Стрим в Telegram от 20 февраля 2026
Беседа Семёна Уралова и Темыра Айтечевича Хагурова
Семён Уралов. Здравствуйте, уважаемые слушатели. С вами Семён Уралов на микрофоне, 20 февраля 2026 года, наш выпуск с Темыром Айтевичевичем Хагуровым, социологом-девиантологом, проектором Кубанского государственного университета. Сегодня мы будем разбирать настоящую античную античность ХХ века, как советскую, так и американскую. Музыка всегда имеет значение. Сегодня у нас разбор фильм «Два бойца» (советский, 1943 года), и «Оружие для найма», или «Наёмник» (американский, 1942 года).
В начале мы слушали песню «Тёмная ночь». Особых подтекстов искать смысла нет, потому что это песня, которая прозвучала впервые в фильме «Два бойца» в исполнении Марка Бернеса и потом стала популярной и народной. Кто слушает в записи, обязательно переслушайте, потому что музыка и слова всегда имеют значение.
Темыр Айтечевич, вечер добрый. Рад вас приветствовать.
Темыр Хагуров. Добрый вечер. Взаимно рад.
СУ. Прежде чем мы перейдём к разбору киноклассики, у нас всегда на повестке немного рефлексии текущей общественно-политической ситуации. Политическая тема называется «»Board of peace» Дональда Трампа», то, что у нас политически переводят как «Совет мира». Хотелось бы рассмотреть с точки зрения социологии-девиантологии, ситуация происходит на наших глазах. Вчера собирали разных политических лидеров.
Где-то это было даже курьёзным, когда их посадили, как школьников, за парты и поднимали. Это, конечно, было шоу одного политика.
Но меня интересуют ракурсы именно социологический и девиантологический.
Темыр Айтечевич, насколько эта тема обсуждается в нашей научно-академической и социологической среде? Хотелось бы с этим сначала разобраться.
ТХ. На самом деле обсуждается мало, обсуждают, в основном, журналисты, чуть реже политологи дают комментарии. Социологи в массе своей остаются немного в стороне. Нужно вообще сказать, что сейчас академическая социальная наука немного запаздывает за тем, что она должна изучать и осмыслять, то есть за состоянием общества.
Изменения в архитектуре общества и внутри отдельных государств и мировой социально-политической, социально-экономической архитектуры происходят очень быстро, и не всегда у учёных есть в руках аппарат анализа, с помощью которого они могут это осмыслить. Они используют какие-то традиционные модели, которые не всегда описывают ту реальность, которую мы сейчас наблюдаем.
К сожалению, есть такая точка зрения (это распространённая в политическом анализе ошибка), когда всё сводят к личности и начинают обсуждать ситуацию в личностных терминах. Как, например, у нас комментируют ситуацию по Украине, всё время используя слова «просроченный наркоман», «Зелебоба» и т. д., сводя всё к личности Зеленского. Зеленский маркирует собой определённую систему. Точно так же Трамп, при всей своей эксцентричности, харизме, безусловно, очень развитых лидерских качествах и т. д., и т. п., маркирует определённую систему и определённый вектор изменения мировой архитектуры политической, глобальной и т. д. Весь этот «Совет мира» — в рамках этой стратегии.
СУ. Принято. Пройдёмся сначала по повестке политической. Как вы расцениваете именно как социолог, чего добивается Трамп, что он хочет изменить? Напоминаем в рамках девиантологии, кто с нами недавно, переслушайте наши первые выпуски СЗО, там основная база разбирается, это постоянное смещение нормы разными способами. На что, как вы считаете, давит Трамп и почему какая-то часть постсоветских лидеров понеслась к нему на всех парах? Я считаю, часть из них подрывает собственный авторитет, как, например, глава Казахстана, который до такой степени льстил новому американскому начальнику.
Как вы считаете, какая норма смещается и, может быть какие-то свои заметки на полях?
ТХ. Очень обширный вопрос, на него сложно коротко ответить исчерпывающе, но назову такие ключевые моменты, с моей точки зрения, которые заслуживают внимания. Первое:
трещит по швам та архитектура мира, которая была создана Ялтинско-Потсдамской системой по итогам Второй мировой войны с разделом мира на сферы влияния и ограничением некоторых стран,
например, Германии и Японии на наращивание вооружений и т. д. Вся эта архитектура строилась на двух конструкциях, США и СССР.
После падения СССР США сами оказались в неустойчивом положении
и изнутри, и снаружи. Тут целый ряд кризисов того, что называли New World Order (новый мировой порядок), возникла концепция New World Disоrder (новый мировой беспорядок).
Что касается Трампа, давайте вспомним, на волне чего Трамп пришёл в власти и [что такое] та самая MAGA, Make America Great Again. Некоторые лидеры, некоторые наши политические комментаторы и крупные околополитические фигуры начали восторженно, с придыханием говорить о Трампе, сейчас иногда можно услышать: «дух Анкориджа», «прагматика» и всё прочее. Трамп пришёл не для того, чтобы Make Russia Great Again или Make Kazakhstan Great Again. Нет,
Make America Great Again. Это стратегия нового американского доминирования,
скорее всего, это такая архитектура мира, которая будет состоять из макрозон. В каждой макрозоне будет своё государство-доминант, или союз государств. Америка явно пытается строить американскую макрозону, включая Гренландию. В прицеле, конечно, есть и Канада, Панамский канал, Венесуэла, бóльшая часть Латинской Америки. Это американская макрозона во главе с государством США. Могут быть другие макрозоны, но над ними Америка, безусловно, должна доминировать.
