Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова
Иван Князев. Друзья, всем привет! В эфире стрим подкаста «Чистота понимания». Сегодня вторник. Как всегда в это время, мы в эфире. Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы и добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений. Это площадка для умных и образованных людей. Кто ещё не смотрел, обязательно посмотрите наши предыдущие стримы, выпуски записные тоже пересмотрите.
Спасибо всем, кто поставил лайки, оставляет комментарии. Ждём от вас лайк этому эфиру. Это важно для продвижения нашего подкаста. Найти чистоту понимания можно на наших каналах в YouTube, RuTube и ВК. Там же идёт сегодняшняя трансляция.
Меня зовут Иван Князев. Позвольте представить наших постоянных ведущих. Это Алексей Чадаев, политолог, журналист. Алексей, привет.
Алексей Чадаев. Всем добра.
ИК. И Семён Уралов, политолог, журналист, писатель. Семён, здравствуй.
Семён Уралов. На посту.
ИК. Дорогие наши зрители, не забудьте подписаться на Telegram-каналы Семёна и Алексея. Там много всего интересного и содержательного. И там же можно следить за анонсами «Чистоты понимания» и смотреть наш подкаст. Друзья, также не забывайте писать свои вопросы. Можно прямо сейчас уже это сделать. Прямо так и пишите, вопрос либо для Алексея, либо для Семена, либо сразу для них двоих. И мы разыграем, как и обещали, футболку «Чистоты понимания». Вот такие классные футболки у нас есть, классный наш мерч. Вас сразу будут узнавать по этим замечательным цитатам. Все они звучали во время наших и стримов, и записных подкастов. Я имею в виду все эти мысли, тезисы.
АЧ. Вот видите, вы в этих футболках, а я, как штрейкбрехер, в пинжаку, потому что из начальства приехал.
ИК. Потому что Алексей серьёзный и важный человек.
СУ. А мы тебе вне очереди вручим приз, чтобы везде был у тебя.
ИК. За самый лучший ответ. Либо самый лучший вопрос.
Друзья, правда, мы задолжали вам уже за пару выпусков несколько футболок. Мы всё помним, на самом деле. Все вопросы у нас записаны. Как говорится, все ходы записаны. И на следующем стриме, торжественно клянусь, разыграем, точнее не разыграем, а объявим победителя за лучший вопрос по теме.
А тема у нас сегодня звучит как «Майдан для Трампа».
Жители Миннесоты вот уже третью неделю протестуют против действий Федеральной миграционной и таможенной полиции США (ICE она называется), которая с декабря проводит рейды в регионе. В крупнейшем городе штата Миннеаполисе сотрудники застрелили уже второго гражданина США, меньше чем за месяц. Местные власти потребовали от федеральных агентов убраться к чёрту, это цитата. А президент Дональд Трамп в ответ пригрозил ввести в Миннесоту войска.
Началось всё, как мы помним, ещё в декабре прошлого года. Администрация Трампа инициировала операцию по борьбе с нелегальными мигрантами в Миннесоте, где руководит губернатор демократов. В Миннеаполис были направлены более 3000 сотрудников Федеральной миграционной службы, и с декабря прошлого года они задержали уже около 3000 человек.
В администрации Трампа действия силовиков в Миннесоте объясняли, среди прочего, раскрытием масштабных мошеннических схем. Одна из них, в частности, была связана с деятельностью НКО «Feeding Our Future», которая, по версии следствия, присвоила около 250 миллионов бюджетных средств ещё во время COVID-19, которые были выделены на поставки детского питания во время пандемии.
7 января в Миннеаполисе сотрудник ICE Джонатан Росс застрелил на митинге 37-летнюю американку Рене Гуд, видеозапись убийства распространилась в соцсетях. А утром 24 января там же, в Миннеаполисе, агенты ICE застрелили 37-летнего американского гражданина Алекса Джеффри Претти. Комментируя произошедшее, они заявили, что погибший был вооружён пистолетом.
Трамп пригрозил применить в отношении Миннесоты закон о восстании, Insurrection Act, 1807 года, если политики штата не подчинятся закону и не прекратят нападение профессиональных подстрекателей (это Трамп их так называет) и мятежников на патриотов из ICE. Добавлю, что в последний раз такой акт применяли в 1992 году для подавления беспорядков в Лос-Анджелесе. Эту тему сегодня можно обсудить.
Конечно же, надо вспомнить секретное оружие Трампа в Венесуэле, переговоры в Абу-Даби, и переговоры Зеленского с Тихановской также можно затронуть.
Секретное оружие Трампа у нас звучит. Я не помню, там какой-то дискомбобулятор, «прекрасное» какое-то секретное оружие. Я думаю, Алексей нам немножко объяснит, что это вообще, что это за wunderwaffe, где оно и как применялось. В общем, братцы, давайте по порядку, начнём с Миннесоты.
Алексей.
АЧ. А что — Алексей? Я думаю, может, Семён начнёт, в кои-то веки?
СУ. С чего? С дискомбобулятора?
ИК. Давайте с него хотя бы.
АЧ. С Миннесоты. Когнитивная война же.
СУ. Когда я готовился к беседе, хотелось понять об этой диалектической ловушке, может быть, о двоемыслии, противоречии. Мы воспринимаем действия администрации и самого Трампа на внешнем контуре, и мы видим некие наступления — на одном направлении, на втором направлении. Но при этом новости, которые приходят изнутри, сообщают, что упал рейтинг до какого-то минимума, что раскол среди соратников. У меня есть гипотеза, что все эти
успехи, перемоги на внешнем контуре как раз для того, чтобы максимально проблемы зрады на контуре внутреннем как-то заштукатурить.
В этом смысле Трамп попал в ситуацию, как у Зеленского, то есть ему тоже нужна борьба с Россией для того, чтобы сохранять и удерживать власть и обеспечивать внутренние перемоги за счёт внешних.
А по поводу самой Миннесоты, на что я хотел бы обратить внимание (это, конечно, уже во вторую часть передачи, «по понятиям», но тем не менее). Как это работает в политике?
Первое лицо всегда задаёт модель поведения, что является нормой.
Мы с Хагуровым разбирали многократно норму в политике. Когда глава государства начинает действовать таким образом даже на внешнем контуре, то вся вертикаль на контуре внутреннем начинает на это ориентироваться. В этом, наверное, и феномен того, что у нас называется «сталинские репрессии», то есть борьба в верхах власти распространялась на все уровни ниже.
Здесь, с моей точки зрения, как раз абсолютно внеправовое (мы сейчас не будем использовать пока «понятия», ещё рано) поведение в стиле сверхчеловека. Мы разбираем Ubermensch, Untermensch, это и демонстрируется. Уже который раз силовики не просто действуют жёстко (мало ли кто где действует жёстко из силовиков?), но они действуют именно демонстративно. Это поведение именно стаи, как мы говорили, которая охотится на стадо. В этом смысле это то, что мы на записном подкасте с товарищем Любимовым разбирали, о возможностях гражданской войны.
Правитель с низким уровнем легитимности и низким уровнем одобрения своих действий на внутреннем контуре рискует получить зеркалочку на свои внешние действия.
Майдан это, не майдан — вопрос десятый. Но силовики — человек с ружьём — будут действовать так, какой пример будет подавать Трамп. И чем более неправово (не использую слово «беспредел», пока слишком рано) [будет действовать] Трамп, тем хуже будет ситуация внутри. В этом смысле это напоминает наш развитой ельцинизм, когда Борис Николаевич действовал волюнтаристскими методами, и это автоматически воспроизводилось везде, и на региональном уровне, и в Госдуме.
Мне кажется, это самый главный для нас урок:
когда верхушка начинает терять рамки нормы — где норма, где отклонение, — сама превращается в девиантную, это автоматически распространяется и на политику внутреннюю.
Такие у меня были размышления по Миннесоте.
Кроме того, что интересно с этим актом, которым он пугает, акта 1807 или 1809 года. Миннесота вступила в состав США только в 1850 году, накануне войны Севера с Югом, причём вступила как штат свободный, то есть изначально там был запрос на особую позицию. Плюс это ещё и территория, которая была отнята у индейских племён сиу, если не ошибаюсь. Мы недавно закончили разбирать «Историю США» Азимова, большой труд. Там как раз об этом очень много. Удивительно, что он своих сепаратистов пугает теми законами, которые ещё были до того, как они вошли в состав США.
Вот мой краткий взгляд на происходящее, что и как мы видим. Я в самой Миннесоте не бывал, как и в США, поэтому никаких у меня соображений личных, через такую профдеформацию, нет совершенно.
АЧ. А вот моя профдеформация как раз про майдан. Ведь все годы, когда американцы устраивали цветные революции в разных странах, сообщество обсуждало: а вдруг когда-нибудь эта история докатится и до самих США. Когда случился BLM, это же было как раз в ковидные годы, ходили шуточки, что в связи с пандемией американские специалисты по цветным революциям теперь работают на дому. Надо сказать, тогда это громко звучало, но тем не менее, как раз тогда мы видели некоторую капитуляцию силовых структур перед улицей: полицейские, которые стоят на коленях перед гробом этого Флойда (или кто он там есть?) — в общем, разный набор унижений.
