Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова
Аудиозапись в Telegram-канале Семёна Уралова
Иван Князев. Всё, друзья, мы в эфире. Всем привет. Стрим подкаста «Чистота понимания». Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы и добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений. А событий в последнее время достаточно.
Алексей Чадаев. А уж явлений!
ИК. А уж явлений — тем более, это правда.
Это площадка для умных и образованных людей. Кто ещё не смотрел, обязательно посмотрите наши предыдущие стримы. Про записные выпуски тоже не забывайте. Конечно же, спасибо всем, кто ставит лайки, пишет комментарии. Ждём от вас лайки этому эфиру. Это важно для продвижения «Чистоты понимания». Найти нас можно в в RuTube, YouTube и VK. Там же идёт трансляция этого эфира, и там же можно писать вопросы по сегодняшней теме.
Вижу, что уже очень много зрителей передают нам привет. Вот прямо сейчас читаю: Германия на связи, Индонезия, Минск, Донецк, Франция, Санкт-Петербург. Друзья, спасибо! Спасибо, что присоединились к нам. Мы вас тоже ждём, тоже очень любим.
Меня зовут Иван Князев. Позвольте представить наших постоянных ведущих. Алексей Чадаев с нами, политолог и журналист. Алексей, привет.
АЧ. Всем добра, хотя я сегодня без картинки. Надеюсь, что она потом включится.
ИК. Будем ждать. И Семён Уралов, политолог, журналист, писатель.
СУ. На посту.
ИК. Привет, Семён. А тема у нас сегодня звучит так: «Иран против коалиции Эпштейна».
События последних дней, конечно, приковали внимание всего мира. Израиль вместе с США развязал войну против Ирана. Ракеты летят, причём во все стороны.
Летит много ракет. Последствия уже печальные, но из важных: Хаменеи убит цинично вместе со своей семьёй. Также убито много человек из иранской армии, верхушки, скажем так. 2 марта исполняющим обязанности министра обороны Ирана был назначен генерал Маджид ибн аль-Реза. Сегодня он ликвидирован Израилем, как сообщается. Пока подтверждения со стороны Ирана нет, но очень похоже на правду.
Отдельно я бы отметил циничную бомбёжку начальной школы для девочек, где, по разным данным, погибло до 200 детей. У нас уже даже в чате в YouTube зрители задают вопросы, и спасибо им за это:
Можно ли это считать жертвоприношением в начале войны?
Отдельно потом ещё ответим на этот вопрос.
- Иран объявил джихад Израилю и США.
- Иран отвечает, отвечает, кстати, тоже достаточно интенсивно.
- Под удары ракет и «шахедов» попали страны Персидского залива. В Дубае жарко было, но не только там.
- Под обстрелом военные базы США в Бахрейне, например.
- На Кипре целились по британским базам, там эвакуация была.
- США закрывают своё посольство в Кувейте до дальнейшего уведомления.
- Два иранских БПЛА нанесли удар по посольству США в Эр-Рияде, это в Саудовской Аравии.
- Ормузский пролив то перекрывали, то не перекрывали, пока не очень понятно. Разные заявления есть на этот счёт.
- Нефть скаканула вверх, газ тоже до кучи.
- Израиль ещё и начал войну на два фронта, ликвидировал правую руку главы ливанской Хезболлы Резу Хазаи. Об этом ЦАХАЛ сообщает.
- Армия Израиля вошла в Южный Ливан.
В общем, за последние дни столько всего произошло, что можно очень долго перечислять. Новости достаточно интенсивно валятся. США сказали, что сроки окончания этой операции сдвигаются. Иран сдаваться не собирается.
Трамп меньше часа назад тоже много всего назаявлял. В частности, что я отметил, угрожал Испании, причём вообще на голубом глазу, прекратить торговлю из-за отказа предоставлять военные базы. То есть вообще ничего не стесняется уже.
Братцы, что скажете? Давайте как-то суммируем все эти новости и явления последних дней, попробуем проанализировать и понять, выдержит ли Иран. Если выдержит, то что будет с его противниками?
АЧ. Давайте я начну. Я придумал довольно злой заголовок для нашего сегодняшнего стрима «Внеплановые выходные у дубайских гурий». Но потом решил, что события слишком серьёзные и слишком страшные для того, чтобы так хохмить. Действительно, я, кроме всего прочего, ещё и буквально только что сидел на лекции Александра Дугина, который выступил с докладом по поводу четырёх версий апокалипсиса:
- сионистской;
- протестантско-евангелистско-деменционистской (это американская);
- исламской, причём исламской шиитской, с Махди (это иранская);
- и нашей отечественной — родной любимый катехон.
Но основная мысль его была такая: представления о конце света из экзотических учений разных полоумных пророков стали движущей силой мировой политики. И всё, что происходит, обусловлено исключительно фундаменталистскими воззрениями разных течений или сект именно на то, каким будет конец света и Армагеддон. Вот этим занимаются они, приближают Армагеддон, каждый со своей стороны. И уже живут и действуют так, как если бы он либо уже начался, либо вот-вот начнётся. Понятный тоже заход. Он тем хорош, что позволяет отчасти обсуждать это не только в примитивных категориях из серии «что там нефть? что там экономика? что там геополитика?», но и в каких-то более глубинных смысловых, о смысле истории. Правда, конечно, утомило уже бесчисленное количество разнообразных комментаторов, которые на фоне того, как творится это жертвоприношение, эта гекатомба вселенская, сидят и щёлкают костяшками на счётах, кому выгодно это всё. Оно, конечно, явно выходит за рамки этого унылого-унылого бухгалтерского счетоводства.
Здесь надо зафиксировать несколько моментов. Конечно, эти хрустальные дворцы. То,
что особенно впечатлило русскую публику, — это, конечно, внезапно обнажившаяся хрупкость этого пустынного рая на земле,
этого дубайского оазиса «ДубайскНаш», в который уехало всё то, что раньше ездило на Запад отдыхать, развлекаться, держать деньги и вообще жить жизнью настоящей элиты.
Не случайно такое количество наших разных олигархов застряло в Дубае и вылететь не могло. И у нас странным образом в наших соцсетях обсуждается именно это: «Куда же мы теперь поедем эскортниц оестествлять?» Кто о чём.
ИК. Мне, кстати, Алексей, прости, что перебью, понравилась реакция нашего МИДа по поводу того, что делать, если рейсы отменили, она достаточно сдержанная. Я даже немного сарказм уловил, что если денег нет на отель или ещё на какой-то способ оттуда выбраться, обращайтесь, поможем, что-нибудь дешёвое там найдём. Сейчас понятно, что не дословно, это я такой общий смысл передаю, что типа как бы, если уж совсем плохо, приютим.
АЧ. Был у меня тоже мой собственный опыт в Дубае как-то (я месяц сидел, причём в августе там +50° в тени), опыт общения с нашим русским генконсульством. Что там за народ сидит? А там, конечно, сидят совершенно отмороженные циники. Там был чудесный грузин, глава этого консульства. Понятно, что человек, который сидел на таких бабках и настолько привыкший к хорошей жизни, что ему было вообще ни до чего. Всё, что он мог из себя выдавить, это как раз этот бесконечный сарказм по поводу приезжающих туда за разными целями и задачами, но с позволения сказать, соотечественниками. Так что эта-то как раз реакция наших мидовских не удивляет. Понятно, что это самое, наверное, лакомое место во всём МИДе. Если есть лимит пристанища разного мажорства московского, то представьте себе мидовские должности в Дубае. Это cream of cream [прим.: лучшее] буквально. Но это всё, в конечном счёте, наши дела отечественные, как у нас что работает, как у нас что устроено.
Я, может, отчасти всё-таки под некоторым впечатлением от дугинской лекции склонен обсуждать какие-то более серьёзные вещи и, наверное, более серьёзным языком, потому что действительно сдвиги-то происходят тектонические.
Замшелые афоризмы из серии «мир никогда не будет прежним» сейчас, пожалуй, актуальны как никогда,
потому что
даже по сравнению с нашим конфликтом, даже по сравнению с тем, что происходит у нас (этот очередной старинный «спор славян между собой»), тут, конечно, оно по масштабу, по количеству вовлечённых сил и интересов гораздо масштабнее.
Хотя,
разумеется, нас это всё затрагивает впрямую.
