Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова
Аудиозапись в Telegram-канале Семёна Уралова
Иван Князев. Приветствую! В эфире стрим подкаста «Чистота понимания». Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы и добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений. Это площадка для умных и образованных людей. Кто ещё не смотрел, обязательно посмотрите наши предыдущие стримы. Про выпуски записные тоже не забывайте. По четвергам они выходят. Благодарю всех, кто ставит лайки, пишет комментарии и задаёт свои вопросы.
Уже немного посерфил по чатам наших ведущих и по чатам на всех платформах, где мы сейчас эфирим. Вопросы уже появляются. Напомню, что найти чистоту понимания можно на наших каналах VK, YouTube, в RuTube. В RuTube, кстати, друзья, обязательно подпишитесь на нас, это важно для продвижения «Чистоты понимания».
Меня зовут Иван Князев. И позвольте представить наших постоянных ведущих и экспертов. Это Алексей Чадаев, политолог и журналист. Алексей, приветствуем тебя.
Алексей Чадаев. Всем добра.
ИК. И Семён Уралов, политолог, журналист и писатель. Семён, приветствую.
Семён Уралов. На посту.
ИК. Вопросы сегодня можно писать по какой теме: «Медаль за освобождение Орбана». Тема понятная. В воскресенье в Венгрии прошли парламентские выборы, которые завершились поражением правящей партии. Партия «Фидес» Виктора Орбана потерпела сокрушительное поражение, как пишут СМИ, от оппозиционной «Тисы» Петера Мадьяра. Больше 50% голосов набрала «Тиса», победив в 93 из 106 одномандатных округов. Сам Орбан уже признал результат, поздравил соперника, назвавшего исход голосования освобождением страны. При этом Орбан публично заявил, что — мы не сдадимся, никогда, никогда, никогда не сдадимся. Четыре раза он «никогда» произнёс.
В ЕС итоги выборов встретили как крупный политический успех, однако новый лидер Венгрии уже допустил переговоры с Россией и отказался позиционировать себя как проукраинского политика, и тоже сделал заявление, что, мол, вместе мы освободили Венгрию и вернули её себе.
Урсула (это уже из ЕС комментарии пошли) заявила, что Венгрия «возвращается на европейский путь». С нашей стороны Кирилл Дмитриев предрёк крах ЕС после победы партии «Тиса»:
«Это только ускорит крах ЕС. Через четыре месяца проверьте, прав ли я», — сказал он.
Тоже надо бы поразмышлять, может быть, что это значит. Почему четыре месяца и почему крах ЕС? И тут бы я ещё упомянул рекордную явку венгров. Все это отметили. Почти 80%. О чём это говорит, хотелось бы тоже понять. И вообще, чего нам ждать от новой венгерской власти? Нам, я имею в виду, в России. Братцы, что скажете? Начнём. Почему, наверное, так Орбан мощно проиграл?
АЧ. Включаем профессиональных орбанистов. Сейчас неделя профессиональных политтехнологов-орбанистов. Тут что надо заметить? Что Петер Мадьяр — это не то, чтобы старинный противник, оппонент и т. д. Это человек, который когда-то был в команде Орбана, в своё время ушёл из неё в результате внутренних конфликтов и, разумеется, был подхвачен сороснёй, но в тот момент, когда они поняли, что на классических либералов-евроглобалистов ставку делать нельзя, они все не пользуются поддержкой. В том-то и дело, что противостояние шло в рамках орбановского же дискурса. Отсюда и эти все заявления Петра Мадьяра. Он предложил избирателям более мягкий вариант Орбана, мягкий в их координатах — типа, мы не ругаемся с ЕС, мы не пытаемся быть белой вороной, но в то же время мы всё равно блюдём свои интересы.
Очень интересно, как там происходила кампания сама, потому что Орбан — известный публичный боец, он многократно выигрывал разнообразные выборы, он был крепким орешком, его запросто победить было непросто, но тем не менее это случилось. Что так и будет, разные аналитики предрекали ещё за год, за полгода до голосования, потому что динамика рейтингов там была, конечно, не в его пользу. Тем не менее, рейтинги рейтингами, но хотелось бы отметить два политтехнологических момента. Первое, что в Венгрии парламент избирается, как и у нас, по смешанной системе: часть мандатов — по партийным спискам, а ещё часть — по одномандатным округам.
Дальше, для обычного человека, не разбирающегося глубоко в хитросплетениях политики, — довольно странное мероприятие по спискам голосовать за одну партию, а по округам — за кандидата от другой партии. Поэтому,
как правило, если у правящей партии рейтинги сильно превосходят рейтинги других партий, то у них и в одномандатных округах всё получается.
В частности, у нас в Госдуме конституционное большинство «Единой России» как собирается? Она набирает 40 с чем-то по спискам. Но благодаря тому, что отрыв по рейтингам от ближайшего преследователя раза в два, большинство абсолютное кандидатов выигрывают в одномандатных округах, в нашем случае — от партии власти. Поэтому, получив 40% по спискам и 90% по округам, в сумме как раз и получается что-то около 70% — то, как устроено в нашей Госдуме.
Если же рейтинги партии не в целом по стране, а в каком-то конкретном округе проваливаются, то кандидату от неё победить там становится сильно сложнее.
Например, в России низкие рейтинги у «Единой России» в обеих столицах, и в Москве, и в Санкт-Петербурге. И именно тут наименьшее количество победивших депутатов от «Единой России».
Теперь смотрите, что случилось с Орбаном. Когда рейтинги «Фидеса» начали падать за некоторый порог, у кандидатов, шедших от его партии, возникли огромные проблемы в одномандатных округах. Они вынуждены были бороться не только со своими оппонентами, но и с антирейтингом той партии, от которой они выдвинулись. А дальше началась уже чистая политтехнология. Эта огромная явка — это результат мобилизации.
Изюминкой этой кампании было то, что «Тиса» активно мобилизовала цыган, которые никогда на выборы не ходят, которых в Венгрии очень много при этом, у которых есть паспорта, которые имеют право голосовать, но которых, по большому счёту, мало что интересовало, кроме денег. Поэтому скупка цыганских голосов — это было удивительное ноу-хау этой кампании, которое как раз дало резкий рост явки. И учитывая, что у цыган нет конкретного места жительства, технологи «Тисы» их грамотно раскидали просто по округам. Они, по сути, создали ситуацию, когда они могли наливать любое количество голосов, достаточное для того, чтобы их кандидат победил, а тот кандидат проиграл.
Внимание, вопрос, а почему этого не могла сделать партия Орбана? А в том-то и дело, что не могла. Главным образом потому, что, условно, Орбан-то за свои (его деньги — это деньги внутривенгерские), а противники его активно привлекали внешние ресурсы. Поэтому если бы Орбану тоже пришлось бороться деньгами, перекупая эти голоса, тут же немедленно был бы вой вселенских размеров о страшной коррупции в венгерском государстве и венгерской партии власти. Это, я бы сказал, стратегическая уязвимость, которой его оппонент очень грамотно воспользовался.
Что пытался делать Орбан? Он пытался, конечно, играть на венгерском патриотизме, и в силу этого в ходе кампании радикально обострился конфликт с Украиной — вся эта история с задержанием каких-то людей, перевозивших чёрную кассу; другая история — с [попыткой] подрыва газопровода в Сербии; третья история — с нефтепроводом «Дружба», который Зеленский как-то очень вовремя объявил повреждённым и поставил на ремонт, который теперь, как выяснится, завершится до конца апреля. И тема-связка, что Зеленский стоит за этим Мадьяром, — это тема, которую правящая партия активно эксплуатировала. Да, Зеленского не любят в Венгрии, и Украину тоже не очень любят, но это никак не изменило результат голосования.
Кстати, нельзя сказать, что там любят русских, в том-то и история. И не случайно тоже, я думаю, политтехнология, что молодёжь из этих соросовских структур запустила тему «Русские домой» [Ruszkik haza]. Это старый лозунг ещё 1956 года, времён того венгерского восстания — помните? — 70-летней давности.
В общем, довольно грязная была кампания с обеих сторон. Что тут говорить? Но отдельно обращает на себя внимание, как по мне,
что всё-таки в итоге подкосило Орбана и, по сути, лишило его шансов, если не на победу, то хотя бы на приемлемую ничью, — это огромная, гигантская поддержка со стороны Америки.
