Часть 4
Дмитри Юрьевич Пучков (Гоблин). Я вас категорически приветствую. Семён.
Семён Уралов. Приветствую.
ДЮ. И снова мы в колпачках.
СУ. Да. Киргизия нас ждёт.
ДЮ. Киргизия рулит. Продолжим. Часть вторая.
СУ. Да. Часть вторая. Напомню. Первая часть у нас была больше о культуре, нежели о политике, то есть насколько мы близки, насколько мы важны друг для друга. А сегодня пойдёт речь прагматично, конкретно о ситуации, которая есть здесь и сейчас.
Вкратце два базовых тезиса, которые нужно помнить, когда мы будем анализировать, что
у нас общая историческая судьба не потому, что наши народы очень сильно этого хотели, стремились к этому, но нас свела сама география и сама история.
Причём киргизы как система племён, родоплеменных отношений, околофеодальных, с Россией добровольно вступили в такой формат союза. Тогда произошёл базовый имперский договор. Россию интересовали внешние кордоны. Россию интересовала военная безопасность. Россию интересовала ликвидация работорговли среднеазиатских ханств. Многие об этом забывают. Но какое количество рабов было похищено! Когда я обсуждаю с коллегами из Казахстана, из других республик Средней Азии, я говорю: «Вы не забывайте, что в вашей национальной мифологии мы, может быть, какая-то империя, которая пришла с севера и навела порядок. Но вы-то в нашей мифологии — это те, кто частенько в полон угонял. И это отражено в нашей культуре». Поэтому система взаимных претензий в этом клочке Евразии — там невозможно разобраться, кто прав, кто виноват.
Но, в частности, если говорить о Киргизии, нужно правильно относиться к этому региону — как к нашему форпосту, где был достигнут мирный договор в конце XIX века. Они признали наши интересы, мы признали их интересы. После этого киргизский народ расцвёл, его население значительно увеличилось.
С моей точки зрения, встреча с русской культурой — это золотой век.
И во многом правильные люди, которые там на месте живут, так и относятся. Мы будем говорить сегодня о глубоком кризисе государства и его деградации и о том, к чему это привело.
ДЮ. Масса наций развивается — условных наций, государств, народов, наций, это объединяющий термин, так сказать, — развивается с разной скоростью. Странно обвинять, например, римлян древних в том, что в долине Нила цивилизация расцвела за 3 тысячи лет до них. А вы, видимо, тупые чурки, раз вы не способны построить то же самое, что в Египте. Вам 3 тысячи лет понадобилось. Странно обвинять русских в том, что когда в Древнем Риме и Древней Греции уже писали философские трактаты, наши предки бегали по лесам, обмазавшись медвежьим говном. Странно применять к ним какие-то требования. Вот то, что практикуется сейчас — мы берем Соединённые Штаты образца 2020 года и начинаем сравнивать: «Вот тут так, а здесь не так. Это потому, что вы унтерменши. Вы недоразвитые».
СУ. Это нацизм.
ДЮ. Естественно. Да. Это на заметку всем, кто подобным занимается. Да, Российская империя в развитии государственном и проч. обогнала кого-то. Точно так же, как когда-то нас всякие римляне обогнали. Уже всё закончилось две тысячи лет назад, а у нас ещё даже не расцвело. То есть империя в плане общественного развития стоит выше кочевников. Например, здесь у нас мегаполисы, промышленность и всякое такое, а на окраинах кочевники продолжают грабить приграничные поселения, так сказать. Если кому интересно, можно посмотреть, в интернете поищите, я забыл, как она называется, эта линия возле Оренбурга, остатки крепостей. Там натурально крепости, как Петропавловская, когда уже пушки были. Они земляные, насыпанные. До сих пор чего-то не сровнялось.
Хотелось бы задать вопрос: «А для чего эти крепости? Зачем они стоят в степи?» То есть, совершенно чётко: оттуда приходила военная угроза. Военная. То есть грабили, убивали, уводили в рабство, ещё чего-то там. Мы не говорим о том, хорошо это или плохо. Это объективный факт, на определённом этапе развития общества происходит вот так. Что в таком случае делает империя? Как когда-то Иван Грозный, будучи православным царём (для многих это открытие) угнанных в полон выкупал. Например, крымские татары доходили до города Орёл, так сказать, в набегах. И до Москвы. И Москву сожгли. Оттуда в полон уводили людей. Так вот, Иван Грозный, будучи православным царём, их обратно выкупал. То есть они хотят их куда-то продать нашим европейским «партнёрам» — генуэзцам, венецианцам.
СУ. Через посредников турецких. Там такая схема, что…
ДЮ. Да, прекрасно всё было. А эти продавали в Египет мусульманам. Даже папа римский обалдел: «Вы чего делаете?» Хоть с их точки зрения православие — это неправильно, но они же христиане. «Вы чего делаете?» «Деньги хорошие. Поэтому прикройте глаза». Да, так вот, Иван Грозный их выкупал обратно, за деньги налогоплательщиков, по всей видимости. А прекратить это можно только военным путём. Например, заштурмовать Крым, и вот это Крымское ханство своё существование должно прекратить, потому что это совершенно зловредная структура сбоку от империи. Кочевые племена? Прекрасно. Вы и дальше можете кочевать, но грабить, убивать и уводить людей в плен нельзя. И поэтому империя расширяется до естественных границ, то есть, в данном случае, до горных хребтов, через которые очень сложно пройти туда, но так же сложно пройти и обратно.
Хорошо это или плохо? Первое. Объективная реальность, вы от этого никуда не денетесь. Второе. Что принесла эта самая Российская империя? Вы хотя бы постарайтесь задуматься: а) образование, б) медицину, в) промышленность. И попёрло, попёрло, забрала под своё крыло. В итоге край расцветает, люди богатеют, живут лучше. И чего? Эти все обиды: «нас завоевали». Пацаны, если вы взрослые люди, то обиды, мягко говоря, странные.
СУ. Эти обиды — это результат 90-х годов, когда это специально прокачивалось, на это ещё и гранты выделяли. У нас своих обиженных, которые делали карьеру в России. Я хорошо помню, у меня основная часть родни в Сибири, потом Украина, Белоруссия, ещё и Казахстан. И все обсуждали, кто кого кормит. Из каждого региона Советского Союза считали, что они всех остальных кормит. Но это естественно. Это информационный вирус, как много других. Мы их видим постоянно, они обновляются каждые несколько лет.
Конечно же, встреча империи со степью — это нормальное явление внутри России, внутри русской истории. Но так как киргизы встретились с нами в числе последних, они прекрасно видели, что происходило с другими степными народами, как достаточно эффективно можно было интегрироваться. Та же Курманжан Датка, о которой я рассказывал. Очень рекомендую посмотреть фильм, он в открытом доступе, как раз о периоде встречи. Она стала полковником российской армии, после того как был заключён союз между киргизскими племенами и Российской империей.
ДЮ. Неплохо.
СУ. Это была нормальная имперская практика. Кстати, на Кавказе поступали точно так же. Иначе откуда тот же Багратион? Миллион князей кавказских, которые становились автоматически дворянами в Российской империи. Но так как они бедные и горячие, при этом наездники, то армия и кавалерия — это самый [подходящий для них род занятий]. Всё это было добровольно.
Но что потом произошло? Это очень важно. Когда мы встретились, этап развития общества был какой? Чем киргизы отличаются политически — тут мы уже говорим о политической культуре — от остальных своих соседей? Хан — это у них была выборная должность на время войн и конфликтов. И киргизы гордятся своим демократизмом. А остальное время реальную власть составляли так называемые манапы. Что это такое? Какой аналог здесь подходит?
Так как жили по ущельям и осложнена была коммуникация между киргизскими племенами (то есть язык их объединяет, общие традиции объединяют, а общаться сложно), поэтому манап — это обычный человек, у него 10-30 человек братвы, и он выполняет ту же функцию, которую выполняла мафия в Италии. В этом смысле это очень похожий уклад, где общество таким образом саморегулируется, и никакого государства над ним в принципе нет.
ДЮ. Ну, это стартовое, это личинка государства.
СУ. Это личинка государства. Почему мы говорили, что киргизы похожи на сибиряков? Когда мы встретились с ними, они находились на похожих стадиях. Я всё время киргизам, жителям Киргизии, тем, кто интересуется, говорю: «Вот, смотрите. Вот пример, как встретилась Российская империя с вами и как встретилась Британская империя с народами, которые были на таком же этапе развития. Посмотрите на их судьбу и на судьбу вашу». И больше ни о чём говорить не надо. Нормальные люди это понимают, знают. За исключением людей, которые занимаются подрывом наших отношений, которые и накачивают эту историю, связанную с восстаниями против власти. Но это для нас сейчас не главное. Для нас главное что? Потом происходит ситуация…
ДЮ. И тут, с твоего позволения вклинюсь. Бывают ли недовольные? Вы не поверите, они всегда есть. Вот когда в Советском Союзе говорят про каких-нибудь так называемых диссидентов: «Были диссиденты. Представляете? Они отрицали весь ваш коммунизм». Прекрасно, да. А вы в курсе, что среди коммунистов были диссиденты, которые считали, что коммунистическая партия развивается не так? Со стороны кажется, что КПСС — это какой-то монолит, устремлённый в правильную сторону. Шаг влево, шаг вправо, и вот мы тут… Хорошо пропаганда работала! Нет, это не так. И там тоже есть недовольные. Бывают ли восстания? Конечно бывают. Везде, что характерно.
Вот недавно режиссер Кончаловский заснял фильм «Дорогие товарищи», как они говорят, про расстрел в Новочеркасске. Во-первых, это ложь. Никакой это не расстрел. Я предлагаю сейчас гражданам отправиться громить ближайший полицейский околоток и пытаться захватить там оружие, я посмотрю, будет ли это расстрел или сначала этому предшествуют некие действия, то есть вооружённое нападение на представителей власти, убийство представителей власти. А вы хотите, чтобы после этого вас гладили по пушистой шёрстке? Нет, это не так. Вопрос в другом. Вы хотите сказать, что инцидент в Новочеркасске — это то, на чём стоял Советский Союз? Нет, это не так.
