Стрим в Telegram от 24 апреля 2023
Диалог Семёна Уралова и Темыра Айтечевича Хагурова
Семён Уралов. Добрый вечер, уважаемые друзья! Это «Социология здорового общества», с вами Семён Уралов, это шестой выпуск. На календаре 24 апреля. У нас диалог с социологом, профессором, девиантологом, проректором Кубанского государственного университета Темыром Айтечевичем Хагуровым.
Темыр Айтечевич, добрый вечер!
Темыр Хагуров. Добрый вечер, Семён Сергеевич!
СУ. У нас музыка всегда имеет значение. Те, кто нас слушает в записи, прослушайте Анну Герман, песня «Надежда», одна из самых проникновенных, с моей точки зрения, как текстовая именно часть эстрады. Темыр Айтечевич, почему именно эту песню [выбрали] в связи с нашей темой юности и взросления? Как это связано? Расскажите образы, метафоры и вход в тему.
ТХ. Ну, наверное, эту песню можно по-разному прочитывать. Мне кажется, её можно прочитать так. Эта песня о трёх самых важных вещах, которые стоят перед юностью. Во-первых, надежда. Юность — это пора надежд, это центральная тема песни. Надежд на лучшее, необычное, прекрасное, чудесное.
В чём отличие здоровой юности? Это надежды, связанные не с детскими фантазиями, это надежды, связанные с важными взрослыми вещами. А есть две очень важных вещи взрослых, которыми юность должна овладеть. Вот я здесь снова отсылаюсь к Зигмунду Фрейду, его знаменитому определению, что такое здоровый человек. В конце жизни его как-то спросили: «Можете просто ответить, что это такое?» Он говорит: «Да, здоровый человек — это тот, кто может работать и любить». Вот любовь и работа — два главных вызова для юного человека. Ему нужно встретить любовь, ему нужно выбрать профессию, профессиональный путь.
Мне кажется, песня именно об этом. Песня о том, что их разлучает не просто так, их разлучает какое-то дело, они друг по другу тоскуют. В моём представлении это два любящих сердца между собой разговаривают. Наверное,
триада здоровой юности — надежда на большие свершения, поиск любви и обретение своего жизненного профессионального пути.
СУ. Да, уловил. Ещё, мне кажется, очень важный рефрен о том, что «надо выучиться ждать», «быть спокойным и упрямым».
ТХ. Совершенно верно, да, качество взрослой личности. Этому нужно научиться.
СУ. Да, точно. Итак, для тех, кто в теме — очень важная мысль, на которую мы вышли. Когда мы обсуждали тему подростковости, выделили расчленение, так сказать, разные этапы вычленили. Можно точно выделить детство, и подошли к самому сложному — юности. Мы определили, что очень много в советской культуре уделялось внимания юности. Сейчас юность замещается подростковостью — где-то замещается. А элемент взросления, как мы определили, вообще во времени растянулся. И учитывая, что наша диоптрия, через которую мы смотрим, — девиантология, то есть отклонение, норма, не-норма, предлагаю по традиции [изложить] ваш фирменный взгляд на юность с точки зрения нормы, не-нормы, где их искать, на что ориентироваться.
ТХ. С точки зрения нормы, мы уже об этом сказали:
юность, вдохновлённая надеждами, должна обрести свой жизненный путь. И две главные задачи на этом жизненном пути — обретение любви, создание семьи, продолжение рода и обретение своего профессионального пути.
В разных культурах по-разному роли мужчины и женщины обыгрываются: где-то в большей степени (в традиционных культурах) женщина ориентирована на роли семейные, детско-воспитательные, где-то более эгалитарные модели — как у нас, и девчонкам очень многие дороги открыты, они активно их осваивают. Осуществить психологическое взросление, переход от подростковости с её несдержанностью к этому самому спокойному упрямству в достижении целей, развить волевые качества, получить образование и т. д.
Если говорить с точки зрения девиантности, то есть, скажем так, естественная девиантность юности, а есть сконструированная. Во всех традиционных культурах и во многих религиях подчеркивается, что юность — это пора искушений.
Как у Пушкина:
«Когда же юности мятежной
Пришла Евгению пора,
Пора надежд и грусти нежной…»
В одной этой фразе здесь сочетается и эта естественная девиантность — мятежность юности. Юность часто мечется, ещё сильна вот эта гормональная буря, которая в подростковом возрасте началась, очень много искушений, ещё нет опыта борьбы с ними, нет здравого смысла, поучения родителей кажутся иногда надуманными.
И вот интересно, даже в христианских молитвах есть такие отсылы, что грехи от юности, от науки злы, или же от других [пороков] — от уныния и т. д. То есть
юность — это пора естественных искушений, человек совершает не ошибки, это естественная девиантность.
Мы, что называется, на собственной шкуре проверяем то, что нам предшествующие поколения [оставили] в качестве правил, норм и т. д. То, во что мы в детстве верили безоговорочно, в юности мы подвергаем сомнениям.
Юность радикальная, это тоже её естественное, немножко девиантное свойство. Отсюда вот этот известный посыл:
«тот, кто в юности не был революционером, не имеет сердца, а тот, кто в зрелом возрасте не является консерватором, не имеет мозгов».
Но в современном обществе это естественное, такая потенциальная виктимность юности перед искушениями подвергается систематическому воздействию со стороны институтов массовой культуры, и цель здесь — заместить юность продлённой подростковостью, не дать человеку возможность полноценно стать человеком, завершить процесс становления личности, а растянуть, сделать такое замещение — взрослые привилегии без взрослой ответственности.
