Кто ещё войдёт в состав России. Уралов, Чадаев, Школьников

Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова

Гость выпуска — геостратег Андрей Школьников

Youtube

Видео на тг-канале Семёна Уралова

Аудио на тг-канале Семёна Уралова

Аудио VK

Аудио на podster.fm

Иван Князев. Друзья, привет! Вы смотрите подкаст «Чистота понимания». Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы с самыми интересными экспертами нашей страны и мира и добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений. Это площадка для умных и образованных людей.

Кто ещё не смотрел, обязательно посмотрите наши предыдущие выпуски. Про стримы тоже не забывайте. Они по вторникам выходят, в 9 вечера. Конечно же, спасибо всем, кто поставил лайки, пишет комментарии.  Ждём от вас лайки этому выпуску. Мы есть в Ютубе, в ВК, в Рутубе тоже есть наш паблик. Позвольте представить наших постоянных ведущих, Алексея Чадаева, политолога, журналиста. 

Алексей Чадаев. Всем добра.

ИК. Семёна Уралова. Политолога, журналиста, писателя.

Семён Уралов. На посту. 

ИК. Меня зовут Иван Князев. А в гостях у нас сегодня Андрей Школьников. Андрей, рады вас приветствовать. Геостратег, автор Telegram-канала «Геостратег». Всё правильно? 

Андрей Школьников. Да, день добрый, правильно.

ИК. Поговорить мы сегодня хотим о будущем, особенно сейчас это важно, потому что мир, как мне кажется, находится в зоне лютой турбулентности. Важно понимать, где и как завтра мы будем жить, насколько безопасно, какое будущее ждёт нас и наших детей.

Андрей, ваша книга «Национальные стратегии: Геостратегический взгляд на будущее мира и России» — это попытка описать будущее мира России до конца XXI века с позиции геостратегии, а не обычной политологии. Вы предлагаете и свою методологию, и набор сценариев, и стратегии для разных стран и панрегионов. Кстати, этот термин хотелось бы сегодня прояснить. Об этом хотелось бы поговорить. Какие сценарии, по-вашему, вероятны, например, для России? Я думаю, Алексей и Семён сейчас тоже вектор обсуждения свой обозначат. Братцы, какие у вас тоже заготовки есть? 

АЧ. Я сразу бы тоже в топку набросил, что сейчас мы переживаем период, когда

геостратегия из очень специальной сферы, которой интересовалось очень ограниченное количество людей, становится топом медийного и соцсетевого мейнстрима

(сказал много английских слов).

Андрей чем хорош? Он занимался геостратегией всегда, задолго до того, как это стало модным. И конечно, ему сейчас как никогда есть что сказать. Я в первую очередь имею прикладной интерес, конечно, к тому, что произошло сейчас в Заливе. Какие оценки, какие стрелочки на каких картах, в какую сторону теперь меняются? На наших глазах действительно меняется мир, причём мы четыре года, уже пятый, думали, что мы в авангарде этого изменения, а сейчас фокус внимания человечества сместился южнее, в Залив. Наверное,

главное открытие этого периода или этого времени состоит в том, что стратегии-то не было у гегемона.

Мы думали, что что-то есть, что у мистера Фикса есть план. А тут обнаружилось, что нет плана у мистера Фикса. Даже ведущие западные медиа обсуждают ситуацию, дословно, как стратегический тупик. Этот стратегический тупик, если он есть, конечно, хотелось бы тоже обсудить, чтобы наши рассуждения масштаба десятилетий или столетий приземлить на самую острую сегодняшнюю актуалку. 

СУ. А я, в свою очередь, всем рекомендую прочитать книгу, она как раз перед ковидом вышла, «Геостратегический анализ будущего». Я помню, что я её прочитал, ещё СВО не началась, а ковид был в разгаре. Для меня был очень важен раздел «Ближний круг России», то есть наше постсоветское пространство. Я считаю, что для российской стратегии это ключевые элементы.

Нас вскрывают через постсоветское пространство, и мы большинство ударов пропускаем через то, что вы обозначаете как «ближний круг».

Меня этот набор более всего интересует. 

АШ. Хорошо. На самом деле ничего сложного в этом нет, никаких стратегических тупиков нет. Первая заметка, первая статья моя по геостратегии, которая была опубликована в 2018 году, была посвящена двум сюжетам. Первый сюжет — гражданская война в США, что это хорошо для них, что это нужно делать, иначе они стратегический темп могут потерять, и это замечательно. А вторая заметка была как раз по теме переформатирования Ближнего Востока, со всеми его взрывами, с изменениями, с уничтожениями в итоге монархий Персидского залива и Турции, с уничтожением всей добычи нефти и газа в Персидском заливе лет на 7-10. Тогда я это прописывал, оно есть в книгах, оно есть в заметках, оно вошло уже в этот ряд информационный. Сейчас мы это наблюдаем, и все говорят: «Гегемон в тупике, он не понимает». Он понимает. Нужно чётко осознавать: да,

не нужно воспринимать США гениями, которые на тысячу лет вперёд действуют и понимают все эти многоходовки. Но они дико рациональны, жутко циничны и в принципе режут по живому.

«Боливар не выдержит двоих» — они живут в этой логике. 

То, что мы наблюдаем, хорошо становится понятно, если смотреть от большего к меньшему. Мир. Что у нас происходит с миром?

Мир сейчас распадается на части. В мире намечается катастрофа.

Причём катастрофа не только потому, что США ослабли. Друзья,

закончилось 400 лет научно-технического прогресса, капиталистического расширения

и много ещё чего — то, о чём писал Маркс, то, о чём писал Владимир Ильич Ленин, Роза Люксембург, вот оно [происходит] сейчас, только сейчас.

Дальше капиталистического расширения не может быть, поскольку все негры в Африке посчитаны как потребители, а все их природные ресурсы уже на балансах, то есть некого грабить. 

Следующий момент.

Мир Pax Americana падает.

Как погиб мир Pax Britannica, сейчас падает Pax Americana. Всё. То есть эта мир-система не может выжить. И беда в том, что новая мир-система не может собраться. Центр мир-системы, метрополия, которой был США, потом полупериферия, периферия, должен лет на 15, а то и 30 по всем параметрам опережать всех остальных. Кто сейчас может опередить всех? Как? Как только появляется некое научное открытие, какой-то прорыв, тут же оно всплывает через несколько кварталов, лет и всё. 

АЧ. В Шэньчжэне. 

АШ. Да где угодно. И мы на это всё смотрим. Дальше мы начинаем смотреть, 30 лет всё противостояние в мире шло через экономические войны. Три базовых типа войн: 

• война за пространство, 
• война за потоки экономические, 
• война за умы. 

Сначала закончилась холодная война, а это война за умы, война двух систем. Дальше было 30 лет войны экономической,

когда всё, что ни делается… Но большая страна — это страна с экономикой. Великая Большая семёрка. Где и что у них, кроме экономики нарисованной?

Мы сейчас зашли в 30 лет войн и катастроф именно вооружённых, классических. То, что мы видим, это только самое начало. 

Добавим сюда шестой технологический уклад.

Пятый технологический уклад завершается, в 30-е годы вылезет новый. Добавляем сюда демографические изменения в мире. И когда мы всё собираем в кучу, мы получаем, что мир удержаться не мог в принципе. 

АЧ. Давайте здесь чуть-чуть про уклады. Я всегда помнил, что технологических укладов шесть, а промышленных революций — четыре, и главное — не перепутать. Чем отличается шестой уклад от пятого и почему это важно? 

АШ. Сама концепция парадигмы технических укладов очень хорошо показывает, как количественные изменения развития переходят в качественные. Когда мы идём по укладам: 

1. первый уклад — доиндустриальный уклад, сельское хозяйство в прямом виде. Верхние самые развитые технологии в сельском хозяйстве были до XVII века. Дальше текстиль, те самые мануфактуры английские и прочее. 
2. Второй уклад (это 1830-й примерно год) — это железные дороги, это уголь, это пароходы, это нарезное оружие. И обратите внимание, разница между передовыми странами Европы и всем остальным миром, два уклада стало. Моментально был захвачен весь остальной мир, который стал колониями фактически на столетия. Тот же Оман и Маскат более-менее замечательно себя чувствовал в Индийском океане, в западной его части. И португальцы, потом англичане не особо могли с ним что-то сделать. Но как только технологии скакнули выше — всё. Тут пароходы пошли, а тут — какие-то парусники. Это два уклада, это очень серьёзно. 
3. Третий уклад — это нефтепереработка, нефтехимия, двигатель внутреннего сгорания и прочее. 
4. Четвёртый уклад — это советская экономика с двадцатых годов. Это верх, всё индустриальное. 
5. Мы сейчас живём в пятом постиндустриальном укладе. Пятый уклад — это микроэлектроника и всё на ней выросшее. Общества индустриальные отличаются от постиндустриального в управлении, в отношении технологий, они опосредуют развитие. Они очень хорошо это показывают. Причём не обязательно, что есть технологический цикл, его может и не быть. В Западной Европе нет технологий микроэлектроники. Но они живут полностью в этой логике. Отстроили процессы и уклад «пять-минус», то есть вроде технологии, подходы берутся извне, но используются, оно есть. 
6. Шестой уклад — где-то в 2005-2007 году его ожидали примерно в начале 20-х годов. Тот же Сергей Глазьев чётко постулировал, что сейчас 2020 год, у нас начнётся новый шестой уклад. И там тогда видели биотех- и нанотехнологии. Помните эту эпопею с нанотехнологиями? «Сейчас она везде вылезет». А не вылезла. И где-то года с 2012 в технологических прогнозах это всё начало исчезать. Мы сейчас можем сказать, что мы видим шестой уклад, но это будет середина – вторая половина 30-х годов, не раньше, сдвинулось всё, благо, мир всё-таки меняется. 

В мире нет чётких циклов, что — это будет ровно 10 лет. Может сдвинуться. 

АЧ. А, не побоюсь этого слова, «искусственный интеллект»? 

АШ. Это «пять-плюс-плюс», нейросети — это попытка перейти в шестой уклад развитием пятого. А

переход в следующий уклад — это не развитие предыдущего, это диалектическое отрицание всех предыдущих укладов.

Постиндустриальное общество — это диалектическое отрицание всего производства, всей индустрии. Всё предыдущее становится инфраструктурой следующего.

Условно говоря, промышленная инфраструктура не исчезла. Когда говорят: У нас общество постиндустриальное… Друзья, вы идиоты. Говорят: Австралия — постиндустриальное общество. Австралия занимается добычей ресурсов, минимальной её переработкой, отправляет всё на внешний рынок, получает с этого деньги и живёт. Вся их услуга — это водопроводчики и электрики. Как и Европа, водопроводчики и электрики — вот вся сфера услуг. Где в той же Европе большие IT-гиганты, СЕО сферы услуг? Их нет. Есть потребление, есть какие-то потоки, за счёт которых они жили, есть ограбление той же Западной Африки, той же постсоветской территории на ресурсы. И вроде как есть заводоуправление. Когда заявляют, что оно в постиндустриальном обществе, весь завод не переходит в постиндустриальное общество. Они вывели цеха не понять куда, жируют, рассказывают, какие они замечательные, какой у них «конец истории». На самом деле этого нет. 

Шестой уклад мы видим, мы видим уже технологии. Эти технологии научно решены, но инженерно ещё дорабатываются. 

ИК. Какие? 

АШ. Роботизация, аддитивные технологии, ядерные технологии (малый реактор и замкнутый ядерный цикл), рециклинг, то есть экология нормальная, не та, которая с Гретой Тунберг, чудеса эти. Нет, это нормальное очищение. Может быть, геотех ещё выйдет. Причём геотех выйдет очень интересно. Геотеха не должна было быть в чистом укладе, он очень политически сложен. Когда появляется возможность управлять погодой, что сразу становится с политикой? Когда вы можете, условно говоря, в Израиле, например, высадить все осадки, все облака идущие, а дальше их нет, что происходит в мире? Какие появляются особенности? Это страшно. Технологии были, их боялись открыть. 

Но появилось беспилотие, которое для контроля требует полного контроля пространства. И эти технологии смежны с геотехом. Мы, создав, пустив в мир беспилотные катера, будем вынуждены пустить технологии по контролю пространства в объёме. А там один шаг до нужного. Поэтому мы геотех в конце 30-х годов тоже увидим, и с управлением погодой, и с поиском природных ресурсов, когда летит вертолёт и аккуратненько под ним на пять километров видит всё, что там находится — такие вещи. Это тоже будет вскрыто. Научно эти задачи решены, важно довести их до инженерных [решений]. 

СУ. Тогда описанные технологии шестого уклада — из набора спрогнозированных писателями-фантастами в 60-70-х годах. 

АШ. Конечно. 

СУ. Но возникает вопрос, а кто на данном этапе первый входит в этот технологический уклад? Раз идеи были понятны ещё 50-60 лет назад, кто? Китай вползает туда первым? 

АШ. На самом деле, как я уже сказал, следующий уклад — это диалектическое отрицание всего предыдущего. Это должно быть.

Вы не можете войти в шестой уклад, не имея в нормальном виде всех технологий предыдущих укладов. Вы можете, но это будет очень тяжело.

Нужно будет что-то утаскивать, достраивать. Вы не видите всей картины. И получается, чтобы войти в шестой уклад, нам нужен уклад, условно говоря, «5-плюс», то есть это микроэлектроника. На самом деле, для того чтобы поддерживать пятый уклад стратегически, это 70-90 нанометров. Всё, хватает. Всё остальное — это игры. Эти телефоны и прочее баловство можно обойти. Хорошо бы, но можно и без него. 