Были ли восстания в Киргизии, например? Были, и не только там. И что? Чего хотели эти люди? Вы хоть попытайтесь поинтересоваться, кто это возглавлял, какие цели перед собой ставил, к чему людей призывал, и внезапно выяснится, что это местное ОПГ, во главе которой стоит бай, он на всё это даёт деньги, наркотики, водку и всё остальное, и хочет он, самое страшное, личного обогащения. Не свободы народу Киргизии, а денег конкретно для себя. Есть ли у него группа поддержки? Ну, те, кто с ним, кому он платит, конечно, есть. А про счастье киргизского народа в данном случае никакой речи не идёт. Извините.
СУ. Не идёт. И самое главное, что киргизское общество (мы будем всегда разделять общество и государство) уже пришло к пониманию, что эта политическая надстройка, которая им управляет, к нему не имеет никакого отношения. Поэтому, например, на выборы в Киргизию людей силком вообще не загонишь.
И какая произошла деградация политической системы? Потом приходит советская власть на смену империи. Она была воспринята как народная. Басмачество было ликвидировано достаточно быстро. И советская власть начала сверхбыструю модернизацию всего региона, то есть стремительный рост городов, образование. И получается, что общество перепрыгнуло сразу на следующий сверхмодерный уровень.
ДЮ. Как из феодализма.
СУ. Да. Из раннего, причём, феодализма. Советская власть, таким образом, тотально поддерживалась народом. Народ начал активно плодиться и размножаться, особенно после Великой Отечественной, как и вся Средняя Азия, в общем-то. Это результат медицинских технологий, образовательных технологий. Открылась огромная страна возможностей — вся Россия, в широком смысле этого слова.
А потом происходит крах Советского Союза. Но для среднеазиатских республик, и в частности для Киргизии, которая была наиболее ориентирована на РСФСР (большое количество предприятий ВПК, НИИ, сборочных предприятий, на Иссык-Куле испытывали глубоководные аппараты, потому что это уникальное место — солёное озеро, как море, но в высокогорных условиях), [это стало катастрофой]. [Произошёл] обрыв связей экономических и политических. Общество, которое на протяжении 60 лет с момента вычленения Киргизской ССР из РСФСР… Мы же на самом деле «выгнали» киргизов из состава РСФСР. Может быть, им этого и не надо было?
ДЮ. Никто не спрашивал.
СУ. Никто не спрашивал.
ДЮ. То есть, во главе стояли эти недовольные, озабоченные личным материальным состоянием. Они решали свои задачи, для того чтобы разбогатеть. А что там от этого людям, их не интересует.
СУ. Абсолютно. Но пока это была всё-таки единая власть, это как-то вели. Обычно вели с помощью вторых, третьих секретарей обкомов, горкомов, которых присылали, постоянно ротировали и за счёт этого не давали образоваться местничеству. Как мы понимаем,
крах советской власти естественным образом привёл к тому, что система очень быстро деградировала до того уровня, который был тогда, когда мы встретились.
Под вывеской либеральной демократии расцвёл новый махровый неофеодализм.
Надо понимать, что Киргизия — это классический пример либерально-буржуазной республики, причём доведённой до абсолюта. Государства там практически нет.
ДЮ. А я тебе ещё скажу. И тут многие закричат: «Унтерменши! Они не могут! Вот посмотрите! Ушли русские, и что у них сразу получилось?» Я замечу, в 90-е, например, русские из города Санкт-Петербурга никуда не уходили, они все тут были, а получилось то же самое. Вы не поверите. Со своим местным национальным колоритом, но ровно то же самое.
Тут как-то Ксюша Собчак сотворила фильм про своего папу, Анатолия Александровича Собчака, где дифирамбы сплошные: демократия, перестройка и всякое такое. Почему-то в фильме нет про бандита Малышева и про бандита Кумарина, которые на самом деле рулили городом. Не вот эти пламенные трибуны, которые какую-то херь про демократию и либерализм несли, а те, кто действительно решал вопросы, и без их разрешения не делалось абсолютно ничего. Это, простите, у вас, у цивилизованных русских, возврат к феодализму — когда коммунисты вас с верёвки отпустили, и вы немедленно вернулись в естественное своё состояние, это возврат к феодализму. У вас, у нас, было ровно то же самое, что и у них. Отсюда кажется: «Сел на лошадь, поскакал, вот, у них всё так, и они все такие». Нет. И вы все такие, точно такие же.
И только когда государство возвращается, когда опять начинает работать полиция, армия своим делом занята, только тогда в государстве воцаряется порядок. И рулят не местные царьки,
в этом есть какой-то негативный окрас, но это действительно в массе авторитетные люди, которые способны возглавить, направить, решить вопросы и прочее. Но не работает так. Людям это не нравится. Нужна нормальная полиция, нужен нормальный суд, надо коррупцию душить, родственные связи душить. Как при советской власти. Помнишь, там статья была…
СУ. Если родственники работали…
ДЮ. Во-первых, нельзя. А если ты ухитрился, то ещё и ответишь за это. Ну, в общем-то, к этому и придём рано или поздно. Время надо. Ломать просто! Друзья,
любая цивилизация — это всегда пирамида. Напили камней в карьере, притащи, спроектируй, заволоки наверх. Это чудовищный труд.
СУ. Договорись, кто главный.
ДЮ. А возвращение в либерализм — это выгребная яма. Сел на край жопой, ноги подогнул — вжик! — и ты уже по ноздри в тёплых фекалиях сидишь, глубоко дышишь, пускаешь пузыри. Вот это мгновенно происходит. А цивилизация — это пирамида. Требует усилий.
СУ. Деградация в 90-е,
те самые «святые» 90-е — это было погружение всей страны [в хаос]. Не имело значения — Киргизия, Россия, Казахстан.
Каждая из этих республик выгребала по-своему, но общая тенденция деградации есть.
Почему я так люблю постсоветское пространство, почему нужно внимательно изучать историю Киргизии, в том числе. Потому что
если не будут предприняты, в первую очередь с помощью России, серьёзные попытки по восстановлению функциональной государственности в республике, всю её восстановить невозможно, потому что в условиях большевизма, социализма можно форсированно что-то делать. В условиях капитализма процессы проходят десятилетиями — на каждом процессе нужно откатить, договориться, согласовать.
Ну, и растягивается. Вы видите, как плохо интегрируется Евразийский экономический союз? Топчемся на месте.
Когда это началось? Тут очень важно. Как постсоветские республики в начале 90-х (мы говорим о политической истории, о политической культуре) переживали кризисы? Так или иначе те, кто был первыми секретарями компартии, перехватили власть. Как это произошло у Назарбаева, как это произошло у Каримова, как это произошло у Ельцина. Хотя Ельцин по другому пути пошёл. Он выбил союзный стул из-под Горбачёва и захватил власть в республике.
В Киргизии произошла парадоксальная история. Там незадолго был назначен Масалиев. Его назначили председателем президиума. А когда начался этап перехода партийной должности в новую, там была пересменка. То есть это ещё такая союзная республика, а потом уже независимое государство. И этот момент перехода большинство первых секретарей это зафиксировали, как Кравчук. А в Киргизии этого не получилось. И даже по воспоминаниям, ни в одной республике такого не было, чтобы несколько членов бюро ЦК выдвигали свои кандидатуры, потому что, кроме Масалиева, выдвинулся председатель Совета министров, ещё советский, потом первый секретарь Иссык-Кульского обкома, одного из самых мощных. То есть внутри партии у них начался [раздрай].
И в этот момент, к сожалению, киргизское государство встало на этот путь. Системы единовластия не удалось сформировать, и дальше всё пошло по накатанной. Возникла фигура Акаева. Решили избрать фигуру, скажем так, компромиссную. Но для чего? И в этом проявляется уникальность модели киргизской политической системы. Местные элиты хотят решать вопросы, но хотят выставить какую-то фигуру, которую потом делают крайней. Давай проследим за судьбой киргизских президентов:
- Первый президент — в России. Куча уголовных дел заведено.
- Второй президент с кучей свиты — в Белоруссии. Куча уголовных дел заведено.
- Третий президент (мы не берём сейчас промежуточного, Розу Отумбаеву, она не совсем президент, это была транзитная фигура), президент Атамбаев — сидит по обвинению в том, что в 2013 году, по-моему, он участвовал в том, что выпустили криминального авторитета. Кроме всяких коррупционных [дел].
- Четвёртого президента выгнали. А за что его выгнали?
Получается, что Киргизию перманентно возглавляют преступники. Так же получается?
ДЮ. Можно сказать и так. Я бы сказал, скорее, это не преступники, ибо, наверное, к власти они приходят не преступниками. Но в ходе правления совершают ряд уголовно наказуемых деяний. Я не специалист в политологии, но лично для меня вопрос, мягко говоря, странный. Если, например, оживить некоего гражданина Ельцина, то там с уголовными преступлениями такой порядок! Начиная с наплевательского отношения к Конституции: «Здесь я людей буду сажать на 30 суток. В Конституции прописано одно, а я на месяц посажу, потому что я так сказал. Тут я законно избранных народных избранников из танков расстреляю и убью ещё из автоматов тысчонку-другую человек. Здесь я это, здесь я то». Если откопать этого Ельцина, то там не отмоешь!
Дело в том, что повсюду в мире их от уголовной ответственности ограждают, этих самых бывших президентов. Я только два таких примера знаю. Сразу на ум приходят Южная Корея и Киргизия. Непрерывно смещают, куда-то волокут.
СУ. Почему так получается? Это же самое интересное.