Это очень похоже было на то, как на киевском Майдане 2014 года прессовали «Беркут», демонизировали, всячески множили на ноль средствами публичного глумления.
Но при Трампе такое невозможно, в том числе и потому, что эти силовики — это как раз-таки один из его ядерных электоратов. И поэтому уж за них-то он будет вписываться, и должен вписываться по логике тамошней внутренней политики до упора. То есть, если убили какого-нибудь Флойда, то — сам виноват. А у него пистолет был, извините. Или эту лесбиянку — типа, сама виновата. А чего это она ЛГБТ+, запрещённое в России? Но понятно же, что демократы тоже не пальцем деланы и не лыком шиты. Они в это дело вцепятся. Они сейчас будут по полной программе это качать. У них промежуточные выборы в Конгресс уже, потихоньку начинается кампания.
ИК. Где у Трампа всё пока не очень хорошо.
АЧ. Не очень, да. У них есть шансы лишить его контроля как минимум в одной из палат, а если повезёт, то и в обеих. И конечно, теперь мы увидим полный пакет цветов, которые раздаются сотрудникам правопорядка, эти все «полиция с народом», кто-нибудь перешёл на сторону народа из людей в форме, тут же залез на ближайший броневик и начал объяснять, как он все эти годы ненавидел режим.
ИК. А может и до «Небесной сотни» дойдёт.
АЧ. Да. Все эти «жертвы трампистского произвола и диктатуры». Конечно. Но опять-таки, ещё не было термина «цветные революции», был термин «бархатные революции». Одна из бархатных революций происходила, например, в Чехии, тогда ещё Чехословакии, в конце 80-х. И спустя многие годы вскрылась интересная подробность, что в разгар бархатной революции в Праге таскали некий гроб, обёрнутый в национальный флаг, с неким человеком, и он типа — жертва режима. Как выяснилось, «жертвой режима» подрабатывал какой-то студент за не очень большую сумму. Он должен был лежать в этом гробу и не шевелиться. Делать это было ему довольно трудно, поэтому он натягивался по-чешски разными напитками. Но это приводило в итоге к тому, что трудно было попи́сать. Потом он брал с собой какую-то утку, чтобы не смущать окружающих. В общем, оказалось, что работать «жертвой режима» — это тот ещё труд, непростой, но это когда нет настоящих, понятное дело, жертв. Уже в Киеве бы такой номер не прошёл. Там жертвы очень быстро находились, а при их отсутствии — производились из подручного материала.
Конечно,
цветная революция требует обязательно сакральной жертвы и акцента, опоры на эту сакральную жертву
как раз в пропагандистской кампании. Это выявление публичной жертвы и её предъявление средствами пропаганды всегда [является] актом делегитимации режима. Для меня действительно вопрос, вопрос, что называется, специалиста, вопрос политтехнолога, — насколько американские политические институты устойчивы, если такую технологию против них действительно начать принимать всерьёз? Все предыдущие истории были всё-таки какими-то такими, на полшишечки: что BLM, что потом эта попытка республиканцев совсем была смешная со штурмом Капитолия. Какие-то люди в касках с рогами пришли, их потом частично пересажали, кто-то из них внезапно помер странной смертью.
Трампа пытались судить за соучастие в насильственном захвате власти, то есть долго по этому поводу [бузили], но всё равно всё это выглядело совсем как карнавал.
А если действительно бы появилась команда, которая решит «валить режим кровавый» всерьёз, возьмётся за это с использованием всего имеющегося арсенала, развитого в американской модели: гражданское общество, опинион-мейкеры в количестве, люди «с хорошими лицами», массовка уличная, которая на раз организуется с учётом большого количества разных сетей, сеток и сеточек, которые тоже, в принципе, очень даже мобилизуемы, если за них подёргать, за эти самые сеточки.
Сработает оно или нет, это вопрос, который меня интересует очень предметно, потому что все же исходили из пресуппозиции, что цветные революции работают. Почему? Потому что в этих полуколониальных странах, где они происходили, всегда все институты непрочные, фейковые, короче, ненастоящая там демократия, она, как Паша Щелин говорит, франшиза. Ещё и франшиза кривая, местами пиратская, плюс товарищи диктаторы всё время что-то делают не по инструкции, какие-то болты заваривают наглухо, что-то перепиливают под себя — короче, система не особо прочная, легко взламываемая. А тут-то можно сказать, «хартленд» этой самой демократической франшизы. Насколько институциональная система хартленда устойчива, если её пытаться всерьёз атаковать с помощью этого набора отмычек?
СУ. Давай тогда такую мысль поймём. У меня есть пара вопросов по поводу цветных переворотов, назовём их так. Без чего они вообще не бывают возможны? Тот же киевский Майдан, кстати, молдавский Майдан 2009 года.
Они все на каком-то этапе смотрятся игрушечными, несерьёзными. То есть это всё какое-то представление для узкой группы протестующих, существует только в медиа, тот же Киев жил себе спокойной жизнью, а что-то там происходило на небольшом пятачке. И в какой-то момент происходит превращение качества в количество. Когда это происходит, за счёт чего, мне до сих пор непонятно, потому что там совокупность факторов должна быть.
Фактор первый:
какая-то часть элиты начинает играть в этот переворот. То есть она понимает, что этот майдан, это действие, оно интересно. И включаются инвесторы.
Может быть, даже это не будут игроки, которые делают ставку на снос конкретного правителя, но [почему бы не] покачать его, как минимум, то есть вложиться. И, как любой коммерсант, мы знаем, в политику вкладывается, старается в разные инвесткорзины раскладывать. Это было очень чётко видно на всех переворотах. Кстати, это было видно и на Болотной в Москве, как респектабельные люди, которые вроде бы и к власти близки, не испытывают никаких проблем, но на всякий случай на майданчик ставили.
Это вопрос первый. Возникнет ли такая группа элит, которая будет играть именно в переворот? Потому что, по большому счёту, чтобы отставить Трампа, в принципе достаточно процедуры какого-нибудь импичмента, было такое в истории США. И тогда просто улицу можно использовать как фон предвыборный. А я напоминаю, что
все майданы используются, в первую очередь, во время предвыборных кампаний, когда и так накаляется обстановка и люди приходят под влиянием пропаганды
и того самого воздействия. И через соцсети, и на психику давят, что — всё, невозможно решить этот вопрос о власти легитимными способами, нужно решать с помощью улицы, то есть с помощью силы. Это второй аспект.
И третий аспект — по поводу того, не зашита ли вообще сама процедура майданная в американскую модель. Чем больше её изучаю, тем больше у меня такая гипотеза, что
Штаты изначально [находятся в заложниках] двухпартийной модели, этого обязательного второго тура.
Мы же видели, как сходили с ума избиратели [демпартии], их правильно, конечно же, называть избирателями Байдена, хотя там кандидата и сменили, но тем не менее, эти люди, избиратели демократов, реально бились в истерике, когда приходил к власти Трамп.
Такое впечатление, что для политизированного меньшинства, которого в обществе 10-15%,
там и так каждые выборы — это маленький майдан в плане «борьбы добра со злом»,
то есть апокалипсиса.
Майдан невозможен без того, чтобы ты не нарисовал апокалиптическую политическую картину, когда действующая власть должна быть представлена как абсолютное зло, а тут «лицарі світла» («рыцари света»), которые за всё хорошее против всего плохого.
Тут самый главный вопрос, не зашита ли эта модель изначально в штатовскую политическую систему, и тогда, может быть, это и есть некий предохранитель от потенциальных переворотов такого рода. На этот вопрос у меня ответа нет.
ИК. Тут, Семён, есть маленький нюанс. Во всех майданах, которые мы наблюдали последние 10 лет, достаточно было просто не признать результат выборов — мол, диктатура, выборы куплены, результаты подтасованы, давайте переигрывать. А в Штатах-то выборы непогрешимы.
СУ. Не совсем так.
АЧ. Здрасте! А в 2000 год? «Гор-Буша» [прим.: противостояние Гора и Буша], бесконечный пересчёт Флориды. Как это?
ИК. Да, но тогда там уже основы демократии шататься начинают.
СУ. Не только заявить о том, что результаты выборов сфальсифицированы, а убедить, причём в первую очередь когнитивно (то есть через психологическое воздействие) это меньшинство заряженное, политизированное, в том, что выборы заранее сфальсифицированы. Тут же что важно? Никто не ждёт уже.
ИК. Для этого нужны хакеры.