АЧ. Столько у нас есть, кстати. 

АШ. До 30-го года мы выйдем на полный цикл всего этого. И это мы закроем. Россия живёт в пятом укладе, на самом деле. Понятно, что мы говорим о городах центральных, об агломерациях. Даже в Америке можно найти территории, где… 

АЧ. Я скажу, и аддитивка у нас сейчас [развивается] семимильными шагами, опять-таки, из-за войны, говорю как краевед.

АШ. Конечно. Плюс

четвёртый уклад мы тоже вытащили. Локализация авиационной отрасли, сохранение космоса, ядерные технологии и прочее — это очень хорошие заделы.

Надо понимать, что

есть дыры, которые надо закрывать, но у нас есть замечательный шанс это сделать.

Понятно, что

в идеале нам бы ещё и объединённую Корею подтянуть к себе, и тогда вопросы будут решены ещё проще.

Но есть варианты. Это самое простое, с точки зрения получения технологий, потому что из Европы особо ничего не вытащишь. 

АЧ. То есть Ким сначала захватывает Сеул, а потом вступает в состав Российской Федерации? Хорошая идея, мне нравится. 

АШ. Нет. Зачем? Всё проще. 

ИК. Прекрасная идея!

АШ. На самом деле всё проще. Что такое Южная Корея? Это не страна, в нашем понимании. Да, это красиво, там в парламенте дерутся, все президенты сидят. 

АЧ. Президентов сажают, да. 

АШ. Да, это красиво. Но, друзья, в Корее есть такая система, называется «чeболь» (재벌), которые являются копией японских «киретсу», проще говоря, «дзайбацу» (財閥), которые [существуют] ещё с конца XIX века. Это многоотраслевые корпорации, построенные вокруг некоего центра, семейные кланы. Их в своё время после войны привили в Корее из серии «самый простой путь управления». 

Сейчас Южная Корея — это совет директоров, сборища этих киретсу будущих, которые у них чеболи называются, которые на самом деле штук 30 всего, они там потихонечку укрупняются тоже. Всё. 

А теперь

представьте себе ситуацию: Соединённые Штаты уходят из Восточного полушария. Появляется угроза Китая.

Ясно, потому что Китай говорит: «Ребята, вы все дикие китайцы. Японцы, корейцы, вьетнамцы, вы китайцы дикие. Вы 150 лет назад писали китайскими иероглифами, были в нашей системе, а сейчас одичали. И вас нужно сделать китайцами». Они, кстати, это прекрасно понимают, вот почему они так боятся Китая. Далее возникает вопрос, а что им делать? Уровень жизни падает. Как он падает? Мы сейчас смотрим на уровень Персидского залива, который перекрывает всё, который [представляет собой] хрустальное место всей глобальной связанности. 

Для понимания, когда мы говорим: Китай, нефтегаз — полтриллиона долларов Китай в год тратит на нефтегаз. Полтриллиона долларов в сумме Япония с Южной Кореей тратят на нефтегаз, для понимания, проще говоря. По остальным всем то же самое. Резкое падение уровня жизни в Южной Корее, не понять куда, угрозы физические — и происходит два собрания акционеров. С одной стороны собираются чеболи Южной Кореи, а с другой стороны — собирается большой чеболь Кимов, называется Северная Корея. И они проводят объединительное собрание и принимают решение о том, что да, мы объединяемся, всю безопасность передаем Кимам, Ким перекидывает то, что у них там есть, сельское хозяйство и прочее, этим ребятишкам всем. Слияние классическое, замечательное, разделили. А у Северной Кореи есть бонус — ядерный зонтик. 

ИК. Звучит это всё, конечно, честно скажу, несколько фантастически сейчас, в 2026 году.

Ещё раз, братцы,

давайте зафиксируем: Россия войдёт в шестой технологический уклад в 30-х годах. 

АШ. В середине 30-х годов, да. 

ИК. Сейчас 2026-й, нам осталось совсем чуть-чуть. И это на фоне того, что, в принципе, пока ещё

из нашего сознания не вышло понятие, что мы — страна-бензоколонка. 

АШ. Я не знаю, у кого оно не вышло, но это было понятно. 

То, что я сейчас говорю, я не придумал это в последние несколько месяцев. Я об этом говорю много лет. Объясняю эти тренды. И когда это всё говорилось в году 2018, 2019, 2020, это воспринималось как забавная история, какая-то фантастика. Но, друзья, вот Ближний Восток полыхает. Что делают Соединённые Штаты? Как это всё происходит? Куда всё сыпется? Что происходит с Европой? Вспомните Европу пять–семь лет назад, как мы с уважением к ней относились. Когда я в своё время сказал,

Европа — это вырожденцы, потерявшие всё,

что

настоящая Европа — это Россия

(мы помним, кому эта мысль тоже понравилась в своё время, он цитировал), да, это здорово.

Этот локус будущего, не образ будущего (фу-фу-фу, это вульгарно сейчас уже), локус будущего, зерно, которое брошено, которое проросло и которое раскрылось.

Вот оно пошло. 

ИК. Я максимально за. 

АШ. Нет, то, что будет скорее, оно видно. Оно рационально. Не потому, что я сижу и думаю, как это делать. Нет. Друзья, есть стратегическая позиция. If I were you. Если бы я был на вашем месте, становишься туда и думаешь, что им надо. То же самое Ближний Восток. Друзья,

Америка уходит. Америка надорвалась.

Сейчас у Америки объём экономики не зачищенной такой же, как был у Советского Союза, когда он не удержал треть мира, 12 с лишним процентов от мировых.

Америка не может удержать весь мир. Как она откатывается, как она теряет, судя по всему, мы наблюдаем.

25-30 лет назад фраза «я не могу себе представить, как Америка может потерять лидерство» была нормой. Но практически никто не мог представить себе этот момент. Как так? Вот так! Они во всём опережали на десятки лет. Было ощущение, что это невозможно проиграть. Но смогли. Потому что, извините, это естественные процессы. Наше поколение помнит «Будденброков», так происходит ухудшение. Мы помним Ибн Хальдуна с поколениями кочевников. 

АЧ. Кстати, да. Основатель Дубая в его нынешнем виде оставил нам великую фразу: 

Я езжу на верблюде, мой сын ездит на «Мерседесе», мой внук будет ездить на «Майбахе», а правнук снова будет ездить на верблюде. 

Он опирался на Ибн Хальдуна буквально. 

АШ. Он опирался на то, что нефть и газ закончатся. Грубо говоря, оно закончится раньше. Причём, когда мы смотрим на Ближний Восток, у нас сейчас иллюзии есть, что мы не понимаем, как. Я за последние недели столько всего интересного услышал. Те, кто раньше были вирусологами, потом они стали энергетиками, потом они стали специалистами в военном деле — вся эта волна. Сейчас они вдруг стали специалистами по религии. Когда ты видишь человека, который месяц назад не понимал, что это, но он изучил, что такое Третий храм, почитал в «Википедии», он изучил, что такое Второе пришествие, и он начинает рассказывать обо всех этих вещах, а три года назад этих людей не видно было. 

Зачем мы сущности увеличиваем? Всё довольно просто: мир распадается на части, США вынуждены уйти из Восточного полушария, просто вынуждены. Что происходит, когда империя отступает? Они это хорошо знают. Не забываем, что англосаксы и американцы воспитаны на Римской империи. И они помнят, что происходило, когда империя отступала, признаки. 

АЧ. Варвары прорывались за лимес? 

АШ. Да. И дальше падение Рима, Западной империи. Они это помнят. И они знают, что если они сейчас уйдут, в этот хаос кто вылезет? Китай в 2016 году, когда Трамп был избран, на первой G20, Си Цзиньпин выступил, его речь сводилась к тому, что если Америка не хочет быть лидером глобализма, им будет Китай. Вот так. Все на это посмотрели, сказали: «Спасибо, не надо»: Поскольку

у Китая не бывает младших партнёров, союзников. В Китае бывают рабы, вассалы и далее по списку.

Китай такой. Все испугались этого. И в Америке сейчас консенсус элит, что Китай не должен подняться. А если этот консенсус есть, его нужно исполнять. 

А теперь

представьте себе, уходит США из Восточного полушария. Что делает Китай? Создаёт свой большой регион, панрегион, свою территорию.

Он начинает захватывать экономически всё Восточное полушарие, он этого не скрывает. У него во всех стратегиях написано: ещё 10-15 лет — и он станет мировым лидером чисто экономически. Они это прописали. 

Что нужно делать США в этом случае? Убивать конкурента, вышибать конкурента.

Россия для США конкурент? Нет, конечно. Мы не претендуем на весь мир,

из серии «отстаньте от нас». Мы живём в логике Александра I — «Венский договор», оркестр держав.

Мир должен быть многообразный. Вот наша цель.

Мы хотим, чтобы мир был избыточно многообразный, цивилизационно многообразный. Вот наша задача. 

ИК. Мы хотим свой панрегион? 

АШ. Нет, мы не хотим панрегион, мы не хотим весь мир сделать Россией. 

АЧ. Семён про уклады записывался. 

СУ. Да, пока мы далеко не ушли. Для перехода на новый технологический уклад надо освоить все технологии предыдущие, обладать ими, правильно? У меня просто эта деформация по отцу, который занимался станкостроением, станками с ЧПУ. Чем больше я изучал именно уклады, тем больше я приходил к выводу, что это ключевое в пятом укладе — именно то, что называли производство средств производства, а конкретно — станкостроение. Я внимательно слежу. У нас и доклады были, мы разбирались.

По 2024 году последний был отчёт, что у нас всё равно зависимость сохраняется до 70% от станков импортных. У нас в стратегии прописано, что только до 2035 года мы ставим себе целью довести зависимость до 20% по станкам, что уже не критическое. Учитывая, как у нас сдвигаются вправо сроки, это наша традиция народная, если мы только до 2035 года планируем догонять по станкостроению, то нам надо пересматривать свою внутреннюю стратегию. Вопрос. Насколько критично станкостроение? На мой гуманитарный взгляд, оно ключевое. Второе, если это так, то получается, нам надо ресурсы туда в первую очередь инвестировать, потому что до 2035 года — это как-то очень долго ковыряться. 

АШ. Не настолько все страшно и ужасно, по одной простой причине. Когда мы начинаем считать проценты, это, по сути, не среднее по больнице, но что-то близкое. Мы когда начинаем смотреть, что нам нужно перехватить 100% — это нереально в современном мире. Автаркию, закрытую систему, создать для текущего технического развития нереально. Что-то будет закупаться. Не сможем мы физически выращивать хлопок и производить всё из него. Наша задача в текстиле — сделать так, чтобы ключевые стратегические отрасли, направления, которые необходимы, чтобы несколько лет жить в автономии, были локализованы или чтобы хотя бы были забиты склады. Некоторыми вещами можно забивать склады. По остальным должно быть 5, 6, 7 вариантов, откуда это можно взять. И проблем нет. 

На том же хлопке [для примера] — всё просто. Есть и Пакистан, и Бангладеш, и Индонезия, — всё что угодно, где это вырастает. Чем ниже технологический уклад, тем меньше рентабельность. 

Классический пример, сколько стоит рынок урана в мире годовой? 10 миллиардов долларов. Сколько производится электроэнергии на атомных станциях в мире? Полтриллиона. Это для понимания коэффициента. По нефтегазу, углю и т. д. мы где-то будет от 70% до 80% уходить в себестоимости. Вот для понимания сложности. Поэтому чем более сложные технологии, тем более на вершине лучше. Почему в США нет больших латифундий, как в Латинской Америке? 

АЧ. Когда-то были. 

АШ. Да, потому что это доиндустриальный уклад. Там сейчас есть и автоматизация, и подъём. Но с точки зрения рентабельности, выхода, маржи всей этой деятельности, тем, у кого есть деньги и ресурсы, возиться с сельским хозяйством интереса нет никакого, в принципе. Поэтому фермерам говорят: «Занимайтесь чем хотите, самозанятость мелкая ваша. Нам нет смысла в США это делать». 

Возвращаясь к укладам. Станкостроение — важный момент, но он решаемый. Есть просто задачи, которые, например, научно даже не получается решить, инженерно решить. Китай несколько десятилетий пытается строить двигатели. У них в 16-й пятилетке, с 2016 по 2020 год было написано: приоритет научного развития — авиационные, космические двигатели, далее атомные технологии и внизу дальше IT. Первые три — ни хрена. Китайские самолёты до сих пор летают на наших вариантах двигателей четвёртого поколения (экспортный вариант). Они идеально копируют. Они пытаются разобрать, и что только ни делают, но налёт и множество разных параметров их варианта-копии заявлено в 5-7 раз меньше ресурса, чем у нашего экспортного варианта подтверждено. У нас сейчас идёт выход увеличения параметров по программам развития на то, чтобы выйти на уровень в 10 раз больше. У них есть копии, они могут сделать это. Но когда у тебя эта дура на этих скоростях, на этих ускорениях увеличивается во много-много раз и должна продолжать работать, это другой запрос по материалам. И это уже не вытащишь. 

Со станками всё более просто. Он понятен. Это инженерная задача. Это не научная задача. Плюс у нас есть база, у нас есть понимание, как это делать. Мы можем скопировать. То есть эта задача решаема, причём пока жареный петух не клюнет, мы будем решать это неторопливо, как это было с беспилотием. 

Я помню, когда начиналось СВО, по анализу везде говорили, что мы отстаём от Израиля лет на семь. Что сейчас с технологиями у нас и у них? 