Причём, что интересно, эти вещи очень глубоко транслируются в образование. Появился такой концепт — «непрерывное образование». В своё время мы с коллегой как-то об этом писали, соответствующие статьи выходили. Строго говоря, непрерывное образование — это то же самое, что непрерывные роды. Рожает, рожает, рожает женщина — а на свет никто не появляется. То же самое с образованием. Образование — это формирование образа.
И оно [происходит] в два этапа по сложившейся системе. Есть общее образование, это общее становление личности, и профессиональное, когда мы формируем личность профессионала в соответствующем знаниям измерений, ценностном измерении, прикладном измерении (компетенции и т. д.). А вместо этого появляется такая модель, когда я немножко поучился, потом сменил траекторию, немножко поработал, вернулся. Это популярная в западном мире форма, у нас она меньше прижилась, хотя какая-то часть студенчества тоже этим искусилась. Я вроде как всё время учусь, развиваюсь, но переходить к полноценным социальным ролям, создавать семью, осваивать серьёзную профессию, всерьёз работать я вроде как пока не должен. Я же ещё учусь и т. д. Этот процесс часто растягивается до 30+.
Ну, и плюс культурные продукты, на которые ориентирована юность, скажем так, заигрывают с этой опасной юношеской чувственностью и всё меньше к разумно-волевым качествам юности взывают.
Это такая общая зарисовка нормы и девиации в этой сфере.
СУ. Уловил. Сейчас предлагаю копнуть вглубь, там, где, мне кажется, интересная почва.
Смотрите. Это уже про функциональное разделение ролей в контексте заведения семьи, то есть про принятие таких решений. Юность характеризуется чем? После того как приняты эти решения, собственно, она и заканчивается. Правильно? Вот нужно понять — юность же имеет не временные решения, рамки, а социальные — нужно понять, какие принципиальные решения заканчивают период юности и открывают период молодости, которая может быть почти вечной.
Молодость, в отличие от юности, — это состояние скорее внутреннее. Где эти решения? Давайте для себя обозначим.
ТХ. Их, опять же, два. Мне всё-таки кажется, что здесь вариантов немного. Во-первых, самое важное решение, которое говорит о конце юности, — это решение о создании семьи. Вот я встречаю человека, женщину, если я мужчина, или мужчину, если я женщина, и мы хотим создать семью. Это как раньше, это ещё в советской культуре было: парень женился, всё, он из числа юных повес исключён. Девчонка вышла замуж — всё, она уже с подружками не [гуляет], они уже молодая семья, у них совершенно другой круг забот, горизонт проблем. Это иная, не просто социальная роль, это иная социальная ступень.
И второй выбор — это профессия, если мы говорим о серьёзной профессии. Сейчас такой тезис очень настойчиво навязывают, что всё мгновенно устаревает, нужно быть готовым сменить работу несколько раз в течение жизни. Но нужно понять, что эта модель деформированной экономики специально внедряется. Длинные профессиональные траектории — врачи, учителя, инженеры, рабочие, — которых осталось, к сожалению, очень мало. Сейчас острый дефицит рабочих профессий. А это же были целые династии. Здесь появляется термин у социологов — прекариат, мусорный рабочий класс. То есть это люди, которые на малоквалифицированных работах работают, сегодня здесь, завтра там, сегодня я в «Евросети», завтра в «Магните», послезавтра ещё где-то. Я без труда перехожу, но это не профессиональная траектория, она не даёт ни социальной устойчивости, ни ролевого вхождения в профессию.
А вот если говорить о создании семьи, то это распространенная модель: «Давайте попробуем наши отношения». «Давайте мы сначала поживём, а потом уже будем расписываться». Это принципиальный шаг не-взрослости. Что такое взрослая позиция создания семьи? Почему нужна семья? А что решает штамп в паспорте? Штамп в паспорте решает очень многое. Мужчина перед обществом признаёт свою ответственность, так же как и женщина. Они несут всю полноту социальной ответственности друг за друга, за детей, которые у них родятся в браке и т. д., и т. п. А вот модель сожительства, отложенного деторождения и проч. — это всё издержки общества потребления. И не надо говорить, что здесь всё решает неуверенность в завтрашнем дне. Здесь гораздо больше психологической составляющей, чем объективно экономической, потому что и в регионах России, там, где традиционная культура сильна, а уровень жизни намного ниже, чем в крупных центральных городах, там очень часто эта модель ранней многодетной семьи успешно функционирует, и всё нормально. Вот примерно такие размышления.
СУ. Хорошо, тогда давайте [с другой стороны] зайдём. Я для чего предложил копнуть глубже? Когда я готовился к нашей теме, я пытался зайти, с одной стороны, через личный опыт общения, работы с теми самыми юными людьми, и пришёл к выводу, что одна история, которая всех объединяет, и это связано с их получением личного опыта, потому что даже у самых уверенных в себе представителей юных людей всё равно личного опыта не хватает, и всё это крутится вокруг принятия решений. Так или иначе, всё упирается в принятие решений.
Принятие решений – это то, чему практически нигде не учат.