СУ. Нужны комплексные действия. Грубо говоря, для того чтобы события в Миннесоте пошли по пути майданному, надо накачивать пропагандой когнитивно историю о том, что это целенаправленная деятельность и что Трамп своих силовиков дрессирует так же, как Зеленский своих ТЦКшников дрессирует (я это сейчас для примера привожу), что это целенаправленная деятельность, что Трамп идёт по пути установки диктатуры, что это противоречит идее отцов-основателей, которые придумали эту модель президентско-парламентскую, чтобы сдерживать друг друга. А тут он идёт по пути тирана и диктатора. Но это ж надо, чтобы какой-то такой субъект появился. А кто у нас обладает правом рассуждать о демократии больше, чем американцы? Не очень понятно. Кто бы мог такое? Французы? Макрон уже не в авторитете. Кто в этом смысле мог бы сказать, что «у вас демократия не демократическая»? Какой-то сверхавторитет?
ИК. Путин.
АЧ. Кстати, в последнее время подобными сообщениями активно развлекается Ким Чен Ын, всякий раз обвиняя то южнокорейцев, то американцев в отходе от принципов демократии, прав человека, свободы слова и всего этого набора. Они освоили этот троллинг, я бы сказал, на очень высоком уровне и регулярно просто жгут.
СУ. В Китае ежегодно есть выпуск информационный о нарушении прав человека в США и в Европе, в первую очередь в США, прямо со всеми подробностями.
АЧ. Семён, по твоему анализу у меня есть несколько комментариев. Первое, когда какое-то несерьёзное и кукольное внезапно вдруг становится серьёзным? Не поверите, 21 год назад, в январе 2005 года, я в журнале «Сообщение», который тогда был приложением к журналу «Эксперт», выпустил большую статью, посвящённую рефлексии своих собственных впечатлений от того первого оранжевого Майдана. Она называлась «Революция и контрреволюция». Потом на её материале покойный уже Сергей Кара-Мурза сделал целую книгу как раз об оранжевых революциях, о цветных революциях, активно цитируя этот мой текст и разворачивая его тезисы уже в какие-то целые главы иногда. В этой статье как раз этот момент превращения вдруг несерьёзного в серьёзное разобран очень подробно, причём именно из моей профдеформации как уже культуролога, кандидата культурологии, специалиста по теории и истории культуры по диплому. Я это всё делал на Бахтине, на карнавальной культуре.
Как это выглядит?
Революция цветная — это карнавал. Внезапно старые запреты отменены, люди радостно побежали на площадь,
причём многие из них в масках, почти каждый второй в каком-нибудь ещё и разноцветном костюме, перьях. Атмосфера праздника, веселья и свободы.
Посреди всего этого сидит на пустой пивной бочке майский король с картонной бородой и на потеху публике раздаёт свои указы. И вдруг в какой-то момент оказывается, что этот майский король с картонной бородой на бочке и есть настоящая власть, а тот король, который в зáмке, окружённый охраной, верными феодалами и т. д., эту самую власть теряет.
То есть карнавал не заканчивается, как ему положено в соответствующий момент, когда все дружно снимают маски, надевают привычные костюмы.
Карнавал, carnevale («прощай, мясо», дословно по-итальянски) — это то, что у нас Масленица, это неделя разудалого веселья перед Великим постом, когда люди как раз готовятся к очень трудному, очень дисциплинированному долгому времени лишений и самоограничения и напоследок в эту неделю позволяют себе плюс-минус всё, в этом суть средневекового карнавала. Но он этим-то и значим. То есть он сбрасывает напряжение, накопившееся в обществе, особенно в этом средневековом городе, переполненном разными запретами, разными «нельзя», разными статусами. Там просто, чтобы выжить, нужно кучу всего знать и уметь, куче народу разного кланяться, ещё и понимать, кому и насколько глубоко — жизнь такая. А ещё там то чума, то наводнение, то засуха, то крысы, то голод, то враг подступил. Жизнь-то тяжёлая была. Так что этот карнавал венецианский или какой-нибудь ещё — как раз про то, как сбросить этот напряг. Раз в году вдруг все запреты снимаются, но в режиме некоторой сказочно-ролевой условности происходящей. И в этом прикол.
Но опять-таки, механика этого переворота (который рычаг) в том, что
в отличие от нормального карнавала средневекового, это карнавал, который не кончается. Праздник каждый день.
Вдумайтесь: карнавал, который обещает вам, что он теперь будет с вами всегда.
Современный человек отличается от средневекового тем, что он не знает, что праздник каждый день невозможен,
что праздник на то и праздник, что он не каждый день и что состояние хорошего настроения — это не то, что должно сопровождать вас по жизни. По жизни человек средневековый был заточен как раз-таки под эту самую дисциплину, самоограничение, лишения, борьбу, упорный труд — сложную, непростую взрослую жизнь. А
человек современного потребительского общества, глядя в экран любого гаджета, начинает приходить к выводу, что весь мир создан для него,
для того, чтобы ему было хорошо и радостно всегда. Для него словосочетание «праздник каждый день» не является оксюмороном. Наоборот, оно является естественным желанным состоянием, и очень плохо, когда кто-то его портит.
Просто посмотрите рекламные ролики, просто обычные рекламные ролики из телевизора. Глобальные корпорации тратят миллиарды долларов, кучу времени и сил лучших специалистов для чего? Для того чтобы тебе, дружище, обеспечить более чистое и комфортное бритьё. Весь мир застывает, чтобы ты долопал свой творожок, и ждёт, пока ты его долопаешь. Откуда-то из унитаза появляется джинн специально для того, чтобы создать в твоём доме чистоту и уют, потому что мир так сделан, для этого. А лучшие в мире люди, самые лучшие в мире химики придумали порошок, который на 30% эффективнее обычного порошка, которым ты пользовался до сих пор.
ИК. Вспомнишь Бернейса.
СУ. И всё это объясняют британские учёные абсолютно научными методами.
АЧ. Да. И накачиваясь этим контентом изо дня в день и из года в год, ты пребываешь в уверенности, что весь мир вертится вокруг тебя. И все эти граждане, все эти структуры, все эти институты, в том числе и родное начальство, которое тоже, кстати, участвует в этой гонке обязательно, у него свои инструменты, оно не может тебя творожком или порошком удивить, но оно вселяет в тебя чувство законной гордости и патриотизма на государственные праздники. Оно без конца придумывает какие-нибудь социальные программы по повышению качества твоей жизни, ещё большему и ещё лучшему, и соревнуются между собой разные начальники в том, кто ещё лучше улучшит эту самую вашу и без того качественную жизнь.
Оно наполняет вас гордостью, когда какая-нибудь спортивная команда выигрывает на каких-нибудь международных соревнованиях под вашим флагом, и вы встаёте, поёте гимн, чувствуете себя тоже участниками, сопричастными этой великой победе. То есть оно там же, где творожок и порошок.
Живя в этом мире, в этом контенте, ты воспринимаешь ситуацию, когда почему-нибудь кто-то не хочет, чтобы у тебя было хорошее настроение, просто как личное оскорбление,
а того нехорошего дядю, который мешает тебе это самое хорошее настроение испытывать (например, когда люди собрались на площади и веселятся под соответствующими флагами, рассказывая друг другу мемасики про то, какие в этом самом начальстве сидят козлы, идиоты, воры и кто там ещё бывает), ты воспринимаешь это просто как то, что должно быть, конечно же, исправлено.
В этот момент происходит на метафизическом, популяционном, я бы сказал, уровне перехват власти. Переход её от настоящего правителя к этому фальшивому картонному правителю на бочке в бесконечном карнавале. И самый главный процесс этого выхода из карнавала уже неизбежен, но он оказывается растянут во времени, то есть он не сразу происходит. Как [происходило] в средневековом городе? Наступил первый понедельник Великого поста — всё, никаких масок, плясок, никакой музыки, никакого разврата на улицах. Поститься, молиться, слушать радио «Радонеж». Тогда его ещё не было, но всё остальное уже было. И все постятся и молятся.
А тут — нет. Какое-то время тебя ещё держат в таком переходном состоянии, когда праздник уже закончился, силы добра уже победили, но ты ещё не понял этого.
ИК. А ты ещё скачешь.
СУ. А тут вопрос, Алексей, не является ли сам Дональд Трамп этим майским королем? Он же во многом пришёл во власть сам на плечах — майдана, не майдана, но эмоциональной большой волны. Может быть, это сейчас обратная история, и это контрмайдан, антимайдан, то есть начинается процесс выхода из трамповского карнавала? Может, это другой этап, как ты думаешь?
АЧ. В этом соображении много смысла. Почему? Потому что, действительно, Трамп же абсолютно случайный человек. И он как раз-таки тем, что сейчас называется этими словами «дип стейт» — но я их тоже избегаю, потому что слишком много на них навешано разных лишних контекстов — говоря по-простому, людьми власти и денег в Штатах он никогда не воспринимался всерьёз как кандидат в президенты.