АЧ. Да. 

АШ. Пошла волна. Потому что, по крайней мере, у нас есть замечательная черта, которой нет у многих, — инженерная мысль, адаптация, креативность. Это то, что был фундамент советского образования, есть фундамент на уровне генетики, воспитания, там можем от природы пойти, [уровень образования] это позволяет. У нас сохранилась инженерная школа. Мы можем долго ругаться, но, друзья, у нас на заводы во время СВО пришли люди. Когда смотришь какой-нибудь город, райцентр, и там говорят, с какими зарплатами там военные заводы есть, молодёжь туда пошла, и ты понимаешь, что там ещё оставались советские [специалисты] шестого разряда, пенсионеры, но они ещё работали, и к ним пришла молодёжь. Четыре года, и многие из этих ребят стали уже ремесленниками очень хорошими, а то и мастерами. 

АЧ. Я это знаю руками, буквально, именно в формате малых городов, где работает НПЦ «Ушкуйник». Но раз уж Семён спросил, я тоже поучаствую, свои пять копеек [вставлю] про станки. Буквально в течение полугода мы оборудовали большое аддитивное производство. Доля станков именно российских у нас, хотя мы очень старались, получилась процентов 15. Всё остальное, естественно, привозное. Не делают у нас пока таких станков. Но мы ребята любопытные. Конечно, возникли вопросы, особенно учитывая, что я работаю с приборостроителями тоже ещё советского задела. А почему не делают? А что такого сложного? А почему нельзя взять такой станок, сделать самим, вместо того, чтобы его везти за тридевять земель и за кучу денег? И когда начинаешь разматывать, выясняется, что — «а, барин, команды твёрдой не было». 

СУ. То есть нужна специальная станочная операция. 

АЧ. Как-то так, да. Как-то так. Нет непреодолимых проблем воспроизвести именно аддитивку, причём аддитивку продвинутую, не FDMки, которые сейчас уже в каждом доме стоят, 3D-принтера пластиком печатают, а суровую аддитивку, точная печать металлом, печать литиевых форм, печать смолой. Ничего сложного. Конечно, много разных именно технологий, но вместе с тем [надо] сказать, что это какой-то not rocket science. 

СУ. То, что ничего принципиально нет, я помню ещё эти рассказы из детства, когда в конце Советского Союза пришли некие японские станки на производство. Отец у меня как раз был инженером в ВПК, в этой сфере, причём именно аэрокосмос и океан, там интересно было связано. И он рассказывал, что цель закупок в советской индустрии была, чтобы как раз разобрать те самые японские станки, изучить максимально их ноу-хау. 

АЧ. Реверсивная технология.

СУ. И максимально быстро внедрять. Тогда было ещё ЧПУ. Это фактически та же автоматизация, что и сейчас у нас, просто более упрощённая, тоже программируемая. 

И второй вопрос про уклады, чтобы уточнить. Ведь есть же стратегия не пустить кого-то в новый технологический уклад? То есть конкурентов бомбить, оставить в предыдущем либо ещё отбросить на уклад назад. И если американцы на своём укладе, как вы говорили, «5-плюс» видят, что они не прорываются в шестой и теряют, может быть, проще просто остальных не пустить и замедлить историческое время? 

АШ. Тогда мы возвращаемся к тому, что происходит в Персидском заливе, поскольку мир связан. Что у нас происходит? Единственным конкурентом, экзистенциальным конкурентом, угрожающим существованию США в мире, в их понимании является Китай. Плюс наличие гиперзвука. Мы очень долго работали над тем, чтобы нас такими не воспринимали.

АЧ. И продолжаем работать. 

АШ. И продолжаем работать. Давайте так, у Владимира Владимировича — я даже не знаю, сколько этих игровых досок, на которых он вынужден играть одновременно со всем этим, учитывая это всё. 

АЧ. А, я понял. То есть, когда у нас всё делается через одно место, это не потому, это хитрый план. То есть, это чтобы они там ни в коем случае не поняли, что мы… 

ИК. Я всегда это знал.

АШ. Нет, друзья, это не хитрый план. Это, как правило, во-первых, расстановка приоритетов, а во-вторых, вспоминаем фразу русского генерала-фельдмаршала немецкого происхождения, что если Россия не управляется Богом, я не понимаю, как она существует [прим.: это высказывание Иоганна Эрнста Миниха, сына генерала-фельдмаршала Христофора Миниха: «Россия имеет неоспоримые преимущества перед другими странами, потому что она напрямую управляется Богом, а если это не так, то непонятно, как она вообще существует»]. 

Простой пример. Мы сейчас стонем — что у нас происходит с экономикой. В конце лета, когда начали говорить, что сейчас будет введено изменение налогов, я говорю: «Ребята, это какая-то ересь». Дальше я смотрю с трёх сторон. С одной стороны, у нас по экономике бьют отсутствием денег, это монетарный голод. С другой стороны, гособоронзаказ — попробуй не выполни. С третьей стороны, прилетает увеличение налогов. Мы видим, что экономику как-то сжимают. Смотрим на год, на полтора, на два вперёд, во что превращается наша экономика. Как формировалась наша экономика? Откуда эти все люди взялись? 90-е, даже нулевые. Это те самые эффективные собственники для нового мира. По-моему, ответ очевиден.

Что сейчас происходит? Сейчас как в кузне, заготовка, по ней начинают хреначить молотом, вышибая всё лишнее. У нас получится, что те, кто сможет приспособиться адекватно, сам выживет, даже трогать не надо. Они адекватны, актуальны новым задачам. Те, кто обратился за помощью государства, входят в контур управления, получают кредиты, данные госбанками или банками, которые по щелчку становятся государственными. Вы понимаете, что там не надо смотреть акционеров, посмотрите долю в уставном капитале. Там в любой момент это всё превращается в чуть ли не в стопроцентный госбанк (просто для понимания, есть такие у нас банки). И следующий момент — те, которые не способны, те, которые кричат, те, которые возмущаются, те, которые не понимают адекватности. 

Посмотрите, как у нас по областям сейчас идёт не национализация, а возвращение в собственность государства. Ты приезжаешь в регион, тебе начинают рассказывать: а вот у нас, начиная от каких-то местных бонз, олигархов и прочее, забрали. И это забрали, и это забрали. А ты в Москве даже не слышал, что такое существует. То есть масштабные миллиардные вещи потихонечку, решением прокуратуры как-то всё прокрутили. 

АЧ. Ползучая национализация идёт. Просто она не носит характер политической кампании. 

АШ. Конечно. Выживание. Или ты доказываешь, что ты актуален, или нет. Я понимаю, что через какое-то время, в условиях того, что весь мир рушится, это будет нормально. Средних, обычных людей это практически не затронет. Государство всё равно будет помогать точечно, когда кто-то не справляется. Но верхушка вся — или ты справляешься, или нет. Весь офисный планктон, все эффективные менеджеры сейчас через это будут проходить. У нас сейчас в перспективе сотни тысяч работников в Москве остаются без работы, поскольку на хрена они сдались в таком виде. И этот процесс запущен. 

Дальше у меня вопрос. Это так сознательно было или это случайность, стечение обстоятельств? 

ИК. Я это обожаю. Мне очень нравится этот момент, что у нас в стране примерно это может по списку выглядеть так: «так, здесь мы изобретём, здесь мы подрулим…». 

АЧ. А здесь Бог поможет. 

ИК. Да, а здесь Божий промысел. 

АШ. Тем не менее, он реально помогает, потому что эту модель разработать могли меньше 10 человек в стране, макроэкономисты соответствующего уровня. Их немного, причём один из них даже занимается военным делом. Вот так. И дальше я в течение нескольких дней, недель аккуратно прощупывал людей, их окружение, что они думают. 

АЧ. Занимается военным делом — подрабатывает министром обороны. 

АШ. Да-да. Когда я большую половину аккуратно поспрашивал, я понял, что у них этой картины в голове нет, а если бы она была сложена, им хотя бы это дали на экспертизу, потому что нужно просто положить в ряд несколько мнений, чтобы это утвердить. Любой вменяемый начальник, когда ему предложат мочить по экономике, бить её молотами в кузне, скажет: «Ребята, вы уверены?» Я понимаю, что этой картины нет. Следственно,

что у нас сейчас происходит? Божий промысел.

ИК.

Господи, помилуй нас, грешных. 

АШ. Но через год-полтора, когда эта картина начнёт складываться в реальность и результаты будут видны, у нас выйдет толпа людей, которые будут рассказывать, что это именно они придумывали, они вели. 

ИК. Это мы умеем. 

АШ. Что Центральный банк у нас только для этого это всё и делал, что это не потому, что они не понимают, как это работает, а потому, что вот так. И таких людей будет много. 

АЧ. Короче, я понял, надо достроить фразу Салтыкова-Щедрина о том, что если главная задача правительства — «держать народ в постоянном изумлении», то на самом деле это не просто, а для того, чтобы всё время продолжали самовоспроизводиться изумительные люди. А дальше изумлять уже всех остальных. 

АШ. Это тоже задача. Поэтому, когда мы говорим о том, что некоторые вещи делаются — это не хитрый план, это слишком сложная игра. Давайте так, в мире двухходовками играют редко. Аналитики-эксперты, смотря на Персидский залив, не видят простой банальной двухходовки: цель Трампа — уйти из Восточного полушария, чтобы Китай не поднялся. Как бить по Китаю, по его технологическому лидерству и прочему? 

АЧ. Понятно, да. Дорогое сырьё. 

АШ. Нет сырья. Что значит дорогое? Физически нет сырья. Ты можешь прикрывать Малаккский пролив, прислать туда авианосцы, повоевать, а можешь сделать проще: ты можешь сделать так, чтобы Персидский залив просто разнесли нафиг. Всё, ребята, Трампу он не нужен. Какая урановая программа Ирана? 

АЧ. Да, после того, как они подстраховались Венесуэлой. 

АШ. И Нигерией. Они взяли под стратегический контроль Венесуэлу, взяли Нигерию. 

АЧ. Им всё пофигу. Нефть у них есть в любом случае. А на всё, что происходит в Старом свете, им плевать. Наоборот, гори оно огнём, синим пламенем и всем остальным. 

АШ. А теперь, глядя на это,

что у нас творится в аналитике по Персидскому заливу? Мы просто понимаем, что это осада вокруг Китая. Его обкладывают.

Причём не просто Китай обкладывают. В идеале американцам нужна Троянская война. Вот почему конкурентов не было. Если с одной стороны будет Китай, с другой стороны — Япония, Корея, Индия и прочее-прочее, они между собой сцепятся, и Троянская война, кто бы ни проиграл или ни победил, всё равно проиграли все. Вопрос тогда, через сколько кварталов, лет инвестиции в хаос в Восточном полушарии для Западного полушария дадут всплеск. Когда всё, что можно, побежит туда. 

АЧ. Процесс-то уже начался. 

АШ. Правильно. Банальная двухходовка. 

АЧ. Деньги из Дубайска уже поехали на Запад. 

АШ. Что сейчас с золотом творится? Просто шейхи начинают затыкать дыры. Они всё, что можно, продают. Они пока пытаются спасти всё, не понимая, что этого уже ничего нет, вместо того чтобы зафиксировать и просто списать всё это. Это же психологически очень тяжело преодолеть, когда ты не готов, когда ты пытаешься вцепиться. И этот мир сейчас летит в тартарары. 

Поэтому, когда говорят «Трамп не понимает, что делать», друзья, Трамп прекрасно понимает, что делать. Они два года, начиная с осени 2023 года, пинали Иран на пару с Израилем раз за разом, требуя: «гады, перекрывайте Персидский залив, сволочи, разносите нафиг всё». А Иран каждый раз пытался договориться. Иран пытался, он не повышал ставки. По нему ударили — он ударил так же и остановился. Они ещё раз, ещё раз. Какое ядерное оружие? Кому оно, нафиг, мешает?

Иран очень договороспособен, очень адекватен по сравнению со всеми, и он хотел договориться.

Рахбар издал фетву. 

АЧ. Прямо запретил. 

АШ. Там и фетвы были, и попытки договориться. Мы берём историю ядерной сделки с европейцами. Просто посмотрите, как это всё происходило. Когда Раиси летел к нам в 2024 году, из «ястребов», его убили — и тишина. До этого убили Касема Сулеймани, который создал сетевую структуру по всему Ближнему Востоку, — опять тишина. Они хотели договариваться. Тут вдруг США берут и сносят всех «голубей», которые только есть в Иране, просто обезглавливают полностью партию мира. И выживает глава парламента, например, который ястреб ещё тот. 

АЧ. И Моджтаба, «враги сожгли родную хату, убили всю его семью». Буквально. 

АШ. А он сам из КСИРа. Он сам ментально-то оттуда. Получается, что вы в разговоре о мире взяли и убили всех, кого только могли, кто готов был с вами договариваться. Вы зачем это сделали? Случайность? Да нет, друзья. Жёсткий циничный расклад. 

ИК. Андрей, тогда, если стратегически мыслить на шаг вперёд, США выбивает последнюю табуретку из-под Китая в виде Ирана и его нефти. Следующие, получается, мы, потому что по логике, Китай за нефтью, за энергетикой к нам пойдёт? 

АШ. Уже не получится. Есть такая вещь, как физические законы. Есть пропускная способность нефтепроводов, газопроводов, танкеров и прочее. Больше 30 примерно процентов мы Китаю не дадим. Физически невозможно. 

ИК. Построят новый. 

