Эпизод 1: «Кто и как воюет за умы»
Эпизод 2: «Технологии воздействия»
Эпизод 3: «Технологии массового сведения с ума»
Эпизод 4: «Стратегический уровень когнитивной войны: доверие и власть»
Эпизод 5: «Как взламывают мышление через язык и коммуникацию»
Эпизод 7: «Почему США и Запад доминируют?»
Эпизод 8: «Когнитивная война – 2025»
Эпизод 9: «Как свели с ума Украину»
Эпизод 10: «Методы защиты в когнитивной войне»
Эксперты и спикеры:
- Семён Уралов — медиа- и политтехнолог, писатель;
- Дмитрий Пучков — блогер, публицист;
- Темыр Хагуров — первый проректор, зав. кафедрой социологии Кубанского государственного университета;
- Михаил Канавцев — руководитель «Мастерской новых медиа», проректор Мастерской управления по медиаобразованию «Сенеж»;
- Сергей Тиньков — разработчик IT-штаба Добровольного общества когнитивной гражданской безопасности;
- Евгения Стулова — исполнительный дитектор коммуникационного холдинга «Минченко консалтинг»;
- Евгений Минченко — российский политолог и политтехнолог, директор Международного института политической экспертизы;
Семён Уралов. Это восьмая серия документального сериала-предупреждения «Когнитивные войны». В предыдущих сериях мы много говорили о роли хитрых сетевых гипнотизёров в когнитивной войне. Но следует сказать и о том, что в условиях тотальной медийности изменилось и само общество, с которым они работают. Произошла инфантилизация нескольких поколений мужчин и женщин. Медиареволюция упростила человека. Цифровое потребление создало феномен человека-подростка.
В русский язык вошли новые слова для определения мужчин эпохи когнитивных войн. Например, слово «анк» (от англ. uncle), которое означает взрослого мужчину за 30, живущего жизнью подростка. Или «скуф» (скуфидон), что обозначает человека в возрасте за 35 лет, обрюзгшего от бесконечного пива под бесконечные видеоигры и порносайты. Или японское слово «хикикомори», то есть человек, полностью выпавший из социальной жизни и сидящий взаперти в маленькой комнате с Интернетом.
Дмитрий Пучков. Технический прогресс неудержим. Всё это со страшной силой начало дешеветь, распространяться. И в Интернет попали дети. Попавшие в Интернет дети, которые начали выступать анонимно. Ну, кто ты? Что ты мне? А что ты мне тут сделаешь? Понимаешь, это если в жизни стоит кружок достаточно крепких людей и о чём-то общается. Вдруг туда заходит подросток и всех обкладывает матом. Ну, это ж детское. Всем в 17 лет совершенно очевидно, что родители идиоты. А умнее тебя вообще невозможно найти. Повторюсь, что эти самые малолетние дебилы сквозь всю жизнь это проносят благополучно, образ жизни, образ мышления 15-летнего подростка.
Это не так. Вокруг тебя есть люди, мягко говоря, сильно умнее. При этом — о, ужас! — это не обязательно какие-то гении. Так вот, они начали сбиваться в специфические сообщества. У нас это второй канал, он такой «two chan», то есть по-русски «два.ч.», где они сбиваются в огромные орды и откуда совершают набеги на разнообразные ресурсы.
СУ. Цифровое потребление позволило людям зависать в состоянии вечных 16 лет. К слову, в американской культуре слово «кидалт» (kidult, взрослый ребёнок), так и не выросший из детства мужчина, возникло ещё 20 лет назад.
Темыр Хагуров. Ещё одна очень важная мишень когнитивной войны — это взрослость.
Что такое взрослость, взрослый человек? Это человек ответственный, это человек, способный понимать окружающий мир, это человек, способный любить и заботиться об окружающих.
Если способность любить у ребёнка безусловная, но заботиться о папе и маме ребёнок не может, то родители о ребёнке могут и должны заботиться.
Чем выше поднимается человек по ступени развития, тем о большем количестве людей, событий он может заботиться, прогнозировать, управлять, строить, творить.
Для этого нужно повзрослеть, нужно накопить и интеллектуальный опыт, и эмоциональный опыт, и волевые качества развить, и уметь отделять «хочу» от «надо» во имя ценностей, [быть готовым] пожертвовать собой во имя защиты того, что ты любишь.
Всё это черты взрослого человека, взрослости. И вот она атакуется.
