Сериал «Когнитивные войны». Эпизод 9: «Как свели с ума Украину»

Эксперты:

Семён Уралов — медиа- и политтехнолог, писатель;
Дмитрий Пучков — блогер, публицист;
Константин Кеворкян — журналист и руководитель Telegram-канала «Украина.РУ»;
Родион Мирошник — посол по особым поручениям МИД РФ;
Василий Боков — политолог, политтехнолог, управляющий партнёр «Агентства Стратегических Коммуникаций».

Семён Уралов. Это девятая серия сериала-предупреждения «Когнитивные войны». В предыдущих сериях мы разобрались во всех подробностях технологий когнитивной войны, поняли социологические, медийные, языковые и даже философские основания новейшего когнитивного оружия. В этой серии мы попытаемся понять, как при помощи когнитивных технологий свели с ума целую республику, Украину.

Дмитрий Пучков. Если вы изучите националистические труды германские на предмет унтерменшей, это придумали англосаксы, уехавшие в США. Это там, в США, появился термин subhuman («сабхьюмэн», то есть недочеловек), который потом «уехал» в Германию и там превратился в «унтерменша» (untermensch). Кто такой унтерменш? Это человеческое существо, которое, объединившись в человеческое сообщество, не способно к дисциплине, оно не может построить крепкое государство.

СУ.

Коллективный Запад во всех его исторических ипостасях традиционно рассматривает все государства, кроме своих, как структуры, созданные сабхьюманами, унтерменшами, недочеловеками, то есть рабами, которые нуждаются в господине. На этом и строится концепция колониализма, контроля Запада над всем остальным миром.

Поэтому целью США, англосаксов и прочих идейных наследников Рима всегда оказывалось разрушение государственности у всех, кого они обозначали унтерменшами, от мексиканцев и иранцев до украинцев и русских.

Для нормальной жизни нам необходимы две вещи: мир в обществе и порядок в государстве. Для того, чтобы разрушить государство, необходимо разрушить порядок в нём. А для этого проще всего заходить через разрушение мира в обществе. Эта стратегия лежит в основании логики любой когнитивной войны.

Рассмотрим эту мысль на примере краткой истории уничтожения Западом украинского государства.

Как и почему целая республика дошла до состояния гражданской войны, а затем и войны с Россией?
Как перепрошили молодых людей, чтобы они кидали коктейли Молотова в спецназ милиции, а затем сжигали людей заживо в Одессе, в Доме профсоюзов?
Сколько надо лет для того, чтобы свести с ума и разрушить некогда цельное пятидесятимиллионное общество?

Давайте разбираться.

Вспомним, с чего началось современное украинское государство. На референдуме в марте 1991 года почти 80% жителей, тогда ещё УССР, голосуют за сохранение Советского Союза. А уже в декабре того же 1991 года большинство поддерживает незалежность и распад СССР.

Как так получилось, что общество радикально изменило своё мнение всего за несколько месяцев? Оно сделало это под воздействием первой информационно-психологической операции. Задолго до распада Советского Союза шло активное надувание тотального инфопузыря о невероятном потенциале Украины, которая одна кормит весь Советский Союз.

Сообщалось, что став независимой, Украина быстро превратится во вторую Францию. А Россия и прочие советские республики представлялись обузой, которая мешает стремительному развитию Украины. Жителям УССР давили на простейшие эмоции: жадность, зависть, страх перед будущим.

Играя на подрыве доверия к союзной власти в Москве, новая власть в Киеве получила краткосрочный позитивный эффект в виде голосования за независимость, но сама по себе доверия у общества не обрела.

С момента получения незалежности в обществе Украины не прекращался раскол. Независимость началась и сопровождалась бесконечными забастовками шахтёров и студентов, политическими кризисами с драками в парламенте, из-за чего первый президент Кравчук досрочно покинул свой пост в 1994 году.

Константин Кеворкян. Правительство Украины, всерьёз опасаясь реванша коммунистов и других левых сил, посильно подкармливало ультраправых, видя в них некий балансир, который мог бы нивелировать влияние левых партий и общественных настроений, которые в начале 90-х стремились к воссоединению с Россией. Люди увидели, что независимая Украина не несёт благосостояния, не несёт работы, процветания, и всё больше возвращались к мысли о тесном союзе с Россией, в чём не были заинтересованы новые украинские власти и новоявленные украинские олигархи.