В самой концепции американской безопасности есть такой принцип, что если государство какое-то выходит (или союз государств) на такой уровень, что они могут бросить вызов Соединённым Штатам, то это враги, с ними надо решать вопрос.
Поэтому, конечно,
в числе этих врагов Россия и Китай находятся на первых местах.
Здесь возможны какие-то временные альянсы с одним против другого, но нужно понимать, что у этой ультраконсервативной, с одной стороны, а с другой стороны, ультрасовременной части американской элиты, которая включает в себя и техно-магнатов Силиконовой долины, таких как Илон Маск и Питер Тиль, у ультра-радикально-религиозных движений и, вообще, у этого движения MAGA очень мощный религиозный импульс.
Наши аналитики это вообще не любят вспоминать и анализировать. Это НАР (Новая апостольская реформация), Союз евангелических неопротестантских церквей, это ультрарадикальные католики, маркером которых является Рубио. Это люди, вдохновлённые религиозными идеями, в каком-то смысле напоминающие об отцах-основателях, пилигримах — людях, создававших Америку. Другими словами,
идеократия там на первом месте, некие принципиальные идеи, носящие религиозный характер, идеи парарелигиозные, в которые люди страстно верят.
Эти идеи связаны с очень большими деньгами и ресурсными возможностями. А всему остальному миру Америка усиленно навязывает экономоцентрический взгляд на мир — «давайте сотрудничать, это будет выгодно, мы принесём инвестиции».
К сожалению, на это многие региональные локальные элиты ведутся.
На это ведётся часть наших элит, на это явно ведутся элиты Центральной Азии,
в частности Казахстан и т. д. Америка ассоциируется с тем, что это сила, это могущество, «мы можем получить выгоды, дружа с ней» и т. д.
Америка строит для себя плацдармы влияния. Легко заметить, что эти плацдармы выстраиваются вокруг России и в сторону Китая.
В первом приближении, наверное, так.
СУ. Принято. Я от себя добавлю, буду это многократно форсировать, пока, может быть, тенденция в наших, как минимум, медиа и у ЛОМов не переломится, это связано непосредственно с названием этой авантюры, с одной стороны; с другой стороны — с неприкрытым империализмом. Это название мы сразу подхватили, причём в русском языке стали называть это всё именно «Совет мира». В русском языке это слово многозначное, подразумевается как место, где с кем-то советуются. Парламент у нас назывался [Верховный совет], советы министров, советы народных депутатов. И нам это так преподносится.
Но если мы посмотрим название на английском (поэтому у нас в заголовок вынесено именно «Board of Peace»), то это не тот совет в нашем смысле. Совет — место, где именно советуются, что-то обсуждают и принимают консолидированные решения, это по-английски правильно называть либо Senate, то есть Сенат, либо Council, была такая структура сейчас запрещенная у нас, British Council, Британский совет. А тут надо обратить внимание, что это называется именно Board of peace. Наиболее правильно это переводить как «правление». Есть такое понятие как «совет директоров», но это правильно называть, конечно, «правление директоров», а не «совет». Поэтому, конечно же, это империалистическая оргструктура, надстройка, которую пытается внедрить Трамп, подменив международное право собой.
Это является как раз примером самоколонизации в рамках когнитивной войны. Причём мы это сделали сами, никто нас не заставлял. Все повторяют про этот «Совет мира». Хотя, если бы мы его, как минимум, правильно перевели на русский язык и обозначили бы это как «Правление миром», то тогда бы всё встало на свои места:
это попытка собрать лояльных себе правителей и режимы, которые, в свою очередь, могут влиять, как они считают, не советуясь ни с кем.
Если подходить к этому так называемому Совету мира, мы увидим, что
это просто формат ОПГ или банды, которая просто так брендируется.
Мы же знаем, что в американской традиции агрессивную войну брендируют «Бурей в пустыне». Наркокартели они называют какими-то красивыми словами и прочее.
Это чистый маркетинг политический именно для того, чтобы подменить сущность.
А мы в очередной раз демонстрируем собственную самоколонизацию, причём и на самом высоком уровне. А самое главное, никто так вопрос не ставит.
Такое впечатление, что в России понимающих американский политический язык и все эти маркетинговые штучки просто нет, либо ни для кого это не имеет значения. Вот какое у меня замечание по этому Board of Peace.
ТХ. Полностью согласен.
СУ. Да, интересно, есть ли у нас кто-то, кто способен объяснить в публичной плоскости, как вообще надо работать с политическим языком?
ТХ. Семён Сергеевич, ваше замечание насчёт ОПГ очень меткое. Дело в том, что такой
архетип бандита, или банды, очень глубоко впечатан в матрицу американской культуры.
Хрестоматийная история про «Боливар не вынесет двоих». Рассказ О’Генри, напомню, называется «Дороги, которые мы выбираем». Там описывается финансист, которому снится сон, что он ковбой, грабит с другом поезд и т. д. Потом на одном коне им надо убегать, но вдруг он видит направленное на себя дуло пистолета, и тот говорит: «Извини, но Боливар, мой конь, двоих не вынесет». Этот принцип организации дел, как в банде, и цель, как в банде, свойствен американской культуре, и это не поклёп.