ДЮ. Извини. Южная Корея. Нам очень любят рассказывать: «Каких успехов, посмотрите, добилась Южная Корея, Таиланд, Малайзия». Помнишь, это были такие «азиатские тигры»? Так экономика развивается! «Посмотрите на Северную Корею с их коммунизмом. Ничего не могут! А Южная Корея… Посмотрите, как всё расцвело». Никто только не говорит, что это 25 лет жесточайшей военной диктатуры, где вякнуть ничего не можешь. Никакой демократии. Работа в этой самой Южной Корее — 16 часов рабочий день и один выходной в месяц. Попробуй так 25 лет. Хотя бы годик попробуй. Из этого, как это у дураков принято, внезапно экономическое чудо.
Чудо, оно не из этого. Оно из этого чудовищного трудового напряжения, полного бесправия и всё, что идёт за этим следом. Ну, а теперь у них демократия, благорастворение и прочее. Лжецы кругом, лицемеры, как говорил наш друг Иисус Христос [цитата: от Матфея 6:2 «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою»].
СУ. Ты знаешь, я в Южной Корее был. И я удивился…
ДЮ. У меня родственники корейцы. У меня родственники изнутри всё знают.
СУ. Там сверхэксплуатация видна. Она видна невооружённым глазом.
ДЮ. Да. Ну, они это воспринимают как что-то естественное. Миллион раз рассказывал. Родственница приехала на работу. В 90-х там можно было заработать 1000 долларов в месяц, например, в отелях каких-нибудь. Ну, отель — меняй простыни, убирай каждое утро. Она вернулась оттуда и месяц ни с кем не разговаривала. Все думали, рехнулась. Сидит в уголке, кашки поест, чайку попьёт. Ни с кем не разговаривала. Она там полгода, по-моему, была, денег заработала. Не обманули, деньги заплатили. Ну, а потом психическое напряжение у неё прошло.
А что такое? Вот, 16 часов рабочий день. Это раз. Отдыхаешь ты только когда спишь. Всё остальное время ты работаешь. Один выходной в месяц. А теперь самое страшное. Она говорит: «Я там не в рабстве была». Самое страшное в том, что хозяева сами работают точно так же. На вопросы «почему?» они на тебя смотрят, как на дурака. «А как ещё работать надо?» Это вы у себя в советских колхозах восьмичасовой рабочий день — и пошёл на завалинке лежать, плевать в потолок, пить водку. Попробуй. И в Японии то же самое. И что? Вот так экономические чудеса и получаются. Извините.
СУ. Если мы посмотрим на экономическое чудо Советского Союза в ходе индустриализации, это сверхнапряжение.
ДЮ. Естественно.
СУ. Если мы посмотрим историю любого [предпринимателя], особенно это видно в малом бизнесе, даже самом мелком, видно, что там, где хозяин вкалывает, кулаки, что называлось в советской политологии.
ДЮ. Тут путаница. Кулак — это сельский ростовщик. Это самое главное.
СУ. Это не человек, который работает сам на себя? Или это однодворец?
ДЮ. Ну, это предполагается, что он работает сам на себя, да. Это один аспект. Главный аспект — это сельский ростовщик. Я сам опытный ростовщик. В ростовщичестве главное, Семён, это не то, что у тебя есть деньги. Главное в ростовщичестве — это способность отнять их обратно, причём с процентом. А ты вот не захочешь отдавать, говоришь: «Ну нет у меня денег». И как быть? У тебя, например, есть машина, квартира, у родственников у твоих [что-то есть]. Как в известном анекдоте. Как «Запорожец» в «Мерседес» влетел. Браток выходит, там за рулем «Запорожца» дедушка сидит обалдевший. «Дедушка, нормальное себя чувствуешь?» «Да, сынок». «Ну, слава богу! Поехали квартиру оформлять». Это вот оно. Если этого нет, то кулак, можно сколько угодно рассказывать, что он работает.
Нет, «кулак» — плохое слово в русском языке. С кулаком ничего положительного не ассоциируется. И все воспоминания современников — это адская сволочь. Никто не говорит про какое-то хозяйствование. Первое, что отмечается, у них у всех нет мозолей. У кулаков гладкие белые руки. Дальше это ростовщик, это сволочь и гад, который содержит сельскую ОПГ, подкулачников, которые помогают ему выбивать деньги.
Не будем отвлекаться.
СУ. Это региональная элита.
ДЮ. Естественно.
СУ. Это она самая и есть. Функции манапов, о которых мы говорили, — это, в том числе, и урегулирование хозяйственных споров. И в середине 90-х Киргизия…
ДЮ. Ты про Корею начал. А что в Корее-то?
СУ. В Корее есть вторая система, это система крупных корпораций, где ты загнан по такому коридору жизненному. У тебя всё отмерено. Год, месяц, пять лет, и ты знаешь, куда ты прибежишь. И все работают до смерти.
ДЮ. Правильно. А как? Я тебе страшное скажу. Когда мне вопрос задают: «А вы много работаете?», я не знаю, что ответить. Спустил ноги с кровати — и я начал работать. Лёг — перестал. Я всё время работаю.
СУ. А отдых — это смена деятельности.
ДЮ. Да. Под эти крики: «Как прекрасно свой бизнес…» Да? Ты так умеешь? Вот всё время хочется задать вопрос. Что-то я вижу, ты норовишь не больше восьми часов на работе. И как только на шесть стрелка встала, ты опрометью мчишься куда-то. У тебя жена, дети, дом, ещё чего-то. Тебе туда надо? Нет? Не пробовал по 16 часов? Чтобы благосостояние горбом выросло. А вот им всё понятно. Это тоже, кстати, неясный вопрос. Я с молодыми людьми когда разговариваю, это же правильно, когда ты всё чётко понимаешь. Вот, отучился ты в школе. Пошёл в вуз. Не пошёл? Будь готов.
СУ. Значит, у тебя пошла другая история.
ДЮ. Век херачь и век [камни] ворочай. Это твоя участь. Ты сам её выбрал. А кто-то пошёл в институт, закончил. Ну, и когда закончилось обучение, ты в курсе, что ты сейчас женишься, детей родишь? Ты понимаешь, что надо детей водить в хороший детский сад? Не в курсе, что за это платить надо? А потом в хорошую школу. А потом в вуз. Ты понимаешь, что на ближайшие 20 лет вся твоя деятельность привязана к обеспечению детей? Не задумывался, где бы тебе найти работу побогаче, построить карьеру, чтобы у тебя денег больше было? А если ребёнок не один, то на тридцать, на сорок лет. А это вся жизнь твоя, между прочим, которая уйдёт на обеспечение этих самых детей. Если корейцу с малолетства объясняют, что ты будешь занимать такие должности, расти будешь так, это что, плохо? Вместо тебя, дурака, подумали и объяснили тебе, что надо делать, куда расти.
СУ. Тут что важно. Все высокоорганизованные общества так или иначе организованы похоже на общество советское. Об этом Зиновьев много писал, что это сверхобщество, где человек знает своё движение, ну, не до конца своей жизни, понятно. Но у него есть развилки. Система состоит из постоянных выборов, которые он делает раз в 5-6 лет. Сначала город, в котором ты вырастешь. Потом школа, в которую ты пойдёшь. Успехи всех обществ в этом и заключаются. Не имеет значения, корейское это общество или советское общество.
А что произошло в Киргизии? В Киргизии произошло то, что эту надстройку сверхобщества очень быстро демонтировали, провели очень быстрые либеральные реформы. Там хвастались, что за несколько первых лет до 1995-96 г. в небольшой республике было приватизировано более 100 тысяч предприятий.
ДЮ. Ого! Это «кровавый совок» столько построил? Обалдеть!
СУ. Конечно. Киргизия была высокоиндустриальная республика, которую в экономическом плане надо рассматривать, на самом деле, частью Урала, Сибири, потому что связей очень много было с Уралом, с Новосибирском.
ДЮ. У меня там знакомые. Для меня удивительно было, что, проживая в городе Ноокате, они всё время говорят про Новосибирск. Какая связь? Ну, вот, грузовики гоняют. Грузы возят в Новосибирск.
СУ. Да. Там получается несколько региональных центров, на которые всё завязано. Научно-производственным центром в советские времена был Новосибирск. Логистически это Омск как одна из точек входа. А ещё, конечно, Свердловск, Екатеринбург. Туда массовая миграция пошла в нулевых. Там большая достаточно диаспора. То есть Киргизия интегрируется с регионами Урала и Сибири. Это было заведено ещё с тех времён, когда степное наше губернаторство было в Омске. Сначала в Оренбурге была столица, потом перешла в Омск.
И что происходит? Происходит разложение общества. Политическая система по лозунгам вроде бы демократическая. Есть партии, есть парламент. Парламент называется (мне нравится очень) Жогорку Кенеш. Все называют на иностранный манер — парламент. А они [взяли название своё]. С формальной точки зрения у них есть государство. А с фактической — произошёл откат на манапов. Что происходит? Каждый президент, который приходит в ходе компромисса к власти в Киргизии…
ДЮ. Кстати, перебью. Совершенно правильно, у нас свои слова есть, которыми мы называем свои собственные явления. Обрати внимание, что в России данный орган называется Дума. Парламент, если кто не в курсе, от слова «говорить». Вот у вас говорильня, а у нас Дума.
СУ. А на Украине Рада.
ДЮ. Это немецкое слово вообще.
СУ. В украинском языке слово «радитися» — это «советоваться». Рада — совет. Это не ратуша.
ДЮ. Я к следующему разу выясню. Там есть страшные открытия. Речь Посполитая — это, приготовься, республика. Как это можно было так изуродовать? Я не знаю. Тут надо внимательно…
СУ. Дословный перевод. Поляки до сих пор же называют Речь Посполитая. Об этом можем отдельно поговорить, про их империалистические замашки.
ДЮ. Я тебя всё время перебиваю, Семён. Больше не буду.
СУ. У меня конспект, поэтому меня сложно перебить. Я ровно по нему и двигаюсь.
