Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова
Иван Князев. Друзья, всем привет! В эфире стрим подкаста «Чистота понимания». Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы и добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений. Это площадка для умных и образованных людей. Кто ещё не смотрел, обязательно посмотрите наши предыдущие стримы. И выпуски записные тоже посмотрите. Спасибо всем, кто поставил лайки, оставляет комментарии. Ждём от вас лайки этому эфиру. А найти «Чистоту понимания» можно на наших каналах в YouTube, RuTube, и ВК. Там же идёт наша сегодняшняя трансляция.
Меня зовут Иван Князев. Позвольте представить наших постоянных ведущих: Алексея Чадаева, политолога и журналиста.
Алексей Чадаев. Со старым Новым годом.
ИК. Да, со старым Новым.
И Семёна Уралова, политолога, журналиста, писателя.
Семён Уралов. На посту.
ИК. Друзья, обязательно подпишитесь на Telegram-каналы Семёна и Алексея. Там много всего интересного и содержательного. И, конечно же, там есть все анонсы «Чистоты понимания». Можно смотреть наш подкаст, можно оставлять комментарии. А самое главное — писать вопросы к теме сегодняшнего стрима с пометкой «вопрос», можете прямо сейчас это сделать. Либо пока ещё думайте над своим вопросом.
А тема у нас сегодня звучит следующим образом: «Я твой Иран режим шатал». В принципе, очень ёмко и очень чётко, по-моему, характеризует всё то, что происходит сейчас в Иране.
Там продолжаются протесты. СМИ сообщают, что иранские власти применяют силу против протестующих. Есть погибшие. Но вот, честно скажу, каких-то проверенных данных, точных данных нет. Вряд ли кто-то сейчас ими обладает, учитывая, что интернета-то в стране фактически нет. Понятно, что западные СМИ, хоть и работают на месте, в частности, BBC заявляет, что о тысячах погибших речь идёт, но я как журналист очень аккуратно всё-таки относился бы к этой информации, потому что говорить о независимой позиции западных медиа здесь всё-таки явно не приходится. Наблюдается явная накачка ситуации. Но до этого разные СМИ писали, что под контроль протестующих перешли несколько иранских городов. Последнее заявление Трампа, его последний пост (дословно сейчас приведу вам его слова):
«Иранские патриоты, ПРОДОЛЖАЙТЕ ПРОТЕСТОВАТЬ — ЗАХВАТЫВАЙТЕ СВОИ УЧРЕЖДЕНИЯ!!! Запишите имена убийц и насильников. Они заплатят за это дорогой ценой. Я отменил все встречи с иранскими официальными лицами до тех пор, пока не прекратятся бессмысленные убийства протестующих. ПОМОЩЬ УЖЕ В ПУТИ».
И подпись «MIGA», имеется в виду «Make Iran Great Again».
До этого Аxios сообщал, что Трамп склоняется к нанесению удара по Ирану в качестве наказания режима за убийство протестующих. Однако окончательного решения он ещё не принял и рассматривает иранские предложения о переговорах.
Власти Ирана называют протестующих никак иначе, как террористами. Примерно такая картина сейчас там разворачивается.
Братцы, Алексей, Семён, что бы вы отметили отдельно, что вам, может быть, бросилось в глаза? Лично я для себя отметил, что Трамп, несмотря на громкие заявления и угрозы, последние несколько дней пока никаких особых действий не предпринимает. Как думаете, почему? Может, момент выбирает какой-то?
АЧ. Давай, во-первых, поздравлю тебя, Иван, с Днём российской печати.
ИК. Спасибо.
АЧ. Важный праздник. В контексте сегодняшней темы важно вспомнить, мне кажется, советский анекдот, начинающийся с цитаты Наполеона: «если бы у меня была газета «Правда», мир никогда не узнал бы о Ватерлоо». Здесь действительно тот самый случай, когда
у нас есть только газета «Правда», в данном случае BBC, и это единственное место, откуда мы что-то можем узнать. Это тот случай, когда сказано понятно кем, понятно зачем, и веры этому нет совсем.
А какой-то глобальной контр-игры в медийке Иран предложить не может, потому что своей условной «Russia Today» у него нет.
Это важный момент. По крайней мере, информационная блокада у Запада получилась. Но слово «протесты» — это же тоже из лексикона западной журналистики. Более того, и слово «террористы», которым пользуется официальная иранская власть, тоже из старого международного языка. Кто такие террористы? Это какие-то нехорошие люди, которые делают какие-то плохие вещи, убивают, захватывают заложников. Всё это, понятное дело, в Иране сейчас имеет место. Но тем не менее, это классическая разница между шпионом и разведчиком, между террористом и повстанцем, или, как выразился Трамп, иранским патриотом. Это эти люди.
В основном, кстати, там два региона сейчас в огне. Это запад Ирана с компактным проживанием курдов и юго-восток с компактным проживанием белуджи. Есть попытка поджечь ещё иранский Азербайджан. Есть тоже заявление очевидно прозападных, или проамериканских, разных организаций типа Союза азербайджанцев или Союз Ирана: «Тюрки, выходите, присоединяйтесь», и т. д.
Не успели мы по поводу Венесуэлы сказать, что Америка отказалась от инструментария мягкой силы… Но это в Венесуэле она, может, отказалась, а в Иране как раз такое ощущение, что решили нажать на все кнопки разом. При этом, если разбирать, с чего всё начиналось, начиналось-то всё, как всегда, с экономики. Как всегда, цены, инфляция — первые митинги были по этой тематике. Но довольно быстро они переросли в политические. Американцы опять, как водится (помните, на каком-то стриме я приводил в пример «Заповедник дрессированных гоблинов»), извлекли младшего Пехлеви из заповедника, младший Пехлеви сказал, что он готов вернуться и опять править своим народом. Но он-то не правил, папа его правил.
А потом, как учит нас Владимир Семёнович Высоцкий, «расписался в полном неумении» и отправился в Америку, где и умер. Сын его тогда ещё был совсем подростком, а сейчас он уже почти пенсионер, по-моему, ему даже за 60, но бодр и готов опять править народом Ирана, потому что в «полном неумении расписались», с точки зрения этой пропаганды, уже аятоллы. И «тут его возьми и замени», но опять-таки у американцев проблема, потому что, кроме подержанного и многократно использованного шахзаде [(иран.) — наследный принц], у них, по большому счёту, никого нет. То есть не то, чтобы в Иране действительно так уж прочно сидели аятоллы. Аятоллы сидят непрочно, я про это много говорил на наших предыдущих стримах и записных подкастах, разбирая, в чём изначальные дефекты, изначальные уязвимости режима аятолл, которые появились ещё в момент Исламской революции той самой, имени товарища Хомейни как раз. Мы можем в контексте сегодняшней темы это и повторить.
Но поскольку в нашей аудитории, которая собралась, я думаю, всё-таки иранцев мало, я делаю такую гипотезу… Что, Иван?
ИК. Пишут, что Иран здесь, в YouTube.
АЧ. Интересно. Как бы там ни было, большинство всё-таки — это граждане, так или иначе, я думаю, России и бывшего СССР.
ИК. Да, правда, дописали, извини: «Гамарджоба»:
«Иран здесь, гамарджоба».
АЧ. Понятно. Логично.
СУ. Может, дальнобойщик какой-то сейчас в Иране?
АЧ. Нам надо ответить на вопрос: а нам-то что с того? Что это всё для нас значит? У нас же стояла зрада после венесуэльских событий всю неделю, что мы ни за хрен собачий потеряли ключевого союзника в Латинской Америке и утёрлись молча — выразили «глубокую озабоченность». А попутно ещё история с танкером. Но это всё-таки далеко. А Иран — совсем рядом, прямо буквально у наших рубежей, вот он, Каспий, они буквально наши соседи. И что, мы опять будем выражать озабоченность и утираться? Я здесь адресуюсь к Семёну, потому что там очень остро отмахивало и пахло когнитивной войной, потому что появилось активно словечко «антикриз». Это специальное слово, оно очень старое (многое новое — это хорошо забытое старое). Когда разгоняется какая-нибудь зрада, и кто-то выходит: «Постойте, товарищи, подождите, давайте разберёмся, давайте поймём». Тот, кто выходит с подобной риторикой, его тут же обвиняют, что это антикриз. Антикриз — это специальный термин, обозначающий, когда всё плохо и надо запустить какого-нибудь пропагандиста, залечить какую-нибудь лапшу в уши согражданам, но лапшу, понятно, по официальному темнику. Это всё формулируется этим ёмким словечком «антикриз».