Есть прекрасная книга замечательного американского социолога Михеля Гофмана, которая называется «Преступность — бизнес другим путём», где Гофман анализирует эту матрицу американской культуры на самых разных аспектах жизни. И все эти истории про ковбоев, Дикий Запад и т. д.
Посмотрите на Трампа. Это же архетип такого ковбоя, грабителя, сильного парня,
совершенно верно, тогда этот
Board of Peace — тоже аналог ковбойской банды, лихо скачущей во главе мира.
Это в качестве заметок на полях.
СУ. Спасибо. Важное замечание.
Хорошо, двигаемся к нашим фильмам. Итак, фильмы я выбирал целенаправленно, чтобы погрузиться прямо в античность. У нас есть теория советской античности и вообще античности ХХ века. Фильмы сняты во время Второй мировой / Великой Отечественной войны. Причём фильм «Наёмник», или «Оружие для найма» (кривое, конечно, название, перевод с английского «Gun for hire», это дословный перевод. «Наёмный убийца», наверное, можно было бы правильно это перевести дословно) был важным культурным явлением своего времени. Во-первых, это первый фильм в жанре нуара, который потом стал популярным. Это первый фильм о киллере в мировой кинематографе. Он снят по роману Грэма Грина.
Грэм Грин — это известный в своё время писатель, автор множества авантюрных романов. Самый известный, наверное, его роман — «Тихий американец» о событиях в Южном Вьетнаме. Кстати, он был популярен и в Советском Союзе, но в 60-е годы он в один политический процесс вмешался (это было дело Синявского), его не печатали около десяти лет в Советском Союзе. Это было явление, у него было множество романов. «Наш человек в Гаване» — это был очень популярный в своё время шпионский пародийный детектив. Писать он еще начал в 30-е годы, первые романы связаны с сухим законом и прочими событиями.
Наш фильм «Два бойца» — это тоже легендарное произведение, которое вышло в разгар Великой Отечественной войны. Мы не зря слушали песню «Тёмная ночь». Она как раз была представлена в этом фильме и стала народной. И не только. Также народной стала песня, которую многие сейчас считают песней «за Одессу», песня про Костю-моряка или «Шаланды, полные кефали». Это не так часто бывает, чтобы две песни из одного фильма [стали хитами], если это не специальный музыкальный фильм вроде «Трёх мушкетёров», где песни пронизывают весь сюжет. Тем не менее получилось достичь эффекта, что и фильм стал сверхпопулярным; Марк Бернес вошёл в советский кинематограф как один из самых популярных не только актёров, но и исполнителей; плюс не так много фильмов о войне, снятых во время войны. Причём интересно, что снято это в Ташкенте, в эвакуации. Снимали московские и одесские кинематографисты.
Я рекомендую посмотреть эти два фильма на контрасте. Они оба чёрно-белые, сняты в одно и то же время. Но по этим фильмам видно, как разошлись наши культуры.
Прежде чем мы перейдём обсуждать, Темыр Айтечевич, скажите, когда вы смотрели «Два бойца». Я его увидел в детстве первый раз. На меня произвёл впечатление герой Бернеса, Аркадий Дзюбин, сварщик из Одессы.
И Саша с «Уралмаша». Это стало своеобразным фразелогизмом, я его помню с дошкольных времён.
Когда вы увидели этот фильм? И часто ли пересматривали?
ТХ. Вы знаете, удивительно, я его посмотрел в дошкольном возрасте, мне казалось, что я его хорошо помню, но пересматривая сейчас, выяснил, что помню я главным образом песни и финальную сцену, где они стоят вдвоём, когда оказалось, что герой Бернеса живой.
А сам сюжет в памяти не сохранился, так что я большим интересом погрузился и ещё раз восхитился. Это путешествие в детство, в советскую античность.
СУ. А видели ли вы фильм «Оружие для найма, или Наёмник»?
ТХ. Нет, не видел. Потрясающий фильм в плане культурологического анализа. Он явно войдёт в золотую коллекцию социологических фильмов, потому что по нему очень многое можно понять и интерпретировать: и в том, как мы разошлись в культурном плане; и в содержании американской культурной матрицы и его влиянии на последующее развитие кинематографа. Я думал, что историю про киллера Люк Бессон придумал сам, а тут явные параллели, то есть ему было от чего отталкиваться. Фильм «Леон» — в каком-то смысле по мотивам этого фильма, насколько я понимаю.
СУ. Да, согласен. Я тоже, когда пересматривал, Леона-киллера вспоминал.
Тогда предлагаю сначала пройтись [по героям]. Мы не зря эти два фильма выбрали в сравнении, поэтому мы не будем особо двигаться по сюжету, каждый сам может посмотреть фильм и сделать выводы. Я рекомендую смотреть эти фильмы одновременно. «Два бойца» заслуживают быть в коллекции каждого.
Темыр Айтечевич, сначала давайте по главным героям пройдёмся. Кого мы видим главными героями советской античности и главными героями штатовской античности?
