Стрим в Telegram от 15 мая 2023
Диалог Семёна Уралова и Темыра Айтечевича Хагурова
Семён Уралов. Добрый вечер, мы начинаем. Это «Социология здорового общества», девятый выпуск, на календаре 15 мая 2023 года. Для тех, кто нас слушает в записи, в начале звучала песня о дороге добра из фильма «Маленький Мук». Переслушайте. Музыка у нас всегда имеет значение.
На связи у нас, как всегда, Темыр Айтечевич Хагуров, девиантолог-социолог, проректор Кубанского государственного университета.
Сегодня у нас тема «Ответы на вопросы», но так как музыка всегда имеет значение, Темыр Айтечевич, добрый вечер, [объясните], почему мы настраивались на волну именно под эту песню?
Темыр Хагуров. Здравствуйте, Семён Сергеевич. Ну, музыка из нашего с вами детства, это детский фильм, переосмысленный советской культурой по мотивам классических фильмов, среднеазиатских сказок. Мне кажется, в словах песни всё высказано:
«Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра», «Ты прочь гони соблазны».
Это тема девиантологии, о которой мы разговариваем.
СУ. Да, в восточных сказках это проявляется особенно ярко. А тем, кто забыл сюжет «Маленького Мука», я напомню. Это очень взрослая сказка на самом деле, Маленький Мук действует как раз в мире взрослых, все отношения обострены.
Итак, у нас сегодняшняя тема — это закрепление пройденного материала. Мы прошлись по базе девиантологии и потом по основным этапам развития человека. Я отбирал вопросы по частям, первая — пятая [СВО и Когнитивная Война. Интерпретация добра и зла; Когнитивная Война: отклонения и нормы в обществе; О социальном измерении зла в истории и современности], чтобы было приблизительно об одном; и по последним частям, которые вызвали наибольший отклик, это «Взросление», вот эта часть — и подростки, и кидалты [Социология поколений-1. Детство; Социология поколений-2. Подросток, подростковость и социальные отклонения; Социология поколений-3. Юность и взросление; Социология поколений-4. Взросление в XXI в. Отношение к труду], я их оставил на закуску, об этом мы поговорим отдельно.
Правила игры у нас следующие: я буду зачитывать вопросы, Темыр Айтечевич, вы — отвечать, но мы ещё пообсуждаем, если на что-то натолкнёмся.
И также я напоминаю всем нашим слушателям постоянным, я вас уже знаю по никам, можете поднимать руку, а в комментариях — писать, в основном в Телеграме, либо у себя в виде статуса выставлять, тоже откроем вам микрофон. Такая возможность тоже есть. Итак, ну что, Темыр Айтечеевич, поехали? Вы готовы?
ТХ. Поехали, готовы, принимается.
СУ. Итак, вопрос номер один. Майя, «Славянское народовластие». Это у нас активный участник. Ещё 20 марта была наша вводная лекция про девиантологию. Очень интересное замечание. Цитирую:
«Сколько подходов, сколько методов, и никто не обещает результата, то есть не определяет, что такое здоровое общество и как его построить. Читала мнение, что и сам создатель этого направления, «Курс позитивной философии», разочаровался в этом направлении, потому что никакого позитива невозможно изобрести в масштабах человечества. Западные учёные уже расписались в бессилии изобрести здоровое общество».
Это скорее тезис, но я его очень часто слышу в нашем обществе. Это вообще о разочаровании в возможности в принципе достижения здорового общества. Не является ли наш разговор и вообще девиантология как бы фантазиями о хорошем, таким заблуждением интеллигентским? Вот такой первый проблематизирующий тезис, я бы с него хотел начать.
ТХ. Хорошее начало. И сложное. Здесь, знаете как… Вот смотрите, интуитивно все понимают, что такое добро и зло. Ну, правда, все понимают, это не надо долго обсуждать. Материнская любовь или образ насилия и т. д. и т. п., чем наполнена вся культура. Она наполнена образами добра и зла. Все мы их хорошо различаем. Вопрос этот, скорее, знаете, интеллигентский, с внутренней въедливостью: «А как вы докажете, что этот тип общества есть добро? Есть альтернативные точки зрения». Да никак, опыт человеческий.
Просто сама жизнь нас убеждает в том, что есть добро и зло, есть семья, мама и папа, есть любящие их дети, есть любящие их родители, есть гордость за свою страну и готовность этой стране служить, есть те самые «картинки в твоём букваре», «с чего начинается Родина».
А в каждой нормальной стране она с этого начинается. Россия здесь не одинока. Есть такая же родина и в Америке, и в Германии. Мне кажется, эти вещи, скорее, интуитивно понимаются на уровне культурных кодов.
Проблемы начинаются там, где эти культурные коды сломаны и где какие-то девиантные образцы культуры нам начинают инкриминироваться, вторгаться в нашу жизнь и менять наше представление о добре и зле.
Все помнят старые диснеевские мультики, а они правда хорошие. И там есть понимание, что такое добро и зло. Тот же банальный «Том и Джерри», при всей двусмысленности, что кота всегда обижают и т. д.
Мне кажется, что, ещё раз, вопрос перегружен такой интеллигентской попыткой расставить все точки над «i», всё доказать рационально.
Нормы и отклонения, добро и зло не доказываются чисто рационально. Они доказываются на уровне ощущений.
Ну, вот, наверное, так.
СУ. Да-да, знаете, что я бы ещё добавил? Я специально этот вопрос и оставил, и отобрал, потому что он показывает значительную часть того, что вы называете типичной нашей интеллигенцией. Я в своём языке когнитивных войн называю «политизированным меньшинством». Это люди, которые, с одной стороны, перегружены где-то информацией, где-то пониманием, а где-то дезинформацией — не имеет значения. Они сфокусированы очень узко. И вот когда они говорят о здоровом обществе… Нам вопросы нужны ещё для того, чтобы показать и другим, не только вопрошающим. У нас же социология здорового и общества. Мы говорим и о здоровом, и об обществе. А те, кто пытается найти лаксианский ключ универсальный ко всему обществу, тех надо разочаровать. Вас ждёт профессиональное заболевание Чацкого.
Общество очень сложное. И здоровым оно будет только тогда, когда то его меньшинство, которое является социально активным, которое задаёт общий темп, когда оно будет здоровым, тогда это будет придавать импульс, и не всему. Всё общество никогда и нигде не было здоровым. Это только миф об утраченном рае. И советское общество было полно пороков. Любое общество полно пороков, и зло было всегда. Никаких универсальных рецептов нет, и на этом построена ловушка — Темыр Айтечевич рассказывал изначально про релятивистский подход, что раз нет нормы здесь и сейчас, давайте мы эту норму будем менять. И вот такие вопросы как раз способствуют смене нормы. Я так это понимаю. Проверяйте меня, как я слушал ваши лекции.