Трамп выступил с обращением к венгерскому народу. Дж. Д. Вэнс приехал лично в Будапешт и пасся там несколько дней, рассказывая, как они любят Орбана. Всё бы ничего, но это же происходило на фоне Ирана, и Венгрия-то вполне себе находится в общеевропейском информационном поле. А отношение к Трампу там… Пожалуй,
ещё вопрос, кого они сейчас хейтят больше, Путина или Трампа.
ИК. Это правда.
Вэнс, конечно, медвежью услугу оказал, уже как чёрный лебедь.
АЧ. Да, и было видно, как буквально в последнюю неделю именно эта американская поддержка, буквально как она началась, так этот шаткий баланс рейтингов, который был, тут же уехал, понятно, в какую сторону. Но я бы зафиксировал исторический прецедент:
Орбана поддерживала Россия в той или иной мере, Орбана поддерживали Штаты в той или иной мере, Орбана поддерживал Китай в той или иной мере. И Орбан проиграл.
Ни фига себе! Так изменился мир. Понятно, что в Брюсселе празднуют победу. Вообще, у них побед в последнее время немного, поэтому даже я бы сказал, перемогу они празднуют. В нашей терминологии это эталонная перемога, переможней не бывает. Машут флагами, рассказывают, что действительно Венгрия как-то вернулась в европейский дом. Наконец-то этот штрейкбрехер ушёл. Возвращение блудной овцы или блудного сына.
Но ещё я обратил бы внимание, прямо в ходе кампании был момент, когда Зеленский публично высказал угрозы в адрес Орбана, что, типа, мы с ним разберёмся, с ним поговорит то ли СБУ, то ли ВСУ, то ли кто-то ещё своими методами. И как раз Петер Мадьяр выступил в ответ на это, что никакой Зеленский не имеет права угрожать ни одному венгру, какие бы ни были наши претензии к Орбану, точно не Зеленскому об этом говорить. Это был жест, который на самом деле многое говорит о том, что там внутри происходит и на каких смыслах, на каких болевых точках они все играют. Я думаю, что Буковина — одна из таковых, Буковина и Закарпатье. То, что этнических венгров призывают в ВСУ, хотя обещали этого не делать, граждан Украины, то, что эта тема всё время есть, она там, конечно, работает.
Но я бы в нашем обсуждении не ограничивался бы этой прикладной орбанистикой. Я бы всё-таки посмотрел шире: во-первых, что это значит для нас; что вся история с Венгрией значит для мира и Европы; какое место она занимает, кому и о чём это послание. И самое главное, мой стартовый тезис, который я кладу перед вами на стол:
в который уже раз Россия оказывается в ситуации, когда мы дружим не с народами или странами, а мы дружим с руководителями —
вождями, президентами, как бы они ни назывались.
В результате после той или иной смены президента выясняется, что друзей-то нет, поскольку никаких коммуникаций с народом у нас не было.
Яркий пример — это как раз Украина при Януковиче. Был Янукович, с которым всё время обнимались, договаривались, тёрли что-то про евразийскую интеграцию, нефть, газ и все дела и думали, что это и есть способ нашего удержания Украины в своей орбите.
ИК. Думали, что это и есть Украина.
АЧ. Да, а нет Януковича — и всё, нет Украины, получается.
Эта ахиллесова пята нашей мягкой силы, то есть нелюбовь, нежелание, неумение работать, взаимодействовать, коммуницировать с людьми и между людьми, понизу, вместо того, чтобы ручкаться с президентами, царями, монархами, диктаторами, премьерами — это такая наша проблема, с которой надо что-то делать.
Это касается в меньшей степени Венгрии, которая, если и была в советском блоке, то очень давно и неправда. А гораздо больше касается наших ближайших соседей, с которыми мы когда-то были даже не в одном блоке, а в одной стране. То есть думать о том, что достаточно, чтобы вместо Алиева пришёл кто-то вменяемый, и мы восстановили отношения с Азербайджаном — мы в своё время точно так же думали про предшественников Алиева, старшего ещё, когда, типа, пришёл кто-то вменяемый, это был Гейдар Алиев.
Этот вопрос как раз на примере Орбана я бы предложил обсудить, потому что нам есть о чём поговорить с венграми. Напоминаю,
венгры — это всё-таки часть огромного финно-угорского космоса, а большинство финно-угорских народов всё-таки живёт на территории России,
и прародина финно-угорского суперэтноса — это, между прочим, Ханты-Мансийский автономный округ нынешний. Оттуда когда-то вышли и пошли их предки в Европу. Про это есть много разных разговоров, шуток и т. д., что одни умные пошли туда; другие, менее умные, пошли сюда; третьи, самые глупые, остались на месте. Это тема именно между разными нашими финно-уграми. Сколько у нас этих народов! Удмурты, марийцы, мордва, коми — огромное количество разных финно-угорских народов.
СУ. И все с республиками своими, то есть с государственностью, между прочим. Я бы ещё в орбанистику добавил один важный фактор, чтобы мы от неё не ушли. Это про политическое происхождение Петера Мадьяра и роль коалиции Эпштейна, и почему Орбан с ней склеился. Дело в том, что он же не так давно вышел из скандала. Во-первых, как ты правильно обозначил, это ещё и разные поколения, Мадьяр — это молодой политик, он 1981 года рождения, он проделал путь, очень похожий на путь самого Орбана. Орбан же прошёл политический путь как молодёжный деятель «бархатных революций» конца 80-х – начала 90-х годов, когда рушился общий наш блок в Восточной Европе, и он прошёл как раз от молодёжного лидера до политического, несколько раз приходил к власти.
В 2024 году разразился очень похожий на историю с коалицией Эпштейна скандал, в нее попал тогда президент Венгрии (там парламентская республика и президент — фигура менее значимая, чем премьер-министр, которого назначает коалиция победителей).
Там была мутная история с помилованием персонажа, который косвенно оказался замешанным в педофильском скандале. А педофильский скандал проходил на базе каких-то молодёжных спортивных организаций.
АЧ. Комсомол, короче.
СУ. Да, итам брат Орбана был каким-то образом причастен, курировал что-то. Это произошло в 2024 году, Мадьяр вышел с пафосом, что правящая партия аморальная, конечно же, там был кто-то отправлен в отставку, но как в анекдоте, ложечки нашлись, а осадочек остался. И произошло наложение этих двух факторов: с одной стороны, война в Иране, а была ещё и поддержка Нетаньяху, главного подстрекателя и упыря войны в Заливе. А ещё склеилась эта история с околопедофильским скандалом в Венгрии. Мадьяр делал ставку постоянно на это. И когда произошла поддержка со стороны коалиции Эпштейна, это в массовом сознании склеилось.
Конечно, это был очень серьёзный удар, повышение антирейтинга, потому что результаты, я тоже добавлю, политтехнологически
по спискам пришли нос к носу — незначительное [расхождение], несколько пунктов. Это свидетельствует о глубоком расколе. Это фактически ситуация второго тура, когда важен не рейтинг, а антирейтинг.
И конечно, поддержка не просто США, а поддержка именно коалиции Эпштейна, то есть США и Израиля, очень сильно склеилась со скандалом 2024 года. Мадьяр долго давил на эту больную точку.
Вторая больная точка — это то, что нельзя спрятать в маленькой стране и на что давили, — кумовство. То, что везде родню свою [Орбан] расставляет по банкам, по нефтяным компаниям. А в маленькой стране это спрятать невозможно. И чисто политтехнологический уже маркер — это максимально удачная фамилия оппонента Орбана. Мадьяр — это же самоназвание народа. Это как у нас Русов, Русинов — как-то так.
АЧ. А у нас так и не придумаешь. У нас Иванов, я думаю, был бы.
СУ. Да, максимально попадающее в самоназвание народа. И это тоже, с моей точки зрения, важный фактор. Не настолько значительный, но так как в одну точку бил, он до неё достучался.