СУ. Да, антикриз — это как большую зраду превратить в маленькую перемогу.
АЧ. Большую зраду в маленькую зрадницу.
СУ. Это точно.
АЧ. «Лаются зрадница с переможницей» [лаются (укр.) — ругаются].
СУ. Тогда я принимаю пас?
АЧ. Да.
СУ. Я хотел на три аспекта обратить внимание. Аспект первый — это в духе самокритики. Мы же помним, что это очень важно.
АЧ. Да, разбираем.
СУ. Который год у нас [с Ираном] стратегический нейтральный альянс. Я специально употреблю слово «альянс», потому что «союз» в русском языке очень сильно нагружен. Если с КНДР у нас союз, который на всех уровнях просматривается (и ты рассказывал в своих путевых заметках, и в записном подкасте нашем в прошлом году мы подробно разбирали), то с Ираном у нас «против кого дружим, девочки?», как, по-моему, Фаина Раневская говорила. То есть
- объединение общим врагом: в условиях, когда Россию в 2014, а особенно с началом СВО, пытались изолировать, но, как говорится, изоленты не хватило, Иран был тем, кто всегда поддерживал [с нами] контакт и стояк держал,
но мы не будем забегать вперед к «понятиям». То есть он всегда поддерживал, но у нас так и не возникло персоведения, иранознания. Как ты правильно отметил, мы опять смотрим глазами BBC, западных медиа, и иногда пробивается официальная некая позиция. Но
официальная позиция Ирана для нас требует расшифровки, потому что мы англо-американскую культуру знаем намного лучше, чем культуру персидскую.
ИК. К сожалению. Помнишь, Семён, у нас об этом на подкасте Каринэ говорила, что у нас совершенно нет специалистов по Ближнему Востоку, и Алексей много раз рассказывал про то, как в МГИМО распределяются направления, кто куда едет. Семён, один маленький момент. Нам зрители пишут, что у тебя в канале не запущена трансляция. Можешь аккуратненько проверить сейчас пока?
АЧ. А пока Семён проверяет, я в порядке домашней заготовки, подбирал цитаты к сегодняшней теме, и совершенно чудесную нашёл у Льва Гумилёва в его переводах с персидского. Там стихи звучат буквально так:
Безумен шахский указ, сердца сжигает тоска,
Когда по нашей земле идут чужие войска.
<…>.На нашу чёрную нефть у нас святые права.
Скажи: в нефтяном костре сгорит врага голова.
А нашим братьям скажи, не ведающим стыда,
Что брата в рабство дарить не следует никогда.
Стихотворение называется «Нефть», написано оно в начале ХХ века, в период бесконечных путешествий Гумилёва по разным экзотическим странам.
СУ. Пророческое просто поэтическое добавление.
Всё, дело сделано, трансляция запущена. Прошу прощения, я тут просто заново всё настраивал. Кто спрашивал про чёрно-белую картинку — вроде настроил цветную. Забыл кое-какие вещи сделать, простите великодушно.
Итак, про дух самокритики. Как это отразилось в нашем ЛОМ-пространстве? Оно вылилось в скулёж части ультрапатриотов, которые начали говорить: «Да никакие они нам не союзники, этот Иран, да и Венесуэла какая-то не очень. Те какие-то леваки. Какие они нам союзники?» При этом они же вроде монархисты, фундаменталисты, как они себя называют. Это очень напоминает, конечно, риторику между 2014 и 2022 годом на тему: «не так восстали», «криптохохлы». Когда что-то где-то происходило на постУкраине, наши ультрапатриоты, которые взяли под козырёк отрабатывать Минские соглашения, каждый раз придумывали какую-то отмазку. Всё это вылилось в хуцпу патриотов. Конечно, это очень печальная ситуация. Причём огромные сетевые медиа, которые явно имеют и структуру, и возможности, за всё это время как-то не обросли экспертизой, корпунктами, контактами. Это очень удивительно. Ведь недавно же репетиция была.
И тут я перехожу ко второму пункту, на что надо обратить внимание:
- Иран впервые (ты сегодня цитировал Владимира Семёновича Высоцкого, «а я бы взял Коран — и в Тегеран») полностью окружён.
В прошлом году мы это разбирали с коллегами на наших записных подкастах по Армении [выпуск с Василием Боковым, выпуск с Микой Бадаляном, выпуск с Каринэ Геворгян].
В прошлом году произошла смычка тактическая между Азербайджаном и Арменией в своей проамериканской позиции. Этого не было, естественно, в рамках советского проекта. И хотя мы не очень альянсничали с Ираном, тем не менее, мы точно не выступали против него на стороне американцев.
Мы обращаем внимание на карту (я сейчас подглядываю): Ирак давно уже в хаосе, Сирия в хаосе, в Афганистане тоже непонятно, что происходит. Как ты отметил, последний регион, который ещё с Пакистаном граничит, Белуджистан, там движняки. Всё, что осталось, сейчас Иран соединяет с теми, кто против него не играет точно, — только Каспийское море. Фактически для него это превращается во многом в дорогу жизни, то есть Иран попадает в ситуацию блокадной страны, и Каспий — это единственная возможность для поставок. У него же главная проблема — много населения, которое надо кормить. Это второй аспект:
произошло стратегическое окружение.
Это мы наблюдаем на нашей памяти, наверное, впервые.
Третий аспект, на который нужно обратить внимание в контексте когнитивных войн, — это то, как
- глубоко проникают агенты влияния, сети влияния
(можно по-разному это называть). Мне нравится это рабочее понятие, потому что мало того, что всё вспыхнуло, как Александр Григорьевич говорит, — чык-чырык! — и вспыхнуло. А с другой стороны, как оперативно отработала западная машинка пропаганды и когнитивной войны, как они развернули это всё буквально в считанные дни!
Вызывает уважение синхронизация американцев с теми союзниками, которых они своими союзниками считают, хотя там явно произошёл раскол среди тех, кого они считают вассалами.
Своими подлинными союзниками они явно считают британцев и Израиль, и мы можем видеть, что там очень чётко синхронизирована была политика, отработали активно. Надо учиться так с союзниками действовать. Но другой вопрос, что это союз бандитов. Это мои три наблюдения.
АЧ. Там и Мерц вылез с тезисом, что иранский режим «доживает последние дни».
Но всё-таки давайте я тут выступлю немножко занудой. Раз уж ты, Семён, помянул советское прошлое, то я напомню несколько значимых в этом контексте аспектов. Тем, кто смотрел наш подкаст с Каринэ, это, может, и не надо, там это очень подробно разбиралось. Я скажу, что называется, пунктиром: восстание в Иране огромное, кровавое, 1946 года. Причём тогда восстал Северный Иран, как раз иранский Азербайджан.
Багиров рыдает в трубку: «Товарищ Сталин, там же все азербайджанцы!» Сталин отвечает Багирову: «Если азербайджанская ССР готова ради солидарности с иранскими азербайджанцами воевать с Соединёнными Штатами Америки, то ЦК не возражает. Но помогать не будем и участвовать тоже в этом не будем».
У нас в советское время были очень своеобразные отношения с Ираном. Чуть раньше мы как раз вместе с англичанами оккупировали Иран, потому что шах занял прогерманскую позицию. Поэтому именно в Тегеране произошёл тот самый знаменитый Тегеран-43, первая встреча Большой тройки, заложившая фундамент будущего послевоенного миропорядка, то, что потом продолжилось в Ялте и в Потсдаме. Дальше история премьера Мосаддыка, левого, чуть ли не коммуниста, воспринимавшегося в Москве совершенно как свой, которого по сути убрали западные (в первую очередь британские) нефтяные компании, причём примерно с теми же обвинениями, которые сейчас выдвигаются против Чавеса и Мадуро, — за то, что он пытался национализировать иранскую нефть, нефтедобычу и нефтепереработку, и тем самым отнять у западных компаний их законную — внимание! — нефть. Мосаддыка очень грубо и жёстко убрали. Шах Пехлеви как раз именно тогда опять превратился из номинального правителя в реального.