И что происходит? Первый президент пытается построить президентскую власть и получить себе подконтрольный парламент. В ходе нескольких кризисов в общей сложности конституцию в Киргизии меняли много раз. Сейчас будет десятый раз. Акаев менял два или три раза. Пытался себе полномочий набрать. Потом проводил референдум о доверии самому себе. Когда там произошёл первый скандал с золотом, в котором был замешан, по-моему, Бирштейн, бизнесмен канадско-французско-израильский, Акаев быстро провёл референдум. На нём всегда голосовало по 80-90% за него. Всё было отрегулировано. Но внутри элит возникало недовольство единовластием. А на самом деле это даже не единовластие, а единоклановость.
ДЮ. То есть этих к кормушке государственной подпустили, а остальным места не хватает. Поросёночек маленький, на всех не хватит. Конечно, это порождает недовольство. «А почему вы? А почему не мы? Давайте этого отодвинем, и мы будем возле корыта».
СУ. И тут возникает вопрос, а когда это лучше всего делать? Лучше всего делать это в период выборов. Выборы — это как междуцарствие. Есть хорошая формула, что выборы — это холодная форма гражданской войны. Во многом так и есть. Акаева сносят в результате, когда он пытался выборы очередные парламентские под себя провести и сформировать подконтрольную себе политическую систему. У него не получалось это. Всё время оппозиция брала значительную часть голосов.
Приходит Бакиев, следующий президент, который тоже очень условный оппозиционер. В Киргизии нельзя говорить про оппозицию и власть. Там оппозиция и власть постоянно меняются, потому что каждый президент сажает своих противников. И они очень часто возвращаются потом победителями. Нынешний и. о. будет, скорее всего, президентом. Садыр Жапаров пришёл к вершине власти, потому что его вызволила из СИЗО местного КГБ протестующая толпа. Так же, как вызволила предыдущего президента Атамбаева. Но он не смог взять власть, поэтому вернулся назад в СИЗО. Это нормальная ситуация. А может быть, было бы и наоборот.
С Бакиевым произошла аналогичная ситуация, когда он начал выстраивать систему единовластия, единоклановости. Его сын Максим творил вообще какие-то чудеса, там происходил просто беспредельный отжим бизнеса. Целая индустрия отжима. И в ходе этого начало пропадать очень много людей. Их убивали, они пропадали. Там много историй про разных бизнесменов. Государство, которое попадает в такую задницу, с точки зрения организации государства, становится привлекательным для мошенников со всего мира.
ДЮ. Да. Опять-таки, извини, не могу удержаться. Вот, заезжая к товарищам в регионы, слышал, например, как рассказывают интересные вещи, что в 90-х в местный отдел, в местное ГУВД, в отдел уголовного розыска, можно было занести 10 тысяч долларов. И человек руками правоохранительных органов взял и исчез. Нас же учат, как это правильно делать, чтобы ничего не нашли. Для нас в Питере я даже представить такое не могу, чтобы оперативнику дали вот так денег. То есть об этом должны знать, что ты таким занимаешься. Ты этим занимаешься неоднократно, раз ты можешь решать подобные вопросы.
СУ. Это технология.
ДЮ. Ты занимаешь это место. Государство так функционирует. Это же ад, друзья! Кто это вам такое устроил? Не Борис Николаевич Ельцин, случайно? У нас такое просто немыслимо. Есть ли негодяи среди сотрудников? Есть, конечно. Как и везде, они есть. Но чтобы такое на государственном уровне! Ты идешь в государственную структуру, платишь деньги за то, чтобы они убили и ликвидировали следы. Атас!
СУ. Там схема, только она немножко по-другому [работала]. Я когда готовился, слушал интервью с одним из глав бывших ГКНБ, это местное КГБ. И он рассказывал, как работали спецслужбы времён Бакиева. Понятно, что каждый плохо говорит про предшественников. Оперативникам просто давали задачу разрабатывать кого-то из оппонентов, бизнесменов, ещё кого-то. Их задача была вести, зафиксировать — в общем, как бы, вести оперативную деятельность. Потом просто сдавали братве его местоположение, и вопросы решали уже они.
ДЮ. Да. Симбиоз.
СУ. Сращение. И это происходит до сих пор. К чему это всё приводит? Приводит к тому, что много кланов существует. Кто-то начинает устраивать один свой большой клан. Кланы объединяются потом, и в результате сносят нынешнего царя горы.
Что произошло здесь и сейчас? Нужно понимать. Произошли очередные парламентские выборы, и в ходе этих парламентских выборов победили две партии. Одна — партия президента Жээнбекова. И вторая партия — Матраимова. А вот это интересный персонаж. И тут нужно понимать, как устроена политическая система в Кыргызстане. Это человек, который попал под санкции США буквально в начале декабря. Это человек, которые никогда не светился на поверхности, но на которого заведены огромные потоки этого тайного государства, существующего параллельно.
ДЮ. Deep state киргизский.
СУ. Deep state, но не только киргизский. В прошлом году возник такой человек как Айеркен Саймаити. Это уйгур, гражданин Казахстана, который ещё в 90-е годы переехал на юг Киргизии. И тут очень похожая история с казино. Он прибился к рынку и показал себя очень успешным, назовём так, таможенным брокером, дельцом, который хорошо сопровождает товары. А там, как ты прекрасно знаешь, сходятся несколько границ, плюс выход на Китай через Синьцзян-Уйгурский автономный район.
ДЮ. Где как раз уйгуры живут.
СУ. Где как раз уйгуры живут. И прямая дорога на Россию через Казахстан. Это узел очень-очень важный. И этот молодой уйгур выходит на семейство Абдукадыра. Это тоже уйгур, но с казахским паспортом, он репатриант из Китая. Вот на этого Абдукадыра всё было завязано. Что это было? Как работала схема? Доставляли товар до Узбекистана для продажи в Ташкенте. Но по дороге значительную часть разгружали в Кашгар-Кыштаке на границе. А потом машины порожняком выезжали в Узбекистан, а товар, оставленный ими, продавался в Киргизии, а ещё лучше, уходил в Казахстан. По показаниям, в Москве есть большой торговый центр «Люблино», где всё это разгружалось. Это трансграничная постсоветская торгово-промышленная мафия, которая завязана на Китай.
ДЮ. С твоего позволения, как только начнутся разговоры про киргизскую мафию, вы не забывайте, что разгружается и продаётся в Москве. И российская мафия, которая тоже образует так называемый deep state, только уже российский, прекрасно с этим трудится. Она, кстати, отбегая в сторону, продаёт белорусские креветки. Когда обвиняют батьку в том, что он что-то экспортирует, это не он экспортирует, это через него экспортируют российские олигархи.
СУ. Я бы сказал, что это связь интересов, такая цепочка. На каждом этапе получают свою добавленную стоимость. Это, самое главное, уходит мимо государства. И в конце концов, уничтожает государство.
ДЮ. Так точно. И, забегая ещё вперёд, обратите внимание, что речь идёт про границу и таможню. В Советском Союзе границу стерёг Комитет государственной безопасности. Пограничные войска, они как раз оттуда. Обратите внимание, что когда грузы идут вот таким чудовищным потоком и совершенно спокойно проходят эту самую границу, доезжают до Москвы через несколько границ, то есть везде деньги, как в «Ходже Насреддине», заезжает в город караван, там все стражники распихивают. Что уж говорить, я не знаю, тонну наркотиков туда положить? Это вообще мелочь какая-то по сравнению с тем, что происходит. И оборот, если померить, моё почтение!
СУ. Как всё это вскрылось? Об этом уйгуре все знали, про эту семью…
ДЮ. И вдруг вскрылось.
СУ. И вдруг вскрылось. Он начал в Стамбуле, куда он сбежал, очень много рассказывать. Он сам вышел на журналистов. Это было элементом защиты, я так думаю. В результате его застрелили в ноябре прошлого года.
ДЮ. Не сработало.
СУ. Не сработало, его застрелили. И тут надо отдать должное, конечно, профессионализму журналистов. Там же много проектов в Киргизии, что касается журналистских расследований, всё прекрасно организовано. Хорошая школа и у американцев, и у британцев. Они местных научили. Там миллион исследований. Рекомендую почитать. Читается как детектив.
ДЮ. Детектив и есть, только настоящий.
СУ. Настоящий. Как расследование, основанное на… в общем, спалилась жена этого Матраимова в соцсетях.
ДЮ. Каким образом?
СУ. Всю свою роскошную жизнь фоткала и геолокации выкладывала. Давно, начиная ещё с 2010-х годов, под псевдонимом, но всё это выясняется. Вычислили и резиденцию в Дубае, вычислили и закрытые коттеджные посёлки на Иссык-Куле, куда сын Матраимова, заместителя таможенного комитета, приезжал на Aston Martin. Ты понимаешь, что это такое для Киргизии? Это deep state, который завязан очень по-киргизски. И тут я бы хотел [подчеркнуть], это не не просто сам по себе Матраимов, это система, получается, начиная с 2010-х годов, когда убрали «плохого» Бакиева…
ДЮ. Вы же видите, как Матраимову стало хорошо.
СУ. И что получается? Сам Матраимов, которого называют «Раим-миллион», только через этого уйгура прошло более 700 миллионов долларов. Только по той части, которую вёл Саймаити.
ДЮ. То, что нашли.
СУ. Это то, что он сам признался, и то, что он смог скопировать.
Но кто брат Матраимова? Его брат, Искандер, — заместитель председателя Комитета по борьбе с преступностью и коррупцией в парламенте Киргизии.
ДЮ. Братишка!
СУ. Второй брат, Исламбек, — начальник управления внутренних расследований и безопасности финансовой полиции. Ещё один брат, Тилекбек, — глава Кара-Сууского района Ошской области. А Кара-Сууский район — это 430 тысяч человек, это самый густонаселённый регион, это же Ферганская долина. И это только братья. А ещё мужья сестёр — и пошло, поехало. То есть система. Только через этого уйгура прошло более 700 миллионов долларов. И на этом фоне при этой же власти мы списываем 460 миллионов Киргизии.