ТХ. Прежде чем мы будем говорить о героях, немного о самой матрице культурной, которую эти фильмы подсвечивают. 1943 год — год окончательной имперской реставрации в Советском Союзе. В армию возвращаются погоны, в школах вводятся новые правила поведения для учащихся, фактически копирующие правила дореволюционной гимназии. Это разгар войны, и снимается такой военный фильм. Какое слово там звучит чаще всего? Чаще всего звучит слово «любовь».
Фильм отражает по сути матрицу этой любви, любви братской.
Там двое мужчин, не стесняясь, признаются: «я тебя люблю».
И ни у кого это не вызывает похабных ухмылок, в голову никому не могло что-то подобное, похабное прийти. Это не просто о настоящей мужской дружбе, а именно братской любви.
Там сюжет любви мужчины и женщины.
Там сюжет любви к стране. И по сути все военные действия, в отличие от современных боевиков, которые концентрируются на смаковании сцен насилия, убийства, взрывов и т. д. — того, что американский экшн-кинематограф нам принёс в 80-е годы.
Всё военное выступает по сути фоном для выражения разных аспектов этой самой любви и каких-то особенностей человеческого характера.
Там есть и обида, есть и глупые шутки одного героя над другим.
Но вместе с тем, наиболее акцентированное слово в этом фильме — это слово «любовь».
Если мы в сравнении посмотрим,
американский фильм подсвечивает совсем другую культурную матрицу. Там всё строится вокруг предательства и убийства,
по сути дела. Там есть сюжетная линия любви и верности героини по отношению к герою-полицейскому, но она явно второстепенный план имеет.
На первом плане мы видим одиночество, травмированное детство, как потом выясняется, главного героя, киллера; совершенно безжалостные убийства, коварные интриги, где-то фоном упоминается, что идёт война, и главный злодей продаёт секреты японцам.
В центре — агрессивные действия (они привлекают внимание): убийства, предательство, происки и т. д. Это матрица Дикого Запада.
По сути отношения там строятся на этом.
Если говорить о героях,
мы видим двух воинов в нашем фильме, защищающих родную землю. Они не любят войну, но они хорошо воюют,
это особенность русского солдата. Он любит мирную жизнь, он поёт песни о мирной жизни, но при этом хорошо бьёт врага.
[В американском фильме] мы видим совершенно другие типажи: одиночка-убийца; коррумпированный гангстер, нанимающий убийцу; продажный гиперкоррумпированный миллионер, владелец корпорации; роковая красотка
(кстати, достаточно человечный персонаж) и т. д.
Если говорить очень в кавычках и обобщённо, то
в нашем фильме мы не видим явных девиантных примеров.
Аркадий в девиантное поведение скатывается эпизодически, когда он начинает над другом потрунивать или иногда зло шутить, в том числе над его чувствами. Это психологически объяснимо, потому что где-то какая-то ревность присутствует, но он тут же раскаивается, возвращается к норме.
Если мы возьмём американских героев, то там, куда ни плюнь, везде девианты.
Относительно нормальная — главная героиня и её друг полицейский.
СУ. Да, я ещё на что хотел бы обратить внимание в контексте главных героев, что
в советской античности все герои главные.
То есть там же показаны два бойца на фоне других бойцов. И есть много сцен, где главные герои Аркадий и Саша с «Уралмаша» выступают далеко не центральными фигурами. По большому счёту, там все главные герои. Просто мы фокусируемся на двух судьбах, которые переплетены тем, что они ещё и пулеметчики, первый и второй номер. Причём там много говорится о доблести. Саша с «Уралмаша» вручную убивает фрицев. Но это, кстати, совершенно не показывается. Мы практически не видим смертей. Есть и погибшие. Трогательная сцена, когда пишут письмо после боя семье погибшего.
Но при этом в американском фильме про наёмного убийцу, «Оружие для найма» (так его перевели, хотя и не совсем верно), как раз чётко выраженный главный герой. Всё крутится вокруг него, потом появляется и главная героиня, и до конца не очень понятно, это положительный или отрицательный герой, потому что он убийца, на этом как раз и построена сюжетная линия, как с Леоном-киллером.
Вроде он убийца, но при этом фильм начинается с того, что он даёт пощечину уборщице, которая бьёт котёнка, то есть
он вроде бы убийца, но при этом убийца сентиментальный, и мы должны вроде к нему проникнуться даже некоей симпатией.
А в финале нам ещё показывают модный тогда, набирающий популярность фрейдизм, потому что показывается, что убийца не такой плохой, он выбрал путь убийцы, а оказывается, в детстве тётя, которая его воспитывала, уронила, побила, и поэтому одна из его отличительных примет…
ТХ. Сломала запястье.
СУ. Да, сломала запястье. Поэтому его так и вычисляют, по сломанному запястью. И мы как бы должны растрогаться отчасти, потому что не такой уж он и убийца, он вроде как бы жертва обстоятельств.
В то же время в советском кинематографе все герои одновременно главные. Просто в объективе оказываются двое, и никакой концентрации на подробностях по поводу их внутренних страданий нет, хотя можно было это сделать. В самом начале фильма есть достаточно острая сцена, где одессит Аркадий зацепился с одним солдатом из Смоленска по поводу «Что там, в Одессе?».
Я даже подумал вырезать эту минутку. Но при этом Аркадий говорит, что у него никого не осталось. Он не понимает, что происходит с его родными и близкими. Эта сцена в самом начале, где герой Бернеса объясняет, кто он, что он, и потом маленькое представление, которое он даёт, рассказывая немного о Саше с «Уралмаша», мы видим, что
главный герой в советском кинематографе коллективный.