ТХ. Семён Сергеевич, если разрешите, можно будет цитировать студентам без изменения текста, потому что выражение действительно социологической позиции именно такое.
СУ. Отлично. Значит, вопрос первый отработан для того, чтобы мы и сами чистоту понимания удерживали, и наша аудитория.
Вопрос следующий. Светлана Копылцова, тоже наш постоянный читатель, спрашивает, вернее, это не вопрос, это очень важный тезис, мне кажется, его стоит обсудить, что
«зло — это претензии на чужое время, тело и личность».
Мне кажется, что вокруг этого можно многие вещи объяснить. Тут тело и личность сложно разделять. А мы можем рассматривать зло через претензию на чужое имя?
ТХ. Знаете, хороший вопрос.
Зло — это вторжение в обычный ход жизни. Мы все понимаем, как жизнь должна нормально двигаться. А зло — это что-то инородное, что вторгается и начинает этот естественный ход жизни изменять. Изменять в плохую сторону.
Мы все понимаем, что такое «плохая сторона». Иногда это бывает трудно сформулировать. Но на уровне ощущений, личного опыта, культурных образов, все это прекрасно знают.
Я думаю, что так на этот вопрос можно ответить. Я сейчас выражу позицию религиозных людей.
Зло — это то, что противоречит Божьему замыслу о мире.
Люди светские, не принимающие религиозную точку зрения, могут сказать так:
зло — это то, что противоречит нормальному ходу вещей, то, что даёт жизнь и даёт жизни быть жизнью.
Вот, наверное, так.
СУ. Есть, уловил, зафиксировал. То есть нормальное течение вещей. Я сейчас переформулирую в политтехнологический язык:
чтобы понять, что такое нормальное течение вещей, нужно мировоззрение и миропонимание. Если оно сформировано, вы сможете отличать зло от добра. Если не сформировано, вы будете вечной жертвой в когнитивной войне, с которой мы и боремся в наших беседах.
Мировоззрение сформировано — и живёте. Правильно?
ТХ. Соглашусь, Семён Сергеевич.
СУ. Отлично. Переходим к следующему важному тезису, который, мне кажется, важен для понимания. Ирина пишет:
«Очень давно в одном издании прочитала мысль, что 12 заповедей — это такие законы сохранения энергии. По жизни с такой интерпретацией многих моральных или религиозных принципов я лично согласна».
Вы выдвигали тезис про то, что это помогает нам справляться с энергией. Я этот тезис вытащил из вопросов, чтобы задать свой вопрос. Я недавно разбирал феномен ЛОМов и пришёл к выводу, что наша энергия коллективная в обществе, как и в физике, бывает кинетической. И превращается она в какую? Вот я гуманитарий. В общем, два состояния энергии. ЛОМ — это человек, который вроде бы что-то производит, что-то непонятное. Но эта энергия может перенестись в реальное действие.
Мы знаем это с детства:
Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.
Потенциальная и кинетическая, всё правильно.
ЛОМы производят потенциальную энергию, то есть слова и выражения.
И вот — 12 заповедей, то, что вы говорили про сбережение энергии. У меня вопрос следующий. А каким образом можно в обществе описать это сбережение энергии с более современными примерами? Не религиозными. Через религиозные — очень классно. А для молодого поколения? Чем мы можем [проиллюстрировать] примеры сбережения энергии за счёт следования нравственным началам?
ТХ. Ну, смотрите, ответ будет развёрнутый. Ладно? Минут на пять. Меньше не уложусь.
СУ. Отлично, так и хотелось бы.
ТХ. Ну, первое, заповедей не 12, а 10. И нас, знаете, что губит?
Нас губит то, что мы не изучаем первоисточники. Очень многие вопросы были бы сняты, если бы мы всерьёз прочитали основополагающие тексты.
Я сейчас имею в виду Библию, Ветхий Завет, ну хотя бы Евангелие. Там не так много на самом деле, 4 евангелиста, это чтиво на неделю: от Матфея, от Марка, от Луки, от Иоанна. Но прочитать всерьёз и задуматься. Евангелие — это не просто текст. Над этим текстом очень много бились филологи, историки философии, очень много было оспариваний, и пришли к консолидированному мнению, это вы в любой энциклопедии найдёте, во всём чём угодно, что это тексты четырёх современников, людей с разным образованием, написанные о событиях начала I в. н. э. Но это вступление.
Если говорить о заповедях, заповеди делятся на две части:
- заповеди духовной жизни,
- заповеди социальной жизни.
Современные примеры очень очевидны. Вот есть первая заповедь, она говорит:
«Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицом Моим».
Ну, казалось бы, мракобесие, и вообще имеет отношение к каким-то древнеиудейским верованиям. А это заповедь непоклонения злу.
Посмотрите в наше время, наберите в Интернете, пройдитесь по трамвайным остановкам, какое количество ясновидящих, религиозных сект и т. д. предлагает свои услуги населению. То есть изобилие религии зла, оно очевидно. Откройте глаза, посмотрите вокруг — огромное количество религиозных или псевдорелигиозных движений предлагают поклоняться злу.
Вторая заповедь:
«не сотвори себе кумира».
Это заповедь о зависимостях. Существует три группы зависимости. Я сейчас начинаю повторять то, о чём мы говорили на первом занятии. Есть зависимости духовные, есть зависимости психологические, есть зависимости физиологические. И все они влияют на человека, все они его делают своим рабом.
Заповедь охраняет человеческую свободу,
она, наверное, тоже достаточно очевидная.
Третья заповедь касается кощунств:
«не поминай имени Господа всуе».
Кощунствовать нельзя, нельзя оскорблять святыни. Это могут быть разные святыни. Вот мы иногда в новостях слышим о каких-то действиях в отношении Вечного огня или религиозных символов.
Святыни оскорблять нельзя — неважно, они светские или религиозные. Они имеют для людей значение.
Четвёртая заповедь касается праздности. Она говорит:
«Шесть дней в неделю работай, седьмой день посвящай Господу Богу твоему».
Имеется в виду, что, во-первых,
мы должны трудиться, и праздность — это зло, и большая часть нашей жизни должна быть созидательной.
И есть такая поговорка «Делу время — потехе час».
Есть, опять же, религиозное утверждение, что
праздность разрушает здоровье быстрее, чем пороки.
