Стрим в Telegram от 11 декабря 2025
Диалог Семёна Уралова и Темыра Айтечевича Хагурова
Семён Уралов. Добрый вечер, уважаемые слушатели. Мы начинаем нашу беседу с Темыром Айтечевичем Хагуровым, рубрика «Социология здорового общества». Сегодня 11 декабря 2025 года, выпуск 67-й по счёту. Несмотря на то, что он далеко не первый, у нас сегодня будет особый старт новой рубрики и деятельности.
Дело в том, что мы, Темыр Айтечевич, с другими коллегами, которых вы знаете (в частности буквально сейчас вышел у нас подкаст с Василием Боковым по Армении), стали участниками очень интересного проекта под названием «Центр экспертного взаимодействия и моделирования» АНО «Евразия». Есть такая организация в России, которая занимается гуманитарными исследовательскими и социальными проектами на постсоветском пространстве. Это экспертный центр, который находится на этапе разворачивания. А вот Темыр Айтечевич как раз как один из ведущих экспертов центра, и не только он, ещё Владимир Лубянко.
Он вернулся недавно из Бишкека в Киргизской республике. Была презентация его планов деятельности на контуре отношений Россия — Киргизия / Кыргызстан. Но в дальнейшем ожидаются и другие республики. Постоянные слушатели знают, что это одна из моих профдеформаций.
Сегодня наша задача — немного рассказать о целях, задачах и планах. Также мы разберём интересное социологическое исследование, которое провели в ноябре, только недавно закончили наши коллеги, как раз из АНО «Евразия».
Темыр Айтечевич, вечер добрый, рад вас слышать после некоторого нашего перерыва в беседах.
Темыр Хагуров. Добрый вечер, Семён Сергеевич. Добрый вечер, уважаемые слушатели. Взаимно рад, что мы наконец встретились. Будем продолжать.
СУ. Отлично. Темыр Айтечевич, расскажите, в Киргизии, в Бишкеке проходил ряд значительных мероприятий. Кто политизированный, кто следил за новостями, видели, что проходил большой ряд двухсторонних [контактов] на уровне государственных визитов, причём в рамках ОДКБ, нашего оборонного союза. Также спустя несколько дней в Бишкеке состоялась презентация Центра ЭВМ (сокращённо), Центра экспертного взаимодействия и моделирования.
Темыр Айтечевич, как вам — не просто мероприятие, но и республика? Вы же были там впервые, тем более это горы, а вы горы особо любите и цените.
ТХ. Так точно, Семён Сергеевич. Это действительно мой первый визит в Кыргызстан. Из стран Средней (или как сейчас принято говорить, Центральной) Азии мне до этого приходилось бывать только в Узбекистане, и тут налицо определённое отличие.
В общем, впечатление и от страны, и местных жителей, и самого этого мероприятия экспертного попробую в нескольких словах изложить, а потом, если что, детализирую.
Кыргызстан, я об этом слышал до своего визита, но убедился в этом воочию, — это, наверное,
самое российско-ориентированное государство на постсоветском пространстве в Центральной Азии.
Очень комплиментарно к Российской Федерации, очень комплиментарно к русским, прекрасный уровень владения русским языком, в том числе среди молодёжи. Русский язык во многом остаётся, по крайней мере в Бишкеке, языком бытового общения. И местные ребята высказывались даже, что какая-то часть интеллигенции национальной озабочена тем, чтобы русский язык не вытеснял киргизский в плане повседневного общения в семьях. В этом, кстати, различие с Узбекистаном, а я там несколько раз был, последний раз — два года назад, свободно говорят по-русски 35-40+, а младше 30, особенно на уровне 20 и младше — уже проблемы, причём часто русский не знают, просто не знают, а часто отказываются по идеологическим причинам, там некий исторический реваншизм есть. Здесь этого нет, очень доброжелательное отношение.
Мне удалось пообщаться с коллегами из двух вузов. Это Кыргызский национальный университет и Бишкекский государственный университет. К слову, это партнёры Кубанского государственного университета. У нас и с тем, и с другим университетом заключены соглашения о сотрудничестве. Что бы хотелось отметить?
Традиционное восточное гостеприимство и высокий уровень местной национальной научно-педагогической общественности, элиты — преподавателей, экспертов.
Они потом на экспертном мероприятии присутствовали. Люди грамотные, хорошо подготовленные, с хорошим образованием.
Это всё приятно.
Человек, который впервые прибыл с деловым визитом, должен понимать, что как и на Кавказе, он становится жертвой местного гостеприимства.
Я потом дал себе слово несколько дней голодать, потому что нас очень плотно кормили каждый день. Всё это с восточным гостеприимством и очень вкусно. Я теперь вспоминаю, как иногда гости тут, на наших кавказских мероприятиях, из других регионов жаловались, что мы их перекармливаем, но мы, конечно, говорили, что так у нас положено. Точно так же поступили с нами.
Это безоблачное впечатление при аналитическом детальном рассмотрении, я думаю, когда мы будем анализировать, в том числе, результаты того опроса, который мы будем обсуждать сегодня, [немного развеется]. Там, конечно, есть нюансы.
Абсолютно беспроблемных ситуаций в нашем злом мире не существует, и как бы ни были хороши и перспективны наши отношения с республикой Кыргызстан, есть некоторые сложности, которые нужно принимать во внимание,
в том числе в целях преодоления которых был создан Центр ЭВМ, Центр экспертного взаимодействия и моделирования как структура в рамках АНО «Евразия», или как дочерняя структура.
«Евразия» действительно очень большую работу ведёт, я до этого сталкивался больше теоретически, там я посмотрел на месте. И прекрасный, и кстати, загруженный центр изучения русского языка, русской культуры. Приходят мамы с детьми очень активно, график работы очень плотный у них. Работа в медиасфере институциализированная: свои журналисты и возможность присутствовать очень активно в СМИ. Это тоже требует и профессионализма, и ресурсов, и эта работа ведётся.
Очень интересный проект — социальные магазины, супермаркеты «Евразия», где по социальным картам пенсионеры и другие уязвимые категории населения могут покупать товары со значительными скидками. Это вызывает симпатию местного населения.
Если говорить о Центре ЭВМ, когда идут большие политические процессы, недавно президент был с визитом в Кыргызстан, я имею в виду, президент России, очень комплиментарные заявления о сотрудничестве на уровне политиков, всё равно есть общество, в обществе протекают разные, в том числе сложные, процессы, нужны экспертные структуры, которые бы этим процессы помогали анализировать, делать прозрачными, доступными для обсуждения и предлагать модели решения. Для этого, как мне кажется, и был создан Центр ЭВМ. Мы некую экспертную презентацию возможных тем для обсуждения местным коллегам представили. Это был и Владимир Лубянко, и ваш покорный слуга, Дарья Рекеда, директор Центра по исследованию общественно-политических процессов на постсоветском пространстве в МГУ. Местные коллеги очень заинтересованно включились.
