Стрим в Telegram от 22 декабря 2025
Диалог Семёна Уралова иТемыра Айтечевича Хагурова
Семён Уралов. Добрый вечер, уважаемые слушатели! 22 декабря 2025 года, понедельник, и самое время «Социологии здорового общества», нашей просветительской беседы с Темыром Айтечевичем Хагуровым, социологом-девиантологом, проректором Кубанского государственного университета. Музыка и слова всегда имеют значение. Сегодня [мы слушали] Владимира Семёновича Высоцкого, песня «Диалог у телевизора», [для тех,] кто слушает в записи, ещё известная в народе, как «Ой, Вань, гляди, какие клоуны».
Тема у нас сегодня — «Девиантологические итоги 2025 года», а также разбор художественного фильма из наследия советской античности «Старый Новый год», 1980 года выпуска.
Темыр Айтечевич, вечер добрый, рад слышать. Сразу разъясняйте, почему мы слушали именно эту песню Высоцкого.
Темыр Хагуров. Добрый вечер, Семён Сергеевич. Добрый вечер, уважаемые слушатели.
Да, мы сегодня разбираем фильм «Старый Новый год». Это жанр сатирической комедии, он показывает две страты советского общества образца 1980 года:
- страта верхнекультурная и верхнепотребительская — интеллигенция творческая, научно-техническая,
- и страта нижнепотребительская — это выходцы из представителей рабочего класса.
Все они оказались в новом доме на одной лестничной клетке.
Некоторые моменты фильма, некоторые сюжетные сцены и культурный облик части персонажа вполне напоминают сюжет и культурный облик героев этой песенки.
СУ. То есть и фильм, и песню можно считать документально-социологическими слепками эпохи, да?
ТХ. Документально-социологическими и сатирическими одновременно. Это эпоха, когда ещё еле трепыхающаяся советская идеология, тем не менее, пыталась как-то кусаться против мещанства, это мещанство находилось в фокусе критики. И в песне Высоцкого, и в этом фильме мы находим образцы этой критики, образцы этого самого мещанства.
СУ. Принято. Отлично. Фильм мы оставляем на закуску, на вторую часть, а сначала предлагаю пройтись по итогам 2025 года с точки зрения девиантологии. Я напоминаю нашим слушателям, что эта рубрика социологическая, в том смысле, что мы осваиваем базу научную, которую Темыр Айтечевич нам передаёт. Также её применяем на практике, то есть анализируем события в обществе, а также культурное наследие. Это будет беседа итоговая.
Мы в девиантологии отталкиваемся всегда от нормы, и [смотрим,] как эта норма смещается. Темыр Айтечевич будет меня проверять, как прилежного ученика. Давайте сначала напомним нашим зрителям общие методы, вкратце определим, что мы будем анализировать, и дальше вглубь пойдём по нашим итогам.
ТХ. Да, я думаю, здесь сложный вопрос, какой материал отбирать для анализа. Я навскидку обозначил такие темы:
- Во-первых, это специальная военная операция, её восприятие обществом и какие-то сюжеты события в рамках самой СВО, которые вызывали заметную реакцию общества.
- Это вопросы внутренней политики
- Вопросы международных отношений.
- Можно отдельно ещё посмотреть на ситуацию в сфере культуры, как четвёртое измерение.
Наверное, каждый раз, когда мы обсуждаем те или иные сюжеты, неважно, в сфере СВО или в сфере международных отношений, в сфере внутренней политики, мы всегда предполагаем некий идеальный вариант, эталонный вариант, или можно сказать так: консенсусный идеал неравнодушного политизированного меньшинства. Он иногда бывает трудноуловим, но некая идеальная картинка о том, как должны были бы обстоять дела на фронтах специальной военной операции в системе международных отношений с ближними и дальними соседями, в системе внутренней политики, у этого политизированного меньшинства, несмотря на его фракционную разделённость (мы обсуждали в одной передаче, что у нас в обществе есть и промонархические группы, есть просоветские люди, занимающие среднюю интегральную позицию), тем не менее, этот некий сводный идеальный образ нащупать можно. Тогда можно смотреть в реальности, как на самом деле те или иные сюжеты и реакция общества на них от этой идеальной картины отличаются.
СУ. Принято. Тогда начнём с СВО. Я напоминаю, магистральные события, которые в этом году разворачивались, были на фоне СВО. Есть две СВО: СВО большая и СВО малая. Внимание было приковано в этом году больше, наверное, к СВО большой. Как на этом треке разворачиваются отношения с Европой, с США? Наверное, внешнеполитическое событие (переизбрание Трампа и его вхождение в эту всю историю) отражалось на теме СВО. Как это сказывалось на нашей норме? Это отражено в мемах: «Трамп — наш слоняра», «Трамп — предатель». Общество внутри колебало то самое политизированное меньшинство.
Итак, с методом понятно, предлагаю двигаться вглубь.
ТХ. Давайте попробуем. Я навскидку по три темы в каждом из [первых] трёх больших сюжетов обозначу. Как мне кажется, они заметные, хотя их список может быть расширен. Может быть, кто-то не согласится, что именно эти темы. Но мне кажется, что если мы обсуждаем собственно СВО, то есть боевые действия непосредственно на линии боевого соприкосновения, и классическую войну, то тут крупными событиями в течение года были:
- Ликвидация прорыва в Курскую область, выбивание врагов за пределы области и создание там зоны отчуждения, безопасности в Сумской области;
- Знаковым событием (ещё раз, оценки на фронтах берутся с точки зрения реакции общества), резонансным событием было взятие Купянска, потому что в своё время Купянская катастрофа морально-психологическую травму нанесла обществу, особенно политизированному меньшинству. Некое возвращение было знаковым.
- Сюжет, связанный с участием северокорейских бойцов в специальной военной операции, укрепление наших тёплых комплементарных особых отношений с Северной Кореей. При этом наметившийся фокус внимания на популяризацию Северной Кореи, её культуры, к сожалению, не был развёрнут до конца, как ожидалось.
Мне кажется, эти три сюжета в рамках классической войны были очень яркими в течение года.
Если мы говорим о международных отношениях, то это, конечно:
- Трамп и Анкоридж, в первую очередь, встреча двух лидеров.