ДЮ. Долгов.
СУ. Долгов. Потому что — государство терпит бедствие. Но при этом мы видим внутри системы, внутри этого deep state, никто никакого бедствия не терпит. И вот тут самый главный парадокс, с которым придётся столкнуться России и придётся этим заниматься, потому что помогать Киргизии надо. Без вариантов. Но пока мы помогаем этому государству, где каждый раз меняют ширму: «Вот вам президент, имейте с ним дело», deep state внутри этого делает свои делишки. Его в очередной раз сносят, в очередной раз сажают. Но при этом внутри живёт система. А вообще, речь идёт о нескольких миллиардах.
Последний бунт в Киргизии, это был действительно результат недовольства граждан. Но государство уже до такой степени ослабло, что…
ДЮ. Не ослабло, мне кажется. Оно инструмент, с помощью которого эти персонажи зарабатывают деньги.
СУ. Конечно. Но есть полиция, например.
ДЮ. Значит, эти тоже зарабатывают.
СУ. Они уходят в сторону. Когда начинаются разборки на площадях, они просто уходят в сторону: «Вы внутри себя разбирайтесь». И в данном случае даже «Медуза» опубликовала очень неплохой текст, где наши журналисты, из холдинга Ходорковского, и то пишут: «Эти сторонники были очень похожи на ОПГ».
ДЮ. Кто бы мог подумать?
СУ. Удивительно.
ДЮ. Откуда?
СУ. Должны же быть эльфы демократические, а тут вполне конкретные ребята в спортивных костюмах, подготовленные. И получается, что в этот раз власть взяли около 500 человек в Киргизии.
ДЮ. Процесс отлажен.
СУ. Массовка была. Её ещё поддержали… Народу плюнули в лицо этим результатом выборов, когда пришла партия президента, понятно. А вторая победила партия Матраимовых. Ну, ты представляешь реакцию обывателей и креативного класса?
ДЮ. Я думаю, никто им в лицо не плевал, а просто они не согласны.
СУ. Нет. Они не согласны с этим. Это массовка. Массовка маленькая. Бишкек больше миллиона. 10 тысяч — это мало для миллионного города.
ДЮ. Ну, на Украине хватило 20 тысяч для того, чтобы страну в жопу ввергнуть.
СУ. Тут то же самое. Но как работает любой майдан? Сначала собирается массовка, а потом берёт власть организованное меньшинство. И в данном случае — организованное меньшинство нового главы, Садыра Жапарова власть взяло. Тут я не могу не процитировать. Там же идут выборы. Как там пишутся биографии? Садыр Жапаров, который пришёл к власти и будет новым президентом, тоже меняет Конституцию. Проходит референдум. Президентско-парламентская республика. Уже в десятый раз. Ничего нового нет. Но надо же как-то объяснить. И вот тут, смотри:
«Людское море на главной площади страны волновалось, вздыхало, переливалось, словно могучее существо из древних киргизских сказок. Революционная ситуация накалялась на глазах. Раздавались отдельные выкрики. Воздух дырявил пронзительный свист. Нервы людей были на пределе. И кто-то крикнул: «Садыр!» Сотни голосов подхватили: «Садыр! Садыр! Садыр!»»
Это официальный сайт. Я считаю, это гениально. Этот жанр, отработанный в славословной советской журналистике, живёт. Да? «Воздух дырявил пронзительный свист». Это очень хороший уровень.
Но что было в реальности, я рассказываю.
ДЮ. Блин. Ужас. Хорошо, без больших жертв всё это обходится.
СУ. Ну, ты знаешь, больше тысячи человек пострадавших. Официально они говорят про одного убитого, но есть же ещё скончавшиеся от ран. Когда захватывали Белый дом, а Белый дом — это бывший республиканский комитет компартии, такое большое здание. Там и администрация президента, и много чего расположено.
И когда ворвались, начали бить всех кого попало. Очень сильно досталось рядовым сотрудникам МВД, которые не успели убежать, плюс кто-то пытался сопротивляться. Но самое смешное, когда разгромили здание Белого дома — в общем-то, это обычная история в Киргизии. Когда был первый майдан против Акаева, там начали супермаркеты грабить.
ДЮ. Естественно.
СУ. Обычная история. В Киргизии, когда случается переворот, на районах Бишкека начинается самоорганизация в дружины, потому что они понимают, что для кого-то это революционер, а для кого-то мародёр. Но в данном случае ситуация отличалась. Почему? Потому что раньше очень важную роль играли люди из регионов, которых привозили для массовки. А в данном случае в самом Бишкеке достаточно бойцов.
Тут появляется очень интересное понятие «чимкирик». То есть, то, что я говорил. Что это такое? Парламент, в котором первое место было у партии социал-демократов предыдущего президента Атамбаева, которого посадил потом этот же парламент, этот же парламент отправил в отставку следующего президента, и этот же парламент с удовольствием передоговорился с новым. То есть, это абсолютно безнравственный тип дельцов. И даже появилось интересное политическое явление, «чимкирики». Я предлагаю послушать моего коллегу Дмитрия Орлова. Он объяснит, что это значит:
«Чимкирик — если в том контексте, в котором произнес его бывший президент Атамбаев, это «сопляк». То есть он парламент так называл, потому что действительно они за всё это время, за всё время своего шестого созыва, подтвердили свою бесхребетность и беспринципность, потому что они легко сдали и Атамбаева, когда стоял вопрос о лишении его неприкосновенности, и Сооронбая Жээнбекова. Поэтому, собственно говоря, вот откуда тянется это определение».
СУ. То есть сами элиты называют друг друга «чимкириками», сопляками. То есть…
ДЮ. Фактически малолетний дебил.
СУ. Фактически, да. Чимкирик. Надо, кстати, брать на вооружение и иногда называть чимкириками.
Давайте просто поймём, почему это так произошло. 90-е — понятно. Но ещё у этого должно быть какое-то объяснение, скажем так, не идеологическое, а…
ДЮ. Можно, я предположу?
СУ. Давай.
ДЮ. То есть это взбаламученное общество, когда рухнула одна система, а другой нет, люди из той системы не представляют чиновничьего монолита, скажем так, где люди, специально обученные, имеют опыт работы, занимают должности, выращивают себе подобных, есть система и всё понятно, как работает. Тут ничего этого нет, и идёт процесс формирования этой самой элиты, условно скажем. То есть неважно, выбрали они, не выбрали… Помню ролик, там какая-то киргизская тетенька: «А у нас тут будет вторая Швейцария. А у нас будет вот это…» — чисто Остап Бендер и Нью-Васюки. А так называемый народ, развесив свои розовые уши: «Вот за эту будем голосовать». И в результате выбирают только каких-то балаболов.
Всё то же самое, что характерно, происходит и у нас. Мне всё время хочется кричать, что ровно то же самое происходит и у нас. И вы выбираете каких-то балаболов. Кто больше наобещал и кто красивее говорит, вот за тех вы голосуете. Не специалистов. Специалистов у вас нет. Нет управленцев каких-то, которые могут показать результат. И даже, как у нас в Москве, даже если управленец, как Лужков или Собянин: «Что-то нам он не нравится». Ты с кем сравниваешь? Вы там от благосостояния уже натурально охерели, блин! Поезжай куда-нибудь, не знаю, в Вышний Волочёк, в Новгород, ещё куда-то. Посмотри, как там. Сравни хотя бы и пойми. Как китайцы говорят: «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен». То есть, пока всё это натренируют, пока люди начнут правильно думать, пока они станут хорошими управленцами, а это то, что они называют сопляками. А почему называют? Ты не способен, ты ничего не видишь, не понимаешь. И не способен к принятию верных решений.
СУ. Не хочешь учиться.
ДЮ. А зачем? Отсюда деньги несут, оттуда, у этих взял, у этих взял. Как Лёха Навальный, например. «У этих мне закажут такое расследование. Противоположная сторона закажет другое расследование». А тут ещё ЦРУ деньги несёт. Да как отказываться от этого всего? И берут. Вот результат.
СУ. Да. Всё верно. Эти чимкирики, киргизский аналог малолетних дебилов — это политическая реальность, с которой приходится иметь дело. Как на это отвечает народ? Ну, граждане, скажем так, широкие народные массы. Если давать этому политические оценки, мы имеем на самом деле классический буржуазный строй, где власть парламентская распылена между манапами и ОПГ, которые вынуждены между собой договариваться. Это и есть тот самый классический либеральный капитализм. Как ковбои в прериях договаривались между собой, точно так же и там происходит. Народ на это, конечно, реагирует отчуждением. Народ на выборы ходить не хочет.
ДЮ. Ну, было же советское образование. Люди не самые тупые, они неплохо понимают, что происходит вокруг. И участвовать в этом (цензурного слова нет) не хотят.
СУ. А если и хотят, то только мотивированные. Тут коллега Денис Бердаков кратко в комментарии объяснил, как работает этот механизм. Тоже из Бишкека, наш товарищ:
«Набираешь список людей абсолютно разных, идеология значения не имеет. Главное, чтобы сетка была более-менее представлена во всех областях, чтобы закрыть областной 0,7% порог, и кандидаты делились на три группы, плюс-минус. Группа такая супертяжеловесов, те, кто могли принести от 15 до 40 тысяч голосов. Их человек десять. Есть тот же [неразборчиво]. Это региональные лидеры, у которых давно там построена сетка, скажем, десяток базаров, собственно, откуда у них электорат. То есть, должна быть какая-то сетка. Супербогатые люди непроходные зачастую. Деньги есть, но нет региональной постоянно поддерживаемой сетки. В основном это должен быть какой-то сетевой бизнес, связанный с торговлей, торговлей скотом, чтобы огромное количество населения от него зависело. Это единственный более-менее надёжный электорат. Это сетка, на которую можно опереться и через них за деньги кого-то ещё привлечь. Нет сетки — деньги можно миллионами долларов вливать, но никакого результата не было. У нас была пара таких кандидатов. По два миллиона долларов слили — по тысяче голосов принесли, пользы никакой вообще».
