Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова
Иван Князев. Друзья, добрый вечер! И как обычно, в эфире стрим-подкаста «Чистота понимания». Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы и добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений. Это площадка для умных и образованных людей.
Кто ещё не смотрел, обязательно пересмотрите наши предыдущие стримы и записные выпуски. Спасибо, конечно же, всем тем, кто ставит лайки и оставляет комментарии. Ждём от вас лайки этому стриму. Найти «Чистоту понимания» можно на наших каналах YouTube, RuTube, в ВК. Там идёт наша трансляция. Не забывайте писать свои вопросы по теме сегодняшнего стрима.
Меня зовут Иван Князев. Позвольте сейчас представить наших постоянных ведущих. Это Алексей Чадаев, политолог и журналист.
Алексей Чадаев. Всем добра.
ИК. И Семён Уралов, политолог, журналист и писатель. Семён, привет.
Семён Уралов. На посту.
ИК. Друзья, обязательно подпишитесь на Telegram-каналы Семёна и Алексея, там много всего интересного и содержательного, и там же можно следить за анонсами «Чистоты понимания» и смотреть записные выпуски нашего подкаста, конечно же, писать свои комментарии по теме сегодняшнего стрима. И готовьте свои вопросы. В конце эфира мы на них ответим.
А тема у нас сегодня звучит так: «Русский слон не заканчивается нигде». В Нью-Дели, как вы все знаете, на днях прошли переговоры Владимира Путина с Нарендрой Моди, встреча продолжалась более двух часов. Президент России и премьер-министр Индии обсудили экономическое сотрудничество, возможность безвизового режима и украинское урегулирование.
Предлагаю вспомнить несколько заявлений нашего президента:
- Россия и Индия согласовали программу экономического сотрудничества до 2030 г. Наши страны могут увеличить товарооборот до 100 миллиардов.
- Россия и Индия последовательно переходят на нацвалюты во взаиморасчётах, их доля уже 96%.
- Страны ведут работы над созданием зоны свободной торговли Нью-Дели с ЕАЭС.
- Россия является надёжным поставщиком энергоресурсов, готова и дальше поставлять топливо в Индию.
- Между нашими странами выстроены устойчивые каналы межбанковского сотрудничества.
- В Калужской области будет построен крупный российско-индийский фармацевтический завод.
- И что самое главное, мне приятно, канал «Russia Today (RT) India» поможет индийской аудитории узнать Россию и получать объективную информацию о событиях в нашей стране. Там действительно была очень хорошая презентация.
Что сказал Моди:
- Индия и Россия в ближайшее время начнут путь к обеспечению 30-дневного безвизового режима.
- В вопросе Украины Индия выступает за долгосрочный мир.
- Стороны будут продвигать обсуждения по международному коридору «Север-Юг»,
- а также Россия и Индия увеличат количество обменов студентами, ну и научные обмены студентами.
Вот ещё интересная цитата нашего индийского коллеги, индийского журналиста об этой поездке Путина в Нью-Дели:
Она запомнится мощным посланием миру о конце эпохи гегемонии и подлинной многополярности, а также о нетерпимости к двойным стандартам в международных отношениях.
Братцы, давайте сегодня обсудим и этот визит, и вообще вспомним, что мы знаем об Индии, о культуре индийской, о религии, о том, как там на мир смотрят, как с ними сотрудничать, как отношения выстраивать. Что, на ваш взгляд для чистоты понимания именно этого визита было интересным, важным? Может, какие-то скрытые смыслы во всём этом есть?
Кстати, Моди лично встретил нашего Верховного у самолёта, что выходит за рамки протокола.
Такой вот момент я отметил, журналисты тоже об этом сказали. Что вы скажете?
АЧ. А ещё, раз уж мы заявили тему про русского слона, я скажу, что во время презентации Russia Today был показан хулиганский мультик, где Путин с Моди едут мимо Трампа, который стоит с удивлением. А Трамп тем временем в очередной раз в фазе «нашего слона». В Telegram много текстов: «Трамп — наш слоняра» или «Трамп — проклятый пиндос». Это, по сути, ещё одно колесо генотьбы. Там то зрада, то перемога, а персонально к Трампу: «наш слоняра» — «проклятый пиндос». Сейчас он в фазе «наш слоняра», потому что сейчас он зачем-то разочаровался в Зеленском, хотя обычно всегда разочаровывался в Путине.
Кстати, с Индией у него тоже не очень-то получилось, мы помним его попытку нагнуть индусов. Но индусы — индийцы — тут ему и припомнили по полной, припомнили все свои обиды на белых людей. Он сразу за колониальный гнёт поотвечал, по полной программе. Так что
наши слоны, они и в Индии наши слоны, они и в Штатах наши слоны. И вообще, Россия, как известно, — родина слонов.
ИК. Причём невидимых слонов, как у Пелевина
[полная цитата: «Милый Пётр, — сказал барон, — вокруг нас бродит невероятное количество невидимых слонов, поверьте мне на слово. Их в России больше, чем ворон». (В. Пелевин «Чапаев и Пустота»].
АЧ. Да. И если прямо начинать с этого твоего вопроса, что мы знаем про Индию, то наверное, наше поколение узнало об Индии в очень раннем возрасте, потому что все смотрели мультик про Маугли: «Акела промахнулся на охоте», «лягушонок», «А мы уйдём на север», — сказал Табаки. То есть это вошло в наш язык по сути, буквально впиталось, если не совсем с молоком матери, то близко к тому. А более старшее поколение смотрело индийское кино: Болливуд, Радж Капур, «Джимми-Джимми».
ИК. «Зита и Гита».
АЧ. «Зита и Гита». И кстати, непременный атрибут кухонного набора любого советского человека — это, конечно же, индийский чай со слоном.
СУ. И кофе растворимый.
ИК. Кофе я не помню, чай точно был.
СУ. Растворимый индийский кофе — это вообще признак буржуазного достатка в доме.
Железная баночка, которая потом ещё много лет служила, в том числе, пепельницей. Очень долго. Индийский кофе уже закончился, а баночки ещё жили. Пляшущие человечки на банке.
ИК. Вот, пишут: в жестяной банке.
СУ. В жестяной, конечно.
АЧ. Из той эпохи ещё как раз великий анекдот о предыдущей фазе налаживания русско-индийской дружбы: «хинди руси бхай бхай» [прим.: «Индийцы и русские — братья» — лозунг советско-индийской дружбы в 1950—1980-е годы].
Брежнев вернулся из поездки в Индию с красной точкой на лбу. Его спросили:
— Леонид Ильич, зачем?
Он сказал, что встречался с Индирой Ганди, и она ему сказала, что он, конечно, хороший человек, но ему — вот тут не хватает.
[На лоб показав, для тех, кто аудио слушает].
ИК. Что скажем про визит?
АЧ. Ну, давайте, постсоветской ностальгии предавшись, вернёмся в наши дни, в нашу актуалку.Что мне кажется важным? Во-первых, интересный способ, которым мировая жаба пыталась расколоть БРИКС и вытащить именно Индию, считающуюся (во многом заслуженно) слабым звеном, из БРИКС. Был изобретён специальный (это прям по семёновой кафедре когнитивных войн и всего остального) термин «самая большая демократия в мире». Имеется в виду, что, может, Китай в чём-то и побольше, там вопрос, у кого больше населения и т. д., но зато «в Китае нет демократии», а в Индии демократия: многопартийность, выборы, парламент — всё как у приличных людей.