На неё очень много надежд возлагалось разными группами и в российском, и в американском обществе. Это была лакмусовая бумажка, которая проявила позиции таких патриотических патриотов и мимикрирующих патриотов. Много надежд было. В большинстве своём они не были реализованы. Фактически это оказался громадный надутый симулякр, который окончился по большому счёту ничем.
- Потом важный сюжет — резкое похолодание наших отношений с Азербайджаном и, по сути, намечающийся на наших южных рубежах ещё один очаг напряжённости.
Несмотря на все попытки МИДа как-то сгладить эту ситуацию, эта напряжённость сохраняется. Позиция Турции, позиция, собственно, Азербайджана и попытки Турции влиять через Азербайджан.
- Кто-то видит британские уши традиционно в этом влиянии на ситуацию в Средней, или как сейчас принято говорить, Центральной. Азии. Это тоже очень важный сюжет. И, собственно, отдельный большой сюжет — это наши отношения на пространстве СНГ с бывшими союзными республиками, ныне с независимыми государствами Центральной Азии, где ключевыми выступают Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан.
- И где-то плюс сюда же китайский вектор наших отношений.
Это знаковые очень события на международном пространстве, как мне кажется, наиболее резонансные.
Если говорить о внутренней политике, во всем многообразии сюжетов:
- то давайте вспомним, что очень активно первую половину года раскачивалась тема мигрантов и активность ультрапатриотических или ультраконсервативных пабликов и медиаресурсов, и вообще, тема миграции, мигрантофобии, резкая политизация, нагревание этой темы и целый ряд мер, предпринятых: появление новых центров тестирования и т. д.
- Это ситуация с коррупцией не на высшем эшелоне власти, но на заметном, на уровне региональных элит в первую очередь, хотя и федеральные ветви власти тоже. Много громких дел, много громких посадок и много громких резонансов на это.
- Может быть, это профдеформация для людей, связанных с образованием, ситуация в образовании, поскольку обсуждалась, и обсуждалась как-то не очень публично, стратегия развития образования до 2036 года. Она много вопросов вызывает и у общества, и у заинтересованного политизированного меньшинства, ну и более прозрачно, более предметно обсуждалась реформа высшего образования, которая начнёт разворачиваться с 2026 года и должна уже вступить в силу в 2027 году.
Как мне кажется, яркие сюжеты обозначены, они не исключают других, но достаточно резонансные, достаточно заметные в течение года.
СУ. Принято. Тогда сейчас будем вкратце проходиться. Я добавлю сюжеты, не самые значимые с точки зрения страны, но значимые с точки зрения моей правдеформации когнитивных войн. Это, конечно же, истерика, уже ближе к концу года, ситуация с блокировкой «Роблокса», как проявило себя юное поколение, которое включилось в этом же сюжете; очень странное с маркетинговой точки зрения и социокультурной, внедрение и продвижение мессенджера МАХ. Это главная наша девиация медийно-культурная. Почему мы его называем МАКСом, хотя сами приняли законы, что теперь никаких английских аббревиатур? Тем не менее, нам МАХ продают как «МАКС».
В конце года, конечно, медийно показано, как норма серьёзно двигалась. Это, конечно же, дело квартиры Долиной, которое превратилось в целый сериал, причём сериал не просто общественно-политический, а ещё с элементами тайн Мадридского двора, всё было завязано на суды. У нас и так к судебной власти отношение специфическое, а во всех этих антикоррупционных делах активно вскрылись высшие судьи, и было понятно, что что-то не так в этом деле Долиной. Очень синхронно оно завершилось уходом по собственному желанию с позиции представителя правительства в судах легендарного юриста Михаила Барщевского, которого мы ещё по «Что? Где? Когда?» знали.
Это произошло внезапно, но по стечению обстоятельств адвокат из его конторы как раз и представляла Долину в судах, из чего мы можем сделать косвенное предположение, что что-то здесь не так и как-то это всё взаимосвязано.
Раз я этот сюжет уже вытаскиваю, очень интересно [посмотреть, как] устроено наше общественное внимание. С точки зрения разбирательства, речь шла о стоимости квартиры, фигурировала сумма 120 миллионов, причём это была заниженная цена, как фиксировали, на квартиру. Но при этом, буквально тоже это произошло на наших глазах, хотя не все за этим наблюдали, в Евпатории морской торговый порт был продан за 192 миллиона, то есть фактически практически по цене московской квартиры. Но это не нашло особого внимания, не привлекло внимание, не нашло интереса в медиа. Блогерам и ЛОМам это не особо интересно. Мы видим, как девиация медийно-привлекательная в деле Долиной на самом деле затмила другие события, хотя даже если измерять чисто в деньгах, то события сопоставимые. А политическое меньшинство нормально колбасило.
Темыр Айтечевич, двигаемся дальше. По Курской области, что мы имеем? Это было явное отклонение, что СВО перешла на территорию России, и до тех пор, пока не выбили из Курской области, было ощущение, что некий контрнаступ происходит. Только после этого всё, плюс-минус, вернулось в норму. Правильно я понимаю ваш акцент?
СУ. Да, безусловно. Для нас это колоссальные были репутационные издержки и на международной сфере, и во внутреннем гражданско-политическом пространстве, поскольку, во-первых, большая часть официальной пропаганды, или официального дискурса, всячески спекулирует темой уничижительного отношения к противнику. Это, между прочим, имеет давние корни. Ещё напомню, во время Второй мировой войны, Великой Отечественной, точнее, возникла такая линия, тенденция: карикатуристы изображали плюгавеньких фашистов, бесноватого фюрера. Во многом мы этот пренебрежительно-насмешливый стиль над врагом копируем сейчас в современной военно-гражданской пропаганде, эти все термины «наркофюрер», «хохлы», «кастрюлеголовые» и т. д., и т. п. С моей точки зрения, это контрпродуктивно.
Врага нужно уважать, а враг силён, обучен, мотивирован и обладает возможностями.
И заход в Курскую область, и столь долгое там пребывание этого ограниченного украинского контингента, потребовавший от нас очень серьёзных усилий по его выбиванию оттуда, — это, безусловно, очень крупное событие. Слава богу, оно завершилось, оно потребовало нестандартных решений, в том числе этой уникальной операции по переброске войск по газопроводу. В общем, это очень отрезвляющий момент в этом вале ура-патриотической повестки. Это был важный момент отрезвления.