СУ. Вот как работает эта система.
ДЮ. Здравый голос.
СУ. Абсолютно. Дай бог, в Киргизии наладится, и в гости привезём товарищей, познакомлю.
Как это работает? На последних выборах, которые не признали, чтобы партия прошла и получила свою часть власти, надо было набрать всего лишь около 125 тысяч голосов. 125 тысяч голосов, это счётное количество. И вот та самая мелкая буржуазия, у которой есть базар (о чём говорит Денис, об этом многие говорят), базар является основой технологии превращения своей власти ОПГшной во власть политическую. И не потому, что люди там за тебя, а потому, что там ты можешь мотивировать. Грубо говоря, если бы туда профессионально пришла какая-нибудь пирамида, то она могла бы сформировать свою политическую партию.
ДЮ. Если во главу угла в жизни у людей поставлены деньги, а голоса продаются, то собственно, непонятно, почему их нельзя продать. Вы со своей демократией, свободой бакланить можете что угодно. Если голос можно продать, так люди продадут. Чего не так-то?
СУ. Это и есть идеальный капитализм, доведённый [до абсолюта]. Я всех отсылаю к Теодору Драйзеру, «Трилогия желания», вторая часть, когда он в Чикаго влез, в политическую систему. Там была система боссов, система привлечения по районам. Всё описано.
ДЮ. Да. Для дураков, которые начнут кричать, что это было давно и теперь не так. Теперь так. Ещё хуже. Да.
СУ. Смотрите сериалы. Тот же «Босс», тот же «Чикаго». Это тот же Драйзер сто лет спустя.
Кто решает в киргизской политике? Если она так организована, что с помощью базаров можно получить политическую власть, то кто тогда решает? Предлагаю ещё один такой яркий комментарий:
«Политические партии почему не состоялись? Несколько причин. Действительно, они в партии ничего не решают. Решают лидеры. То есть топ-3, топ-5, максимум 10 лиц, если мы говорим про регионы, которые в партии. Люди голосуют за лица. Есть, например, депутаты, которых даже я не знаю. Они были в двух созывах последних. Я их в глаза не видел. Но у них безумно крепкий электорат на местах. Скажем, 3-4 села, 7 тысяч избирателей. У них там они проводят водопровод, юрты покупают. На все праздники футбольные мячи дарят, школу построили. Они играют в полную молчанку. Им абсолютно не интересна областная повестка, и тем более республиканская. У них, скажем, крупный вещевой базар на территории или месторождение небольшое. Или просто живут давно уже в Бишкеке, но своя прикормочная полянка всегда есть в сёлах, родовых или жили они там. И такие люди очень нужны при любой партии, при любой идеологии, которой на самом деле нет».
СУ. На самом деле получается, что иметь дело нужно с достаточно узким количеством людей, представляющих реальную власть и реальный авторитет, а не с надстройками, которым мы прощаем долги, что-то списываем. Получается, что с нами играют с двух рук. Но мы и сами играем. Когда я говорю «с нами», это мы сами с собой. Я не разделяю в этом смысле Россию и Киргизию. Тут важно [понимать]. Шизофреническое, конечно, состояние после краха Советского Союза. Но приходится в нём жить. Мы имеем кучу разных реальностей. Реальная политика Киргизии заключается в том, что России нужно найти надлежащие субъекты. Пока мы этого не сделаем, это будет постоянная бездонная бочка, нас будут постоянно кидать. И мы будем удивляться: «Ах, как так?»
ДЮ. «Заходи — не бойся. Выходи — не плачь».
СУ. А этих людей, их счётное количество. Они, кстати, в геополитическом смысле слова абсолютно лояльны России. У них завязаны бизнесы на Россию. Одна из партий нынешних парламентских «Кыргызстан», один из сооснователей, тех самых, о которых говорит Денис, акционеров власти, Шаршенбек Абдыкеримов. Он сам говорит, что у него самое главное — это то, что он участвовал в создании «АЮ Холдинга». Ты заходишь на страницу «АЮ Холдинга» и видишь там кучу производственных предприятий, кожевенных. Чего там только нет! Реально очень развитой. Скважины, — огромное количество всего. Я заходил, изучал. Страховые компании партнёрские с Россией. Явно человек по своим интересам, нам не чуждый.
Не надо испытывать иллюзий, у нас капиталистическая держава, у них капиталистическая держава. Мы будем жить в этой реальности достаточно долго. Иллюзий испытывать не надо. То есть в реальности России нужно понять, что фальш-надстройка нам не нужна, а вот глубинное государство, которое состоит из таких мелких акционеров, оно и есть реальность. Это есть реальность, которую нужно, во-первых, изучать. Во-вторых, нужно с ней работать. И в-третьих, ей нужно задавать цели. Это главная проблема.
Мы переходим к экономической части. У нас же политэкономический доклад. С политической разобрались, переходим к экономической. Этой надстройке нужно объяснить, что до тех пор, пока у вас государство будет в таком состоянии, вы не сможете гарантировать сохранение ваших капиталов. Посмотрите, как вы друг друга уничтожаете.
ДЮ. Это важно.
СУ. Это ключ к психологии элитария в капиталистическом государстве. Вы не сохраните. Акаев, например. И что толку? Бакиев. И что толку? Может быть, он, конечно, решил какие-то свои конкретные вопросы.
ДЮ. И тот, и другой не одиноки. За ними целый шлейф товарищей, которых тоже лишили всего.
СУ. Да. Понятно, что конкретно у верхушки, у них всё сохранено. А сколько судеб было поломано из-за этого? Поэтому, каким бы вы ни строили свой либерализм, договариваться лучше. Иначе раздавят. У вас куча конкурентов внутри. Но киргизам это нужно объяснять. Объяснять добродушно. Больше всего вредит знаешь что? Глупая стилистика российского такого «сверху вниз»: «Это всё у вас, понятно… Вы не способны…» — то, о чём ты говорил.
ДЮ. На себя посмотрите.
СУ. На себя посмотрите. Я могу отвезти куда-нибудь в глубинку, недалеко от Питера, 50 километров.
ДЮ. И там всё не так.
СУ. И там всё уже не так. В Киргизии получше бывает. Поэтому тут… Но, не суть. Переходим к экономике.
ДЮ. Извини. Не могу удержаться. У нас регулярно проходит отличный фестиваль «Окно в Европу» в городе Выборге. И как-то раз показывали художественный фильм Балабанова «Кочегар». Смотрел?
СУ. Да, смотрел. Хороший фильм.
ДЮ. Когда фильм закончился, на Балабанова напрыгнули журналисты, и вопрос у них единственный: «А зачем вы сняли про это кино? Это же всё осталось в 90-х». Балабанов, если задают нормальные вопросы, он нормально отвечает. Если идиотские, то говорит либо «да», либо «нет». А тут его аж затрясло. Аж не знает, что сказать человек (царство ему небесное, хороший был творец).
Ну, прошло там, я не помню, неделя. Вдруг в станице Кущёвская произошло массовое убийство. А дальше выяснилось, что станицу Кущёвскую 20 лет контролировала банда Цапка. Вы представляете? И вот то, что ты говоришь, одно отделено от другого. Это живёт независимо. Вот для этих идиотов всё осталось в 90-х, а страна живёт вот так. И кругом есть свой Цапок. И при этом у этого самого Цапка, они там все переженившись, отдав замуж дочерей за сыновей начальников ГУВД, ещё кого-то. И вот это кубло, руководство, так сказать, всенародно избранное, ГУВД, ОПГ, оно там всё сросшееся в такое кубло, что я не знаю, как кенгурёнок к мамкиной сиське — пассатижами не оторвёшь! Вы поинтересуйтесь, как это у вас устроено. Не как в Москве, где огромные противоборствующие группировки непрерывно спонсируют журналистов, чтобы те проводили расследования и говорили правду. Отъедьте от Москвы, попробуйте проспонсировать какое-нибудь расследование на местах, я с интересом посмотрю, что вы там нарасследуете и чего с вами, с расследователями, будет дальше. Непросто всё.
СУ. Крупный город предполагает наличие политики как конкуренции. А всё, что сельским укладом живет, там наоборот, всё тихо. Чуть кто рот откроет…
ДЮ. Тихо-тихо.
СУ. А часто даже не просят, человек сам знает. Поэтому ничего удивительного нет. Но тем не менее, как мы видим, детенизация [действие, обратное уходу в тень] экономики показывает, насколько отличается верхняя часть айсберга от нижней. В Киргизии это тоже очень чётко проявляется.
Переходим к экономике. Республика по документам нищая. Бюджет — 163 миллиарда сомов. Сом с рублём приблизительно одинаков. Расходы — 173. Это 2019 год. Но при этом через банки в 2018 году перевели 90 миллиардов долларов. То есть при такой банковской суперлиберальной системе денег в республике не будет оставаться никогда. Нужно понимать, что вместе со спекулятивными бабками вымываются бабки бюджета. Переводы от мигрантов из России составляют треть финансовых средств республики — два с половиной миллиарда. Теперь смотри, 90 миллиардов оборачиваются, но никак не остаются в экономике, а вообще вымываются все средства. Поэтому пока республика находится в такой ситуации и пока она является фактически чёрной дырой, помогать ей бессмысленно. Реанимация базовых функций Киргизии как государства заключается в том, что там нужно хотя бы финансовый капитал на наш рынок завязать.
В чём это выражается? То, о чём я говорил. Огромные обороты переводов мигрантов. В Киргизии банки частные. Ну, есть регулятор. А вот аналоги нашего Сбера или ВТБ, банка с госучастием — я считаю, одним из ключевых требований России как ключевого кредитора Киргизии является создание госбанка. И основные переводы, основные транши должны контролироваться так или иначе нами, иначе они не останутся в экономике.