Поэтому, когда всякие-разные, не только англоговорящие, но и континентальные европейцы приезжают в Индию, они эту формулу «самая большая демократия в мире» всё время повторяют. И это был способ, важный тоже для них. Было ощущение — особенно, кстати, когда Риши Сунак, этнический индиец, стал премьером Великобритании на какое-то время — что уж индийское лобби и в Британии, и в Штатах сможет как-то, индийцы с индийцами, перетереть, о чём-то договориться и как-то на Индию правильным образом повлиять.
Понятно, что и в Китае, и в Индии сидит очень много западных денег, но они сидят на очень разных условиях, потому что действительно в Китае всем железной рукой рулит коммунистическая партия. Там все сидят постольку, поскольку им позволяют сидеть. А как только товарищам что-то не понравится, [убирают]. Там и со своими-то не церемонятся, а с чужими — тем более. А у индийского правительства таких сил нет. Западные компании, особенно в специальных местах, типа Бангалора, типа Бомбея (Мумбаи), чувствуют себя очень и очень уверенно и технологиями своей пресловутой мягкой силы пользуются тоже активно и давно. Но в то же самое время у индийцев, пожалуй, даже побольше оснований иметь разные обиды именно на, извиняюсь за выражение, англосаксов, чем даже, наверное, у китайцев.
Несмотря на очень высокую степень проникновения британской (английской) культуры в Индию (всё-таки Индия была частью Британской империи, жемчужиной короны довольно долгое время), эта степень проникновения гораздо больше, чем, например, в Китае. Мы всё время их рядом ставим, сравниваем, тем не менее, и степень, я думаю, негатива в отношении бывших хозяев у индийцев гораздо больше, [принимая во внимание], сколько они там всего натворили, начиная с битвы при Плесси в 1757 году, которая положила начало ещё тогда владычеству Ост-Индской компании британской, и заканчивая событиями уже 40-х годов прошлого века. И то, как англичане уходили из Индии в 1947-м, с созданием Пакистана, со спровоцированной ими фактически массовой резнёй между мусульманами и индуистами. Что-что, а там это очень хорошо помнят.
Поэтому я считаю, что именно тема Индии, конечно, очень тесно связана с темой антиколониализма, которая, как ни странно, сейчас снова набирает обороты. Казалось бы, колониальная эпоха закончилась ещё в 60-е, но на самом деле, конечно, нет. Формы другие. У нас про это будет ещё отдельный записной подкаст. Анонсирую его, не пропустите, очень интересно. У нас был диалог с человеком из совсем другой части глобуса. Как раз
Индия — это, пожалуй, средоточие всех проблем именно колониального мира и колониальных технологий, технологий ограбления.
Только одна зарисовка, очень важная для меня, она трёхслойная, но мне кажется, здесь важно продемонстрировать, как это работает. Мы все знаем из Высоцкого «Песенку про мангустов», весёлую песенку про мангуста, которого призвали в качестве охотника.
СУ. «Мангуст» про Австралию же.
АЧ. Нет. Ты ошибаешься. Там была только одна фраза:
А в Австралии злые мангусты
Истребили полезнейших змей.
Мангусты в Австралии не водятся, зато водятся в Индии, что мы тоже знаем из Киплинга про Рикки-Тикки-Тави. Песенка, конечно, тоже была на самом деле про Индию. Причём у неё был вполне реальный исторический сюжет, который, кроме песни Высоцкого, попал ещё и во все учебники экономики. Он называется «эффект кобры». Идея такая, что англичане в период колониального владычества в какой-то момент попытались бороться с обилием ядовитых змей и начали платить индусам за каждую змею, пойманную и сданную британцам. И понятно, что очень быстро хитрые индусы научились их разводить.
СУ. Рыночек порешал.
АЧ. Рыночек порешал. Это как раз хрестоматийный пример в учебниках экономики сбоя той самой невидимой руки рынка, когда
попытка регулирования приводит к последствиям, обратным тому, чего желает регулятор.
Но я-то всё-таки не экономист, а (Господи, прости!) социальный архитектор.
СУ. «Но ведь я не агитатор, я потомственный кузнец».
АЧ. Это ж можно себе представить, какая степень ненависти была к британцам у индусов, что они таким образом [отреагировали]. Понятно же, что разводя этих кобр, они тем самым увеличивали степень риска для себя и своих близких. С другой стороны, ради того, чтобы, мягко говоря, обмануть белого сахиба, оно того сто́ит, в принципе. Что хорошо умеют индусы (конечно, кастовое общество, они этому тренировались тысячелетиями) — это проявлять именно высокомерное презрение. В разных формах, разными способами проявлять высокомерное презрение тем, кого они действительно не любят.
Для них, конечно, очень важно именно это уважение и неуважение. Это «ты меня уважаешь» наше у них имеет огромнейшее значение, и поэтому, конечно, здесь Трамп со своим «щедрым» предложением… И даже не Трамп, а Бессент. Помните, как он возмущался? «Щедрое» предложение почему-то было индийцами отвергнуто. А просто если смотреть именно индийскими глазами, оно было высказано в настолько хамской манере! Для американца: «А что такого? Мы вам предлагаем – вы прекращаете покупать нефть вот там, а мы вам вот так. А если не прекращаете, тогда мы вам вот так». А для них такая степень неуважения! Если бы Моди мог, мне кажется, он бы ему в лицо плюнул просто за саму подачу: «Вы с кем разговариваете? Вы почему так с нами разговариваете?» И, конечно, надо сказать, индусы те ещё расисты. Я имею в виду именно, конечно, тех, кто говорит на хинди, в первую очередь. И для них белые — это такое очень специальное, даже не знаю, как сказать.
ИК. Другие.
АЧ. Да. Но тем не менее, конечно, всегда исторически так было, русских выделяют. Русские для них тоже другие. Причём, наверное, это ещё у Афанасия Никитина видно в его рассказе про его путешествие в Индию. Это черт-те когда, при Иване Третьем. Но само то, что при таком огромном значении этого статуса, этого уровня, этого типа отношения, то, что Моди приехал встречать Путина в аэропорт, — это, конечно, очень много. Это, конечно, не столько даже [уважение] нам. Это ещё и тот самый плевок в лицо — и американцам, и европейцам, и много кому.
То есть «вот вам, за все попытки учить нас жизнь». «Who are you?», — как выражался Лавров на великом и могучем английском языке, — «Who are you, чтобы учить меня жизни?»
Пожалуй, это первое, и это тоже именно контекст тезисов и выводов, у меня есть заготовленные, но я сейчас пока, пожалуй, передам слово Семёну.
СУ. Давайте тогда я сейчас тоже в контекст докину пару тезисов для восстановления картины. Первое.
Индия — это не просто многолетний колониальный объект Запада. Это страна, которая всегда ассоциировалась с несметными богатствами.
Я напомню, что эпоха великих географических открытий — это поиск Индии. То, что вместо Индии им попалась Америка Северная и Южная — это другой вопрос, повезло. Но рвались-то они в Индию, причём все: и испанцы, и португальцы, и британцы, и французы. Вообще все. Идея ограбления Индии лежит в основе рывка научно-технологического.
АЧ. Великих географических открытий.
СУ. Великих географических открытий. И вообще, то, что флот военный, который возвысил Британию…
АЧ. А до этого Португалию, Голландию, Испанию.