Все последующие годы после свержения Мосаддыка и вплоть до Исламской революции — внимание! — шахский Иран был самым проамериканским режимом на всём Ближнем Востоке, это были главные друзья Америки. Они первыми признали Израиль. Это был бастион, форпост западного мира, в то время как арабы — разные по-разному — многие тогда активно дружили с СССР. Арабы тогда считались более просоветскими, чем персы, а шахский режим был самым-самым прозападным и, понятное дело, светским, антиклерикальным воплощением «ценностей западной цивилизации в этом диком, отсталом, варварском мире».
Оппозиций серьёзных шаху было две. Одна — это клерикалы типа Хомейни (их несколько было, но он просто был самый видный, самый заметный из них), которые его критиковали за отход от традиций, за то, что он, насаждая Запад, уводит Иран в сторону ислама, традиции. То есть, это понятно, догматики, реакционеры, консерваторы, фундаменталисты.
Вторая оппозиция ему, как ни странно, была из сферы экономики, потому что купцам очень не нравилось именно то, что в ходе вестернизации западный бизнес активно давил бизнес национальный. Приходили большие дяди с большими деньгами, и местные через шаг обнаруживали, что больше они не самостоятельные торговцы коврами, а просто на побегушках, подтанцовках у больших западных дядей.
Интеллигенция тоже им была недовольна по своим причинам. Несмотря на то, что у них у всех были самые разные основания для недовольства (напоминаю, страна же ещё и полиэтническая), шах действительно, как Высоцкий сказал, «расписался в полном неумении» в том смысле, что он умудрился одновременно залезть в конфликт со всеми группами. Это срезонировало с теми событиями. Причём, заметьте, что того же Хомейни в Иран пригласил (пригласил!) последний премьер шахского правительства в надежде, что с ним-то удастся договориться и благодаря этому, что называется, утихомирить всех остальных. Но Хомейни, когда прилетел, выступил совершенно в духе Ленина на Финляндском вокзале — «никакой поддержки Временному правительству!»
Через полгода шах уже сбежал, а Хомейни сказал этому премьеру: «Ты вообще, дружище, кто? Убирайся отсюда». В этом сюжет перехода власти от Пехлеви к аятоллам вкратце и состоял.
ИК. Алексей, а кто сейчас выходит на протесты?
АЧ. Здесь у меня есть несколько наблюдений, что называется, не из телевизора. Сам я, конечно, в Иране бывал немного, бывал, видел глазами, но многое видеть не мог, потому что я ездил всё-таки в достаточно официальных форматах, в рамках официальной делегации. Понятно, там особо не посмотришь. Но есть у меня друзья, есть один приятель, кстати, даже бывший у нас на подкастах (никогда не угадаете, кто именно), кто прошёл пешком весь Иран с севера на юг, побывал во всех этих городах, в том числе и в тех, где сейчас творится черт-те что, один лазил в гнездо знаменитое Хасана ибн Саббаха (это тот самый основатель ассасинов, самый первый ассасин, с которого есть пошли).
Понятно, во всех крупных городах [он] тоже бывал и делился бесценными наблюдениями, как там что устроено. Его впечатление было, что
это, конечно, страна поразительного лицемерия, выглядящего примерно так: всё нельзя, причём жёстко нельзя.
Режим аятолл — это же ещё и жёсткая фундаменталистская религиозная диктатура. За измену мужу бьют камнями, руки отрубают — в общем, всё сурово.
Но если очень хочется, то всё можно.
Поэтому любое бухло, трава, девки, все 25 удовольствий, если знать где, вполне доставаемы, потому что
коррупция тотальная и всепроникающая, а отношение ко всем этим жёстким правилам и запретам на грани презрения.
Причём,
чем более урбанизированными, цивилизованными, образованными и современными считают себя люди, тем с бóльшим презрением они относятся.
Эти кадры, которые вы все видели в режиме современной информационной войны, про иранку, которая потом оказалась гражданкой Канады, в Канаде же и проживающей, но тем не менее, в моменте это была такая девушка, которая жжёт портрет аятоллы и потом от него ещё прикуривает сигарету, стоя в европейской одежде с распущенными волосами, как такая фурия, валькирия.
Что их всех раздражает в режиме аятолл? Как раз это и раздражает.
Раздражает лицемерие, раздражает, понятное дело, тотальная продажность, двойная мораль этой полицейщины, которая сама не верит в те правила и не очень-то считает их за действительно настоящие, но которая [эти правила] охраняет.
Если ты попался, если что-то выпало в публичную или тем паче в правовую плоскость, то тебе трындец. Но
если ты умеешь не попадаться, то можно всё, и никто тебя, даже за спиной, не осудит.
ИК. Что-то это напоминает поздний Советский Союз.
АЧ. Очень напоминает поздний СССР. При этом это тоже идеократия, но
идеократия в обстоятельствах, когда в саму идею верит не так уж много людей.
Это связано с родовыми травмами исламской революции.
Я могу сказать, что мне самому режим этот нравится, у него много симпатичных черт, несмотря на вызывающие вопросы. Но самое главное, что слой, на который аятоллы опирались, в первую очередь сам Хомейни, когда приходили к власти, это как раз была провинциальная беднота. То есть это были люди не из больших городов. Это очень похоже на Чавеса, несмотря на то, что Чавес типа левый, а Хомейни типа традиционалист-фундаменталист. Социальная база у них одна и та же. Это были все те, у кого при компрадорском прозападном капитализме особо не было шансов никем стать, и они шли в этот традиционный шиитский ислам. Это была просто альтернативная жизненная стратегия, в том числе выживания в общении, в вере, в терпении. Поэтому
у аятоллы никогда не было значимой поддержки ни среди старой управленческой элиты персидской, ни среди интеллигенции и образованного слоя.
И те, и те по разным причинам их считали, проще говоря, какой-то деревенщиной. То есть у них есть свои версии профессоров преображенских, кстати, в том числе и в погонах, потому что, напоминаю,
Иран — уникальная страна, у неё две армии.
Есть старая армия — вооружённые силы, оставшиеся в наследство шахского Ирана, и есть созданный уже при Хомейни Корпус стражей Исламской революции. Это ещё одна армия, ещё одни вооруженные силы, у которых своё командование, своё начальство, и они кроме того, что они армия — они действительно армия, способная вести военные операции, совсем в недавние годы они активно вели военные операции, в том числе и за пределами Ирана (знаменитый генерал Касем Сулеймани, которого убили), — но при этом они же выполняют ещё и полицейскую функцию, то есть они как раз сейчас главный местный КГБ. При этом у шаха тоже был свой КГБ, он SAVAK назывался. Многие кадры, естественно, перешли оттуда сюда просто по той причине, что специалисты в таких делах всегда востребованы.
При этом
режим аятолл, видимо, сделал ту же когнитивную ошибку, которую сделал советский в своё время. Он решил, что гуманитарии вредны, потому что есть Коран и есть богословие шиитское.
Зачем нам ещё какие-то отдельные светские гуманитарии? А нужны технари, и они начали активно развивать естественнонаучное образование. Поэтому у них очень сильные физики, инженеры. Иранские ракеты, иранские дроны — это же про это, пресловутая иранская ядерная программа — это тоже об этом. Но они не учли того факта, что
на самом деле любому человеку, который занимается наукой и образованием, недостаточно только знаний об атомах для выстраивания картины мира, он в какой-то момент сам начинает лезть ещё в книжки: «А как устроено общество?»,
и лезет, что называется, как попало. На этом же кормились всякие ефремовы, стругацкие — люди, десятилетиями окормлявшие советскую научно-техническую интеллигенцию, которым думать о чём-либо гуманитарном было запрещено, потому что на этом месте стояло марксистско-ленинское учение, которое «правильно, потому что верно», окаменевшая догма. А окаменела она просто потому, что все, кто пытался относиться к ней творчески, рано или поздно оказывались либо в правом, либо в левом уклоне с соответствующими последствиями для жизни и здоровья.
Примерно так же произошло и с шиитским исламом: есть учение, которое «правильно, потому что верно», и набор его официальных толкователей, и отсутствует какая-либо возможность что-либо всерьёз обсуждать по его поводу, но жизнь вынуждает очень много и активно развивать как раз эту интеллигенцию, образование и науку именно в сферах, которые идеологам кажутся безопасными: атом, биология, медицина — короче, естественные и точные науки.