СУ. Принято. Да, Курская область — это была сюжетная линия, которая выбивалась из общей задумки СВО. В этом смысле следующее, что вы перечислили, взятие Купянска можно считать возвращением на позиции начала СВО.
Основная интерпретация, которая разделяла, раскалывала, политизировала общество, — это вопрос о передислокации осени 2022 года по всему фронту.
Было две крайние интерпретации, что это было: бегство в ходе наступления ВСУ или это была запланированная рекогносцировка, передвижение, отступление на подготовленные позиции. Это был вопрос интерпретации, и каждый выбирал ту интерпретацию, на какой волне он находится, до тех пор пока фронт не начал двигаться в противоположном направлении. А
2025 год — это первый год, когда фронт начал двигаться системно.
Правильно я уловил, почему вы выбрали именно это событие?
ТХ. Да, безусловно. Для общества это важный реванш. Заметная часть политизированного сегмента общества, конечно, воспринимала с недоверием разговоры о плановом выравнивании фронта, по плановой передислокации войск. А оставление Купянска в 2022 г. и оставление Херсона воспринимала как наши крупные военные неудачи.
В своё время Владимир Ильич Ленин сказал гениальную вещь, что
в сложных исторических обстоятельствах массам надо говорить правду. Массы ждут этого правдивого разговора.
Конечно, многие аналитики эти темы обсуждали с разных сторон, очевидно, что мы заходили с одним оперативно-тактическим планом, по ходу его пришлось очень сильно корректировать. Мы во многих аспектах этого плана, который напоминал блицкриг, просчитались. Так же как и наши противники, которые тоже рассчитывали на то, что, втянув нас в некую сложную ситуацию, они обеспечат свой блицкриг, используя, в том числе, рычаги внутренней нестабильности. И те, и другие планы не сбылись, война приобрела затяжной позиционный характер.
Но на этом фоне Купянск — я напомню, много информации было по поводу репрессий, причём не просто репрессий, а зверств, убийств мирного населения, которое поддерживало или сочувственно воспринимало приход российских войск. Знаменитые шокирующие кадры с трупами, которые сбрасывали в ров, в братскую могилу, общество помнит. Сейчас, конечно, это воспринимается как важный реванш. Вопрос в отношении жителей этих территорий. Конечно, тем «выравниванием фронта» мы себе на местах тоже нанесли достаточно сильные репутационные издержки. Понятно, что
те контингенты, которые заходили для блицкрига, не были рассчитаны на ведение позиционной войны с крупными контингентами противника.
Слава богу, сейчас ситуация в целом изменилась.
Мы сейчас достаточно успешно оборону взламываем, причём делаем это грамотно, с максимальным сохранением личного состава.
В общем,
война — жестокий учитель, но и она чему-то учит.
СУ. Принято. Про Северную Корею и участие северокорейских бойцов в освобождении Курской области. Наверное, надо говорить о том, что в норму возвращается не просто девиация периода СВО, а девиация всего постсоветского периода. По Северной Корее мы и к санкциям присоединились, и что только ни делали, и долгое время сами относились как Запад. Это более широкий контекст возврата к норме, получается.
ТХ. Да, безусловно,
в каком-то смысле Северная Корея для нас — это альтер-эго наше, потому что, усвоив многие элементы сталинского СССР, они сохранили и творчески развили эти элементы.
Глядя на Северную Корею, мы в каком-то смысле можем предполагать, каким мог бы быть Советский Союз, пойди он немножко по другим историческим рельсам. Понятно, что история сослагательного наклонения не знает, но тем не менее, историческое моделирование и прогнозирование никто не отменял. Исторически ценностно у нас очень много общего. И правда,
северокорейские бойцы геройски выполняли свой долг интернациональный в рамках специальной военной операции.
Это отмечают и все, кто с ними соприкасался, и это соответствующим образом на самом высоком уровне и у нас, и в самой Северной Корее отмечено. В каком-то смысле
для нас это возобновление дружбы с Северной Кореей — это возвращение к себе, возвращение к себе настоящим, взамен оголтелого западничества, под звездой которого мы провели последние 40 лет.
СУ. Хотя «Гражданская оборона» нам ещё в конце 80-х пела, что надо покупать журнал «Корея» — и «там всё хорошо». Можно и так относиться, как к пророкам.
Принято. Тогда будем [разбирать] ребусы второго блока. Мигранты и ультрапатриоты. История с ограничением миграции идёт давно. Но идёт параллельно с выстраиванием орбиты взаимоотношений тех, кто в каком союзе находится с Россией. Я напоминаю, что например, белорусы, граждане Белоруссии — так как у нас самая тесная интеграция, союзное государство — имеют наибольшие приоритеты. Они могут приезжать любым видом транспорта, проще намного все оформления: вида на жительство, приобретения гражданства, трудоустройства и прочего. Дальше есть ЕАЭС, Евразийский Союз, где тоже значительные поблажки, льготы и возможности, для граждан Евразийского Союза. Дальше есть СНГ. С некоторыми странами у нас странные отношения, как, например, с Узбекистаном, который в Евразийский Союз не входит, но при этом сохраняет безвизовый режим и льготные возможности.
Или, например, Таджикистан который в ОДКБ входит, то есть контур безопасности, но в ЕАЭС не входит. Но при этом с Таджикистаном у России особое соглашение, это одна из немногих стран, где признаётся фактически двойное гражданство. Об этом мы забываем, но это факт. И, например, Армения, которая, с одной стороны, полностью курс держит на то, чтобы отчалить из союзов с Россией, но за счёт того, что формально, несмотря на то что ряд обязательств сняла из себя, находится в ЕАЭС, граждане Армении сохраняют значительные приоритеты.
На этом треке, Темыр Айтечевич, началось выравнивание или закручивание гаек? В какую сторону мы движемся по отношению к трудовым мигрантам? Уже про Индию нам начали говорить, что сейчас завезут в следующем году 40 тысяч. Происходят разнонаправленные какие-то движения. Старую норму возвращают, но при этом новые нормы сдвигают, получается?
ТХ. Первое,
трудовые мигранты в современной России — это объективная необходимость, потому что иначе задачи индустриального развития и перезагрузки экономики без привлечения рабочей силы, мы, к сожалению, не решим.