Просто в этом коллективе выделяются два ярких героя. При этом там есть один ярко выраженный украинец, он на суржике говóрить [(укр.) — разговаривает], с украинскими словами, такой центрально-украинский или казачий.
Там есть вся страна, и герой коллективен.
А у американцев все герои персонифицированы.
Есть убийца, вроде бы не очень плохой, но его заказчик, который его в результате и подставляет, получается, даже хуже убийцы. Заказчик нанимает убийцу, а потом, чтобы подставить убийцу, расплачивается с ним мечеными купюрами. Вокруг этого всё и закручивается.
Такие я сделал выводы: что это два принципиально разных типа главных героев. У нас коллективный. Сейчас у нас такие фильмы уже снимать не умеют. В фильме «Два бойца» в коллективном главном герое может увидеть себя каждый.
ТХ. Да, причём важно подчеркнуть,
в персонажах фильма «Два бойца» мы не видим плохих людей вообще. Их нет. Есть простые человеческие ошибки,
опять же, Аркадий иногда зашучивается. Это такой тип артистичной натуры, или, как говорят психологи, истероидный тип характера, который любит быть на сцене, любит всё время притягивать внимание окружающих. Он иногда перебарщивает с шутками, это становится понятно, но он тут же раскаивается, тут же берёт слова обратно. И мы видим, как он способен на настоящую скрытую дружескую любовь, когда он от имени друга пишет письма его девушке, когда друг психологически надламывается в госпитале и проч.
Девушка — классический для советской античности образ: умная, внимательная, с человеческими качествами, целомудренная.
И все другие образы: с теплом, с любовью показан профессор математики, сосед. Он явно ещё дореволюционный дедушка, такой классический профессор.
Другие бойцы прекрасно показаны.
Это настоящий воспитывающий кинематограф, классический, и это прямые апелляции, кстати, к греческой античности.
Если мы почитаем Платона «Государство», его суждения, на каких примерах нужно воспитывать юношество, то мы увидим, что советские режиссёры следуют вполне в духе этих подходов:
все образцы высокие, прекрасные, вдохновляющие.
В американском фильме, я думал, что это позже началось, честно говоря, я думал, что это началось в 60-е годы с Джеймса Бонда. Джеймс Бонд — это классический герой, у которого сложные отношения с алкоголем и с женщинами, но в то же время он спасает мир. А нет,
в 1942 году мы видим очень яркий кинематографический пример инверсии героя, то есть переворота с ног на голову, когда героем становится несчастный негодяй, убийца.
При всей своей сентиментальности к котам и неготовности убивать детей, он вполне был готов застрелить и героиню, поскольку та его увидела, случайность помешала.
Такой страдающий симпатичный негодяй.
Потом мы увидим это в постмодернистском кинематографе 90-х: Люк Бессон с «Леоном», Квентин Тарантино с «Криминальным чтивом». Ещё раньше Оливер Стоун, хотя сценарий, по-моему, тоже был Тарантино, но снимал Стоун, «Прирождённые убийцы» и т. д. Мы видим целую плеяду патологических персонажей, которые вызывают сочувствие, иногда какие-то романтические, даже сексуальные чувства. Пол Верховен, «Основной инстинкт», главная героиня Шэрон Стоун, сумасшедшая психолог, нимфоманка, интеллектуалка (в общем, всё в одном флаконе), Ганнибал Лектер и прочее.
По сути,
этот фильм даёт импульс этой инверсии героя, где герой вызывает сочувствие, он привлекает своим мужеством, хладнокровием
и прочее. А при этом, например, положительный герой, полицейский, вроде как положительный, который его разыскивает, выписан гораздо менее ярко, и он явно второстепенный персонаж. Девушка — здесь акцент сделан на её привлекательность, хотя в то же время и интеллект не отрицается.
Она вроде как работает на благо страны, на сенатора и прочее. Вот такие ещё замечания.
СУ. Да, удивительным образом единственный положительный герой в американском фильме — это именно полицейский, женские образы хотел бы отдельно разобрать. В американском фильме есть образ стариков, но
единственный положительный образ, положительный герой — полицейский, слуга закона, но он самый невнятный,
вообще непонятно, что это за человек, какие у него стремления. Если у отрицательного героя главного, убийцы, показаны какие-то черты, слабости, его биография — откуда это всё произошло, то положительный герой полицейский — это просто какой-то человек на работе, он просто хорошо выполняет свою работу.
Темыр Айтечевич теперь про женские образы. Ими не очень богаты оба этих фильма. В «Двух бойцах» — Тася, девушка-студентка, которая живёт где-то в центре Ленинграда, не в общежитии. Там есть и сцены, как они мебель жгут для того, чтобы согреться, и в какой-то очереди она стоит.
В «Наемнике» тоже нельзя сказать, что много женских образов. Первую женщину сразу убивают в самом начале фильма заодно, то есть заказ у наёмного убийцы на какого-то химика или бухгалтера химпроизводства, но заодно убивают ни в чём не повинную секретаршу.