АШ. Строить газопровод — это лет семь. Начинаем с технико-химического обоснования, дальше у нас идут изыскания, проектные работы. Я строил просто всё это и знаю. 

ИК. Китайцы могут поднапрячься и сделать быстрее. 

АШ. Нет, не получится, физически не получится. Нет мощностей, нет возможности. Китайцы в Сибири строить не смогут. У них техники нет соответствующей, подхода к людям. Это невозможно, пока вы не провели изыскания. В истории России были проекты, которые строили по рабочей документации, без проектной. «Сахалин – Хабаровск – Владивосток» строили по рабочке. Некоторые вещи немного не стыковались, расхождения были по участкам, потому что строили, не просчитав всего. После этого запретили так делать. Нельзя ускориться. 

То же самое, как, например, сейчас на Украине и говорят, что восстановят энергетику. ТЭЦ восстановить, отстроить — 3 года, когда есть оборудование по минимуму. Подстанцию — год, если есть оборудование, где произвести. И таких вещей полно. То есть физически невозможно. 

Чтобы от России получать газ, то «Сила Сибири-2» должна была быть уже запущена, причём не только труба, ещё компрессорные станции чтобы уже стояли. 

АЧ. Да, а они только приняли решение о начале строительства. 

АШ. Да, проект очень нужный. Мы замечательно газифицируем юг Сибири. Понятно, что мы ни до какого Китая его не дотащим к тому времени. Но юг Сибири, где развитие должно идти, будет замечательно газифицирован. 

И дальше у нас вопрос: мы мешаем сильно Америке? Да нет. Мы берём Россию и Америку, убираем всю эту политику и смотрим, где наши интересы. Зачем нам враждовать? Мы мешаем США? Нет. У нас есть куча вопросов, которые надо решать. Первый, например, вопрос, как будет демонтирована долларовая система? Не «если», а «как», «когда». Это можно сделать в течение полугода. Можно сделать в течение года, полтора. И Америка должна стать этой частью. Мы можем это ускорить, можем потянуть. 

Следующий момент. Как мы будем помогать Китаю, когда они сцепятся с США? Там разные форматы. От прямого столкновения до войны троянского типа. Не больше, чем они нам? Америку это устроит. 

Следующий вопрос. Израиль. Америка уходит с Восточного полушария. 30-е годы. Кто сможет обеспечить и сохранить существование государства Израиля? Кроме России, некому. А это очень дорогой актив. За это можно очень много чего взять. Не с США, а с еврейских элит. Вопрос цены. 

И таких моментов много. Арктика. Перекрываем Берингов пролив. Строим там что-нибудь, говорим, что это стратегический [объект] и никого не пускаем. У нас сейчас 300-400 километров от берега беспилотные катера по всему миру расползутся. То, что было у Мальты — это начало. Давайте понимать, через какое-то время в эту игру будут играть все. В Малаккском проливе, что, мало инсургентов? Ачехцы — вот такие ребята! Исламисты, сепаратисты, ещё что-то такое. Если им принесут эту хрень, распишут на ней правильные слова, ещё и денег дадут, они будут топить всё, что нужно. Хуситы будут цветочками по сравнению с этими ребятами. И по всему миру таких полно. И если мы наставим этих точек, где всё будет перекрыто, окажется, что все обычные маршруты морские перестают быть безопасными в ближайшие несколько лет. Вы можете плавать вдоль Антарктиды, но там волна 6-8 метров по сравнению с метром, который здесь, или по Северному Ледовитому океану, где выход перекрывается Беринговым проливом. 

ИК. На раз-два. Но Китай же не будет сидеть и спокойно смотреть? 

АЧ. А чем он занимается последние 2000 лет? 

АШ. В том и беда. Китаю надо выпрыгивать за флажки. Как мы в 2022 году выпрыгнули за флажки, когда нам ставили «плохо» или «очень плохо» и пытались [устроить] загонную охоту. Мы выпрыгнули за флажки. Мы постоянно выпрыгиваем, делаем вещи, которых от нас не ждут. Загонную охоту [приготовили], поставили [флажки], а мы выпрыгнули, и — переделывайте. Они просто банально от нас устали. Давайте называть вещи своими именами, воевать с нами они задолбались, потому что сделать жёстко они не могут, поскольку есть гиперзвук, есть ядерная триада. И сейчас ещё начинает летать такая «чудная» конструкция ядерная, которая летать по кругу над миром может. Отработали. Это страшно. Остановить могут? Не могут. Что с нами надо делать? Договариваться, чтобы мы не запускали. 

Плюс, давайте так, 30% нефти Китаю мы не будем поставлять, потому что у нас есть обязательства перед Индией, ещё перед кем-то. 

ИК. Правда, Алексей правильно сказал, Китай действительно пока сидит и ждёт. Но надолго ли это? 

ИК. У Китая беда. Когда мы рассуждаем о том, что Китай очень стратегический, что у него есть такие замечательные сунь-цзы и прочие. 

ИК. Мы сколько раз говорили, что Китай играет в Го. 

АШ. У Китая, на самом деле, по сравнению со всеми историями, есть всего одна-единственная стратагема, которой он пользуется всегда: обезьяна, которая сидит и ждёт. Всё. Когда была последняя успешная экспансия военная вооружённая Китая в мире? Китая, а не кочевников. 

АЧ. Когда Китай выиграл хоть одну войну? 

АШ. Я скажу, 1200 лет назад империя Тан, Уйгурский каганат, Тибет и прочее, у них тогда экспансия была, они там воевали, и в принципе, неплохо было. 1200 лет и назад, а дальше — нет. 

АЧ. Все остальные войны, в которых участвовали, они проиграли. 

АШ. Да. Или кочевники приходили и захватывали, и от имени Китая что-то делали. О том и речь. 

ИК. Китай — нация не воинов, они торговцы. 

АШ.

У Китая есть особенность. Во-первых, они не готовы прыгать за флажки, они хотят пересидеть. Они привыкли, что они большие и толстые, что любые изменения можно пересидеть, что противник выдохнется.

Собственно говоря, мы для них, как и Запад для них, — это варвары, которые в очередной раз туда пришли. И замечательному Срединному государству надо дождаться, сейчас варвары ослабнут — и тогда опять Китай [возвысится]. А не получается. Информационные технологии стали замечательными, вы можете проникнуть в любую деревню сейчас и мозги перепрошить. Плюс,

когда Китай будет разваливаться, если они не выдержат удара, а у них на это хорошие шансы, Китай больше никогда не соберётся. Ему не дадут.

Причём не дадут очень серьёзно. Кто такие китайцы? Мы привыкли, что китайцы — это 91-92% хань. Китаисты, которые туда приезжают, смотрят на Китай из окна пекинского отеля и нам потом рассказывают, да ещё на гранты, как там все хорошо. Друзья, откройте диалекты китайского языка. Северокитайский диалект — 61%. Все остальные — это южнокитайские диалекты. Для понимания разницы между диалектами — это как разница между норвежским и португальским. Это разница между группами диалектов. Это группа языков, они все пишут одинаково. Но южнокитайские диалекты — это другое, в принципе другое. 

А теперь представьте себе, происходит распад. Провинции, в каждой из которых сидят свои князьки местные, партийные истории, которые рассказывают, они же накладываются ещё на местную элиту. У них в каждой провинции есть свои элиты, которые встроены. 

ИК. Будут опять царства. 

ИК. Они разлетятся, а дальше происходит очень просто. А дальше вы, например, берёте, как это сделали в Японии, Корее и Вьетнаме, и проводите реформу языка. Вы уходите от иероглифов. Говорите: давайте упростим. Вот тут слоговое, тут фонетическое письмо, здесь ещё что-то такое. Проходит одно поколение — и через него… 

АЧ. И возникает другая идентичность. 

ИК. Абсолютно. У них у каждой провинции своя история. И вот этого Китай боится. Он понимает, что это для него страшно. Он понимает, что они могут не пережить период распада. И тогда проблема не в тибетцах, проблема не в уйгурах. Проблема именно в том, что ханьцев будут очень активно… 

Плюс добавьте туда ещё религиозный момент. Сейчас же очень интересно, последние десятилетия Южная Корея стала христианской страной, протестантской. 

АЧ. Радикально причём. 

ИК. Идёт очень серьёзная христианизация Вьетнама. Волна идёт. Если хорошо рассматривать Индокитай, то надо рассматривать отдельно страны без Вьетнама, потому что он уже ментально другой. 

АЧ. Алфавит в первую очередь. 

АШ. Поменялся. А северный Вьетнам ещё лет 100-150 назад были китайцами (в их понимании китайцев). Да, они говорили на своих языках, как и сейчас китайцы, но они писали иероглифами. У них было конфуцианство. То же самое Чосон — все эти моменты. Меритократия чиновничья в Корее была выстроена намного лучше, чем в том же Китае, эти элементы. То есть мир сложен. 

Кстати, к вопросу, например, чего Трамп лезет в Гренландию и Канаду. Северный Ледовитый океан. Маршрут. У нас — СМП, у них — Западный путь. Трамп берёт под контроль Гренландию и север Канады, где порядка 50 примерно тысяч эскимосов кочуют, и больше никого нет. Зачем ему Канада, этот кусок провинции вдоль границы? Они ему не нужны. А забрать весь север, сделать полностью контроль над путём от Аляски до Гренландии — это стратегически важно. Причём это стратегически важно уже в 30-е годы. 

И когда мы начинаем смотреть на происходящее и сравнивать это, нам рассказывают: «Они пытаются строить Третий храм». Да ёлки-палки! Эти дико рациональные люди, которые совсем недавно инклюзивный капитализм строили, эти же люди собираются строить Третий храм? 

АЧ. Этими же руками, да. 

АШ. Абсолютно. 

ИК. Интересно. По шестому укладу мы, давайте, наверное, уже точку поставим. Семён говорил про станки. Какие ещё составляющие этого шестого уклада есть, чтобы нам в него войти, и как у нас с этим дела? 

АШ. Из того, что нам нужно закрыть,

по-хорошему, надо фармакологию закрывать. Причём именно не производство химвеществ, нам нужна максимально высокая степень очистки. 

АЧ. Здесь на полях эта модная массовая история с коровушками в Новосибирске, это же на самом деле об этом. Там в чём история? Коровушки-то все были вакцинированы и справки имели. И внезапно, несмотря на вакцины, начали болеть. И дальше вопрос, а почему? Это потому, что вакцина была какая-то не такая? Приезжает начальство с ОМОНом: «давайте коровушек убивать». А владелец говорит: «Постойте, вот моя справка, вот моя вакцина. Вы чего? На каком основании?» Он говорит: «По кочану». 

И дальше начинается вокруг этого уже внутренняя политика, с конфликтами — понятно. 

ИК. С манипуляциями. 

АЧ. А предметная суть вот эта. То есть кто по большому счёту лажанулся? Лажанулись фармакологи. 

ИК. И как мы будем закрывать фарму? 

АШ. Надо строить предприятия.

Это просто химия, это очистка, высокая очистка. Нужны деньги, нужен масштаб. Не получится сделать маленькую фабрику.

Это нужен действительно масштаб на объёмы, как с микроэлектроникой. 

Можно ли в России локализовать всю современную микроэлектронику? Можно. Даже понятно, сколько это будет стоить денег. Но она будет в 8 раз дороже, чем в мире. Можно ли в США локализовать микроэлектронику? Можно. Но она будет стоить в 2 раза дороже, чем в мире. Потому что по масштабу. 

АЧ. Давайте я вам тут пример приведу по своей кафедре. Товарищи китайцы, получив соответствующую инструкцию из политбюро, в январе этого года примерно в пять раз подняли отпускные цены на оптоволокно. По двум причинам. Во-первых, они увидели, как активно это самое оптоволокно закупают братья-славяне, то есть мы с хохлами. А вторая причина — это как раз бум ИИ, который привёл к строительству дата-центров стремительному, которые требуют, опять-таки, гигантских объёмов этого самого оптоволокна. И например, корпорация Meta* (экстремистская, запрещённая и вражеская) на 6 миллиардов долларов закупила волокна, выгребя примерно половину всего, что было, именно под эти самые дата-центры. А дальше мы смотрим, а можно ли это оптоволокно тянуть самим? Ответ — можно. И у нас даже заводик такой был.

Как тянется оптоволокно? Вот каланча 150 метров. На самый верх её ставится вот такая стеклянная фигня здоровенная из хорошо очищенного стекла. Называется преформа (кварц). Поджаривается снизу лазером, и это стекло начинает медленно-медленно тонкой струйкой стекать, превращаясь в оптоволоконную нить. И такие производства есть у нескольких (по-моему, даже больше десятка) стран в мире. А для производства самих этих преформ, надо найти месторождение этого пьезокварца, привезти его, очистить, создать абсолютно чистую преформу вот этого размера. 

Например, у нас его нет и не было. Оно было запланировано в рамках проекта Роснано, но поскольку этим занимался Анатолий Борисович, то там всё украли ещё на стадии проектной документации. И выясняется, что несмотря на то, что месторождение этого кварца в России есть (я в Росгеологии выяснял), сейчас схема выглядит так: мы добываем этот пьезокварц, дальше везём его в Китай, там из него делают преформы, мы за конские деньги, а это примерно 70% себестоимости оптоволокна, привозим обратно к себе эти самые формы. И уже из них по довольно простой технологии, как я уже сообщил, вытягиваем оптоволокно. То есть сложная технология не там, где тянуть оптоволокно, не последний передел, а предыдущий.

АШ. Где сделали монополию.

АЧ. Где химия, где очистка и где сделали монополию. 