Сейчас мы видим, расширяются границы подросткового возраста. Нижняя упала примерно до 10-12 лет. В 10 они уже подростки. А верхняя поднялась примерно до 20-22. Это подростковый возраст.
СУ. За последние 20 лет общество России кардинально изменилось. Социологам ещё предстоит измерить глубину вестернизации современной российской культуры.
Совсем недавно, до начала СВО, во всех наших кинотеатрах на 90% доминировали голливудские фильмы. Компьютерная индустрия полностью не отечественная. А среди социальных сетей долгие годы доминировали те, которые только совсем недавно были признаны экстремистскими.
Но дело даже не в том, что долгие годы на поколение влияли иностранные медиа. А некоторые подростки с рождения проводят по 7-10 часов в день в инфопузырях игровых и онлайн-корпораций.
Главная проблема современного общества в том, что взрослением можно управлять с помощью медиа.
Михаил Канавцев. Инфантилизация общества — это тоже управляемый параметр. Важно понимать следующее.
Алгоритмы системы информационной выстроены сегодня так, чтобы психологически не давать человеку взрослеть, старше 13 лет становиться. То есть все алгоритмы платформ затормаживают развитие.
Самый простой пример. Что такое листание ленты?
Листать ленту, с точки зрения психологического здоровья, очень вредно.
Почему? Потому что
листание ленты приучает человека, как собаку Павлова, оценивать контент за 3-5 секунд. Это, по сути, приучение к клиповому мышлению. А это значит — к дискретному мышлению, несистемному.
И мало того. Мы когда ленту листаем, там каждый следующий блок информации не связан с предыдущим. Он выдаётся хаотично, до момента, пока у ленты нет задачи нас сформулировать. Таких алгоритмов достаточно много. И они все тормозят естественное развитие общества.
СУ.
Человек в состоянии вечного подростка, управляемый алгоритмами социальной сети и медиасигналом из своего гаджета, является идеальным объектом для манипуляции.
Гипнотизёры когнитивной войны не всесильны. Однако в нашем обществе уже сформировалась критическая масса сограждан с цифровой зависимостью, которые подвержены влиянию алгоритмов и эмоциональных сигналов. Можно назвать такую прослойку общества медиаподростками, или когнитивно неустойчивыми согражданами. Именно в этой среде сетевые гипнотизёры и находят кандидатов в биодроны и террористы.
В состоянии медиаподростка находились, например, жители Дербента и Махачкалы, когда, озверев от сообщений в Instagram* [прим.: деятельность Instagram в России признана экстремистской и запрещена] и Telegram, устроили погром в аэропорту. Так как люди достаточно предсказуемы, а подростки — и вовсе, то с помощью современных технологий искусственного интеллекта можно манипулировать практически любым взрослым, пребывающим в состоянии подростка.
В 2025 году в сферу когнитивных войн вошёл новый актор — искусственный интеллект, возможности влияния которого мы ещё плохо себе представляем.
С одной стороны, он ощупывает человечество через анализ колоссального объёма данных и на основе этого мгновенно настраивает алгоритмы социальных сетей. С другой стороны, он в состоянии успешно имитировать человека — собеседника, виртуального друга или любую другую фигуру влияния, легко формирующую мужчину-подростка под задачи когнитивных ударов.
Сергей Тиньков. По сути, верх этого понятия — это сам по себе искусственный интеллект. Это, собственно говоря, если так примерно говорить, сам домен — дом этой истории. Big data — это материалы, стройматериалы, из которых, собственно говоря, строится всё в этом доме. То есть это данные, без них ничего не получится. Нейросети — это один из инструментов машинного обучения, machine learning, который применяется как раз для того, чтобы из big data, то есть из материала, построить стены, крышу, всё остальное. Когда это всё получается вместе, у нас получается готовый дом, то есть ИИ, который решает уже совершенно конкретные задачи. Если говорить, что такое ИИ, в данном случае классическое определение — наверное, это то, что может имитировать действия человека. При этом способ имитации не принципиален.
СУ. Ещё в середине ХХ века маркетинг понял практически всё про поведение человека в торговых сетях. В начале XXI века
цифровые сети и искусственный интеллект знают про нас значительно больше, чем мы представляем.
Для цифрового маркетинга мы обладаем абсолютной прозрачностью, чем умело пользуются гипнотизёры когнитивной войны.
Технологии когнитивного воздействия постоянно совершенствуются и меняются. Но наше понимание этой области даёт нам основания говорить о некоторых константах, постоянных составляющих этого нового медиапроцесса. Что бы ни поменялось в следующие годы, несколько вещей останутся в нём на постоянной основе.