Но естественно, именно в этой сфере самозарождается и такой диссидент. Дальше вопрос времени, когда там появятся свои всякие солженицыны, сахаровы, больше даже сахаровы, которые говорят: «Не могу молчать, мы не можем так жить, мы живём в каком-то варварском, отсталом, архаичном косном средневековье, нам надо идти вперед к прогрессу, свободе, открытому обществу». И дальше, что там по списку из западной пропаганды, весь этот набор флагов.
А дальше мы видим снятые из-под полы видео, как эти городские персы в Тегеране на балконах пьют водку и показывают факи в адрес минарета в ближайшей мечети, откуда звучат азаны. Это довольно типовая история последних лет. Но, естественно, скрывая лица, потому что понятно, что будет, если их найдут.
Ещё для нас с вами отдельно интересно, что самый популярный мессенджер, самая большая соцсеть в Иране — это Telegram. У администрации Telegram тоже были свои разборки с властями Ирана. В какой-то момент Иран пытался их закрыть, но они как-то договорились, в общем, Иран в Telegram есть, или Telegram в Иране есть. Какую-то возможность на что-то влиять соответствующие спецслужбы всё-таки получили, как-то всё выстроилось.
А дальше всё то, что мы рассказывали с вами на предыдущем такте: невероятно пёстрая картина. Я тогда приводил в пример одних этих бахаи. Это отдельная религия, причём с религиозным центром в Израиле. Но при этом большинство её адептов как раз живут в Иране. При шахе даже один из премьеров был бахаи, а сейчас все бахаи вынуждены делать вид, что они тоже — шиитский ислам. Понятно, что они все тоже в первых рядах этой борьбы. Плюс курды со своей борьбой за курдское государство, плюс азербайджанцы на севере, а плюс белуджи на юго-востоке.
Страна раздираема противоречиями буквально.
Но единственное, завершая свой этот длинный спич, я скажу, что всё-таки
персидская государственность сильно постарше не то что американской, но и нашей. Ей много лет, и многократно в своей истории она внезапно коллапсировала,
причём стремительно: ещё вчера была гигантская империя, и вдруг приходит некто Македонский — и от неё остаются рожки до ножки. Или была гигантская держава Сасанидов, и вдруг приходит некто Мохаммед Абу Бакр Умар — и от неё тоже остаются рожки да ножки. Но, тем не менее,
она как-то самовосстанавливалась каждый раз, она переживала эти все события, древняя большая великая культура.
Это понимание придаёт им определенный снобизм. Они говорят: «Простите, кто вы такие?» («Who are you to fucking lecture us?») «Мы ещё вашим грекам, этим афинянам со спартанцами, леща давали, когда вас ещё не то что в проекте не было, но и вашего христианства не было», я уж молчу про англосаксов, и паче того, американцев. «Вы прихóдите теперь и рассказываете, что вы знаете, как должно быть правильно это называть, демократия, а тут всё неправильно, это называется диктатура». В общем, их тоже можно понять.
СУ. Если мы встали на путь аналогий с двоемыслием Советского Союза, я бы добавил. У нас же было ещё и дореволюционное двоемыслие.
Двоемыслие — это вообще специфика, наверное, идеократических режимов.
Но всё-таки,
несмотря на двоемыслие в Советском Союзе, он бы не рухнул, если бы часть элиты не стала бы играть в эту игру,
причём играть откровенно, подыгрывать, особенно после демонтажа в конституции института ветви отдельной власти партийной (как то, что Алексей рассказывал про отдельную ветвь власть аятолл, которая пронизывает всё государство, включая отдельные вооружённые силы). Кстати, напомню, в Советском Союзе тоже так было, просто, наверное, зря слили Красную гвардию и Красную, а потом Советскую армию.
А потом, я напомню, был такой интересный феномен трудармии. Это уже когда гражданская война завершилась, а самых активных и бездоленных надо было привлекать к делу строительства государства, понятие было — «трудармия». Может быть, нам надо было оставить Красную гвардию, которая [создавалась] именно для защиты достояний революции, как это у аятолл? А мы слили это и выделили это в отдельный комитет.
На что ещё обращаю внимание? Что, несмотря на наше двоемыслие, несмотря на огромную подрывную деятельность медийную, культурную (кто только ни плевал в Советский Союз после 1985-1986 года!), тем не менее, на референдуме по сохранению Советского Союза во всех республиках, включая РСФСР, где проводился референдум (кое-где в прибалтийских республиках он не проводился, но в отдельных районах, если я не ошибаюсь, проводился), в Приднестровье тоже участвовали — везде тотальное большинство «за» (где-то 75% на 20%, где-то 80% на 15%). Но за счёт того, что появилась часть элиты, которая сделала ставку на демонтаж, [страна распалась]. Я напоминаю, что в последние годы противоречия [перешли] в публичную плоскость. Заседание Верховного Совета — это было шоу похлеще, чем [какие-то боевики]. Люди переключались между мексиканскими сериалами, который заполонили наш телевизор, и заседаниями.
ИК. Батлами.
АЧ. Сначала смотрели бразильские сериалы, «Изауру» смотрели.
СУ. «Рабыня Изаура», а до этого турецкий — «Королёк – птичка певчая» — в общем, на двух шоу люди были. Это, кстати, потом переросло во всенезалежную политику: Госдума 90-х; Верховная рада до сих пор, украинская; кстати, белорусский парламент до того, как его разогнали, до 1994 года, был главным шоу. А в Иране мы ничего этого не наблюдаем, мы не наблюдаем части элит государства, потому что там тоже отчуждение явно есть. То, что называется «режим аятолл» — закапсулированное государство, оно намного более закапсулировано, чем советское. Всё-таки там были институты марксизма-ленинизма, и по большому счёту любой мог прильнуть к пониманию советской действительности. И Советский Союз проводил активную культурную экспансию, как он это видел.
АЧ. Извини, но тут ты просто жёстко неправ. Режим аятолл как раз активно проводит идеологическую экспансию, и проводил её всю дорогу. Я наблюдал эту экспансию своими глазами, в том числе, например, в Дагестане и в Чечне, где в любой мечети ты увидишь 100500 брошюрок о том, почему шииты — это нехорошие люди, верить им нельзя и слушать их нельзя тоже ни в коем случае, потому что их ислам — это неправильный ислам. Борьба с шиитским прозелитизмом даже на Северном в Кавказе идёт активно. Здесь очень важно понимать, что это же не просто ислам, это шиитский ислам. Шииты — меньшинство. Шиитов 20% всего исламского мира, а суннитов — почти все остальные. Ещё есть немного хариджитов, но их совсем мало.
Это важно. Почему? Потому что ты, Семён, задал тему аналогии. Хомейни, несмотря на свою очень жёсткую антисоветскую и антикоммунистическую риторику, вообще в архитектуре очень многое скопировал у СССР. И его Совет стражей Исламской революции (уже не корпус, корпус — это силовая структура, а есть Совет стражей) — это буквально политбюро. Там есть и президент, и парламент, и правительство. Там есть все традиционные органы власти, как у любого обычного государства. Мы видим всё время Пезешкиана, который, кстати, вообще армянин, чтобы было понятно. Тем не менее, над всем этим сверху стоит Совет стражей, который определяет, соответствуют ли учению, с духовной точки зрения, те решения, которые приняли президент, правительство и т. д. Если не соответствуют, то они могут заблокировать любое решение в сфере текущего управления. То есть это именно сверхгосударство над государством.
А как раз институты государства, то, о чём ты говоришь, остались во многом старые, в том числе и кадрово. По большей части в институтах государства, в управлении бюрократией сидят люди, которые при шахе сидели, или их потомки, или, по крайней мере, те, кто у них учился. Они как раз к этим духовным «комиссарам» (имамам) относятся примерно так же, как царские военспецы, пошедшие в Красную Армию, относились к приставленным к ним от Льва Давидовича Троцкого комиссарам. Это тоже один из нервов.
Но!
Хомейни и его последователи, в том числе и нынешний аятолла Хаменеи, много и активно занимаются внешней экспансией.
У них есть своя доктрина и свой взгляд не просто на шиитский ислам, а на ислам вообще.
Их теория такая, что ислам — это религия угнетённых народов.