А по поводу одномандатных округов, это интереснейшая история. Я как политтехнолог больше всего любил либо выборы в одномандатных округах, либо во всякие региональные думы, советы и прочее, потому что там можно пощупать [ситуацию] прямо на земле. Конечно, для политтехнологов важнейшая работа — разобрать эти округа на косточки. Я уверен, что там были интереснейшие кампании. А так как Орбан и его кандидаты шли от партии власти, то есть, судя по всему, там был набор больших и малых начальников, очень интересно, как их гасили в каждом округе отдельно. Я уверен, что там проходила мощная антикоррупционная деятельность. Это же основная фишка, которую проводят НКОшные кандидаты. Что далеко ходить? На это давили наши террористы-экстремисты под брендом Навального*. На это была сделана ставка в 2020 году в той же Белоруссии.
И вообще, эта история антикоррупционная, мы знаем, — это и есть основной инструмент удержания в своей орбите влияния правящих элит. На выборах это работает идеально, тут Алексей Викторович лучше меня, наверное, помнит, как это было ещё в 90-е, как можно было загасить на теме «все воры». Мы же помним, «партия жуликов и воров» — отдельный бренд выводили у нас под эту тему. Потом под эту же тему в столице было «умное голосование», и интересные результаты, которые были по Петербургу лет 10 назад, когда на уровне города побеждали те, кому надо побеждать. А в районных советах, муниципальных советах в Петербурге (там же очень много сохранилось ещё с советских времен маленьких советов, в Москве их уже в основном укрупнили, а в Петербурге — нет) происходили парадоксальные истории, которые очень интересно было рассматривать в разрезе каждого небольшого округа.
Я думаю, что в Венгрии это стоит изучить, тем более если мы хотим и должны — я перехожу к тезису, который Алексей предлагает бросить на алтарь дискуссии — очень подробно разобраться. Общество состоит из ЛОМов и каждый кандидат, даже если проиграл, всё равно остается ЛОМом. Сейчас может начаться [паломничество] из целой вереницы [людей], которые будут какие-то предложения делать.
Тут надо смотреть за каждым в отдельности, интересно, что это будут за персонажи. Орбан — уже персонаж уходящий, так или иначе. Он явно будет пытаться не то чтобы передать эту свою политическую модель кому-то, но как минимум, сейчас должна взрасти молодая поросль. И с этим надо разбираться очень предметно.
АЧ. Давайте я тоже для разбавки вброшу неожиданную историю, на которую я случайно наткнулся буквально. Почему Америка называется Америкой? Кто не знает?
ИК. Америго Веспуччи.
АЧ. Что это за имя, Америго?
ИК. Не припомню. По-моему, Амери́го даже правильно.
АЧ. Да. Рассказываю. Дело в том, что самый первый канонизированный венгерский святой, принц Имре, Святой Имре в Италии, это венгерское имя трансформировалось в Америго. Конкретно Америго Веспуччи назвали в честь этого святого Имре, и он был его небесным покровителем. В этом смысле как раз получается, что
Америка как таковая носит имя одного из основателей венгерской королевской династии и венгерского христианства.
ИК. Вот это поворот, Алексей! Это интересно, какие можно будет местному венгерскому Мединскому истории Вэнсу рассказывать!
СУ. Имре Кальман, композитор
ИК. Америка-то, оказывается, венгерская?
АЧ. Да. Во всяком случае названа в честь главного венгерского святого. Не хочу углубляться в культурологию, но всё равно действительно нельзя забывать, что венгры в Восточной Европе — это всегда наособицу, это всегда совершенно отдельная история. Во-первых, они все окружены, так или иначе, народами из индоевропейской группы, а у них другой язык. Венгерский язык не похож ни на один из языков соседних народов. Как они там оказались? Мы помним одного венгерского вождя, когда они ещё не назывались венграми, но вождя звали Аттила.
ИК. Аттила, конечно.
АЧ. Ещё из интересного, место, где они живут, территория нынешней Венгрии большинством славистов, например (это почти конвенциональная история), рассматривается как славянская прародина, то есть когда-то очень давно именно там сформировалось ядро праславянского этноса, откуда одни пошли на юг и стали южными славянами, все эти сербы, хорваты; другие пошли на запад и северо-запад и стали западными славянами (поляки, чехи, сербы); а третьи пошли на северо-восток и стали нами. По дороге отвалившиеся ещё были балты. Например, озеро Балатон, знаменитое озеро, помните, в 1945 году были бои возле озера Балатон. Очень же понятный топоним. Почему озеро в Венгрии называется Балатон?
ИК. Болото?
АЧ. Конечно. И там такого много. Если внимательно посмотреть венгерскую топонимику, то это просто очень старые, но очевидно славянского корня слова. То есть они живут на земле, на которой когда-то жили славяне. Славяне там закончились, а с востока пришли предки нынешних венгров.
Дальше вспомним, почему Австро-Венгерская империя? Как Австрийская империя стала Австро-Венгерской империей? Восстание знаменитое, 1848 год. Для большинства народов той самой Австро-Венгрии Франца Иосифа образ угнетателя — это был как раз такой мадьяр с плёткой. То есть не австрийский чиновник с блокнотом, а конкретная силовая история, конкретный злодей-угнетатель, мадьяр.
Дальше мы помним, как в своё время Румыния выбирала, на чьей она будет стороне в Первой мировой войне. Это был характерный разлом. То есть все уже воюют друг с другом, а Румыния выбирает, на чьей стороне она вступит в войну. Почему? Потому что у королевства Румынии были территориальные претензии к Венгрии, с которой они делили Трансильванию, и к России, с которой они как раз делили Бессарабию и Буковину. И в итоге румынский тогдашний король решил, что Трансильвания для румын важнее всё-таки. Население в Трансильвании как раз смешанное: частично румынское, частично венгерское, а частично ни то ни сё.
Но тем не менее и венгры, и румыны Трансильванию считали всегда своей. Этот вечный спор за то, чей Дракула. В итоге Румыния вступила на стороне Антанты, но это для неё окончилось довольно быстро поражением и катастрофой, потому что как раз венгерские кадровые части Австро-Венгерской империи очень быстро вместе с союзными пруссаками эту румынскую армию уничтожили, и уже России пришлось остатки этой Румынии спасать, что во многом катастрофически сказалось на положении дел уже на нашем фронте.
Дальше то, что произошло во Второй мировой войне, Великой Отечественной. Конфликт венгров с румынами никуда не делся, но обе страны оказались, так или иначе, в числе союзников Гитлера. И огромной проблемой немецкого генштаба (об этом пишут в своих воспоминаниях и Паулюс, и Манштейн, и Гудериан) — это было всё время разводить венгерские и румынские части на разные участки фронта, чтобы они, не дай бог, не начали выяснять отношения друг с другом, потому что антагонизм был гигантский. Конечно, венгерский режим был одним из самых последовательных союзников Гитлера. Условно, 1945 год, уже им остались считанные недели существовать, уже наши наступают, как раз уже идут бои вокруг Балатона и эта контратака, а они ожесточённо жгут евреев, [убивают] в газовых камерах. Они окончательное решение еврейского вопроса производили до самых последних дней, когда уже и немцы перестали, а венгры всё-таки пытались дорешать. Там был жёсткий режим.
И тоже надо сказать, что эти события 1956 года, о которых у нас, в отличие от Чехословакии, вспоминают мало, но что интересно, и в Европе о них вспоминают не очень-то активно. Понимаете, почему? Почему 1968 год — вся либерота машет тряпкой про советское агрессивное вторжение, а про 1956 говорят нехотя и сквозь зубы?
СУ. Там был реальный фашистский реванш.
АЧ. Конечно. В том-то и дело, что если в Чехии можно было, что называется, путём небольших косметических операций, несложного фотошопа, представить дело как борьбу национальной интеллигенции за свободу от коммунистического рабства, то конкретно в Венгрии, как ни малюй, картинка вырисовывалась очень так себе.
ИК. Мы ещё один этап венгерский забыли, это взаимоотношения с османами, если будем разбирать существующую ситуацию. Вспомним битву при Мохаче, как они там отхватили. У них до сих пор, если я не ошибаюсь, в Венгрии есть такое устойчивое выражение, «плохо, как при Мохаче».
АЧ. Это да. Так и Дракула с кем воевал, напоминаю?
ИК. Конечно, с османами.
АЧ. Занимались своим основным делом.
ИК. Да.