Можно сколько угодно сетовать на то, что
наша молодёжь неохотно идёт работать руками, но пока мы её заставим, мы очень сильно затормозим решение многих насущных экономических задач, задач развития, связанных и со строительством новых предприятий, и с запуском новых технологических цепочек.
Там большой спрос на относительно, подчёркиваю, низко квалифицированную рабочую силу, которую и обеспечивают мигранты, в первую очередь. То есть они нужны, это первый тезис.
Второй тезис. Ситуация с ними сложилась не единомоментно.
Это следствие очень давних упущений, попустительства, перекосов и, мне кажется, в ряде случаев — откровенного вредительства или ложных идей в плане этой миграции,
подкинутых нам зарубежными партнёрами и поддержанных здесь кем-то либо глупым, либо враждебно настроенным.
В общем, миграционная политика буквально до последнего времени заслуживала всяческой критики. Это накладывается на объективные сложности самой ситуации миграции. Везде в мире мы видим, когда происходит какая-то моноэтническая и культурно отличающаяся миграция в страну пребывания, идёт культурный поток достаточно заметный, что происходит?
Возникают субкультурные анклавы, они капсулируются, диаспоры местные начинают коррумпировать местный социум. Это инструмент выживания для них. Они создают свои замкнутые миры,
что мы [видим] на примере чайнатаунов в Америке или итальянских кварталов, ирландских кварталов, еврейских кварталов. Это примеры этнокультурной миграции, которая капсулировалась криминализировалась, коррупционировала принимающий социум. Это известное свойство таких миграционных потоков.
Конечно, как жалкий лепет звучат оправдания, что они коррупционируют принимающий социум в лице российских чиновников и полицейских и т. д. Явно это была сфера попустительства, сфера заработка, здесь конечно надо было наводить порядок. Сама модель этой миграции, честно говоря, очень много справедливой критики заслуживала, потому что заслужить гражданство и не с первого раза привезти с собой семью с детьми, близких, дальних родственников — это азы, о которых даже не хочется говорить. Здесь очень много есть над чем работать. Какие-то попытки работы, упорядочения здесь тоже предпринимаются.
Вместе с тем вдруг эта
тема начала очень сильно резонировать в консервативно-патриотических СМИ, обществу стали подаваться жареные факты, шокирующие преступления о мигрантах.
Общество чувствует миграционное напряжение, особенно в крупных городах, а иногда и в сельской местности, зависит от мест компактного проживания и т. д.
Вполне можно в этой сфере навести порядок, если использовать вменяемые механизмы регулирования и строже следить за честностью и прозрачностью работы правоохранительной системы.
Долго этот нарыв копился, он сейчас взорвался, далеко не самым здоровым образом оказалось приковано внимание общества.
Сам факт, что этой сферой надо заниматься, и заниматься не так, как ею занимались до этого, очевиден.
И ситуация этого года это показала. Наверное, в общих чертах так.
СУ. Принято. Да, в нашей трудовой миграции главная девиация — это то, что мигрантов пускают самих по себе в Россию. С одной стороны, мы говорим, что хотим, чтобы приезжали под конкретные задачи, но при этом человека ставят в ситуацию, когда он просто приезжает, он отмечается, что приехал, а дальше — действуй сам. Конечно же, он попадает в руки диаспоры. Интересно, конечно, как в этом были задействованы и включены сотрудники МВД. По Питеру новости, сколько тысяч человек было легализовано. Замначальника, по-моему, главного взяли. Была ФМС, Федеральная служба миграционная, теперь её назад вернули в структуру УВД. Такое впечатление, что мы сходили по кругу: сначала её выделили из структуры МВД, потом её вернули, и всё это время, пока она ходила по кругу, эта структура работы с мигрантами как раз блох и набралась. Ситуация действительно забавная, сами себе создавали проблемы.
Конечно же, у наших ультрапатриотов, так как на фронтах СВО всё идёт, плюс-минус предсказуемо, сильной зрады нет, а продавать панические настроения надо, зрада шла по теме трудовой миграции. Но это давно, уже не первый год.
И под финал года мы увидели непонятного подростка, который то ли умом тронулся, то ли ещё что-то, он зарезал в школе ребёнка трудовых мигрантов из Таджикистана. Его хоронить отправили в Таджикистан, это ребенок москвич, но из семьи трудовых мигрантов. [Преступление совершено] на теме национализма на грани с нацизмом. Этот малолетний убийца был не просто террорист, он публиковал какие-то политические манифесты. Очень было, конечно, полезно наблюдать с одной стороны, как корчились правонационалисты, когда после этого теракта говорили: «Нет-нет, мы вообще не это имели в виду, и дело вообще не в том, что мы разжигали ненависть, это другое». Так что мы попали в свою же ловушку эмоционального гиперпатриотизма.
Коррупции на региональном уровне мы уже коснулись. Единственное, конечно, на что интересно посмотреть, это на суммы, которые оборачиваются в частном капитале отдельных управленцев, особенно региональных. Мы видим, что давно люди миллиардеры и что
в сером секторе экономики частной концы в воду спрятаны очень-очень глубоко.
Если судья — миллиардер, судье же откатывают долю малую от тех проектов, которые он коррупционно сопровождает, или начальник, который что-то кому-то выделяет, ему дают только долю. Можно только представить, о каких суммах и о каких объектах идёт речь в реальности, о каких предприятиях и каких кусках земли. И конечно, очень показательно, что по большинству дел факты вменяют, начиная с середины нулевых и до последних лет, 2021-23 гг. То есть люди занимались на протяжении 20 лет, то ли их никто не видел, то ли команды не было. В общем, девиантная сама ситуация с этой коррупцией, получается.
ТХ. Да, я бы ещё добавил, что
когда мы говорим, что миграционную политику предыдущие десятилетия формировали коррупционеры, дураки и отчасти враги, в этой шутке есть доля правды.
Мы сейчас наблюдаем такую миграционную комплиментарность на Западе, это политика мультикультурности, мультикультурализма: «мы всех принимаем, все равны, всё хорошо». К чему приводит [появление] этих больших анклавов турецких, возникших в Германии, арабских — во Франции, индийских — в Великобритании?
Это приводит к защитной реакции общества и к росту правых настроений. Мы видим, как Европа постепенно фашизируется.