То есть, если христианские, сейчас чаще говорят постхристианские народы, — это те, которые как раз создали цивилизацию угнетателей и колонизаторов, и нагибают, и грабят весь мир, причём раньше ещё прикрывались крестом, а сейчас вообще даже и это перестали делать, а просто уже совсем в отвяз пошли, то ислам — это как раз вера для всех, кто мучился, страдал, кого грабили, обижали, унижали. Эта его
идея Исламской революции парадоксальным образом была синтезом коммунистического (классовой борьбы угнетённых с угнетателями, национально-освободительных движений, антиколониального дискурса) и ислама, причём ислама в очень специфической шиитской версии.
ИК. Поэтому там часто звучало слово «справедливость».
АЧ. Конечно. Понятно, что
это, мягко говоря, не встречает понимания у арабов, в особенности у арабских шейхов, которым вообще не улыбается быть религией угнетённых народов. Они сами хотят быть угнетателями
и считают себя таковыми. Они тоже считают себя господами. Они все в Лондоне учились, они у себя на нефтяные деньги понастроили дворцов, они считают, что круче них только горы и яйца. С какого хрена их вера — это вера кого-то там угнетённого? «Да пошли вы в баню, товарищи персы!»
Более того, в исламе с самого начала, ещё со времён ближайших последователей пророка, есть эта тема персов, что именно от персов всё время идёт «фитна» (есть такое специальное слово, это аналог нашего слова «раскол» или «смута»), что эти персы, не будучи арабами, ислама толком не поняли и всё переврали по-своему, придумали эту тему с Али, эту тему с семьёй пророка, эту тему с имамом, скрытый имам — чёрт ногу сломит разбираться. Не в рамках нашей передачи.
Смысл в том, что
персы — это действительно древняя цивилизация и древняя культура, у которой был гигантский багаж не на одну тысячу лет к тому моменту, когда пришёл Мухаммед, и началась проповедь ислама, и ислам лёг на эту доисламскую персидскую культуру очень своеобразно.
Конечно, персы не могли принять, исповедовать и строить свой ислам так же, как его строили арабы. Они всё равно его начали строить по-своему, по-персидски. Это главное ограничение. Это ограничение на уровне культуры.
Да, есть арабская культура, культура, идущая из пустыни, от кочевых народов, которые на верблюдах что-то возили с точки А в точку Б. А есть персидская культура древних городов, мыслителей, учёных, художников, которые, приняв ислам, всё равно остались персами. Вот в чём закрытость и вот в чём ограничение. То есть попытка аятолл и самого Хомейни покойного придать их исламу значение общеисламского разбилась именно об этот снобизм всех, кто не перс.
Это очень видно, кстати, по Израилю. Есть ХАМАС, они сунниты, и сколько бы их ни гасили, их всегда было много. А есть Хезболла, они шииты. Одна операция с пейджерами — всех лидеров поубивали. И где она, эта Хезболла? Ну, считай, кончилась. В отличие от ХАМАСа, который, несмотря на всю эту историю с Газой последнего времени, вполне сильно продолжает сопротивляться, Хезболла просто разгромлена. Причём и в Сирии, где, понятно, просто пришли эти протурецкие ребята из Идлиба, и в Ливане, где никакие протурецкие ребята не приходили, но просто точечно выбили немногочисленный слой вождей во главе с Хасаном Насраллой и его ближайшим окружением, и всё.
СУ. А я считаю, через свою идеологическую профдеформацию, что
Запад простил бы им все эти примочки религиозные, если бы они не покусились на главное, на собственную финансовую систему.
Всё-таки шейхи, при всех своих понтах, делают главное: они инвесторы и соучастники именно американской биржевой финансовой модели, которая возгоняет постоянно капитал. Мы это сто раз разбирали, кто-то должен первым выкупать эти облигации, которые когда-то, конечно же, не погасятся, но кто на вершине пирамиды, с тем играют. Это была сделка с арабскими элитами, ты же сам вспоминал, что в своё время и иранские элиты в это играли, там был самый прозападный режим на Ближнем Востоке.
Религия, с моей точки зрения, — это, наверное, важно внутри для построения того государства и общества, но при таком отчуждении государства и общества сложно говорить. Для меня показатель — это влияние непосредственно в другой самой большой шиитской стране, в Азербайджане. А что-то как-то влияние не наблюдается. Азербайджан полностью уплыл под западное влияние. То есть, наверное, это вторично. Азербайджан как раз стал инвестором финансовой модели глобального капитализма пиратского.
АЧ. У меня к тому, что ты сказал, пару уточнений. Первое. История с самостоятельной финансовой системой и другим банкингом как раз у иранцев прямо проистекает из религии. Они, в отличие от арабов, трактуют существующий в Коране запрет на ссудный процент буквально, то есть нельзя, Аллах не велел устами пророка. Они, в отличие от суннитских, не пытаются выстроить это: «с одной стороны», «с другой стороны», «ну вы же понимаете». Арабы — да, ты прав, они так и делают. Они сначала продают бледнолицым нефть, а потом полученные за эту самую нефть деньги в разных формах всё равно вывозят на Запад. Что-то у себя оставляют, строят эти города-миражи в пустыне. Но в целом они вполне себе в русле и фарватере той системы.
А атака на финансовый капитализм в случае аятолл проистекает именно из религиозного момента. Они так понимают веру, и дело здесь не просто в том, что пророк запретил. Они как раз трактуют финансовый капитализм очень близко к тому, как его трактуешь ты в книжке «Два капитала».
Их глазами финансовый капитализм — это просто буквально, извините за выражение, «Шайтан с Иблисом придумали способ, с помощью которого одни люди не работают, а богатеют и наживаются на других людях»,
потому что никакие деньги сами собой не работают. Работают люди. А просто этот рост — это прямое изобретение шайтана. Каждый, кто в нём участвует, тем самым этому шайтану же и продался. Примерно так.
СУ. Тогда, если продолжить эту логику, получается, что Советский Союз и КНДР — это прото-шиитские государства?
АЧ. Как раз в 1987 году аятолла Хомейни написал огромное длинное послание Михаилу Сергеевичу Горбачёву. Человек, который яростно критиковал коммунизм всю свою жизнь. Причём критиковал за что? За безбожие. За атеизм, возведённый в ранг и государственной, и партийной политики. Для него это было главным фактором. А когда начинается перестройка, аятолла пишет Горбачёву очень длинное и очень насыщенное письмо, в котором пишет: «Я радуюсь, что снова открываются храмы в России, но я предостерегаю вас от того, чтобы, уйдя от коммунизма, вы попали в объятия западного искусителя, потому что там вы не найдёте ни красоты, ни чистоты, ни истины, ничего. Там вас обманут, обстригут, и останетесь и без веры, и без денег».
ИК. Как в воду глядел.
АЧ. Да. Дальше он начал говорить о том, что «после того как вы отказались от официальной политики безбожия, мы можем с вами говорить. Нам есть с вами о чём поговорить, давайте обсудим», и дальше прямо в этом письме насоветовал ему список книжек: «почитайте Фирдоуси, почитайте его мистическое богословие».
Дальнейшая судьба этого письма понятна. Оно попало к «прорабу перестройки» товарищу Яковлеву. Товарищ Яковлев, как мы помним, из крестьян, не помню какой губернии, ни черта в нём не понял. Что отвечать, и подавно не придумал. Спустил это каким-то референтам какого-то заштатного отдела ЦК по связям непонятно с кем, и ответное письмо от Горбачёва было совершенно в стиле тогдашнего Горбачёва: бла-бла-бла, «мы за мир, дружбу, сотрудничество, взаимопонимание и диалог».
Хомейни плюнул, понял, что он разговаривал примерно с поленом, и больше писать не пытался. Я могу себе представить, какими глазами этот ответ [читал Хомейни]. Мне самому его было стыдно читать, когда я читал этот ответ от имени Горбачёва. Я наслаждался, читая письмо Хомейни. Видно было, человек душу вложил, когда писал. Есть сейчас мем «девочки-дизайнеры», письмо Горбачёва было написано какими-то ЦКшными девочками-дизайнерами. Но Горбачёв и сам был такой девочкой-дизайнером, по большому счёту. Так что если бы он даже сам взялся писать, вряд ли он бы написал лучше.