В этом смысле я отдельно внимательно слежу за небратьями. В частности, я бы отметил из финальных сегодняшних новостей обращение Зеленского к шейхам Залива, о том, что «если вы уговорите Путина прекратить конфликт, — очевидно, на украинских условиях, — то украинские специалисты помогут вам защититься от иранских дронов». То есть он не пропал с радаров, он продолжает отчаянно торговаться даже в этой ситуации, которая, конечно, для него очень неприятная, потому что
очевидно, что все противоракеты и все комплексы ПВО теперь поедут туда, защищать дубайские дворцы и американские военные базы, а вовсе не Киев.
СУ. Давайте тогда я вступлю в оппозицию тому, что мы видим по первому тезису, что мир не будет прежним, что что-то происходит принципиально новое. Я исхожу из того, что США планомерно двигаются как империя к своим стратегическим задачам. У них после развала Советского Союза, так или иначе, во всех документах программных стратегических обозначилось четыре противника, которых они определяют как врагов своих. Это Северная Корея, Китай, Россия, Иран. Это перекочёвывает [из документа в документ] с конца 90-х годов, они иногда перемежают ещё пафосом вроде лихорадки эбола, коронавируса, некоего условного международного терроризма. Но как государства, как стрáны присутствуют четыре субъекта. Поэтому надо относиться к ним изначально как к мишеням. Они обозначили, что в XXI веке у них четыре главных мишени. Если мы вернёмся немного назад, мы увидим, как они действовали, например, по отношению к Ираку, который в своё время они тоже обозначали как мишень ещё в конце ХХ века. И судя по всему, то что раньше [мы] называли в пропаганде «американская военная машина», «ястребы», они двигаются по своему плану. Плану, который не особо менялся.
Теперь по поводу ужасов, пока не дошло до этапа мерзостей, которые американцы, например, творили во Вьетнаме. Я напоминаю, что тогда это для них чуть не закончилось внутриполитическим кризисом, после чего они отказались от идей прямых вторжений, прямых агрессий, атак.
Они на это решились только уже после гибели Советского Союза, как раз в Ираке. Между Вьетнамом и Ираком они старались действовать всегда либо руками третьих стран, либо действовали через свои прокси. То есть они боролись с некоей коммунистической угрозой, как в Никарагуа, и не только.
АЧ. Только я напомню, Семён, извини, что как раз Саддам был одним из таких американских прокси, когда начал войну с тем же Ираном.
СУ. Да, именно так и было.
АЧ. Он умудрился превратиться из американского прокси как раз в мишень и ось зла буквально за год.
СУ. Да, но он пытался строить, типа, социалистическую партию «Баас», которая должна была стать альтернативой. Там были разные игроки, много совершалось кульбитов, но американцы постоянно действовали именно через марионеток, стравливая всех, при этом напрямую боялись участвовать, потому что очень сильная была прививка от Вьетнама, когда у них чуть система не поломалась политическая.
Судя по всему, они вышли на тот же уровень понимания, что можно уже действовать напрямую, что ничего внутри особо не угрожает, никакой угрозы условной социалистической революции, как они боялись, что Советский Союз будет им экспортировать. Китай ничем подобным не занимается, нет никакой внутри оппозиции, то есть дальше всё у них качается на качелях борьбы двух группировок. И поэтому можно действовать так, как они привыкли действовать. По большому счёту, это очень хорошо доказывает наш историк Егор Яковлев. Есть хорошая книга, называется «Американская модель Гитлера», переводная. Это возвращение к старому доброму расизму, когда по отношению к индейцам можно применять любые силы и средства.
Если бы завоевание американского континента проходило бы в онлайне, и свидетельства того, как поступали с индейскими племенами, были бы задокументированы, то я думаю, что ещё в первой половине XIX века образ США, их имидж был бы совершенно другой. Только те отголоски, которые нам донеслись через литературу, говорят о многом. Почему «Последний из могикан»? Потому что он последний, больше никого не осталось. В этом смысле
мы имеем дело с возвращением старых американских практик, которые они применяли всегда, от которых они чуть-чуть отползли после Вьетнама, а после гибели Советского Союза начали активно возвращаться.
Но просто в чём особенность? Что в мире глобальной пропаганды ХХ века американцы всё-таки управляли мировой повесткой. А с распространением социальных медиа, то, что Маклюэн называл глобальной деревней, сейчас уже можно говорить о глобальном стадионе, который они не контролят. Это как с геноцидом Газы и Палестины. Пока Израиль это проводил в мире медиа ХХ века, это им сходило с рук, а теперь всё проходит режиме онлайн и спрятать это невозможно.
На что я хочу обратить внимание, это предпосылка ещё и в нашу часть, которая пойдёт про понятия, о том что эту заварушку сейчас политологически сделали всё-таки коллективную, и
американцам, и израильтянам удалось вытащить на поверхность древний-древний исторический архетип войн арабо-персидских, которые имеют давнюю историю,
ещё, наверное, с момента, когда арабы пришли туда, куда они пришли. Потому что персы всё-таки там всегда находились. Это удивительный альянс. На что я хочу обратить внимание, почему-то
по одну сторону баррикад оказались страны, в которых построена современная форма расизма, или это можно назвать даже неорабовладением.
На стороне Израиля и США оказались, с одной стороны, монархии, страны с самой закрытой системой власти, где вообще непонятно что происходит.
Штаты любят же всякие рейтинги открытости власти, конкуренции проводить. Извините меня, Иран в этом смысле намного более открытая страна. Там выбирают президента параллельно. Даже аятоллу выбирают. Это специфическая модель государства и власти, но тем не менее, она намного более открытая, чем арабские монархии Залива.
Дальше. В тех же Эмиратах, в той же Саудовской Аравии за счёт чего обеспечено внутреннее развитие в обществе? За счёт бесправного положения гастарбайтеров, приезжих. Там полная сегрегация, как это было в Риме. Есть граждане, они даже живут отдельно, за своими заборами; есть новые рабы, абсолютно бесправные, легализоваться практически там невозможно, только через брак, как в Древнем Риме. И эти рабы в каких-то эмиратах уже составляют 70% жителей, где-то, говорят, в столичных даже больше.
Аналогично, Израиль — абсолютно расистское государство,
причём у сионистов вообще чёткое разделение: гои, не гои, то есть господа, рабы. И в Штатах мы видим ту же модель.
То есть удивительным образом
под маркой борьбы, как всегда, за некую свободу (Трамп же освобождает) фактически мы видим альянс самых махровых мракобесов, которых можно найти.
Я напоминаю, тот же Усама бен Ладен выходец откуда? Из Саудовской Аравии, если я не ошибаюсь. И самые мрачные исламские фундаменталисты, которые потом превращались в террористов и у нас в Чечне, и в Афганистане. Потом тот же ИГИЛ* корнями уходит туда. Точно так же, как в своё время («Американская модель Гитлера» это показывает)
Гитлер свои идеи расистские черпал именно в американской модели, потому что он представлял Россию (восток) Америкой, только для Германии.
Как для англосаксов, для Англии, Америка стала континентом, где надо утвердить себя над этими недонародами, индейцами, точно так же Гитлер видел, что Россия — это такая же Америка, где германец утвердится. Дальше уже шёл целый набор идеологем, которые более нам известны.
Поэтому, с моей точки зрения, наоборот, они возвращаются к своим истокам, и так как этот pax americana всё-таки находится в кризисе, уже на поверхность выползают все их самые мрачные союзники. Я не знаю, что вообще есть более расистское и рабовладельческое, чем монархии Залива.
ИК. Тут как их не назови…
Друзья, кстати, пишите свои вопросы. Смотрю, активно вы в чатах общаетесь на всех платформах, где идёт наш эфир. Пишите, задавайте свои вопросы нашим ведущим.
Алексей, ты говоришь, что конец света, если отталкиваться от Дугина, и мы, кстати, на одном из наших первых эфиров, выпусков ЧП с Дугиным на эту тему разговаривали (друзья, кстати, пересмотрите этот выпуск, тоже очень много интересного), Иран остался один в этой битве. Это единственное, что меня пока смущает. Тебе не кажется, что…
АЧ. А что тут смущает? У меня два тезиса. Я сначала отреагирую на то, что Семён сказал. Тезис по поводу коалиции расистов, мы же не случайно даже наш выпуск назвали «коалицией Эпштейна». То есть добавим педофилов, каннибалов (далее по списку).