СУ. На этом фоне украинский национализм изначально воспринимался как нечто шуточное, маргинальное и практически незаметное, до тех пор пока не начал предъявлять себя через языковой вопрос.

Мовне питання, или языковой вопрос, был использован операторами когнитивных войн для разрушения мира в украинском обществе. С конца 1980-х украинское общество находилось в состоянии конфликта по поводу государственного статуса русского языка, на котором разговаривало абсолютное большинство жителей страны. Каждый президент обещал наделить русский язык статусом государственного и не мешать развитию на нем образования. Но сферу культуры и гуманитарного образования постепенно захватывали националисты, и русский язык явочным порядком выводился из официального и общественного оборота.

Родион Мирошник.

Есть всего три стержня, три вещи, которые фиксируют человека, самоидентифицируют его: язык, история и традиции (то есть это церковь или вера).

Язык — это главная система коммуникаций, главный фильтр, через который воспринимается вся информация. На Украине не удалось побороть русский. На Украине удалось доказать, что правильный язык — это украинский.

Для Донбасса навязывание украинского языка было очень болезненно. Наверное, это один из немногих регионов, который против этого даже предпринимал какие-то шаги. В 1994 году Донбасс проводил референдум, по которому потребовали, чтобы русский язык имел статус, как минимум, регионального, а так — второго государственного. И там принимались эти решения, там было голосование. Более 90% населения Донбасса проголосовало за то, чтобы русский язык имел аналогичный статус с украинским. Но он никак не был имплементирован потом в результаты этого референдума.

СУ. Языковой вопрос лежал в основе всех политических эмоций украинской политики вплоть до 2004 года, когда случился первый успешный государственный переворот, известный как оранжевая революция.

Противопоставление украинского и русского языка и дискриминация последнего лежали в основе большинства националистических эмоций, которыми электризовали общество, приводя его в искомое состояние информационного психоза.

Василий Боков. Самое главное, что на самом деле определяло политические нарративы, это было противостояние востока и запада. Если восток был, как считалось (его загоняли в эту нишу), более тяготеющим к России, больше говорящим по-русски, больше чтящим памятники советской эпохи, Великой Отечественной войны, то запад — сначала это было меньшая, с точки зрения электората, часть избирателей Украины, но постепенно выяснялось, что во втором туре-то надо как-то надёжно выигрывать. И так у нас кто-то, кто в первом туре выигрывал, например, за счёт избирателя с востока, во втором туре начинал говорить по-украински, надевать на себя вышиванку, говорить, что «Украина — это не Россия» и прочее.

История о том, что грядёт война с русскими, в украинских умах поселилась гораздо раньше, чем в российских. Гораздо раньше. Я, как человек русский, который прожил на территории Украины как раз все эти 10 лет, ощущал все эти годы, что быть русским на Украине становится всё менее и менее комфортно.

СУ. На Украине большинством СМИ к концу 90-х владели либо олигархи, либо западные структуры. Государственные медиа были нищими и непопулярными.

КК. В 90-е годы уровень жизни населения резко упал. А журналистика — это была тогда профессия универсальная, куда приходили люди не только с журналистским образованием, но и вчерашние инженеры, историки — люди, которые могли размышлять на разные темы, но не имели специального профессионального образования. Им предлагалось получать такое образование за рубежом. Их обеспечивали вполне приличными финансовыми средствами, но в свою очередь они должны были покоряться той идеологии, которая их обеспечивала материально. Был целый цикл различных фондовых программ, в первую очередь фонда Сороса, но и также программ от посольств, от других, так сказать, демократических институтов, которые позволяли сотням украинских журналистов выезжать за рубеж, получать вполне приличные суммы. И потом на этих журналистах делалась определённая политика внутри уже государства. Таким образом, к концу 90-х украинский медиакласс сложился фактически полностью и был готов к исполнению тех или иных приказаний. Собственно говоря, это окончание второго срока Кучмы и перехода в наступление так называемых националистических сил, которые привели к первому оранжевому майдану.