АШ. Плюс, прелесть этой ситуации, что пытался сделать Китай, откуда у него все эти вещи? Классика: есть технологический монополист, на верхнем переделе сидящий. Например, атомная отрасль. Что, тому же Росатому сложно, что ли, начать покупать уран в два раза дороже? 10 миллиардов долларов, а на выходе 500, то есть 20 раз увеличение. Да нет, там на итоговой цене практически не отразится. Но зачем? Если есть себестоимость небольшая, мы будем брать. Что сделал Китай? Он сверху не мог давить, он решил попытаться монополизировать всё снизу. Грубо говоря, он к себе перетаскивал, демпинговал, убивал конкурентов, создавал всё у себя. 

АЧ. В итоге, по сути, монополист по редкозёмам, по значительной номенклатуре, — это отсюда. 

АШ. Это искусственная вещь, которая может выстрелить всего один раз. Ты можешь ею воспользоваться один раз, показав, что ты монополист, а после этого все судорожно начинают создавать. И сейчас, в ближайшие года полтора, мы редкозёмы по миру увидим. Не потому их нет, что они редкие, настолько, что негде производить. Их много где есть. 

АЧ. Не такие уж они и редкие. 

АШ. Конечно, да. Конечно, периодически находятся. 

АЧ. А у нас так все есть. Конкретно на нашей богом дарованной территории есть примерно всё. 

АШ. Вопрос в том, что просто как бы смысл тебе заниматься этим, если ты в разы можешь дешевле купить у китайцев. И китайцы цену не повышают. 

АЧ. Не повышали. 

АШ. Да, а сейчас они начали не просто повышать, сейчас они попытались делать это на уровне политических вещей. Тут-то все и задёргались. И редкоземы — это один из примеров. Таких примеров здесь много. И ещё не раз что-то подобное вылезет. И по мере того, как все будут больше и больше понимать, будут появляться стратегические программы по локализации, потому что по-другому не выжить. Потому что у нас есть запасы какое-то время, и мы понимаем, что через полтора года, например, запаса не будет, его перекроют. И мы судорожно начинаем что-то делать. 

ИК. Я про это и говорю, что таких примеров может быть много. 

АШ. Вот и будем шаг за шагом решать, потому что у нас есть некие, пока работающие, схемы, пусть дороже, но они есть. В конце концов, у России профицит по внешнему балансу такой, что можно это всё и выкупать. 

Но далее у нас, получается, стратегический интерес, стратегическая отрасль, далее проекты и далее по списку. 

АЧ. Стратегически в переводе на русский просто в какой-то момент могут не продать вообще ни за какие деньги. 

ИК. Да, это правда. 

СУ. Кстати, эта история не только касается ВПК. Моя любимая история — про мюзле. Знаете, что такое мюзле? Когда мы шампанское открываем, то, что мы крутим, это мюзле. И как оказалось, была тотальная зависимость от итальянских производителей. Они даже станки никому никогда свои не продавали. Но банкротился один из производителей, и наши ростовские предприниматели выкупили этот станок. А у нас его не давали долго запустить, потому что всё на внешнем рынке закупалось. И тут случается кризис ещё в 2014 году, и тут оказалось, что у нас никто не способен произвести эти простые, казалось бы, примитивнейшие [проволочки], технология ещё ХІХ века. И благодаря таким энтузиастам-предпринимателям, которые выкупили станок, у нас оказалась эта технология, и теперь всё шампанское, которое у нас производится, это только благодаря… 

ИК. Это опять божий промысел. 

СУ. Оно само по себе так получилось. Сейчас уже экспорт начался, уже в Армению экспортируем. А итальянцы нам станки не продавали, хотя казалось бы, это совсем гражданская технология. 

АШ. Плюс к разговору о станках. Станки — это не здесь и сейчас. У нас на военных заводах есть замечательная ситуация. Как выглядит завод в Европе военный, думаю, вы себе представляете. Маленький ангар, условно говоря, в который привезли [станки], собрали, ни одного метра пустой площади свободной, вывезли, даже площадки для охраны особо нет. Всё оптимизировано. Кранового хозяйства нет. Когда говорят, что сейчас мы начнём в Европе выпускать танки на автомобильных заводах, я говорю: «Дебилы, крановое хозяйство у вас какое в этом цеху? Вы как это всё поднимать, таскать будете? С домкратами?»

Надо будет перестраивать всё заново. У нас цех, идёшь: стоят станки — новые, современные, работающие. Идёшь в следующий ряд: стоят станки постарше, работающие. Идёшь дальше: пару станков работает, но остальные затянуты пленкой. Идёшь дальше, дальше, дальше. И там уже, что называется, со времён становления советской власти стоят станки упакованные, законсервированные. И мы чётко понимаем, что если надо будет, и на них тоже что-то будет выпускаться. Да, не идеального качества, не быстро, но как надо. А у них этого ничего нет. И когда у нас говорят «станки, станки»… Друзья, у станка есть программное обеспечение, которое надо ломать, которое надо делать и проч. Но если это вещь, которая работает, не самая современная, запчасти доработать, докрутить… 

АЧ. Я сюда ещё пять копеек [добавлю] из моего вновь обретённого практического опыта про станки. Как выясняется, для того чтобы, например, установить высокоточный станок куда-то, под него нужен особый фундамент, потому что если ты неправильным образом установил высокоточный станок на неправильном фундаменте, ты получил обычный станок. Как превратить высокоточный станок в обычный? Просто неправильно его поставить. Физика, вибрации — вот это всё. И заливка соответствующих фундаментов с соответствующими требованиями — это, опять-таки, годы и миллиарды. А у нас таких площадей — в количестве. Причём половина из них сейчас — торговые центры. Но при необходимости можно в любой момент людей, которые трусами торгуют, выгнать и поставить туда оборудование. 

ИК. Прикольно. Андрей, по стратегическим сценариям того, что в мире будет происходить, в вашей книге нет какого-то одного пророческого варианта, как дальше всё будет развиваться, там их несколько. Например, про панрегион России. Либо многополярный мир без полноценного панрегиона. Ещё один вариант у вас сформулирован как нашествие варваров, глобальная катастрофа, глобализация и т. д. По ним пробежимся как-то? Какой наиболее вероятный, по вашему мнению? 

АШ. Друзья, пророчества там быть не может, поскольку мы живём в рамках рационального дискурса. Мы не пытаемся стратегировать за высшие силы, вообще не пытаемся. Мы не понимаем этого. Плюс, мы понимаем, что

если высшие силы захотят что-то сделать, они это сделают руками [людей],

не будет — удар молнии, сошёл ангел и прочее. Это всё делается по-другому. В точке выбора оказывается гениальный человек. Или оказывается человек, который, наоборот, всё уничтожает. 

ИК. Нет, я поэтому не настаиваю именно на формулировке. 

АШ. Нет предопределённости. Поэтому не может быть точных, однозначных ответов. Есть предрасположенность, её мы можем поймать. Варианты эти выловить. Но не предопределённость. Вариантов не бесконечное количество. Условно говоря,

сценариев для мира на ближайшие 100 лет всего дюжина.

Причём до таких вещей, как мир полисов, мир корпораций. Мы понимаем, чтобы появился мир полисов, что нужно?

В мире исчезают религии, в мире исчезает этническая самоидентификация, иначе люди начинают объединяться, группироваться, и это всё перерастает в войны, и структура не удерживается.

Фрагментация должна быть.

Что делали глобалисты со всем их инклюзивным капитализмом и прочим? Они уничтожали нации, уничтожали религии. 

АЧ. Идентичности. Разные старые идентичности. 

АШ. Которые позволяют собрать в большом количестве. 

АЧ. Вплоть до половых, кстати. 

АШ. Да.

Когда очень атомизировано общество, им легко управлять, оно не может собраться в массы.

Поэтому мы можем сказать так: например, для США есть три базовых стратегии, основные, которые заберут процентов 95 от всех вариантов, а то и 98, условно говоря, примерно оценивая. А всё остальное (сотни вариантов, тысячи) — это хвост, мелкий какой-то хвост, который мы называем «чудесный сценарий» и не трогаем. А для того чтобы понять, что сценарий является не чудесным…

АЧ. Базовым. 

АШ. Реальным, нужно прописать путь от текущей ситуации к нему. Как он должен появиться? Просто прописываем порядок шагов, который должен привести к тому, чтобы он [реализовался]. И смотрим: если каждый из шагов рационален, логичен, нет никакого чуда из серии «упал метеорит и полностью уничтожил какую-то страну». Если нет сюжета из серии «мы делаем пять ходов, а наш противник — один, и мы выигрываем».

Классическая логика Европы и киевского режима — «Давайте мы сделаем пять шагов, Россия — один, и мы её победим». И так несколько раз. Шиза!

Когда мы прописываем пути, мы получаем как раз и стратегии, и сценарии. Есть сценарии, на которые мы повлиять не можем, мир — сценарий, там точки выбора есть, но не более. Есть стратегия, у США, например, три стратегии у них было всю дорогу. 

АЧ. Факт-то всё равно, надо сказать, в том, что они умудряются сделать эти пять шагов, пока мы ногу занесём. 

АШ. Да нет. Мы же не с ними воюем. У нас задача, чтобы США не начали воспринимать нас как Китай, и чтобы мы не стали для них экзистенциальным врагом. Нам надо, чтобы они в какой-то момент успокоились, поняли, что всё. Плюс, да,

мы сейчас провели демилитаризацию Европы. Всей, полностью, всё, что можно было.

Друзья, нам надо было с ней воевать, двигаясь всё время на запад, и сейчас мы воевали бы в Восточной Европе в новых условиях, с максимальным [напряжением сил]? Нет, они сами об нас бьются, бьются, бьются — закончились, всё. На подготовленных местах. 

А границы будут проходить не[зависимо] от того, куда наши [войска] сейчас продвинутся. То, что они продвигаются, это мы доказываем: «Ребята, вас нет». А границы мы будем проводить как в своё время после Первой мировой войны. Где закончилась граница для Второго рейха? На территории Второго рейха не было войск противника. Они все были вовне. Но он капитулировал.

Наша задача — психологически сломать Европу.

США ушли. Логика Трампа была понятна: нет выгоды — уходим. Трамп год уходит, красиво уходит. Он выставляет их идиотами.

Он сейчас замечательно показал: «Какое НАТО? Вы не способны никого защитить».

Этим придуркам в Европе даже не хватило ума поиграться.

Сказали бы: «Сейчас мы пойдём, сейчас мы отправляем». И дальше — как калечные идиоты, пытаются кого-то отправить, не получается, но все понимают, что они чёрт знает кто, но других нет. 

ИК. Зеленский попытался. 

АШ. Других нет. Они пытаются поплыть на Персидский залив, но не могут. Авианосец где-нибудь там в скалу врезался, сдуру там сел на мель. 

АЧ. Пожар в прачечной, мы знаем. 

АШ. Да-да, вот это всё. Но это же можно было сделать? Они сказали: «Мы не можем». Трамп говорит: «Ребят, какие вам ещё нужны доказательства, чтобы я перестал с вами иметь дело? Вы сами подписались. Да, пока мы не договорились с Россией по всем остальным вопросам, это будет тлеть. Я буду минимум продавать вам оружие по тройной цене, плюс, ещё требовать с вас какие-нибудь ещё дополнительные плюшки вроде Гренландии». 

АЧ. А в случае чего арабы дадут больше? Им отступать некуда. 

АШ. С арабами сейчас отдельная история.

Арабам дать нечего. У арабов все деньги в фондах. Деньги в фондах не принадлежат тому, кто является номиналом.

Это всегда система с двумя ключами. Когда у нас говорят: «Мы 300 миллиардов валютных резервов…», я говорю: «Ребята, как вы себе представляете их было сохранить?» Не в защиту сейчас Центрального банка. То, что он творит периодически, это жесть полная. Нет, деньги на корреспондентских счетах, перевод денег между Россией и Буркина-Фасо через счета американских банков-корреспондентов идет. Но вы не можете напечатать, забрать доллары, сказать, что они у нас есть, [потому что они] заблокированы. Но

под эти деньги, извините, мы радостно провели частичную денационализацию.

Мы напечатали под них рубли, чего раньше нельзя было делать (в 2022 году), много ещё что сделали.

Мы их уже два раза окупили, сейчас ещё третий раз окупим, когда эти же деньги пойдут на средства Берингова туннеля, моста, чего-нибудь ещё или на восстановление инфраструктуры,

для того чтобы Россия и США продавали газ в Европу, а прибыль делить пополам. Шикарный бизнес!

Нам уже не нужно, потому что мы уже уходим от этой нефтегазовой [зависимости]. Но в принципе, почему бы нет?

Только забирать будем не деньгами, а борзыми щенками из Европы.

То есть, тоже надо тут понимать. Там игр много ещё интересных. 

Поэтому, когда мы начинаем смотреть на это всё происходящее, друзья, мир увлекательный, мир сложный. Становитесь на позицию каждого и думайте, что бы он сделал, какие у него задачи. И у вас эти сценарии, стратегии сами появляются. Я ещё раз говорю, то, что

Персидский залив будут взрывать, и выиграют от этого США, Израиль, Иран и Россия,

я прописал много лет назад. США выносят всё: нефти нет на всём Восточном полушарии, ни Китаю, ни Европе — никому. Израиль сейчас выселит 7 миллионов арабов со «своей» территории, которую он считает своей, считая внутренних арабов тоже. Вся эта история с «Советом мира» и Ближневосточной Ривьерой для чего делается? Чтобы кто-то подписался под то, чтобы два миллиона арабов выселить из сектора Газа, начать там строить, а потом их обратно не пустить. Шаг за шагом. 