Пока [на виду] умеренно правые политики, но за их спинами вполне уже радикальные группы видны, и всё громче о себе в обществе заявляют.
Наивно было думать, что у нас не будет чего-то подобного, когда эти миграционные потоки и анклавы в крупных городах формируются почти бесконтрольно. Под контролем этнической преступности оказываются большие сектора региональной промышленности.
Опять же, азербайджанская диаспора и Екатеринбургская область, тоже в этом году крупный сюжет. Наивно думать, что социум не будет на это реагировать, и реагировать, в том числе, симпатизируя правым идеям, ультраконсервативным идеям и т. д. В том числе неустойчивая психика отдельных представителей молодёжи становится жертвой этих реакций. А
чем больше подобных происшествий на местах, таких флуктуаций, тем больше степень напряжения в обществе. Чем больше искр, тем больше вероятность, что загорится пламя.
Сама эта трагедия последняя в подмосковной школе, ситуация с этим несчастным ребёнком, тоже (странно достаточно) сразу оказалась резко политизированная, опять вокруг неё разворачиваются острые социальные реакции, хотя
ситуация смерти ребёнка вне зависимости от национальности — это всегда трагедия, политизировать её неправильно, но происходит именно это, происходит политизация.
СУ. Да, потому что
убийца в своём манифесте фактически подростковым языком пересказал всё, чего можно начитаться в наших пабликах ультраправых.
Это полезная история для понимания того, как передаются идеи, как люди становятся биодронами добровольно.
Принято. Темыр Айтечевич, по образованию расскажите, как мы в норму возвращаемся? Вы говорите, стоит отметить отдельно, что мы от подхода компетентностного отходим постепенно?
ТХ. Если говорить о реформе высшей школы, которая анонсирована, там анонсирован целый ряд здравых идей, по крайней мере из того, что обсуждается. Мы пока не видим проектов учебных планов, архитектуры учебной программы, распределения по часам и т. д. Всё это на стадии проектов, всё это будет обсуждаться, обнародоваться в 2026 году.
Но какие идеи заявлены?
Заявлена идея возвращения на младших курсах знаниевого подхода. Это абсолютно здраво.
Что такое компетентностный подход? Это модное слово. Это прокачка конкретных навыков, или как сейчас говорят на англоязычном сленге, который очень глубоко проник, скиллов (дословный перевод «компетенции» — skills), способности решать определенный класс профессиональных задач. Эта идеология построения высшего образования пришла с Запада, это, в частности, американская версия, что нужно учить конкретным рабочим навыкам, а теоретическую базу нужно свести к минимуму. В результате
мы получили несколько поколений специалистов с разрушенной, точнее, с несформированной профессиональной картиной мира. Плохо, когда это экономист или юрист. Хуже — когда это учитель истории школьный. Совсем страшно — когда это врач.
Идея в том, что младшие курсы — это формирование системы знаний, на которых строится профессиональная картина мира, профессиональное мировоззрение. Только потом на этот фундамент накладываются уже навыки, прикладные знания и компетенции, способность решать определенные профессиональные задачи.
В связи с этим планируется по большинству направлений вернуться к пятилетнему сроку обучения, хотя говорят, что на каких-то направлениях сохранят четырёхлетний. Это тоже имеет смысл, тут, как всегда, дискуссия — где, на каких конкретно направлениях оставлять, где увеличивать. Понятно, что до пяти лет будут увеличены на педагогических, на инженерных, на естественнонаучных, а, наверное, на каких-то общегуманитарных направлениях будет оставлено 4 года. Это сюжет с возвращением знаниевого подхода.
Далее,
будет введено для всех направлений подготовки единое гуманитарное ядро,
и вне зависимости от того, биология, физик или химик, достаточно объёмный блок гуманитарных знаний, куда точно войдут история России, ОРГ (новый предмет — «Основы российской государственности», на стыке историософии, культурологии, предмет, решающий мировоззренческие задачи, задачи формирования патриотического мировоззрения) и философия. Это войдёт точно. Что ещё может войти в ядро, сейчас обсуждается, в том числе и в рамках таких дискуссионных площадок, которые министерство разворачивает и с ректорским сообществом, и с экспертным сообществом отдельно. В общем, пока это обсуждаемые вопросы.
В рамках укрупнённых групп специальностей (существует понятие сейчас УГСН, укрупнённые группы специальностей и направлений подготовки, они будут укрупнены, понятие «направление» уйдёт, останется «специальность»),
в рамках укрупнённых групп специальностей будет единое профессиональное фундаментальное ядро.
Например, сейчас в 39-ю укрупнённую группу входят: социология, социальная работа, организация работы с молодёжью. Группа будет укрупнена, туда что-то ещё войдёт, и некий фундаментально-теоретический блок будет для всех этих специальностей в рамках первых двух курсов, а дальше уже идёт специализация. Это тоже здравая идея — формирование такой групповой… В рамках укрупнённой группы профессиональной картины мира, профессиональных знаний, это тоже правильно.
Вернут примерные учебные программы,
так обещают, по крайней мере. Это важно, поскольку сейчас вузы самостоятельно формируют учебные программы, обязательных предметов мало, общеобязательных. Это на данный момент физкультура, философия, история России, иностранный язык, опять-таки это самое ОРГ. А дальше в рамках одних и тех же направлений подготовки программа может отличаться очень сильно, что затрудняет, например, перевод студентов из других вузов. Там часто оказывается большая разница. В общем, сделать программы более унифицированными. Это тоже здравая идея.
Здесь нельзя не приветствовать, что
в последней редакции закона об образовании вернулось понятие «воспитание»,
правда, до конца, кстати, не исчезло, встречается в статьях закона понятие «образовательные услуги», тем не менее,
образование — это процесс воспитания и обучения, воспитание стоит на первом месте.
Большое внимание воспитательной работы в рамках вузов, и отдельные курсы мировоззренческие, как то же ОРГ, — это тоже важное достижение в формировании гражданской патриотической картины мира. Ещё раз, конкретика будет нам понятна, когда появятся ГОСы (федеральные государственные образовательные стандарты), они появятся в конце следующего года, и тогда уже мы будем понимать, как конкретно это будет выглядеть. Вот так.
СУ. Принято.