А есть и вот это «обращайся к Богу». То есть
думай о смысле своей жизни, человек. Ты смертное существо. Тебе рано или поздно предстоит умереть. Ответь на этот вопрос для себя, для своих детей, для своей страны. Зачем ты живёшь и зачем ты существуешь на этой Земле? Это важный вопрос, он ключевой для человека, один из главных.
Ну, а дальнейшие заповеди, по-моему, они самые очевидные.
«Почитай отца и мать».
Кстати, вот здесь очень интересно. Заповедь почитания родителей — единственная заповедь, которая сопровождается обетованием. Она говорит:
«почитай отца и мать, и да продлятся дни твои на земле».
Это не просто так. Отношения детей с родителями всегда сложные. Это обетование призвано, в том числе, на эту сложность ответить, что здесь важна преемственность. Я сейчас, может быть, банальные слова говорю, но многие простые и важные вещи носят банальный характер.
Ну, а все остальные, понятно,
не убей, не укради, не прелюбодействуй, не завидуй, — всё это самоочевидные нормы житейского существования человека, без которого невозможно было бы человеческое общество.
Другими словами, если всё это резюмировать, можно сказать следующее: нормы здорового общества зафиксированы в этих 10, не 12, заповедях. Они достаточно самоочевидны, и в их адекватном прочтении — их не надо читать буквально, применительно к ситуации древнееврейского народа, а вот чуть-чуть их раскрыть — ты понимаешь, что это действительно те основы, на которых любое здоровое общество может и должно существовать. Ну, вот так.
СУ. Принято. Кстати, откуда, интересно, взялась история про 12. Где-то у меня тоже раньше всплывало про 10, это классика, а в комментариях — что-то 12. Ну, не суть. Я цитировал, а мне как раз ваш ответ [навеял], я тоже читал. В общем-то, выбор есть, можно изучить весь уголовный кодекс. Если вы разберёте каждую статью, вы увидите, что рано или поздно к какой-то заповеди она и приведёт.
ТХ. Совершенно верно.
СУ. Ну, каким-то путём [всё равно к этому придёте], пожалуйста, можете выучить весь УК, а можете пойти по сокращённому варианту. Это у меня такое очень прагматическое предложение к людям, которые не знают, что проще выучить.
Вот очень [интересный] вопрос про любовь. Это один из критериев, призма, через которую мы рассматривали. Наталья Огир спрашивает:
«Почему вы считаете, что любовь — это безобидно и полезно? Любовь — это самое эгоистическое чувство. Первое, что она делает, это присваивает и говорит «моё»».
Интересный вопрос.
ТХ. Знаете, это вопрос распространённый, и на него, слава богу, легко ответить. В I в. н. э. жил достаточно крупный психолог, апостол Павел. У него есть определение любви в Первом послании к коринфянам, знаменитое:
«Любовь не ищет своего, не превозносится, всё покрывает…» ну а далее по тексту забыл [цитата: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит»].
Смысл в том, что любовь не эгоистична. Настоящая любовь не эгоистична. Любовь матери к ребёнку полноценная не эгоистична, любовь мужчины к женщине, женщины к мужчине не эгоистична. Настоящая любовь появляется там, где я выхожу за рамки себя. Есть не я, любимый, а есть объект моей любви, которому я желаю всяческих благ. Это определение апостола Павла достаточно полное:
«Сорадуются истине, не радуются неправде».
Как мне кажется, здесь всё сказано.
Просто есть два типа любви. Есть распространённая любовь, растиражированная мелодраматическим кинематографом, где от любви все страдают, все терзаются в своих собственных сердечных муках. Но это не настоящая любовь. Настоящая любовь — которая позволяет существовать долго семьям, которая отправляет воинов на войну, которая людей религиозных заставляет жертвовать жизнью за свои убеждения, это совсем другая любовь. Это именно такая:
«Нет больше той любви, если кто положит душу свою за други своя».
Евангельские слова, поэтому тут, наверное, добавить нечего больше.
СУ. Принято.
Следующий вопрос. Ольга Любич. У неё два вопроса, пройдёмся по очереди:
«Известно ли вам о существовании какого-либо организованного общественного или политического движения, оказывающего в данный момент самое сильное влияние на российское общество?»
Как вы считаете, какое из общественных движений сейчас оказывает где-то позитивное, где-то негативное [воздействие]?
ТХ. Вопрос очень сложный. Существует, с одной стороны, некий резонанс в обществе общественных движений, а с другой стороны, существует резонанс восприятия их в политической элите России. Это совершенно разные, не сходящиеся между собой регистры ситуации. И в этом плане сказать, что какое-то общественное движение является влиятельным в политической плоскости, честное слово, я не могу. У меня впечатление, что политическая сфера Российской Федерации существует в достаточной степени как вещь в себе и не очень подвержена влиянию общественных движений. Наверное, вот так.
СУ. Да, соглашусь, трансформатор живёт своей жизнью. Иногда мы видим, что там происходит.
И второй вопрос, он больше про молодёжь:
«Можно ли нынешнее увлечение марксизмом среди относительно юных россиян назвать перспективным?»
ТХ. Знаете, думаю, что нет, потому что это очень поверхностное увлечение, к сожалению. Я эти слова говорю абсолютно искренне, большинство интеллектуальных мод в современной молодёжной среде… У меня впечатление, я это говорю навскидку, что людей с системной картиной мира, тех, кто получает образование в высших учебных заведениях, то есть студентов, не более 20%, и из них, наверное, вполовину меньше способны к восприятию достаточно глубоких системных идей, тех, которые можно ассоциировать с настоящим марксизмом. При этом из них вполне может получиться критическая масса тех, кто этими идеями проникнется. Но здесь весь вопрос в том, какова будет интерпретация марксизма, потому что мы за ХХ век (это отдельная тема разговора), наверное, минимум три видели этих интерпретаций, а может, быть и больше.
СУ. Да, их только на Западе, наверное, с пяток разных, не говоря об Азии. Там три версии минимум — и маоизм, и чего там только не было. И у Пол Пота была своя версия, и в Корее Северной, и в японской компартии, была такая, ого-го, «красные бригады», прятались в своё время. Такое было интересное явление.
ТХ. Совершенно верно. Да и мы до сих пор троцкизм, ленинизм, сталинизм между собой путаем. А это разные вообще типы идеологии, если что.
СУ. Да, ну, а в быту у нас всё больше это всё завязано на развитой брежневизм с точки зрения социокультурной картинки. Благословенные времена императора Августа. Я бы его так отражал в культуре.