ИК. Я их просто бесами называю.
АЧ. Как раз
важный водораздел прошёл (что прямо следует из лекции Дугина, кстати) между религиозными концепциями, основанными на разделении людей на лучшую часть — буквально «избранный народ» — и всех остальных.
Он говорит, что, например, протестантский миссионизм тоже, на самом деле, расистский. Там вплоть до идей у части наиболее радикальных проповедников, что англосаксы — это десять потерянных колен Израилевых, то есть таким образом — тоже часть избранного народа. Таким образом,
идея вернуть евреев из рассеяния и восстановить Третий храм — это их общая задача.
Но самое главное, что
там работает эта же идея (не случайно Гитлера помянули), что есть лучшие люди и есть всякие недолюди — неважно, как их называть, хочешь — гои, хочешь — неверные, хочешь — всякие гоги и магоги из апокалиптических сказаний. Смысл в том, что их можно убивать, не считая людьми, и делать с ними всё что угодно. И это есть хорошо и правильно.
Это к вопросу об иранских девочках.
А на противоположной стороне оказались как раз открытые системы, открытые именно в религиозном смысле, даже не в политическом. Семён говорил о политической открытости, приводя в пример иранские разные политические институты. А на самом деле
религиозная открытость — это о том, что в традиционном исламе есть идея уммы, где есть очень жёсткие запреты делить верующих на лучшие народы и худшие народы,
вплоть до одного очень злого хадиса от пророка Мухаммеда, признанного, кстати, вполне себе, о том, что тот, кто считает себя и своё происхождение лучшим, чем у других, пусть для начала отсосёт член у собственного отца.
СУ. Образно.
АЧ. Очень жёстко выразился пророк на эту тему. И то же самое у нас, я имею в виду в восточном христианстве. У нас есть категорический запрет делить людей на лучших и худших, в том числе по религиозному, заметьте, признаку. То есть
мы не относимся к тем, кто верит не так как мы, как к каким-то недолюдям. Для нас человек — это всегда человек, вне зависимости от того, во что он верит. И относиться к нему надо именно так, как учил Иисус.
Получилось, что на доктринальном уровне именно это стало водоразделом. То есть
либо мы делим людей на лучших и худших, и тогда мы, так или иначе, оказываемся в коалиции Эпштейна. Или мы считаем всех людей людьми, и тогда мы оказываемся на другой стороне.
Это важное замечание.
И в контексте этого, как раз уже, Иван, отвечая на твой вопрос, дело в том, что исламская революция, когда она случилась,
в доктрине аятоллы Хомейни ислам продвигался и предполагался именно как религия угнетённых народов.
То есть в его доктрине был огромный антиколониальный пафос, что христианская цивилизация — это цивилизация крестовых походов, это цивилизация превосходства одних рас над другими, это цивилизация, которая про то, как белые люди, так или иначе, угнетают, мучают, грабят и унижают всех остальных, а ислам — это как раз вера всех тех мучимых народов, которые наконец освобождаются от колониального гнёта, легитимированного идеей цивилизации и цивилизованности.
Разумеется, уже тогда, в конце 70-х, эта идея встретила очень жёсткое противостояние как раз со стороны суннитских монархий Залива, которые тогда были, конечно, куда менее борзыми, чем сейчас, в силу того что они долго копили свои нефтяные деньги и роскошь, но уже тогда у них было достаточно. И самое главное, что их кроме того, что Хомейни — шиит, а они сунниты. Это бы ладно, но главное, что их бесило, это конечно идея, что ислам — это религия каких-то угнетённых народов. «Да какого хрена?» — говорили они тогда, в том числе и богословы говорили. «Мы сами хозяева жизни, мы сами тут всех угнетаем, сами тут хозяева всего, и сами кого хочешь будем колонизовывать, грабить и насиловать вместе с нашими белыми партнёрами, у которых мы с удовольствием для этого купим за наши нефтяные деньги все необходимые гаджеты, у которых мы заимствуем роскошь и ещё даже их переплюнем в этом. Не надо нам быть терпилами», говоря языком «чисто по понятиям». «Не надо нас, мусульман, превращать в терпил по жизни. Мы сами хозяева мира». Это был сюжет, рисунок такого спора, не то чтобы прямого конфликта, но в том числе и конфликта, конечно, между арабами и персами в ХХ веке.
Разумеется, как справедливо заметил Семён, он наследует гораздо более давнему конфликту. Есть этот раскол шииты-сунниты, но на самом деле это же про что? Это семья пророка или друзья пророка? И как раз «семья пророка» — это идея, которую приняли шииты, а «друзья пророка» — это идея, которую приняли тогда арабы. Буквально — «спутники», «сподвижники» и т. д. И заметьте, шиизм в основном утвердился как раз в персидской части исламского мира. А суннизм восторжествовал в арабской части исламского мира и потом — во всех уже исламизированных в ходе стремительного роста халифата народов.
Сейчас суннитов 80% всей уммы, а шиитов — всего процентов 20, от силы. И в основном это, так или иначе, территория персидского культурного влияния. Почему так произошло? Просто потому, что персы — это древняя культура, и они были всегда. А арабы на верблюдах ездили и с этими же верблюдами делали всякие разные нехорошие вещи. Но в том моменте, когда всё случилось, напоминаю, что произошло: только что это была горстка сподвижников одного шейха — и буквально за несколько десятилетий это стало крупнейшее за всю историю государство мира, от Марокко до Китая. Я имею в виду тот первый Халифат.
А что произошло? Было две сверхдержавы: Византия, восточная Римская империя, и Персидская империя, которые непрерывно воюя друг с другом, довели друг друга до крайнего истощения. И когда появилась эта третья сила на границах обеих, Персидская империя просто рухнула стремительно, просто осыпалась внутри себя и была завоевана этими арабами буквально в ходе одной кампании всего за несколько лет. А восточная Римская империя, хоть и выжила, с огромным трудом кое-как отбились, причём непосредственно под стенами Константинополя, но уже никогда не смогла стать такой же могучей силой, которой она была до того, как это произошло.
А дальше это была просто очень долгая медленная агония, закончившаяся, когда уже исламизированные арабами турки захватили Константинополь и титул халифа на этом основании присвоил себе турецкий султан.
Это была мини-лекция про историю вопроса, которая для нас важна в том контексте, что
этот внутренний арабо-персидский конфликт свойственен исламу с самых первых дней, ещё с тех времен, когда были живы те, кто лично ходил вместе с Мухаммедом от Мекки к Медине и обратно.
СУ. Алексей, я хочу, чтобы ты как культуролог объяснил интересный парадокс наложения исламской и именно персидской культуры в наших народах. Например, праздник Навруз или Наурыз, по-разному его называют, — это же наследие Ирана, персидское. Интересно, что его празднуют Иран, Азербайджан, Киргизия, Таджикистан, Казахстан. И по-моему, всё. А в некоторых арабских странах даже запрещено, та же Турция отменила его вообще, потому что это признак персидской идентичности. Он же, насколько я знаю, корнями уходит ещё чуть ли не в зороастризм. Получается, что у наших кипчакских народов двойная культурная преемственность. Насколько я знаю, в Казахстане, Киргизии, я наблюдал, это широкий народный праздник весны, это своя считается традиция. То есть это смешение двух традиций: арабской, потому что они всё-таки сунниты, за исключением Азербайджана; но при этом и персидской, потому что Навруз.
АЧ. Азербайджанцы — тюрки, не арабы.
СУ. Сунниты, я имею в виду.
АЧ. При этом азербайджанцы как раз шииты. Единственные тюрки, которые шииты.
СУ. Да, они шииты, но при этом тюрки. А те — сунниты, но при этом Навруз у них. Там как-то запутанно.
АЧ. Я не хочу, чтобы наш эфир, конечно, превращался в лекцию по теории и истории культуры, но раз уж «Семён из Москвы» задал такой вопрос, то краткий экскурс. Тоже надо понимать, персидская культура намного древнее и богаче, конечно, арабской. И там произошло что-то похожее (на наши европейские деньги) на Рим и Грецию. Рим, конечно, Грецию захватил, но греческий культурный пласт был настолько древнее, мощнее и старше римского, что цивилизация, которая получилась, в итоге стала не римской, а греко-римской, с греческой мифологией, с греческими богами, которые были кое-как отождествлены с римскими их аналогами, очень на скорую нитку, потому что, конечно, Юпитер и Зевс — это разные на самом деле очень культы, и то, что между ними поставили знак равенства, это была целая такая когнитивная спецоперация в своё время. Точно так же, как Венера и Афродита, например, и прочее по списку.
