Эпизод 1: «Кто и как воюет за умы»
Эпизод 2: «Технологии воздействия»
Эпизод 3: «Технологии массового сведения с ума»
Эпизод 4: «Стратегический уровень когнитивной войны: доверие и власть»
Эпизод 5: «Как взламывают мышление через язык и коммуникацию»
Эпизод 7: «Почему США и Запад доминируют?»
Эпизод 8: «Когнитивная война – 2025»
Эпизод 9: «Как свели с ума Украину»
Эпизод 10: «Методы защиты в когнитивной войне»
Эксперты и спикеры:
- Семён Уралов — медиа- и политтехнолог, писатель;
- Дмитрий Пучков — блогер, публицист;
- Алексей Чадаев — философ, военно-политический технолог;
- Эрнест Мацкявичюс — российский журналист и телеведущий.
Семён Уралов. Это четвёртая серия документального сериала-предупреждения «Когнитивные войны». В предыдущих сериях мы определились с тем, что имеем дело с новым типом войны.
Когнитивная война давит на общественные настроения, влияет на коллективные эмоции. Её задача — провоцировать массовый психоз, создавать иллюзии и доводить до сумасшествия.
Мы выяснили, что с помощью интернет- и медиатехнологий когнитивная война XXI века способна проникать в мышление каждого из нас. Мы поняли, почему США и их союзники по НАТО считают когнитивную войну войной ближайшего будущего.
На что направлены технологии когнитивной войны? Какую сферу общественных и межчеловеческих отношений поражают информационные снаряды, заряженные сильными эмоциями? Какой самый высокий уровень, куда метят наши враги? В этой серии мы разберём стратегический уровень воздействия технологии когнитивной войны — атаку на доверие. Для этого мы поймём, как формируется и разрушается такая важная и сложно осязаемая категория, как доверие в обществе и государстве, а также как доверие связано с властью.
Дмитрий Пучков. Времена прошли, немножко изменились. Вот Советский Союз, так сказать, покончил с собой. Осталось атомное оружие. Очень опасно в вооружённый конфликт вступать, канонерки не пригонишь. Поэтому действуем пропагандистским путём: «Что-то у вас история какая-то неправильная. Вот посмотрите, какой-то большевизм у вас. Цари ваши, какие-то императоры. Это всё плохо было. То ли дело — прекрасные европейские короли. Смотрите кино, там так красиво. “Три мушкетёра”. Вот как в Европе хорошо».
Для дебилов это срабатывает безупречно. Ну, а дальше, обратите внимание, вот у вас какой-нибудь комитет госбезопасности — это же наследники НКВД. В вашей истории коммунистической не было ничего, кроме репрессий. Кровавый Сталин и кровавые репрессии. КГБ ваш надо разогнать. Ещё у вас МВД есть. Это тоже наследники Берии, упыри. Их тоже надо разогнать. И всё это держалось на штыках, естественно, вашей армии кровавой. Её тоже надо разогнать. Итого: сокрушить три главных института власти, разогнать. Ну, можем не разгонять. Достаточно три раза реформировать. КГБ наш, по-моему, пять раз реформировали. Не осталось ничего вообще.
При этом тебе всё время рассказывают, что у тебя всё неправильно, а делать надо так, как на Западе. И как только начнутся выборы из двух и более кандидатов, тут наступит счастье.
СУ. Именно так и работают когнитивные войны. Государство падает безо всякого военного конфликта. Просто гниёт и разваливается под воздействием когнитивных ударов. Стратегический уровень, который стремятся поразить наши оппоненты в ходе когнитивной войны, — это уровень доверия. Для этого сетевые гипнотизёры используют технологии влияния, которые воздействуют на нас в ежедневном режиме через смартфоны, телевизоры и другие информационные излучатели.
Натовские эксперты по когнитивной войне так видят высшие цели воздействия:
«Когнитивная война преследует цель подрыва доверия, общественного доверия к избирательным процессам, доверия к институтам, союзникам, политикам. Это потенциально может разрушить весь общественный договор, лежащий в основе общества».
СУ. Доверие формируется в социальном поведении человека в течение многих лет. Так, если мы привыкаем, что водители останавливаются на красный свет светофора, то начинаем автоматически доверять зелёному свету. Доверие формируется за счёт наших социальных практик, которые подтверждаются ежедневным опытом.
Мы доверяем, потому что привыкаем доверять.
Доверие — это несущая конструкция мира в обществе.
Алексей Чадаев. Древний человек, живший в природе, он был недоверчив. Любой звук, любое другое живое существо, появляющееся в какой-то дистанции, он его в первую очередь анализировал на предмет угрозы. Ну, то есть, да, есть ли риск, что это хищник, который меня съест; враг, который меня убьёт и т. д. И только когда этот фильтр проходил, тогда он мог себе позволить чуть-чуть расслабиться. А мы на расслабоне. Мы живём среди людей в большом городе и всё время находимся в потоке людей и почему-то искренне уверены, что среди них нет никого, кто хотел бы, например, меня убить или ограбить, или обмануть. То есть мы дружелюбно улыбаемся, ну, или просто не замечая, проходим мимо, как мимо пустого места. Обратите внимание, как горожане ведут себя в толпе.