СУ. Коллеги, я на что хочу обратить внимание. Это период оккупации и внешнего управления частью русского народа именно со стороны венгров. Я многократно бывал на Закарпатье, ещё в нулевых, когда доводилось общаться, ещё были живы свидетели того, как были устроены венгерские порядки. Закарпатье — это же край, про который я неоднократно рассказывал анекдот, когда «пошёл в школу при румынах, закончил её при венграх… Внучок родился, я из Мукачева никуда не уезжал». И по свидетельствам, это был очень жёсткий режим. С закарпатцами, с кем ни общаешься, [это чувствуешь], оно же в памяти народной отражается, тем более что регион особый. В отличие, например, от Галиции, которая так или иначе находилась под одним культурным влиянием, и даже когда перешла политическая власть к Австро-Венгрии, всё равно культурное влияние сохранилось польское, несмотря на администрацию уже австрийскую.
А в Закарпатье была жёсткая сегрегация, местных никуда не допускали. Я бывал там до постУкраины, когда Украина ещё была в нормализованном состоянии, и даже до первого Майдана я тоже там частенько бывал. В чём была особенность? Там есть венгерское меньшинство не дисперсно по всему Закарпатью распределено, а есть несколько районов компактного проживания. Межнациональные браки не очень приветствуются. Широкой практики браков между венграми и русскими в широком смысле этого слова (то есть кто себя украинцем, кто себя русином считает) особо нет. Это, с одной стороны, языковой барьер, второе — это, конечно же, религиозный фактор, потому что они католики, а на Закарпатье есть как православные, так и своя отдельная униатская церковь, которая, кстати, отличается от униатов галицких, у них своя епархия, она менее коллаборировала с Гитлером, это греко-католики, по-другому немного выделившиеся. И очень мало можно найти смешанных браков и детей из смешанных браков.
А те из жителей Закарпатья, которые хотели пропетлять по схеме, как в Белоруссии петляют с картами поляка, когда надо найти у себя какого-то родственника в каком-то поколении, чуть-чуть подучить польский язык до какого-то уровня — и можно себя выдавать уже за поляка. Карта поляка открывала путь облегчённый в Польшу. У венгров была похожая история, но там очень жёстко всё это сегрегировалось, ты особо не выдашь себя за венгра, в первую очередь, за счёт языкового барьера, и такое вообще не особо приветствовалось. Хотя в целом для жителей Закарпатья был облегчённый въезд в своё время. Понятно, что после вступления в ЕС и потом введения Шенгена всё, плюс-минус, на общие правила перешло. Это как, например, финский Шенген для жителей Петербурга. Вплоть до ковида активно действовало, что с питерской пропиской или пропиской Ленинградской области тебе штамповали [визу] моментально, добро пожаловать. Главное, чтобы ты через Финляндию въехал.
Точно так же венгерский шенген конкретно для жителей Закарпатской области был всегда облегчённым, но записаться в венгры было намного сложнее, чем, например, записаться в поляки. Из моего опыта большое количество знакомых, чьи родители служили тогда в Западной группе войск [прим.: в Венгрии дислоцировалась Южная группа войск] в 80-х годах, которая была так же распылена по разным республикам, в Венгрии, даже ещё в социалистической, отношение к советским военнослужащим было, мягко говоря, разное. Если в Польше жили почти не на казарменном положении, в ГДР — тоже лояльная «Штази» работала, а в Венгрии чувствовалось, что чужие.
Поэтому там, мне кажется, есть особое деление на «свои-чужие», и это деление на «свои-чужие» корнями зарыто в формировании современных наций. Нациестроительство в Восточной Европе развернулось в середине XIX века, венгры прошли этот путь, наверное, раньше, чем все остальные соседи, потому что тех же румын в XIX веке собрали из волохов, влахов и молдаван (часть Молдавии), замешали — «будете теперь румыны». У словаков было тоже своё самоопределение, от противного, они от чехов отстраивались.
АЧ. «Мы не чехи».
СУ. Чехи, в свою очередь, от давнего моравского, богемского — от противного, что они попали под немецкое влияние. А венгры, наверное, прошли свой путь нациестроительства и национализма первыми в Европе, потому что им было проще самоопределяться относительно всех своих соседей.
Но как показывает опыт, мы вспоминаем Ярослава Гашека, про Швейка, у него есть несколько частей. Когда он попадает как раз в Галицию, там красной нитью проходят именно венгерские гонведы как одни из самых жестоких. А потом, в Великую Отечественную, зверства венгров на территории Советского Союза…
АЧ. Для меня это отчасти семейная история, потому что в Курской области, где мама родилась, как раз стояли какое-то время венгерские части, и хлебнула родня по полной программе. Ещё меня, маленького, пугали рассказами о том, что такое венгерские солдаты в деревнях.
ИК. Ужас. Братцы, к чему мы такой исторический очерк сейчас сделали? Потому что уже в комментариях пишут. Дорогие зрители, задавайте свои вопросы. Этот исторический очерк, как я понимаю, он же всё-таки для чистоты понимания. Алексей в самом начале сказал, что договариваться с народами нужно, а не с лидерами. Важно понимать, где венгры себя самоопределяют в Европе. И как нам с ними разговаривать. Я бы ещё до кучи добавил, что венгры в большинстве своём католики и немного протестанты.
АЧ. Конечно, венгры католики, само собой. Протестантского элемента там никогда особо не было, они были оплотом как раз католицизма тогда, когда…
ИК. Когда граф Дракула защищался.
АЧ. Нет, как раз когда шла Реформация, и потом всякие эти постреформационные пертурбации, конечно, для этих азиатов, оказавшихся в центре Европы, очень важно было свою европейскую идентичность промаркировать именно служением Святому Престолу, в отличие от многих вокруг. Что тогда происходило у чехов? Все соседи у них на юге и востоке — вообще православные. А эти всегда были католиками. И Святой Имре, и архитектурный облик Будапешта тоже на это намекает, особенно Буда.
СУ. И словаки стали католиками, в первую очередь, под их влиянием, потому что Словакия была под внешним управлением именно Венгрии. Если смотреть именно этнокультурно, словаки очень близки к русинам, языком даже. Но они стали жёстко католическими. Венгры всегда двигали свою тему.
ИК. И в итоге что мы получили? Алексей.
АЧ. Мы копнули в историю, но слона-то не приметили, а именно действительно феномен Орбана, персонально на мировой сцене. Он же занимал невероятно важную роль. Все эти годы он был единственным, кто говорил про возможность другой Европы, про альтернативу. И официальный скрипт российской пропаганды про Орбана всегда был такой: «он не пророссийский, он провенгерский. Мы дружим именно с теми политиками, которые отстаивают свои национальные интересы».
При этом тоже важно помнить, что тот же Орбан спокойно подписал все 19 пакетов санкций, которые наложил на нас Евросоюз. Как раз его стиль поведения был такой: Евросоюз выкатывает очередной пакет санкций, Орбан выходит и громко говорит: «А я не согласен, я наложу вето», после чего в Брюсселе идут переговоры, причём, как правило, заканчиваются они какими-то преференциями из серии каких-то субсидий, каких-то правил евросоюзных и т. д., он каждый раз расторговывал своё согласие на это мероприятие, и потом в итоге подписывал санкции. Естественно, легко понять, как это бесило, с одной стороны, Брюссель, а с другой стороны, какую это зависть вызывало у всех остальных, потому что они-то так не могут, их немедленно обвинят в том, что они братьев-украинцев не любят и Путину продались.
ИК. Какой манипулятор-то, а?
АЧ. Конечно. А
Орбан именно в части таких обвинений был тефлоновый.
То, что на него показывали, что он путинский агент и т. д., его никогда особо не колыхало. В том-то и юмор, что
никаким пророссийским он никогда не был. Он был тем, кем он был. Циничным, хватким, даже в некотором смысле беспринципным, по большому счёту, политиком старой школы.
Нам он был симпатичен именно из-за этой старой школы. В нём было то, чего уже не было в этой генерации «эльфов». Эти бесконечные анналены и прочие макроны.
ИК. То есть расторговываться можно было по-честному?