В советском фильме есть фоновые женские персонажи, особенно в бомбоубежище, еще где-то в городе. Но ярко выраженный — один персонаж, Тася, в которую влюбляется Саша с «Уралмаша». Потом Аркадий поступает не просто как друг, а очень творческая личность, потому что Саша — простой человек, скажем так, а, Аркадий — художественно одарённый, он и песни [исполняет], и хороший рассказчик, хотя он сварщик, то есть оба пролетарии. Александр — пролетарий с Урала, а Аркадий — сварщик-кораблестроитель из Одессы.
Но давайте про женские образы. На что обращаем внимание, Темыр Айтечевич?
ТХ. Женские образы тоже очень разные. Тася — скромная, целомудренная и верная. Она умная и внимательная. При том, что вся сюжетная линия не лишена драматизма романтического. Они приходят в гости к Тасе, с которой первым познакомился Саша. Аркадий более харизматичный, говорливый. Саша — архетип русского мужика: молчаливый, сильный, надёжный и скромный. А Аркадий — душа-парень, он явно привлекает внимание Таси, и сам на неё засматривается, но потом, когда друг его говорит, что они друг другу понравились, говорит: «Да чушь, она мне про тебя все уши прожужжала», и тогда друг признается, что он Тасю любит. Это колет Аркадия, это видно, и он потом довольно зло и резко шутит в отношении Саши, что приводит к их временной ссоре.
Тася — типичный член коллектива, она коллективистский человек,
она с соседями отношения поддерживает, она верно ждёт Сашу из госпиталя и прочее.
Американский образ девушки совсем другой. Здесь мы видим яркую самодостаточную девушку. Она влюблена, у неё романтические отношения, но это, скорее, прообраз двухкарьерной пары.
Примерно так. У него свои дела в Чикаго или в Сан-Франциско. Она едет в Лос-Анджелес. Если Тася — образ очень целомудренный, то образ американский (сейчас скажу оксюморон) — это целомудренная сексуальность. Там это, конечно, подчёркивается, особенно когда она музыкальные номера делает с фокусами и прочее, подчёркивается сексуальность, но сексуальность ещё скромная достаточно. 40-е годы, ревущие 20-е остались позади. Сексуальная революция конца 50-х – 60-х ещё в будущем, это достаточно консервативное общество. Но тем не менее, образ яркий, акцент на личной привлекательности героини явно сделан. Она, в первую очередь, очень красивая соблазнительная девушка, уже во вторую очередь — жалко её, когда их связывают (её отец работает на правительство).
СУ. Да, я бы ещё обратил внимание на заточенность на личный успех у героини в американском фильме. В советском фильме мы видим Тасю, она студентка, причём в начале пути, при этом она жительница блокадного Ленинграда. Она всё делает для того, чтобы помогать соседям и при этом ещё и учиться. А
в американском фильме мы видим женщину, настроенную на успех, на карьеру.
Она, не задумываясь, переезжает на работу в Лос-Анджелес, в большой город, сюжет крутится вокруг этого, причём не просто в Лос-Анджелес, а конкретно, давайте назовём прямо, кабаре, по большому счёту это бордель. Она фокусница. Но вся атмосфера подразумевает, что это, конечно, дом разврата. При этом это выбор абсолютно осмысленный, никаких вопросов даже не возникает. Полицейский, её жених, всё это понимает, и его больше волнует, почему её отправили не в спальном вагоне, а в сидячем: «Что, мол, денег не было, для того чтобы подороже тебя отправить?»
То есть совершенно два разных типа.
Женщина в американском фильме уже абсолютно понимающая, чего он хочет, она намного взрослее. У советских героев целомудренность наблюдается и скромность,
хотя они все люди взрослые, плюс-минус, сверстники.
Отлично, двигаемся дальше. Образ детей не особо представлен в американском фильме. Там просто наёмный убийца не убивает ребёнка свидетеля, чем нам показывают его якобы доброту. В нашем фильме дети эпизодически показаны, в сцене в бомбоубежище. А старики присутствуют, причём старики выраженные. В советском фильме это профессор математики, старый холостяк, очаровательная личность. Всё происходит в Ленинграде, это житель ещё Петрограда и Петербурга дореволюционного.
А в американском кинематографе старик представлен олигархом, магнатом, можно сказать, главным антигероем. Он на протяжении почти всего фильма не присутствует, это такая фигура за скобками, но как оказывается, именно этот химический магнат, который через посредника владельца кабаре и заказывает шантажирующего его бухгалтера, с чего весь фильм и начинается. Это тоже старик, но отнюдь не добренький.
Посмотрите, на контрасте очень полезно сравнить два образа старика. Темыр Айтечевич, что мы видим в этих двух противоположных фигурах?
ТХ. Мне кажется, бессмысленно сравнивать. Дедушка-профессор — это хрестоматийный образ, он часто в советском кинематографе присутствует, это некая классика, пожилой профессор, очень умный в своей области, но очень наивный в плане человеческих отношений. Это тоже персонаж типичный достаточно. Да, он знает многое про математику, но про отношения он ничего не знает. Тася спрашивает: «Вы любили когда-нибудь?», он говорит: «Вы что, я же холостяк. А что-то романтическое — вы обратитесь к профессору филологии». Такой милый комичный добрый старичок.