То же самое примерно произошло в исламе. Коран, арабская письменность — это, конечно, доминанта. Но у персов литература, которой к тому времени уже не одна тысяча лет, у персов культура, которой тоже не одна тысяча лет, у персов история. Они с греками когда ещё воевали? И с теми же евреями, заметьте, вся история про вавилонское пленение и прочее.
И Навруз естественно проистекает из языческих времён и является языческим праздником. Какой характерный признак языческого календаря в любой культуре? Он максимально «прислоняется» к календарным циклам природы. Навруз — это праздник пришествия весны. Это такой символический ритуал, когда мир оживает после зимней спячки. Он об этом, и в нём куча сохранилась всего доисламского. При этом в исламе есть очень чёткое понятие под названием «ширк», то есть идолопоклонство, и жёсткий запрет на всё, что может так или иначе восприниматься как языческое. Поэтому как раз суннитские богословы оставшиеся из доисламских времён традиции тоже трактуют как ширк.
Я здесь не могу не заметить ещё один интересный парадокс. Например, мы у себя здесь считаем полумесяц символом ислама. Но заметьте, ни на одном флаге ни одной из арабских стран нет никакого полумесяца. Почему? А потому что полумесяц — это как раз турецкая тема. Это как раз тюркские языческие истории, культ Луны, который был у тюрков до принятия ислама. И с точки зрения арабов, эти самые турки контрабандой протащили свою Луну зачем-то и превратили её в один из символов. «А мы никому, кроме Аллаха, не поклоняемся, поэтому не будет у нас никакой Луны, и мы это всё не признаём». Здесь это точка напряжения очень древняя между разными исламскими культурами внутри одного ислама. И да, разумеется, наиболее радикальные суннитские, особенно новые, после ибн Ваххаба (салафиты, или мы даже слово «ваххабиты» использовали одно время), они как раз, естественно, весь этот Навруз тоже считают ширком. А те, кто его так или иначе празднует, — это, конечно, кафиры. То есть нельзя их считать настоящими мусульманами.
СУ. Я вопрос задал неспроста. Для меня в этом конфликте ещё очень важно наблюдать за реакцией наших союзников и соседей, потому что самоопределение — это самое интересное. Я увидел, как большинство замолчало, но Казахстан почему-то вписался широко за арабские страны. Можно сказать, что даже Алиев, когда понял, что быстрой смены режима не удалось, выразил какие-то соболезнования, Пашинян тоже переждал момент.
Что произошло? Это вот вторая часть моей заготовки, я хотел, чтобы мы с вами её разобрали. Это о сбое в американской классической политической мысли, которую они всем навязали. Они же навязали следующую дихотомию: что есть режимы автократические, есть режимы демократические. И так как автократические завязаны всегда на одного правителя, автократора, если ты его уничтожаешь, то рассыпается всё, как в «Убить дракона» Шварца — моментально. И на этой ложной дихотомии они строили в принципе всю картину мира, и навязали нам. Кстати, по этому поводу они нас убедили, включая наших предателей, что Советский Союз разрушился не в результате предательства, а потому что снесли фигуру верховного правителя, председателя партии (главы государства в таком виде).
Но есть ещё режимы идеократические. Иран — это Исламская республика, провозглашённая в результате исламской революции, то есть это революционная республика, у которой идея и идеология является стержневой, потому что завоевание революции надо отстаивать. Кстати, напомним, пока Советский Союз был в стадии становления, у нас вопросы завоевания революции и их сохранения были ключевыми вопросами. Потом это с повестки дня снялось.
Идеократические режимы, как мы увидели, не рушатся, даже после того как обезглавливают высшее руководство.
Это, мне кажется, интереснейший феномен, потому что если война перейдёт в затяжную фазу (а это нужно до месяца, наверное, подождать, перейдёт ли это в режим войны экономик), ещё неизвестно, как выстоят режимы этих арабских монархий.
За счёт чего они держатся? Они-то явно (по американской модели) сугубо автократические. А готовы ли автократические режимы пересиливать невзгоды, лишения, бытовые неудобства? Не ломанётся ли оттуда знать? Мы знаем, что там процветает прослойка знати, которой в принципе сто лет это всё не нужно. Это ультрабуржуазия по своим настроениям, то есть они вообще всем недовольны. И ещё неизвестно, как вернётся этот бумеранг.
Идеократий у нас осталось не так много, мы Северную Корею можем считать идеократией. Прекрасная беседа у нас в первом сезоне была, и Алексей рассказывал путевые заметки. Китай, по всей вероятности, является идеократией марксистско-конфуцианской. Иран — идеократия. И по большому счёту, видят угрозу России как исторического наследия одного из полюсов мира, который был идеократическим. В этом же постоянно нас обвиняют, что Россия хочет новый Советский Союз восстановить, что Россия претендует на то, чтобы быть идеократией. Мне кажется, этот аспект очень важен для рассмотрения устойчивости государств в такого типа конфликтах, если они будут особенно затяжными.
АЧ. Блин, Семён, вот ты меня опять толкаешь в лекторы! У тебя что на майке написано? «Идею невозможно победить». Это фраза из одного из наших подкастов, но сама эта фраза, конечно, стоит под большим вопросом. Жизнь показывает, что иногда-таки можно. И
идеократии тоже, бывает, рушатся, и Советский Союз — яркий тому пример. Просто победить идеократию гораздо сложнее, чем победить автократию.
СУ. Нужна другая идея, которая заменит.
АЧ. А вот и не факт. На самом деле
достаточно ту идею, которая лежит в основе этой самой идеократии, так или иначе дискредитировать,
что и происходило все позднесоветские десятилетия, когда все идейные основания советской власти планомерно или выбивались, или извращались, причём, конечно же, при тесном содействии со стороны позднесоветской элиты. Никому не хотелось освобождать всяких-разных угнетённых трудящихся в разных частях планеты. Хотелось самим жить хорошо и круто, как живут богатые люди в первом мире. И, конечно, идея общественной собственности для них означала, что они сидят на цековской даче где-нибудь на Рублёвке, но при этом на каждом стуле — жестянка сзади, где написано: «Управление делами ЦК КПСС». «Как бы эту жестянку открутить и выкинуть, чтобы стул был теперь мой, а не общественный, потому что если меня с должности уберут, то и с дачи тогда придётся съезжать». Это был очень животрепещущий вопрос для всей советской номенклатуры, начиная с позднесталинских времён.
Таких вопросов было много. То есть
образ жизни и образ мыслей позднесоветской элиты с каждым десятилетием всё дальше удалялся от тех самых идеалов революции, пока они не превратились просто в пустую формулу, лозунг кумачовый, висящий на заводе, под которым не очень трезвые рабочие выясняют отношения.
А больше они вообще никаким образом в нашей жизни не присутствуют.
Как раз стёб, ирония и сарказм уже советской богемы над советскими же идеологемами — это чуть менее чем всё содержание, например, всего позднесоветского кинематографа. Поэтому, да,
идею тоже можно победить, просто это гораздо более долгий и сложный процесс,
но про то, как это делается, например, есть интересный исторический документ, как «Длинная телеграмма» Кеннана или историческая фальшивка, но тоже очень примечательная, «План Даллеса».
СУ. У нас же произошла замена: вера в коммунизм заменилась верой в демократию. Вера в обобществлённые средства производства или госкапитализм, который был построен, была заменена на идею приватизации и эффективного частного собственника.
АЧ. Как мне кажется, Семён, у тебя сейчас некоторая профдеформация, оно же когнитивное искажение, связанная именно с теми профессиями, в которых мы с тобой десятилетиями трудились.
Замена одной веры на другую действительно произошла, но произошла только в узкой социальной страте,
которым нужны какие-то ориентиры (любые) общественного характера. И да, действительно, для этой группы как раз-таки внедрялись все эти идеи про Айн Рэнд, про эффективного предпринимателя, про частную собственность, про рыночную конкуренцию, про свободу слова, про демократию и про все великие институты и «триста лет стриги газон». Но это было как раз для очень узкой прослойки активно действующих и говорящих в социальной среде людей. На большинство же никакой веры в демократию не транслировалось, и никто не собирался.