СУ. Первая, но не успешная попытка госпереворота с помощью уличных и медиатехнологий была предпринята на Украине еще в 2001 году. Во всех частных и западных медиа была развёрнута кампания по дискредитации президента Кучмы, которого обвиняли в убийстве журналиста Гонгадзе. Уличные митинги, палаточные городки. Почти год Киев постепенно заряжали на протесты.

Западные медиаизлучатели завоёвывали доверие на подрыве украинской государственности. Так, первое политическое интернет-издание «Украинская правда» было создано тем самым Гонгадзе на деньги USAID ещё в 1999 году и до 2025 года существовало за счёт финансирования американцев. Одновременно с западными медиа, которые изначально играли в государственный переворот на Украине, подливали масло в огонь общественных эмоций олигархические медиа, которые, решая собственные шкурные задачи, атаковали власть и государство со своей стороны.

К концу 90-х на Украине оформились два сверхвлиятельных олигархических клана — донецкий и днепропетровский. Они вели между собой бесконечные рейдерские войны за бывшую советскую собственность. Войны эти шли и в украинском медиапространстве.

КК. Внутриполитическая борьба определялась острым соперничеством донецкого и днепропетровского кланов, которые были наиболее богатыми на Украине, поскольку сидели на природных ресурсах государства. Эти хитросплетения украинской политики иногда рождали коалиции, иногда враждебные фронты друг против друга, но давали выживать огромному количеству журналистов, поскольку эти люди работали в средствах массовой информации, принадлежавших тем или иным олигархам. Это были профессиональные, очень серьёзно оснащённые СМИ. Были также СМИ, которые использовались в политической борьбе двух ведущих кланов, и как правило, это были СМИ националистической направленности.

СУ. Общество Украины было глубоко расколото уже к началу 2000-х годов. И первый госпереворот, или «оранжевый майдан», был сделан по всем лекалам и учебникам цветных революций, которые описаны в книге Джина Шарпа. А ещё в 2005 году вышел французский фильм «Завоевание Востока». Он рассматривает взаимосвязь и технологичность государственных переворотов, проходивших один за другим: революцию роз в Грузии, 2003 год, оранжевую революцию на Украине, 2004 год, и тюльпановую революцию в Киргизии, 2005 год.

Важно, что уже в 2004 году наблюдались все признаки умопомрачения и массового психоза, который выплеснулся на улицы. Люди украшаются оранжевыми лентами, готовы стоять днём на площадях, приплясывая в такт митингу.

В 2004 году управляемые эмоциями и медиасигналами массы уже штурмовали центральную избирательную комиссию, бросались на милицию и блокировали работу государственных учреждений.

Так называемый третий тур выборов 2004 года, на которых победил кандидат Ющенко, проходил в условиях не просто глубочайшего раскола общества, но стал первой репетицией гражданской войны. Оппоненты «оранжевых» были объявлены сепаратистами, пятой колонной Москвы и манкуртами.

Но оранжевый госпереворот и приход к власти Ющенко был бы невозможен без создания общенациональной иллюзии евроинтеграции.

Украинскому обществу была предложена ложная картинка Европы — абсолютного политического идеала, достижение которого превращалось в национальную идею.

Можно сказать, что евроинтеграция была тотальным инфопузырём, который создавался внутри Украины и активно поддерживался со стороны Запада.

ВБ. На западные деньги много чего делалось. Выращивались блогеры, выращивались СМИ. Это удобная система распределения материальных благ. Пиши на темы, которые интересны НКОшкам — будешь получать гранты. Тебя будут везде перепечатывать, приглашать, публиковать, твоя известность, цитируемость будут расти, монетизация будет расти. И вот таких людей брали, с младых ногтей выращивали, и в конце концов они превращались в топовых блогеров, а потом — в выступающих со сцены на Майдане.

СУ.

Для того, чтобы попасть в «рай евроинтеграции» необходимо было избавиться от «тяжёлого советского наследия» и влияния России. Ради этого и без того расколотый народ начинают превращать в народ-жертву и в народ-мститель.

Создаётся кровожадный культ Голодомора, который трансформировался в пропаганде в культ ненависти к Москве, которая якобы этот голод и устроила. На государственном уровне начинается чествование бандеровцев. Это делает ещё вчера маргинальную идеологию войны с Россией и искоренение русской культуры и языка легальной политикой.