Образ старика-олигарха даже трудно соотносить с советской матрицей реальности 40-х годов. Пожилой олигарх, всю жизнь копивший состояние, накопивший, сконцентрировавший в руках огромную власть, как чёрный паук, это вполне себе образ капиталистической культуры, капиталистического общества. Пожилых негодяев много тоже в литературе западной, в кинематографе, начиная от буржуинов, советских, правда, образов из Мальчиша-Кибальчиша. Это тоже типично.
Когда я смотрел фильм, к концу мне вспомнилось одно давнее социологическое исследование 1989 года, я сейчас не буду врать, кто этот опрос проводил, два каких-то журнала, американский и наш. Но данные публиковал Институт социологии Российской академии наук или ВЦИОМ, боюсь соврать. В общем, наиболее распространенные проблемы с учениками школ. Довольно большой массив учителей был охвачен и в Штатах, и у нас. И у нас получились следующие проблемы: разговаривают на уроках, жуют жвачку, не учат домашние задания, опаздывают с перемен, носятся, бегают по коридорам. Вот то, что называлось в первую очередь, топ-5. Реже — драки за школой, курят за школой и прочее. В американских школах в топ-проблем входило употребление наркотиков, раннее начало половой жизни, нежелательные беременности и т. п. Примерно так смотрятся два этих фильма, их реальность, когда их смотришь, особенно один за другим. В качестве заметок на полях.
СУ. Принято. Я бы хотел добавить про стариков, про образ стариков. И тот, и другой увлечённые люди, люди дела. Мы видим, как профессор математики комически объясняет теорию вероятности, почему он не ходит в убежище, а потом — почему всё-таки ходит. Но видно, что это люди, отдавшие себя делу всей жизни. И олигарх, этот химический магнат, — это тоже человек, для которого ничего больше нет. В финале вырисовывается, что он ещё и предатель родины, потому что он не просто торгует и занимается незаконной деятельностью, но он ещё и действует в интересах японцев. А я напоминаю, что всё происходит во время войны.
Там даже такой забавный элемент комедии, бунт прислуги. Этот антигерой, химический магнат, он не просто старик, он немощный уже старик. Он перемещается на коляске. И картинно возмущается его слуга: «Я за тобой 20 лет ухаживаю, прислуживаю», и по большому счёту он добивается того, что этот химический магнат подписывает признание и умирает. Тем не менее, убийца, главный герой, всех убивает ещё до того, как пришла полиция, и это последний акцент, что не такой уж он и антигерой, потому что он выполнил важное для страны дело: они вычислили предателя, который с японцами якшался. А наш герой, профессор математики, не менее увлечённый, отдавший всю свою жизнь математике, он остаётся просто нормальным хорошим человеком, не потерявшим никакие человеческие черты, где-то даже курьёзным. Да, очень-очень полезно на этих двух стариков посмотреть.
На что я ещё хотел обратить внимание, мы уже в финале нашей беседы, там есть две дословных аллюзии. Герой Бернеса, Аркадий, в самом начале говорит: «Я для хорошего слова папашу продам». Я даже себе отметил на 15-й минуте 45-й секунде. И очень похожая формулировка есть на 14-й минуте в американском фильме, где проходит смотр новеньких, один из персонажей говорит: «Я за 10% откопаю мамашу своей жены». Это герои объясняют, на что они готовы пойти и что для них ценность. Для нашей античности — ради хорошего слова, смачного словца, а в американской античности — ради 10%. Так что на контрасте отлично смотрятся мотивации главных героев.
И ещё один аспект, который я под финал хотел разобрать, это отношение к войне. Подчёркиваю, 1942 и 1943 год. Мировая война уже идёт вовсю. В американском фильме показана роль врагов, японцев и прочее. Но мы видим два принципиально разных общества. Чем ещё интересен наш фильм «Два бойца»? Когда меняются сцены, есть кадры, где идёт описание. Всё время делается акцент, что это был обычный день, шли бои местного значения. Ничего особого не происходило, такая рутина. А общество США, несмотря на то, что, подчёркиваю, идёт война (у них на территории, конечно же, не идёт, но где-то далеко-далеко), и никого особо не шокирует, кроме полицейского, главного положительного героя, что кто-то идёт на какую-то сделку с японцами. То есть это всё глубоко-глубоко вторично.
Вот обзор, Темыр Айтечевич, какие два типа общества мы видим, особенно на общем фоне войны.
ТХ. Различия очевидные, они обусловлены и самой ситуацией, конечно, в первую очередь. Советский Союз — это воюющая страна. Война прошлась страшным катком по нашей стране. Это и оккупированные территории, и вторжение, и блокадный Ленинград, который в этом фильме «Два бойца» в фокусе, лишения в тылу и прочее. Америка, как мы знаем, ничему подобному не подвергалась. Там был Пёрл-Харбор, мы любим вспоминать, но в целом сами Соединённые Штаты жили вполне себе мирной жизнью. Там были концентрационные лагеря созданы для американских граждан, японцев по происхождению, которые были туда направлены на время ведения боевых действий. Но в целом это была мирная жизнь. Страна выходила из Великой депрессии, полным ходом работали военные заводы и всё прочее.
Мы видим там вполне себе «благополучное» общество классического капитализма, там есть богатые и бедные, заработок — на первом месте, у каждого своя война за свой успех, за свои личные цели.
Какое-то общее дело проходит здесь неким фоном как дополнение к личным.
Мы видим индивидуалистическое общество, индивидуализированное.
И напротив,
в советском фильме мы видим общество коллективистское, мобилизованное.