Как было? После Буша, ещё в 2008 году, шёл Обама и шла Хиллари. У них возник клинч, и становилось понятно, что у Обамы шансов выиграть праймериз больше, но при этом, если Хиллари праймериз проигрывает, то она в состоянии сделать всё для того, чтобы Обама уже президентские [выборы] не выиграл. Была заключена сделка, глобальный дил [(англ.) — deal], о том, что Обама таки да, становится президентом, а Хиллари соглашается подождать, но при условии, что она следующая. Для этого её берут в госсекретари, чтобы она уже не жена Клинтона была, а сама себе Хиллари с политическим опытом. Она сидит, ждёт, копит очки, политический капитал, готовится к моменту, когда восьмилетнее президентство Обамы закончится, и ей подбирают удобного кандидата. Трамп как раз возник как удобный кандидат именно потому, что все сходились во мнении, что он гарантированно неизбираем, потому что это смешно.
СУ. Это как Зеленский в украинском раскладе в своё время.
АЧ. Я это всё прочитал не где-нибудь, а в книжке Хиллари Клинтон «What happened», написанной по итогам её поражения на президентских выборах, где она довольно честно это анализирует.
СУ. Это, если на наш язык перевести точно, книга «Чё за фигня?».
АЧ. Да, но если на наш совсем язык переводить, то в её описании всё получилось, как у нас в городе Буй, по-моему, Костромской губернии, боюсь соврать, была ситуация выборов мэра. Надо было делать конкурентные [выборы] по закону. А мэр там один, без вариантов. Поэтому выставили двоих: его самого и уборщицу из мэрии, которая там, по-моему, за 12 тысяч рублей полы мыла. Но что-то так не любили жители города Буй своего мэра, что выиграла уборщица. Возник казус, дошедший аж до Администрации Президента, потому что не могла она быть мэром, не хотела и не собиралась, ни боже сохрани, поэтому она тут же написала заявление, что она отказывается.
ИК. И смех, и грех, как говорится.
АЧ. Трамп — это такая уборщица костромская, которая внезапно, в отличие от нашей уборщицы, уходить-то не захотела. И весь первый срок его «уходили». Тамошняя администрация в прямом смысле этого слова занималась тем, что его «уходила». И «ушла». Но тоже «ушла» не без потерь, потому что у них не нашлось никого. Какой вывод они сделали? Что Хиллари невозможно. Нипочему.
Главная причина поражения Хиллари — это сама Хиллари. Ведьму настолько ненавидели даже в своей собственной демпартии, что никого за неё мобилизовать не удалось, никак и нипочему.
Но при этом, опять-таки, проблема была в том, что нужен тяжеловес, если не Хиллари. Поэтому и стал Байден как тоже безальтернативный вариант, причём не по своим политическим возможностям и потенциалу, а просто по статусу.
Байден к тому моменту, когда выиграл, уже очевидно ничем руководить не мог, он был этой авторучкой уже тогда.
Его всевозможными средствами приводили в чувство перед каждым выступлением, но всё остальное время он был недееспособен.
Дальше добивать Трампа стало некому, а Трамп обозлился.
ИК. Закусился.
АЧ. Да,
собрал банду из ребят-ревизионистов типа Маска, Тиля, Такера Карлсона — все, кого мы знаем и видим, — и дал бой,
на наших глазах произошедший. А с той стороны, опять же, была зияющая кадровая пустота, потому что, понятно, что реальный лидер, первый номер всей банды — это Обама. Но он не может. У них огромная проблема, потому что все суды трактуют это не более двух сроков, имеется в виду, что никак, без вариантов, не как у нас, два срока подряд, помните это всё. Поэтому
это проблема, когда реальный лидер есть, а адекватного номинала нет,
демократы и сейчас с этой проблемой на самом деле мучаются. То есть сейчас, на новом витке губернатор Миннесоты, кстати, как и губернатор Калифорнии и ещё ряд таких перспективных губернаторов, они как раз и бегут в этот забег, имея в виду, конечно, стать кандидатом от демпартии на следующих выборах, где, по всем раскладам, у кандидата от демократов довольно-таки высокие шансы, учитывая, что Трамп рейтингам республиканцев не сильно помог вырасти.
СУ. Получается интересно тогда: если Трамп — это дитя майдана и его приход власти это был определённый бунт части элит, которых не допускали власти, то это напоминает историю с Борисом Николаевичем Ельциным ранним. Его же сначала спустила высшая власть на консерваторов КПССовских. Нужен был сначала какой-то таран, который всё это пробьёт. А потом этот «таран» осмотрелся, нашёл себе союзников из числа демократической группы (или как она называлась?), куда входили и прибалты, и Сахаров.
АЧ. Межрегиональная группа она называлась.
СУ. Межрегиональная группа. И он — раз! — и перевернул ситуацию. По большому счёту, 1991 год — это отчасти был во многом свой майдан, была своя Небесная сотня, погибшие во имя демократии, их было много. Они сначала появились в Алма-Ате, потом в Грузии.
АЧ. Главное — эти трое в августе 1991 года.
СУ. Да. И в этом смысле, мне кажется, что Трамп себя и ведёт уже как Ельцин зрелый, он просто экспрессом это всё прошёл, и теперь у него, наверное, такой же вариант.
АЧ. Ельцин свой-то парламент расстрелял уже в 1993, спустя всего два года.
СУ. В принципе, да, как президент он тоже экспрессом прошёл. Получается, что Трампу нужно расстреливать Конгресс. То есть ему как-то так нужно действовать, получается?
АЧ. В целом, да. Вообще, логика противостояния очень даже может прийти к тому, что в какой-то момент, если представим себе, что демократы берут Конгресс на промежуточных выборах, причём обе палаты, возникает двоевластие, которое у нас было в 1992, президент и Верховный Совет, начинается возня, когда никакой орган не может принять никакого решения, между ними назревает конфликт, дальше из этого конфликта начинают искать правовой выход. Отсюда проекты новой Конституции, конституционные совещания и т. д. И в решающий момент стороны объявляют друг другу импичмент, а потом ввод войск и всё это. Так что это вполне один из возможных сценариев для Штатов, но не в этом году, а через два. Через два года как раз буквально, то есть по этой ритмике, по этой динамике, это 2028 год, это как раз следующая президентская кампания.
ИК. Для нас и, мне кажется, для всего мира это был бы очень хороший вариант.
АЧ. Что, Трамп, который силами нацгвардии расстреливает Капитолий?
ИК. Да, я думаю, мы бы все запаслись попкорном и смотрели — наконец-то у них это всё.
СУ. Можно на такое зрелище даже донаты скидывать. Я бы подписался на что-нибудь.
ИК. Я просто помню, когда эта вся движуха с BLM была, и не помню, уже какой-то паблик запустил прямую трансляцию в YouTube, по-моему, я смотрел, прямо с улицы, очень интересно было наблюдать комментарии всяких ребят ближневосточных и всяких-разных таких стран. Они чуть ли не с попкорном: «Класс! Фигачьте!»
СУ. Но важен ещё один момент, давайте, раз мы подошли, я вначале чуть говорил, но сейчас важно акцентировать.
Если заходит в такой клинч политическая система, то должен быть некий арбитр, который говорит, демократически это или нет, потому что на этом держатся все майданы.
И конечно же, тот же Ельцин, если бы у него не было легитимизации тогда от того самого «друга» Клинтона очень активно, и та же Европа, и любой майдан как смена власти…
АЧ. Это старая шутка, Семён.
— Почему в Америке невозможна цветная революция?
— Потому что там нет американского посольства.
СУ. Вопрос, а кто может выступить этим легитимизатором? Потому что в прошлый раз, когда они дошли до гражданской войны, я напоминаю, что это тоже происходило не за год и не за два. Там была попытка множества компромиссов. То такой компромисс, то сякой компромисс. Они отдавали полномочия: «Вы, штаты, сами регулируете — можно, нельзя рабовладение». Много было всего, просто потом передавили так называемые свободные штаты, их стало больше. И это привело к реакции уже штатов южных, которых было меньше, но они были во многом даже богаче. Только тогда противоречия вылились уже в вооружённое противостояние. Эти противоречия должны сначала проявляться в каких-то компромиссах, потому что так устроена американская модель, там очень серьёзное значение Верховного суда. Он может, в принципе, какое-нибудь определение своё выдать.
ИК. Но Верховный суд сейчас весь уже за Трампа. Он же всех поназначал.
СУ. Он-то за Трампа. Но мы же говорим о том, что может быть следующий цикл, когда свой Верховный Совет против своего Бориса Николаевича.
АЧ. Я, кстати, напомню, что в 1993 году как раз-таки наш Конституционный суд занял позицию за Верховный Совет. Это не сильно помогло Верховному Совету.
СУ. Но у нас всё-таки не такая роль у Конституционного суда в самой модели.