Вопрос от Андрея. Он у нас тоже активный участник, я за ним наблюдаю. Он такой, бескомпромиссный:
«А не правильнее бы было, чтобы, как в ХХ веке в СССР, США, Европе и в прочих странах, психопаты и сумасшедшие сидели в дурках, в тюрьмах и петушатниках, — лексика [авторская], — и наслаждались там своими желаниями?»
Ну, логичный вопрос, многие так формулируют.
ТХ. Знаете, я непопулярную точку зрения выскажу. Правильнее. На самом деле, правильнее.
За отклонения должны быть адекватные наказания при наличии адекватных мер оказания медицинской помощи.
Правда, есть люди слегка свихнувшиеся, слегка больные, а есть, правда, люди с вывихнутым поведением, которых можно перевоспитать, извините, рубкой леса или другим тяжёлым физическим трудом, он обычно благотворно влияет на человеческую психику.
Поэтому ответ короткий. Наверное, правильно,
для любого традиционного общества существуют достаточно жёсткие запреты на проявление основных форм девиации, которые для общества разрушительны.
Вот так.
СУ. Да, соглашусь. Единственное, это надо подправить тем, что мы сильно загадили свою законодательную базу. Например, в Белоруссии никто смертную казнь не отменял, никто белорусов не попрекал. Там за такие вещи, как, например, терроризм, она сохранена. Я считаю, что и нам тоже не то, чтобы надо это тиражировать. У нас же просто мораторий.
ТХ. Да, вполне можно отменить.
СУ. Да, да, соглашусь. Следующий вопрос про осознанный выбор пути зла и вопрос о времени:
«Читаю новости. Люди осознанно выбирают путь зла, потому что это самый короткий путь к власти и богатству, власти здесь и сейчас, богатству, которое может обеспечить наслаждение ещё при их жизни. Религия осознанно обещает вознаграждение после смерти и отправляет человека в рай как приз за терпение, которого человеку всегда не хватает».
Вот этот вопрос про здесь, сейчас и потом. Как современному человеку с этим «здесь и сейчас»? Соблазн очень сложный.
ТХ. Ну, да. Если всерьёз говорить, это главный соблазн оккультизма. Всё, что вам говорит религия, вы, может быть, этого не чувствуете, если вы человек с развитым религиозным чувством. Что там будет после смерти? Знаете, есть такая шутка: «Господи, если Ты есть, спаси мою душу, если она есть». Это старое искушение светского человечества. Оно в Европе началось примерно с конца XVI в. – начала XVII в., с европейского рационализма. И, конечно, ответить на него непросто.
Оккультизм обещает здесь и сейчас. И совершенно верный посыл, что многие обращаются ко злу, потому что зло говорит тебе, как в старой истории про Мефистофеля: «Да, ты будешь молод, богат и красив». Относительно старый фильм «Дьявол и синьорита Прим», где испортили конец, его, кстати, превратили в хэппи-энд, а он не должен был бы таким быть по содержанию.
Дьявол всегда тебе обещает земные блага в обмен на вечную жизнь, которую ты не видишь.
И здесь ничего нового, наверное.
Потребительская культура, воспитанная визуальной культурой, нашими всеми средствами визуального воспроизводства смыслов, образов, сделала людей менее терпеливыми. Мы гораздо менее терпеливы, чем поколение наших предков.
На секунду представить, что проходил среднестатистический житель СССР! Мы совсем недавно праздновали годовщину Победы, у нас была на эту тему беседа. Просто в бытовом плане, обычных бытовых сложностей, трудностей: вынести воду, принести воду, организовать приготовление пищи и т. д. Перенесите это на секунду в нашу современную жизнь и поймите, что мы гораздо менее собранное и терпеливое общество, чем то, которое было ещё поколение назад. Ну, а здесь, наверное, всё как-то так.
СУ. Да, вопрос о времени ключевой. Я бы всем, кто сильно беспокоится про «здесь и сейчас», предложил бы вспомнить, сколько они времени здесь и сейчас тратят на всякую ерунду. Если бы они целенаправленно двигались к тому же богатству, концентрируя своё время, которое тратят на ерунду, то оказалось бы, что и не надо ни к какому злу обращаться, надо просто быть немного самоорганизованнее.
Люди ещё, конечно, смешивают богатство и власть. Богатство — это про потребление, а власть, она не про потребление. Люди просто не понимают, что там, где начинается власть, там так искрит! И там такие начинаются риски для физической жизни, что большинство людей в жизни не захотели бы к этой власти даже близко подходить. Они не понимают, что творится даже на уровне любого района любого города, в котором есть, например, рынок. И этот рынок обрастает такой странной властью! Я сейчас беру власть не как государственную, а как явление.
Внутри этих структур власти — горсовета, заксобрания, исполнительных органов власти, — любых, — так искрит, что простому человеку сто лет это в жизни не надо. Ни черта он про власть не понимает и понимать не хочет. А вот про богатство — хочет, но не хочет разбираться в том, что к богатству можно прийти путём правильной организации времени, и для этого не надо ничего особого придумывать. А у них всё в голове намешано, и власть, и богатство. Вот такое у меня дополнение.
ТХ. Я бы в целом согласился. Есть такой не любимый мною, но талантливый писатель Михаил Веллер. У него есть короткий рассказ, где тема власти обсуждается (там рассуждения об отношениях между мужчиной и женщиной). Но дело в том, что
настоящая власть — это ответственность и озабоченность тем, что выходит за рамки примитивного материального благополучия. Все по-настоящему хорошие управленцы мотивированы нематериальными стимулами.
Никого из организаторов производства даже на Западе, возьмите того же Форда, почитайте его биографию, не заботила власть, в первую очередь — люди, вдохновлённые идеей определённой. В зависимости от уровня власти, эти идеи могут быть менее или более масштабными, даже на уровне криминальных сообществ.
Вот было знаменитое исследование американского социолога Александера, кто является лидерами криминальных сообществ. Они изучали разные типы банд и всегда приходили к выводу: лидером является идеолог, человек, одержимый идеей, человек, вдохновлённый идеей. Это может быть идея, соотносимая с понятиями, как у нас говорят, с некоей криминальной идеологией. Это может быть идея какая-то другая. Но власть — это всегда про большее, чем деньги.
Деньги и власть — это разные уровни. Власть использует деньги. Если общество патологично, деньги могут использовать власть.
Но в целом эта ситуация ненормальная. Власть определяет пути развития общества, пути развития местных сообществ, в меру своей просвещённости, культурности и т. д. Но
деньги — это всегда инструмент власти.
Мне кажется, об этом нужно помнить, потому что у нас иногда переворачивают, у нас иногда любят интерпретировать всё, что — миром правят деньги. Это не так, это абсолютно не так.