Главное, что с нами произошло, — это то, что мы теперь (ну, теперь — это уже сколько-то поколений), мы живём не в природе, мы живём в цивилизации. И, как люди, живущие внутри контура цивилизации, мы привыкли доверять каким-то инфраструктурным системам, которые, типа, для нас созданы. Ну, если ты долго будешь смотреть рекламные ролики, неизбежно придёшь к убеждению, что весь мир создан для тебя и что все ведущие миллиардные корпорации мира только и думают, как сделать так, чтобы твоё бритьё стало ещё чище.
СУ. Доверие — необходимое условие для существования общества. Атака на доверие разрушает мир в обществе и порядок в государстве.
Для того чтобы подорвать наше доверие по отношению к обществу или государству, необходимо выработать доверие к внешним источникам информации, которые и будут привлекать наше внимание, добавляя в медиапоток нужные нашим врагам эмоции. Мы привыкаем доверять этому внешнему медиапотоку. Через это операторы когнитивной войны устанавливают с нами свою устойчивую социальную связь. Доверие к этим источникам информации формируется месяцами, если не годами.
Долгосрочные действия по подрыву доверия запускают необратимые процессы отчуждения между обществом и государством. Разрушенное доверие приводит к демонтажу основы основ общественно-политических отношений, отношений власти.
Власть, как и доверие, — крайне умозрительная категория, с которой, тем не менее, мы сталкиваемся ежедневно. Однако, именно на принципах власти строится любое государство. Его можно образно сравнить с башней, которую строит общество. В этой метафоре само общество — это площадь, на которой башня и стоит. Поэтому символом государственной власти издавна служат высокие неприступные здания: Кремль в Москве, Петропавловская крепость в Петербурге, Капитолий в Вашингтоне, Тауэр в Лондоне, Бастилия в Париже.
Башня (государство) и площадь (то есть общество) должны уметь доверять друг другу. Для этого всю историю государств существовали и существуют акты установки доверия. Например, присяга военнослужащего не просто сохранилась со времён Древнего Рима, но продолжает оставаться подобным актом установки доверия между государством и обществом. Только после присяги государство доверяет человеку оружие, а тот, в свою очередь, доверяет жизнь и судьбу государству в лице отцов-командиров.
Обратите внимание, что одно из наиболее страшных и позорных преступлений носит имя «государственная измена». В понятии «измена» скрыто преступление против доверия, поэтому за госизмену при царях четвертовали и вешали, в советские времена расстреливали, а сегодня карают лишением свободы вплоть до пожизненного срока.
Государство не возникает на ровном месте, а формируется на базе общества. Русский философ и социолог Александр Зиновьев в своей работе «Запад» так описывал суть государства и его взаимосвязь с обществом:
«История человечества есть история возникновения, развития и гибели общественных организмов, в которых на определённой стадии и в определённых условиях возникает орган их целостности — государство. История отдельного органа целого как история самостоятельного социального феномена так же нелепа, как, например, история некоего Мозга в отрыве от истории организмов, обладавших мозгом».
СУ. Итак,
государство и общество — это единый организм. Они не могут существовать друг без друга. Общество не выживет без государства. Государство невозможно без общества.
Доверие — это тот строительный материал, из которого построены и площадь, и башня. Они существуют вместе ровно до тех пор, пока между ними есть доверие.
Будучи сложно организованной системой, государство является вертикально иерархичной надстройкой общества. Именно иерархические взаимоотношения порождают государство, в основе которого лежит идея власти как добровольного подчинения для достижения общих целей.
Как взаимосвязаны доверие государства и власть, можно хорошо увидеть на примере позднего СССР.
Краху Советского Союза предшествовала многолетняя борьба за власть внутри правящих группировок. Реформы Михаила Горбачёва вызывали критику внутри КПСС, которая и избрала его в 1985 году на высокий пост Генерального секретаря.
Уже к 1987 году было понятно, что перестройка идёт не туда. Поэтому в правящей партии началось движение за отставку Горбачёва и его политбюро. Для того чтобы сохранить власть своей группировки, Горбачёв сделал ставку на подрыв доверия к самой партии, которая тогда была единственной силой, способной отправить его в отставку. Избавившись от власти КПСС, Горбачёв планировал перекачать все властные полномочия в должность президента СССР, которым он стал в 1990 году.
В деле подрыва доверия выделялась фигура ближайшего соратника Горбачева — Егора Яковлева, который по должности партийного идеолога курировал печать и телевидение. Долгие годы советское общество воспитывалось на ключевой идее: коммунистическая партия — это авангард советского общества, организация лучших из лучших.
Партия требовала самоотверженности и энтузиазма, не говоря уже о ежемесячных взносах и участии в скучных парсобраниях.
Эрнест Мацкявичюс. Партийное руководство страны в тот момент решило, что надо немножко приоткрыть краник, чтобы чуть-чуть выпустить пар в свисток. Свистком как раз и представлялись вот эти государственные СМИ. «Лучше мы это сделаем под контролем».