По Трампу, вы блок выделили международных отношений. Что же это было? Это было самооблучение собственной пропагандой? Это был хитрый план по убаюкиванию внимания Трампа, который шибко любит лезть? Или это были какие-то тайные надежды в связи со сменой администрации? Я до сих пор понять не могу, почему эта норма постоянно колебалась. Как вы считаете?
ТХ. Знаете, я думаю, там было всё из того, что вы перечислили. Во-первых, какая-то часть дипломатического корпуса занята классической дипломатической игрой, потому что
Трамп, как ни крути, — лидер государства номер один, самого мощного, самого крупного государства. Если он всерьёз захочет поддерживать Украину и поставлять какие-то более тяжёлые виды вооружения, увеличивать объёмы военной помощи, для нас всё это проблема.
Пока ты отбиваешься от бешеной собаки, не надо злить льва, который ходит неподалёку.
Поэтому здесь дипломатия ведёт большую работу, и правильно делает, и слава богу.
Любые комплименты, заигрывания, которые позволяют удерживать от принятия каких-то решений, которые могут осложнить нам жизнь либо в рамках театра военных действий, либо в рамках экономической политики, конечно, надо осуществлять.
Эту дипломатическую игру нужно осуществлять. Так же, как мы осуществляли игру взаимодействия с нацистской Германией перед Второй мировой войной, знаменитый пакт Молотова-Риббентропа, который проклинали, поливали грязью в перестроечном Советском Союзе, сходящем с ума, или в 90-е годы, но который был очень здравой, причём последней в Европе, попыткой как-то с этим нацистским зверем договориться, пока ещё с ним можно договариваться и тем самым отсрочить момент нападения. Это есть в наших отношениях с Америкой.
Дальше,
есть у определённой части элиты, в том числе политической, невротическое нежелание признавать, что мы поссорились с Западом всерьёз и надолго,
потому что мы влюблялись в него слишком долго и слишком серьёзно. Мы слишком долго и слишком серьёзно шли на Запад. Как говорят эксперты, примерно 300 тысяч российских семей имеют там какие-то корни в виде детей, недвижимости, бизнеса и т. д. А семьи эти относятся к верхним социальным группам российского общества. В общем, какая-то часть элиты до сих пор не хочет в это верить, там такая невротическая реакция, противоречащая здравому смыслу. Невротическое нежелание признавать, что поссорились всерьёз и надолго. [Надежда, что] «сейчас мы как-нибудь договоримся, и всё вернется на круги своя». Эта идея тоже там наверняка присутствует.
Осталось то, что Иосиф Виссарионович называл «низкопоклонством перед Западом». Мы до сих пор в какой-то части нашего политического класса (в какой-то, я подчеркну, потому что, если говорить на примере первых лиц государства, там этого нет), в части политического класса есть некая стратегическая несамостоятельность. Мы говорим: «Ай-ай-ай, Запад плохой», но всё равно смотрим на Запад и всё равно в первую очередь транслируем новости западных газет, и что они о нас сказали, и что они о нас подумали и т. д. Я думаю, этот букет всего вместе в этой ситуации с Трампом был.
СУ. Принято. Последний блок, который вы обозначили, выделили отдельно, — резкое похолодание отношений с Азербайджаном. Я бы тут ещё добавил, не просто с республикой Азербайджан, а произошло вообще невиданное в российской современной истории событие, когда [действие было оказано на] ряд ЛОМов, публичных лиц, которые явно играли на стороне Баку. Одного, очень влиятельного, авторитетного ещё с советских времён, Гусмана, брата более известного Гусмана из КВН, попёрли с позиции бессменного руководителя, он был зам. главы информагентства ТАСС, а коллега по цеху Сергей Александрович Марков получил статус иноагента. Это было после форума в Шуше, где так славословили Алиеву-младшему отечественные ЛОМы, что где-то местами было, как это называется, «испанский стыд». Есть такое выражение, когда делает кто-то другой, а стыдно тебе. Это произошло достаточно резко, причём начали внезапно задерживать всяких уголовных авторитетов, хотя всем было понятно, что это за странная диаспора, которой часто можно больше, чем даже другим диаспорам, и как она неравномерно представлена, с точки зрения капитала, в том числе в Краснодарском крае. Туапсинский, по-моему, морской порт вернули в госсобственность. Было очень всё переплетено.
Темыр Айтечевич, давайте поговорим, к какой норме мы возвращаемся на пространстве СНГ, и что за девиации у нас были с Азербайджаном?
ТХ. Норма здесь очевидна,
это возврат к некоей самостоятельности и суверенности этногосударственной.
Есть многонациональный народ Российской Федерации, это отражено во многих документах. Граждане России обязаны защищать и следовать её национальным и государственным интересам, как внутри, так и за пределами Российской Федерации.
А разного рода группы влияния, которые не скрывают презрительного отношения к местному населению, используют коррупционные схемы экономической деятельности — тяжёлое наследие 90-х, элементы этнокриминального капитализма, конечно, от них нужно освобождаться, конечно, от них нужно очищаться, как бы глубоко они ни пустили корни.
Иногда это настоящие раковые опухоли, которые приходится вырывать достаточно болезненно. Но
без этого процесса самоочищения ни государственный аппарат, ни общество не в состоянии будут отвечать на те вызовы, на которые уже отвечать приходится.
Поэтому это закономерное следствие происходящего.
СУ. Принято.
Мы видим одновременно на пространствах СНГ, как часть наших союзников занимает позицию союзную, конструктивную, особенно во взаимоотношениях с Азией, как наши соседи-союзники помогают обходить санкции, причём как физически, чтобы перемещались товары (но с переменным успехом в Казахстане то открывают, то закрывают). А Киргизия во многом превратилась в финансовый хаб для России. Это одновременно сказалось и на собственной экономической ситуации в республике. Плюс товаропотоки корректируются, это естественным образом приводит к перетокам капиталов, а при капитализме переток капитала — это возможности для развития.