Деньги никогда не правили миром. Они могли оказывать на ход мировых процессов существенное влияние, потому что им это позволяли те группы, кто был вдохновлён более высокими идеями и мотивами.
СУ. Сто процентов! Люди просто не понимают, что там где начинается реальная власть, деньги не то что не имеют значения, это просто один из ресурсов. Таких как нефть, оружие и остальные ресурсы.
ТХ. Совершенно верно.
СУ. В этом смысле это больше похоже на компьютерные игры, где деньги — это просто цифирки, которыми вы оперируете для достижения каких-то целей.
Итак, следующий вопрос. Ирина. Это мы уже перешли, когда обсуждали «Отцы и дети». Это было начало апреля. Мы обсуждали примеры мифологии современной, «Хроники Нарнии» и Гарри Поттер. И такое возражение, которое, мне кажется, очень рациональное. О том, что мы не понимаем глубину кроличьей норы с изменением детской психики, и вряд ли можно всё провернуть назад, придётся скорее как-то адаптироваться. И про Гарри Поттера, что это сознательный выбор между добром и злом, темы очень глубокие и недетские, и про моральность. «Питер Пэн» тоже про смерть, хотя есть версия, что поэтому он вечный мальчик.
Вот тут бы хотел бы я поговорить про адаптацию к детской психике, где нам действительно придётся адаптироваться. Действительно, Ирина права. Какие изменения уже патологичны? К чему нам придётся адаптироваться, а что ещё можно изменять именно в детской девиантности?
ТХ. Вопрос хороший, очень практичный. Он практичный для всех родителей. Вот смотрите, что исчезло. Совершенно точно надо отдавать себе отчёт, что этого уже нет. Например, исчезла советская социокультурная среда, которая была дружелюбна к ребёнку. Сейчас существует социокультурная среда, которая связана со спутниковым телевидением, Интернетом, всеми источниками информации, она не является дружелюбной к ребёнку. Она является агрессивной и травмирующей детскую психику. Это нужно понимать.
В этой социокультурной среде необходимо делать очень строгий выбор между теми продуктами, которые ребёнок может усваивать и которые он усваивать не должен категорически. Причём это не является — я настаиваю на слове «категорически» — это не является поверхностным сожалением из серии «ой, ну, все дети сейчас это смотрят». Если вы как родитель, вменяемый человек, позволяете своему ребёнку смотреть определённые вещи, вы совершаете преступление. Просто осознайте это. Социокультурная среда стала предельно агрессивной. Это то, что нельзя не принимать во внимание.
Второе. Исчезла очень важная социальная среда, которая, — по крайней мере, моё поколение её застало, — это советский большой двор. Многоквартирные дома, Черёмушки. Существует иллюзия, что они сохранились до сих пор. Там есть какие-то мамочки, которые в песочницах… и т. д. Всё это чудесно, но это остатки той среды — там, где они сохранились. В большинстве своём она исчезла. Это была среда самоорганизации детей. Другими словами,
сейчас рассчитывать на самосоциализацию, самоорганизацию детей преступно. Не просто недальновидно, а абсолютно преступно. Если вы этому не уделите внимания, этому уделит внимание очень сложно ориентированный кинематограф и информационное пространство, потому что там есть и маркетинговые мотивы, там есть посылы, откровенно насыщенные злом.
Что делать? Всегда возникает вопрос, что делать. Первое, не давать в руки детям смартфон. Не давать лет до 13-14. Категорически! Вы скажете, это невозможно? Абсолютно ничего подобного! Я знаю несколько семей, где им просто не давали. Да, они все просили, да, они все рассказывали, что одноклассники у них все с телефонами. Им не давали.
Второе — контролировать дома телевизор и компьютер, если есть стационарный, что смотрят, что показывают. Скажете, сложно? По-другому нельзя! И ничего другого вам в условиях информационного сноса мозгов тотального, который по площадям работает, ничего предложить не можем. Индивидуальная партизанская борьба с массированными артиллерийскими налётами информационной войны — наверное, другого предложения быть не может. Вот так.
СУ. Да, и похоже только самоорганизация с подобными вам людьми, с такими же мотивациями. К этому уже и приходит, что города постепенно у нас западнизируются, на районы разделяются. Пока что это только средний и высший класс, который у нас наблюдается в городах-миллионниках. Но это неизбежно, поэтому — только через самоорганизацию.
Следующий, это тоже скорее не вопрос, а интересный тезис, ваше отношение к которому я хочу узнать.
Ксения Валерьевна с Дальнего Востока, тоже постоянный слушатель, подписчик, читатель:
«Мне кажется, что можно считать детским жертвоприношением в обществе потребления современном вот эту ЛГБТ-повесточку и разрастание клиник по смене пола у детей».
Мы это разобрали. Вот у меня именно наблюдение про жертвоприношение. Мне кажется, это очень важная мысль. Как вы считаете, может быть, нам действительно в культуре нашей это именно через жертвоприношение объяснять, почему так происходит? Если мы на этих позициях.
ТХ. Знаете, вопрос очень точный. Есть такой Кит Гилберт Честертон, английский писатель конца XIX века, автор серии детективных романов про отца Брауна. У него есть замечательная книжка, называется «Вечный человек». У него там есть цитата: «Все люди чувствовали, что злые силы опасны детям». Что суть зла — это жертвоприношение детей. Наверное, наиболее изощрённое выражение — это и есть эти все выкрутасы со сменой пола у детей, которые не осознают, что делают, которым вывихивают мозги на ранних стадиях. Это близко к тем высотам злой магии, о которых те, кто всё это начинал, мечтали, но достичь не могли. А сейчас технологии позволили. Это наиболее зловещая штука.
СУ. Да, я напоминаю, что даже у нас один из сказочных героев… Нам комментаторы пеняют, что у нас цензурированные сказки, но я вам как [филолог] по образованию скажу: мы это изучали, нет, у нас совершенно не такие жестокие сказки, это правда. Это ещё влияние немецкого романтизма, когда чудили братья Гримм. Но тем не менее, наши романтики так не чудили. Жуковский тоже романтик, но у него не было желания делать трэшовые сказки. Даже у него есть страшная баллада, которая…
ТХ. «Всадник с ребёнком».
СУ. Да, «Всадник с ребёнком». Я как раз хотел об этом произведении. Оно действительно производило страшное впечатление, но тем не менее.