Если в твоих терминах, то идеология, транслировавшаяся на большинство, — это хатаскрайничество, «меня ничего не волнует». Как раз норма для массового человека — это «нет у меня никаких таких идей, и нет у меня никаких желаний делать мир лучше. Нормальное моё естественное дело — это увеличивать своё собственное благосостояние любыми доступными мне способами. Это есть единственная моя цель. А всё остальное — это какой-то пиар, пропаганда и всякое такое, чему можно не верить, про что говорят какие-то умники из телевизора».
В том-то и дело, что этому
большинству отнюдь не насаждали никакого нового символа веры, кроме абсолютно, я бы сказал, антисоциального индивидуализма.
«А не надо ни во что верить. Наоборот, любая идея, висящая на каком-то флаге, — это уже ограничение моей свободы и моих естественных желаний удовлетворять свои потребности». Так было.
АЧ. То есть ты идею в рыночек, в его невидимую руку не считаешь массовой?
АЧ. Нет. Она никогда и не позиционировалась как массовая. Она была как раз для элиты и богемы, то есть для активного слоя, такого, я бы даже сказал, обслуживающего, говорящего. Какая у нас теперь идеология? У нас теперь Айн Рэнд вместо Карла Маркса. Давайте говорить про долину Джона Голта и невидимую руку. Но это было, ещё раз говорю, 0,3% населения. А
на большинство транслировалось, что как раз не надо ни во что верить.
И наоборот, когда государство пытается вас заставить, или неважно, кто пытается вас заставить во что-то верить, вы всё это должны воспринимать как просто пиар, рекламу, разводку, и не надо даже на это реагировать. А просто: «Обогащайтесь!», как Бухарин высказался в 1920 году.
СУ. То есть схема по-твоему такая, проверяй:
политизированное меньшинство нужно заразить иной идеей, а большинству нужно вообще разрушить саму идею идеократии.
АЧ. Да.
СУ. Возможна власть с помощью идеи.
АЧ. Именно так, дискредитировать саму идею идеей как организующего начала чего бы то ни было.
СУ. Следовательно,
американцам, чтобы победить Иран, нужно разложить КСИР и институт аятолл.
Правильно?
АЧ. Да. Что важное хотел здесь сказать? Товарищ Хомейни (старший, покойный, они теперь оба покойные, Хаменеи теперь тоже у нас стал шахидом), отец Исламской революции, строил своё государство и свою модель во многом, я про это несколько текстов написал, во многом опираясь как раз на опыт Советского Союза. И во многом для него именно Ленин был ориентиром. Просто главное, что он поменял в ленинской модели, что вместо коммунистической идеи он поставил исламскую. Но всё остальное он сделал очень по-советски. Есть набор старых государственных институтов, которые не убираются, не уничтожаются, остаются. Есть представительный орган, парламент, есть правительство, есть президент и есть какая-никакая процедура выборов, то есть всё как в обычных странах. Так же было и в СССР. Но сверху над ним стоит Совет стражей исламской революции. И этот Совет стражей выполнял примерно ту роль, точно, до деталей, как у нас выполняло Политбюро ЦК КПСС. Ему непосредственно, а не государству, подчиняется эта силовая структура, КСИР, Корпус стражей. В итоге у Ирана две армии: одна — это вооружённые силы Ирана, доставшиеся в наследство ещё от шахского периода, стандартная обычная армия. А вторая…
ИК. КСИР.
АЧ. Выстроенная, подчиняющаяся уже не президенту, а Совету стражей и аятолле. Главное, что делает этот самый Совет стражей и зачем нужен аятолла, они определяют курс. Как у нас, партия собиралась на съездах и принимала какой-нибудь пятилетний план, формулировала курс. И любые решения исполнительных органов обычного государства оно анализирует у иранцев с точки зрения их соответствия базовой идеологии, то есть учению. В данном случае — шиизму, то есть учению Махди.
ИК. Алексей, вопрос от «Ивана из Москвы». Между этими институтами в Иране друг к другу накопилось много претензий и противоречий, и вопросов. Не станет ли это катализатором ухудшения ситуации? Чем пользуются, кстати, американцы и израильтяне, которые говорят: «Народ, возьмите и сами поменяйте там власть».
АЧ. Давай здесь вспомним наш советский опыт. Перестройка тоже была во многом восстанием советских органов против партийных. То есть верховные советы, в особенности поначалу республиканские, а потом и съезд уже общесоюзный, действительно пошли в открытый бунт против партийного начальства. Главным лозунгом перестройки в какой-то момент стала отмена шестой статьи о руководящей и направляющей роли партии. Например, красные директора вообще считали, что, «пожалуйста, уберите от нас этих политруков, вот тогда-то заживём. Мы-то эффективные хозяйственники, а они — какие-то замшелые догматики со своими цитатами закаменевшими из Ильича 70-летней давности». А Верховные Советы: «Мы глас народа. Нас люди выбрали, а эти идеологию нам…»
ИК. Из красного уголка.
АЧ. Из красного уголка мозги парят. То есть,
когда у тебя много институтов, они, конечно, противостоят один другому, а эти институты наполнены людьми, причём, разумеется, между этими институтами есть противоречия, и эти противоречия можно использовать, в том числе и для взлома режима изнутри.
Но, с другой стороны, в чём прав Семён? Смотрите, Венесуэла. Снесли одного единственного автократора — и всё, нет никакой Венесуэлы. Легли, ноги раздвинули и — пожалуйста, употребляй как хочешь, грабь, делай что угодно.
А когда у тебя много институтов, когда у тебя есть, так или иначе, коллективное руководство и, например, цепочка преемственности, когда у тебя есть всякие процедуры, то сколько ни убивай… Сколько раз они по кругу уже выносили, что военное, что политическое руководство того же Ирана? И ничего, сопротивляется Иран, и сегодня ещё сопротивляется. То есть как раз такая структура, с одной стороны, как и всегда, имеет свои слабости, в том числе в виде естественного противоречия между разными институциональными формами, но с другой стороны, и свою силу, потому что её невозможно уничтожить, как [пытаются сделать] американцы.
Последнее, что хотел сказать, — это как раз по поводу того, о чем Семён говорит про автократии и демократии. Американцы, разумеется, смотрели-то на своё полушарие, а там, кроме них-то, вообще все автократии. Там просто сидит усатый какой-нибудь хэфэ [(исп.) jefe — начальник, босс, шеф]. Завтра его же начальник службы безопасности устроил против него заговор, снёс — и всё, и нет никакого хэфэ.
СУ. Куба, наверное, является примером.
АЧ. Исключением, наверное, да. Куба — исключение сама по себе, но они сейчас будут её дожимать, что сделать, заметьте, гораздо сложнее, чем в любой другой стране Латинской Америки. Всё, доклад закончил.
СУ. Да, кстати, обращаем внимание, что до последнего бились за Мадуро представители как раз идеократии кубинской. И не зря личная охрана была из кубинцев, потому что не очень-то её и подкупишь.
На что бы я ещё хотел обратить внимание, когда я готовился, — интересно,
как бы не открылся с этой иранской кампанией сезон охоты на руководителей, на начальников больших.
Смотрите, что произошло. Фактически впервые со времён старого феодализма мы приходим к ситуации, когда короли снова могут пасть на поле боя, потому что вся история нового времени была как раз о том, что король, высшее руководство отдалялись. То есть армия становилась всё более сложная. Если в Средние века они могли попасть даже в плен, погибнуть, это была обычная история, династии даже менялись, пресекались, то потом это всё становилось более профессиональными занятиями, они поручали полководцам, генералам, а первые лица всё больше отходили, даже уже Пётр I ничем особо не командовал. Это начало XVIII века. А сейчас технологии высокоточных моментальных ударов — фактически как стрелы Зевса огненные.
АЧ. Сейчас мы с тобой, Семён, поменяемся ролями. Я вспомню про высокоточный удар табакеркой, апоплексический в висок — императору Павлу.
Во все времена точечная ликвидация первых лиц была излюбленным оружием разных радикальных людей, претендующих на то, чтобы править миром.
СУ. Но сейчас насколько снижается точка входа.
АЧ. Да, это становится несколько проще. Опять же,
когда идёт соперничество брони и снаряда, физически защитить первое лицо становится гораздо сложнее, чем даже десять лет назад.