Темыр Айтечевич, мы сейчас подходим к блоку культурно-медийному, по когнитивной войне. Но у нас вопрос от нашей постоянной слушательницы и участника нашего клуба «Внеклассовое чтение» Ксении из Петербурга. Я вам вопрос переслал, но хочу его зачитать. Он прямо посвящён теме, которую я в качестве итогов года предложил (на примере блокировки «Роблокс»). Но тут дело не в блокировке игровой платформы, а в том, как меняется мышление нашего нового поколения. Сейчас я прочитаю вопрос, он достаточно длинный. Он основан на книге «Тревожное поколение», я её тоже недавно прочитал, мы часто её вспоминали. Цитирую вопрос:
Прочла книгу «Тревожное поколение» Хайдта. Налицо социальная эпидемия у поколений зумеров и альфа. Резкий рост психических расстройств, что справедливо и для России. Понимаю, что во многом в этом виновато поколение их родителей-миллениалов, которые отпускают своих детей в медиатизированную социальную среду, не научив в ней плавать. Более того, в нашей стране временну́ю рамку тревожного поколения нужно расширить.
Так, согласно опросу ВЦИОМ, рекордно низкую стрессоустойчивость демонстрируют оба поколения миллениалов, и старшие, с 1982 по 1991 год, и младшие, с 1992 по 2000 год рождения. То есть проблема охватывает практически весь детородный возраст, что не мудрено, ведь мозги этих поколений формировались в период хронического стресса, когда у детей не было безопасности ни во внешнем мире, ни в семье. Вполне закономерно, что это привело к низкой стрессоустойчивости и формированию реакции «хватай-беги», а также проблемы с долгой волей. Получается, что мы имеем порочный круг: травмированное поколение родителей-миллениалов, само живущее в режиме выживания, воспитывает тревожное поколение в агрессивной социальной среде. Согласны ли вы с такой оценкой ситуации и не считаете ли, что нужно принять меры по коррекции низкой стрессоустойчивости миллениалов, чтобы дать молодым поколениям хоть какие-то шансы на здоровую психику?
Вот такой фундаментальный вопрос от Ксении.
ТХ. Вопрос классный. Это действительно имеет под собой основания.
Мы называем это поколение не просто тревожным, мы его называем хрупким, тревожным и эгоцентричным поколением, если говорить о зумерах и альфах.
Здесь несколько причин, они во всём мире одни и те же, в развитых странах. Во-первых, лавинообразное увеличение информационной нагрузки на рядового человека. Вспомним, вы в предпоследней лекции в Кубанском государственном университете, отвечая на вопрос кого-то из слушателей, говорили, что сегодня среднестатистический пользователь гаджета сталкивается с такой же информационной нагрузкой, с какой ещё 10-15 лет назад сталкивался выпускающий редактор крупного медиапортала. Это был человек со специальным образованием, взрослый, он находился в хроническом стрессе, ему требовался длительный отпуск, чтобы прийти в себя. Сегодня подобную информационную нагрузку испытывает практически каждый рядовой школьник или студент. Это первое,
информационная среда обитания резко расширилась, стала гораздо более интенсивной, сложной и, если мы посмотрим содержание, гораздо более токсичной для психики.
Простая подборка новостей основным агрегатором «общество, происшествия» и т. д., покажет, что повестка в существенной степени заряжена негативом, поводов для того, чтобы тревожиться, просто листая ленту, хоть отбавляй.
К этому добавляются ещё два процесса. Мы все оказались в ситуации экономики потребления, общества потребления. Куча всяких штучек, вкусняшек, плюшечек для детей, которые не были доступны для предыдущих поколений. Условно говоря, чтобы получить конфетку, нужно было ждать, когда родители эти конфеты где-то купят и тебе на какой-то праздник дадут, а в повседневной жизни просто так этого не получить. «Чупики», сладости и маленькие игрушечки в любом киоске есть. Эта самая культура «хочу — получаю», культура детского «хочу»,
растабуирование «хочу», на этом построена экономика потребления и у взрослых, и у детей. Отсюда поколение, которое просто не контролирует свои желания,
«я так хочу» или «я так считаю» — это императив к действию.
Ещё один эффект — потребительская изоляция.
Родители много заняты работой, объективно много заняты, много заняты в своих гаджетах, они их захватили тоже, и компенсируют это удовлетворением хотелок детей. Такая компенсация эффекта этой самой потребительской или карьерной, или экономической изоляции родителей от детей тоже способствует воспитанию эгоцентричного поколения.
Влияние популярной психологии блогеров, лайфхакеров, а перед этим ещё были глянцевые журналы, которые сейчас отошли на второй план, — жутко деструктивное, которое настойчиво продвигает тренд на нефрустрационное воспитание, на тему того, что детей нельзя огорчать, нельзя фрустрировать.
Все наши проблемы из-за травм, нанесённых родителями, и всех этих идей, что нужно родителей простить и отпустить, и нужно любить себя, в первую очередь. В общем, наши родители, послушав бы это, взялись бы за ремень и быстро бы вылечили эти психологические сложности. Такая гиперопека и попустительство тоже имеют место.
Совершенно верно,
мы не научили детей плавать в этой кислотной информационной среде.
Многие родители по инерции воспитывают детей так же, как воспитывали их. Они говорят: «Ну, а чего? Слушайте, меня никто не контролировал каждые пять минут, я рос сам, и всё было нормально». Да, дружок, но у тебя в руках не было гаджета, где был доступ и к порнографии, и к экстремистским материалам, и к тупым идиотским играм в ТикТоке, и к трэш-контенту и т. д., и т. п. У нас этого не было, а у детей это есть, поэтому
мы вынуждены их контролировать. Контролировать, что они смотрят, что они слушают, в ряде случаев запрещать, в ряде случаев с ними конфликтовать, чего современные родители очень не любят; в ряде случаев договариваться и входить в ситуацию понимания ребёнка, без этого тоже никуда не денешься.
В общем, это отдельная сложная задача сейчас для родителей, обеспечивать детям курс психологической устойчивости и выживания.
О сокращении времени офлайн-общения много говорят, хотя на самом деле лакуны остаются. Это и спортивные секции, и какие-то классные сообщества. Но то, что это нужно отдельно взрослым поддерживать и развивать, ставить детей в ситуацию, где надо телефон откладывать и взаимодействовать друг с другом, эти ситуации сейчас приходится специально конструировать. Они раньше создавались сами по себе, точнее, они были естественными. Советский двор, любая пятиэтажка — и вот, пожалуйста, разновозрастная компания сверстников, которая является школой жизни. Сейчас такого не происходит, эти ситуации нужно конструировать специально. Это отдельная головная боль. Поэтому да, проблема сложная, проблема комплексная. Во всём мире психологи и социологи бьют в барабаны и говорят, что мы имеем дело с поколением хрупким, тревожным и эгоцентричным. С этим что-то надо делать, хотя конкретные рецепты не очень понятны, что именно делать.