АЧ. Да. Он спокойно, вообще не моргнув глазом, менял позицию по любому вопросу. Какие-то принципы в этом плане — это точно не про Орбана. У него скорее был метод. Как раз идеологии никакой не было никогда. Часть этого метода я описал. Неважно, кто что говорит, в этом смысле характерны их перепалки бесконечные с Зеленским на всяких этих евротусовках. «Дело не в вас и не во мне». Причём Зеленский-то в своём неподражаемом стиле криворожской дипломатии ему просто хамил, вплоть до того, что «ты пузо отрастил до такой степени». А Орбан всё время [повторял] это «дело не в вас и не во мне. Дело в странах и что с ними будет дальше, завтра» и т. д. Почему его позиция так резала слух и глаз всем этим европропагандистам? Он говорил: «А что нам с этого?» Это нестерпимая логика, абсолютно нестерпимая в ситуации, когда мы все должны сплотиться на борьбу з одвічним ворогом [(укр.) — с извечным врагом].
СУ. Он был по стилистике схож с режимом Качиньских, [один из] которых тоже постоянно расторговывался с другой позиции, и в результате был заменён на более евролояльного Туска. И в Румынии не дали похожим силам прийти к власти, у нас даже был разбор на стриме одном из первых, я помню, когда подрезали Симеона, который тоже самоопределялся как такой же политик, который хочет расторговываться. Можно сделать выводы, что
вслед за Польшей и Румынией Евросоюз продвигает более лояльный тип политиков,
но
чтобы сковырнуть Орбана, нужно было сохранить риторику такую же, как у него, но ещё добавить лояльности Евросоюзу.
Я напоминаю, что для всех этих малых стран эти несколько десятков миллиардов — это весь бюджет годовой, и можно практически всех подсадить на дотации, как это мы видим на примере Молдавии. Страна-то маленькая. Его беспринципность была взята на флаги его же оппонентами: «давайте попробуем более молодого беспринципного» — тогда сработала паразитарно-эгоистическая логика, что «эти уже зажрались, пусть придут более молодые и более дерзкие».
АЧ. Я тебя, Семён, слушая, вспомнил, как на одном закрытом относительно мероприятии, где были, плюс-минус, все свои, буквально человек 15, и все друг друга знали хорошо, внезапно столкнулись два принципиальных теоретика экономических. Одного звали Андрей Рэмович Белоусов, а второго звали Кирилл Юрьевич Андросов. Предметом была экономика Словакии. Один говорил, что экономики Словакии нет, другой говорил, что экономика Словакии есть. В процессе, когда уже я принялся распутывать их спор, там же, в разговоре, выяснилось, что они просто очень по-разному понимают, что такое экономика. Для одного — это статистическая штука. Действительно, с точки зрения статистики можно говорить об экономике Словакии в том смысле, что там есть какой-то оборот каких-то денег, какое-то количество занятых, какая-то промышленность, какая-то торговля, сфера услуг и т. д. А второй понимал экономику очень конкретно: кому она принадлежит, на кого она работает. И с этой точки зрения экономики Словакии нет, потому что все ключевые решения, например, будь то сырьевая инфраструктура, будь то транспорт, будь то связь, будь то любые цифровые сервисы, да будь то даже те же самые деньги, они принимаются где угодно, только не в Словакии.
ИК.
Экономика на иждивении.
АЧ. Да. Причём, понимаете,
Словакия — это метафора любой восточноевропейской страны,
за исключением, разве что, может быть, Польши. Там чуть по-своему, трудно говорить. Но плюс-минус, про всех так можно сказать, в том числе и про Венгрию. Конечно,
это страны, где всё давно уже принадлежит людям, живущим вне этих стран, или компаниям, или корпорациям, глобальным игрокам, живущим вне этих стран.
Плюс к этому парламенты 85% того, что делают, это они просто переводят на национальные языки указівки, поступающие из Брюсселя. Пространство суверенитета там очень узкое. Во всяком случае, как раз Орбан в своём стиле выжимал из него максимум, вплоть до снабжения энергоресурсами — эта вся история, тема с нефтью и газом, и то, что он хвастался: смотрите, у меня, в отличие от всех соседей, какие цены на топливо. И строительство атомной станции, которая теперь, естественно, под вопросом, потому что мы же договаривались с Орбаном, а не с Венгрией. И теперь как? Либо передоговариваться с этим Мадьяром, либо закрывать проект.
СУ. В общем,
пересамооблучились мы с Орбаном,
один в один за эти годы, как на наших глазах сейчас, особенно на пасхальной неделе, и сейчас продолжается, проходит самооблучение с отцом Маска. Это какой-то позор. Мало того, что герой везде и повсюду, так ещё и целенаправленно [его продвигают]. Я не знаю, зачем это вообще было? Притащили на службу в Храм Христа Спасителя, так ещё и единственному выдали стул. И это разошлось в политизированном меньшинстве очень активно.
Такое впечатление, что вся пропаганда наигрывает на этого отца Маска.
С Орбаном, конечно, эта вакханалия тоже у нас творилась очень-очень долго. Из него лепили непонятно кого. Понятно, что его отстраивали как правильного и хорошего националиста. И везде между строк проходило: «Он-то, конечно, за санкции, но мы-то понимаем, что на самом-то деле это всё не совсем так». Это рождало наше двоемыслие и шизофрению, как относиться к тому самому Орбану. Понимания не было никакого, и сейчас у нас в этом смысле полный разброд и шатание в политизированном меньшинстве, особенно в ЛОМах. Начали в понедельник.
ИК. То был наш казачок, а оказался…
СУ. Да, начали строчить объяснения, что это на самом деле не наш проигрыш, хотя мы в эту партию вроде и не играли.
ИК. Слушайте, братцы, а мне всегда были непонятны эти все истории. Украине сколько десятилетий мы продавали газ по дешёвке, нефть по дешёвке. С какого перепугу мы ещё и венграм это всё по дешёвке давали? Что он, наш человек в Гаване, что ли? Нет же, ни фига. Почему? Он не союзник, никто. Почему так? Я не понимаю логику.
СУ. У меня есть версия.
Это наша доктрина либерального империализма. Она применялась ко всем странам-транзитёрам, вплоть до Германии. В чём это было выражено? Что сейчас наш капитал придёт и лоялизирует местные элиты.
Не так давно Газпром «Шальке», клуб футбольный финансировал.
Везде, где шла наша труба, везде подкупались элиты.
В этом смысле они были в теме и в доле. Но ещё в теме и в доле была значительная часть наших посредников. Знаменитая «Итера» , например, это ещё 90-е – начало нулевых, когда Газпром чуть ли не в убыток работал, потом газ пересекал границу украинскую, а «Итера» начинала пухнуть. И кто только ни был директором этой «Итеры», включая Виктора Пинчука, украинского олигарха (он недолго им был).
Каждый раз при пересечении границы нефтью или газа российского случался «чик-чирик» — газ внезапно менял юрисдикцию,
и в каждой стране существовали отделения наших банков, и не только наших, под это развились местные банки.
Это был этап, когда вместе с нашим капиталом наша элитка активно переселялась в Восточную и Западную Европу.
Те же Карловы Вары облюбовали. Вена стала таким местом экспансии.
Шло взаимопроникновение капиталов и владеющей элиты. Это было стратегией государства российского очень долгие годы.
ИК. Я понял. Алексей тихо удивляется моей наивности.
АЧ. Нет, я не этому. Ты зачем антигосударственную пропаганду толкаешь на нашем канале? Не надо это тут. Вам здесь не тут. Я сейчас объясню.
ИК. Я за свои ресурсы, мне жалко, что по дешёвке продают.
АЧ. Какие они свои? Свои — это они были в земле.
Недра народу принадлежат. А как только их извлекли из недров, они уже никакому народу не принадлежат.
Там уже есть специальные люди, краники, вентили — это всё. Нечего тут!
ИК. Понятно.
СУ.
Идея «северных потоков» почему появилась? Для того чтобы не кормить этих всех восточноевропейских посредников,
мы напрямую будем прокачивать это в Германию. В этом же была идея «северных потоков», правильно?
АЧ. Да конечно.
По сути, это куча мелких жуликов, сидящих каждый на своём вентиле. И ты, по сути, каждому жулику за его вентиль отстёгивал.
И они все на этом выросли.