Вот тут тоже тезис, замечание, в подтверждение того, что обсуждаем, от «Зверобоя»:
«Почему зло так интересуется детьми и детством? Дети — это путь воспроизводства человечества. Зло, как те жучки, которые спешат войти в цветок дерева в период цветения, чтобы обеспечить себе место в цикле жизни. Ведь очень часто серийные убийцы и педофилы вырастают из детей, которые сами были объектом преступлений и растлений».
Вот мне кажется, метафора. Жучки, которые в цветок подсаживаются в период цветения — очень тоже яркий и понятный для широких народных масс образ, как вы считаете?
ТХ. Да, я полностью соглашусь.
Детство требует двух вещей, настоящее детство: искренней любви и доброй строгости. И через это воспитывается человек.
Человеку нужна, для того чтобы человеческая личность выросла, настоящая любовь и добрая строгость. Мы все, я вернусь к изначальному тезису религиозно ориентированной девиантологии, мы все поражены каким-то жучком. Не очень всё хорошо с нашей потребностно-мотивационной системой. И нам её надо остроживать. Вот такое старорусское слово. Если этого не делают родители по-доброму, но строго, если они нас не любят, не получится из нас нормальных людей, к сожалению. Вот так.
СУ. Да, тем, кому не подходит подход православный, можно опираться на классический советский, в том числе и литературный:
Не позволяй душе лениться!
Чтобы в ступе воду не толочь….
Это набор личностного подхода, кому что больше подходит. А я считаю, что нужно сочетать и то и другое. Я точно знаю, что советские подходы брали лучший гимназический опыт. Этим занимался и Луначарский, светлейшая голова, и Надежда Константиновна, кто бы что ни говорил сейчас, особенно в постсоветское время. Они всерьёз адаптировали очень хорошее гимназическое образование, которое своими корнями уходит ещё в Древний Рим и Грецию — в Византию и в античность.
Советское образование было фактически образование античное, адаптированное к ХХ веку. Такого больше нигде и ни у кого не было. Вы можете [пользоваться]. А лучше всего брать и то, и другое. Это будет намного интереснее. Как, например, я общался с родственником своим. Он ещё был суворовцем до войны. Ну, сейчас уже земля пухом. И вот, у них ещё было и фехтование, и бальные танцы, и даже верховая езда. Вот такая была история.
ТХ. Я бы здесь напомнил, что опыт советской общеобразовательной школы не имеет аналогов в мире, вообще, в теме истории образования. Это очень замалчиваемая тема, и очень мало системных исследований в этой области. Но
советская общеобразовательная школа, созданная приблизительно в 1936-1939 годах, в сталинскую эпоху, и просуществовавшая до середины 50-х годов XX века, — это единственный случай, когда элитарную школу сделали массовой.
И перенесли практически все подходы. Я напомню, что разделили женские и мужские школы. Вот мой папа заканчивал мужскую школу в 1948 году. Но и касалось не только этого. Касалось и подбора учителей, и содержательного наполнения предметов. Это жёсткое предметное образование, то, которое, например, до сих пор существует в элитных частных школах Великобритании или есть в США такие закрытые школы, есть во Франции эти гимназии. У нас это практически, к сожалению, утеряно. Ещё раз,
это отдельный опыт принесения классического высокого образования в массовую среду. Мы единственная страна, кто это делал всерьёз, надолго, и кто благодаря этому получил из вчерашних крестьян поколение инженеров, врачей, учителей, космических конструкторов, космонавтов, военных, — тех, кто до сих пор продолжает вообще всю эту гонку сопротивления Западу выдерживать, потому что мы существуем на советском наследии.
И даже сложно, наверное, говорить, что у нас осталась инерция советской школы, она в огромной степени переломлена, но тем не менее, сохранилось поколение людей, которые то образование получили и кто ещё понимает, как должно это образование быть организовано. Их пока ещё достаточно много.
СУ. Так точно. А я ещё надеюсь, что так как сами методики не утрачены, их все можно поставить на новый технологический уклад, ничего сложного в этом нет. А что касается как раз литературного, так сказать, произведения, которое отражает вот этот вот период, я всем напомню, что стоит перечитать. Мы начинали же с восточной сказки, адаптированной советской [версии] про Маленького Мука, а это как бы обратная история, «Старик Хоттабыч», которая вышла как раз в 1938 году. Это как раз образцовая советская школа. Посмотрите, как организован быт школьников, какая она, вот эта образцово-показательная советская школа, именно как была задумана.
ТХ. Я бы ещё отослал к такому ресурсу «Воспитание воли школьника», если я правильно помню. Книжка 1954 года. Есть такой ресурс «Сталинский букварь», на него все заинтересованные родители и просто граждане могут зайти, легко набрать в Интернете. Простая очень книжка, педагогическим здоровым языком написанная о том, что такое воспитание воли у школьника и зачем оно нужно.
СУ. «Сталинский букварь» я всем рекомендую. В своё время плотно изучал, и заказать там можно. Полезный очень ресурс. Кстати, у Дмитрия Юрьевича Пучкова на Опер.ру тоже и учебники есть советские и «Логика» та же, так что заказывайте. Есть это всё в открытом доступе.
Мы движемся к завершению первого блока вопросов. Я напомню, что мы [шли] по сериям 1-5. Пятый — это был специальный пасхальный стрим. И вот ряд вопросов, связанных с этим. Важный вопрос, Шинкевич Полина спрашивает:
«С вашей точки зрения, какой уровень участия религии в политике оптимален?»
Имеется в виду, правильно ли показывать в новостях, как руководители посещают храмы, молятся. Вот важный вопрос, где та грань публичности, и особенно в политической сфере?
ТХ. Знаете, вопрос действительно важный. Давайте начнём с того, что объективно наше общество — в значительной степени это общество светское. Всё-таки, наверное, большинство людей в Российской Федерации — это люди, которые говорят: «Ну да, я не отрицаю религиозных каких-то идей и прочего, что-то такое существует. Но как это точно обстоит или во что верить?» Вот, примерно так.
Это то, что называется иногда агностицизм или то, что называется поверхностно-декларативной религиозностью. Это нейтральный термин, но он имеет негативные коннотации. Ну, правда, большинство, наверное, людей, примерно две трети, не очень разобрались со своими религиозными убеждениями. Искренне религиозных мусульман или православных нет, я даже скажу по республике Адыгея или по Краснодарскому краю, который казачий край, у большинства это носит поверхностно-обрядовые формы.
Общество в серьёзной степени светское, но мы в этом плане,
Россия — уникальное общество, которое накопило умение диалога светских идей с идеями религиозными.