СУ. Я добавлю, за что я переживаю в нашем контексте. То, что активизировалась киевская ОПГ конкретно на белорусском направлении. Обращаем внимание, санкции против Лукашенко повводили, всячески форсируют эту тему.
Как бы не начались прицельные удары по белорусскому начальству с целью вывести на новый уровень эскалацию, тем более что Киеву нужно будет кровь из носу перетягивать на себя внимание и выводить на эскалацию,
им это нужно, кровь из носу. Какие-то странные движухи, связанные именно с белорусским направлением и близостью. У меня нет чётких логических доказательств, но совокупность факторов…
ИК. А что за движухи, Семён?
СУ. Ни с того ни с сего Зеленский ввёл санкции. Постоянно накачивается риторика по отношению к Белоруссии. Активизировалась белорусская оппозиция.
И постоянно прокачивают тему, что нужно переходить к вооружённым методам борьбы. Это, может быть, и мышиная возня, может быть, я, конечно, на воду дую, как в поговорке, но что-то «это смутно мне напоминает индо-пакистанский инцидент», как у Высоцкого.
ИК. Хотя Зеленскому, может, и стоит о другом задуматься. После того, как выбили иранскую верхушку, уже много комментариев слышал и читал: «Израиль, США, вы хоть чуть-чуть аппетиты умерьте, потому что кому-то неловко. Можно было бы ему пример взять».
СУ. Нет, так наоборот, показали, что с нашей стороны перешли к точечным ударам по разного уровня начальству. Я напоминаю, перед Новым годом у нас даже стрим был «Зе доигрался», это как раз то, что мы разбирали, эти же удары по Валдаю. Мне кажется, что это может быть какая-то общая стратегия по покушениям.
АЧ. Давайте всё-таки скажем, что
у сионистского Израиля тема физической ликвидации лидеров тех — неважно — групп, движений, стран, которые с ними воюют, — это вечный пунктик. Этим они занимались примерно всегда
много, активно, на этом настаивали. Здесь они ничего нового не показали. Все эти взрывающиеся пейджеры, бесконечные точечные ликвидации лидеров «Хезболлы», ХАМАСа и т. д. — это как раз их многолетний фирменный стиль. Тут просто действительно это было очень крупно, очень масштабно и очень демонстративно, применительно к большой стране. Но вообще-то ничего нового.
ИК. Для них — да. А нам, интересно, стоит ли подобному поучиться или нет?
СУ. Я понимаю, мы подошли к понятиям. У меня будет мостик прогнозный к понятиям, что самое «смешное» может произойти (хотя тут ничего смешного нет, это в кавычках смешное), если монархии втянут в затяжную войну, а потом флоты отчалят. А для Израиля все эти монархии будут как бронежилет, потому что географию не обманешь.
У самих монархий ВПК нет, они критически зависимы от поставок всего, денег у них как у дурака фантиков, их можно начать обувать после этого,
потому что в такой ситуации (мы переходим к понятиям) они вписались в надежде, что сейчас всё это произойдёт очень быстро, а могут в результате оказаться в позициях терпил. Потому что когда ты должен и ты в ситуации зависимого, то ты просто любые деньги отдашь за эту ракету ПРО. Одно дело Украина, за которую надо ещё выбивать бабки у спонсоров, имеется в виду в Европе. А тут посредников нет, и хочется не хочется — защищай свои оазисы.
АЧ. Семён, тут давай я тебе тогда тоже задам вопрос в стиле «вопрос Алексея из Москвы». Есть в нашей уголовной культуре такая тема как «консервы», когда уголовника…
СУ. В побег берут с собой, чтобы потом съесть.
АЧ. Да, чтобы потом съесть. У меня полное ощущение, что
этих шейхов не то что обувать будут, а их сначала Трамп разденет по полной программе сейчас.
Перед тем как флоты начнут куда-то отчаливать, сначала у них выгребут всё на обновление их систем безопасности, причём с пятикратным, в пять концов, ценником. А куда вы денетесь?
СУ. Обуют как лохов.
АЧ. Да, типа того.
СУ. Обуют по полной. Вот мы и подошли. Давайте на уровне схемы, что это было? Это было, конечно же, нарушение всех честны́х понятий, потому что Трамп такую телегу прокатывал всем: «у нас идут тёрки с Ираном». Они же постоянно говорили: «переговоры близки». Но оказалось, что
под видом тёрок готовились к мочилову.
Назовём это «военной хитростью», на самом деле это было разводилово и полное кидалово и подстава. Пока одной рукой вели тёрки, второй рукой готовились к полноценному мочилову, причём не просто мочилову. Одно дело — перейти к войне, а мочилово — это, что называется, по беспределу, в нарушение понятий. Либо у нас идут тёрки, и мы пытаемся до чего-то выйти; потом, если тёрки дошли до чего-то критического, может быть, стрелка, то есть какие-то последние попытки выйти на какие-то переговоры; либо стрелка может быть по ходу конфликта, чтобы прекратить этот конфликт, то есть пауза некая. А тут просто сразу перешли к валеву и мочилову, причём беспредельному.
Тут по понятиям что получается? Что ряд авторитетов иранских, включая главного академика, прямо сразу без предупреждения по беспределу получили пыжа, то есть их застрелили (это старое, ещё дореформенное понятие). А остальные элиты, то есть авторитетов, очень сильно «пописа́ли», причём именно беспредельщик, который может ворваться и начать просто всех без разбору резать. Это то, что произошло, в частности, с гибелью этих школьников, спортсменов, девочек — в женское образовательное учреждение попали.
В чём была главная предъява Ирану? Им шили дело. Тоже есть такое понятие. «Шить дело» — это когда тебя обвиняют в чём-то, что ты точно не совершал, то есть какая-то залепуха. Им вечно шили ряд дел. Первое — это по поводу атома: «вы делаете себе какую-то вундервафлю, которой вы можете всех уничтожить». А второе дело, которое им шили: «вы какие-то неправильные», то есть «была нормальная страна, а теперь вы, черти, захватили её». Но
на самом деле Иран-то себя никогда не вёл как черти
(мы же помним, это нарушение каких-либо взятых на себя обязательств и переход черты). А вот как раз
Израиль с США и с подтянутыми сюда монархиями Залива себя проявили как полные черти на фоне спланированного беспредела.
Это не как в драке бывает: она началась как выяснение, а потом перешло к какому-то беспределу, что уже били кого-то по голове бутылками из-под шампанского и выкидывали с третьего этажа. Нет,
это спланированный беспредел.
В этой ситуации,
если у Ирана понимание того, что и США, и Израиль — это черти, было давно, то по отношению к монархиям Залива отношение было скорее: «вы не черти, вы как-то сбоку где-то стояли,
то есть занимаетесь своими делами, все мы качаем нефть, все мы как-то живём с этого Залива, вокруг которого мы все кормимся, все мы, так или иначе, положенцы. Вы положенцы в своих странах, то есть авторитетные люди, особо не лезете никуда. Мы положенцы — в своих».
В данной ситуации монархии решили на чужом горбу в рай ехать.
Имеется в виду, чужими руками поучаствовать в это быстром беспределе и мочилове, на что они сделали ставки. То есть
арабские монархии кинули подписку за чертей и подписались фактически под беспределом.
Это ключевое понятие ситуации.
И теперь в этой ситуации
Ирану как стороне, которая должна отвечать за базар, должна держать стояк, нужно обязательно кинуть ответку,
потому что новым начальникам, которые придут, надо будет держать авторитет, они-то как раз могут мочить этих беспредельщиков и чертей всех без разбору.
И это мы возвращаемся к тому мостику, который перекинут, что скорее всего, арабов обуют американцы. Персам в этом смысле, конечно же, проще всего мочить именно этих чертей, потому что до Израиля ещё попробуй добей, он же от них прикрывается ими. А это то, что находится вот здесь, причём обращаем внимание, это не по понятиям, просто на карту надо глянуть. Если у Ирана ключевые города находятся в глубине, то есть на материке, то здесь все ключевые города и все центры, где они бабло скирдуют, то есть где у этих чертей логово, где у них и малина, и общак, они ж туда все бабки сносят, они находятся прямо на виду.
Конечно,
если Иран перейдёт к прямому мочилову арабских уже чертей, его авторитет будет только повышаться.