Отечественный исследователь медиатенденций и политических технологий, автор книги «Четыре всадника информационного апокалипсиса» Евгения Стулова выделяет четыре константы этого процесса:
- информационный фастфуд,
- фейки,
- постправда,
- Большой Брат.
Евгения Сутулова. Первый всадник — то, что называется «быстро, вкусно, вредно», информационный фастфуд. Это проблема потребления любой информации. Съел фастфуд — побежал дальше. Да, оно вредное, оно не помогло тебе стать умнее, лучше, рефлексивнее. То есть, конечно же, это не полезная информация. Информационный фастфуд — это не пропаганда, это устоявшийся формат потребления, который, в свою очередь, идеально подходит под любые пропагандистские затеи.
Людям, которые потребляют информацию, не задумываясь, в формате лобового удара, которые её проглатывают быстро и также быстро забывают, можно в принципе навязать или сообщить любые мессенджи и сделать их объектом практически любого влияния. Они, в силу того, что так быстро потребляют и не обрабатывают информацию, конечно, к ней не относятся критически.
Хороший пример информационного фастфуда, когда горели леса во всей России, и эти страшные кадры горевших лесов, горевших животных, ужасные, крайне неприятные для экологов, особо болезненные картинки, оказалось, все они распространяются из Калифорнии, каких-то других мест, где тогда горели американские леса, и картинки пошли к нам. Что на это отвечали люди, которые их распространяли? Они говорили: «Какая разница? Мы же демонстрируем, что у нас проблема». Ещё раз, у нас горели леса, но картинки в соцсетях были про Калифорнию.
Принцип «не рефлексируй, распространяй» — это, наверное, самый чётко характеризующий это принцип. Не думай, а толкай информацию дальше. Так это работает.
СУ.
Безудержное потребление информации приводит к формированию огромных цифровых человеческих масс, которые притягиваются к самому жареному контенту в информационном фастфуде. Реагируя на съеденную информацию, соцсети взрываются гневом, ненависть кипит в комментариях.
Подростки любят вредный фастфуд. Поэтому подобное медиапотребление привлекает стаи пользователей, зависших в детстве, тех самых медиаподростков всех возрастов. Именно информационным фастфудом кормят своих жертв гипнотизёры когнитивной войны.
ЕС. А второй всадник, он же третий, они вместе скачут, цокая копытами, — это fake news и постправда (post-truth). Постправда — это слово 2016 года. Его тогда ввел в обиход Дональд Трамп, когда он ещё первый раз заходил на пост президента Соединённых Штатов. Это то пространство, которое формируется из большого количества неправдивых фактов, как маленьких кирпичиков, которые составляют одну большую стену лжи.
Этому есть прекрасный пример. Омбудсмен украинская госпожа Денисова очень долго рассказывала о том, что наши солдаты российские убивают, насилуют украинцев. И она выдавала леденящие душу новости, кто кого как, сколько раз убил, изнасиловал, что-то отрезал. Она постоянно их выдавала, после чего выяснилось, что каждая из их новостей — это ложь. Госпожа Денисова просто выдумывала каждую новость.
Но пока она её выдумывала, новость начинала жить своей жизнью, она перемещалась в пространстве правды, заходила в пространство зарубежных СМИ и создавала некую ткань этой самой постправды, из которой потом создавалось впечатление о том, что в России люди творят ужасающие вещи.
Пространство постправды — это именно про ложки, которые были найдены, когда осадок уже остался, и с ним ничего сделать нельзя.
СУ. Всего 10 лет назад вершиной электронных подделок был голос. А сегодня даже чёткое видео не всегда может являться доказательством правдивости информации.
В условиях переизбытка инфофастфуда и бесконтрольного его потребления правдивость уже не имеет никакого значения.
Понятие «фейк» плотно вошло в русский разговорный язык. Фальшь, ложь, липа, фуфло, залепуха — в русском языке достаточно схожих по смыслу этому новому слову «фейк». Однако наш язык подсказывает важность этого явления, требует выделить отдельный класс событий самостоятельным термином.
Фейки — это цифровые фальшивки. Тем, кто не смотрел или пропустил, рекомендую пятую серию нашего сериала, полностью посвящённую теме языка, мышления и когнитивному воздействию.
Несмотря на всю виртуальность цифрового мира и тотальность фейков, сети соединяют людей по всему миру.