То же самое с остальным. Иран получает всё побережье Персидского залива, где с обеих сторон живут шииты. Вот все эти монархии Персидского залива, где сунниты — монархи, а племена местные — шииты. Там шиитские арабские республики. Вся нефть и весь газ Залива. Да, через лет десять Иран восстановит месторождения, будет добыча. Ну, замечательно. 

Россия получает много чего, тут тоже понятно. Параллельно уничтожаются монархии Персидского залива, параллельно под раздел идёт Турция, которая тоже всего этого счастья не выдержит. Красиво? Красиво. Основные люди, страны, играющие первым номером, от этого выигрывают.

СУ. Вы выделяете отдельно в книге (я всё-таки от текста двигаюсь) стратегию США, отдельно стратегию финансового интернационала. И в стратегии Фининтерна выделяется последний шанс — электронный концлагерь, этого мы уже частично коснулись, но отдельно выделяется стратегия глобальной катастрофы. Этот сценарий, я считаю, надо обсудить, потому что, с моей точки зрения, он-то более вероятен, и то, что делает Трамп, он делает сейчас… Но если через два года меняется администрация, как мы видели, может быть переход с национальной стратегии США снова на стратегию Фининтерна. 

АШ. Смотрите, в чём прелесть ситуации.

Элиты США, может быть, не мудры, не умны, но это не означает, что это дети-дебилы, не понимающие ничего. Это означает, что это, условно говоря, троечник, который эти науки не выучил, но в жизненных ситуациях у него может быть такой минимум… 

АЧ. «На эти 2% и живу». 

АШ. В очередной раз скажу: хотите посмотреть психологию, есть хороший фильм, один из немногих, который можно смотреть, это «Предел риска» (падение Lehman Brothers). Посмотрите, как психологически они жёстко фиксируют, отлавливают ситуацию и режут. Когда понимание приходит, чётко, просто по щелчку, он принял решение, никаких сантиментов, никакой рефлексии, и это всё режется. То, что считалось вечным и непоколебимым, просто уничтожилось. И оно так уничтожалось. США живут в этой логике. 

В чём прелесть?

США не хотели делать всё то, что сегодня происходит. Они хотели быть глобальным игроком всех элит.

Беда случилась в том, что

в какой-то момент возникла точка выбора: или они становятся сетевой элитой, которой наплевать на государство США, они просто его уничтожают, как и все остальные, и становятся кочующей элитой.

Читайте Аттали. У него прямым текстом всё прописано. 

АЧ. Становятся новыми евреями третьего тысячелетия, да. 

АШ. Аттали — там мондиализм. А второй вариант — сделать США сильными. И они долгое время болтались.

Они в конце 90-х годов поняли: что-то идёт не так.

Да, конец истории, Фукуяма, это всё замечательно.

Они поняли, что идёт не так. Страны, бывшие союзники, перестали слушаться.

Союзники перестали слушаться! Дальше было 11 сентября, и начали закручивать порядок. Когда в 2003 году было вторжение в Ирак, через ООН это не проводили не потому, что Россия была бы против, а потому, что и Франция, и Германия были бы против. При этом Германия была не постоянным членом. Собственно говоря, тройка тогда образовалась, тогда у нас появилась иллюзия, что мы сможем создать Европу от Лиссабона до Владивостока. 

АЧ. Да, я помню, Миттеран, Шрёдер и Путин сидят на «зоолетии» (300-летии) Петербурга — такая европейская тройка. 

АШ. Да, именно, США всё поняли, и дальше они очень быстро привели Саркози и Меркель. Сравните масштаб. Нет, по сравнению с текущими, это титаны, то, что сейчас — это просто мыши, до мышей дошли. Они поменяли. И дальше они спокойно это всё делали. 2008-2009 год, начинается кризис экономический. Они поняли, что система неуправляема. И вводится механизм G20 на уровне глав государств. Первый G20 на уровне государств — 2008-2009 г. До этого это были просто сборища непонятные. И посмотрите повестки. До 2012 года все повестки — первые вопросы были: экономика, изменение Бреттон-Вудской системы, реформирование её, чтобы этого больше не допустить. Но даже тогда США не смогли протолкнуть решение этой проблемы. И с 2012 года это исчезает. 

Они выведут следующую стратегию. Соглашение о торговле услугами. Помните? Транстихоокеанское, Трансатлантическое торговое партнёрство. Шикарная вещь, соглашение по торговле услугами — это уравнивание в субъектности корпорации и государства. Условно говоря, какое-нибудь Чили берёт и запрещает поставку лекарств, потому что они не сертифицированы, ещё что-то такое. Фармацевтическая компания подаёт в суд, и Чили обязуют открыть границы. И это было сделано, это было подписано. Это как раз Клинтонша делала, которая была госсекретарём, она это всё протащила. Две трети мира в это были загнаны. 

Но это было остановлено, и не Трампом. В последний срок правления Обамы он это всё нахрен подменял. Америка вышла из всех этих соглашений. То есть они посмотрели, поняли, что государство США гибнет в этих условиях, потому что они полностью отдавали всё судам, корпорациям национальным, и это отменили. Приходит Трамп, у которого первая неделя правления первого срока началась с того, что он заявил: мы в течение недели уходим из Ближнего Востока. Не дали. И он весь свой период пытался это всё разобрать, потому что надо антикризис проводить.

Трамп — антикризисник, который умеет ломать, который умеет ситуацию падающую вытаскивать, спасать, или её полностью сохранить, или вытащить всё самое ценное.

Он этим жил. Собственно говоря, его все банкротства, вот они.

Трампа запустили — и стало больно. Он начал всё так ломать, что взвыли и сказали: «Нет, у нас есть другой план, альтернативный» — инклюзивный капитализм, борьба с глобальным потеплением, принудительная медицина. 

И Байдену под это дали карт-бланш. 2020-2021 гг. у Байдена был охренительный карт-бланш под это. Он делал всё, что хотел. 

АЧ. Ну и что? Вот, ковидло? 

АШ. А не получилось. Где это стало понятно? Была G20 в Риме, а потом — экологический шабаш в Глазго. И прямым текстом Шваб говорил: «Друзья, чтобы это запустилось, нам необходимо, чтобы все крупные страны под это подписались». А

инклюзивный капитализм — это самоограничение развития всех стран, кроме развитых.

То есть,

развитые страны говорят: «Мы фиксируемся, а вы, все остальные, должны энергетику, производство и прочее убить до уровня аграрного».

Грубо говоря, вы должны на несколько укладов вниз улететь, и наплевать, что у вас люди умирать начнут. Это ваши проблемы. Вот что было прописано в этих документах. 

И не получилось, потому что ни Россия, ни Китай, ни Индия не подписались под это всё. Короче говоря, одни подписывались под одним, но под другим нет. И получилось, что в итоге ничего не работает. И в январе 2022 года вышла книга Клауса Шваба (январь 2022 года. Не февраль, не март), где было сказано: «Друзья, глобализм не прошёл. Ближайшие лет 30 не будет. Останавливаемся». И следующие два года они как-то пытались придумать, что делать. Не придумали. Вернулись к Трампу, с демонтажом всего и вся. 

СУ. То есть к войне. К идее большой войны. 

АШ. Не к войне, а к разрушению.

Империя уходит, но за собой разрушает всё. Всё, что ценное, вытаскиваем, остальное рушим. 

АЧ. Семён, я тебя обрадую,

войны-то нет. Ракетами друг в друга пуляются, но никто не воюет.

Воюем вон мы на СВО. 

СУ. Это игры языка, конечно. 

АЧ. Нет, нет. В том-то и дело. 

АШ. «Властелин колец» когда мы читали, всё равно был вопрос, когда до конца дочитываешь: какого хрена не вызвать было сразу, не отправить бабочку, вызвать этих орлов, на орле долететь до вулкана, бросить и улететь нафиг обратно? Это всё, зачем оно было? Какой в этом был смысл? У них сейчас летают орлы. Зачем весь этот путь? Орлы прилетели — развлекаются. Поэтому то, что сейчас происходит, логично: Трампу дали карт-бланш. Демонтаж системы. Из дома, который надо будет рушить, Трамп вытаскивает всё самое ценное к себе. Разбирает какие-то материалы, если можно вытащить для будущей стройки. Вот, оно собрано. 

АЧ. Выглядит, как в том анекдоте проукраинском:

«А я себе тогда магнитолку прихвачу». 

АШ. Да, а всё остальное надо будет разрушить, сжечь, потому что не нужно это оставлять кому-то другому. 

ИК. Получается очень интересный момент. Трамп как президент Америки разрушает глобальную систему? 

АШ. Да.

АЧ. А что? Он присаживает на булки Евросоюз. «Атлант раздвинул булки». Он разносит в хлам НАТО. Дубайск в пепелище превращает со всем тамошним…

АШ. Добавлю: он зачищает свою элиту. Как было красиво сделано, смотрите. Вот большая, условно говоря, компания, управляющая компания, и тут активов становится в разы меньше. Нам нужно резать управляющую компанию, нужно её сокращать. Эту элиту отожравшуюся, которая там десятилетия сидела, нужно сокращать. Как мы будем это делать? Условно говоря, например, Газпром, его надо сократить. Представляете себе, сколько это будет возни, как это больно там проходит, как они сопротивляются, когда из 20 замов департамента нужно оставить двух? А лучше департамент разогнать нафиг. Как мы их будем чистить? Можно по алфавиту. Можно по жеребию. 

АЧ. Но есть же остров Эпштейна. 

АШ. Вот! А можно сделать проще.

Можно из этих ребят взять и убрать тех, кто аморален и идиот. А моральные и умные остались, они не засветились там.

А те, кто искренне считал, что им можно всё, и не понимали, что если десятилетие стоит такая хрень, куда приезжает элита творить непотребство, что можно было бы сказать о спецслужбах, которые бы позволяли элитариям своей страны заниматься непотребством в том месте? Это всё под запись, системно. Файлов Эпштейна такое количество! Сколько у него часов было в сутках, чтобы он всё сумел создать, собрать? Была системная работа. И таких островов разных было полно. Просто решили сдать этот.

Кто засветился, тот больше не элитарий.

Условно, из 100 человек вылетит оттуда 70. 

АЧ. Моя-то теория, что они никакими элитариями-то никогда и не были. 

АШ. Для той системы. Нет, есть первый среди равных, кто сказал «чистим». Круговая порука там работала. Вот собери их всех и скажи: «Друзья, это вскрываем. Но вы, ваши родственники, семьи, друзья, это всё попадается». И все бы сказали: «Ладно, не будем трогать». Был Ассанж. Был Сноуден с документами какими-то. Как это всё быстро забирали? Были истории типа Panama Papers, когда вскрывали и показывали отдельные вещи, но не убрали систему. Здесь просто взяли — кому не повезло, кто идиот, тот больше не элитарий. Их не будут сажать. Но теперь их…

АЧ. Из партии исключили. 

АШ. Да. Теперь, если они что-то сделают новое, к ним претензии есть. 

АЧ. «Сдал партбилет». 

АШ. Да. 

ИК. Хорошо. Разобрать — разбирают. Сценарий, чтобы собрать новое, построить… 

АШ. Следующий президент. 

ИК. Следующий президент. И тогда какой сценарий? Это, как вы пишете, будут панрегионы? Это будет глобализация новая какая-то? 

АШ. Это будут панрегионы.

Вариант нашествия неоварваров мы уже проскочили.

Это была история года так 2011-2013, когда началась арабская весна, и миллионы арабов начали активно запихивать в Европу — просто посмотреть, как это работает. Была логика примерно такая: роняют все индустриальные страны наплывом мигрантов, верхушка падает, и начинают подниматься те, которые были во втором дивизионе. Эту тему закрыли, не пройдёт. 

Мировая катастрофа — это практически тоже уже маловероятно. Она уходит, потому что видна картина другая. Видно, как выжить. В чём проблема была американских элит? У них вариант был: или Байден, условно говоря, Клинтониха с её фантазиями и инклюзивным капитализмом, или Трамп, который делает больно. Попробовали, не получилось — значит, пусть Трамп чистит. Всё. 

Сохранить и перестроить глобальный мир у нас не получится. Мы видим, как он рассыпается. Многополярный мир — это промежуточное состояние. Это такой мир реал-политик с человеческим лицом.

Друзья, мы в многоквартирном доме договориться не можем, а тут — во всем мире договориться? Нет. 

АЧ. У меня есть термин «многополярная война». Это то, что мы сейчас наблюдаем. 

АШ. Распад будет идти глубже, не просто элита. Мир-системы как был устроен? Метрополия мир-системы — центр, полупериферия, периферия. Метрополия — это были США, Западная Европа, Япония, Израиль, Персидский залив (монархии). Полупериферия — Китай, Россия, Бразилия, Индия — такие игроки. Всё остальное — периферия. В полупериферии, кстати, Восточная Европа сидела. 

АЧ. Даже ещё в советские времена говорили «третий мир». Значит, был первый мир, был второй мир и был, типа, третий. 

СУ. «Развивающиеся страны», была такая формулировка. 

АШ. И эта чудная ситуация, многополярный мир, означает, что метрополия, центр, должна разделиться и поменяться. 

АЧ. Здесь важно то, с чего мы начали разговор. С того, что повылезали строители Третьего храма в количестве, которые [про] конец истории — не в том смысле, что либерализм победил, а из той книжки, которая была ещё, когда не было никакого либерализма, которая называется Библия (хочешь — Тора, хочешь — Коран). 