СУ. Принято.
Темыр Айтечевич, с учётом, что мы разошлись по итогам года, я предлагаю разбор фильма, чтобы не смазать его, потому что всё-таки фильм и полезный, и интересный, вынести в отдельную беседу. Объединим ещё с каким-нибудь новогодним фильмом и сделаем полноценно, потому что иначе, я считаю, смажется по содержанию.
ТХ. Поддерживается, Семён Сергеевич, абсолютно.
СУ. Предлагаю в связи с этим хрупким поколением как раз разобрать появление национального, как его называют, мессенджера MAХ. Хотя я тут вижу три ошибки. Он, с одной стороны, не национальный, он уже союзный, потому что наконец-то открыли возможности из Белоруссии людям регистрироваться, и из Киргизии, и из Казахстана — там, где идёт сотрудничество по линии и Минцифр, и спецслужб, чтобы террористы не так использовали. То есть уже ошибка, он уже союзный, а не национальный.
Во-вторых, само слово «мессенджер» — так себе, а ещё и «Макс», хотя он на самом деле «Мах». Так что я вижу три девиации, и это не говоря о способах его продвижения. Такие квадратно-гнездовые, что просто иногда диву даёшься. Так ругали Советский Союз за неласковый подход к внедрению всяких общественных новаций, а по большому счёту наступаем на те же грабли. Как вам вся эта история? Это всё-таки история 2025 года.
ТХ. Да, безусловно, МАКС, или МАХ, вызвал очень большой резонанс в обществе и продолжает вызывать до сих пор. Подход, опирающийся на принцип «дружно, товарищи, в ногу», с одной стороны, работает, с другой стороны, действительно вызывает сопротивление, вызывает негативные реакции в обществе. Притом, что очевидно, что нужен свой национальный мессенджер, никто с этим не спорит, но такой кондовый, другого слова не подберёшь, метод его популяризации вызывает много вопросов.
Да, эта история ещё не закончена. Пока, с моей точки зрения, первая волна кризисной реакции общества пройдена. Сейчас период стабилизации, но мне кажется, что будут ещё сюжеты. Маячит на горизонте полная блокировка других систем, возможно, Telegram, тоже вызовет, безусловно, и уже вызывает, реакцию.
СУ. За Telegram, вроде, Путин вступился, сказал, что осваивают его чиновники, так что, может, его не тронут.
ТХ. Не только политизированная часть общества, а и широкие народные массы кипят, возмущаются. На это те, кто склонен ими манипулировать, навешивают кучу остальных сюжетов, не связанных прямо с темой внедрения или невнедрения мессенджеров, ну и т. д. В общем, это да, это очень значимый сюжет, большое событие. Реакции на него ещё можно будет отслеживать и комментировать.
СУ. Такое странное продвижение, с точки зрения современных коммуникаций, привело к огромному количеству фейков, которые отлично садились на наше общество (садились — это я в медийном контексте употребляю термин, то есть хорошо воспринимались). В частности, масса людей до сих пор боится устанавливать, что будут сильно шпионить, хотя WhatsApp шпионил, и ничего, как-то этим пользовались и даже бизнес вели. В общем, проведённая в жанре спецоперации, медийная спецоперация с «МАХом» привела к разнонаправленным тенденциям. С одной стороны, вроде мессенджер и мессенджер, пользуемся и пользуемся. Но с другой стороны, я ещё помню, как ещё в 2017 году выводили мессенджер «ТамТам», и тоже было много разговоров о том, как его выведут. Почему бы не довести то, что начинали ранее? Вопросов больше, чем ответов. Для меня история с «МАХом» — это продолжение истории 2024 года с игрой «Смута», о которой много говорили, много рассказывали. По факту получилось некое произведение игровой культуры, но игрой его назвать сложно.
Ведь игра — это то, что обладает ещё реиграбельностью, как шахматы, то есть в неё можно играть и заново переигрывать, в этом смысл игры. Это, как говорили в нашем детстве, замах на рубль — удар на копейку. Так что будем продолжать наблюдать за нашей новой медиаполитикой, тем более, что она порождает очень много медиадевиаций. История с «МАХом» на самом деле до сих пор ещё не закончилась. Судя по всему, что эти колебания и отклонения от нормы будут нас сопровождать и в новом 2026 году, потому что государство взялось всерьёз и надолго, а значит, этот квадратно-гнездовой метод, так или иначе будет, работать.
ТХ. Да, скорее всего так.
СУ. Темыр Айтечевич, будем считать, что вроде основные итоги 2025 года с точки зрения девиантологии мы выделили, подвели?
ТХ. Я думаю, да. Мы не претендовали на исчерпывающее обсуждение итогов года, и любые упрёки в неполноте принимаются. Мы сфокусировались на нескольких ярких сюжетах, которые вызывали реакции общества, вызывали общественный резонанс и попробовали на них посмотреть. В целом, конечно, тем и сюжетов было гораздо больше. Год уходит, он был в чём-то непростым, в чём-то успешным, как мне кажется, для общества, чему-то, наверное, нас опять научил в очередной раз, поэтому будем говорить ему спасибо.
СУ. Принято, будем продолжать в новом году наши разборы. СЗО разрастается жанрово. Ожидается социология наших союзников и соседей (мы потихоньку начинаем с Киргизии), а также мы привлекаем наших коллег-социологов, вот Валерия из Перми к нам присоединялась. И советская античность, и текущие нормы и девиации в нашем обществе и в политической повестке.
Спасибо, Темыр Айтечевич, что в этом году тоже были с нами. Лупаем скалу дальше!
ТХ. Спасибо, Семён Сергеевич, спасибо вам.
СУ. Спасибо, уважаемые слушатели. Напоминаю, это «Социология здорового общества», наша специальная рубрика с Тимыром Атечевичем Хагуровым. Сегодня уже был 68-й выпуск. А фильм «Старый Новый год» мы объединим ещё с какой-нибудь картиной и обязательно разберём в новом выпуске. До новых встреч, и да пребудет со всеми чистота понимания! Пока!
ТХ. Всего доброго!
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
2 / 0