Более того, обезопасенное детство, особенно связанное в последнее время с тем, что от всего ребёнок должен быть ограждён, — это в принципе территория непринятия решений. И вот тут возникает вопрос: принятие решений, оно в интересах самой личности? Или всё-таки очень многие вещи же можно передать третьим [лицам] или функциям — что-то машине, что-то ещё чему-то, это же очень удобно. Где этот набор, минимально необходимый для принятия решений, для того, чтобы повзрослеть? Или пользоваться этими функциями? Грубо говоря, можно запоминать карту города и все улицы для того, чтобы передвигаться, а можно воспользоваться навигатором. Это же влияет на принятие решений, ты развил бы себе память и т. д., и т. п. Где этот правильный пуризм, правильный консерватизм, правильный, здоровый? А где грань? На что ориентироваться?
ТХ. Вы совершенно правы, Семён Сергеевич. Сейчас технологии, технологии подсказки и принятия решений, конечно, очень сильно эту ситуацию осложнили. Это не только гаджеты, которые нам помогают, это не только «Окей Google», который выдаёт тебе по запросу любую информацию, тебе не надо её самому искать и даже понимать, где её можно найти. Например, советский школьник или студент, если хотел найти информацию, он знал, что ему нужно идти в библиотеку, формулировать запрос, искать по каталогу, понимать, какие сведения можно взять из энциклопедий, какие — из популярных журналов или научно-популярных и т. д. Это был определённый труд, и когнитивная карта соответствующая формировалась и всё прочее.
Гаджет чудовищным образом упрощает. Он, с одной стороны, помощник, с другой стороны, он примитивизатор.
Если мы с детства учим ребёнка ходить на костылях, то ходить самому ему потом вдруг оказывается очень сложно, когда мы от него начинаем внезапно требовать, чтобы он пошёл сам.
Ситуация выглядит именно так: ребёнка опекают родители, максимально его защищают, ограждают. Бесконтрольное или слабо контролируемое пользование гаджетами и привычка к этой подсказке. А потом вдруг говорят: «Слушай, а ты взрослый, ты должен сам принимать решения». Блин, а как это делать, если он даже это не моделировал, играя? Игры детские изменились. Добавим к этому технологии подсказки. Например, сейчас ранняя профориентация. Уже с пятиклассниками начинают работать психологи, тестировать. Говорят: «Вам надо вот в этой сфере, вам — вот в этой». И начинают что-то рекомендовать, и мы начинаем готовиться к определённым ЕГЭ извне. Потом мы в университете получаем после первого курса волну разочарования, обращения в психологическую службу. Они говорят: «Я выбрал не то, вообще это не моё». И там 50 на 50 — тех, кто просто ленится, а есть те, кто действительно понимает, что выбор-то был сделан неправильный.
Ещё одна проблема осложняет возможность выбора. Сейчас есть такая доминанта, как раньше была доминанта успеха, и есть знаменитая теория социального напряжения Роберта Мертона, который через призму успеха описывал разные стили поведения. Она очень глубокая, очень практичная теория. Он говорит: что является главной культурной целью? Успех, то есть высокий социальный статус и материальное благополучие. И к нему все стремятся, но не у всех есть возможности воспользоваться теми средствами легитимными, которые общество предоставляет: сделать карьеру, получить образование. И есть буквально пять типов реакции на всё на это:
- Есть конформисты, те, кто идёт социально-нормативным путем.
- Есть инноваторы, которые принимают эту цель — успех, но используют нелегитимные средства (коррупционеры, организованная преступность и проч.).
- Есть ритуалисты, они средства используют, но к целям не стремятся. Хожу на малооплачиваемую работу, тяну лямку, но понимаю, что мне богатым не стать, из этой гонки выключаюсь.
- Есть ретритисты — те, кто отступает и уходит в пьянство, в свой мир, в наркотики и проч.
- Есть мятежники, которые создают для себя альтернативную реальность.
Приблизительно с нулевых годов дискурс успеха заменил другой дискурс — самореализация. О ней говорят буквально все. Очень мощный инструмент влияния на сознание молодёжи — это блогеры или интернет-инфлюенсеры, как мы их называем. Они разные — лайф-коучи, ЗОЖ-коучи, популярные психологи. Но все про эту самореализацию твердят в один голос. А вариантов бесчисленное множество. Какие критерии самореализации? Ты должен быть в гармонии с собой, и ты должен чувствовать, что сделал правильный выбор. И представляются, пожалуйста: вот девушка — бьюти-блогер, вот фитнес-тренер, вот человек работает в коммерческой компании, а этот — путешественник. И что из этого выбрать? Как перед этим многообразием [устоять]? А человека тревожит ещё и несформированность системы принятия решения, о которой мы говорили, и обычные человеческие искушения — лень, страх и т. д.
Это всё, конечно, создаёт ситуацию жуткого психологического напряжения. А чем лечить? Какие пути выхода? Мне кажется, стратегический путь один. На период детства и подростковости, на подходе к юности — максимально ограничивать онлайн и максимально развивать оффлайн. Детям нужны ситуации. Раньше была такая воспитывающая среда, называлась «советский двор». Разновозрастный детский коллектив, где были и конфликты, и дружба, и т. д. И там нужно было принимать решения. Ситуации свободного взаимодействия подростков, летние лагеря, причём они есть разные. Есть лагеря с пассивно-развлекательной программой, а есть очень продуктивные. Они существуют. Там, где у детей приключенческие моменты, командные, там, где требуется и самостоятельность проявить и проч. Здесь опять призыв к родителям. Мы начинаем сокрушаться, когда юноша или девушка оказывается не способным принимать решения, садятся нам на шею или, не дай бог, в какие-то девиантные формы поведения впадает. «Боже, что же случилось?» А случилось всё намного раньше. Случилось всё с начальной школы, средней школы, когда ребёнок ходил с телефоном, сидел дома за компьютером, мало с кем общался. Мы были спокойны: он здесь, при нас, ничего с ним не случится. А вот теперь попробуйте эту овечку выпустить во взрослый мир, где живут и волки, и собаки и т. д.