А чтобы наши платили и каялись, естественно, часть этих денег уходила на мягкую силу, а именно — на раскачку очень жёсткой русофобской местной политоты. Это верно про всю Восточную Европу.
А как это работает? Начинают они все опять орать о кровавых преступлениях кремлёвского режима, после чего этот ответственный товарищ на очередной встрече где-нибудь в Карловых Варах говорит: «Ты видишь, какая у нас тут русофобия? Если б не я, я тут держу всё… Пока я держу, поэтому давай договариваться по-нормальному, а то эти придут». Так же было? Это Янукович финансировал «Свободу» тягнибоковскую и прочих клоунов, изображавших из себя нациков, пока из них не раскормилось это всё. То же самое творилось по всем этим восточноевропейским странам. Можно сказать, что
все эти профессиональные ненавистники России выращены за русские деньги.
Причём именно ради того, чтобы мы продолжали и дальше их платить. Вот где была реальная колонизация.
ИК. Офигеть.
СУ. Так и есть. Давайте посмотрим белорусский пример, 2020 год. На кого наигрывали все оппозиционные силы? Понятно, что это был не кандидат на победу, а кандидат-торпеда в отношении Лукашенко. Кто был по позиции Бабарико? Председатель Белгазпромбанка. Парадокс? Подзабыли уже об этом просто?
АЧ. Да-да, между прочим.
СУ. А я офигел, когда бывал в Минске, я много бывал в 2017-2020 гг., [видел:] там было [много пространств] выкуплено на Октябрьской. Кто бывает в Минске, [знает], там основные общежития Белгосуниверситета, кузницы кадров и будущей управленческой элиты. Там все спортзалы, кабаки, арт-пространства были в БЧБшных флагах, разрисовано рыцарями польско-литовскими. И это в самом сердце Минска! Я недалеко снимал квартиру там, рядом с вокзалом, и ходил даже в спортзал там, и от этого просто офигевал. Это арт-пространство, как потом оказалось, было выкуплено топ-менеджментом Белгазпромбанка, понятно, что он местный, но тем не менее, наши как-то же его согласовали. Эта шизофрения не так давно у нас была под самым боком.
ИК. Как бы тогда этот процесс немного в обратную сторону повернуть? Не типа: «или вы нам нефть и газ, и мы тогда это всё национально развивать не будем», а наоборот, «будете чего-то там — отключим газ».
АЧ. Я бы другую логику предложил. Я считаю, что в первую очередь нам надо в своей голове кое-что поменять. Ведь заметьте, мы всей страной (наша политсреда) мастурбировали на понятие «национальные интересы». Зачем нам помогать Кубе? Соответствует ли это нашим национальным интересам? Они же нищеброды и никогда деньги не вернут. Зачем Советский Союз кормил такое количество дармоедов и нахлебников, которые махали флагом? Это же не соответствовало национальным интересам. Он потому и надорвался, бедолажный. Так же было на риторическом [уровне]? «Но теперь-то мы прагматичные, теперь-то мы понимаем, что мы только дружим с теми, с кем нам выгодно дружить». А в результате, кстати, реализации этой стратегии про выгоду количество друзей у нас уменьшилось на порядки. Единственные, кто остались друзьями, — это как раз те, с кем мы дружили без всякой прагматики.
ИК. Северная Корея.
АЧ. Это парадокс.
АЧ. Да. И ещё парадокс: Советский Союз инвестировал в товары с высокой добавленной стоимостью, так или иначе. И это было, в том числе, рынком сбыта для нашего машиностроения. Мы же в Иране построили один из крупнейших металлургических заводов. Ничего себе! Автопром китайский запустили. Там до сих пор стоит памятник нашему автомобилю на территории завода.
А дальше мы перешли на ресурсное и тем самым ещё и добавили в пропаганду про «Верхнюю Вольту с ракетами», что ничего кроме энергоресурсов [у нас] нет.
АЧ. «Страна-бензоколонка».
СУ. Да, страна-бензоколонка. В этом принципиальная разница.
Сейчас мы наблюдаем, к берегам Кубы почему-то мобильную электростанцию, не атомную, но тем не менее, подогнала почему-то Турция. Возникает вопрос, почему не мы. Молодцы, что идёт наша нефть и газ, но ведь это же наша фишка — электрогенерация. А почему-то это сделала Турция.
Империализм империализму рознь.
ИК. Это я к тому, что когда Мадьяр собирается с Россией опять договариваться, передоговариваться, надо сделать так, чтобы тот же нефтепровод «Дружба» который они обсуждают с Зеленским — запустить, не запустить, починить, не починить — да вы хоть обчинитесь, но если по нему ничего не пойдёт… или пусть идёт, но только по нашим ценам, только так с ним разговаривать.
АЧ. А я по-другому опять думаю. Я как раз думаю, что
цены и прочее — это как раз логика национальных интересов, от которой надо уходить, которая себя дискредитировала.
Это же что? Это, по сути, призыв: «Давайте жёстче торговаться. Чего мы как лохи? Чего нас все обзывают?» А посмотрите, между прочим, на Иран, сейчас особенно, после того как КСИР пришёл. Какая у них позиция? Это не про прагматику — «с этими дружим, с этими не дружим, потому что здесь выгодно, здесь невыгодно». Там чётко: «Это наши враги, мы к ним относимся так. Это наши друзья, мы к ним относимся так. Это все прочие — соседи, такие-сякие, — мы к ним относимся так». От этих статусов отношений зависят и режимы торговли и т. д. То есть
дружеской стране спокойно можно дать условия, что никто не почешется. С нейтральной страной нужно торговать взаимовыгодно, договариваться. А с врагами — какие нахрен сделки?
ИК. Согласен. Я полностью поддерживаю.
СУ. Это то, что в политике надо всё-таки иметь идеологию, а в жизни нашей, то есть по понятиям, кто тебе кто — кто подельник… Это я так плавно анонсирую нашу рубрику.
АЧ. О, давай!
ИК. Давай уже, Семён! А то время.
СУ. Давайте. Много новых понятий не будет. Но смотрите,
вся история Орбана — это был большой понт.
Он начал с понтов антисоветских и дальше всю свою политическую историю понтовался. Это, с одной стороны, запугивание. Мы знаем это выражение «брать на понт». А с другой стороны, это хвастовство, то есть понтоваться — это, в том числе, и блеф, и конечно же, он был мастер понта, с этим ничего не сделаешь. Но после скандала, о котором я говорил, педофильского, то есть зашкварного очень сильно, это на внутренней политике очень сильно сказалось, и ещё его поддержали черти и беспредельщики, Орбан пытался (есть такое тоже понятие, формулировка) «провести коридором», то есть скрыть правду. Он пытался своих избирателей провести коридором, что это всё понты ненастоящие, а его понты — это то, что важно.
Как известно,
хороший понт дороже денег,
но когда понту противостоят понты и бабло… В данном случае Евросоюзу было обещано много, принцип же Евросоюза — это общак, и Орбан постоянно общака пытался себе чуть-чуть побольше отжать.
А тут появился авторитет, за которого кинули подписку, что «мы вам и общака будем более нажористо наваливать». И в этом смысле, конечно же, понт не сработал.
Но что интересно,
внутри Венгрии это была не политическая борьба, это были именно разборки.
Ведь что такое разборки?
Разборки — это конфликт или выяснение отношения между преступниками, то есть между равными. И Орбан, и Мадьяр — это были авторитеты, хотя Орбан выдавал себя за академика.
В этом смысле мы, конечно же, самооблучились. Кто такой академик?
Академик — это тот, кто свой авторитет и власть отдавать не будет. Так устроена наша политическая модель, она везде реализуется.
Вспомним того же Назарбаева, он уже даже ушёл в отставку, но при этом сохранял [власть], там даже понятие «библиотека» появилось. То есть академик власть отдавать в принципе не хочет.
Орбан оказался обычным авторитетом, который понтовался в первую очередь перед нами. Либо мы эти понты, что он академик, восприняли за чистую монету.
Но так как он легко отдал власть, особо за неё не боролся, мы увидели, что это обычный авторитет.