Центр «Евразии» позиционирует себя как пространство традиционных ценностей. Это, наверное, ключевая объединяющая идея. Мы, общество и киргизское, и российское, понимаем, что
в этом сложном посткапиталистическом, постмодернистском глобализирующемся мире сохранить себя, сохранить идентичность, сохранить социокультурную личность народа и общества можно только опираясь на традиционные ценности.
Очень интересно прозвучало у киргизских экспертов — ориентация на светскую модель государства. Мне кажется, это то, что обе наши страны разделяют и понимают, потому что иногда традиционные ценности, особенно сейчас, определённые политические или общественные силы, начинают сразу ассоциировать с религией.
В чём проблема? Я увидел у киргизских товарищей немного настороженное отношение к акцентированной или экзальтированной религиозности. Их можно понять. У них южнее есть Таджикистан, где этот фактор религии в кровавой гражданской войне очень сильно себя проявил. И вообще, радикальный исламизм (не путать с исламом, великой мировой религией) как общественно-политическая сила взорвал Ближний Восток, взорвал Северную Африку и хочет взорвать Центральную, или Среднюю, Азию. Поэтому отсюда некая настороженность — сохранять светскую модель государства, понимать, что в обществе достаточное количество людей разных религий, людей светских, которые не ориентируются исключительно на ту или иную религию. В общем, мне кажется, это некий здоровый иммунитет против возможных нездоровых религиозных или околорелигиозных, в том числе ньюэйджерских, перекосов. Эту рамку киргизские товарищи удерживают, и её важно удерживать и у нас, и взаимно обмениваться технологиями удержания этой рамки. Это в качестве заметки на полях.
В заключение этого сумбурного немного обзора, наконец я понял, что привычное для русского уха название «Киргизия» или «киргиз» через «и» неблагозвучно звучит на кыргызском языке — примерно так же, как армянина назвать «армяном» или адыгейца перепутать с «удыгейцем». Правильно на родном языке произносят «кыргызы», «Кыргызстан», Кыргызская республика. Это тоже надо помнить.
Впечатлений много, и профессиональных, и общечеловеческих, поэтому здесь можно многое обсуждать.
СУ. Принято. Сейчас я ещё позадаю вопросы.
Уважаемые слушатели,
одна из центральных идей Центра ЭВМ — это налаживание союзного экспертного взаимодействия,
когда коллеги из России над разработками, исследованиями трудятся совместно с коллегами из Киргизии / Кыргызстана.
Это, да, интересный вопрос, милозвучие. Есть таких несколько пар на постсоветском пространстве: это Молдова / Молдавия, Беларусь / Белоруссия и Киргизия / Кыргызстан. Это лингвистические вечные истории, с которыми сталкиваются коллеги. Но это байки, а самое главное, что база взаимодействия, которую мы обсуждаем с коллегами из АНО «Евразия», — это совместные исследования, причём так, чтобы экспертиза проходила на принципах союзной интеграции, чтобы взаимно обогащать. Чтобы коллеги из республики больше погружались в то, что происходит у нас в федерации, перенимали опыт, мы в свою очередь больше начинали для себя понимать то, что происходит в республике, и самое главное — находить те темы, которые однозначно объединяют наши общества.
- В качестве магистральных тем мы для себя определили осмысление тех самых традиционных ценностей, которые подняты сейчас на знамёна, то есть выдвинуты как приоритеты для государства, чем это должно быть наполнено, особенно в разрезе поколений.
- Следующая важнейшая магистральная тема — это память союзная и долг перед нашими предками о победе в Великой Отечественной войне, потому что вклад всех республик и РСФСР, как тогда Россия называлась, не то что не должен быть забыт, эта память свято чтится и в Киргизии, в Бишкеке, на уровне государственном и в обществе. Это был наш тыл, который ковал победу. Самое известное — это, конечно же, Панфиловская дивизия, которая формировалась на базе двух основных городов — это Фрунзе, как тогда Бишкек назывался, и Алма-Ата.
Прекрасный современный фильм о войне, достойный… Причём не просто фильм, это один из первых фильмов, на которых применялась система, как её на американский манер называют краудфандинг, то есть сбор средств общественности.
Я помню наш проект «Однако», которым я плотно занимался, «Однако. Евразия», спецпроект, мы активно собирали поддержку среди неравнодушных. Тогда ещё никаких соцсетей, по большому счёту, не было. Это была ещё эпоха сайтов, ещё доютубная, доплатформенная была эпоха. Это вторая важнейшая магистральная память, историческая память. У «Евразии» есть отдельное важное направление 9/45.
- И третье стратегическое магистральное направление — это русский язык как наше общее достояние, как мировой язык.
В республике, как Темыр Айтечевич отметил, очень гармоничное двуязычие.
Надо говорить не просто о русском языке, но для чистоты понимания нужно всегда помнить, что на постсоветском пространстве есть люди русскоязычные, а есть люди, для которых русский язык является вторым родным, или вторым языком. В общем, они в равной степени владеют и русским, и своим языком. И это самое главное богатство, потому что это обогащает и русский язык, он, как любой мировой язык, очень синкретичен. Он впитал в себя и романо-германскую лексику, и заимствования, но точно так же он ощутил на себе очень сильное влияние кипчакских языков. Дело в том, что то, что мы называем языками тюркскими, это очень большое обобщение. Это как славянские языки, но ведь восточнославянские и западнославянские значительно отличаются. Русский язык формировался в соприкосновении с языками кипчакскими, к которым относятся современные татарский, башкирский, казахский, киргизский и ещё ряд языков. Когда-то кипчакский язык в степи был лингва франка.
Кто любил в детстве читать такие книги (я знаю, Темыр Айтечевич читал, мы это обсуждали), как «Батый» Василия Яна. Там всегда — кипчакская степь. Как вульгарная латынь легла в основу французского, немецкого — в первую очередь романских языков, но и на германские тоже повлияла, так же кипчакский язык потом трансформировался в языки северные, в большей степени алтайский, кстати, ещё язык. И есть южные, мы с ними слабо интегрированы, к ним относятся турецкий, например, азербайджанский. А именно из кипчакского языка у нас «барабан», «сарафан», «балык» (это рыба) и прочие слова, которые очень плотно вошли в русский язык, и мы просто считаем их уже своими.
ТХ. «Тулуп».
СУ. Тулуп, да, и прочее. Тема русского языка должна, с моей точки зрения, найти более широкое осмысление именно через двуязычие. В этом направлении, как мы с коллегами из АНО «Евразии» обсуждаем, у них есть направление, в том числе и грантовая поддержка учёных, студентов. Большой проект у них реализовывался (мы тогда ещё не сотрудничали) «Узнай Россию», очень много студентов ездило по разным программам в Россию. Очень было бы правильно и обратные процессы запустить. И всё, как я уже описывал, именно на принципе союзности, когда участвуют совместно коллеги из России и Кыргызстана, дальше ещё, я надеюсь, Казахстан и другие республики ЕАЭС, где-то и белорусы тоже могут подключиться. И таким образом простраивать гуманитарное взаимодействие с нашими союзниками.