АЧ. Как раз про эту роль. Это постоянный нарратив, что хочется его уже взломать. Я уже про это говорил, сейчас ещё раз на этом акцентирую. У них настолько качественные институты, которые сотнями лет строились — это не то, что наши живопырки. Мы же дикие, понятно, живём в лесу, молимся колесу, понятно куда. А у них газон стригли 300 лет, институты выращивали, демократию, правовое государство. Поэтому у них уж точно такого безобразия случиться не может. Просто мы за последние годы, а я бы даже сказал месяцы, в некоторых случаях — и недели, навидались всякого такого, что по мнению всех уважаемых людей случиться не может, потому что не может никогда, то вполне возможно и эти невозможные сценарии на самом деле тоже, как учит нас товарищ Билан в известной песне, с которой он победил на Евровидении, невозможное возможно.
СУ. «Будьте реалистами, требуйте невозможного»?
АЧ. Сказал Гевара [прим.: на самом деле это фраза приписывается ему ошибочно].
СУ. Это было бы хорошей партией по поводу возвращения демократии к истокам. Например, работа через какие-нибудь международные институты. То есть теоретически какая-то ООН.
ИК. Make America Democratic Again.
СУ. Ну, что-то такое. Тогда мы признаём, что у них демократическая система. Но мы-то знаем, что она уже давно не демократическая. Она, наверное, была когда-то, до войны Севера с Югом. А как только [наступила] эпоха медиа — всё, она [стала] олигархическая.
АЧ. В 2008 году я сделал сознательную провокацию. Мы на двоих с Максимом Григорьевым учреждали одну общественную организацию и, придумывая название, я в итоге придумал название «Фонд исследования проблем демократии». По состоянию на 2008 год это было вызовом и скандалом. Потому что какие у демократии проблемы? Как у демократии могут быть вообще проблемы? Это же сакральное. Это у диктатуры всегда проблемы, а у демократии проблем быть не может. А я как раз начал объяснять в разных интервью и выступлениях о том, что Черчилль знал, что говорил, когда сказал эту свою фразу:
Демократия — это наихудшая форма правления, за исключением всех остальных.
Когда мы говорим о проблемах демократии, это надо понимать очень практически, в том числе и на уровне базового подхода, что один человек — один голос, а люди-то друг другу не равны. И не равны не только в имущественном смысле, но и в интеллектуальном. Получается, что у любого кретина столько же доли во власти, в управлении страной, как у президента Академии наук. И для балансирования этого начинают придумываться разные кривые обходные схемы, самая яркая из которых — представительная, потому что, казалось бы, технически вполне возможно уже каждому на смартфон сделать голосовалку и принимать законы любые просто всенародным голосованием. Ты с утра проснулся, месседжи почитал, в «госуслугах» галочки нужные ткнул — и вот, пожалуйста. Зачем нужна эта Дума?
Нет, нам объясняют, что эти представители не просто так. Это умные люди придумали, не вам чета, поэтому даже не пытайтесь. И всё относится к области под названием «проблемы демократии». В ней много проблем. Даже сейчас такой подход звучит несколько вызывающе, рассматривать издержки, изъяны, дефициты демократического способа организации власти. А уж тогда-то, в 2008 году, это просто был скандал.
СУ. Я в этом смысле, Алексей Викторович, с тобой не то что солидарен. Я, вообще исхожу из того, что любые формы власти, так или иначе, демократичны. Просто есть социал-демократические формы, либерал-демократические, а в советской модели это прямо называлось — принцип демократического централизма. Его отличие было в чём? Это — мы не только обсуждаем, но потом ещё и подчиняемся. Но вопрос, чему мы подчиняемся? Наши предки, античные советские, придумали свою форму представительства в виде партии, она долгое время и удерживала, в том числе от майданов, все перевороты проходили внутри властного субъекта. Общества они не касались. Как Черчилль назвал, это драка бульдогов под ковром, только потом трупы выносили.
Эта модель вполне демократична, там были вполне демократичные разборки. Почитаешь: период борьбы с правым уклоном, потом с левым уклоном, как Сталин приходил к власти, потом как после смерти Сталина — Хрущёв. Концентрация полномочий. Очень демократичные битвы. Причём они просачивались. Тогда же не было онлайн и соцсетей, но материалы съездов и пленумов публиковались. Там почитаешь — ого-го, какой уровень политической борьбы! Как мы видим, даже сейчас в Китае параллельно проходят новости, просачиваются о том, что [идёт] некая чистка в НОАК [прим.: Народно-освободительная армия Китая], якобы кто-то что-то сливал американцам, очень высокопоставленные люди.
То есть мы видим, что советская модель работает, что элиты могут применять демократические принципы борьбы за власть, а демократия — это всегда очень острая борьба и, по большому счёту, за власть всегда идёт борьба не на жизнь, а на смерть, это уже в период буржуазной коммерческой демократии и коммерциализации всего борьбу за власть подменили борьбой, как говорит Остап Ибрагимович, за денежные знаки («я идейный борец за денежные знаки»). Когда ты подменяешь борьбу за власть борьбой за деньги, то тогда можно не на жизнь, а на смерть, тогда можно вместе обувать лохов-налогоплательщиков. Поэтому, с моей точки зрения, не то что по сути, любая модель борьбы за власть демократична по сути своей. Разве нет?
АЧ. Я ждал, когда ты ещё скажешь словосочетание «народная демократия».
СУ. Такая тоже была.
АЧ. Страны народной демократии. Вроде тавтология, демократия — это и есть «народовластие», а тут тебе «народное народовластие». Но зачем понадобилась эта «народная демократия»? Чтобы отличить её от буржуазных демократий. Имеется в виду, что в западных [демократиях] буржуазия всем рулит, потому что строй — капитализм, общество — классовое, и рулит всем буржуазия. Поэтому
все демократические институты — это фиговый листок классового господства буржуазии над пролетариатом.
А в странах народной демократии рулит народ, то есть как раз-таки класс трудящихся. Поэтому там тоже есть парламент, там тоже есть многопартийность. В ГДР четыре партии было, напоминаю. В Северной Корее даже сейчас три партии, чтобы вы знали. Но поскольку строится социализм, собственности частной нет на средства производства, то и классов нет, и буржуазии никакой нет, и демократия поэтому народная. Это краткий экскурс в историю понятий.
ИК. Да. Братцы, давайте потихонечку ещё к другим сегодняшним новостям, событиям перейдём. Я попрошу наших зрителей вопросы свои писать в чатах наших ведущих Алексея Чадаева и Семёна Уралова, также в чатах трансляции в YouTube, в RuTube, в VK мы есть. Вижу, уже достаточно много вопросов поступило. Постараемся в конце эфира все их зачитать и разыграем нашу фирменную футболку, наш мерч за самый лучший вопрос.
Два момента у нас ещё осталось. Если успеем, то и третий добавим — Абу-Даби, переговоры. Здесь, наверное, можно уже и по понятиям, Семён?
АЧ. Давайте, пока Семён готовится, я пару слов, потому что я улетал из Абу-Даби ровно в первый день их переговоров, а я там был по своим делам дроноводческим. У меня там был свой отдельный интересный опыт встречи и общения лицом к лицу с производителями украинских боевых дронов — всех этих «Баба-Яга, «Фурия», «Лелека» и прочих. Там была выставка боевых дронов, которые они приехали продавать. А я тоже туда приехал и ходил с умным видом, смотрел. Что интересно, никто из них меня не узнал.
ИК. Слава богу.
АЧ. В каком-то смысле, наверное. Не знаю. Но как бы там ни было, я два дня пасся на этих самых стендах украинских производителей Skyfall, слушал их презентации, смотрел, как создатель «Фурии» на прекрасном, почти московском, русском языке залечивает какому-то офицеру монгольской армии про разведывательно-огневой контур и рой дронов в комплексе с артиллерией в нём. Очень интересный был опыт. Я не только это там видел. Я, в частности, видел копии российских дронов, сделанные китайскими копи-мастерами, которые очень вдумчиво следят за трендами, поскольку у нас-то, в отличие от хохлов, дроны боевые экспортировать запрещено, кроме тех, которые [делает] Ростех. Наших дронов никаких там нет — тех, которые действительно воюют. Единственный «Ланцет» был, но он как раз входит в список этих разрешённых.
Китайцы внимательно смотрят за тем, что происходит, тем более что всё делается из их же комплектующих. Поэтому им ничего не мешает взять какой-нибудь «Привет-82», разобрать его до винтика, сделать свой такой же где-нибудь в Шэньчжэне. И я прямо наблюдаю на Юмексе с табличкой «Sale» родной «Привет», но только допиленный, улучшенный и допиленный товарищами китайцами. Там связь добавлена, катушка быстро разматывающаяся. Нате-здрасте! Я думаю, что в следующем году я и КВН там увижу, но только китайский вполне себе. Это тоже было сильное зрелище отдельно.