СУ. Да. Это всё за счёт того, что они рвались туда, в Индию. Они [индийцы] не просто подверглись колонизации. У них было под ноль уничтожено самое главное: Индия всегда была промышленно развитой страной, но не капиталистического уклада, то, что сейчас называется традиционной экономикой. Они первые попали именно под уничтожение уклада, который формировался (тут лучше Алексей расскажет) столетиями, тысячелетиями. Этот уклад во всём выражался: от специй, которые ценились на вес золота, до тканей и прочего.
АЧ. Здесь я должен важную вещь сказать, раз уж ты про это начал говорить.
Индия действительно была экономически развитой страной с развитыми технологиями всего и вся. Но чего у них не было и на чём они, по большому счёту, цивилизационно проиграли Западу — там, конечно, очень плохо и мало развивались машины.
Причём, понятно, почему не возникло ткацкого станка. Потому что он бы оставил без работы множество ткачей, которые вручную ткали эти самые знаменитые индийские ткани. И когда в Индию поплыли морем британские ткани, деревни были усеяны трупами мёртвых ткачей, которые лишились источника средств существования. И многие из них просто самоубились, другие умерли от голода. Это была знаменитая катастрофа, вошедшая во все учебники. Да, они действительно многое умели и многое делали, но именно в силу целого ряда очень специфических ограничений, мне кажется, это важно для нас сейчас, они не особо-то стремились к тому, что называется повышение производительности труда, интенсификация. Это верно и про сегодняшнюю Индию, которая, в отличие, кстати, от многих других стран, требует любой ценой сохранять значительное количество рабочих мест и не допускает никаких модернизаций, приводящих к сокращению персонала, потому что люди должны быть трудоустроены, люди должны работать.
В Индии были созданы многие выдающиеся технологии, причём задолго до того, как они были изобретены или переизобретены на Западе. Достаточно вспомнить про дамасскую сталь. Она называется дамасская, но вообще-то этот слоёный металл впервые встретили войска Александра Македонского в битве с индийским царём на реке Инд, это было привезено оттуда. Тем не менее, условно, развитие машин не поощрялось, потому что кто-то может остаться без работы. И когда другая цивилизация, вооружённая машинами, пришла к ним, оказалось, что им, по большому счёту, нечего ей противопоставить.
ИК. Да, это важный момент, особенно когда надо думать, что и как ты будешь предлагать.
СУ. Это же произошло и с индейцами, и южноамериканскими, и североамериканскими. Просто так как Индия была страна-цивилизация, она удержалась. Их, во-первых, было слишком много, и все туда рвались. Я напоминаю, в чём была задумка Наполеона в отношении нас. Идея была в том, что после завоевания России Россия выступит авангардом в индийском походе. Идея была в том, что евразийская страна Россия нужна для того, чтобы французы добрались до Индии.
АЧ. А я опять напомню, что битва при Плесси была в 1757 году, всего лишь за полвека до наполеоновских войн. И основной смысл битвы при Плесси — это была победа британского ост-индского небольшого экспедиционного корпуса, всего-то 600 с чем-то человек, над набобом, которого поддерживала французская ост-индская компания. Именно в этой битве, по большому счёту, Франция потеряла Индию, несмотря на то, что оказалась там первой. К тому моменту, когда туда пришли британцы, у французов уже были выстроены отношения с индийцами, но они оказались не в состоянии защитить их военной силой. Это была одна из травм и пощёчин национальному самолюбию французов в XVIII веке, она много и подробно обсуждалась прямо накануне Великой Французской революции, которая к тому моменту уже, как мы помним, вовсю зрела. Как раз в детстве Наполеона это и происходило: «А как мы ответим этим проклятым нашим извечным врагам с той стороны Ла-Манша за такое унижение в Индии?»
СУ. И что интересно, мы где-то на одном из записных подкастов вспоминали, что Жюль Верн, его книги — это были сериалы своего времени, ими весь мир зачитывался. Капитан Немо — это же явно антиколониальный герой, но изначально он думал сделать его поляком. Но издатель сказал Жюлю Верну: «Нет, никаких поляков, антироссийской пропагандой заниматься не будем». И после этого капитан Немо превратился в индийца, индуса. Это было на острие пропаганды давно.
Но что интересно ещё, для того чтобы сильно не уходить в контекст, это советский период противостояния. Дело в том, что Индия как страна-цивилизация, как и Китай, была полем мирной конкуренции Советского Союза с Западом. Тоже воспоминания из советского детства. Родители инженеры — на три года в командировку в Индию. Фармацевтическое сотрудничество, студенты из Индии. Вообще, распространённая история. И когда я вижу текущую повестку, я в очередной себе говорю: «Отлично, сходили по 30-летнему кругу, вернулись назад. Молодцы!» У меня это всё было в детстве, и это считалось нормой, практикой, более того, это было зашито даже в советскую детскую культуру. Например, у нашего великого просветителя, фантаста Беляева Александра, который знакомил советских школьников со всем миром, с Латинской Америкой, есть прекрасный роман «Ариэль» про левитирующего мальчика из Индии. Очень антиколониальное произведение, надо его перечитать.
АЧ. А у Ефремова, «Лезвие бритвы», какой там мотив антиколониальный индийский! Центральное его произведение.
СУ. То есть у нас этот культурный посыл был всегда. Он в XIX веке был в рамках общих трендов. «Англичанка гадит», это выражение появилось не в XX веке.
АЧ. Под «англичанкой» имели в виду совершенно конкретную англичанку, бабушку Викторию.
СУ. Да. Но так как она правила больше 50 лет, то это распространилось на всё. Можно сказать, что это наша традиция — антиколониальная борьба. Потому что у нас был иной тип освоения пространства и времени. Сейчас я не буду в это уходить.
АЧ. Это мы, Семён, всем рассказываем, что у нас иной. А почитаешь того же Киплинга, они однозначно воспринимали Россию, особенно в пресловутой Большой игре (которая тоже велась, напоминаю, за Индию, в конечном счёте), как буквально такого же колониального хищника, но их глазами. Ты же часто атрибутируешь врагу свойства, которые присущи тебе. Киплинговская «Баллада о царской шутке»:
Великие вещи, все, как одна:
Женщины, Лошади, Власть и Война.
Она по-английски сочнее, но не буду цитировать. Киплинг описывает какой сюжет? Он сидит в Пешаваре на базаре и обсуждает с мусульманином-индийцем (на тот момент это ещё единая Индия, ещё не разделённая на Индию и Пакистан), не слышал ли тот каких-нибудь слухов о движении русских с севера. Киплинг, как все уважающие себя британские писатели, служил, понятное дело, в разведке и занимался именно этим — собирал информацию о возможном движении русской армии из того, что сейчас называется Таджикистаном, через Афганистан в Индию.
СУ. Что получается? Что мы долгие годы, столетия, можно сказать, прорабатывали индийскую тему очень глубоко. И теперь нам есть на что опереться. Как это ни удивительно, то, от чего мы отказывались последние 30 лет, старались забыть об этом, а это, оказывается, у нас главные идеологические наработки. И это для меня самая главная радость, что
на наших глазах рушится идеологический морок, который нас всех обуял, начиная с 1986 года: бегство на Запад с целью стать самим белыми господами.
Мы же забыли обо всём. Когда КНДР мы разбирали, мы вспоминали, как мы сами санкции накладывали.
АЧ. Согласен. Дело даже не в том, что забыли. Дело в том, что
мы даже не понимали, что нас никто в белые господа не возьмёт. И не собирается.
Даже сейчас, когда Трамп говорит о том, чтобы вернуть Россию в G7 и снова сделать её G8, все же понимают, что там под этой обёрткой, что там за конфета. Никто никогда нас в белые господа не возьмёт. Это тот же Киплинг ещё тогда, в те времена, блистательно сформулировал.