И на Темыра Айтечевича в рамках нашего ЭВМа (а наш ЭВМ по принципу самоорганизации будет действовать, то есть каждый будет тянуть свою тему, в рамках своей профдеформации), на Темыра Айтечевича мы очень рассчитываем в сфере образования вузов, педагогики, ну и конечно в сфере молодёжных проектов, потому что любой вуз — это, конечно же, и молодёжные проекты.
Темыр Айтечевич, расскажите, какие вы направления и проекты считаете перспективными. Как вы считаете, что нам нужно в рамках ЭВМ предлагать, и чем будем помогать АНО «Евразия»?
ТХ. В дополнение сначала к тому, о чём вы сказали, про язык, кипчакский язык или тюркский. В ходе нашего диалога с местными экспертами один из них, в прошлом полковник службы КГБ (бывших не бывает), высказал очень обоснованную мысль. Он говорит: «Смотрите, само понятие «тюркский мир», или тюркоязычие, сегодня используется как инструмент турецкой мягкой силы. Под этим культурным соусом турецкие центры, НКО и прочие реализуют в Центральной Азии свои проекты. И они предложили интересную конструкцию: гуннские языки, гунноязычные. Этот пример показывает, насколько велик интерес к региону со стороны разных центров силы, и Турция, безусловно, одним из центров силы является, а где-то за Турцией традиционно будет и Великобритания маячить. Для нас это вопрос стратегической культурной шахматной партии на этом пространстве. Это очень важно.
Потом, если говорить о направлениях, генеральное направление АНО «Евразия» — традиционные ценности. Но здесь же очень важно дать им такую трактовку, чтобы это не превращалось в архаизацию, потому что очень часто, к сожалению, когда речь идёт о традиционных ценностях, возникают некие неоархаичные структуры по принципу «назад в будущее». В общем, в будущем должно быть, как в прошлом. Здесь ещё важно дать им звучание современное, звучание в контексте развития, потому что Кыргызстан (об этом все буквально российские эксперты говорили, кто был, да и сами местные эксперты) сейчас очень напоминает Россию нулевых годов: ориентация на развитие, амбициозные экономические проекты и т. д.
Традиционные ценности как инструмент развития и образ будущей реализации — это одно из стратегических направлений социогуманитарной работы и на культурном фронте, и на образовательном фронте, и на фронте молодёжной политики.
Какие здесь могут быть интересные направления? Во-первых, это совместные исследования, межвузовские исследовательские программы. Мы общались с коллегами-социологами. Например, интересная история — повседневность. Как устроен повседневный мир молодого человека здесь, в России, в Кыргызстане? Где общие точки, где различия? Где эти различия носят культурный характер, нет ли там потенциала конфронтационности? Пока (навскидку) вроде бы нет, но тем не менее, эти вещи надо мониторить —
социология повседневности для лучшего понимания друг друга.
Это в рамках программ по межкультурной коммуникации, потому что я всегда считал, что я вроде историю неплохо знаю, выпускник истфака, отделение социологии было на истфаке у нас, но когда я в процессе общения с коллегами сам начал задавать себе вопросы, что я конкретно помню детально по истории культуры Центральной Азии, в частности Кыргызстана, я понял, что здесь есть над чем работать.
Историко-культурные просветительские проекты и по линии молодёжного сотрудничества, и по линии научно-культурного обмена.
Здесь очень важна работа совместная кафедр истории в наших университетах по выработке согласованной концепции преподавания истории, и в том числе её советского периода.
Это в полном смысле вопрос нашей общей национальной безопасности,
поскольку
все враждебные влияния в рамках когнитивной войны, в рамках информационно-психологической войны будут строиться на искажениях истории, на разрывах истории,
как эта стратегия и ведётся. К сожалению, есть примеры, когда в государствах Центральной Азии учебники истории в антироссийском ключе написаны, когда речь идёт о российской колонизации, о доколониальном или постколониальном расцвете и т. д. Подобные трактовки нужно разоблачать, нужно показывать их несостоятельность с помощью науки, научных исторических, объективных фактов, трактовок, исследований. Это очень важное стратегическое направление работы.
Литературное, опять же, [направление:] филологические наши кафедры и факультеты.
Кыргызстан — один из не русских центров великой русской литературы, Чингиз Айтматов — крупнейшая русскоязычная литературная величина Кыргызстана,
это, конечно, такая же жемчужина, как и Расул Гамзатов, как Фазиль Искандер, это звёзды первой величины иноязычные, по происхождению русской литературы. Это всё пространство большого русского языка, большой русской литературы. И очень важно в этом направлении работу продолжать углублять.
Этносоциологические, этнокультурные исследования, чем уникальна Россия и российская модель построения государства и общества. Соцветие культуры народов
— это достигало максимума в советский период, где, собственно, эта модель была заложена в слова гимна:
Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Правда,
уникальное свойство русской культуры, русского языка, русской модели организации общества — создавать вот это соцветие.
Это кардинальным образом отличается от англо-саксонских моделей колонизации, когда узкий сегмент элиты инкорпорируется в пространство метрополии, а основная масса туземного населения жестоко эксплуатируется или просто уничтожается,
как это было с тасманийцами или с коренным населением Северной Америки. Это отличается от других европейских моделей: французы в Африке или бельгийцы и т. д. В этом плане русская модель уникальна. Здесь обмен опытом, как, например, представители тех же кавказских народов, татары, башкиры чувствуют себя в пространстве русского государства, русской культуры и т. д., и какие-то отсюда модели межгосударственного межкультурного взаимодействия. Это тоже пространство, это интересно, могут быть и гранты, и проекты, и исследовательские программы.
- Молодёжные обмены — тоже очень интересное направление. Это может быть и в рамках летних университетов, по принципу: один — в горах Кавказа, другой — на побережье озера Иссык-Куль.
- Молодёжные летние лагеря. Это и ресурс всероссийских детских центров — российских здесь, у нас, на юге: «Орлёнок», «Смена», «Артек», на Дальнем Востоке — «Океан» и других форм организации детско-юношеского развивающего отдыха. Тот самый обмен, начиная с молодёжи, который позволяет эти культурные мосты выстраивать.
- Совместные спортивные программы. Я думаю, что актуально и для крыгызского общества, и для российского общества — это внедрение в молодёжное сознание идеологии ГТО, готовности к труду и обороне.
Мы фиксируем сейчас везде во всём мире, что
молодёжь (так называемое поколение зумеров, а за ними идут альфы) немного хрупкая, тревожная, эгоцентричная, с недоверием относящаяся к большим смыслам, к идеям патриотизма, служения
и прочему. А нам предстоят тяжёлые испытания. Нравится нам это или нет, но
XXI век, его первая половина — это век борьбы народов и регионов за своё будущее.