ВБ. Откуда взялась нацификация после «белой и пушистой» евроинтеграции? Стоял вопрос отречения от старого ядра. И не превратив русских во врагов, это самоотречение было бы невозможно. А превратив русских во врагов, надо самому себе сказать: «Я не русский. А тогда я кто?» И вот тут возникает запрос на наполнение содержанием украинской идентичности. И сюда прекрасно заходят вышиванки, трипольские горшки — всё, что хочешь.

Тут уже подключаются специалисты, которые пишут эпос, не существовавший никогда до этого, переписывают учебники истории, запрещают русский язык в детских садах и школах.

СУ. К 2014 году, когда гражданский раскол перешёл в стадию войны, массовые психозы сотрясали республику ежеквартально, если не ежемесячно. Бензиновые, валютные кризисы, газовые конфликты с Россией, закрытие русских школ, драки и дымовые шашки в парламенте, бесконечные митинги и палаточные городки. Одновременно вокруг идеи евроинтеграции и необходимости полного разрыва с Востоком, то есть с Россией, было сформировано прозападное националистическое меньшинство. Оно было усилено влиянием медиа, олигархическими деньгами и западными политиками, так что смогло подчинить себе большинство в ходе так называемого Евромайдана.

Евромайдан 2014 года проходил на пятачке в центре Киева. В Крыму, на Донбассе, в Харькове, в Одессе евроинтеграция не была поддержана. А уж госпереворот во имя её — тем более. Там сформировалось своё уличное движение «Антимайдан», у которого, впрочем, не было ни медийного, ни силового ядра, ни внешней поддержки, из-за чего он и проиграл.

Всего за полгода Евромайдан прошёл путь от противостояния в Facebook* [прим.: деятельность Facebook в России признана экстремистской и запрещена] и набирающем силу Youtube до сожжения людей в Доме профсоюзов в Одессе. Так когнитивная война перешла в реальную.

Начиная с Евромайдана, мы узнали, что такое практическое расчеловечивание в новых медиа. Русский политический язык пополнили понятия «сепар», «колорад», «русня».

РМ. Результат 35-37 лет работы над Украиной, этой фактической работы, — это приведение её в состояние государства-наёмника; государства с очень гибкой идеологией; государства адаптивного, которое очень активно трансформируется под те задачи, которые ему нарезают; государства, которому подпилили, по сути дела, стержни самоидентификации; государства, которое начало работать над разрушением базовых, назовём их скрепами, базами, такие стержни, которые держат тебя, привязывают к земле, к твоему прошлому, к твоим корням. И это им очень неплохо удалось. И, наверное, в таких масштабах я не могу привести другого государства, которое бы настолько сильно смогли переделать, перезаточить под выполнение конкретной задачи.

СУ.

Украина сгорела в Доме профсоюзов.

Так будет правильно написать в будущих учебниках истории.

Итак, после 2014 года мы имеем дело не с Украиной, а с чем-то иным. Моё предложение — называть это образование постУкраиной. Более подробно историю сведения с ума общества и разрушения государства вы можете прочитать в моих книгах «Украинская трагедия» и «ПостУкраина», а также послушать в разборах с Дмитрием Юрьевичем Пучковым в цикле «Украинская трагедия».

ДП. Повторить судьбу той же самой Украины — без затей. У нас вся наша псевдоинтеллигенция, так называемая, она вся прозападная, она вся Россию ненавидит, ненавидит российский народ, ненавидит нашу историю и просто жаждет влиться в «цивилизованное» сообщество. То есть продать страну, продать нас, отдать нас на съедение — и тогда они хорошо заживут.

СУ. В следующей серии нашего сериала мы будем разбираться с тем, как противостоять технологиям когнитивной войны.

Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка

Было ли это полезно?

9 / 0

#антимайдан #василий боков #виктор ющенко #георгий гонгадзе #Дмитрий Пучков #донбасс #евроинтеграция #когнитивные войны #константин кеворкян #леонид кравчук #леонид кучма #майдан #национализм #общество и государство #одесса #оранжевая революция #родион мирошник #русский язык на украине #семен уралов