Но ситуация в какой-то момент перешла в неконтролируемую реакцию. Произошло следующее: пара критических статей в государственных СМИ — и мы видим рейтинг, растут тиражи. Тиражи растут, газеты разметают, народ это покупает.
С тиражей кормились средства массовой информации, поэтому — чем больше «усов Сталина» будет в московских новостях и разоблачения культа личности, тем больше мы заработаем.
Разоблачать стало [распространенным] чисто даже не для хайпа, в том числе, конечно, для поднятия уровня своего доверия, потому что если ты говоришь какие-то смелые вещи, значит, тебе можно верить и твою газету надо обязательно покупать.
И в какой-то момент этот процесс просто стал неконтролируемым. И в какой-то момент рвануло.
СУ. Говоря языком когнитивной войны, советские люди находились в инфопузырях.
Внимание всех без исключения советских граждан удерживали государственные СМИ, которые и формировали высокий уровень доверия к власти и самому обществу, в котором они жили.
В советском мире человек человеку был не волк, а товарищ и брат.
При таком уровне доверия в советских городах люди могли не закрывать входные двери на замок, а билеты на самолёты продавались без паспорта. Площадь доверяла башне. Общество верило государству.
И когда внутри самого государства началась борьба за власть и государство начало крушить само себя, у общества не оказалось никаких инструментов, чтобы остановить этот распад. Оно утратило иммунитет ко лжи и манипуляции.
И вот на это советское общество с его высоким уровнем доверия к коммунистической партии обрушилась волна мощных когнитивных ударов. Яковлев, как оператор этой когнитивной войны, резко расширил сам информпоток, вылившийся на неподготовленных к когнитивным воздействиям советских граждан. В нём умело впутывалась подлинная и ложная информация. Вместе с трагическими фактами, требовавшими системной рефлексии общества, шли потоки грязных сплетен, газетных уток, фейков и испражнений больной фантазии антисоветчиков. Площадь переставала доверять башне.
ЭМ. Журналисты и государственные СМИ, которые занимались подобными вещами, я не думаю, что они хотели уничтожения Советского Союза, что хотели развала огромной страны со всей её историей семидесятилетней. Они хотели, думаю, просто её немножечко покусать по разным причинам, кто-то потому, что это было выгодно, кто-то потому, что накопилось и хотелось немножко оттянуться. Вот они хотели покусать страну, а в результате её загрызли. И остановить этот процесс слабая власть на тот момент уже не могла.
СУ. Например, икона стиля и флагман советского просвещения, журнал «Огонёк» под руководством специально выписанного Яковлевым из Киева журналиста Коротича, превратился в один из основных центров подрыва доверия. Вместо рационального анализа здесь очень эмоционально и бесконечно поносили Сталина, мусолили тему репрессий, насмехались над жертвенностью предков. Решая тактическую задачу удержания власти, группа Горбачёва не заметила, как начала терять страну.
ЭМ. Я помню эти времена. Я уже назвал «Московские новости», но был, например, «Огонёк». Я вот нашел, вот, пожалуйста, «Огонёк», обложка «Именем революции». На переднем плане распятый Христос, а за ним Маркс, Энгельс и Ленин, то есть те, кто стоит за распятием Христа, с точки зрения редакции «Огонька» того времени.
Или совершенно демонический Горбачёв и написано «Вся президентская рать», по аналогии с «Вся королевская рать».
Ещё одна обложка. Это у нас с вами февраль 1990 года. Серп и молот, колючая проволока, «Семь раз отмерь». Страна затянута колючкой.
Ноябрь 1990 года: «Испили до дна». Бутылка водки, и ничего больше в этой стране нет, и, скорее всего, уже даже не будет.
СУ. Всего за несколько лет борьба за власть между партией и группой Горбачёва при помощи советских медиа привела к утрате доверия общества к самой идее центральной союзной власти коммунистической партии. Одновременно с этим разрушались сами основы доверия общества — интернационализм, дружба народов, взаимопомощь, патриотизм. Советское общество с изумлением наблюдало борьбу на самом властном верху. Это приводило к такой же борьбе на местах.
Итогом борьбы за власть стало обрушение великого государства, Советского Союза. Башня рухнула на площадь. Этот кризис до сих пор сказывается на нашем обществе. Не зря
архитекторы когнитивных войн называют подрыв доверия стратегической целью, которая позволяет взять противника голыми руками без боя. Государство и общество с подорванным взаимным доверием саморазрушаются. Они просто не способны к сопротивлению.
Разбираясь с тем, как сетевые гипнотизёры привлекают наше внимание, подкладывают в нейтральную информацию эмоции, чтобы завоевать или разрушить наше доверие, мы увидели, насколько важны каналы доставки информации.
Как формируется наша зависимость от источников информации? Какими особенностями мышления и языка пользуются сетевые гипнотизёры когнитивных войн, чтобы повлиять на нас? Почему средства массовой информации уступают блогерам, ЛОМам и другим средствам массовой коммуникации в XXI веке? Ответы на эти и другие вопросы мы будем искать в следующей серии.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
10 / 0