И третье, конечно, сильное зрелище — это покупатели на таких выставках. А это разнообразные офицеры разнообразных стран. Это персонажи в очень красивых мундирах, с очень разноцветными разлапистыми погонами, с орденами в полпуза, которые ходят по всем этим мероприятиям, и в глазах у них один простой вопрос: «А если я куплю эту вашу вундервафлю, а не ту, какой будет лично мой откат?» Поскольку это страны не воюющие, и армии их воевать не собираются и вряд ли смогут, то примерно так этот мировой оружейный рынок и выглядит. Именно поэтому даже товарищи хохлы, несмотря на изрядный ажиотаж на их стендах, вряд ли кому-то что-то много продали, просто потому, что даже если у хохлов встанет такая задача, кому-то сунуть бакшиш за заключение контракта, то, скорее всего, этот бакшиш стырит ещё закупщик, не довезя до клиента. Это особенность небратьев и их экономики.
И последнее, уже непосредственно подводя к нашей теме, это, конечно, ощущение мирового перекрёстка. Помните, в книжке про Маугли водопой? Когда там засуха, и все звери на водопое, которые в джунглях спокойно друг друга едят, убивают и т. д., а тут они все пришли к водопою, потому что засуха, воды мало. И как все дружно накинулись на Шер-Хана, который на этом водопое кого-то по тихой грусти загрыз. Вот это ощущение от этого места, как раз как от такого водопоя в этих самых джунглях, и именно поэтому неудивительно, что в итоге такой уже заявленной, уже регулярной переговорной площадкой стал в итоге не Стамбул, как думали, а именно Эмираты. По целому ряду причин, и это одна из них.
ИК. Хорошая аналогия.
СУ. То есть должен быть кто-то, чей авторитет распространяется дальше, чем эта конкретная локальная ситуация.
АЧ. А вот авторитет тут ни при чём. В том-то и дело, у Эрдогана, пожалуй, может быть и побольше авторитета, чем у любого из эмиров эмиратских. Тут другая проблема. Это место, плюс-минус, всеми признано как нейтральная площадка, где все ходят как приличные и ведут себя прилично. Именно поэтому наши элитарии, которым запретили в Лондониум и Париж кататься, и они от этого страдают и мучаются, они все теперь тоже катаются в Дубайск, просто потому, что там все. Это единственное место, куда точно можно безопасно. Если они себя будут вести прилично, с ними точно гарантированно ничего не сделают. Хотя восьмерых узбеков приговорили к пожизненному, буквально тоже, пока я там был, просто за драку с поножовщиной (между собой, заметьте).
СУ. Так на этом же и держится авторитет, что они могут внутри себя обеспечить полное отсутствие беспредела и по понятиям, потому что Эрдоган не может. У него у самого внутри постоянно что-то происходит: посла нашего убили, я напоминаю; перевороты у него происходят, в которых генералы высшие участвуют. Лично у него авторитет есть, а у его страны нет. А тут обратная ситуация. Есть авторитет у самой…. С чем бы её сравнить? Зона, не зона? Назовём «райончик».
АЧ. Вот где точно невозможно представить никакой майдан, так это в Эмиратах. По одной причине. Пойди ты повыступай, когда плюс 50!
ИК. Резонно, да.
СУ. В этом смысле, наверное, и в Гренландии он невозможен.
АЧ. В Гренландии сейчас мы как раз посмотрим. Возможно, и возможно.
СУ. Ну что, коротко пройдёмся по нашей самой дерзкой рубрике?
АЧ. Давай.
СУ. Учитывая, что сюжет развивается, может быть, каких-то суперновых понятий и не будет, потому что ничего не меняется. Как мы установили, это тёрки, причём тёрки длинные, в ходе которых Киев долго и системно быковал. Быковал на протяжении всех попыток, они идут уже второй год. Причём всё это он делал именно для того, чтобы подрывать авторитет наших академиков, потому что Зеленский постоянно настаивал: «Я хочу персональные тёрки». У него, кстати, это опять вылезло. Для него это было принципиально важно.
АЧ. Буквально сегодня.
СУ. Да. Но его тоже (это из рабочих понятий, запоминаем) приземлили. Приземление было в несколько этапов. Приземляли не только его, приземляли его вместе с подельщиками. Главный академик Трамп настолько вошёл во вкус, что он уже бесконечно не только приземляет, но и опускает, то есть унижает. Макрон стал любимым у него, я так понимаю, мальчиком для приземления, и не только он.
АЧ. Этот — для опускания.
СУ. В этой ситуации по этим раскладам этим «юным» авторитетам, которые выдают себя за академиков, я имею в виду киевских, сказали: «Прекращайте быковать. Всё, хватит. С этим закончили. Идите на тёрки». Трамп называет это сделкой, но это, кстати, вполне [приемлемо] в уголовном мире, там обычная история: пострелялись — «ничего, на вас перепишем, теперь эти коммерсы будут». «Ну, застрелили Васю Косого»… Или как в «Ширли-мырли» было? «Аналогичный случай был с Витей Сопливым». Помните героя, который был консильери у героя Джигарханяна и постоянно выползал, герой Борисова (который потом Антибиотика сыграл ещё гениально)?
Этот мир, когда идут тёрки, всегда ориентируется на прецеденты. Это очень важная история, это то, что роднит англо-британское право с миром уголовных понятий. Мир государства, то есть мир классического права всё-таки двигается от законов, от того, что такое хорошо и что такое плохо, хотя мы знаем, что закон есть воля правящего класса, это понятно. Но
прецедентное право как раз более «пацанячье»: то есть была такая тема, тема проканала, она проканала — значит, это всё стало постановой.
Это я вам сейчас объяснил суть прецедентного права «по понятиям».
Со стороны Зеленского были постоянные необоснованные предъявы, при этом всё, что от него требовалось, это — «иди тереть тёрки». Запрос его пахана, академика Трампа, на что? Нужна сделка. Какая сделка? Да всё равно какая, лишь бы какая. Поэтому — «на этом пути к сделке веди себя по понятиям». Их немножко приземлили, и мы увидели впервые рабочую встречу, как это назвали в официальных медиа, а по сути это реальные тёрки были, как они и должны проходить.
По результатам тёрок ничего особо не сообщают, пока какое-то решение не принято, потому что это длинный процесс. Как тёрки происходят? Стороны обмениваются предъявами, эти предъявы обсуждаются, анализируются. Кто-то забирает часть предъяв, кто-то выдвигает предъявы новые. Это очень хорошо проявляется в языке Уиткоффа и Кушнера, то есть кореша и зятька главного академика Трампа. Они говорят — типа, ещё один пункт остался. Это как раз и есть работа с предъявами.
В этой ситуации мы увидим, как изменился состав делегации. Обращаем внимание, когда были тёрки с публичным обменом предъявами, с нашей стороны поехали фигуры идеолого-политически окрашенные. Я имею в виду, в первую очередь, Владимира Мединского. А теперь, когда тёрки перешли в ситуацию технического обмена предъявами и попытки найти некий компромисс, выйти на какую-то постанову, состав делегации стал в большей степени у нас не то чтобы технически, как бы это правильно сказать, профдеформированный А со стороны Зеленского, со стороны его ОПГ, его банды, мы видим желание продолжать эту же игру, то есть тянуть волынку, тянуть кота за хвост, играть на волынке — много есть разных таких словечек.
АЧ. Динамо.
СУ. Динамо крутить, да. На одном контуре он выставляет беспредельщиков. Ведь что такое заявление Фёдорова, нового министра обороны, что они будут убивать по 50 тысяч русских в месяц? Это в переводе на понятия — «мы мокрушники и беспредельщики. Мы мокрушничали, мокрушничаем и будем мокрушничать. И никто нам не указ. Мы беспредельщики, но мы до такой степени уважаем академика, что всё-таки на эти тёрки пойдём».
Они, обращаем внимание, кого выдвигают? Они выдвигают людей всё тех же медийных, то есть там всё тот же Умеров, там всё тот же Буданов, и людей, которые должны за счёт своего медиа-авторитета…
АЧ. Заметь, Арахамия.
СУ. Арахамия, да. Каким бы ни был этот медиа-авторитет, им можно передавить. С российской стороны представлены положенцы (мы тоже вводили это понятие — «положенец»). Кто такой положенец? Положенец — это человек, который в отсутствие главного вора в законе, главных академиков, может разруливать между остальными участниками уголовного мира, то есть он обладает таким правом. Поэтому положенцев выдвигают, это не просто так. Причём, чаще всего, положенец своим авторитетом не козыряет. Он понимает, что этот авторитет ему передан авансом. То есть, это авторитет по доверенности. Поэтому ведёт себя очень аккуратно. В мировом кинематографе эта фигура представлена лучше всего консильери. Если мы берём классику…
АЧ. «Крёстный отец».