В этом контексте, если у Ирана (это же военная тайна, мы не знаем) в этом мочилове достаточно патронов, или как до революции называли маслинами (это даже в песне про Мурку — «а теперь маслину получай»),
если у Ирана достаточный урожай собственных «маслин», то у этих чертей, беспредельщиков арабских, «маслин» точно не хватит, а американцы им будут их продавать, как мы выяснили, втридорога. А ещё как в этом поучаствуют сионисты из Израиля, я только могу представить. Они в три конца будут наживаться.
Итак,
арабские монархии, которые могли изначально оставаться в позициях своих положенцев, не вписываясь в этот большой махач, вписавшись в большой махач, могут из положенцев превратиться сначала в потерпевших, потом в терпил, которых начнут все обувать с разных сторон. А на третьем выходе они окажутся вообще полными лохами.
Это завершение разбора по понятиям текущей ситуации.
ИК. Спасибо, Семён. Спасибо.
АЧ. Я тут два момента бы отметил. Мы не сказали слово «Китай».
ИК. Ни разу.
АЧ. А при этом, например, одна из важнейших линий — это как раз блокада Ормузского пролива, которую, заметьте, Иран сначала заявил, а потом именно по просьбе Китая отменил. И тем не менее, несмотря на то, что он публично отменил её, по просьбе, повторяю, Китая, своего партнёра и в некотором смысле, если не союзника, то как раз близко к тому, тем не менее танкеры-то жжёт каждый день. Тут важно заметить действительно, что, конечно, главной целью и главным призом во всей этой большой игре является Китай. Выбили Венесуэлу, тем самым лишив Китай венесуэльской нефти. Давят на Россию, сковав её украинским конфликтом. А дальше — «пис дил» и «дух Анкориджа». Теперь Иран. Напоминаю, 80% всей иранской нефти, опять-таки, шло в Китай же. И потеря Ирана — это уже серьёзный удар по Китаю. А также по мелочи, Панамский канал отобрали, который китайцы уже вовсю было освоили. И много ещё чего.
Товарищ Арестович* (экстремист и террорист) даже умудрился выкатить концепцию, что идёт контрнаступление Запада на Глобальный Юг и что всё, кончился Глобальный Юг, кончились все эти разговоры про БРИКС, ШОС, многополярность — батя показывает всем, кто тут батя. И скоро, того глядишь, «и мы, выбрав правильного батю, сможем этих русских-таки уделать». Я как раз увидев это, в очередной раз понял, что, конечно, правы мы были, когда после нашей перепалки решили его всё-таки не звать к нам в эфир, хотя были такие идеи. Причём именно потому, что
всё можно простить, какие угодно радикальные позиции, но нельзя простить идиотизм.
После Курска мне это стало очевидно. Эта реакция — «наконец-то мы врезали», даже с позиции человека, болеющего за Украину и желающего ей победы, была глупостью.
Не меньшей глупостью, конечно, является сейчас эта идея, потому что
трудно не заметить, насколько много Америка потеряла и продолжает терять сейчас.
Это могло выгореть, если бы было как с Мадуро, если бы условно этот точечный быстрый удар со сносом всего руководства привёл к смене режима.
Но поскольку этого не происходит и скорее всего уже не произойдёт, сколько бы они ни бомбили, а конечно, удар по монархиям Залива, как справедливо Семён замечает, действительно в конечном счёте резко увеличивает издержки американцев именно по удержанию в стойле пула своих старых союзников, разумеется, ни о каком успехе американском сейчас говорить невозможно.
Но, в самом деле, что верно,
очень многое зависит от того, сколько продержится Иран, устоит ли Иран.
Прямо очень много. Сейчас действительно в каком-то смысле всё прогрессивное человечество смотрит с надеждой на этих внезапных сменщиков, начальников в Тегеране, насколько у них хватит яиц и организованности.
СУ. Им надо мазу тянуть, тут без вариантов, потому что если посыпятся они, то посыпется всё.
ИК. До последнего, да. Кстати, в этом же контексте можно и на Китай понадеяться, потому что тут-то свои активы…
СУ. Почему только на Китай-то?
ИК. Не только на Китай. Я просто имею в виду то, что Алексей сказал, что его зависимость от иранской нефти вполне себе очевидна. Я думаю, он здесь своё слово, пускай и не явно, но каким-то образом всё равно скажет.
СУ. Давайте просто не забывать, что такого типа конфликт будет обозначать в том числе и блокаду. А страна большая. Вопрос поставок продовольствия, в том числе, потому что тыл надо кормить. Это от кого будет больше зависеть? Это будет больше зависеть от нас, потому что только по Каспию это будет сделать оперативно возможно. От нас и отчасти ещё от Пакистана. Пакистан вроде занял более проиранскую позицию. Тут будет очень сложная ситуация. Фактически будет блокада Ирана, а блокаду нужно будет прорывать. Посмотри, насколько мы больше Ирана и как мы прорывали разную блокаду. Это Алексей, наверное, больше знает, а во многом даже нельзя или запрещено рассказывать по поводу всяких [обходов].
АЧ. Ну,
изолировали нас, изолировали, но в итоге изолента кончилась на складе.
СУ. Несравнимые масштабы и научно-технические уровни всё-таки.
ИК. Да. Братцы, давайте несколько вопросов от наших зрителей. Коль сейчас Китай вспомнили, вопрос:
Не пора ли Китаю бахнуть по Тайваню? Ведь лучшего момента может и не представиться.
Что скажете?
АЧ. Пытаться сейчас давать советы китайскому руководству, которое, напоминаю, в го играет, а не в шахматы… У них своя стратегия, и она надолго. У него есть минусы, у этого китайского политического стиля. Ещё в эпоху Мао было 568-е последнее китайское предупреждение, была эта шутка ещё в советских газетах образца 60-х, как раз-таки тоже про Тайвань, заметьте, она тогда родилась. Но как мыслит китайское руководство? Смысл же не просто в том, чтобы завоевать Тайвань. Будучи действительно идеократией, как справедливо говорит Семён, смысл в том, чтобы обосновать внутри китайского социума и по китайским понятиям победу, условно, идей КПК над идеями Чан Кайши. Эта борьба подходов, условно, национализма Чан Кайши и коммунизма в стиле Мао там до сих пор не завершена. Эта дискуссия до сих пор идёт. И она идёт в том числе и внутри, в том числе и в голове каждого китайца.
В этой логике мало физически захватить Тайвань (то есть армией), необходимо организовать, чтобы эту победу приняла и описало в этих самых марксистско-конфуцианских терминах общекитайское коллективное бессознательное. Вот какую задачу они решают. Нам этого не понять.
ИК. Как хорошо!
СУ. Нам это можно понять на примере наших предков, когда, например, при решении бессарабского вопроса советское правительство даже шло на какие-то переговоры, сотрудничество с Румынией, но никогда не признавало то, что часть Бессарабии и Молдавия под румынским гнётом. И это была именно идеократия. Это обосновывалось, даже было татарбунарское восстание большое, работали с той самой Бессарабией: «мы рано или поздно вас освободим». И действительно, в 1940 году вернули, так что позицию гнули длинно, потеряли мы фактически Бессарабию с Молдавией в 1920-1921 году, я сейчас точно не помню, сразу в первые годы гражданской войны. То есть прошло 20 лет, почти треть жизни всего Советского Союза. Но ждали, готовились. Котовский лоббировал эту идею. Котовского уже убили, а идея жила.
А потом, в 1940 году, именно поэтому спецоперация в Бессарабии, Молдавии и в Северной Буковине прошла без сучка, без задоринки — потому что местное население румын никак не поддерживало. Они просто тикали, только пятки сверкали. Это была победа идеократии советской на конкретном румынском участке.
ИК. Вопрос к Алексею из чата в YouTube.
Если у Трампа не получится с Ираном, план «Б» есть у него? Можно предположить, какой, если вкратце?
АЧ. Давайте всё-таки, у Трампа или у Соединённых Штатов. Напоминаю здесь заголовок нашего подкаста: «Коалиция Эпштейна». Очевидно совершенно, что
если бы не публикация файлов Эпштейна, никто бы Трампа не вынудил на удар по Ирану.