И я думаю, что здесь общая установка должна быть примерно такая, что
мы с безусловным уважением относимся к идеям традиционных религий. При этом мы не обсуждаем их частности. Нельзя спорить о религиозной догматике,
это тезис номер один, о чём мы на всех курсах повышения квалификации для сотрудников управления внутренней политики доносим. О религиозной догматике спорить нельзя.
Кто как себе представляет Бога, тот пусть так его себе и представляет. И самое глупое, что можно затеять, это постараться организовать выяснение, чьё представление истинное. На этом все религиозные войны и были основаны.
Нужно с глубоким уважением относиться к религиозным убеждениям друг друга. Нужно давать право на светскую точку зрения, которая не отрицает и не является религиозно-борческой. Мы оставляем за всеми право считать их убеждения правильными.
Ну и, знаете, сейчас опять скажу банальность. Есть простые образы, укоренённые в нашей культуре. Простые образы добра и зла. Они выражены в советских мультиках, в детских книжках, в некоторых фильмах. Я ещё раз напомню ряд фильмов, которые появились в постсоветский период. Например:
- «Туман». Современные парни, которые оказались в ситуации Великой Отечественной войны.
- «Шерлок Холмс», второе издание 2014 года с Игорем Петренко и Паниным в главных ролях.
- «Огонь» с Хабенским.
- «Небо».
- «22 минуты» — про морских пехотинцев.
Все эти фильмы есть. Ну, и ещё раз, наберите запрос «Библиотека пионера».
В общем, если говорить очень коротко, знаете, как-то Захар Прилепин, описывая своё кредо, сказал: «Я православный сталинист». Вот я православный сталинист и очень горячо поддерживаю мусульман.
СУ. Принято. Почему я этот вопрос выделил. У меня есть парадоксальное наблюдение об эволюции. У нас есть две большие группы верующих. Часть тех, кто верит в Бога, это меньшинство, на самом деле. Я говорю про искреннюю веру. И там уже вопрос конфессии. Большинство православные, второе — мусульмане, конкретно в России. А вторая часть — тоже искренне верующие. Это искренне верующие в советскую власть и коммунизм, но не стоящие на позициях, а именно верующие. Там хоть кол на голове теши! Есть такая специфическая категория. И когда я это изучал, я пришёл к парадоксальному выводу. Сейчас будет мой тезис. Делюсь.
Результатом борьбы советской власти с православной церковью стало то, что коммунизм стал формой веры, а православная церковь стала отличным инструментом политического лоббизма, как партия.
Она подцепила у коммунистов одну историю, а коммунисты превратили это в светскую веру в коммунизм. Я пришёл к такому удивительному, парадоксальному выводу.
ТХ. Семён Сергеевич, я думаю, знаете, здесь в чём дело.
Над историей разлучения русского коммунизма и русского православия, и вообще русской религиозности, потрудились не только примитивные люди типа Хрущёва, а и люди вполне себе умные и злые, которые понимали, как это технологически делать.
Это было сделано технологично. И правда,
удалось разорвать эти два сообщества внутри государства: людей, искренне верующих в коммунизм, и людей искренне религиозных.
И более того, в одних и тех же семьях эти разрывы проходили.
И насколько сейчас у нас хватит ума и внимания вот всё это пересобрать, от этого многое зависит.
Потому что, с точки зрения детских ощущений,
никакого противоречия между любовью к Богу, любовью к советской родине, любовью к Сталину, к великой Победе, любовью к мечети нет и быть не может. Нам очень важно это всё пересобрать сейчас вместе.
СУ. А я на эту тему очень рекомендую почитать Фиделя Кастро. Мало кто об этом знает, он долгие годы вёл блог свой. Он каждый день писал заметки, всё и публиковалось, есть и в переводах, кстати, в Харькове в своё время издавали это. Есть эти издания. Вот у него много рассуждений как раз на тему, в какой партии был бы сейчас Иисус Христос. Вообще, латинская версия коммунизма очень плотно пересекается [с религией], хотя там католическая церковь. Вот так всё интересно заплетено. Фиделя Кастро по этому поводу очень рекомендую поизучать. Это с другой стороны.
ТХ. Да, теология освобождения. Это отдельная латиноамериканская тема. Она неоднозначна. Она в разных странах себя по-разному проявляет. Но на Кубе она наиболее вменяемая.
СУ. Да, очень яркий в этом смысле клип «Команданте Че Гевара», где образ Мадонны с автоматом Калашникова, тем не менее, это явный образ Мадонны. Я рекомендую посмотреть, потому что латиноамериканское освобождение и боливарианские войны были в очень тесной спайке с местной католической церковью, всё связано было с тем, что индейцы были католиками. Там же и Уго Чавес.
ТХ. Парагвай.
СУ. В Парагвае вообще была власть иезуитов, иезуитская республика. Там очень всё интересно заплетено.
И вот последний вопрос касается нашего пасхального эфира. Это от Емельянцева Артёма Александровича, как раз по поводу иных версий христианства. Мы коснулись уже. Он спрашивает:
«Является ли приемлемым наличие баптистов-пятидесятников и иже с ними неправославных католиков, — речь идёт именно о протестантской версии, — если они находятся в противостоянии государству и обществу?»
Вот на Украине пятидесятников используют для когнитивных войн и майданов. Это правда, я видел, как тот же Турчинов (он один из всадников украинского апокалипсиса) активно через баптистов-пятидесятников это продвигал. Вопрос к вам, как к девиантологу, о роли особенных протестантских направлений. Они очень разные, многие запрещены. У меня тоже нет чёткого понимания и отношения к ним, очень они разные.
ТХ. Знаете, здесь всё определяется словами: действительно, они очень разные. Есть вполне себе устойчивые, даже у нас на Кубани, старонемецкие лютеранские общины. Они протестанты, они со своей спецификой, но вполне себе нормальные консервативные ребята.
Что отличает пятидесятнические секты и некоторые баптистские секты? Они очень разные, на самом деле, в этом отдельно нужно разбираться. Их отличает повышенная эмоциональность, и на фоне этой повышенной эмоциональности вообще всех религиозных событий, богослужений и т. д. — возможность вбросов. Поэтому, вы совершенно правильно говорите, они управляемые извне. А центры управления понятны. Это действительно иерархически организованные организации. Они международный характер носят, у них есть центры управления извне и т. д.