СУ. «Крёстный отец», да. У консильери особая позиция. А с той стороны всё-таки поехали «урела» — урки. «Прибыла в Одессу банда из Амура». Буданова мы помним, он Россию делил. Это, конечно же, попытка продолжать быковать. О чём свидетельствует то, кого они отправили на эти переговоры? Это свидетельствует о том, что Зеленский с позиции беспредельщика спрыгивать не собирается. Ему просто нужно отыграть эти тёрки для того, чтобы не испортить контакты с главным академиком, но стратегию он уже выбрал. Стратегию он выбрал какую? Что «пахан Трамп скоро откинется, а нам здесь жить. И жить намного дольше, чем Трампу. И это наша территория беспредела, наша территория понятий, а мы просто будем вводить его в заблуждение, крутить динамо».
Под финал я, когда готовился, подобрал цитату из советского фильма 1989 года «Беспредел». Я всем советую его посмотреть. Цитата:
— Что такое беспредел?
— Беспредел? Беспредел — это западло.
— А беспредельщика я имею право побить?
— Ты? Да кого же ты можешь побить? Ты должен вызвать обидчика на разборку к тому, кто понятие имеет.
В этой цитате обозначена модель, как можно и нужно вести себя с беспредельщиком. Я думаю, мы ровно этим и продолжаем заниматься. Единственная ошибка в том, что понятий, с моей точки зрения, у самого Трампа нет. Эта банда — сами беспредельщики. Но эти иллюзии, я думаю, у нас в 2026 году развеются. Доклад по понятиям окончен. Спасибо за внимание.
АЧ. У нас же есть ещё формат вопроса постоянного зрителя Алексея из Москвы.
СУ. Это уже содоклад. Давай.
АЧ. Нет, это именно вопрос. В том-то и дело, я как раз не претендую на содоклад «по понятиям». Прояснить кое-что. Подъяснить — хорошо, давай так.
СУ. Приподоткрыть.
АЧ. Буданов как раз активно перепозиционируется в последнее время из беспредельщиков в чуть ли не переговорщики, и вообще, чуть ли не в русского Дмитриева. То есть, он и на компромисс по территориям согласен.
ИК. И костюм купил.
АЧ. Да, и костюм купил. И вообще, он занял как раз роль самого, типа, комфортного переговорщика, неожиданно совершенно, в публичной новой своей самопрезентации уже как глава Офиса, а не как глава ГРУ. Что произошло и зачем это? Напоминаю, у него третий рейтинг, после Зеленского и Залужного. Причём в разных моделях Зеленский проигрывает на выборах и Залужному, и даже Буданову.
Теперь мы видим Буданова в роли главы Офиса ещё до кучи. Это первый новый фактор, который мы не подописали.
Второе, про Мишу Фёдорова. Ты, конечно, среагировал на его заявление: «Мы будем убивать…» А я-то понимаю, почему он так говорит. Кто Миша по жизни? Он изначально СММщик-таргетолог. У него была школа по тому, как утюги, холодильники и резиновые члены продавать в Facebook* [прим.: компания Meta, которой принадлежит Facebook, была признана экстремистской организацией, Facebook* заблокирован на территории РФ] и в соцсетях разным лохам. Он делал эти курсы, у него была большая группа поклонников в Facebook, в том числе и в России. Он был известен как видный инфоцыган.
Я его помню прекрасно ещё по тем временам. У него в голове всегда цифры эти. То есть и тогда ещё, и сейчас он в этом смысле себе не изменил, он мыслит KPI: какова цена клика? какова цена просмотра? а какова цена одной продажи в затратах на маркетинг? То есть, для того чтобы продать один резиновый член, сколько надо потратить денег на продвижение в интернете?
Этот подход он в полной мере переносит на войну. То есть, типа, а сколько надо потратить гривен или долларов, для того чтобы убить одного москаля? А сколько надо дронов, для того чтобы эффективно насытить ими определённый участок фронта? И далее этот подход. Это не от беспредельности происходит, а от «эффективного менеджмента», которому примерно пофигу что делать — членами резиновыми торговать или людей убивать.
СУ. Погоди, Алексей, СС как одна из самых беспредельных организаций, и вообще, вся эта система развилась как раз из такого подхода «сверхэффективного менеджмента». Как появились лагеря смерти и газовые камеры?
АЧ. Дальше понятно, Ханна Арендт «Банальность зла» — это всё туда. И главное, что эти немцы потом, когда уже Нюрнберг случился и всё остальное, они до конца искренне не понимали, в чём их обвиняют. Они же просто хорошо делали свою работу и выполняли приказы, полученные от руководства, как настоящие дисциплинированные немцы!
СУ. Недавно я прочитал книжку «Операция «Скрепка»». Там многие продолжили делать в интересах США точно так же хорошо свою работу и сменили мундиры какого-то штурмбанфюрера СС, в первую очередь из числа военных ученых и химиков, кого там только ни было. В этом смысле это самые большие беспредельщики, эти «сверхэффективные менеджеры». Но они, кстати, хорошо показаны в книге (в фильме «Убить дракона» я просто не помню этой сцены подробно), а в книге сына мэра спрашивают: «Все учились. Но почему ты был лучшим учеником?» Так что оно об этом.
А по поводу Буданова, вопрос был, что он отыгрывает в этой системе? Как я вижу ситуацию? Буданов пытается на фоне всех остальных уже зашкваренных беспределом, причём беспределом на внешнем и на внутреннем контуре, [выглядеть самым адекватным]. Им же что предъявляют? Что — «вы беспредельщики, вы воруете беспредельно, вы черти последние, вы перешли все черты». Ведь в этом же дело Миндича. Им народ говорит: «Черти, вы должны были что-то защищать, а вы просто бабло скирдовали».
Буданов на этом фоне сейчас пытается отстроиться как единственный представитель людей хоть с какими-то понятиями. Он попытался включиться в ситуацию с ТЦК, что, мол, «не так хорошо, как нам говорят. Конечно же, это российское ЦИПСО, то, что говорят, но в целом». Но это специфика вообще украинской политики, тут дело не в понятиях. Там человек, который просто начинает говорить адекватные вещи на фоне общей неадекватности и беспредельщины, кажется — ничего себе, да это просто светоч знаний! Вот что делает Буданов.
АЧ. Как Арестович* [прим.: внесён в РФ в перечень террористов и экстремистов].
СУ. А по понятиям Буданов пытается заработать свой персональный авторитет за счёт того, что он показывает, что у него есть понятия, в отличие от других персонажей. В это кладётся его бэкграунд человека в погонах. И третье — это игра в постЗеленского, потому что нужен кто-то менее беспредельный. Если говорить на уровне исторических схем — это как нужен был адмирал Канарис, который бы после Гитлера воспринимался бы как более-менее приемлемый. Нет, не Канарис, адмирал Дёниц. Адмирал Канарис был как раз из разведки, почему я его вспомнил. Он пошёл играть в восстание против Гитлера. А была часть военных, которые просто сохраняли некий авторитет, а потом стали, в том числе, и гражданскими политиками, как этот гросс-адмирал Дёниц.
Я думаю, что Буданов, плюс-минус, играет в такую роль, что он персонаж с понятиями, он не такой уж и беспредельщик, и поэтому с ним можно и нужно говорить с разных сторон. Так я вижу.
ИК. Это он так себя позиционирует. Мы же, дорогие друзья, помним, что Буданов всё-таки террорист, экстремист. И тут наши зрители в чатах возмущаются, почему наши вообще, грубо говоря, на это всё согласились.
Вопрос от Ивана из Москвы тоже подождёт. Я всё-таки, Алексей, хотел бы, чтобы ты немножко нам объяснил, что это за супероружие, дискомбобулятор, но давай его в конце. Пока поотвечаем на вопросы наших зрителей, к тому же их много накопилось. Павел из ВК спрашивает:
Внешний долг США — это угроза для США или для остального мира? Или для США это вообще не наши проблемы? Спасибо большое, с вами очень интересно.
Спасибо вам, Павел, тоже.
АЧ. О, можно?
ИК. Да, нужно.
АЧ. Я тут взялся перечитывать книгу Семёна «Два капитала». У Семёна есть такая книжка про финансовый и промышленный капитал. Очень всем рекомендую. И размышляя над ней, а я над ней размышлял в контексте тоже не так давно перечитанного мной Дэвида Грэбера про долг, я пришёл к такому выводу:
ребята, денег нет. Причём не в том смысле, что у кого-то нет, а в смысле — их вообще нет. То есть они есть то, чего нет.
Это там же, где нежить, небытие — то есть что-то, чего нет. Но однако же оно почему-то существует.
Чем отличается живое существо от нежити? Хищник смертельно опасен, но он живой. Он из нашего мира живых. А вот
нежить гораздо хуже любого хищника именно потому, что она из другого мира. Она не из того мира, где живые. И деньги есть субстанция примерно этой природы.
Что это значит применительно к долгу США?