АШ. Это уже теологические вещи. 

АЧ. Смотрите, вот есть три эсхатологии, которые сейчас борются там как раз, в Заливе: 

1. эсхатология сионистская про Третий храм. 
2. эсхатология протестантская. Они ведь что всем говорят? На что жаловались американские офицеры? Что к ним пришли какие-то городские сумасшедшие, те, которые сейчас в Заливе участвуют в действиях, и начали им рассказывать, что они всё это делают для того, чтобы приблизить Второе пришествие Христа; что вся эта война в Иране делается для того, чтобы как можно скорее Спаситель снова пришёл. 

АШ. Из новой Палестины приплыли в старую Палестину. 

АЧ. Да-да, это всё. 

3. А у Ирана своя [эсхатология], у Ирана скрытый имам, Махди. Кто-нибудь что-нибудь знает про это? Я могу рассказать. 

АШ. Знает. И символизм мученической смерти, особенно для шиитов, там и кровная линия. 

АЧ. Да-да, Хасан, Хусейн. 

АШ. Да, очень интересно. Обратите внимание, чалма какого цвета. У рахбара — чёрная. 

Он прямой потомок Али по крови, этот момент. А для них это символично. 

АЧ. Это персидская тема: благодать, наследуемая по крови, чего нет у арабов. 

АШ. Да. И сама логика этих моментов у персов… 

АЧ. Давайте немного поясним, мы же не друг с другом общаемся всё-таки, а с аудиторией. 

АШ. Аудитория должна подниматься, да. 

АЧ. Давайте немного поясним. Я что имею в виду? Я имею в виду, когда сказали «конец истории», это как заклинание, как вызвали дьявола. И действительно, появились на авансцене силы конца истории, но только не в том смысле, в котором это было в оптимистическом варианте у либеральных мыслителей конца 80-х годов прошлого века, а в самом прямом, брутальном: «А давайте устроим наконец уже апокалипсис. А то что-то как бы надоело». 

СУ. Долго ждать. 

АЧ. Долго ждать, да. Как в том анекдоте про Рабиновича и Машиаха: «кто бы говорил?» И ведь как раз в иудаизме же сейчас главный раскол. Почему бóльшая часть американских евреев — главные противники Израиля и «Free Palestine», и вкладываются в это? Очень просто. Они говорят: «Нам что было велено? Сидеть и ждать, пока придёт Машиах. А вы что делаете? Вы подменили собой Господа, вы тем самым прямо грешите против Него и против Его замысла. Вы возгордились и в своей гордыне решили, что вы сами вместо Бога сделаете нам тут Машиаха. Вы кто? Вы изменники, отступники, и вообще не евреи, мы вас исключаем». Понятна механика. 

АШ. Не большинство, конечно. 

АЧ. В деньгах — так большинство. 

АШ. Ну, если в деньгах смотреть. 

СУ. Свидетели конца света. 

АШ. Просто деньги — это хасики всякие, а им положено такие вещи говорить. 

ИК. Андрей, у меня, возможно, финальный вопрос на сегодняшнюю беседу. Панрегионов сколько будет? Один, два, три?

АШ. Проблема в том, что это всё очень меняется.

Мы живём в мире детерминированного хаоса. Есть начальные условия — а дальше разнообразие.

Мы можем посчитать, прикинуть, кто может стать. Но у нас же, помимо панрегионов, есть ещё региональные державы. Сценарий называется «Мир панрегионов и региональных держав». Условно говоря,

панрегион — это то, что вокруг себя собрать получается. Россия имеет очень хороший шанс стать панрегионом.

Мы заберём Восточную и Центральную Европу, мы с высокой вероятностью заберём объединённую Корею, может быть, ещё что-нибудь прихватим. Среднюю Азию брать не будем. 

АЧ. Почему это? 

АШ. Казахстан (север) — да, а всё, что ниже, мы не вытянем. 

АЧ. Почему? 

АШ. Потому что сделать из людей, которые за 30 лет успели пройти путь абсолютно в обратную сторону… 

АЧ. Из четвёртого уклада в первый? 

АШ. Примерно. Они улетели обратно, причём они очень хотели, очень рвались. Мы просто не вытянем. 

СУ. А чем их откат назад отличается принципиально от отката внутри России ряда наших северокавказских республик, например? 

АШ. Нет, с северокавказскими проще. Они всё равно остаются в рамках русского мира. Когда я говорю «русский мир», мне вспоминается, кто ввёл это слово в дискурс. 

АЧ. Щедровицкий. 

АШ. Щедровицкий, который потом извинялся за это перед западниками, что он не то имел в виду. 

АЧ. Да, ему прислали буквально в кожаной куртке комиссара Зыгаря*, иноагента, экстремиста…

СУ. И террориста на передержке. Иноагент на передержке.

АЧ. И Щедровицкий перед ним каялся, реально «разоружался перед партией», что он не то имел в виду. 

СУ. Помню, это меня удивило. Не сам факт раскаяния, а перед кем он это делал. Это, я считаю, спецом было сделано. 

Про наши сценарии, наверное, надо поговорить, критически важно.

АШ. Пару слов про панрегионы. Мы можем примерно представить ещё какие панрегионы? То, что

США возьмут Западное полушарие в панрегион, легко, ненавязчиво — да. Но смогут ли они его удержать — вопрос. У них очень серьёзная развилка.

Условно говоря, или они пойдут на путь универсальной империи, сочетая Америку WASPов и латиноамериканскую. Если они это соединят, то будет очень сильная универсальная конструкция. Если они не смогут это сделать, дальше это всё распадётся. 

АЧ. Дорогие зрители, это был рекламный ролик кандидата Рубио, если что. 

АШ. А, даже так? Замечательно. 

Условно говоря, если не пойдут, то дальше это всё превратится где к концу 30-х годов в метагосударство Иберо-америка. Для понимания что такое метагосударство, нужно вспомнить, почему погиб Первый интернационал. Бакунин, анархизм. Замечательная теория. Анархизм — не в смысле «разнесём всё напрочь и анархо-криминал». Нет, классический анархизм Бакунина. У них есть шанс всё Западное полушарие вернуть обратно. 

СУ. То есть самоуправляемые общины? 

АШ. Разного уровня, сложные. Картели по этому принципу живут, партизаны по этому принципу живут. И этот постепенный переход, когда

государства теряют власть, откровенно сжимаясь, а горизонтальные структуры начинают выстраиваться. 

АЧ. Мексика сегодняшняя. 

АШ. Это один из вариантов, куда они могут перейти. 

Что у нас? У нас есть Индия. Она сама по себе самодостаточная. Она не может подняться выше, но она есть. У нас есть Китай, который, если выживает, это панрегион; если рассыпается, то хотя бы на региональные державы, но скорее всего, тоже панрегион в каком-то варианте. У нас есть набор региональных держав. Кстати, может появиться очень интересный панрегион в Европе, условная католическая лига. 

АЧ. Исламский халифат. 

АШ. Нет-нет.

• Смысл в том, что есть очень интересный субъект сетевой, называется Ватикан. Есть территории: Португалия, Испания, Италия, часть Франции. Если в этой территории Ватикан начнёт пытаться выстраивать, а это же объединит их романоязычные католические традиции, плюс у них есть всегда возможность позвать латиносов. 

АЧ. Четвёртый Рим. 

АШ. Нет, там не Рим будет. Они могут позвать латиносов, условно говоря. Это боевые ребята, которые замечательно могут повоевать. Вернуться на родину, помочь. 

• Дальше есть Британия, которую не надо сбрасывать со счетов. Которая замечательно остатки Западной Европы будет выжимать, делать из них новую Ганзу — просто грабить. 

АЧ. Я хочу как-нибудь отдельно какую-нибудь передачу, «Чистоту понимания», сделать про англичанку, которая гадит. Как именно она это делает, почему она именно такая, как это всё работает? Почему у нас в отечестве так популярны теории о том, что именно она везде нагадила, под каждым забором?

АШ. Обязательно надо посмотреть, что такое Большая игра и сколько там реально было человек задействовано, и убрать этот миф, поскольку масштаб этой Большой игры по количеству задействованных [сильно преувеличен]. Что такое Большая игра? Покорение Средней Азии. Там пара тысяч человек входила в этот экспедиционный корпус. Когда Британия шла в Афганистан и проч., там было около 10 тысяч человек, из них бóльшая часть — местные. Сравните с войной 1812 года, с масштабом её, просто для понимания, что это было. 

СУ. Это же были как раз войны разных технологических укладов. 

АШ. Нет, это были не войны, это была куча пиара. Это был талантливый человек Киплинг с книгой «Ким», с рассказом про Большую игру. На самом деле это пустота, никаких войн нет, и в это время приходит красивый пиар о чём-то большом. А дальше эта тема самовоспроизвелась. 

СУ. Я с нашей стороны изучал, наше движение как раз в ту сторону. 

АШ. Нет, движение было, но это масштаб её был…. 

СУ. Нет, масштаб был маленький. Почему? Потому что наши корпуса, которые казаками были активно представлены, и союзные нам казахские, тогда они назывались киргизские кочевые племена, но за счёт армии уже регулярного строя, то есть другой взгляд на конфликты, а там ещё феодальное ополчение фактически… Плюс наш технологический уровень — это тогда артиллерия и нарезное оружие. И за счёт этого, когда ты читаешь… 

АШ. Там непорядок всё-таки. 

СУ. Почему у наших до 10 тысяч, а те соберут феодальное ополчение 30-40, а их просто сносили, и так двигались… 

АШ. Пара тысяч. 

СУ. Нет, наших, плюс ещё союзные казахские… 

АШ. Там реально пара тысяч просто наших, даже без союзников. 

СУ. Нет, надо было ещё догонять этих, преследовать, это шёл длинный [процесс]. И потом, наше традиционное умение договариваться с разными народами, мы же их не геноцидили. Тут возникает роль переводчиков. Почему Оренбург становится региональной столицей? Потому что сначала поволжские татары играют роль наших представителей. Посмотрим, вице-губернатор в Оренбургской губернии — всегда кто-то из поволжских татар. Переводчики. Появляются переводческие центры в Башкирии, в нынешнем Оренбурге, роль Казани. Потом это перемещается южнее, становится таким городом Ташкент, который никогда не был городом столичным. Более важны были тогда Бухара, Самарканд, Хива. Но это были феодальные города. А Ташкент становится новым типом города. Второй такой город — это Пишпек, нынешний Бишкек, который был фактически аулом. И потом Душанбе, тоже новый город. Мы же основываем новые города, которые по-другому организованы, чем традиционные. Душанбе — это же дюшамбе, «пятница» [прим: верно — понедельник]. 

АШ.

Заставляем учиться, открываем театры, искусство — варвары! Мешаем жить.

СУ. И таким образом мы двигались. 

АШ. Масштаб относительно ранее прошедшей войны 1812 года. Там-то у нас был конфликт равного с равным. 

Мы вспоминаем с придыханием XIX век, Большая игра. ХХ век, начало, Большая игра. Пиар красивый. 

ИК. Братцы, мы отвлеклись немного. Нужно ещё поговорить про вариант стратегический российский. 

СУ. Да, как раз я двигаюсь от текста. 

АШ. Он уже более-менее понятен. Мы идём на Третий Рим. Не в смысле «Самодержавие. Монархия. Народность», а в смысле то, что мы единственные наследники Рима, единственные наследники всей Европы, что там вырожденцы, которые предали Европу. 

Смотрите, Европа строилась на трёх базовых вещах: 

1. Первый момент — христианство. Отказались. 
2. Второй момент — Рим. Город войн. Рим — это не те сериалы, которые показывают. Нет. Рим — это город, который восемь столетий воевал, не прекращая, постоянно, который накатывался, накатывался до барьера и столетиями мог об него биться. Посмотрите статуи римлян республиканского периода, это брутальные мужики, это войны. Это история про думающих юношей-философов, императоров появляется, когда уже хороший император, это II век н. э., когда всё уже, закат, когда они дошли до пика, но ещё не начали падать, и тогда начинается это всё безобразие. Они забыли про город воинов, они не умеют воевать. 
3. И третий момент — они отказались от Греции, баланс внешнего и внутреннего. Внутреннее совершенство — отражение во внешнем совершенстве, в балансе. Они ушли от этого. 

То есть они отказались от всех корней. Кто остался? 

АЧ. Имеется в виду, красоту всю заменили на бодипозитив. 

АШ. Да, да. То есть

они, по сути, лишились всех корней добровольно. Соответственно, всё, что было в Европе, осталось только у нас. Это всё наше.

А это какие-то непонятные варвары.

Если мы будем заходить в Европу, мы будем наводить порядок под себя. Но мы не будем её развивать, мы не будем устраивать там никаких витрин.

Всё, ребята. Там будет Восточноевропейское генерал-губернаторство. Мы можете назвать его союзом, пожалуйста, но при вашем президенте находится ОПСник. 

АЧ. Не могу не спросить. А является ли корнем Европы демократия?

Мы же всю дорогу жили в какой пропагандистской матрице? Что у нас тут тоталитаризм и кровавый режим. А у них там демократия и свобода.

И борьба за европейские ценности с нашим кровавым режимом — это, в том числе, борьба за свободу европейскую, ту самую. Вот, типа, агора, философы, а там накатываются злые персы, орда — что угодно, в общем. 

АШ. Но Европа современная — это не та красивая Европа, которая была в Средневековье, понятно. Та Европа сначала разделилась на протестантскую и католическую, сильно разделилась. Потом слилась, но у неё ещё есть третий компонент, который забывают, — французы, антиклерикальные движения. Европа-то, она не такая простая.