СУ. Но тогда давай разберём метод, как разводили нас, потому что это очень важно и с Индией напрямую связано. Я пересекался с одним индусом по серьёзному конфликту корпоративному. Это Lakshmi Mittal, Mittal Steel. Это было по теме Криворожстали. А потом я ещё видел, как они наследили в славном городе Темиртау в Казахстане. Мой добрый товарищ Олег Гусев, журналист, золотое перо казахстанской журналистики (я надеюсь, он до нас доедет на ЧП записное), 20 лет потратил того, что выводил их на чистую воду. Это чисто мародёры. Но это я отдельно обсужу. Я сейчас хочу, чтобы мы колониальную схему вскрыли.
Конечно же, нас никто в белые господа брать не собирался. Но узкой прослойке нашей элитки было сделано предложение, как и индийской прослойке, что «лично вас мы в Лондонию заберём. И лично ваши дети смогут стать [нашей элитой]. Но вы должны стать операторами колониализма. Ваша задача — народ держать в узде, рассказывать о том, что всё правильно, больше надо приватизацию проводить». Хорошо ещё, что систему центрального отопления не уничтожили.
ИК. «Долой совок!»
СУ. Всё долой. Бегство от этой Азии, от этих черно<…>. Оно же даже вошло в язык. Всё, все бежим туда. И с Индией это провернули в намного большей степени, чем с нами, потому что щупальца этих сетей влияния, которые вытаскивают, как мы тоже определили, людей специфического склада характера, уголовного. Это пиратская философия, давно
британцы научились поддерживать и управлять человеком с психологией пиратской, в результате осуществляют грабёж, невзирая ни на какие сопутствующие потери и угрозы.
В чём особенности психологии пирата? Когда [судно] берётся на абордаж, забирается только самое ценное, а люди и не очень ценное — всё за борт. То есть там нет человека, есть только ценности, которые надо быстро загрести и привезти в Лондон. Это то, что проделывали с нами 30 лет, а с Индией, грубо говоря, проделывается 300 лет. Это надо, конечно, очень серьёзно нам изучать, как всё устроено, как они вытаскивают таланты, как они их перетягивают и потом используют.
Я про Lakshmi Mittal немножко расскажу, историю приватизации. Они прекрасно работают с нашими коррумпированными основами, потому что они нас очень хорошо понимают и выполняют достаточно грязную работу для тех же западных корпораций. Это, с моей точки зрения, самое-самое интересное, как можно сохранить общество в недоразвитом состоянии, но управлять им с помощью местных же. Это урок для всех нас, потому что с Китаем такого не получилось.
АЧ. Я очень рекомендую нашим всем зрителям, слушателям, читателям, да и вам, коллеги, прочитать книжку индийского, кстати, писателя Аравинда Адиги «Белый тигр». Она ровно об этом. Об индийском мальчике из бедной семьи и не самой выдающейся касты, без каких-либо перспектив в жизни, который очень хотел пробиться в белые люди. И в итоге оказалось, что единственный путь это сделать — это преступить вообще любую мораль, которой его учили старшие. Проще говоря, «на наши деньги» — убить и съесть всех своих отца, мать, родных, близких, но всё-таки стать белым тигром.
ИК. Мне интересно, а прозревать-то кто раньше начал? Мы или индийцы?
АЧ. У индийцев про это был Ганди. Именно за это его так люто ненавидела британская аристократия, начиная с Черчилля. Он, будучи сам тоже не из самой, кстати говоря, выдающейся касты, он был «вайшьи», он это всё очень хорошо понимал и очень точно на это указывал. Причём, кстати говоря, именно Ганди указывал на то, что европейцы сумели подчинить Индию, пользуясь как раз структурными слабостями индийской культуры, индийской традиции. В частности, той самой кастовой системы, которую Ганди не то чтобы жёстко отрицал — это невозможно, если ты индус — тем не менее, он на пальцах показывал, что в настолько жёстко стратифицированном обществе, окаменевшем в своей стратификации, особенно в нижних кастах, когда ты обречён на наследственную бедность и наследственное бесправие, возникает очень сильная тяга (особенно если ты молодой и у тебя вся жизнь впереди) любой ценой сломать эту предопределённость. Именно на этом тебя и ловит белый сахиб, который даёт тебе билет туда, наверх, в «белые тигры». Именно из таких вербуются эти лакшми митталы, а также риши сунаки и прочие, имя им — легион.
СУ. Давай посмотрим на нашу плеяду иноагентов, экстремистов и террористов, которые сейчас в большинстве своём оказались на Западе. Причём самые успешные — в Лондониуме.
АЧ. Не согласен. У нас немножко не так, потому что у нас очень мало было парвеню из низов в этой среде — какой-нибудь Лёня Развозжаев, что-нибудь в этом роде. У нас-то всё-таки, надо сказать, наша протестная тусовка — это всё-таки были мажоры, или недомажоры. Даже Лёша Навальный покойный, он сын коммерсов средней руки, нельзя сказать, что он в детстве голодал.
СУ. Не знаю. Я считаю, что их брали на зависти и на чувстве несправедливости.
АЧ. Это да.
СУ. Просто в кастовом обществе это выражено, а в некастовом оно более скрыто.
АЧ. Ты говоришь, «на несправедливости». На несправедливости — это уже вторая волна. Я напомню свою формулу колониализма, которая основана на диалектике коррупции и борьбе с коррупцией. Когда корабль с белыми людьми приплывает, он сначала находит самых-самых отморозков, которым нечего терять. И договариваются именно с ними, дают им в руки европейское оружие, дают им в руки деньги, дают им в руки товары, на которые они могут купить или подкупить кого угодно. Именно таких людей приводят к деньгам, власти и славе в этих традиционных обществах. Потом они, оказавшись царьками в этих колонизируемых территориях, начинают неистово грести под себя всё, торгуя кто нефтью, кто рабами — самым ценным. И поскольку они уже за пределами своей традиционной морали, им на неё плевать, они её рушат вместе с её носителями, вместе с институтами, которые её поддерживают, и стремительно богатеют. В обществах, ранее хоть как-то балансировавших разницу в доходах и потреблении, с приплытием белых людей на кораблях начинает резко расти этот имущественный разрыв, разрыв потребления. Это первая стадия.
Дальше этим самым белым господам нужно добиться, чтобы они не только грабили своих соплеменников, но ещё и вывозили награбленное к ним за океан. Они, конечно, пользуются пряником, но если пряника не хватает, то всегда есть кнут. И это называется «борьба с коррупцией». И тогда опять ловятся другие молодые люди, уже не конченые подонки.
ИК. Типа, за справедливость.
АЧ. С каким-то идеализмом. Нельзя сказать, что это чистые идеалисты, потому что голые идеалисты тоже опасны. Это должны быть в меру циники, которые готовы на сотрудничество в роли иноагентов, но всё равно борцы за что-нибудь. Им даются технологии, с которыми они приходят и говорят: «Смотрите, это же воры, это же жулики, это же грабители, это же мироеды». А эти, как ты, Семён, сказал, операторы не понимают: «Как же так? Мы же с вами обо всём договорились. А сейчас вы в этом Йеле учите людей, которые нас так <…>». А белые господа в этот момент делают каменное лицо и говорят: «Демократия, свобода, права человека, свободы слова, привыкайте». Понятно, что этим хищникам ничего не остаётся, они берут и мешками, караванами, пароходами, самолётами вывозят всё это в Лондон. Складывают у себя в особняке, а потом уже там, на месте, их потихоньку раздевают. Вот вся модель. И оттуда уже берутся все эти тамошние риши сунаки и прочие.