Это очень ярко видно, сравнивать всегда нужно подобное. В Киргизии около 5,5-6 миллионов человек, с учётом уехавших. И наш Петербург — около шести миллионов. ВВП Киргизии — 590 миллиардов сомов. ВВП Санкт-Петербурга (ВРП, это аналог) — 3,8 триллиона, то есть в девять раз больше. Аналог, чтобы ты понимал, если 590 ВВП Киргизии, аналог среди российских регионов — это Вологодская область, 582 миллиарда. Но там шестимиллионная республика — а здесь Вологодская область. Но по ВВП, ВРП сопоставимы.
О чём это говорит? Это говорит о том, что в Киргизской республике не светится то, что в реальности есть в экономике. И требование осветления экономики — это, я считаю, должно быть ключевое требование российской стороны. Почему? Потому что если оно не начнётся, то такие, как этот Раим-миллион с партнёрами, казахскими уйгурами и этими 700 миллионами, будет проходить всегда. И не закончится никогда.
Давай поймём, какие наши интересы. Наши интересы — внешние рубежи. Я считаю, что нам нужно киргизской стороне предлагать следующую схему, которая, кстати, ляжет на их историческое мышление и политическую культуру. Как была власть организована? Есть манапы, которые всё разруливают, а есть хан во время войны. Точно так же, друзья, давайте в государстве выделим военно-силовую составляющую. Там, кстати, отличные генералы, боевые офицеры. Там силовой блок ещё с советских времён отличный. Он бедный, но он есть. Вот эту вертикаль мы выделяем, которая будет тесно сотрудничать с Россией. Может быть, нам нужна даже совместная группировка войск.
ДЮ. Не помешает.
СУ. Не помешает. Система переподготовки, повышения квалификации, обучение.
ДЮ. В конце концов, все академии у нас. Давайте у нас учиться.
СУ. Да. А там наращивать совместное присутствие. Понятно, что у вас денег меньше. Значит, мы больше будем вкладываться. Но здесь, в этой вертикали, не надо президентов менять. Вы внутри у себя, манапы, делайте что хотите. Спорьте с ними, выносите друг друга. А эту часть трогать не надо. В эту же сферу относится граница. Граница должна быть [закрыта].
Мы очень часто не называем вещи своими именами. А оно видится по-разному. Вот, мы взяли их в Евразийский экономический союз, хотя они во многом, как и армянская сторона, не соответствовали критериям развития экономического. У них постоянные проблемы на таможне. Тут им нужно объяснить: «Товарищи, казахи вам будут всегда устраивать проблемы на таможне, пока вы не будете соответствовать нормам. Самые высокие нормы, так или иначе, в Российской Федерации. Мы и по цифровизации обогнали. Поэтому вам нужно не ждать, пока к вам придут и сделают, вам надо самим приглашать российских специалистов. Вам всё дают. Инициатива должна быть с вашей стороны».
Им надо постоянно об этом говорить. Потому что помощь деньгами бессмысленна. Мы видим, что всё утекает в песок. А вот конкретные инвестиции, пусть это будут те же сотни миллионов долларов, но в оборудование системы контроля, видеонаблюдения, в цифровизацию экспорта, потока, чтобы мы видели с момента, как он заехал из Китая и как он доехал до рынка где-нибудь в Петербурге. Мы это должны видеть и мы это можем настроить.
Это нужно предлагать. Но для этого нужно выделить, пусть у них появятся какие-то генералы, там хватает их, которые завязаны и на наших. Я не буду говорить, что они являются людьми другого типа, но силовой контур — это наименее прогнивший контур на всём постсоветском пространстве. Там, так или иначе, сохраняются ещё во многом советские системы подготовки людей, особенно те, которых готовят у нас. По Васильевскому острову гуляешь, очень много в морской форме, но с флагами, в том числе, и Киргизии. Это всё у нас сейчас называется Морской корпус Петра Великого, по-моему.
ДЮ. Киргизы на нашем флоте служат? Или на своём?
СУ. Не знаю. Но я видел с флагами Таджикистана. Это курсанты, наверное, или повышение квалификации.
- Первое. Нам нужен госбанк, который будет обслуживать нормальные капиталы. А Киргизии нужно наводить порядок, чтобы переставать быть абсолютно помоечным финансовым местом спекуляции.
- Второе. Вычленение контура безопасности, который не должен быть подвергнут политическим кризисам. В данном случае я думаю, что со всеми этими элитами вполне можно договориться. Они это понимают. Надо правильно использовать аргументы про сохранение собственности, в первую очередь: «Детям не передадите. Враги придут — всего лишитесь». Они это понимают.
- Третье. Что нужно понимать? Как я рассказывал на примере финансирования детских обедов горячих. Государство нищее, надо называть вещи своими именами. Я считаю, что нам нужно целенаправленно поддерживать учителей русского языка и русской литературы. Киргизия — одна из немногих стран, в которых русский язык официальный. А самое главное, они всё равно окажутся у нас, потому что тренд на эмиграцию сохраняется. Мы заинтересованы в том, чтобы они были наиболее подготовлены. Причём это нормальная практика, которую делают западные фонды. Система грантов, система поддержек, повышение квалификации. Ничего нового. Но это должна быть наша проектная деятельность, потому что учитель, особенно в сельском регионе, — это авторитетный человек. Зарплаты нищенские. Если он будет со стороны России получать какую-то доплату, для них это будет значительная поддержка.
- И четвёртое. Что очень важно, с моей точки зрения. Это вопрос нашей продуктовой безопасности. Киргизия просто рождена в условиях того, что она должна кормить север. Учитывая близкую логистику Новосибирска, Омска, где катастрофически не хватает витаминов, овощей и всего остального, прямые поставки на эти региональные рынки позволят, во-первых, значительно снизить стоимость. Во-вторых, это создаст гарантированные рабочие места как там, так и здесь, потому что ещё надо перерабатывать.
Это то, что я постоянно объясняю. Я поднял свою последнюю презентацию, когда я выступал в Киргизии, по политэкономической реальности очень хорошо видно, как это [работает]. На примере 2016 года, темпы прироста импорта коньяка, когда мы закрыли границы и началось импортозамещение, с 2016 на 2017 год составляли 140%. То есть взрывной рост.
Мы же отказались от всего западного. В Киргизии отличные алкогольные напитки, просто замечательные, очень качественные. Вода хорошая, плюс были заимствованы технологии. Но они этим не воспользовались. Был взрывной рост импорта замороженных овощей и фруктов. Но рост был у Сербии, у белорусов и у Китая. Киргизы на самом деле не пользуются возможностями. Например, Россия закупила молочную продукцию, яйца, птицу, мёд натуральный, — то, что они могут производить, — на четыре с половиной миллиарда долларов.
ДЮ. Прилично.
СУ. Прилично. При этом Киргизия наторговала всего лишь на 200 миллионов. По огромному количеству товарных позиций они могут целенаправленно находить свои ниши, используя свои лоббистские возможности, даже в нынешней структуре импорта российского. То, о чём я постоянно говорю: «Вы должны не просто выращивать, вы должны торговые дома создавать». В идеале в крупном городе каждом, особенно уральских и сибирских регионов, должен появиться торговый центр, где будут свежие доступные фрукты и овощи.
Второе направление — это швейка. Это очень важное направление. Киргизские мастерицы вручную шьют вещи для китайцев, то, что называют контрабандисты «элитный контрафакт», то есть под итальянские, под французские бренды заказывают в Киргизии. Это элитный контрафакт. Рынок спецодежды — нереальный просто. Но так как сейчас это швейные цеха, с ними сложно иметь дело. Как только появится хотя бы подобие объединения или концерна, тогда будет понятно, с кем иметь дело. У нас только Росгвардии форму пошей, не говоря про марли, бинты и всё остальное. Но в Киргизии с ними сложно иметь дело, потому что они разбиты просто на швейные цеха. Нужно создавать российско-киргизские холдинги швейные, которые и будут работать под спецпроекты — то, что я называю высококачественным копированием. Об этом не надо говорить прямо, но я считаю, что это рынок важнейший.
То же самое по мёду. Киргизский, как и башкирский мёд, уже много лет занимает первые места в мире. Они постоянно соревнуются в финале, башкирский мёд и киргизский мёд.
ДЮ. Я когда-то был знатным пчеловодом. Когда приехал в Фергану, для меня было большое открытие. У нас средняя полоса, у нас же плоское всё. Всё как стол. Горы первый раз в жизни увидел. Самое неизгладимое впечатление произвели! Так вот, в Ферганской долине все пчеловодческие фермы строго на прицепах. Становится тепло. Весна. Всё расцветает сначала в долине. Потом слоями в горах, выше, выше, выше. И период сбора мёда… А там, как ты понимаешь, альпийские травы. Самый вкусный — хлопковый мёд. Лично мне он больше всего нравился. Но это, во-первых, долго. По времени гораздо дольше, чем у нас. Во-вторых, настолько разный объём, количество. Очень неожиданно. Неудивительно, что у них так.
СУ. Это огромный рынок, на котором можно и нужно присутствовать. Но частному капиталу очень сложно, особенно мелкому. Поэтому в Киргизии нужна только помощь от нас в создании крупных игроков, по крайней мере, объединения и ассоциации. То есть, как только у нас в Петербурге появится огромное количество киргизского мёда, это естественным образом сильно скорректирует цену [в этом сегменте]. Но никакой ритейлер не заинтересован в том, чтобы был сверхизбыток. Поэтому это нужно предлагать рынку во многом насильно. Должен появиться крупный оптовый продавец, который на рынок вывалит значительное количество товара, а ещё лучше — со своей сбытовой системой. Как я всем привожу пример, здесь, в Петербурге, посмотрите на Великолукский мясокомбинат. Какие они красавчики!
ДЮ. Да, у меня мясо возле дома.
СУ. Сбытовая сеть, своё производство, широкое товарное предложение. Маленький город Великие Луки, где, кстати, Рокоссовский родился. Маленький, но интересный город, который выбрал целенаправленно работать на Петербург и на Северо-Запад. В Москве их намного меньше. Молодцы, красавцы! Ничего не мешает появляться таким же киргизским торговым домам в тех регионах — Новосибирск, Урал. Но это не мясо будет, а фрукты, переработка.