И на этих выборах «разрыли помойку» (есть такое понятие, «разрыть помойку», то есть докопаться до сути дела). Они по отношению друг к другу разрыли помойку по всем вопросам. Орбан разрывал больше всего украинскую помойку, а его оппоненты подрывали его авторитет тем, что разрывали помойку его личную, его персональную. Главный вопрос, в какую игру будет он дальше играть. Если он отойдёт в сторону, даст оппонентам где-то ошибиться, то он может начать и в игру академика: «Я вам говорил, я вас предупреждал», и тогда он может вернуться. Но если он продолжит свою политику понтов, то ничего его не ждёт, потому что понты, которые ничем не подтверждены, авторитету не очень способствуют.
Короткий сегодня у нас разбор. Но Орбан зашкварился.
АЧ. Вопрос от Алексея из Москвы, постоянного зрителя.
СУ. Всегда готов.
АЧ. Я-то ждал от тебя «чисто по понятиям» разбор этот «А кто он нам?». Как это в понятийной реальности конструируется? Моя любимая тема — это как правильно заходить в хату. «Вечер в хату».
СУ. Он, конечно же, для нас представитель конкурирующей банды и представитель чужой братвы. Но почему-то у нас сделали выводы, что он вольный художник (то, что мы в первой части разбирали), мы самооблучились, повелись на его понты «попишу и уеду», что он сам себе авторитет. Нет,
он связан всеми обязательствами со своей братвой, и он это всегда демонстрировал, просто он пытался сохранить внутри этой братвы своё особое место.
Он же за кого себя выдавал? Он выдавал себя за положенца. Я напоминаю, положенец — тот, кто может выкатывать определённые условия, с которыми должны все остальные считаться. А его всегда ставили на место. Ему говорили: «Никакой ты не положенец, ты обычный бригадир. У нас на восточном фланге все бригадиры. У нас сейчас махач с русскими. Мы сейчас поддерживаем беспредельщика, который сидит в Киеве, и все бригадиры должны держать строй, и румынские бригадиры, и польские бригадиры, и ты, венгерский, тоже удерживай свою позицию. И понтов здесь колотить не надо». А мы почему-то самооблучились, что он вольный художник. Почему так произошло, я не знаю.
АЧ. Да понятно, почему. Потому что митьки никого не хотят победить. Потому что у нас ещё есть надежда, что можно договориться, даже сейчас.
ИК. «Дух Анкоринджа».
АЧ. Да. Не только, и с Европой. Это же искреннее непонимание у нас уже. «Как же так? Столько с ними было выпито, столько с ними было распилено, столько с ними…»
ИК. На курортах отъезжено.
АЧ. Да. Столько было совместно барышень низкой социальной ответственности употреблено, одних и тех же, причём.
СУ. Так распилены были наши темы.
К нам относились как к лоху, которого можно обувать. А лоху надо чесать на уши, чтобы он себя не чувствовал лохом.
Это же классическая разводка, когда находят лоха, начинают его доить, но при этом ему раскатывают, что — ты наш, ты свой. Так чаще всего и происходит. А потом уже всё отжали: «А ты кто такой? Ты никто, иди отсюда, ты не из нашей братвы».
ИК. Да, понятно.
Ладно, братцы, давайте вопросы от наших зрителей, постараемся на них ответить:
«Почему силам, противостоящим в том числе и Орбану, так удачно удаётся везде промывать мозги молодёжи всего мира, включая нашу? У них есть какая-то волшебная дудочка, что ли, для зомбирования молодёжи?» — интересуется наш зритель.
АЧ. Здесь я как краевед расскажу. Слушайте, как ни странно, это тоже технология. Никакой магии и шаманства там нет. Просто
если ты очень хорошо и качественно на уровне профессионального социолога понимаешь социальную динамику и как она работает, то дальше для тебя это раскладывается на набор простых и понятных действий.
Что такое молодёжь? Есть в стране, условно, в Венгрии, в какой-то другой, какое-то количество людей, родившихся в таком-то году, которым сейчас, например, 18-19-20 лет, эта молодёжь, как и любое поколение, делится на наиболее амбициозных, чуть менее амбициозных и совсем не амбициозных. Очень важно понимать, где кучкуются наиболее амбициозные.
ИК. В больших городах, видимо.
АЧ. Нет.
Соросовская машинка как раз на этой механике работает и подробно описана.
Как ни странно, они берут не детей богатых, у которых всё есть. Но и не детей рабочих из рабочих районов. Первое, куда они идут, это, конечно, университеты, причём именно гуманитарные факультеты.
В гуманитарные факультеты, понятно, входит и экономика, и право, но, естественно, и все гуманитарные науки. Гуманитарная сфера — это первое, куда они высаживаются, и с неё они, как правило, начинают экспансию. Потому что
в точные науки идут те, кто хотят, так или иначе, быть хорошими профессионалами-прикладниками. В гуманитарные науки, как правило, идут те, кто хочет разобраться, как устроена жизнь.
Именно в этом контингенте они строятся. Именно там они магнитят на себя этих самых будущих лидеров. Эта работа очень вдолгую. В том-то и дело, что семена, которые взошли сейчас, посеяны 15-20 лет назад,
потому что команда этого Мадьяра — это люди, которым сейчас по 40, а то и 45, как ему самому.
Почему Илон Маск заявил, что соросня захватила Венгрию? Как раз в том-то и дело, что
первое, что сделал Орбан, когда пришёл к власти 16 лет назад, он выкинул из Венгрии структуры Сороса. Все эти годы Сорос готовил месть, в том числе через прокладки, через третьи руки, выращивая эту когорту молодых ребят, которые когда-нибудь снесут самого Орбана.
Надо понимать, как это работает. Дело в том, что
этих лидеров в поколении ограниченное количество, особенно в маленькой стране с небольшим населением, где все друг друга знают.
В конкретном случае любой восточноевропейской страны это один-два города, где они все, плюс-минус, компактно проживают, где они все вместе учатся, где они все вместе бухают, конечно, и где они все вместе общаются неформально. Плюс ещё в наше время те соцсети, в которых они все сидят, кучкуются, пасутся.
Высадился ты там, начал целенаправленно работать. А дальше как происходит? Эти ребята амбициозные, их нельзя просто взять и купить, но им можно нарисовать перспективу: «Ты поедешь на стажировку в Йель». «Ты поедешь в международный кампус по проблемам глобального потепления куда-нибудь в Италию», заодно и на пляжи, заодно и секс, наркотики, рок-н-ролл. «А ты получаешь грант на какое-нибудь исследование по такой-то тематике», не особо, кстати, заморачиваясь, там цензуры-то как таковой нет. Я видел, как это работает. Знаете, как, например, фонд Сороса называется в Польше? Он называется фонд Стефана Батория.
ИК. Да, замаскировались.
АЧ. И, плюс-минус, так же это работает везде.
СУ. На Украине он назывался «Відродження» («Возрождение»).
АЧ. Да. Поскольку именно этого нужного им контингента мало, и они в какой-то момент контролируют его весь или почти весь, дальше все остальные ведомые. Все остальные,
даже если им папа с мамой, телевизор и смартфон говорили что-то другое, в какой-то момент они идут не за телевизором, смартфоном и папой с мамой, а за вождями своего поколения.
Мы это отчасти наблюдали, кстати, на Навальном*. Как бы ни изощрялась государственная пропаганда про то, какой он редиска, тем не менее контингент видел в нём, в первую очередь, «сверстника нашего, такого же как мы человека в красных кроссовках из московского офиса, который сейчас покажет — не то, что он покажет, мы посредством него покажем — всем этим обитателям рублёвских поместий и шикарных офисов, кто здесь власть».
То, почему у нас не сработало, — отдельный долгий разговор, интересный, точно не в рамках этой передачи. Но в целом я хочу сказать, что
эта технология основана на очень хорошо поставленной социальной науке, на глубоком понимании процессов социодинамики и поколенческой динамики. Она обязательно даёт результат.
Чем ещё хорош Сорос? Он же биржевик. Ты вкладываешься в актив, когда он ничего не стоит, просто потому, что ты хорошо понимаешь, сколько он будет стоить через 10 лет. Есть некие объективные закономерности, почему он совершенно точно через эти 10 лет будет стоить совсем других денег. И если это всё положить на социум и на политику, то оно так и работает. Что этому противопоставить? Это тема для отдельного разговора и отдельной передачи.