ИК. Братцы, я хочу напомнить нашим зрителям, чтобы они писали свои вопросы, потому что уже скоро, в конце сегодняшнего стрима, мы постараемся на них ответить. Буквально и в чатах наших ведущих, у Семёна и Алексея, и на платформах, в комментариях можно прямо так написать вопрос, сформулировать его, будем на них отвечать.
У меня вот такой вопрос. А мы-то Индии зачем?
АЧ. Кто начнёт?
СУ. Да тут всё очень просто:
юг кормит север, север защищает юг. Это такое у нас правило Евразии. Мы представляем взаимодополняющие экономики.
У нас малое количество населения при наличии значительного количества разного типа энергоресурсов. И что ещё очень важно при современных сельхозтехнологиях, у нас же сейчас очень продуктивное сельхозпроизводство, мы чрезвычайно избыточные. Мы видим в последние годы, какие у нас урожаи по тому же зерну, и не только. Это, конечно же, прорыв и в химии, и в массе всего остального. Это не то, что мы сильно плодородных чернозёмов распахали, засеяли новых. Нет. А там — иная история. Там значительный рынок труда. Причём, так как города развиты, труд достаточно квалифицированный. Там очень удобно использовать сам экономический потенциал даже для выхода на мировые рынки. Мировые — имеются в виду те, которые образуются сейчас в ходе деглобализации. Сама-то глобализация никуда не денется, просто мы видим, как всё разделяется на экономические зоны. И эти экономические зоны будут формироваться как раз вокруг двухсторонней торговли. Почему я и говорю, что
России по-хорошему надо двигаться в логике двухсторонних союзов, как у нас с Белоруссией.
Нам бы со всеми иметь разные двухсторонние союзы. Так как Россия — страна-цивилизация, то у нас интересы, например, с КНДР совершенно не такие, как интересы, например, с Грузией. Они кардинальные, но при этом общий знаменатель есть и тут, и там. А многосторонние альянсы, в них как раз сложности, потому что нужно искать общий знаменатель, а его очень сложно найти, когда много в числителе. Как БРИКС. Поэтому он во многом остаётся переговорной площадкой. А для того, чтобы пошла интенсивная экономическая интеграция, нужны именно двусторонние союзные отношения.
Тут, конечно, самая главная история — это по поводу торговли, потому что главное, что началось в плане уже нашей деколонизации, — это переход на бездолларовую торговлю. Что это значит? Тут очень важно понимать саму механику. Когда у тебя начинается бездолларовая торговля напрямую между валютами, ты должен балансировать товарооборот, потому что иначе тебе просто не нужны эти рупии. Торговля через доллар, с одной стороны, всё упрощает, а с другой стороны, теряется квалификация именно экономических управленцев: ни о чём думать не надо. То, что Алексей часто вспоминает: газ продадим, а всё, что надо, купим. А нет. А если у тебя она бездолларовая, то тогда уже надо думать, какие товарообороты, как это сбалансировать, потому что образуются валютные пузыри из той же рупии. Это уже начинается плановый подход к экономике, что правильно и нужно.
Этот план можно и прогнозировать, потому что Индия будет у нас в основном покупать энергоносители и продукцию сельхозпроизводства. И ещё, может быть, в сфере энергетики будет много проектов. Может, построим там что-нибудь интересное. А обратно нам можно будет широкий ассортимент получать. Активизируется, в том числе, наш торговый капитал и, что очень важно, южные торговые пути. Потому что это отдельное ответвление. Китай всё-таки развивает свой «Один пояс — один путь», новый шёлковый путь.
А с Индией у нас иные торговые пути. Тут, конечно, очень интересно, как всё это будет проходить на фоне того, что мы разбирали, особые игры Азербайджана и что в Афганистане — непонятно, что происходит, Непал подожжён. Помните нашу беседу про «крышу мира» недавно?
И мы, и Индия экономически взаимодополняем друг друга, но столько мин заложено между нами, что это будет очень сложная [история]. Военно-политические стратегии здесь нужны.
АЧ. Давайте я вставлю пять копеек сюда уже как практик. Во-первых, конечно, не только энергоресурсы, но в значительной степени и военные технологии тоже. Здесь есть некоторая принципиальная разница между Китаем и Индией. У Китая всё своё. Это они нам что хочешь продадут, а даже если мы им что-то предложим, они купят в одном экземпляре, а через день сделают такое же, но своё, где-нибудь в лаборатории.
ИК. И продадут.
АЧ. И продадут кому угодно, в том числе и нам. С индийцами не так. Да, многих критических технологий, именно оборонных, у них нет либо они недостаточно развиты. Это видно сейчас даже по истории с С-400, по истории с флотом. Они в них заинтересованы. Другое дело, что я вам скажу, договариваться с индийцами — это ещё хлеще, чем договариваться с китайцами. Китаец будет долго и ожесточённо с тобой торговаться, причём по мелочи. Ты с ним очень долго будешь торговаться, пока в итоге до чего-нибудь доторгуешься. С индийцем не так, он тебе скажет: «Всё, хочу, куплю, ура, давай, поехали». Ты радостно возвращаешься, [думая,] что добился результата, и ничего не происходит. Ты сидишь, думаешь: «Блин, что-то где-то не так». И ты делаешь второй заход. Опять получаешь: «Да, всё, ура, поехали, давай». И ничего не происходит. Ты делаешь третье предложение. И только на какой-то из этих итераций он реагирует.
[прим.: сбой в трансляции]
Я там же, в Дели, наблюдал интереснейшее зрелище. Это довольно рутинное и проходное событие, небольшой митинг всего-навсего на полтора миллиона человек по вопросу очередного конфликта по поводу восстановления храма Рамы, на месте которого ещё при моголах построили мечеть, потом её тоже снесли непонятно кто и непонятно когда. Собралось полтора миллиона человек прямо в центре города, причём простых, совсем из деревни, индийцев-индуистов. Это зрелище меня впечатлило на всю, наверное, оставшуюся жизнь, как это выглядело. Это к тому, что когда наш вице-премьер Мантуров говорит, что они с удовольствием готовы в неограниченном количестве индийских мигрантов завозить в Россию, я крякнул. Потому что к нам же приедут не те приличные, которые студентами ездят сейчас к нам учиться. А к нам поедут вот эти, которые на митинге стояли. И мы наших любимых таджиков, киргизов и узбеков ещё будем вспоминать добрым словом. Просто те, которые говорят, что нам надоели таджики с узбеками, давайте уже индийцев, они индийцев не видели.
СУ. Меня эта тема с трудовой миграцией из стран, которые не входят в союз с нами, очень расстраивает, потому что должен быть какой-то приоритет. Киргизия в союзе — приоритет. Узбекистан не в союзе — извините, вам другие должны быть правила заезда. Для меня всегда была загадкой история, когда на высоких встречах рапортуют о нехватке рабочих мест. Как они считают?
АЧ. Это я могу объяснить, Семён. Я просто ближе к первоисточнику.
У нас нет никакой нехватки рабочих мест, у нас самая низкая безработица за всю историю. Скорее, у нас действительно дефицит рабочих рук. Но при этом у нас большое количество так называемой скрытой безработицы,
то есть людей, которые работают не полный день, людей, которые работают на полставки, на четверть ставки и т. д. Формально у нас вроде бы все трудоустроенные. Но при этом, если посмотреть даже не на уровень зарплат, а на уровень реальных доходов, то это, конечно, не говорит о том, что мы — это общество, в котором все работают, и рабочих рук не хватает. Это, конечно, не так. Другое дело, что
у нас есть острый разрыв между тем, что люди умеют делать, на что они учились, и тот набор вакансий, которые существуют на рынке.