Бóльшими европейцами являются латиноамериканцы, которые не пропитались этим всем; мы, которые отделились, ещё раньше стали наследниками ромейской империи.

Меня всегда радует рассказ о том, что в Средние века они открыли для себя Византию, античность и прочее. Ребят, как они могли её открыть? Они общались с ромейской империей, они торговали с ней, и венецианцы, и генуэзцы, и греческий язык был нормой. Какие арабские источники, откуда вы это все набрали? Попытка забыть о том, что была ромейская империя. Эта история была.

Единственными наследниками Европы, восточноевропейской цивилизацией, русским миром являемся мы.

Не западноевропейской, а восточноевропейской.

Мы будем собирать, сохранять то, что надо. 

Центр развития России — Дальний Восток. Столица — на юг Сибири, чтобы не развалилась.

И вот это будет развитие, потому что Тихий океан в 40-е годы станет центром геополитическим мира, каким было до этого Средиземноморье, в ойкумене; каким была Северная Атлантика последние столетия. Туда всё переносится. 

ИК. Мощно. 

АШ. Нет, не мощно, это просматривается. Нам, грубо говоря, нужно будет переносить это всё. А если мы переносим развитие на Дальний Восток, чтобы страна не развалилась пополам, то столицу — на юг Сибири, конец 30-х годов. 

СУ. Пора в районе Барнаула… 

ИК. Квартиру покупать. 

АШ. Нет, это будет на чистом месте. Вспоминаем Сергея Кужугетовича с его «Кедровым трактом», Минусинская долина. Это оно. 

АЧ. А, понятно. То есть эти чуваки, его замы, они не просто так государственные деньги [тырили], а это был геостратегический проект, чтобы столицу построить в Сибири и страну спасти таким образом. 

АШ. Это другая история. 

АЧ. Просто они не могли объяснить никому, что они делают. Поэтому вынуждены были ресурсы подтягивать. 

АШ. И тут они сейчас это всё осознают, свой Третий храм найдут. 

АЧ. А чего? Аркаим. 

СУ. Я как урождённый сибиряк жду, когда газификация начнётся. 

АШ. «Сила Сибири-2», она дотянется ровно до туда, потому что дальше уже там некуда будет. 

СУ. Очень надо, потому что это просто выводит из себя. 

ИК. В общем, начальство из Москвы переедет. Надо понять, куда, чтобы квартиру заблаговременно купить. 

АШ. Какая квартира? Это будет в пустом поле. Выселят всех нахрен (хорошо, если там какие-то сёла окажутся) и начнут просто строить заново. Чётко, понятно, регламентированно. Если у вас есть возможность сейчас купить не понять где, не понять что, что обязательно снесут, ну, развлекайтесь. Но по-моему, лучше уж устроиться в жизни так, чтобы… 

АЧ. Жить в провинции у моря.

АШ. …чтобы когда это всё началось, спокойно переехать туда. То, что Москва останется деловым центром и прочее — вопросов нет. Но

административный центр надо будет перетаскивать туда, чтобы страну не порвало на две части

оттого, что будет всё развитие туда, дальше начнётся история из серии «зачем мы их кормим, нам это так плохо» — и тут такое повылезает! 

СУ. А про стратегию, которая обозначена пунктом 24, то, что меня сильно интересует, это «стратегия России — левый поворот». Я цитирую, вы сами пишете, что выход из инерционного сценария возможен только через левый поворот. Причём там даже полугодичными циклами… 

АШ. У нас получилось веселее.

Левый поворот у нас благодаря Владимиру Владимировичу Путину очень красиво заменился на консервативный поворот, политикой с зачисткой СВО, жёсткой, чёткой.

И многие вещи оттуда с точки зрения экономики и производительности делаются, но в более мягком варианте. То есть мы сейчас на самом деле очень интересно идём.

Мы по внешней траектории идём чётко, как Третий Рим,

просто туда. Мы единственная Европа.

А по внутренней [траектории] у нас смещение начинается чуть влево, но не как это было бы классически, а где-то посередине. То есть мы ищем какой-то баланс.

Получится или нет, посмотрим. 

АЧ. Помесь Третьего Рима с Третьим интернационалом. 

АШ. Нет, Третий интернационал — это было бы весело, конечно. Третий интернационал мог бы быть в отношении Советского Союза, но для этого нужна была бы реальная мировая катастрофа с параллельным падением всего на уровень начала ХХ века, и тогда бы это всё расцвело. 

СУ. А вот про постсоветское пространство ещё один вопрос. Я чувствую, нужно будет отдельный разговор про постсоветское пространство, но пока рамочно. Андрей, как вы считаете, у постсоветского пространства есть какие-то сценарии не внутри нашего сценария? Могут ли они вырваться и в контрсценарий начать играть? Тот же кризис на Ближнем Востоке чётко разделил [участников]. Например, Казахстан занял откровенно проарабскую, именно монархическую позицию, что удивительно.

Азербайджан на первом этапе пытался стать одним из агрессоров, но потом вовремя сдал назад.

Как они будут двигаться? В наших сценариях или, может быть, в чужих? 

АШ. В чём прелесть?

Когда мы говорим о сценариях, это активные действия, с которыми ты можешь как идти (в движении), так и пытаться им противостоять.

Но когда у тебя рядом образуется чёрная дыра, которая начинает всё к себе притягивать, ты можешь, конечно, сопротивляться. Ты можешь потратить силы, энергию. Но когда ты замечаешь, что уже летишь к аттрактору, значит, ты уже не можешь развернуться, всё. Ты прошёл эту точку, уже нет вариантов.

У них вариантов нет, они оказываются внутри ближнего круга, панрегиона, зоны влияния активности России.

Проблема только в том, кем они там окажутся. Они могут оказаться вассалом, очень младшим партнёром, уважаемым каким-то партнёром, а могут быть просто территорией.

Выбор Казахстана очень простой, я за ним наблюдаю давно. Оренбургское генерал-губернаторство или дикие земли? Чагатайский улус? Вот и всё. Нет вариантов. 

У Азербайджана выбор замечательный. Как можно сделать хуже? Закавказье, Россия, Иран, Турция. Ты между ними, балансируй. У тебя есть связи со всеми. По крови — с турками, по вере — с персами-шиитами, по светской идеологии, культуре и прочее — с русским. Играй! Плюс, если смотреть на элиты Азербайджана, там очень интересно. Берём список наиболее влиятельных людей, там очень многие, мягко скажем так, с курдскими корнями, курдские роды, плюс, если смотреть жён, матерей, — галахические евреи. И играть было можно. И они играли.

Всё начало ХХ века они играли на равновесии, потихоньку набирая. Но сейчас они умудрились поссориться с Россией глубинно, очень глубинно поссориться с Ираном. Им это припомнят, потому что они стали фактически аватаром Израиля. С Турцией [связи] ослабли. У турок сейчас восприятие, что ими пытались воспользоваться, потому что у Израиля с Турцией тоже свои разночтения есть. И сейчас, когда единственная ниточка, на которой держится Азербайджан, чтобы не стать плохим для всех, — это то, что у России есть интересы с Турцией. Как только это обрубается, что вы будете делать? Ну, ребята, вы молодцы! 

ИК. Бог с ними. 

АЧ. Аллах с ними. 

ИК. Да, Аллах с ними. 

АШ. Я боюсь, там с ними… 

ИК. Тут уж да, в зависимости от того, какая жена. 

АЧ. Для меня, кстати, новость, что Ормузский пролив в честь ахурамазды был назван, на секундочку. 

ИК. Семён. 

СУ. Я, во-первых, очень рад, что я для себя доочистил чистоту понимания, хотя не хватило, понятно, времени. Книгу-то «Национальные стратегии» я прочитал и всем зрителям рекомендую её прочитать, тем более что прошла как раз пятилетка, а спустя пятилетку очень полезно [осмыслить].

АШ. Она в электронном виде выложена в сети. 

СУ. Да, она есть в свободном доступе. Почитайте обязательно, потому что там всё очень чётко, ёмко. И самое главное, что для меня самое ценное, я-то считаю, что

о политике можно говорить только в сценарном подходе, потому что все остальные подходы тупиковые.

Каждый раз, когда происходит некий кризис, а кризис — это всегда точка выбора, начинают расползаться разные сценарии.

А у нас, к сожалению, есть начётничество: кто-то верит в какой-то свой сценарий и начинает в агитатора превращаться. А это контрпродуктивно. Поэтому я бы очень хотел, чтобы каждый в своей отрасли, и политэкономисты, и геополитики, по психологии, по нашей теме когнитивных войн, чтобы все раскладывали по этому методу. Лично я, когда читаю книги Школьникова, я себя чувствую действительно в хорошем смысле школьником — как на уроке. 

ИК. Это правда. 

СУ. Когда ты хороший советский учебник читаешь, тебе [раскладывают] — раз, два, три, смотри, отсылка, ссылочка. И у тебя всё в голове немного проясняется. Это полуфинальная у меня речь. Я считаю, что надо продолжать беседы и подробно разобрать, лично для меня [интересно], подчёркиваю, постсоветское пространство прямо по блокам, как в книге. Я считаю это принципиально важным. 

И второе, Андрей это обозначил, это для меня является риском — что у нас две стратегии: на внешний рынок и на внутренний. Это является нашим двоемыслием, или шизофренией, это то, что приводит к несознанке части нашего общества. Это через профдеформацию когнитивной войны я считаю самой главной угрозой. Не публича,

не объясняя там, где это надо, всякие наши стратегии и движения, мы можем сами свести с ума своё общество. И последствия будут очень нездоровыми.

Поэтому я считаю сегодняшнюю нашу беседу серьёзным пособием по прочищению понимания, его упорядочиванию. Но надо продолжать. У меня всё. 

ИК. Спасибо, Андрей. Краткий итог и буквально пару слов на будущую беседу. 

АШ. Друзья, спасибо за интересную беседу, спасибо, что пригласили, и давайте обсудим ближний круг. Захотите обсудить какие-нибудь перспективы Африки — можем Африку обсудить. Можем Европу обсудить, вопросов нет. Потому что в «Национальной стратегии» весь ХХІ век прописан. Сейчас у меня первый том вышел года два назад на ближайшие 10-15 лет. Второй том наконец я дописал, доделал. Там всё разобрано. Можем оттуда что-нибудь пообсуждать. Можем Юго-Восточную Азию обсудить. Всё, что хотите по перспективам любой точки мира, давайте обсудим, если интересно. 

ИК. Окей, спасибо. Алексей. 

АЧ. Мне что понравилось в сегодняшнем разговоре, так это невероятное обилие абсолютно нетривиальных углов зрения на привычные вещи. 

ИК. О да!

АЧ.

Такое количество медийных штампов мы сегодня вскрыли, ковырнули и показали нищету стоящей за ними мысли!

Это просто, как у рыбака, очень богатый улов. Там я себе даже, просто Андрея слушая, отметил: «демилитаризация и денацификация Украины», — сказали мы. «Украина це Европа», — сказали они. Вывод какой? 2+2 — демилитаризация и денацификация Европы.

ИК. И это прозвучало. 

АЧ. Да. Блин, почему я-то не додумался, Андрей? У меня прямо чёрная зависть!

Конечно, отдельно приятно было, что много в передаче говорили про промышленность, во-первых, просто потому, что я этим сейчас занят, повседневно погружён. Понятно, что хочется об этом с кем-то поговорить, а все вокруг философы, как назло. И конечно, то, насколько всё-таки эта старая максима (здесь алаверды Семёну), что всё-таки развитие производительных сил определяет производственные отношения. Здесь, конечно, старая концепция классиков ни фига не устарела, если внимательно на это посмотреть.

Стиль мышления Андрея чем хорош? Просто способность брать вещи из абсолютно разных стилей и способов мышления: экономисты — одним образом мыслят, дипломаты — другим; люди, разбирающиеся в технологиях и их конкуренции, — третьим; люди про религию — четвёртым. Суметь собрать все эти контексты, выложить их на стол, сделать из этого какой-то вывод — это очень редкое и ценное свойство. Поэтому я очень рад, что у нас сегодня состоялся этот разговор, и надеюсь, конечно, на его продолжение. 

ИК. В обязательном порядке. Братцы, спасибо вам большое. Действительно, очень интересный разговор был. Отдельная благодарность Андрею.

Андрей Школьников сегодня был у нас в гостях, геостратег, автор Telegram-канала «Геостратег». Спасибо, конечно же, всем нашим зрителям. Благодарю вас, друзья мои, мы в ВК есть, в Ютубе, в Рутубе. Ждём от вас лайк этому выпуску. Пишите комментарии. Наши ведущие: Алексей Чадаев, политолог, журналист, благодарю; Семён Уралов, политолог, журналист, писатель. 

СУ. Спасибо.

ИК. Следующий выпуск, как обычно, в четверг. Ждите на стриме, по вторникам встречаемся, в 9 вечера. Спасибо ещё раз. До встречи.

*В подкасте упоминаются: Зыгарь М. – включённый в реестр иностранных агентов Минюста РФ; корпорация Meta (соцсети Facebook и Instagram) — запрещённая в РФ, признанная экстремистской.

Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка

Было ли это полезно?

ДаНет

26 / 0

#алексей чадаев #андрей школьников #западное и восточное полушария #иван князев #израиль #иран #китай #объединённая корея #панрегион #постсоветское пространство #семён уралов #США #технологический уклад #трамп #чистота понимания #эсхатология