Виртуальная жизнь делает нас тотально зависимыми от тех, кому принадлежат глобальные сети.
ЕС. Переходим к последнему всаднику. Он называется у меня «Большой Брат». Это история, которая происходила и с тем же Дональдом Трампом, и с нашим Рамзаном Кадыровым, и с многими другими людьми, которые попадали под карающую длань больших корпораций.
Поскольку мы все живём уже отчасти в информационном пространстве, мы его часть, мы его акторы, то и играть мы должны по правилам тех людей, которые это пространство формируют
и, говоря, наверное, совсем упрощённым языком, держат. Если что-то им не нравится, они могут одномоментно тебя из этого пространства вычеркнуть. Если есть виртуальная жизнь, то, конечно, должна быть виртуальная смерть.
СУ. Проблема зависимости от Большого Брата напрямую связана с киберсуверенитетом государства.
Страны ЕС, Латинской Америки и значительной части Азии отдали своё информационное пространство цифровым корпорациям США.
Выделяется только Китай со своим файрволом и тотальным цифровым импортозамещением.
В 2022 году мы на себе прочувствовали, что такое зависимость от иностранных цифровых корпораций. Большой Брат врубил антироссийскую пропаганду на полную, попутно запустив попытку организовать России цифровую смерть. С точки зрения технологии когнитивной войны, власть Большого Брата очевидна в так называемом кенселинге (cancelling), культуре отмены.
Российское культурное присутствие в мире было закенселено Большим Братом в течение нескольких дней 2022 года.
Человек-подросток, сформированный собственным медиапотреблением, попадает в замкнутую петлю, которая не даёт ему шансов на взрослость. И, что хуже, любой взрослый сформировавшийся человек, потребляя информацию таким образом, неизбежно деградирует до подростка.
МК. Мы сегодня однозначно можем говорить, что человек, находясь на управленчески важной позиции в 45-60 лет, может быть с уровнем мышления 13-летнего подростка. И этот уровень мышления тренируется. Вот он устал, он пришел домой. Он открыл телефон. Вместо того чтобы решать управленческую задачу, он начинает уходить в развлекательный контент, типа отдыхая, как он себе это обосновывает.
А на самом деле в этот момент всё, что он накопил за день в оперативной памяти, что должно было ему помочь решить управленческую проблему ночью, во сне, или утром, когда переработается информация в это время, он себя затирает.
Мы понимаем, что есть когнитивное, а есть аффективное. Эндокринная система, по сути, вырабатывает гормоны, которые затирают способность нейронов обрабатывать что-то. Всплескивается альтернативный гормон — и активность нейронов затормаживается.
И вот, он пришёл домой, он листает эту ленту и впадает в состояние ребёнка. По сути, что он сам себе говорит? «Я не хочу решать эту проблему, я хочу отдохнуть, оставьте меня».
СУ. Итак, реальность нашего существования в условиях когнитивной войны сегодня, в 2025 году, уже очевидна.
Стремительный рост сетевых технологий и тотальная оцифровка всего и вся откроет невероятные возможности для новых манипуляций.
Одновременно подрастает поколение, которое демонстрирует совершенно новую модель поведения.
Евгений Минченко. Каждое следующее поколение будет всё глубже и глубже погружено в Интернет. А вот поколение Z, те, которые рождались с 2003 по 2023 год, которые сейчас формируются, они начали защищаться таким образом, что делают несколько аккаунтов, например, в одной и той же социальной сети, скажем, в ВК. Есть один аккаунт рабочий, другой аккаунт — чтобы ходить что-то смотреть, третий аккаунт — для общения с друзьями. То есть чёткое разделение. Они таким образом выстраивают свою информационную гигиену.
У них другая история. Это геймификация, то есть это компьютерные игры. И я думаю, что
если кто-то хочет действительно работать с этим поколением, надо работать, конечно, с компьютерными играми,
в том числе, как раньше через сериалы продвигали определённые образцы поведения, вот сейчас, с одной стороны, через игры, а с другой стороны, через книги, потому что произошла реанимация книг.
СУ. Итак, мы освоили с вами основные принципы когнитивной войны, разобрали основные технологии информационно-психологического влияния и критически описали состояние современного общества с точки зрения когнитивной устойчивости. Все полученные знания нужны нам для того, чтобы научиться применять их на практике.
В следующей, девятой, серии мы разберём историю того, как свели с ума Украину. Разбор будет в терминологии и понятиях когнитивной войны.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
7 / 0