У нас дефицит в очень специальной зоне именно низкоквалифицированной рабочей силы: людей, которые работают на стройке.
ИК. Бери больше, кидай дальше.
АЧ. Да. Людей, которые работают в сервисе. У нас таких в нашем поколении, я уж не говорю про поколение помладше, практически не осталось. У нас как раз за эти самые 30-40 лет реализовалась идея почти всеобщего высшего образования. Все с дипломами. И все хотят и при первой же возможности идут на какую угодно работу, но только не на грубую физическую, тем более низкоквалифицированную. Притом, что у нас сейчас квалифицированный рабочий может получать в 3-4-5 раз больше, чем менеджер салона сотовой связи, но менеджеру салона сотовой связи в здравом уме и твёрдой памяти никогда в голову не придёт мысль пойти в техникум и освоить профессию сварщика. Даже несмотря на то, что это может привести к увеличению его дохода в 3-4 раза от текущего.
СУ. Это, я тебе скажу, очень москвоцентричный подход. Я это наблюдаю по сфере ЖКХ, например, где у нас активно занято то, что называется трудовые мигранты.
АЧ. Это про Россию. В Москве как раз это чуть другая картинка.
СУ. Ты говоришь, что русские не хотят идти на то, что связано с физическим трудом. Чем дальше от столиц, тем меньше в сфере ЖКХ трудовых мигрантов. Уже даже в Петербурге 50 на 50. Это то, что окружает нас. Я каждый день, когда в Москве, хожу и вижу: сфера ЖКХ в Москве на 90% — это трудовая миграция.
ИК. Братцы, я прошу прощения, Семён, Алексей, чтобы мы далеко не ушли от темы Индии, тема трудовой миграции.
АЧ. А мы просто слона по кусочкам [едим].
ИК. Я думаю, что эта тема требует просто отдельного разбора, отдельного осмысления.
Возвращаясь всё-таки к визиту Путина, ещё один вопрос, который остается для меня открытым. Понятно, визит Путина порвал в Европе многих, в Штатах там тоже за ними следили. А Китай-то на это всё как смотрит в этом треугольнике: Россия – Индия – Китай? У Китая ведь непростые исторические взаимоотношения с Индией. И в контексте того, как мы сейчас с Китаем взаимодействуем, место Китая и, я бы так сказал, настроения Китая.
АЧ. Давайте я начну. Тут тоже надо различать. Если говорить за весь Китай, — «я вам не скажу за всю Одессу», — здесь есть несколько факторов очень разных. Есть позиция верхнего руководства, в том числе лично товарища Си. Она, конечно, состоит в том, что
с индийцами надо дружить и укреплять отношения, потому что только вместе можно противостоять гегемону.
Напоминаю,
Китай не то чтобы уже в открытую бросает ему вызов, скорее, гегемон сам подталкивает его на место своего основного противника.
И в этой ситуации Си, который мыслит геополитически, нуждается в крепких союзниках. А самый простой способ обнулить вообще претензии Китая на что бы то ни было — это всерьёз стравить его с Индией.
Это логика верхнего руководства Китая. Но есть логика верхнего руководства китайского бизнеса, всех этих глав корпораций. А они что видят? А они видят, что по мере того, как Запад назначил Китай своей главной угрозой, там же куча разговоров про то, что Трамп даже войну-то русско-украинскую хочет закончить главным образом для того, чтобы расчистить путь к главному делу всего XXI века — это противостояние с Китаем. Это формула «обратный Никсон», то есть подружиться с Россией против Китая. Они так восприняли «дух Анкориджа» пресловутый.
И китайский бизнес, например, видит, что
транснациональные компании всё более активно начинают переносить производство из Китая в Индию, потому что там рабочая сила ничуть не менее квалифицированная и гораздо более дешёвая уже, чем в современном Китае, а власть гораздо более слаба, гораздо более коррумпируема и гораздо более договороспособна
(в терминах белого человека, он же колониальный грабитель). И Китай утрачивает свою уникальную роль мировой фабрики, которую он с таким трудом завоевал в эти последние 40 лет, начиная с реформ Дэн Сяопина. Конечно, для этого китайского большого бизнеса Индия — это первый враг. И чем хуже будут с ней отношения, тем лучше.
Кроме этого, есть ещё самые разные факторы уже на уровне действительно отношений между народами и всякой-разной исторической памяти. Есть проблема Тибета и бесконечных подозрений по поводу того, что это индийцы раскачивают тибетский сепаратизм и всячески его поощряют.
Есть отдельная религиозная тема. Напоминаю, буддизм в Китае всегда был велик и силён, а в Индии его почти не осталось, но тем не менее Будда-то появился именно в Индии. Это как у нас, вроде мы все христиане, а главные христианские святыни находятся сейчас вовсе не в христианских странах. Для нас, «на наши деньги», это отдельная тема — что Турция, что Израиль. И этот список можно долго продолжать.
Много очень противоречивых факторов, но всё-таки точно хорошо, что у всех трёх стран очень, с одной стороны, амбициозные, с другой стороны, такие разумные, взвешенные и дальновидные вожди.
Я имею в виду и нашего, и Си, и Моди.
При этом Моди тоже удивительный человек в своём роде. Все сейчас показывают на то, как он встречал Путина в аэропорту, а я вспоминаю, как я приехал на Восточно-экономический форум во Владивосток, и смотрю. Столовка, сидят, горланят, как всегда, китайцы, приходящие на обед мелкими толпами человек по сто, это тоже такая традиция. И в уголке скромно сидят два человека в индийских одеждах. И я смотрю, один из них — Моди. Понимаете, лидер Индии с одним помощником сидит в общей столовке и ест еду, просто чтобы никого не смущать. Тут у меня реально челюсть вывалилась. Так тоже бывает.
ИК. Семён.
СУ. А это мероприятие в самой Индии было?
АЧ. Нет, у нас во Владивостоке, Восточно-экономический форум.
СУ. Я пропустил, где это именно было.
АЧ. Там было пять президентов: японец был, монгол, Си, естественно, был, Путин и Моди. Не помню, какой это год, правда, 2017 или 2018.
СУ. Я, если честно,
не вижу никаких исторических противоречий между двумя цивилизациями, коими являются и Китай, и Индия.
Обе эти культуры самоопределяются как испоконвечные, тысячелетние и традиционные.
Все мы на одном континенте живём столько столетий, и это то, что и нас с ними объединяет.
Это же американская модель, которой всего 500 лет. Для них это каждое столетие было открытие: «Ох, оказывается, есть Индия, её можно грабить». Плюс ещё и островная психология и философия: «Мы — на острове, а везде — чего угодно творим». Это же континентальные цивилизации. А
континентальные цивилизации обречены учитывать позицию соседей, балансировать между ними.
Наверное, показатель — что нет больших диаспор внутри. В Индии нет китайской, а в Китае нет индийской. Как-то уживаются цивилизации.
АЧ. То, что диаспор нет, это не показатель уживаемости. Это как раз показатель культурного нейтралитета.
СУ. А зачем? У нас своя цивилизация и всё. Кто захочет переехать, может просто лично трансформироваться. А так — живём и живём.
ИК. Семён, у нас будет сегодня разбор по понятиям?