Но в данном случае я настолько подкрепился этой историей, что попытался сам породить ответ, в жанре альтернативной истории. У меня есть на моём сайте такой текст в жанре альтернативной истории: что один из референтов, которому поручили готовить ответ на письмо Хомейни, случайно оказался православным и духовным чадом митрополита Питирима. Он приехал за советом к митрополиту Питириму в Иосифо-Волоцкий монастырь, который только-только тогда вернули церкви. И митрополит Питирим в 1989 году, сидя в обшарпанных стенах этой бывшей детской колонии, в которую превратили Иосифо-Волоцкий монастырь, пишет ответ аятолле Хомейни. Я написал свою версию письма Питирима Хомейни в ответ на письмо Хомейни Горбачёву. Оно там есть.
На самом деле это было письмо Семёну. Это было вовсе не письмо Питирима Хомейни. Я в 1989 году как раз был там, в Иосифо-Волоцком, и видел это всё глазами. Мне не надо было ничего придумывать. Я писал в некотором смысле ответ Семёну. Темой было отношение к коммунизму. То есть, что для православного иерарха было бы довольно странно защищать коммунистическую идею, учитывая то количество потерь, которые церковь понесла именно от коммунистического режима. И тем не менее, если внимательно подумать, то так уж однозначно, судя по внешней картинке, проводить параллель, что коммунизм — это такое воинствующее безбожие, — это просто интеллектуально недальновидно, дорогой товарищ аятолла, потому что безбожники, даже если они за родину, за Сталина, они не кладут жизни своей за други своя. А наши русские коммунисты делали это, и сама эта жертвенность, сама эта готовность русского коммуниста погибнуть ради идеи или ради ближнего — это вообще-то о том, что если разбираться, не такой уж атеизм, как вы думали, как вы привыкли думать, как вас учили в вашей Сорбонне.
А он, напоминаю, понятно, где учился товарищ аятолла.
Я в ответном списке литературы от имени Питирима насоветовал Хомейни прочитать книжку Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма». Во-первых, почему? Потому что русский коммунизм — это совсем не то же самое, что Маркс писал. Во-вторых, потому, что тема веры оттуда никуда не ушла, тема Бога ушла из всего того набора понятий, который был в религии институализован, а тема веры никуда не делась. Она осталась и существовала всю дорогу.
Я, наверное, долго это рассказываю, проще взять и прочитать в тексте, но суть была такая. Смысл не в том, что «нам с вами надо дружить против Запада». Смысл в том, что «нам с вами надо найти язык, на котором можно говорить об основаниях веры». Это важнее. Против Запада, действительно, прав Семён, ничего не получится, кроме альянса в духе Раневской «против кого?» Я тоже своими глазами видел, в том числе и на переговорах, на двусторонних, что
они не могут сейчас с нами разговаривать, потому что не понимают, во что мы верим.
Глядя их глазами, так ни во что, кроме бабок, опять же.
СУ. Алексей Викторович, мы верим в то, какая у нас финансовая система. Мы же пришли к тому, что шиизм проецируется в финансовую систему. А у нас финансовая из двух состоит, засекреченная финансовая политика, где, кстати, наверное, государство распоряжается финансами, исходя из вопросов целесообразности. Так, например, работает сектор ВПК и прочего. Но общественная сфера финансового капитализма, она как была «США на минималочках», так и осталась. Там ФРС правит банк, у нас — Центробанк.
ИК. Да, тут получается — либо трусы надень, либо крестик сними.
СУ. Двоемыслие 2.0, но на новом уровне, потому что та же КНДР, которую мы разбираем, там всё-таки своя финансовая модель. Она в этом смысле ближе к иранской, где доминирует производительный, промышленный капитал.
ИК. Подожди, Семён, тут тоже сложно получится. На каком языке нам разговаривать с Ираном? На языке, грубо говоря, каких-то духовных основ? Да, мы здесь близки. А например, ставить нам в упрёк, что у нас другая экономическая система, чем в Иране…
АЧ. Нет, как раз
экономическая система очень похожая, в том числе и в своих слабых сторонах, потому что продаётся и покупается там тоже всё.
Иранская коррупция, если кто понимает, ещё и российской фору даст, чего нет ни разу в Северной Корее.
СУ. Не наблюдаются массово иранские вице-премьеры в странах Запада.
ИК. В Куршевеле.
СУ. Да. Дети министров иранских не наблюдаются, даже региональных правительств. Каждый день новости читаешь где-нибудь: что-то одно, второе, третье. Мне кажется,
глубина западнизации наша их пугает, это естественно, потому что она многих внутри пугает.
А я могу представить, как им всё это представляется. Нам ещё надо дойти до уровня дезинтеграции с Западом, для того чтобы они стали к нам относиться с бóльшим доверием. А финансовая система, Иван, я с тобой не согласен. Тут же в чём главное? Тут, наверное, как раз где-то плюс-минус к «понятиям» подходим.
Когда у тебя финансовая система как в Иране или как была в Советском Союзе, то вы не барыжите друг на друге,
потому что
в той системе, которую нам навязали американцы, имеет значение только постоянная продажа и перепродажа денег. Даже не имеют значения товары, за которые эти деньги торгуются.
Даже на нашей памяти сколько было этих пузырей, начиная с доткомов, и пошло, пошло, поехало. То есть не имеет значения, что производить. Они поэтому и упоролись до всего этого сатанизма. Надо людей выращивать? Они будут хорошо продаваться? Будут людей выращивать. А чего? Они же не зря этим кормят в культуре, поэтому всё воспроизводится.
Финансовая система ставит банковский сектор в подчинённое положение. Банки становятся не высокодоходными предприятиями, а сберегательными кассами, расчётными центрами. Это видоизменяет на самом деле и всё общество.
Давайте вспомним, когда мы сидели в 90-е, все отрасли нищие — кто единственный банковал (даже слово такое было, от слова «банк»)? Кто были единственные рекламодатели, в том числе на телевидении? Это до сих пор сохранилось. Обратим внимание. 30 лет нашей новой модели экономики. Самые жирные ролики были какие? Банк «Империал». Кто первый при капитализме популяризировал отечественную историю? Банк «Империал».
ИК. «Живая история».
СУ. А я думаю, что в Иране эта социальная прослойка банкиров вообще иную роль играет. Это кассиры, скорее всего, как это было в Советском Союзе. В общем-то, надо перевернуть с ног на голову.
АЧ. На макроуровне ты прав. Но, тем не менее, всё-таки, Семён, перед тем, как мы к «понятиям» перейдём, не могу не сказать. Ты — хоть из своей профдеформации, хоть их когнитивного искажения — всё время давишь именно на финансовую систему. А я всё время говорю, что все эти различия в архитектуре финансовой системы проистекают из различия в онтологии, сакральной причём, то есть, во что люди верят.
ИК. Каким богам ты служишь?
АЧ. Да, да, да, каким богам? Хотя если ты в исламе произнесёшь «каким богам?», тебе тут же скажут, что больше с тобой разговаривать не будут, Бог один.
ИК. Понятно.
АЧ. Чуть-чуть не так. Хомейни это примерно как объяснял? Я сейчас тоже очень вольно перескажу. Я просто много читал его текстов разных лет. То, о чём говорит Семён, он говорит, что по большому счёту проблема же не в том, что они друг другу деньги дают в рост, и не в том, что они друг другу деньги продают. Это всё следствие. Основная причина такая, что всё общество построено на модели, что у кого больше денег, тот и молодец; что главное достоинство человека — это то, сколько у него вообще денег, причём неважно, как именно и откуда он их взял. Само то, что ты предъявил деньги — всё, ты стоишь высоко, ты молодец. Всё построено на том, что каждого человека конкретного это стимулирует на то, чтобы добыть деньги, неважно каким способом. Это отменяет в пределе религиозную мораль, рано или поздно, совсем. «Не убий». А если за деньги? «А за деньги — да», — сказала нам женщина Инстасамка.
«Они, — дальше говорит Хомейни, — надеются, что их от этого всего защитит закон». То есть не религиозная мораль, а светское законодательство.
Есть ряд вещей, которые запрещены, и есть специальная полиция, которая наказывает всех, кто обогащается незаконно. Но надеяться на то, что какая-то система правовых ограничений и полицейских мер окажется способной противостоять сáмому нутряному, естественному, низменному, что есть в человеке, — это очень оптическая иллюзия.
Примерно так он говорил. «Понятно, что они развиваются действительно экономически быстрее нас, — говорит он, — потому что там каждый человек вынужден, как белка в колесе, бежать и что-нибудь придумывать, как бы ещё так извернуться, чтобы из бедного стать богатым. Но, — говорит он, — готовы мы платить такую цену, что мы превращаемся из общества людей, которые чтут заповеди, в общество конченых подонков? Даже ценой всех этих достижений прогресса многочисленных? Я не готов», — говорит нам аятолла.