Вот так. О конкретных рецептах можно более подробно говорить.
СУ. Да-да, сейчас ещё пока мы до рецептов. Я хочу ещё в пару мест копнуть поглубже. Насчёт решения и отложенных процессов. Это очень интересно, потому что фактически через 50 лет мы можем столкнуться с интересным эффектом, когда уже и бабушки, и родители, и внуки будут с одним типом мышления.
ТХ. Инфантилами.
СУ. Да, то есть три поколения внуков вместе. Интересно. Мне кажется, такое общество может всю планету разнести в труху.
Тем не менее, ещё про одну характеристику. У меня есть свой политтехнологический взгляд на юность. Я считаю, что юных нужно всех отправлять работать, что называется, с народонаселением. Приём избирателей. В широком смысле этого слова — на контакт с гражданами, что касается ЖКХ, да любых проблем, на почте — везде, чтобы они за два-три года получили контакт с обществом.
У юных людей одновременно сохраняется то, что называется социальная эмпатия, обострённое чувство справедливости, они будут вникать в проблемы людей. Конечно же, у них есть ошибки, но это их заставит изучать то, как устроено государство, функции, что не всё так просто, как кажется, что для того, чтобы решить какую-то проблему, например, перекрыть крышу, надо сдвинуть какой-то там процесс на уровне горисполкома или горсовета, или райсовета. Это молодёжи будет понятно. И я считаю, что то общество, которое первое это внедрит, которое будет своих юных отправлять работать с обществом, быть на входе, на контакте, на коммуникации, первым и поймёт, как можно повзрослеть. Это и будет тот самый необходимый оффлайн.
А теперь я подхожу, собственно, к вопросу. Вот это обострённое чувство справедливости, если оно не удовлетворено, оно переходит к оппозиционности неконструктивной, назовём это так. Из-за этого попадают в сети западного влияния. Вот давайте обсудим радикализм юности. Где норма, где отклонение? Вопрос очень-очень тонкий.
ТХ. Хороший вопрос. Юности действительно [присуще] чувство справедливости, это всегда было. И юность, особенно современная, часто лишена жизненного опыта, о необходимости которого вы говорите совершенно правильно. Общение с народом, общение с институтами государства помогают понять, как на самом деле устроен мир, что фантазировать с друзьями в кофейне о том, как его переустроить, и пытаться что-то сделать на самом деле — это совсем разные вещи. Здесь, конечно, у добровольчества огромный ресурс включения и т. д.
Но вот что касается радикализма, играют очень просто и часто достаточно примитивно. Приводят серию контрастных примеров. Как, например, навальнисты раскачивали. Вот несколько примеров коррупционных. Условно, Сердюков и его любовницы. Там — такие-то олигархи. Примеры гиперпотребления. Потом примеры коррупции, потом примеры противоположные. Вот, старушка-блокадница в Питере зашла в «Магнит», её в краже пачки масла обвинили, она от сердечного приступа умерла. И таких примеров сотни по стране.
Примеры правдивые? Правдивые, сами можете убедиться. Это есть? Есть. Вывод делается: значит, это общество несправедливо, значит, эта власть коррумпирована, значит, всё это нужно изменить. Вот здесь как раз-таки юность не видит ловушки, не видит двух ключевых проблем. Что, во-первых, в любом рыночном обществе есть неравенство и коррупция. В абсолютно любом обществе, где рынок играет существенную роль в функционировании государственных механизмов. Об этом говорил Маркс, ничего не изменилось. Точнее, Маркс цитировал другого мыслителя, что капитал, когда видит прибыль в 10%, оживляется, а при прибыли в 300% нет такого преступления, на которое бы он не пошёл, особенно в обществе потребительского типа, это всё есть. За примерами [далеко не надо ходить:] в Германии, Франции, в Соединённых Штатах, тут я могу американские учебники цитировать, которые подобную несправедливость описывают.
То есть это не наше исключительное. Но нам всё время пытаются навязать, что у нас в этом плане что-то исключительное. Это ложь. И нужно здесь обладать основами социальных знаний, политических знаний, чтобы понимать, что
большинство государств рыночного типа устроено несправедливо. Там есть богатые и бедные, там есть коррупция и несправедливость. Она в разные формы маскируется,
но это всё есть. А второе, исторический опыт показывает, что
как только мы ломаем институты государства, на смену плохим ребятам приходят совсем плохие.
Так было в перестройку, так было в Февральскую революцию. И так бывает каждый раз, когда бывает смута. Молодёжи это очень бывает сложно принять. Радикализм, это что такое? Это желание быстрых изменений решительных. У радикализма есть кредо, ну и сдержки — что поделать? Не разбив яиц, не пожаришь яичницу. Цой не зря пел: «война — дело молодых», юношеское сознание легко на такие вещи отзывается. Представление, эмоциональная скачка. Через это очень легко молодёжь зарядить. Особенно если это происходит в коллективных формах взаимодействия, здесь ещё и технологии коллективного управления подключаются.