СУ. Да, я немного готовил. Тут всё очень просто, мне кажется.
ИК. Два слона.
СУ. Постоянные слушатели уже сами, наверное, могут. У нас ситуация какая? То, что мы говорили — колонизация. Мы в представлении Запада — это терпилы, особенно Индия. Вплоть до того, что опускали их в ряд исторических моментов.
АЧ. Нагибали.
СУ. И не просто это делали, а делали демонстративно. Об этом Редьярд Киплинг и британская литература и искусство всего XIX века фактически. И делали это унизительно. Кстати, как и с Китаем потом. Это политика канонерок, уже когда американцы к этому присоединились.
Пытались из России сделать отщепенцев — история про изоляцию и всё остальное. Получается, что тех, кого они воспринимали за терпил, причём терпил пожизненных, из поколения в поколение, и нас, которых они пытаются [назначить] отщепенцами, [не нагнешь]. Мы в этом смысле пошли в отрицаловку. Это ещё одно хорошее понятие.
АЧ. Отрицалово.
СУ. Пошли в отрицалово. Это не то, что мы воюем с Западом. Нет, просто вы черти, и мы ваши правила отрицаем и жить по ним не будем. А главное правило Запада какое? Мы давно определили. Это общак под видом мировой биржи и доллар как универсальное средство расчёта. То есть «вы всё скидываете в общак, а мы вам говорим, как вам жить, торговать» и всё остальное. И тут эти
терпила с беспредельщиком пошли в отрицалово.
Тут вводим понятие, которого у нас не было — у Запада очко на ноль. Что делать, непонятно. У Макрона — особенно. Вы видите, как он в Китай дёрнул. По Индии непонятно. У них сейчас ситуация — именно очко на нуле. Что делать, неясно. У терпилы с беспредельщиком, которого тоже считали терпилой, потому что «доллар по двести», «всё развалится», «народ бежит» — я напоминаю, это всего три года назад было, они на полном серьёзе самооблучились этой пропагандой — ничего этого, во-первых, не происходит, а во-вторых, бывшие их терпилы ещё отдельно свою банду собирают. А это уже совсем опасно. Ещё и масть держат.
Что тут очень важно? Санкции-то начали обходить не вчера, уже третий год пошёл. И что они с этими терпилами ни пытаются (как они считают Индию), а не получается, и торговля продолжается. Масть держат обе стороны. Причём и индийская, и наша держат масть. Ещё говорят «стояк держать». История с отрицаловом, в которое пошли, может вызвать общую [реакцию], то есть все пойдут в отрицалово. Это, конечно же, угроза тому самому Pax Americana [(лат.) — Американский мир) и вообще гегемонии Запада. Поэтому это для них очень-очень опасно.
По большому счёту, если Моди и индийские элиты тоже переходят в статус бунтарей, то есть тех, кто впрягся вместе с Россией, тут уже надо переходить прямо к мочилову. Тут, конечно, неизвестно, как может отразиться излишний демократизм, потому что мы знаем, сколько в той же Латинской Америке неугодных просто мочканули, сколько было покушений на Фиделя Кастро, Уго Чавеса, считается, что отравили, подобрав ему вирус рака.
АЧ. А Мадуро сейчас троллят каждый день.
СУ. Мадуро. Эта модель власти, автократичная и связанная с сильной личностью, на авторитете основанная, конечно, может злую шутку сыграть. А сколько в Индии убивали лидеров?
АЧ. Регулярно. Но я бы не сказал, что у Моди авторитарная модель, это другое. Как раз в том-то всё и дело, что если с Моди что-то случится, придёт такой же Моди. Там смысл не в том, что пришёл лично Моди, а смысл в том, что в какой-то момент победила Бхаратия Джаната Парти.
Напоминаю, одна из идей, которую он сейчас двигает, — это вообще Индию переименовать в Бхарат, потому что Индия — слово-то колониальное, врагами придуманное. «А мы хотим называться так, как мы себя сами называем». Там есть некая сила, у которой есть идеология. И она из своей среды выдвигает таких моди в [должном] количестве. Поэтому если лично Моди убрать, вряд ли что-то сильно изменится.
ИК. А вот, кстати, интересный вопрос. Если, Семён, у тебя доклад по понятиям закончен, то у наших зрителей есть вопрос:
Кто в Индии является политической элитой?
Алексей вспомнил, что если Моди уйдёт, придёт такой же. Из кого она состоит и кого представляет всё-таки Моди, если Семён закончил?
АЧ. Я не готов сейчас читать лекцию по индийской политике. Она очень интересна сама по себе. Это невероятно увлекательно, особенно учитывая их темперамент и то, как у них проходят выборы. Семён, тебе для оживляжа достаточно сказать, что там есть очень сильная коммунистическая партия, и губернаторы некоторых штатов являются коммунистами. Портреты Ленина висят там, то есть индийские коммунисты — это тоже такая отдельная вещь в себе, очень интересная. Там миллионы этих индийских коммунистов существуют.
Но в том-то и дело, что само слово «элита» к настолько сложному и очень сложно стратифицированному и вертикально, и горизонтально обществу — это уже само по себе очень сильное упрощение, потому что там несколько иерархий, начиная от той же самой кастовой. Но с другой стороны, например, между прочим, в Индии, опять-таки, на секундочку, 350 миллионов мусульман. Самая крупная мусульманская страна в мире по количеству мусульман. При этом она не является мусульманской, они там меньшинство, как и у нас, собственно. При этом в Индии мусульман больше, чем в любой другой стране мира (Индонезия ещё конкурирует). И вечный конфликт мусульман и немусульман состоит в том, что мусульмане не признают касты. В исламе этого нет. Это одна из главных причин, почему там так много мусульман. Не только потому, что великие моголы когда-то вторглись и начали ислам насаждать, а потому, что это как раз для представителей низших каст тоже был способ выпрыгнуть — такой же, как я рассказывал про белого тигра. То есть ты ислам принял — и всё, тебе касты пофигу.
СУ. То есть это форма освобождения, получается.
АЧ. Да. Но именно поэтому для индуистов нет более злейших врагов, чем мусульмане. Они одним своим существованием подрывают всю традицию и всю иерархию. Отсюда это постоянное противостояние, то и дело переходящее в войну Индии и Пакистана, Индии и Бангладеш. Вон недавно же одна из войн, которыми Трамп хвастался, что остановил, — это очередное 115-е индо-пакистанское обострение, ещё и до кучи в самых спорных штатах Джамму и Кашмир.
При этом, если, например, брать военную элиту Индии, то всегда во все времена и сейчас тоже ключевую роль в ней вообще играли сингхи. А это очень небольшая религиозная группа. Это новая религия синтетическая, возникшая всего два с лишним века назад. Этих сикхов, которых там всего-то 1% населения или полтора, в армии индийской большинство. Военные элиты — это сингхи, притом что, например, Индиру Ганди убил именно телохранитель-сингх после известных событий, когда опять-таки индийская же армия брала штурмом главную святыню сингхов, когда там окопался какой-то очередной противник её режима.
Это я к тому, что отвечать на вопрос, что там за элита…
ИК. Без лекции не обойдёшься.
АЧ. Не обойдёшься.
СУ. Цикл лекций нужен вообще.
ИК. Это точно. Вопрос ещё Алексею Чадаеву.
Могли бы вы привести пример диалога с китайцем, в ходе которого можно купить у него партию дронов с большой скидкой или продать ему бочку нефти подороже? А то, посещая восточный базар, я испытывал дискомфорт от полного отсутствия навыка, как торговаться.