И как-то сложно с ним спорить.
СУ. Как показал опыт,
в первую очередь готовы становиться подонками как раз банкиры.
Если мы переходим постепенно к «понятиям», я напоминаю, что 90-е годы — это была типовая связка «бандит — банкир». У продвинутых банкиров были на подряде бандиты, а у продвинутых бандитов были свои банкиры. Это отражено во всей культуре. Любой смысл этой деятельности — это какой-то отжим каких-то тем, которые всё равно измеряются в деньгах, и нынешняя ситуация как раз очень типовая. Мы в прошлый раз разбирались, что у американцев «маски сняты», и уже пошла типичная уголовно бандитская логика: право силы, и «самое главное, что у нас больше банда». Я просто напоминаю, что Трамп начал попадать в позицию балабола, а не «академика», и Венесуэла переломила ситуацию, типа: «о, нет, наш всё-таки авторитетен, он может».
Поэтому сразу пошёл наезд на Иран, а самое главное, что наезд сразу стал сопровождаться протестами внутри. Раскочегарилась вся машинка — и Британия, и Израиль, работают слаженно, костяк банды есть. То есть уже не просто авторитет, «академик» вернулся, а с ним ещё и два подельника, причём оба подельника известны.
Израиль известен как мокрушник, это чистый беспредельщик, это все знают. У Израиля, как и у США, граница государства меняется явочным порядком, причём это всё сопровождается откровенным геноцидом арабского населения,
которому даже электричество не подводится. Есть очень хорошая книжка, мы как-то уже вспоминали её, «Богатство и бедность в Израиле» нашего социолога, который эмигрировал во второй половине 80-х, социологический обзор именно богатства и бедности. Они же просто регулируют. Бац! — и электричество отрубили целому арабскому посёлку. Живите как хотите. Или как из Иерусалима выдавливали. Не нравится — просто паспорта не выдадим.
Британия, известная своим цинизмом, тоже подключилась, а тех же шестёрок из числа Евросоюза, которые, как мы определили, превращаются в терпил в украинской трагедии, заставляют башлять, на них перекидывают эту часть: «вы из своего общака это платите». Есть банда большая и банда малая. Банда большая — это евроатлантическая банда, которая сейчас брендирована как НАТО. Там у них разные контуры, есть AUKUS. И есть Израиль, который имеет особый статус. И тут все увидели, что банда многоуровневая. Я напоминаю роль Азербайджана, Алиев в прошлом году отыграл по красоте такого хама и беспредельщика, которому всё позволено. Пашинян этим занимается. Альянс беспредельщиков уже обозначился.
После успеха в Венесуэле авторитет подрос, а дальше уже пошла предъява. Мы увидели, что [восстановился] авторитет не только лично Трампа, а после того, как запустились традиционные методы цветной революции, работает вообще авторитет англо-американский в ту самую мягкую силу. Академики за базар отвечают. Это очень важный момент. В отличие от Венесуэлы, обращаю внимание, Трамп кидает предъявы не персонально аятолле, типа, «сваливай, мы своего аятоллу пришлём», нет, там предъява системная: «У вас вообще всё гнилое. Всё, что вы ведёте как режим, это гнилой базар. Это всё вообще совершенно не по понятиям».
Здесь переворачивается логика: беспредельщик Трамп обвиняет в беспределе иранских авторитетов. А почему? Потому что у них как раз был тот самый позитивный образ прошлого, когда Иран был прозападной моделью. Поэтому «вы беспредельщики, вы всё поломали, было всё ровно, всё чётко, и обратите внимание, и народ против вас бузит. Вы и внутри не авторитетны».
Им очень важно для поддержания духа банды всё-таки чувствовать некое право за собой, и когда в государстве начинаются те самые цветные революции и провоцируется конфликт между обществом и государством, проще банду собирать. А в случае с Ираном, как в любом уголовном мире, нужно, чтобы было совместное преступление. Поэтому Трамп пугает чем? Что он переходит не просто к наездам и каким-то персональным предъявам, он переходит к мочилову.
Это отдельное тоже понятие, давайте мы его себе зафиксируем. Мочилово — это когда уже «кто не спрятался, я не виноват». А так как мочилово бандой, то нужно чтобы убийство было коллективное, чтобы в нём все поучаствовали. Как было мочилово, напомню, Саддама. Все туда попытались примазаться, даже Украина. Она и встала на свой смертельный путь после того, как залезла в банду убийц в Ираке.
В Афганистане как они авторитет свой поднимали? У них давно не было группового мочилова, и давно у них не было настоящей мокрухи, то есть когда был уничтожен кто-то, кого назначили общим врагом. Тот, кого они опускают, попадает в позицию терпилы и платит. В этом смысле это арабы, они терпилы. «Ничего, вы башляете, вас за это поддерживают, с вами ничего не делают». Но они последнее время тоже стали какие-то шибко буйные, начали предоставлять свои территории России торговать, вообще посредничать. Нет, надо поставить назад, в стойло. Иран — это идеальный пример мочилова всей бандой.
Учитывая, что они уже вообще краёв не видят и что Трамп абсолютно ушёл в неадекват (его поэтому и поставила элита, я думаю, потому что он в принципе краёв не видит), я думаю, он будет добиваться коллективного мочилова, и действовать будут именно, как Израиль в Газе, только это будут действовать американцы с британцами. Вот что я думаю по понятиям: перешли к мочилову.
АЧ. Только страна 90 миллионов человек.
ИК. Да, всё-таки там не так просто будет. Кстати, сейчас Трамп начал своё очередное «историческое» выступление, и как раз все ждут (я читаю последние новости), что он скажет о протестах в Иране. На этом фоне США призвали своих граждан и союзников уехать из Ирана. Американские СМИ заявили, что за две недели там якобы убили 20 тысяч граждан. А Axios пишет, что Уиткофф провёл тайные переговоры с иранской оппозицией. Иран на всё отвечает коротко: «мы ликвидируем всех американских союзников и военных в регионе». Вот такие новости приходят.
АЧ. Очень жёстко.
ИК. Да. Кстати, для меня тоже всегда было интересным вопрос такой, почему всё-таки в плане присутствия агентов влияния в Иране, правда, проходной двор какой-то. Мы, по-моему, даже поднимали как-то эту тему.
СУ. А мы не можем знать, проходной двор или нет.
АЧ. Нет, почему? Можем. Культура такая. Мы же смотрим опять-таки из своего когнитивного искажения, что
мы родились и выросли и жили в России, где государство — это такая хреновина, которая всё может и всё контролирует.
Или не всё, но многое.
А в Иране и у государственной системы, и у параллельной ей (или стоящей даже над ней) системы этих аятолл возможности ограничены. Народа в ней физически мало.
Степень её проникновения в разные многочисленные сообщества, существующие на территории Ирана, но живущие вообще совершенно со своим уставом и совершенно своей жизнью, — это особенность страны. Напоминаю, страна-то горная ещё до кучи в большей части территории. В каждой долине — своя отдельная община и свой отдельный главный, который существует на каких-то договорённостях с центровым начальством в Тегеране, но эти договорённости, они из серии «вы в наши дела не лезете, мы в ваши не лезем». Степень даже информированности начальства в Тегеране о том, что происходит в каком-то Тебризе, Ширазе, очень ограниченная, гораздо хуже, чем у нас. И степень эффективности другая.
Мы ругаемся, что у нас государство какое-то неэффективное, а там, конечно, неэффективность государства я очень остро понял по Тегерану. 13-миллионный город, на секундочку, сопоставим с Москвой. Но какой же там трындец с дорожным движением! Чтобы попасть из конца в конец Тегерана, на это можно потратить часов восемь. Причём не в какой-то отдельный час пик, а это нормальная рутинная ситуация. Справиться с этим всем они не могут. Они выделяют какие-то отдельные районы, где более-менее жить можно нормально, а всё остальное — ну, живёт своей жизнью, и живёт. Государство у них, как ни странно, маленькое в сравнении с нашим. Если сравнивать долю государства в обществе и в его жизни у нас и у них, то у них оно гораздо меньше. Поэтому естественно, что в куче этих общин, живущих своей жизнью, куча разного народа, в том числе, и всячески засланного откуда угодно, особенно понимая, что эти общины имеют кучу связей внешних с другими общинами — разных «братьев», просто живущих совершенно на другой стороне, братьев в очень разных смыслах, в этническом, религиозном, таком, сяком, каком угодно.