СУ. Хорошо. Теперь мы плотно подошли к теме взрослого человека. Этап, обозначенный юностью, очень чётко связан в массовой культуре, особенно в советской, где культ юности был однозначный. Надо сказать, что ХХ век — это космос и юность прямо между собой были связано. Вообще здорового человека. И вот вопрос героики и подвига. С одной стороны, юность — это время принятия взрослых решений, достаточно обыденных, прозаических в чём-то. А с другой стороны, это стремление к подвигу, к героике, которое нельзя отметать, с этим [надо] работать. На этом построена, собственно, геймификация. Где-то тебе даётся фальшивый подвиг, в игровом виде, но ты это заменяешь. Вот здоровая героика и здоровый подвиг юности, какие они?
ТХ. Вопрос хороший. Во-первых, юности ещё надо всё-таки набраться терпения. Ведь что молодые семьи больше всего, как правило, волнует? Пресловутая рутина. «Да, вот, мы были влюблены, мы встречались, всё было здорово, а потом мы поженились, и нас стала заедать рутина. Это ужасно». А рутина — это часть жизни, нужно научиться с ней жить, с ней работать, никуда ты от неё не денешься ни в профессии, ни в семейной жизни. Это естественная часть. И иногда подвиг в большом смысле — это справляться с этой рутиной на протяжении длительного периода времени. В этом тоже есть нормальная часть взрослых ролей, взрослого поведения.
А что касается героики, то героями для здоровой юности и здоровой молодости должны быть не вымышленные персонажи или звёзды шоу-бизнеса, это в первую очередь герои профессий. Помните, был подвиг Чкалова? О нём мечтали. Или герои-челюскинцы? Или первооткрыватели и т. д.? Нужно восхититься и вдохновиться человеческими свершениями, выбрать область, в которой эти свершения тебя привлекают. Это могут быть образы учёных, образы выдающихся людей в каждой сфере деятельности. И, вдохновившись ими, постараться до этого пьедестала допрыгнуть, дотянуться, сделать что-то такое подобное.
Помните, как, опять же, мечтали о космосе? Гагарин — герой, кумир, первый человек в космосе, а мы полетим дальше, мы сейчас освоим другие планеты.
Признак здоровой юности, здоровой молодости — умение справляться с рутиной, не делать из неё трагедию, умение это преодолевать. Это то самое «спокойное упрямство», о котором пелось в песне. И умение вдохновляться, желание вдохновляться высокими образцами человеческого гения. А это значит выход за пределы себя-потребителя.
Потому что если я вдохновляюсь чем-то великим, значит я уже живу не только собой и своими маленькими эгоистическими потребностями от пятницы до пятницы, с тем чтобы кайфануть на выходные, а меня ведёт уже какая-то звезда, та самая, которая светит, далёкая.
Ну, вот так.
СУ. Принято.
И в нашей третьей части, которая уже по традиции становится такой культмассовой или социокультурной, хотелось бы поговорить про произведения кинематографа, литературы, которые полно раскрывают. И я бы дал первую подачу. Мы определили, что трагедия нынешнего юного поколения — это цифровизация, которая отнимает значительную часть решений. Костыль чем-то помогает, что-то забирает и при этом размывает идентичность. Но при этом гениальная советская культура, кинематограф это всё предвидели. Я считаю, что в этом смысле «Приключения электроника» нужно обязательно смотреть современному поколению. Это фильм о том, какой обессмысленной стала жизнь человека, которого подменил робот.
Там не менее замечательные и песни: «До чего дошёл прогресс, вкалывают роботы, а не человек». Образ Сыроежкина, несмотря на то, что фильм 1979 или 1980 года — это как раз пример бесцельной и бессмысленной юности, которая оказалась вычеркнута из социальных отношений. Понятно, что там показано советское общество, но в результате Сыроежкину уже ничего не интересно, ни с отцом на рыбалку ехать, и гараж ему уже противен.
Предлагаю тоже накидать, что у нас про юность есть очень показательное, что обязательно должны юные и их родители посмотреть и что изучить.
ТХ. Знаете, такие позитивные истории, это истории становления личности. Я бы начал с «Пятнадцатилетнего капитана» Жюля Верна. Парню 15 лет. Он юнга на корабле. И вот перед ним вызов. Он должен стать капитаном, справиться с опасностями и т. д., и т. п.
«Чёрная стрела» Стивенсона, история молодого Дика Шелтона, тоже про юность и встречу с любовью, такое взрослое становление ответственности, переосмысление. Там оказывается его опекун, сэр Дэниел, — злодей, убил его отца и проч. Это и приключенческое, и там есть элемент взросления.
Моя любимая в этом плане вещь — это Джек Лондон, «Смок Беллью». Там изнеженный молодой аристократ попадает на север, на Аляску. Золотая лихорадка. И как он превращается из изнеженной особи мужского пола в настоящего мужчину. Это история настоящих мужских приключений, становления. Это первое, что приходит на ум из популярной художественной литературы.