Тут всё достаточно индивидуально. В общем и целом сказать сложно. У России и, наверное, у всех стран есть своя специфика. Например, в течение многих лет существовало в Краснодаре общество Иисуса Христа Святых последних дней, это мормоны. Они всегда спекулировали на том, что они обучают английскому языку. Ну, и какая-то часть адептов находилась тех, кто хотел выучить английский язык и уехать в Америку. Потом, наверное, лет 8-10 назад они предприняли массовую экспансию, они вышли на улицы города с такими бейджиками красивыми «Старейшина Джеймс» или «Старейшина Майкл», а пацанам лет по 20. Консервативное кубанское общество над этим просто стало смеяться. Слова «старейшина» в сочетании с мордочкой молодого человека вызывали смех. И абсолютно у них всё это провалилось. По-моему, просто политтехнологи не просчитали тип менталитета населения и способ этого информационного вброса. Что называется, распилили бюджет и тупо перенесли подходы американские на подходы российские.
То есть, ещё раз, всё очень разное. Нет традиционных религиозных движений, а к ним, я напомню, относятся, кроме православной церкви, католической церкви, ислама, для некоторых регионов Российской Федерации — буддизма, относится всё остальное. И у нас, например, здесь, на юге, всего этого навалом, здесь всё сложно. Здесь сложная мешанина из индивидуальных качеств лидера, управляемости из-за рубежа, исторической специфики и всего остального. Вот.
СУ. Да, а я добавлю через свою профдеформацию политтехнологическую. Как можно засечь, где, собственно, вредоносно? Там, где пытаются проникнуть в вашу жизнь. Традиционные, даже если это мы говорим о протестантах, те же лютеране, те же кальвинисты, — есть много разных протестантов, есть маленькие народы очень интересные. Мы в Крыму были у Дмитрия Юрьевича, встречались с меннонитами. Это потомки тех, кто выращивал вересковый мёд. Они переселились в Российскую империю, потому что были пацифистами и отказывались идти в прусскую армию, и переехали в Новороссию. Это очень интересный народ. Например, первые трактора в Запорожье — это были предприятия меннонитов.
У нас здесь действительно разные, но отличие вредоносных в том, что они пытаются проникнуть во всю деятельность. И действительно, там маркетинг будет виден невооружённым глазом. Традиционные всё-таки действуют через убеждение, через личный контакт — они на то и традиционные. А там этого маркетинга выше крыши. И люди это видят.
ТХ. Семён Семенович, я одну только ремарку вставлю, если позволите. В Евангелии есть слова. Христос говорит:
«Я стою около двери вашего сердца и стучу. И если откроете, войду к вам».
Традиционная религия настоящая не допускает насилия над личностью и не допускает мелочной регламентации. Она даёт возможность разнообразию широкому.
Мы все люди разные. У нас у всех всё по-разному. У нас разные типы отношений, разные типы образа жизни и т. д. Нормальная традиционная религия даёт волю этому разнообразию, не отменяя, тем не менее, некую общую границу.
СУ. Но при этом я поделюсь личным опытом. Действительно, эти протестанты дают очень много разных сервисов. Я же студентом был в городе Львове. А это появилось все намного раньше. Когда я был студентом в 90-х, уже там все эти «старейшины» ходили. А я действительно, помню, один такой был, Скотт. Но это были не мормоны. И они действительно завлекали курсами английского. Я к ним ходил именно для того, чтобы попрактиковаться в английском. Фильмы смотрели какие-то. И этот Скотт, мы с ним познакомились, честно признался, что он приехал во Львов в командировку, потому что ему оплатят потом образование высшее на инженера. То есть он никакого не имел отношения к церкви. Он был завербован именно потому, что он был простой американский хлопец. Мы с ним выпивали потом уже.
Он всё пытался меня обратить. А я ему говорил: «Слушай, ну ты же на работе, ты же приехал за высшим образованием, а я пришёл немножко попрактиковаться и на халяву видак посмотреть. Ну что ты, Скотт, ты же нормальный пацан». Он говорит: «Ну да, нормальный». В общем, мы с ним договорились, он перестал меня обращать, а я немного практиковался в английском. Я вот так изнутри, когда мне было 17-18 лет, ещё до того, как я стал заниматься выборами, политтехнологом стал, именно практиковался в английском и поймал эти методы, и увидел, что там абсолютно маркетинг, на примере этого Скотта, нормального американского провинциального хлопца, который приехал «бороться за наши души», потому что не мог себе позволить высшее образование. Вот такая история, Темыр Айтечевич.
ТХ. Ну, история не редкая для просторов нашей большой бывшей родины, Советского Союза. Подобные истории и здесь, на Кубани, наблюдались, когда действительно, на их такой псевдомаркетинговый, очень хитрый ход мы отвечали русской смекалкой. И такое, правда, было распространено.
Ну и, наверное, знаете, здесь как можно резюмировать? В русской культуре, в большом смысле в русской культуре, всё то, что извне нас называют russians, потому что неважно, адыг ты или татарин, или этнический русский, а Пушкина ты считаешь своим русским поэтом.
Знаете, у нас такое встроенное в культурный код умение различать настоящее от ложного. Я сейчас, может быть, крамольную вещь скажу, кто-то скажет, что это национализм и т. д., но
это правда уникальная черта большой русской Культуры (с большой буквы), которая в себя и Пушкина, и Достоевского, и Чайковского, и Расула Гамзатова включает, и Чингиза Айтматова, — умение различать настоящее от ложного. И, наверное, в этом наша большая миссия как народа, как культуры. Мы знаем, умеем сердцем чувствовать и всеми конечностями упираться за то, что является настоящим.
Вот, наверное, так.
СУ. Отлично. Я тогда предлагаю на этой ноте и поставить точку в сегодняшних ответах на вопросы, потому что целью как раз нашей беседы и было то самое определение настоящего, то есть мы копали вглубь, за что я вам очень благодарен, Темыр Айтечевич. Спасибо за сегодняшнюю беседу.
ТХ. Спасибо, Семён Сергеевич, спасибо большое. Всего доброго.
СУ. Уважаемые слушатели, я напоминаю, это была «Социология здорового общества», ответы на вопросы по нашим беседам №№ 1-5. По последним беседам (№№ 6-8), по темам «Взросление» было больше всего вопросов, поэтому следующая беседа будет на эту тему. Это тоже будут ответы на вопросы. А дальше мы перейдём к более предметным обсуждениям по темам.
Для нас очень важно, что вы думаете, поэтому не забывайте писать комментарии. Мы двигаемся от содержания. Форма для нас в данном случае вторична, все наши беседы расшифровываются, выходят на 2050.su постепенно, не спеша, у нас всем занимаются добровольцы. Мы спешим медленно, но содержательно, всё выйдет не только в аудиоформате. Напомню, на всех подкастах, на всех площадках выкладываем каждую неделю.
До новых встреч, пока!
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
2 / 0