Потребительский рай нулевых остался в прошлом. И здесь очень важна готовность к труду и обороне.
Нам придётся много трудиться и защищать своё будущее, свои страны, свои государства,
и это, в том числе, через такие спортивно-воспитательные программы, совместные семинары, обучалки, соревнования и прочее. Тоже это очень интересное направление сотрудничества.
Конечно, потенциал есть, и поскольку у нас, например, есть институт географии, геологии, туризма и сервиса в составе университета, и сам регион Краснодарский край курортно-туристический, здесь, по-моему, прекрасный потенциал у Республики Кыргызстан для развития туризма из России, причём это может быть туризм «умный», совмещённый с разными историко-просветительскими программами. Это большой потенциал сближения наших стран, наших государств. И ответные истории у нас, потому что Россия тоже туристически очень интересная, привлекательная. Не только Москва и Питер, но и регионы здесь могут многое предложить.
Это навскидку. На самом деле этих направлений может быть больше, они могут быть детализированы. Да, и конечно, ещё это серьёзная совместная экспертиза. Экспертиза процессов на предмет поиска ресурсов развития (это одно направление стратегическое) и на предмет выявления, анализа и прогнозирования угроз и рисков, это другое, это то, что делают во всём мире think tank, интеллектуально-аналитические центры. Это тоже
одна из ключевых функций Центра ЭВМ — консолидация усилий экспертного сообщества
и там, и здесь по этим направлениям.
СУ. Принято. Да, последнее направление — это то, на чём придётся активно сосредоточиться. Я скажу честно, последние несколько месяцев я плотно в это как раз погрузился, потому что у нас в ЭВМ основа, что — каждый на своей грядке копает от забора и до обеда, как в известном анекдоте. Как раз хотим вас порадовать первыми результатами исследования. Кто внимательно нас слушает, тот видел, что мы разбирали уже ряд исследований коллег из Евразийского центра социологии и аналитики. Это объединение исследователей, которые сотрудничают с АНО «Евразия» и занимаются именно социологическими проектами. Сейчас мы готовимся разобрать исследование самое свежее.
Сейчас я выведу на экран.
Темыр Айтечевич, вам видно?
ТХ. Видно.
СУ. Уважаемые зрители, сегодня Telegram страшно глючит, но в Rutube, на Youtube тоже должно быть всё видно. Мы будем такие исследования разбирать, и потом препарировать, и анализировать, я надеюсь, раз в месяц. То есть мы будем мониторить наши двухсторонние отношения.
Что главное?
За последние несколько лет у нас с Кыргызстаном, с Киргизией, просматривается рост по линии экономического сотрудничества, республика выполняет союзнические обязательства и помогает в финансово-экономическом противостоянии, не идя на поводу санкционного давления.
Но ситуации бывают разные, там тоже есть представители международного финансового капитала и корпорации. Тем не менее, это приносит свои плоды. Плюс в республике не так давно завершилось своё десятилетие кризисов, там была череда своих цветных революций. Первая была тюльпановая (вслед за Грузией, Украиной), потом ещё ряд кризисов, и
только недавно взят был курс на стабилизацию. Были включены инструменты референдума и сбалансирована система власти.
Она стала более похожей и адаптированной к российской, казахстанской, то есть [теперь это] сильная президентская республика, при этом там интересные традиции самоуправления, и парламентаризма. Хотя это неправильно называть парламентаризмом, потому что это европейское явление, здесь это можно называть традицией курултаев. Это отдельно понятие и у наших народов кипчакских, можно разобрать это.
Но всё-таки Россия — страна мирового масштаба. Если у нас на европейских фронтах есть кризисы и противостояния, где-то вплоть до военных действий, то на среднеазиатском направлении просматривается очень положительная динамика, причём во всех сферах. Русский язык активно изучается в школах, есть отдельные программы, по которым едут учителя. Сейчас, кто смотрит, вы можете увидеть на слайде основные тенденции. Большинство считает, что за последние пять лет в наших отношениях явно сближение, оно просматривается на верхнем уровне, на уровне главных начальников, руководителей государств, плюс экономический рост последних лет напрямую связан с ростом товарооборота, в первую очередь с Россией.
Я вывожу слайд. Видно, Темыр Айтечевич?
ТХ. Да.
СУ. Сейчас вы можете увидеть на экране слайд с оценками интеграции, где она ощутима. Вот, Темыр Айтечевич, хотел бы, чтобы вы как социолог начали комментировать, что мы видим, на что обращать внимание. Исследования мы отдельно ещё выложим в Telegram, скорее всего, в комментариях под этим эфиром.
ТХ. Давайте слева направо пойдём.
- Общая оценка интеграции за последние пять лет.
В совокупности (там пятичленная шкала: точно усилилась, скорее усилилась, или скорее ослабла), вроде позитивно [оценивают]: бо́льшая часть говорит, что сотрудничество усилилось, но заметная часть (33%), говорит, что сотрудничество ослабло. Опросные методы не всегда позволяют это уточнить, надо с помощью интервью всегда детализировать картину, но мне кажется, что в этих 33% меньшая часть, и она очень небольшая, — это те, кто негативно настроен на сотрудничество с Россией. Мы увидим дальше, что таких там в пределах 5-7%. А большая часть людей из них — это те, кто ностальгирует по советскому времени, по нашим очень тесным связям в рамках единого государства, единого пространства, те, кто говорит, что того, что есть, наверное, недостаточно. Потому что есть не только у нас центробежные в отношении друг друга силы, но и центростремительные.
Есть другие орбиты, которые долгое время захватывали Россию, которая ориентировалась исключительно на западный вектор развития, и захватывают государства Средней Азии, которым предлагают [взаимодействие] и тюркский мир, и Европа, и вот совсем недавно Соединённые Штаты Америки, инициатива Трампа, его встреча со среднеазиатскими лидерами. В общем, это тревожный звонок, и на него тоже надо обращать внимание.
- Драйверы сближения.
Очевидно, что экономические общие интересы, торговля, миграция, в первую очередь трудовая имеется в виду, возможности инвестиций. Вот смотрите, очень важно, это выделено, «личные договорённости и инициативы лидеров двух стран».
И Россия, и государства Средней Азии, Кыргызстан в том числе, — это государства того типа культуры, где исключительная роль во всех процессах лежит не столько на институтах, сколько на руководителях.
В этом традиционное отличие (условное, в кавычки возьму) «восточной» модели от западной. Если западная модель управления в большей степени опирается на формальные обезличенные институты, которые надо отладить как механизмы, чтобы они работали вне зависимости от того, кто возглавляет то или иное направление, то и в России, в восточных культурах всё зависит от позиции начальника, лидера. В этом плане, конечно, огромную роль здесь играет взаимное движение президентов двух стран. Вообще,
в процессе сотрудничества с Востоком личные отношения, доверие, личное знакомство играют очень большую роль.