Потом, очень интересный жанр, который сейчас, к сожалению, мало популярен у молодёжи, — это биографический жанр, знаменитая серия «Жизнь замечательных людей», она продолжается. И порой эти жизненные истории более увлекательны, чем самая остросюжетная приключенческая повесть или самый замечательный детектив. Почитайте биографию Сергея Павловича Королёва, Василия Сергеевича Ощепкова (одна из моих любимых фигур, основоположник самбо). И их много. Есть западные потрясающие интересные биографии того ещё, классического Запада, знаменитый Ли Якокка, карьера менеджера, топ-менеджера «Крайслера», свой профессиональный путь описывает. Здесь очень интересно сравнивать истории выдающихся людей западного мира и наши биографии.
Биографии некоторых наших святых, биографии полководцев. Если их читать всерьёз, не на уровне описания в школьном учебнике, а подробные биографии (они все есть), то это потрясающе интересное чтение. Это очень живые примеры, которые могут и вдохновить, и при правильном отношении ты видишь, что твои мелкие проблемки, по поводу которых ты сейчас переживаешь… А любая юность немножко делает трагедию из всего: «Меня не понимают, а я обострённо чувствую». Вот это обострённое восприятие мира.
Посмотрите на Гайдара, который в 16 лет командовал достаточно крупным воинским соединением. «Тимур и его команда» — пример, как в 13 лет человек практически уже является взрослым, сам главный герой книги.
Это то, что сразу приходит на ум.
СУ. А я когда готовился, восстановил в памяти очень интересный период. Юности же две, юность —как шлюз. В одной стороны, начинается с самого детства, как мы определили, и потом взрослость. Есть два шлюза, я считаю, что очень опасен первый шлюз, и по этому поводу был очень хороший писатель советский, кстати, из Киева, Киселёв, «Девочка и птицелёт». Кстати, по этой книге снят фильм «Переходный возраст». И ещё, по-моему, очень тоже классный «Только для девочек». Там всё происходит в советском обществе, «Только для девочек» — это, по-моему, 1987 или 1989 год, конец советского общества. Очень интересно всё там, даже с детективным сюжетом, и там зарождаются, по-моему, уже банды уличные.
И второе тоже из становления – это Рыбаков, которого знает наша либеральная интеллигенция. А вот «Каникулы Кроша» и «Приключения Кроша». И фильм снят очень неплохой. Но книга, я считаю, намного лучше. Это последние классы школы, то есть — поступление, обсуждение. Там выведены очень разные персонажи. Там один друг его [Кроша] Шмаков — пролетарий, а на примере второго героя показано разложение советского общества, спекуляция предметами искусства. И как самоопределяется такой молодой человек. Вот, Киселёва я вспомнил, потому что там главная героиня — девочка, что редко бывает. Собственно, Крош как юноша советский и героиня Киселева — это два очень ярких персонажа. К сожалению, насколько я знаю, их и в программе особо нет. Немного подзабыли эти образы.
ТХ. Да, я брошу тоже мячик в ту же лузу. Был и другой фильм, он чуть позже, чем «Каникулы Кроша» появился, это про девиантную юность, «Плюмбум, или Опасная игра». Там тоже молодой человек, циник, манипулятор и проч. Вот этот драматический сюжет можно посмотреть.
Девочкам — «Письма незнакомке» Андрэ Моруа. Потрясающая вещь, я всем очень её рекомендую почитать, так же как юношам «Открытое письмо молодому человеку о науке жить» Андрэ Моруа. Не помню, говорили, может быть, уже о нём. Очень назидательный добрый жанр: «Мне 70, вам 20. Позвольте поделиться несколькими советами о том, как надо строить свою жизнь». И всё это мудро, просто и близко к вечным ценностям.
СУ. Хорошо. Я ещё предлагаю подойти через аспект будущего. Понятна задумка архитекторов. Они хотят создать в управляемой массе нездорового общества вечного подростка, которым они будут манипулировать. Но управляющая-то прослойка, глобальная аристократия у себя ничего не меняет. Мы постоянно говорим: посмотрите, какие у них учебные заведения, посмотрите, что всё построено на дисциплине.
Давайте для себя поймём, взрослость этой элиты вообще меняется за тысячелетия? Или всё как с Древнего Рима повелось, те же качества и воспитываются? У меня такое подозрение, даже не подозрение, я всё больше и больше убеждаюсь, что обществу-то предлагают всё время новое и новое, а для себя как сохраняли на протяжении тысячелетий, так и сохраняют.
ТХ. Отчасти это так. Но здесь, знаете как, элита, предлагая обществу, если к Риму апеллировать, хлеба и зрелищ, и сама этим захватывается. И какие-то части элиты разлагаются и гибнут.
Это гибель аристократии. Есть знаменитая «Теория элит» Вильфредо Парето (итальянский социолог конца XIX — начала XX века), что все элиты проходят такие стадии: становление, расцвет, упадок. И с одной стороны, это так, с другой стороны, вы правы, существует некое инвариантное ядро мировой элиты, мировой аристократии, которая на протяжении очень долгого времени существует. Это аристократические семьи, кланы, там передача традиций существует. И там, конечно, воспитывают качества, которые необходимы, чтобы властвовать. Там всегда хорошее гуманитарное образование. Хороший пример — английский правящий класс. Английский истеблишмент в основном образован гуманитарно. Всякие вещи типа экономики, финансов или технических наук — это задачи обслуживающего персонала. Они мыслят широкими категориями, метафорами, обобщениями. Это знание истории, это знание литературы, это знание языков, знание искусств, истории искусств, в том числе закрытых страниц этой истории искусств. Это воспитание волевых качеств.