ДЮ. Мясо тоже можно.
СУ. Ну, там сложнее просто. У нас всё-таки народ на свинину больше подсел за несколько лет. А там традиционно это баранина, телятина. На самом деле возможности есть.
ДЮ. Это потому, что у нас какая-то дрянная баранина. У нас был одно время, сейчас, наверное, тоже есть, я просто не знаю, эмигрировавший из Баку дяденька. Наверное, еврей — уж больно толковый. Открыл здесь ресторан «Лесной». Для нас, для советских, например, экзотическая кухня — это кавказская кухня. Поскольку СССР был закрытым, это для нас экзотика. И люди страшно любят эти чахохбили и прочее. Вот, так сказать, кухня кавказская. Ну, а там баранина нужна. А никакую баранину из той, что у нас продаётся, австралийская, новозеландская, невозможно жрать. Почему её не едят наши? Запах мяса настолько неприятный. Ну, так чего? Он тут фермы немедленно под Питером построил, где правильные бараны. Там порода важна. Не эта, которую стригут, а специальные мясные породы. Великолепная баранина! Ресторан «Лесной» — моё почтение. Все эти блюда прекрасны. Поэтому если они правильных баранов поставлять будут, почему нет? Ты же говоришь, что вода хорошая. Вот в Исландии бараны пасутся на мхах исландских и пьют из рек, которые там бегут с ледников. Там вообще не поймёшь, что это баранина. Она настолько вкусная — словами не передать! Всё, что я ел в Киргизии — за ноги не оттащишь от стола! Такое вкусное! Аж есть захотел!
СУ. А рис какой там вкусный! На самом деле товарных позиций [множество], а учитывая, какая маленькая республика и какие огромные регионы на севере, они просто жаждут. Киргизии надо срочно пользоваться преимуществами, пока Узбекистан ещё не вступил в Евразийский экономический союз полностью. У Киргизии сейчас зелёная дорожка. Но надо отрегулировать вопрос с внешними границами, потому что будут блокировать. И пока ещё более мощный конкурент Узбекистан не получил широкий доступ на рынок России, этим надо заниматься, потому что потом не втиснешься. Это надо сделать уже сейчас.
Тем более надо использовать возможности диаспоры. Ведь те люди, которые оттуда уехали, очень многие реализовались в России. У них бизнес, связи с регионами. Очень многие из них уже очень уважаемые люди, причём и там, и здесь уважаемые. Они организованные. И что ещё очень важно. Почему я всегда повторяю, что можно сколько угодно вспоминать с любовью советскую власть, но — где пролетариат? Покажите его. В недоразвитой республике, до тех пор пока она не займётся промышленным производством, эта [постоянно сменяемая] власть и хаос будут продолжаться очень долго, потому что люди, у которых мышление не заточено на организацию сложно организованных процессов, не понимают, что такое государство.
ДЮ. Ну, грубо говоря, а чего им? «Я на работу езжу в Россию. Деньги зарабатываю там, приезжаю сюда, трачу здесь. Опять вы, козлы, чего-то затеяли!» Поехал обратно за деньгами. Деньги там, а здесь ничего нет. Здесь жулики, ворьё и всякая фигня. Конечно, они не заинтересованы. Было бы неплохо, чтобы они работали там и организовывались в коллективы там.
СУ. Конечно. Это наша главная задача.
Задача трудовой миграцией не решится, то есть республика будет поставлять либо товары, либо рабочую силу. Выбора нет. Чтобы перестать поставлять рабочую силу, вы должны поставлять товары.
ДЮ. Рабочая сила должна работать там.
СУ. Всё, круг замкнулся. Никакого другого выхода нет. Либо, товарищи киргизы, тогда большинство переедет к нам, тем более, что вы Енисей считаете своей родиной. Многие киргизы относятся к России как к северному стойбищу. Это нормально в их психологии. Ну, тогда давайте, может, вы к нам переезжайте. Когда большинство переедет, мы вам организуем Северную Киргизию. А вы там организуете альтернативный миропорядок, который, может быть, будет справедливее, чем тот, который есть у вас. Но это уже катастрофическое, мне бы этого не хотелось. Там, где мы можем, мы обязаны помочь. И политически мы это тоже можем закрепить.
Объясню почему. Как я тебе говорил, для прохода политической партии в этот раз нужно было около 130 тысяч голосов. В России работает от миллиона до миллиона трёхсот, по разным оценкам, киргизов. Рабочие как раз от 18 лет. Голосующие. То есть на самом деле в России есть достаточное количество людей, обладающих правом голоса, киргизов, которые могут провести десять партий. Это если совсем по максимуму брать.
ДЮ. Ну, пяток точно.
СУ. Но при правильной организации процесса, подхода, а, самое главное, постановки таких целей те самые «русские» киргизы могут сформировать партию власти. Могут. Они здесь тоже организованы. Не так, как там, конечно, — базары по пять-шесть тысяч человек. Но тем не менее, они организованы в коллективы, есть авторитеты. Очень многие стали здесь авторитетными уважаемыми людьми. Этим просто надо заниматься. Это то, что Денис рассказывал: на месте опираются на этих людей. 20 человек по семь тысяч голосов собрали — вот тебе и партия, вот тебе и влияние.
В нашем случае, если всё это организовать у нас здесь, открыть больше участков, то голос «русских» киргизов там внутри может стать если не контрольным, то по крайней мере тем, что называется в бизнесе «блокирующим» пакетом. Этим просто надо заниматься.
Завершая нашу лекцию про Киргизию, я анонсирую. Во-первых, в январе обещали приехать в гости в Петербург интересные, один журналист, которого депортировал из Киргизии предыдущий президент, которому сильно не понравилось, что он писал. Так что пообщаемся. И пройдут выборы в начале января, и можно будет разобраться с новым раскладом: как прошёл референдум и чего ждать.
Вывод следующий:
- Разделять власть и общество. Во власти находить реальных субъектов, чтобы не списывались деньги.
- Выделение контура силового и безопасности, который должен быть выведен за манаповские разборки. И он должен быть напрямую интегрирован с Россией.
- Русский язык. Прямая поддержка, минуя бюрократические [препоны].
- Наведение тотального порядка в банковской сфере и перевод потоков финансовых из России в интересах госбанков. Тут надо создавать совместный российско-киргизский банк, чтобы деньги оставались здесь. И прекращать спекуляции, чтобы не вымывались деньги.
- И последнее, о чём мы говорили в прошлый раз. Я считаю, что нам надо предлагать модели киргизам. Мы настолько различны стали на этапах развития. У них 90-е забетонировались, и они внутри прогнили и ещё ниже рухнули. Это 90-е во второй степени, скажем так. Мы всё-таки как-то зацементировали. У нас цапки находятся всё-таки за пределами политической системы. А там они уже просочились в политическую систему. Я считаю, что нам надо предлагать антикризисные пакеты решений со стороны России, как это было в XIX веке и в советское время. Россия всегда предлагала решения. Денег недостаточно, деньги разворуют. Нужны конкретные алгоритмы, повышение квалификации и образование. И работа среди тех киргизов, которые находятся у нас здесь. Это сила, которая не представлена. А она является основным сейчас ведущим локомотивом сохранения хоть какой-то экономики Киргизии.
Я вообще считаю, что в Манасе [прим.: аэропорт в Бишкеке] должен стоять огромный памятник трудовому мигранту.
Вот ты попадаешь в Киргизию — и там должен стоять памятник трудовому мигранту, потому что это те люди, которые вытаскивают на своих плечах то, что там осталось.
Люди, Россия и те, кто там остались и сохраняют надежды на восстановление государственности. Как только Россия поставит вопрос именно так, реанимируем государственность, там найдётся огромное количество сторонников. До той поры, пока мы будем рассуждать о братстве, любви и остальной истории…
ДЮ. Бесполезно.
СУ. Всё это бесполезно.
ДЮ. Два примера, завершая. Когда-то давно, в начале 80-х, я жил под Ферганой, в кишлаке. И все узбекские пацаны с недоумением меня всё время спрашивали: «А ты зачем сюда приехал?» Я им говорил: «Ребёнок болел. Из медицинских соображений». «Родители есть?» «Есть». «А сколько детей?» «Я третий в семье, самый младший». «И ты уехал?» «В смысле?» «Нельзя уезжать. Ты же младший. Родители на тебе. То есть ты бросил родителей. Нельзя оставлять родителей. Нельзя уезжать. Со всем уважением — ребёнок болен. Но так вообще нельзя. Ты всё время должен быть при родителях. Ты должен быть там, где ты родился». То есть для узбеков это был крайне странный поступок. Вот он, узбек, он никуда не поедет, потому что здесь дом, родители, и уезжать отсюда нельзя.
Обрати внимание, 20 лет прошло — и всё изменилось на ровно противоположное. Ты не можешь вообще ничего у себя дома заработать. Тебе надо всё бросать и ехать на север. Снег, холода, чужие люди. И только там ты можешь заработать. Вот этого, с моей точки зрения, быть не должно. Как раз наоборот, у вас надо поднимать промышленность, вы должны сидеть у себя, и у вас это должно хорошо получаться. Только так. Никак по-другому. И государственность ваша, она на вас должна держаться, а не на воздействиях извне. Конечно, да, кто-то должен куда-то ездить. Но этот массовый исход, когда из пяти миллионов миллион уезжает на работу… Это самые молодые, самые активные мужики. Вместо того, чтобы строить родную страну, они строят нашу. Нам-то хорошо, конечно, а вам — не очень. Надо как-то думать.
Спасибо, Семён. Познавательно. Интересно. Приходи ещё.
СУ. Да. Я думаю в следующий раз о Молдавии [поговорим].
ДЮ. Да.
СУ. Отлично.
ДЮ. Полезно. А на сегодня всё.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
3 / 0