Смотрите, 21% говорит, что общие интересы в сфере безопасности и обороны — это драйвер сближения. А в то же время, когда говорят о приоритетных направлениях, то вопросы безопасности и военного взаимодействия второе место занимают. И если посмотреть на приоритеты, с точки зрения опрошенных, с точки зрения жителей Кыргызстана, то конечно,
- на первом месте экономика и вопросы экономического развития,
- на втором месте, справедливо совершенно, безопасность и военное взаимодействие,
- третье — образование.
Я бы сюда добавлял, конечно науку и технологию, она у них немножко высыпалась на последнее место, но здравоохранение и социальная сфера — приоритеты народ интуитивно расставляет очень грамотно, хотя опрос-то носил не экспертный, а общий характер, насколько я понял.
Но опять же, где интеграция ощутима? В политике и в официальных отношениях. И здесь третья часть говорит, что в политическом пространстве встречи лидеров, мероприятия в рамках ОДКБ и официальные СМИ — всего этого много. А вот заметно меньше — в области экономики и торговли, трудовой миграции, хотя это значимые сферы. Где явно не хватает, это в сфере образования, науки и той же безопасности. Очевидно, что это те сферы, где интеграция должна стать более ощутимой.
СУ. Я тут ещё добавлю по поводу сферы образования. Выделяются образовательные программы для молодёжи в приоритете.
ТХ. Да, предпочитаемые форматы гуманитарного сотрудничества.
СУ. Это связано с качественно иной демографической ситуацией в Киргизии / в Кыргызстане, в соседнем Узбекистане и в Казахстане. Прирост населения с 1991 года большой. Если мы теряем, и не только мы, то во всех этих республиках (кроме Туркменистана) значительная часть молодого населения по сравнению с нашим обществом. Там значительно более молодое общество, и это надо учитывать.
Но это объединяет их с республиками нашего Северного Кавказа. Правильно же?
ТХ. Да, совершенно верно. И это ещё один фактор для русской части российского общества, немножко проснуться, потому что
если русские не будут готовы рожать детей и воспитывать их в многодетных семьях, то в очень обозримом будущем, в перспективе 50 лет, изменится этническая карта самой России и постсоветского пространства, и русские окажутся в меньшинстве,
это будет означать некую перестройку социокультурных процессов. Ещё раз, сейчас держателем большого постсоветского пространства являются русские, как нас называют за рубежом. Я здесь формулу Расула Гамзатова напомню:
«в Дагестане я аварец, в Москве я дагестанец, за рубежом я русский».
Но здесь очень важно, чтобы это соотношение демографически поддерживалось. В общих чертах такие комментарии.
СУ. Принято. Я ещё добавлю, обратите внимание, на этом слайде, в нижнем левом углу — «Динамика совместных экономических и культурных проектов». Большинство фиксирует увеличение, и это свидетельствует, плюс-минус, о реалистичности. Мы следим за новостями, знаем, мониторинг проходит, и общество это фиксирует, и это нормальная тенденция. Мы будем постоянно следить за тем, как общество видит интеграцию. Я очень надеюсь, что подобные исследования у нас будут ежемесячными, и мы обсуждали, что может быть даже ежеквартально будем делать большое исследование.
ТХ. Я бы сейчас добавил к этому последнему слайду. Те, кто говорит, что не изменилось или сократилось, здесь, наверное, надо учитывать соотношение городского и сельского населения. У меня гипотеза, что увеличилось — больше для городского населения, для крупных культурных центров, а возможно, где-то сельские районы или маленькие райцентры в меньшей степени это ощущают. Отсюда разница в оценках. Её по-другому сложно объяснить. Просто в качестве комментария.
СУ. Принято. Да, это республика, надо не забывать, с очень сильным давлением столицы. Это стандартная ситуация, когда почти всё происходит в столице. А в Кыргызстане ещё очень сильное деление на север — юг. Это физическая география, то есть горы, там надо Тянь-Шань перевалить, чтобы попасть [в столицу].
Двигаемся дальше. Это методология исследования. Тут обсуждать особо нечего.
ТХ. Здесь понятно, всё грамотно, всё репрезентативно.
СУ. Да, просто обращаем внимание, что Бишкек — это самый населённый город, а на юге — Ош, 14%. Это, плюс-минус, соответствует репрезентативной выборке, сколько где проживает людей.
«Усиление сотрудничества», следующий слайд. Это уже о сотрудничестве между Россией и Кыргызстаном, слайд № 6. Вот как у нас расшивается, кто считает, что усилилось и заметно усилилось (то, о чём говорил Темыр Айтечевич). Ядро тех, кто считает, что усилилось, — 26%, и периферия, где «немного усилилось» и «осталось на прежнем уровне», это около трети общества. То есть мы видим классическую модель 30-30-30.
ТХ. Да, примерно так.
СУ. Это стандартная ситуация, скажу честно, это общество, находящееся в нормальном состоянии.
Двигаемся дальше. «В каких сферах замечали усиление сотрудничества?» Тут обращаем внимание на политику и официальные отношения, то, что Темыр Айтечевич в самом начале комментировал о роли личности в политике на постсоветском пространстве. Объективная история, связанная с экономикой и торговлей, плюс свою роль ещё сыграли релоканты или, как их смешно наш коллега из Астаны называл, «убежанты». Я не знаю, в Киргизии называют так или не называют. Но само понятие очень забавное.
- Трудовая миграция.
Мы должны всегда помнить, что отношения социокультурные с обществом в республике строятся на двух уровнях: с одной стороны, у нас есть отношения с республикой, обществом, которое за нами следит, у нас совместные вузы и программы. Также значительная часть общества воспринимает нас через трудовых мигрантов, которые находятся в России. Это отдельная прослойка социальная, они уже отчасти россияне, мы с ними пересекаемся постоянно, кто-то остаётся, кто-то приезжает на время, тем не менее, это очень значительная часть общества, и новости отсюда, от трудовых мигрантов воспринимаются особенно остро внутри.
Парадокс заключается в том, что в основном трудовая миграция к нам идёт с юга, а на юге хуже знают русский язык. Север более русскоязычный, особенно Бишкек, но преимущественно трудовая миграция из южных регионов. Причём, как всегда, есть несколько этапов. Сначала все съезжаются в большие города и в столицу. В данном случае идёт рост населения в Оше, то есть крупном городе юга, в южной столице, и в Бишкеке, он вырос по сравнению с советским периодом. Как и Краснодар, как и другие южные города — Севастополь, Симферополь, столица Крымской республики.
Темыр Айтечевич, на что нам тут надо обратить внимание по этой более подробной разбивке? Что нам нужен отдельный подход к тем, кто из Киргизии в Россию приезжает? Правильно?