Вот опять к английским частным школам для мальчиков апеллирую. Наряду с учебной программой обязательно ты должен выбрать творческое направление: поэзию, музыку, литературу — какой-то творческий кружок. И обязательно два вида спорта, это единоборство и командный спорт. То есть бокс и футбол, или фехтование и регби, плавание и опять же бокс и т. д. Всё это — качество становления властного волевого человека с широким кругозором мышления, способным историко-политические модели строить и параллели проводить, это всё существует, и это сохраняется, это очень консервативно.
Что касается, чем всё это вдохновлено, то мне кажется, что существенная часть западной элиты, закрытого внутреннего верхнего класса — я сейчас не говорю о политическом истеблишменте, о публичных фигурах, нет, а старые аристократические семьи, крупные банкирские дома — такого рода структуры, конечно, вдохновлены в той или иной степени гностической оккультной идеологией, то есть тем типом религиозного сознания, который находит оправдание делению людей на высших и низших.
Гностики это сформулировали более внятно, хотя есть и в каббалической традиции нечто подобное, есть в других оккультных системах. Если очень коротко, то люди не равны по природе своей. Есть люди высшие (гностики их пневматиками называют), носители духа, есть полулюди — психики, а есть совсем человеческий материал, глина — хилики. То есть нужна некая система мировоззрения, которая бы оправдала консервацию власти, деление на высших и низших и отношение к низшим как к расходному материалу.
В последнее время такое впечатление, что эти идеи почти что выходят на поверхность, в несколько завуалированных формах, но тем не менее.
СУ. А у нас получалось как? У нас получалось, что вновь сформировавшаяся элита и управляющая прослойка отправляла детей долго учиться туда, потому что у себя было вторичное. У себя тоже учили, но ещё и где-то параллельно выучить потом — это, в общем-то, нормально. Сейчас это заканчивается. Учитывая, что у нас, начиная с 90-х годов копировали западную модель, что получается? Значит, у нас появятся закрытые подобные учебные заведения, подобные аристократические, новоаристократические какие-то, лицеи 2.0? Так логика подсказывает? Либо будет деградировать управляющая прослойка.
ТХ. Во-первых, они существовали ещё и в советское время. Были же московские школы, так сказать, для избранных. Она вроде бы общеобразовательная, но все понимают, что эта школа непростая, что там учатся дети «уважаемых» людей. Там очень хорошие педагоги, там индивидуальная работа с раннего детства. Скажем так, аристократическое воспроизводство социальное всегда включает ранние занятия с детьми, очень хороший выбор таланта, поиск того, в чём талантлив ребёнок, стремление это развить. И всё это было.
В 90-е годы это приняло уродливые гротескные формы, где позиция элиты выражалась словами «пипл хавает». Такое принципиальное противопоставление, [деление общества] на массу, быдло и элитариев. К сожалению, среди представителей нынешней российской элиты достаточно много носителей подобного сознания, пусть в несколько облагороженном варианте. Опять адресуюсь к Андрею Александровичу Фурсенко и его знаменитой фразе: «Наша задача — воспитать квалифицированного потребителя». Это говорит человек умный, интеллигентный, но явно относящий себя к классу вершителей, которые формируют исполнителей, если к советскому фильму адресовываться «Через тернии к звёздам».
Это есть, мы этот вирус подхватили, да он-то до конца и не исчезал. Это же в нашей культуре — дворянство, барин, а там — это быдло, крестьянство. Понятно, что было разное. Были дворяне, которые заботились о народе, пытались развивать, но было же много откровенно барствующих скотов. И у них остались наследники и воспоминания, и не случайно все эти сусальные адресации к дореволюционной действительности: «ах, как там было чудесно!», «как упоительны в России вечера!» и «хруст французской булки». А какой процент населения хрустел французскими булками, а какой голодал?
Это, к сожалению, есть. Это вечное искушение, наверное, человека вообще и правящей простойки в частности. Чем уникальна здесь Россия и Советский Союз, что при Иоанне Грозном была заложена несколько иная модель служилого государства, где все сословия служат государству, все несут службу. Это очень долго не нравилось, при Екатерине указ «О вольности дворянской» позволил от этого избавиться, а потом советская власть эту служилую концепцию при Иосифе Виссарионовиче вернула, потому что в 20-е годы (на этот счёт много исторических свидетельств) многие революционные функционеры превратились в новых бар и господ. А в итоге Сталин-то эту модель построил, опять-таки, служилого государства, где все служат, и несколько поколений людей при этом выросли. И, наверное, это создаёт некий ресурс надежды.
Мы, наверное, единственное государство, где выросло несколько поколений в атмосфере этого и в социальной системе, заточенной на то, что все служат общему делу. И даже не частному интересу. Поэтому в обществе и среди какой-то части элиты некий потенциал [остаётся] — тех, кто рассматривает себя как служителей государства. Я много видел таких людей в силовых структурах.
Иногда о полиции, о прокуратуре принято говорить «коррумпированные», «бездельники», но я многих знаю таких, «овчарки государевы», которые пашут от рассвета до заката и говорят: «Наша работа — бороться со злом и Родину охранять». Они делают это. Поэтому здесь надежда есть, я думаю. Некий потенциал общества существует для преодоления этого противодействия.
СУ. Нет, в России в этом смысле проще, потому что — что греха таить? — есть 300-500 семей акционеров, но это слишком высоко. А реальная управляющая прослойка — это несколько десятков тысяч человек, которые и будут определять управленческий ход истории, потому что у истории есть ход духа, есть научный ход, а есть и управленческий. Тот, кто эффективнее будет организован, тот и победит в результате. В том числе и обеспечение банальной жизнедеятельности. Это, собственно, к вопросу о юности.