Долг США (тут уже Грэбер) — это на самом деле просто интегральный показатель веры прогрессивных людей всего мира в то, что Америка является лидером, флагманом и гегемоном всея мирового капитализма,
потому что, на самом деле, ведь все говорят: огромный рост внешнего долга США. Но это же не выглядит так, что Америка ходит с шапкой по миру и говорит: «Дайте нам денег в долг, у нас, типа, гамбургеры кончились, и авианосцы строить не на что». Ситуация выглядит ровно обратно:
стоит очередь, как в Мавзолей, людей, желающих купить эти самые американские векселя. И американцы в виде некоторого благоволения разрешают кому-то из них купить эти американские расписки,
на которые они и печатают доллары в конечном итоге. Это я очень грубо упрощаю модель. По факту там в пять этажей. Это совсем на пальцах для тех, кому лень разбираться.
То есть
рост американского внешнего долга может быть бесконечным и ограничивается, по большому счёту, только одним — верой в Америку как центр мировой силы, мировой власти и всяческого мирового злодейства.
В этом смысле как раз, условно,
распад НАТО несёт для американского внешнего долга потенциально бóльшие риски,
на что с тревогой, кстати говоря, и указывают разные оппоненты Трампа сейчас, чем чисто финансовые индикаторы, показатели и т. д. И как раз финансовый капитал блистательно освоил эту формулу: «Денег нет». Что это значит? Это значит, что
деньги придумываются.
Деньги есть способ управления желанием.
«Ты чего-то хочешь? В смысле, у тебя денег нет? Пойди найди! Тебе же надо! И пока не найдёшь и не принесёшь, не получишь то, чего ты хочешь. А оно есть только у нас». Так это и работает.
И как раз-таки финансовый капитал и передавил промышленный в своё время именно потому, что сила промышленного была в механике (в больших производствах, в технологиях — в каких-то объективных факторах), а финансовый сразу пошёл в бихевиористику: в антропологию, в управление эмоциями, страхами, вожделениями, влечениями, ожиданиями. Остров Эпштейна. Я не знаю, задумывались ли вы о том, что последний остров, который США в своё время за деньги купили у Дании, — это тот самый Малый Сент-Джеймс, который мы знаем сейчас как остров Эпштейна.
ИК. Символично.
СУ. Злая ирония судьбы.
АЧ. Не просто ирония. Я думаю, что вся эта возня с Гренландией — это просто, буквально, что называется, взяли с полки соседний листок.
ИК. Ещё вопрос из Ютуба. «Автор мемов» спрашивает:
ЕС и Индия заключили торговый договор. Канада с Китаем заключили торговый договор. ЕС и МЕРКОСУР заключили торговый договор. Это же альтернативная штатовской торговая система прорисовывается или нет?
АЧ. Есть такой момент, но я об этом сказал, по-моему, пару стримов назад тут, что сейчас, по большому счёту, единственный способ им (извините уж за совсем понятийный сленг) не взять за щеку от Дональда Фредовича — это срочно бежать к Глобальному Югу, договариваться хоть о чём-нибудь, забыв свой гонор, с которым они ещё вчера ездили туда учить их демократии. Вот они и побежали. Это было как раз ожидаемо и даже спрогнозировано, все ходы записаны.
СУ. Плюс, в этой ситуации европейцы вспомнили, что они — часть евразийского пространства. У них же своя шизофрения: то ли они евроатлантическое пространство, то ли они евразийское. Поэтому.
ИК. Это правда.
Из «Рутуба» Алекс спрашивает:
При Майданах свергаемый обычно персонализирован, а свергающий безлик и многолик, какие-то абстрактные глобалисты-англосаксы. Где у Кащея яйцо, в которое нужно воткнуть иглу? Имена, фамилии, адреса?
АЧ. Не согласен. Как раз часто на майданах очень даже персонализирован тот, кто свергает. Эту щербатую морду Ющенки показывали из каждого утюга в 2004 году.
СУ. Саакашвили.
АЧ. Саакашвили куда как персонализирован. Просто некуда!
И сейчас тоже наглухо забыто, но у Майдана 2014 года тоже были лица: Яценюк, Кличко.
ИК. Очень даже памятные, да. Большая тройка.
СУ. Просто добавлю,
у майдана проходит процесс кастинга внутри, так как лидеров много,
так как это действие многосоставное, много инвесторов. А потом всё-таки вырисовывается. Как Навальный* у нас (экстремист, террорист и что там ещё надо добавлять?) Он же тоже прорисовался в ходе кастинга. Много же было разных там.
АЧ. Но он всегда был отдельно сам по себе, наособицу. Главное, наверное, — это то, что он единственный рискнул один раз сходить на «Русский марш», потому что жил в парадигме, что, типа, путинский режим может свалить только коалиция нациков с либералами. А почему? Потому что он украинец. Его семья родом из той самой Бучи, между прочим, в Россию переехавшая. И он мыслил-то в политике, как украинец, где как раз альянс националистов с либералами — это нечто естественное и разумное, как у них и получилось. Но у нас весь блатной кагал коллективного «Эха Москвы»* [прим.: ликвидировано в РФ] тут же немедленно встал на дыбы и сказал, что если он ещё раз, то его просто вообще от вагины и кухни отлучат навсегда, и больше вообще никаких шансов в русской политике ему не будет. Он всё понял и больше в эти игры не игрался. Давно ещё это было. Но симптоматично просто, здесь как раз именно эти тонкие нюансы отличий украинского политикума от российской политики и тамошних либералов, в том числе еврейских, от наших либералов, они как раз очень даже играют.
СУ. 100%. Я вспомнил дискуссии как раз с киевскими разными интеллектуалами между первым и вторым майданами. Они тогда напирали на то, что это казацкие массы, а я всё время им напоминал, что в России успешными бывали гвардейские перевороты, что это иной способ борьбы за власть. Через такие аналогии даже до южнорусских интеллектуалов доходило. Через современность это сложно, как та же роль Кантемировской, по-моему, дивизии, когда Ельцин боролся за власть. Так что да, это очень важное различие между Севером и Югом.
ИК. Алексей, из твоего чата:
А если по сценарию американский майдан — это способ отключения от мировых процессов, способ убрать гегемона?
АЧ. Про гегемона не понял. В смысле, убрать? Куда это они собрались убирать? Но что касается отвлечения, я сторонник как раз этой мысли. Знаете, как лошадей подковывают? Им губу зажимают. Лошади так больно, что с ногой уже можно делать что угодно. Я считаю, что
сейчас надо очень внимательно смотреть не туда, куда все камеры смотрят —
точно не на Гренландию и не на Венесуэлу, на самом деле (хотя на Венесуэлу уже можно, там пошли как раз теневые процессы сейчас), а как раз в такие места, где всё самое главное и происходит, пока весь хайп где-то там. Здесь есть у меня такое устойчивое чувство, что мне просто, как мошенники на ярмарке (этот цыганский гипноз), отводят глаза.
ИК. Понятно.
СУ. Ай-нэ-нэ, кучерявенький!
АЧ. Кстати, «мошенник» по-украински одно из слов — «майданщик».
ИК. Хорошо, надо запомнить.
Как думаете, Аляску вернём на фоне всех потрясений, которые ждут США?
АЧ. Тут всё просто. Надо просто, чтобы кто-нибудь вышел (жалко, Жириновский помер) и сказал: «Мы готовы помочь тебе, Дональд, в отборе Гренландии у Дании, но взамен верни нам Аляску».
ИК. Классно, классно.
АЧ. Deal? Deal! Peace? Peace.
ИК. Да, ещё какой.
Алексей, и про дискомбобулятор от Ивана из Москвы вопрос:
Что это за оружие в Венесуэле?
АЧ. А давай так: кое-что знаю, но не буду в эфире рассказывать. Тебе расскажу, когда будем очередные записные подкасты писать.
ИК. Хорошо. Но у нас он тоже есть, дискомбобулятор?
АЧ. Есть, равно как и средства борьбы с ним.
ИК. Хорошо.
СУ. Это как суслик, которого мы не видим, но он есть. Всё, как нас учили.
ИК. Да, братцы, спасибо вам за сегодняшний стрим. Нам уже режиссер тактично намекает, что мы уже час сорок в эфире.
АЧ. Да, водит мышкой по экрану.
ИК. Конечно же, спасибо всем нашим зрителям, кто смотрел наш подкаст, обязательно подписывайтесь на «Чистоту понимания», канал в RuTube, YouTube, у нас есть страничка в ВК, там много всего содержательного и интересного, интересные разборы и уникальные оценки происходящего с самых разных сторон.
Обязательно поставьте лайк этому выпуску и подпишитесь на Telegram-каналы наших ведущих, Алексея Чадаева и Семёна Уралова. Там анонсы всех наших выпусков «Чистоты понимания», мысли Алексея и Семёна. Можно там комментарии свои писать, в дискуссии вступать.
Следующий записной выпуск подкаста «Чистота понимания», как обычно, в ближайший четверг. А на стриме увидимся в следующий вторник, в 21:00, как обычно.
Всех благодарю, всем хорошего вечера. Спасибо.
АЧ. Пока-пока.
СУ. Пока.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
3 / 0