ТХ. Да, безусловно. Нам в числе потоков трудовой миграции нужно различать потоки из Кыргызстана и, может быть, обсуждать какие-то режимы особые. В общем, здесь нужно особое внимание. Если идти снизу, вот прям минимально говорят, в чём заметно сотрудничество регионов и городов-побратимов. Это то, что просится, потому что, наверное, если запустить это, то это, наверно, будет более эффективно, чем большие политические отношения. Ещё раз, они важны, они создают ключевые возможности для взаимодействия, задают вектор. Но чтобы вектор состоялся, сотрудничество регионов важно. Здесь, мне кажется, сотрудничество Кавказа с Киргизией обладает очень большим потенциалом, поскольку горы, схожий менталитет, схожие во многом традиции, и здесь [возможно] такое направление гуманитарного сотрудничества.
- Социальные и гуманитарные проекты, а перед ними ещё СМИ и медиа, телевидение. И, конечно, информационное присутствие, присутствие России в информационной среде и некий не просто русскоязычный, а русско-культурный, или российско-культурный контент в медиапространстве Кыргызстана, и наоборот. Это тоже важная история.
Социальные гуманитарные проекты могут быть разными, мы какую-то часть их навскидку обсудили, это очень широкий спектр. Здесь ещё НКО. Тут у нас их всё пытаются развивать внутри России, социально ориентированные НКО, иногда их рассматривают как некое подспорье государству.
У меня сложное к ним отношение. По моим впечатлениям, существенная часть занята тем, что ловит гранты, их отрабатывает, и это основная часть их заботы. Им просто некогда задумываться о содержании и длинных последствиях того, что они делают. Они не делают ничего плохого, но часто они не делают ничего хорошего. Меньшая часть, там, где есть энтузиасты своего дела, действительно пытается что-то такое реализовать. Но в пространстве НКОшного взаимодействия это тоже возможная история в рамках направления социально-гуманитарных проектов. Причём они могут быть разные, они могут быть историко-культурные, они могут быть социально ориентированные, могут быть образовательно ориентированные и т. д.
- Туризм и поездки.
Всего 10% отмечают, а это и туризм на юг России, в Северо-кавказский регион, и туризм в Киргизию. Мне кажется, для любителей гор и любителей этнотуризма здесь большая перспектива развития, в том числе совместного.
- Культура и совместные мероприятия, язык и повседневное общение.
Ещё раз, язык, но не просто язык, а
у нас общий вызов, причём в Кыргызстане он заметен меньше, — гаджетизация молодёжи, утрата культуры чтения,
а если мы хотим сохранить интеллектуальную и культурную нацию, нам надо это, в том числе, сохранять. И здесь нужны какие-то программы. Давайте простой эксперимент, проведём круг, кто, кроме студентов и профессиональных филологов, сегодня из молодёжи вам скажет, что читал Чингиза Айтматова. Это редкие единицы. А это потрясающая страница [истории и культуры]! И наоборот. Тут тоже большое пространство общей литературы, это очень мощное направление, хотя и не только. Тут много о чём можно говорить.
- Конечно, образование мало представлено. В представлении граждан всего 15% считают, что эту сферу надо развивать.
- О сфере безопасности и военного сотрудничества, в том числе безопасности гуманитарной и когнитивной.
Это же на стыке. Это то, чем призван заниматься Центр ЭВМ, и с чем связана тема когнитивных войн и противодействия им. Это тоже очень важный спектр.
СУ. Принято. Да, согласен,
будем когнитивную войну как социогуманитарное направление приземлять на реальности постсоветские.
У меня прямо чешутся уже извилины и руки.
Двигаемся дальше. Это разбивка по возрастам, образованию. Тут на что-то мы обращаем внимание?
ТХ. Я думаю, здесь различия не столь значительные: те, кто постарше, видят больше сотрудничества в сфере образования, в сфере безопасности. Я думаю, это связано с тем, что они просто глубже погружены в политические новости и чаще это всё отслеживают. У молодёжи это часто проходит [по касательной].
СУ. Ну и на традиционные СМИ [они больше] ориентированы.
ТХ. Да, совершенно верно.
СУ. «Причины усиления сотрудничества». Это слайд № 10. Здесь тоже по возрастам, мы видим, что экономические интересы доминируют. Это причины, которые способствуют тесному сотрудничеству, то есть такая прагматизация. И то, о чём говорил Темыр Айтечевич, инициатива руководителей. Это среди молодежи 18-24 и группы 25-34. Меньшинство считает, что Россия и Кыргызстан не сближаются, ядро — всего 7%. Это нормальный результат, рабочая ситуация.
Вот интересная тема, это слайд № 11, о влиянии личной инициативы президента.
ТХ. Да, две трети справедливо говорят, что это очень сильно связано. А смотрите, в категории 55 и старше (больше лет, больше мудрости, как на востоке говорят), 73%, конечно, и я бы тоже поставил эту инициативу впереди экономических интересов, поскольку
экономика — это следствие политики.
На востоке, как правило, так, потому что бывает, что экономические интересы объективны: «Ребята, чего нам не дружить? У нас нет причин ссориться», а политические размолвки или разногласия не дают им реализоваться. В этом плане
Восток, наверное, менее прагматичен, чем Запад, который готов торговать хоть с чёртом.
Ещё раз, у вас только есть своя прагматика, но здесь все процессы запускаются, когда два руководителя, два хана (по-другому — два лидера) договорились о том, что надо что-то делать. Тогда всё пойдёт.
СУ. Принято. Ну, Маркс вообще говорил об азиатском способе производства. Чего уж? Не нужно забывать о классике.
Двигаемся дальше. «Инициативы президентов». Где видят прорыв? На что обращать внимание, Темыр Айтечевич?
ТХ. Я думаю, что если бы мы похожий опрос проводили в России, мы бы увидели примерно следующее:
постсоветские реалии нас всех воспитали в идеологии экономоцентризма.
Все экономику ставят на первый план. Главное, чтобы были инвестиции, главное, чтобы развивался рынок, главное, чтобы повышался уровень жизни.
Это важно, бесспорно, но всё-таки ключевым является политическое и стратегическое сотрудничество в области безопасности и обороны. Это на первом месте.
Ребята,
можно долго развивать классную экономику, а потом придут злые силы — и не будет ничего.
Посмотрим на пример Ливии. Наверное, это была самая развитая страна в Магрибе, в Северной Африке, с самым высоким уровнем социальной защищённости населения, с очень большой открытостью к западным партнёрам и к партнёрам по региону. Закончилось очень печально, когда объединённые натовские силы [развязали конфликт], и сейчас фактически мы имеем дело с квазигосударственным существованием этой территории. И подобных примеров в изобилии.
То есть всё-таки, если восстанавливать нормальную иерархию государственных ценностей и ценностей межгосударственного сотрудничества, то экономика имеет не первое значение.
Первое значение имеют безопасность, культурная идентичность и возможность её сохранения, и только потом экономика.