Я предлагаю вокруг этого закруглиться. К какой я мысли пришёл? Необходимо создавать институты взросления, то есть принятия решений. С учётом, кстати, современных технологий информационных это может стать серьёзным подспорьем, потому что многие люди запутались, не могут принять решение и совершить выбор не потому, что они не хотят, а потому, что они не понимают, что выбор на самом деле не из этого состоит.
Для меня был наглядный пример. Вчера была презентация книги в Петербурге, и параллельно в ДК Кирова проходил фестиваль косплееров, как раз юные люди — старшие классы школы и, может быть, первый курс университета. И они вроде бы все уникальные, все наряженные. Но если посмотреть на них со стороны, когда их человек 200 сразу, то понимаешь, что совсем они не уникальные. Выделяется буквально всего 5-6 сюжетных костюмов, в которые они одеты. Одни — в японские анимешки, вторые — какие-то лепреконы. Но не суть, я не вдаюсь сейчас в подробности.
Они-то думают, что выбор есть. Буквально у единиц, которые пришли наряженные, видно было, что они делали себе настоящий костюм. Я к чему? Система взросления с помощью даже искусственно предлагаемых решений может быть спасением из этой ситуации, потому что соблазнов слишком много. Слишком много виртуальных подвигов, виртуальной героики, которые юность увлекают.
ТХ. Здесь можно творчески реанимировать обряды инициации. Во всех древних культурах они существовали, они очень важны. Они вообще в традиционной культуре существуют. Например, в 7 лет ребёнок идёт в школу, «теперь ты первоклассник», это ответственность, у тебя уроки и т. д. 16 лет — ты получаешь аттестат зрелости в школе, или 18, сдаёшь выпускные экзамены. Это сложно, к этому надо готовиться и т. д. Потом вступительные экзамены в ВУЗ (я сейчас к старой системе адресуюсь).
А что происходило в племенах? В определённом возрасте мальчика забирают из семьи, уводят в лес, несколько дней держат в пещере, дают возможность испытать боль, физические усилия и т. д. И тот, кто преодолел, становится полноценной частью племени, он эту инициацию прошёл.
Вот некоторые такие, хотя бы даже искусственно создаваемые институты и ритуалы инициации, перехода, можно в рамках военно-спортивных клубов делать, в рамках школ молодого бойца по самым разным направлениям и т. д., и т. п. «Метки взросления» это называется. Человек, справившийся с испытанием, должен почувствовать, что он его преодолел, он теперь отмечен, он перешёл на следующую ступень. И очень важно не ставить сразу запредельных задач.
Ещё раз, трагедия нашего общества и многих родителей в том, что мы балуем детей до последнего, а потом вдруг говорим: «Слушай, ты должен быть взрослым». Мы его вообще не учили ходить самостоятельно, а теперь говорим: «Да, бери на плечи рюкзак и давай, дуй в долгий пеший поход». А он сам и ходить-то не может. Поэтому вот такие конструкции.
СУ. Мы подобрались к логично [за этим] следующей теме. Это, собственно, про взрослое общество и взрослого человека. Мы говорим, что нам не дают повзрослеть. Постоянно сравниваем, говорим, что было советское общество, было какое-то одно традиционное. Мне кажется, настало время в следующий раз нам порассуждать о взрослом обществе в условиях XXI века и всех нагромождений соблазнов, технологий. И как же взрослость наступает в XXI веке? Мне кажется, это было бы интересно обсудить.
ТХ. Да, согласен.
СУ. Отлично.
Что я для себя отметил? Проверьте меня. Работать с юностью мы умеем и умели. В культуре у нас это всё представлено, образцы есть. Их нужно просто взять, перелопатить на новый лад. С чем работать, тоже понятно. Примеры есть. Но учитывая, что общество наше деформируется по западнистскому типу, то какие-то социальные группы будут первыми, как военно-спортивные или те же околорелигиозные, христианские и проч. Кто-то будет отставать.
Но я бы всем рекомендовал не щёлкать клювом и побыстрее встраиваться в эти процессы, потому что становится уже очевидным, что государство недотягивает. И если вы сами не повзрослеете, потом будете удивляться, почему всю жизнь в кредитах, как в шелках, везде кинули, и вообще, ничего не сложилось. Я так прагматически подхожу. Правильно?
ТХ. Совершенно верно, да. Да, это интересная тема — измерение взрослости в XXI веке. Принимаю такой посыл. Интересно здесь порассуждать, поговорить. Есть много о чём.
СУ. Да, у меня как раз тоже начали витать мысли, потому что у меня самое интересное начинается после наших диалогов. Как раз мысля запускается, чего я и всем желаю, в том числе и нашим слушателям.
Спасибо большое, Темыр Айтечевич.
ТХ. Спасибо, Семён Сергеевич. Спасибо слушателям.
СУ. Уважаемые слушатели, напоминаю, это была «Социология здорового общества», наш шестой спецвыпуск с социологом-девиантологом, профессором, проректором Кубанского государственного университета Темыром Хагуровым.
Читайте книги, слушайте нас на всех площадках.
С вами был Семён Уралов. Да пребудет с вами чистота понимания.
Пока.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
8 / 0