ИК. Это правда. Ещё вопрос. Так пишет наш зритель:
Главный вопрос парням от меня. Если Мадьяр действительно воплотит свои слова в жизнь и не станет блокировать выделение очередного транша Украине, 90 миллиардов, даже если сам не будет скидываться в общий котёл, то на сколько ещё удлинится горячая фаза СВО?
СУ. Я позицию давно заявил, что этот конфликт, плюс-минус, до 2050 года. В меня кидались тапками, плевались, особенно в 2022-2023 году. Но чем дальше, я вижу, что так оно и будет. Это как и в прошлом столетии. То, что заквасилось в 1905 году, до 1945 только подошло к финалу. Сейчас где-то то же самое. Поэтому, конечно же, это усилит поддержку Киева, но стратегически тенденции те же, что и были.
ИК. Алексей, добавишь?
АЧ. Единственное, что я бы добавил — вместо того, чтобы ковырять в носу и думать, а как это поможет Украине (чем отличается позиция наблюдателя от проактивной?), я бы думал о другом. Я бы думал о том, а как нам развернуть кампанию, рассчитанную именно на европейского массового обывателя: «Вот, смотрите, эти твари брюссельские не гнушаются ничем, чтобы изъять у вас из карманов ваши деньги и отдать их этому коррупционеру и мрази Зеленскому. Вот, смотрите, был последний приличный человек, который вас защищал, это Орбан, и его снесли по беспределу эти твари». Это понятная позиция, это тоже важное измерение войны, а сидеть и думать: эти деньги, насколько они что продлят…
ИК. Что-то продлят, что-то не продлят.
АЧ. Примерно 13 миллиардов — дефицит торгового баланса Украины в месяц. Это примерно на полгода.
ИК. Да. Причём не эти 90 миллиардов, так другие, здесь действительно как-то бессмысленно… Единственное, Алексей, смотри, а у нас ведь рупор-то один остался для продвижения наших нарративов. Это Вучич. Потому что сам Песков у нас говорит…
АЧ. А я тебе говорю, это старая логика, та же самая.
Зачем нам через вождей? Надо понизу работать.
ИК. А как? У нас «Телегу» блокируют. Песков говорит, что у нас нет каналов воздействия на западную аудиторию.
АЧ. Слушайте,
даже в самых жёстких тоталитарных режимах информация ходила.
Поэтому нет смысла рассказывать о том, что что-то там блокируют. У нас «Телеграм» блокируют. Мы же видим, он «полностью» заблокирован, абсолютно. Примерно так же там блокируют российские нарративы. Мы же это видим сейчас, даже просто по тому, что сейчас в «Твиттере» происходит с этим масковским последним заявлением.
СУ. Плюс
надо использовать площадки наших союзников, которые не блокируют.
А мы вообще это никак не используем.
АЧ. Например.
СУ. Казахстан тот же, Киргизия.
АЧ.
Есть масса способов доносить своё. Даже Ким Чен Ын это умеет.
Я же рассказывал про клуб любителей Чучхе по всему миру. Внимания к России и такого напряжённого внимания гораздо больше, чем к Северной Корее.
Находить и намагничивать на себя людей со всего мира, которые готовы быть амбассадорами русского дела — просто отбоя не будет от желающих, если этим заниматься.
Но у нас, наоборот, это всеми способами тормозится.
СУ. Но это содержательная часть, то есть кем говорить. А есть ещё технологическая часть. Может быть, кто-то просто даже не пытался проникнуть, например, в домовые и районные чаты той же Восточной Европы. Это же надо цель такую поставить. Какой-то проект под неё. А если цели не будет, оно само не проникнет. А там можно проникать ботами, с территории третьих стран, которые не блокируют.
ИК. А у них есть домовые чаты? Я просто не знаю.
СУ. Они везде есть.
АЧ. Во-первых, да. А во-вторых, понимаешь, Иван, мы с Семёном оба имеем неслабый опыт кампаний, производившихся, проходивших в условиях тотальной блокады всех публичных информационных площадок со стороны противника, когда и медийка вся под противником, и наружка вся под противником. И тем не менее, находили способы в этих обстоятельствах, идя понизу, полем, сетями — в народ.
ИК. По подъездам.
АЧ. Разными смыслами опрокидывать эту конструкцию, потому что
когда есть только одна точка зрения, то всегда привлекает: «Люди, вам не говорят всей правды. Послушайте, что я вам скажу на ухо». Именно в тот момент, когда картинка в медиа монохромна, эта страшная правда, сказанная на ухо, становится особенно привлекательной.
Это наше преимущество. Просто надо искать форму. Надо уметь им пользоваться и подходить к этому творчески.
ИК. Понятно.
СУ. Это как у Довлатова, «Я покажу вам настоящую могилу». И всем интересно.
ИК. Да.
Существует версия, что поведение Орбана было специально спланировано Европой. Суть, мол, мы, Европа, конечно, за, но Орбан всё тормозит, кредит, вступление и прочее. Короче, все блокировки Орбана в интересах Европы. Такое возможно?
Какая-то такая двойная история. Я, правда, не очень понимаю, как это работает.
СУ. Сумбурный тезис какой-то.
АЧ. Нет, я с этим согласен. Если объективно смотреть, что называется, сверху, то как раз эти
евроглобалисты до такой степени просадили Европу, стратегически просадили, просто в ноль!
Что мы видим? Производства сворачиваются, квалифицированные рабочие и инженеры уезжают кто куда. Компании одна за другой, когда-то бывшие мировыми брендами, закрываются, разоряются или скупаются теми же китайцами. Экономическая совокупная доля Евросоюза, даже как целого, в мировой экономике падает.
Как раз в том-то и дело, что пока эти люди махали знамёнами, Европу-то они отбросили. Может быть, не так заметно, но
катастрофа, случившаяся с Европой в рамках ЕС, сопоставима по своему ущербу с тем, что случилось с нами в перестройку.
Уже сейчас, и дальше больше. Потому что непонятно за счёт чего [развиваться]. Это видно невооружённым глазом. У тех, кто, как я, помнит Германию конца 90-х, как она выглядела тогда и как эта же Германия выглядит сейчас, полное ощущение, что действительно эту страну или бомбили, или было вторжение инопланетян, или ещё какая-то произошла вселенская катастрофа по сравнению с тем, что было тогда. По целому ряду показателей мы видим уже, видимо, неостановимую деградацию.
ИК. И нужен кто-то, желательно (обязательно, точнее) внутри, на кого можно всё свалить?
АЧ. А тут сваливай, не сваливай, Урсула же сказала, что большой стратегической ошибкой был отказ от атомной энергетики. Сказала с высокой трибуны. А кто понёс ответственность у них за эту стратегическую ошибку? Председатель, не побоюсь этого слова, Генассамблеи ООН Анналена Бербок из партии «Зелёных»? Когда за ошибки большие, стратегические никто не несёт ответственности (и здесь я рисую иероглиф «товарищ Сталин»), это не ошибки вовсе, типа, бывает, ошиблись, ну, извините. Дальше
понятно, куда приходит система, где можно совершать такие ошибки и не нести за них потом вообще никакой ответственности
ни перед опричниной, потому что её нет; ни перед избирателями, потому что их никто не избирает, по большому счёту. По большому счёту только перед судом истории, по принципу «улита едет, когда-то будет».
ИК. Ясно. Ясно. Ладно, братцы, спасибо вам большое за этот эфир.
Благодарю, конечно же, наших зрителей за то, что уделили нам время. Спасибо за то, что писали свои вопросы. Ждём от вас лайк этому стриму. Это помогает продвижению. Найти чистоту понимания можно на наших каналах в VK, YouTube. В RuTube мы также есть. В RuTube обязательно подпишитесь на нас.
Я благодарю ещё раз наших ведущих. Это Алексей Чадаев, политолог, журналист. Спасибо, Алексей. И Семён Уралов, политолог, журналист, писатель. Семён, благодарю.
Следующий записной выпуск «Чистоты понимания», как обычно, в четверг. Ждите, будут анонсы, а на стриме в следующий вторник увидимся в 21:00.
Всем спасибо, друзья. До встречи. Хорошего вечера.
СУ. Пока.
АЧ. Пока.
* В подкасте упоминается Навальный А., включённый в перечень физлиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
7 / 0