А здесь мы видим, что общество в существенной степени заточено на экономоцентризм, как и российское, абсолютно, и это подаётся как нечто нормальное. Но слава богу, политика, по крайней мере, на втором месте. Безопасности явно уделяют внимания не столько, сколько бы ей нужно было уделять, хотя самый последний слайд немного акценты переставит.
Дальше мы видим «Русский язык и образовательные программы на русском», у них явно есть потенциал развития, так же, как у культуры.
СУ. Принято, двигаемся дальше. Раздел «Экономические и культурные проекты», слайд № 14. Вопрос: «Как вы считаете, за последние пять лет количество совместных экономических и культурных проектов увеличилось, не изменилось или сократилось?», и здесь как раз мы видим разницу.
ТХ. «Скорее сократилось» — довольно большая прослойка, которая об этом говорит. Причём тут крайности: «заметно сократилось» и «скорее увеличилась». В общем, неоднозначная ситуация в сфере экономики и культуры, и общество её воспринимает как неоднозначную, это видно, особенно количество затруднившихся.
СУ. Да, болото достаточно большое. Тоже есть с чем работать.
Слайд № 15. «Общественная поддержка инициатив президентов». А что у нас здесь?
ТХ. Смотрите, 5% — те, кто не поддерживает полностью. То есть совокупно 11%, ну, я думаю, что их реально меньше. «Баба Яга против». Понятно, что там есть ядро, есть периферия в этих 11%, их тоже нужно различать.
По возрастным группам очень интересно. Сравните старшую и самую младшую — видно, что всё-таки медленнее, чем в других постсоветских регионах, но процессы отчуждения молодёжи от общего советского прошлого идут. У молодёжи заметно меньше и тех, кто поддерживает, и заметно больше тех, кто не поддерживает. В три раза разница по сравнению со старшим поколением. Это тревожный сигнал, на него надо обращать внимание. Хотя общие цифры выглядят очень успокоительно.
СУ. Да, картина маслом этот слайд.
Двигаемся дальше. «Мотивы поддержки курса на сближение с Россией». Это более интересно, потому что это то, чего люди ожидают от будущего. Здесь просматриваются и модели, и образ будущего. На что мы тут обращаем внимание, Темыр Айтечевич? Слайд № 16.
ТХ.
- «Добрососедские отношения и партнёрские отношения с соседями».
Это часть восточного менталитета, она имеет под собой исторические корни. Мы соседи, мы друзья, мы партнёры, у нас общее прошлое. Нам это надо сохранять.
- «Взаимовыгодные экономические связи» — да, безусловно.
- «Историческая культурная общность России и Кыргызстана, общее советское прошлое» — это дополняет первую часть.
Первая триада мотивов очень естественна и рациональна.
Следующие два:
- «Стремление к развитию и процветанию Кыргызстана, только благодаря помощи России» и
- «Союз с сильной Россией как основа безопасности и стабильности Кыргызстана.
Это те мотивы, которые нам очень важно развивать в кыргызском обществе и доносить, особенно до молодёжи. Это как раз сфера возможного усиления нашего влияния, нашей мягкой силы, о том, что
союз наш — это основа безопасности обоих государств, и в первую очередь российский ядерный зонтик и российские технологии как защита для соседей по постсоветскому пространству.
СУ. Да, на этом слайде нам чётко исследование показывает, чем надо заниматься и какие аргументы надо усиливать.
ТХ. Да, смотрите:
- «Недоверие к влиянию Запада и Китая».
Мне кажется, пока не в полной мере осознают коллеги влияние, особенно Запада. Хотя у Китая там традиционно собственные интересы. Ещё раз,
Китай — друг самому Китаю.
Об этом тоже надо помнить.
СУ. Двигаемся дальше. «Мотивы непринятия курса на сближение с Россией». Это те, кто выступает против, наши оппоненты. Это намного интереснее, Темыр Айтечевич, слайд № 17.
ТХ. Смотрите, две верхние:
- «Опасения зависимости и вмешательства России» и
- «Стремления к независимости».
Это тот нарратив, который продвигают
- а) националистические элиты внутри постсоветских государств,
- б) западные группы влияния, в первую очередь западные, хотя и не только. Тут мощное тюркское влияние, история с Великим Тураном и его влиянием на Среднюю Азию, что «мы должны быть независимы, Россия может вмешаться, колониальное прошлое» и всё прочее. И «нам нужна деколонизация» — такой нарратив продвигается. Он задевает какую-то часть молодёжи и какую-то часть диссидентски заряженной интеллигенции, так же как это происходит в национальных регионах России, по крайней мере происходило в 90-е, ещё в нулевые годы. Потом с этим приходилось долго работать.
- «Перспектива более выгодного сотрудничества с другими государствами — противниками РФ» — это из серии «продать готовы всё что угодно».
Опять-таки, в существенной степени это мифология, но мы видим, что эта мифология [близка] заметной части общества — 4%.
Сама протестная группа, мы видим, что ядро — в рамках 5%, меньше 5%: негативное отношение к СВО, не так [обращаются] с нашими мигрантами. Кстати, здесь на бытовых вещах действительно это есть. Это тот самый антидружелюбный потенциал — следствие всех этих постсоветских деформаций. Люди заряжены националистическим «антиколониальным» (в кавычках) нарративом. Вы видите, здесь примеры свободных ответов респондентов приводят: семена раздора — наша история, наша религия.
Это очень опасно, и нас не должно успокаивать, что их якобы мало, 4%.
Для того чтобы взорвать ситуацию в любом обществе, достаточно 1%, при условии, что они будут заряжены, эмоционально мотивированы и скоординированы.
Поэтому это повод [задуматься], это тревожный звоночек, и на него надо обращать внимание.
СУ. Принято. Двигаемся дальше. Большой четвёртый раздел «Направления сотрудничества», слайд № 19.
ТХ. Это очень хороший слайд. Внизу: «никакие не нужны». Это те самые 5%, то есть это действительно ядро антироссийское, оно слава богу небольшое, в периферии больше, мы видели, там до 9% тех, кто опасается за независимость и прочее. А ядро — это вот эти 4-5%, но оно требует внимания, потому что в этом ядре наверняка есть:
- а) радикальные исламисты
- б) ультратрадиционалисты, это скорее всего какие-то местные элиты или контрэлиты. И там наверняка есть часть экзальтированной национальной интеллигенции, молодёжи, вовлечённой в орбиту и тех, и других, и третьих.
А если идти сверху вниз, смотрите:
- «Промышленность и крупные производства» — очень здраво оценивает общество, потому что
реиндустриализация — это то, без чего мы не выживем, ни Кыргызстан, ни Россия.
Наш президент об этом говорил, все понимают, что нужно своё производство, нужна промышленность. Мы не можем только торговать природными ресурсами или товарами. Это основа безопасности.
- На второе место, смотрите, ставит народ «Безопасность и взаимное взаимодействие». То есть общество чувствует эту историю.
- «Образование и подготовка кадров» — то же самое.