АЧ. Несколько правил. Правило первое. Для любого уважающего себя китайца не обмануть лаовая на базаре — это спать не лечь. Поэтому надо дать ему возможность в чём-нибудь себя обмануть, и он будет очень гордиться этим и будет чувствовать свою миссию выполненной.
ИК. Хороший лайфхак.
СУ. Закосить под лоха нужно?
АЧ. Да, в каких-то не значимых, не принципиальных для тебя моментах. Потом, китайцы очень любят долгие структурированные переговоры. Если они называют цену, и ты не торгуясь покупаешь, они сразу же перестают тебя уважать. Потому что для них торговля — это высокое искусство коммуникации, разговора. Это то, чем надо владеть, уметь и т. д. Как ни странно, они даже вроде получают денег больше, если ты купил не торгуясь то, что он тебе хотел продать, а при этом уважать он тебя перестал в этот момент. Это означает, что ты проявил к нему неуважение. Вместо того, чтобы поговорить и поторговаться, ты швырнул ему деньги в лицо и забрал товар, и ушёл. И тем самым главный культурный акт, в котором и состоит прелесть этой торговли, очень быстро закончил, не дал обеим сторонам получить удовольствие.
Третий, но это уже совсем из практики.
ИК. Учебное пособие.
АЧ. Да. У меня был период, когда я катался в Шанхай почти каждую весну на свежий урожай чая «лунцзин» с драконом, мой любимый чай. В мае как раз собирается «лунцзин», его там же сушат. И я сначала шёл на рынок Юйюань, там фотографировал ценники. И потом после этого уже ехал на плантации непосредственно, покупал этот чай уже на плантации. И как это было? Как я торговался? У меня китайский не очень, на уровне совсем «хао-хао-хэнь-хао». Они мне дают сорт чая и цену, я им в своём телефоне показываю, сколько стоит этот же чай на рынке Юйюань и говорю: «Дружище, я ехал к тебе полтора часа до озера Сиху, меня ещё по дороге тут ваши китайские менты остановили, как всегда, тоже вдвадцатером документы проверяли у белого варвара. И всё это для того, чтобы ты мне продал этот же чай ещё и в полтора раза дороже?» Вот тут они понимают.
СУ. Что-то твоя китайская камера протестует против того, что ты сдаёшь секретики, как торговаться с китайцами. Надо с уважением относиться.
ИК. Ладно, братцы, у нас уже достаточно долгая беседа сегодня. Давайте вкратце подведём итоги. Алексей, ты вначале говорил, что у тебя есть какие-то тезисы для итогов. Семён, тоже попрошу тебя закольцевать нашу беседу.
АЧ. Давайте вы кто-нибудь начните.
ИК. Семён.
СУ. Я надеюсь, что эти подвижки, которые начались с началом СВО, вернут Россию, с одной стороны, на традиционный путь, а с другой стороны, тот, который я помню ещё по своему советскому детству. Я всерьёз ко всему относился, и к политинформациям. В общем, я политизировался с детства осознанно, и поэтому Индия — для меня это та судьба, по пути которой мы очевидно пошли в 90-е. Для меня никогда эта метафора не была ни чужой, ни привнесённой. То есть я где-то так себя и ощущал. Но я часто говорю, что мы индейцы, и в этом смысле индийцы тоже. Я очень надеюсь, что в связи с возвратом на традиционный курс надо относиться к подобным программам и визитам тоже как к форме нашего возврата [к традициям]. Мы же за консервативные традиционные ценности? Вот это они и есть в политике. То есть ориентация на Индию.
И ещё, я надеюсь, следующий шаг, который у нас будет, — это особые отношения ещё и с Вьетнамом. Пока что это у нас ещё не до такой степени. Это уже так называемый Индокитай, интереснейший регион. Есть Индия, есть Китай, а есть Индокитай. И тогда у нас цикл бегания за западной морковкой завершится, и мы вернёмся на круги своя. Для меня
Россия — это держава евразийская, находящаяся в Евразии, и все её интересы находятся, в первую очередь, в Евразии. Сначала нужно здесь простроить культурные, торговые, гуманитарные и прочие каналы связи с традиционными нашими соседями,
а потом можно уже думать о том, чтобы [строить] где-то за океаном или ещё где-то. Вот и всё.
Для меня это изоляция Европы, которая совершила предательство континента. Западная Европа сделала выбор в пользу Евроатлантики.
То есть они себя видят таким образом: что есть они, есть США и океаны, и это им позволяет доминировать. Они не смотрят на континент как на единое целое.
Европа перестала быть евразийской.
Она, может быть, никогда и не была, а может, была давным-давно. Но с эпохой колониального освоения мира перестала. Поэтому для меня это изоляция Западной Европы, которая рамсы попутала. Вот что это такое.
АЧ. Всё-таки надо уже переименовывать эту «Чистоту понимания» в «Чисто по понятиям».
ИК. Да. Алексей.
АЧ. Мы так много времени уделили Индии, хотя изначально планировали и другие темы. У нас там, на секундочку, Зелю бедного дожимают, он бегает где-то там по лондонам, и его там унижают каждый день.
ИК. Колонизируют.
АЧ. Опускают, если уж говорить по понятиям.
Но давайте уж всё-таки про «бхай бхай». Что для меня Индия? И не только для меня, но много для кого с давних времен
она не только про несметные богатства, она ещё и про совершенно особый способ думать.
Не случайно, если пираты шли туда за сокровищами, то интеллектуалы шли туда, конечно, за мудростью. Индия, кроме того, что она сама по себе, для того же Китая Индия — это, на секундочку, духовная столица буддизма. И индийская философия, а также индийская математика, проистекшая из индийской философии, как и греческая в этом смысле, — это много. Это много. И шахматы, в конце концов, тоже там придумали.
Вообще, когда ты имеешь дело с по-настоящему древними культурами, это всегда намного интереснее, чем когда ты имеешь дело с <…>.
Это геополитическая педофилия — общаться со странами, которые не вылезли из пубертата.
ИК. Какой прекрасный термин!
АЧ. Всё-таки
раз нам самим уже, слава богу, почти 1200 лет, пора уже вести себя как взрослые и общаться тоже со взрослыми.
И действительно, от своих собственных подростковых проблем, прыщей, онанизма и всего остального потихоньку избавляться.
Пора вести себя как действительно древние цивилизации с великой историей, а не как эти наглые выскочки, которые сегодня есть, а завтра нет.
В конце концов вот чем мне нравится, что у индусов, что у китайцев: «А, завоеватели! Вы пришли нас завоёвывать? Ну, завоёвывайте! Лет 200 у нас тут, может быть, посидите, потом мы вас выгоним, потом следующие придут».
ИК. Это правда.
Всё, братцы, спасибо вам большое. Благодарю, конечно же, наших зрителей. Друзья, спасибо всем, кто смотрел сегодня наш подкаст. Подписывайтесь на «Чистоту понимания», канал в RuTube, YouTube у нас есть, страничка в ВК. У нас много содержательного, много интересных разборов, уникальных оценок происходящего с самых разных сторон.
Ставьте лайки, активно комментируйте, обязательно подпишитесь на Telegram-каналы наших ведущих, Алексея Чадаева и Семёна Уралова. Братцы, благодарю вас. Там есть анонс всех наших выпусков «Чистоты понимания». Следующий, как обычно, в четверг. Ждите. А на стриме в следующий вторник увидимся в 9 вечера.
Спасибо всем. Пока.
СУ. Пока.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
4 / 0