СУ. Тогда вдвойне интереснее было бы провести как раз социологическое понимание, раз он в таком кризисе, когда ещё и [народ] так разобщён. Советскому Союзу всё-таки в массе своей удалось простроить связи на уровне государства. Он всё-таки коллективные связи простраивал.
АЧ. Да, Семён, удалось. Но у нас же этим занимались целенаправленно. У нас же целая система была, причём даже не одна, а несколько. Отдельно партийная, отдельно комсомольская, отдельно профсоюзная система. А отдельно ещё колхозная система на селе. Четыре, считай, разных системы. Именно система построения коллективов и контроля над ними. Всё-таки мы были достаточно модерновым в этом смысле государством.
У них ничего этого не было никогда. У них даже сообщества, или, как ты говоришь, коллективы, в основном существуют в формах, унаследованных от прошлых инкарнаций государства, которое, я напоминаю, рушилось только за XX век раза четыре.
СУ. Так, может, поэтому и не получается движение отрегулировать, что архаичное представление о том, как устроен город?
ИК. Культура такая.
АЧ. Что изменилось? Раньше архаика — это было что-то плохое, а сейчас архаика — это через запятую традиционные ценности. Её так просто не покритикуешь.
СУ. Я сейчас имею в виду социальную архаику. На таких укладах отрегулировать движение в городе на арбах и ишаках возможно, но…
ИК. Уже нужны светофоры. Собянин нужен.
АЧ. Подытоживая тему, скажу, что
главная претензия образованного слоя к режиму аятолл состоит в том, что глазами образованного слоя их режим и государство ужасно несовременны.
Их прорыв из этого мракобесия к цивилизации — это прорыв в современность, их глазами. Я не говорю, что я с этим согласен, для меня это смехотворно, но тем не менее, очень понятно, почему это работает на любого горожанина, будь он хоть перс, хоть азербайджанец, хоть русский.
А ещё мы про нефть ничего не сказали. Полтора часа обсуждаем Иран — и ни разу не сказали про нефть. Хотя и Венесуэла про нефть, и Иран про нефть. Я Гумилёва только процитировал, а про нефть не сказали ни разу.
Там же в первую очередь освобождения от гнёта и ига аятолл ждёт, конечно, иранская нефть.
ИК. Естественно. В прямом смысле.
Братцы, давайте ответим на вопросы наших зрителей. Друзья, спасибо большое, что пишете нам, задаёте свои вопросы.
Добрый вечер, Иван, Семён, Алексей. Существует ли консолидированная позиция БРИКС по ситуации на Ближнем Востоке? Или внутренние противоречия не позволят помешать Штатам контролировать рынок ресурсов?
АЧ. Я готов ответить. На самом деле, после фразы «существует ли консолидированная позиция БРИКС» можно дальше не продолжать, потому что ответ короткий и понятный — не существует. Ни разу у БРИКСа ни по какому вопросу не было консолидированной позиции, кроме общих слов про многополярность и важность диалога и недопустимость диктата чего-то. Ни про финансы, любимые Семёном, ни про, допустим, обмен технологиями, ни про что иное ни на одном БРИКСе договориться ни с кем никогда не удалось. Уж слишком все разные и слишком по-разному на это всё смотрят, увы и ах.
ИК. Понятно.
Кто, наконец, даст США такого пинка, чтобы больше не лезли за территорию своих границ? У кого есть такой шанс сейчас?
Зрители задаются вопросом.
АЧ. Это явно Семёну вопрос.
СУ. Это главный вопрос второй половины ХХ века и, как оказалось, всего века ХХІ, потому что, опять же, США вошли в период гегемонии только после Первой мировой войны. Кто-то говорит — раньше, когда написал Киплинг про бремя белых, то есть самое начало ХХ века, когда они на Филиппинах, по-моему, показали, что могут действовать. А у них принцип — это экспорт войны вовне, чтобы не было внутри. Единственный раз, когда им это вернулось, это, конечно же, Вьетнам, потому что все остальные случаи — это эффективный экспорт войны, продажа на внутреннем политическом рынке эмоции вечной перемоги. А американцы сначала научились качать своё общество на этих качелях и за счёт этого им манипулировать и удерживать в двухпартийном балансе. Поэтому, кто бы что ни говорил насчёт того, что завершается эпоха США, закат империи, наверное, на уровне теории это так, но пока что [до этого далеко].
Давайте вспомним афганский кризис. Был уход из Афганистана, но это не послужило таким кризисом, как, например, кризис во Вьетнамской войне. Как наши предки говорили, тут конфликт труда и капитала.
Наверное, только институциализированный труд может поставить на место институциализированный финансовый капитал.
Как-то так.
АЧ. Вкратце ответ Семёна: мировая социалистическая революция. А я посмотрю на картели, честно говоря.
ИК. Добавляют тут ещё вопросом:
Почему Китай молчит?
АЧ. Это тоже правильный вопрос, прямо из серии «по понятиям». Потому что Китай — главный терпила, получается, и в Венесуэле. Напоминаю, Венесуэла этими танкерами гнала именно в Китай свою нефть. Что сделал Трамп? Он сказал Китаю: «Хрен тебе дальше, а не венесуэльская нефть». Иран тоже ввозит свою нефть в основном в Китай, потому что Иран под санкциями жестокими, и давно причём. Это мы только с 2022 года, а они под этими санкциями уже десятилетиями. Основной потребитель их нефти — тоже Китай. Если что-то случится с Ираном, опять Китай в потерпевших. Это тоже важно понимать, что всё-таки главная война у американцев с Китаем. А все остальные — это промежуточные, второстепенные, вспомогательные театры любых действий. Они делают так называемую многосферную операцию, основная цель которой — это отбить у Китая даже идею о том, чтобы бросить вызов США в качестве даже хотя бы второй силы.
ИК. Спрашивает наш зритель ВКонтакте:
Мы чем-то можем помочь Ирану? Какие аргументы есть у России?
АЧ. Чисто технически можем. Как минимум, мы можем, например, прислать силы для охраны их стратегических объектов, чтобы те полицейские силы, которые сейчас охраняют их стратегические объекты, занялись бы своим прямым делом — наведением порядка в бунтующих городах. Сейчас в этом же история. Пока полицейские силы наводят порядок в бунтующих городах, какие-то ловкие ребята где-то расставляют контейнеры с дронами, чтобы сценарий был как год назад, чтобы сначала сожгли все установки ПО, а потом самолёты и ракеты прилетели долбить по стратегическим объектам. Мы всё время смотрим в категориях протеста. А как по мне,
протесты — это просто в одном из измерений войны подготовка удара уже чисто военного.
ИК. Скорее всего.
АЧ. Что, похоже, и происходит. Да,
освобождать будут, конечно, в первую очередь иранскую нефть от гнёта шиитского ислама.
СУ. На карту стоит посмотреть, американцы явно будут действовать в заливе, тем более они натренированы там действовать, и наше Каспийское море, как мы вначале это уже обсуждали, станет ключевой артерией для снабжения. В первую очередь из того, что я изучал, там дефицит по торговому балансу по продуктам питания, причём по простым: по зерну, по злаковым, по подсолнечному маслу, и по всей видимости, только через Каспий можно будет поставлять.
ИК. Всё, братцы, спасибо вам большое за сегодняшний стрим. Благодарим, конечно же, наших зрителей. Всем огромное спасибо, кто смотрел. Подписывайтесь на «Чистоту понимания». Канал в YouTube, RuTube у нас есть, на страничку ВК также можно подписаться. У нас много содержательного и много интересных разборов и уникальных оценок происходящего с самых разных сторон.
Обязательно поставьте лайк этому выпуску, комментируйте активно. И конечно же, подписывайтесь на Telegram-каналы наших ведущих, Алексея Чадаева, политолога, журналиста, и Семёна Уралова, политолога, журналиста, писателя. Там можно следить за анонсами выпусков «Чистоты понимания». Следующий, как обычно, в четверг. А на стриме увидимся во вторник, в 9 вечера, как обычно. Счастливо.
АЧ. Всем пока, и ещё раз с праздником.
ИК. Да, с наступающим.
СУ. Пока.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
4 / 0