Их потому и слили, теперь стало это окончательно и однозначно понятно, чтобы сделать эту операцию в некотором смысле безальтернативной, потому что публикация досье Эпштейна нанесла по Трампу и его позициям внутри Штатов такой удар, что, по сути, проигрыш Конгресса и бесславный уход с политической сцены стал почти безальтернативным. И, как всегда это в случае Штатов происходит, о чём куча уже разной литературы, единственный выход — бомбить.
СУ. Но если он ничего не добьётся, он ещё и на импичмент может нарваться.
АЧ. Конечно. А там уже вовсю идут разговоры, что он, по сути, начал реально войну. А вообще-то объявлять вóйны — это прерогатива Конгресса. И эта уловка, что он это не называет войной, — дальше ещё суды подключатся, которые тоже не на его стороне. Так что в этом смысле
отсутствие быстрой победы каждый день работает против него.
Поэтому плохо всё с планом «Б». Больше негде ему быстро добиться быстрой победы, на каком-то другом фронте. Единственное, что ему остается,
план «Б» один — это как-нибудь прогнуть Зеленского и всё-таки подписать мирный договор, неважно на каких условиях, по России и Украине.
Это будет какой-никакой результат.
СУ. А нас убедить подписать?
АЧ. А это уже теперь другой расклад. В том-то и дело, что
мы-то теперь в гораздо более сильной позиции, чем неделю назад.
ИК. Вопрос уважаемым спикерам:
Сейчас на фоне подорожания нефти и газа в Европе, как поведёт себя Россия? Опять побежит договариваться и торговать?
Договариваться — наверное, опять же с коалицией Эпштейна.
СУ. А что, с нас сняли какие-то санкции на этом фоне? Сделали какие-то послабления? Нет.
Единственное, что логично было бы делать нашей стороне, — это поторговаться за цены на нефть,
потому что фактически единственный источник гарантированной поставки нефти в тот же Китай является наша «Сила Сибири», ещё отчасти со Средней Азии, но там очень небольшие объёмы из того же Казахстана, они больше отгружаются как раз в Израиль, через каспийские КТК, по которым удары были. Цены, конечно, засекречены, но были сообщения, что китайцы получили значительную скидку именно из-за подсанкционной истории, тогда у них было всего с избытком. Китайцы — торговый народ, как говорят, надо бы с ними поторговаться теперь по поводу не только нефти, а гарантированно доставляемой нефти, потому что
теперь у энергоинвесторов важно не только наличие товара, но и что тебе его доставят.
ИК. Ну да, а то Ормузский пролив-то [под вопросом].
АЧ. Семён, наша позиция, конечно, применительно к Китаю, очень слабая. Почему? Потому что даже
те деньги, которые они нам заплатят за нефть, мы по большей части в Китай же и отвезём, закупая уже у них запчасти для дронов и разный прочий дефицит, который у нас не делается.
Вон цены на оптоволокно в пять раз выросли, на секундочку.
ИК. Сволочи.
АЧ. Почему сволочи? Тут не в китайцах дело. Просто, между прочим, корпорация Meta* (запрещённая в России, экстремистская), на шесть миллиардов долларов по всему миру скупила оптоволокна для каких-то своих задач, какие-то датацентры они строят. Но суть состоит в том, что они конкретно рынок подмели. Это, между прочим, только вопрос о том, какая бывает экономическая война. Оптоволокно стало дефицитом, и производители отреагировали на это понятным образом — подняли цену сразу в несколько раз.
СУ. Не исключено, что это должно стать переходом к иному типу торговли, основанному именно на балансах торгово-промышленных, а не только на неких ценах. Может быть бартер, не бартер — как у Галушки в «Кристалле роста». У него целая книга об этом.
ИК. Вопрос Семёну:
Почему Европу не позвали на совместное мочилово?
СУ. В смысле «не позвали»? Там же самые яркие прям бегут, готовы, «задрав штаны, бежать за комсомолом»: «Мы готовы, и мы, и мы, санкции ещё готовы ввести». Это тест на лояльность, они и проходят его.
ИК. Я думаю, имеется в виду, что синхронизированно не участвовали.
СУ. Полетели какие-то французские самолёты, британцы как-то участвовали, с Кипра у них какие-то самолёты взлетали.
АЧ. Секунду, а можно я? Просто как раз
все предыдущие администрации, в особенности демократические, но и республиканские тоже, всегда на каждое мочилово собирали коалицию,
всех: грузин, украинцев тех же, эстонцев — кого попало! Папуа — Новую Гвинею. Но конкретно у Трампа стиль такой: «А нам не нужен никто. А мы сами себе сверхдержава. Мы хозяева мира». Вкратце так.
СУ. И они же недавно по этому же поводу ругались. Поэтому он их опускает авторитетом своим. Нет же армии вторжения. Мы тоже об этом не говорили. Не просматривается пока что армия вторжения.
АЧ. Хотя разговоры пошли, что без наземной операции шансов как-то выиграть эту войну или хотя бы с приемлемым результатом её закончить, похоже, у Штатов нет.
ИК. Вопрос:
Можно ли сказать, что Иран освоил технологии роевого интеллекта в руководстве страны? И возможно ли такое у нас?
АЧ. Это куча модных слов. Но если без модных слов, то суть какая?
Любая сегодняшняя война есть столкновение сетей.
Она сетевая.
Армия, например, не осознающая себя сетью, является просто плохой сетью и, скорее всего, проигрывает.
Чем сетевая модель отличается от иерархической? Именно распределённостью всего, потому что каждый узел уязвим, это как раз особенность новых технологий, высокоточности и т. д. В этом смысле, чем узел мощнее и ценнее, тем он на самом деле дешевле и бесполезнее. Яркий пример — это удар по датацентрам в том же Дубае.
Поэтому
и управление, и организация, и логистика, и само ведение боевых действий в новой реальности должно быть максимально распределённым.
Сама идея роя — это частный случай. То есть это идея, что нет никакого главного. Каждый сам по себе, но все вместе действуют как одно целое. И в каком-то смысле можно сказать, что, да,
Иран сделал выводы из предыдущей 12-дневной войны.
Заметьте, он же даже не объявил нового вождя вместо Хаменеи. Вместо этого они объявили сразу трёх преемников, но с распределёнными функциями. Отдельно есть президент, отдельно есть глава совета, то есть и. о. аятоллы, и отдельно есть ещё третий.
ИК. За военку отвечает.
АЧ. Да.
Они перестроили свою систему таким образом, чтобы убийство никакого из руководителей не означало бы её паралича.
ИК. Вопрос:
Каковы шансы наземной операции против Ирана? Коль её только что вспомнили. Именно заход сирийских, иракских, иранских курдов со стороны Ирака с воздушной поддержкой Израиля и Штатов.
Это к вопросу, будет ли контингент американский или объединённый, или всё-таки через прокси будут работать, через тех же курдов?
АЧ. Размотают курдов, если вкратце. Просто их мало. Там
единственный шанс — это попытаться всё-таки остатки агентуры [использовать], например, колыхнуть иранский Азербайджан, Белуджистан — короче, в сепаратизм поиграть. А если просто зайдут курды даже с западным оружием и даже с воздушной поддержкой, то всё равно они быстро кончатся.
Условно, в каждой деревне будет [сопротивление], как в Афганистане, в Советском Союзе. Страна-то горная.
СУ. Это налёт, а не вторжение. При вторжении должна быть армия вторжения. Накануне Первой мировой войны даже концепция появилась. И она должна превышать по силам армию, которая защищается.
АЧ. Очень сильно превышать.
ИК. Ладно, братцы, спасибо вам большое. Сегодня действительно очень интересный у нас эфир был и долгий. Достаточно много писали наши прекрасные зрители. Я их тоже благодарю. Спасибо всем, кто смотрел наш стрим. Напоминаю, в Rutube, в Youtube, в ВК можно найти «Чистоту понимания». У нас много содержательного, много интересных разборов и уникальных оценок происходящего с самых разных сторон. Обязательно поставьте лайк, пишите свои комментарии.
Благодарю наших ведущих, Алексея Чадаева, политолога, журналиста; Семёна Уралова, политолога, журналиста, писателя. Братцы, спасибо вам за сегодняшний разбор.
Следующий выпуск «Чистоты понимания», как обычно, в ближайший четверг, а на стриме встречаемся уже в следующий вторник, в 21:00. Так что всем спасибо и пока-пока.
АЧ. Пока.
СУ. До новых встреч.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
5 / 0