Первая триада выглядит очень и очень здраво.
- Также здравоохранение, социальная поддержка, сельское хозяйство, переработка продукции.
Значительная часть республики Кыргызстан — это аграрные регионы. Я хочу сказать, что это стратегическое направление и для России. Его значимость надо увеличивать, поскольку [важно] не просто сельское хозяйство, а сельские территории и сельский образ жизни. Что мы видим и в Кыргызстане, и в России? Население, как шагреневая кожа, из сельской местности стягивается в крупные города. И у нас эту тенденцию мы пока не переломили. Отсюда, например, почему Краснодар — де-факто почти двухмиллионный город, даже, наверное, чуть больше по экспертным оценкам. А в радиусе больше, чем 30 километров, резко сократилось население, по сравнению с советским периодом.
Сохранение сельского образа жизни — это, в том числе, сохранение традиционной культуры, контроля над агроландшафтами традиционного образа жизни, идентичности.
Это очень важное направление.
- «Туризм и региональное развитие» — это тоже потенциал большой.
- «Культура и гуманитарные программы» — я думаю, не все понимают, что там внутри, поэтому не все на них указывают, а это как раз тоже одно из приоритетных направлений.
Этот слайд самый оптимистичный. Но ещё раз, тревожный флажок в 5% надо иметь в поле зрения.
СУ. Принято. Двигаемся дальше. «Форматы сотрудничества». Это тоже очень показательный слайд. Это что нужно в первую очередь развивать, и здесь как раз образование выделяется: 60% уверены, что именно с молодёжью надо в сфере образования заниматься. Темыр Айтечевич, прокомментируйте эти данные.
ТХ. А знаете, у всех возникает тревога, мы с местными коллегами общались. Может быть, в чуть меньшей степени выражена эта тревога в Кыргызстане, поскольку республика в большей степени сохраняет традиционный национальный уклад. Но мы на полях мероприятий уже с коллегами общались, и у всех общая тревога: «Знаете, что-то меняется в этом мире, молодёжь как-то меняется. Мы, старшее поколение, не очень понимаем, что с ней, этой меняющейся молодёжью, делать. Разрыв поколений, и как это всё сдемпфировать, сохранить».
И в сфере образования не всё благополучно. Не всё благополучно и в России. Мы видим, что у нас министерство готовит реформу образования. Я отслеживаю позиции профессиональных сообществ. И российская педагогическая общественность очень озабочена состоянием, тенденциями, которые здесь идут.
Здесь очень много тем для обсуждения, очень много рисков, которые важно видеть, подсвечивать, в том числе для власти, потому что власть не всегда видит эти риски. Например, та же цифровизация, которую очень часто пытаются подать как абсолютное благо, а это обоюдоострый меч, на котором очень легко порезаться в плане воспитания личности молодого человека, формирования когнитивных способностей и прочего. Поэтому это, конечно, перспективное очень направление, люди это чувствуют и поэтому ставят на первое место.
- «Работа в регионах», работа с местными сообществами — опять же, это местная дипломатия в дополнение к большой дипломатии.
Это и города-побратимы, могут быть и районы-побратимы, и региональные какие-то программы сотрудничества, в том числе в рамках сельского хозяйства, технологий, ещё чего-то. Здесь совершенно здраво.
- «Медиапроекты» — да, они просятся: телевидение, онлайн-платформы, соцсети, медиапространство, в том числе образовательное медиапространство. Программы типа канала «Культура», по истории культуры и Кыргызстана, и России. Здесь какие-то совместные вещи, и не только — да, безусловно.
И опять «никакие», смотрите, вот они, это «Баба Яга против», сюда добавились к тем 5%, которые были, те, кто боится или кому внушили: «вас Россия культурно поработит, как уже было, колониализм» и т. д.
На это надо тоже обращать внимание.
СУ. Да, не просто обращать внимание, а всегда помнить, что эти 10%, усиленные медиаполитическими технологиями и сетями влияния, будут восприниматься как значительная часть общества, а если это будет проходить на протяжении нескольких лет, пятилетки, то может даже создаться иллюзия, что всё общество так думает. По крайней мере, так было и на постУкраине, когда она ещё была Украиной, и в Молдавии. Это мы в Армении до сих пор наблюдаем, как меньшинство получает большинство [голосов ] в условиях выборов в расколотом обществе. Это совершенно «не боги горшки обжигают». Это уже многократно на постсоветском пространстве реализовывалось. Даже 10% — скажем так, с этим можно работать.
А наши оппоненты, я напомню, очень активно вкладывались, особенно в первую тюльпановую революцию. Я всем рекомендую посмотреть фильм французских документалистов, называется «Покорение Восточной Европы». Его и у нас показывали на Первом канале, есть и в переводе. Фильм, по-моему, 2006 года или 2005. Сравниваются Киев, Грузия, Югославия, в том числе и [описаны] события из Бишкека. Как эти сети 20 лет назад запускали один за другим идентичные проекты и как потом ещё взаимно опылялись эти так называемые оппозиционеры, а на самом деле — иноагенты.
Тем не менее, надо сказать, что в Кыргызстане / в Киргизии позитивные тенденции, там идёт своя история с иноагентами, очень схожая с нами. И мне бы очень хотелось, чтобы у нас политика была синхронизирована.
Наши медиапространства используют для того, чтобы гадить с территории наших союзников, в том числе разжигая всякие националистические, и не только, настроения.
Это надо пресекать на союзном уровне, потому что иначе мы никогда с этими сетями влияния не справимся.
Они будут просто мигрировать, мимикрировать. Можно же сидеть где угодно и изображать из себя кого угодно.
ТХ. Так точно.
СУ. Последний слайд. Спасибо большое нашим коллегам из Евразийского центра социологии и аналитики, которые занимаются исследованиями при поддержке АНО «Евразия». Мы будем активно пользоваться в работе нашего центра ЭВМ [их материалами]. И надеюсь, что как минимум каждый месяц у нас будут такие маркеры. А где-то выйдем и на большие исследования. Тут я, Темыр Айтечевич, очень рассчитываю на вашу помощь и поддержку. Так что с почином нас!
ТХ. Да. С почином! Спасибо.
СУ. Спасибо. Спасибо, уважаемые слушатели. Пишите, пожалуйста, вопросы, комментарии, рубрика будет сквозная. Мы СЗО сейчас восстановим, и наши разборы, и текущие комментирования. А вот с АНО «Евразия» — это будет подрубрика или спецрубрика. Обязательно будем погружаться глубже и глубже. Пишите идеи. Будем ещё и сравнивать с отечественными нашими опросами, исследованиями, как мы делали с социологом Валерией Русских.
Спасибо большое, Темыр Айтечевич.
ТХ. Спасибо, Семён Сергеевич. Всего доброго, уважаемые слушатели.
СУ. До новых встреч! Да пребудет с нами со всеми чистота понимания!
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
2 / 0