Совершенно разные социальные и культурные матрицы, которые даже бессмысленно сравнивать. Наверное, так.
СУ. Принято. И ещё на что я обратил внимание, хотел с вами поделиться, это то, что
Саша с «Уралмаша», если брать античные образы, — это герой типа Геракла, он мало говорит, но много совершает.
Он совершает подвиги и в бою, когда он в рукопашную десяток немцев положил, и потом, когда он оказывается в Ленинграде у Таси, случается бомбёжка, он спасает дом, когда зажигательные бомбы попадают на крышу.
Он это всё совершает незаметно, не концентрируясь, для него совершение подвига — это обыденность. Это именно так, как описываются подвиги того же Геракла, или как в одной из моих любимых песен Высоцкого про «бывшего лучшего, но опального стрелка», песня про Вепря, который просто «Чуду-юду уложил — и убёг». То есть никакой концентрации на своём героизме нет. Просто надо так жить.
А в американских фильмах это всё ярко выражено. Убийцу даже оправдывают, делают из него некое подобие гражданина — он был убийцей, но тем, что помог вывести на чистую воду предателя-магната, немного компенсирует своё киллерство, наёмничество. Он всё равно погибает в конце, но погибает как бы прощённым. То есть он сделал нечто для страны, и он как бы не виноват. И этот фрейдизм, что руку ему проклятая тётка поломала, и он из-за этого стал плохим, но всё-таки по стечению обстоятельств ещё и поучаствовал в спасении.
А наши герои живут вопреки всему. Мы до последнего не понимаем, жив или не жив Аркадий, которому поручают держать оборону в ДОТе против немецкого контрнаступления. Всё происходит вокруг одного боевого участка, который проходит вдоль трамвайной линии. Трамваи ходили, главные герои ездили на фронт на трамваях, всё происходит достаточно обыденно, и это в рамках общей концепции, что все герои главные. А в американском фильме приходится оправдывать даже убийцу. Мне кажется, что это главное морально-художественное различие этих двух картин.
ТХ. Да, безусловно. Ещё раз, в американском фильме мы видим инверсивного героя, сентиментального девианта, негодяя. Ему сочувствуют из-за его несчастного детства, этот фрейдистский [мотив]. Кстати,
излюбленный американский сюжетный ход: когда остаётся третий лишний. Лучше, чтобы он в конце умер, потому что если бы он остался жив, непонятно, что бы с ним надо было делать.
По идее, его надо судить как киллера. Там есть некие намёки на любовный треугольник, поскольку девушка явно симпатизирует этому киллеру, жалеет его и прочее. Но он очень «удачно» в нужный момент умирает, проблема снимается сама собой. Героиня говорит герою: «Обними меня», и всё заканчивается счастливо. Этот финал типично голливудский. На него тоже стоит обратить внимание.
СУ. Да, согласен. Там вроде не хэппи-энд, но героя оправдывают. Как и в фильме «Леон-киллер». Ты смотришь фильм о киллере, а всё-таки симпатия твоя, наверное, на его стороне. А потом, даже когда девчонка, которую он воспитал, сама становится убийцей, ты как-то это оправдываешь. Я на этом фильме очень чётко увидел то, что вы рассказываете по девиантологии, как проходит смена нормы, а не идеализация. Это классика девиантологии.
Советский пример — это рождение идеалов и то, как себя надо вести, а американский — это оправдание девиации.
Правильно на уровне схемы?
ТХ. Совершенно верно, да.
СУ. Значит, я угадал с выбором фильмов, я так специально их и подбирал. Темыр Айтечевич, учитывая, что фильмам скоро 100 лет, их непросто смотреть, особенно современному человеку. Кому рекомендуете смотреть, в каком составе, и с какого возраста?
ТХ. «Два бойца» — фильм семейный, его лучше начинать смотреть с маленькими детьми, пока они ещё не воткнулись в гаджеты и способны воспринимать чёрно-белое кино. Сейчас основная масса молодёжи читать не может, потому что «многабукоф», как они говорят. То же самое со старым кино: слишком медленная сюжетная линия, слишком мало динамики, слишком много крупных планов. Поэтому этот фильм лучше начинать смотреть с маленькими детьми, пересматривать семейно и т. д. А про киллера — это прямо учебный фильм для студентов-социологов, психологов, социальных психологов, я его обязательно возьму в коллекцию.
Есть другой очень классный фильм, может быть, его стоит как-нибудь разобрать для понимания матрицы американской культуры. Это уже поздний фильм 90-х годов. Оригинальное название «Гленгарри Глен Росс», это название земельных участков под Лос-Анджелесом, а в русском переводе — «Американцы». В одной из главных ролей снялся Аль Пачино. Фильм показывает крупным планом один день из жизни агентства по продаже недвижимости. Такая социальная драма. У меня в учебной коллекции этот фильм, этот фильм тоже туда обязательно попадёт.
СУ. Раз в учебной коллекции, надо обязательно разобрать. А нам уже много раз рекомендовали отечественный фильм «Филателия», я предлагаю его обязательно разобрать в нашей следующей беседе. Так что берём его в работу.
Темыр Айтечевич, вроде всё разобрали, все аспекты, как мы планировали.
ТХ. Да.
СУ. Спасибо вам большое, что несмотря на вечер пятницы, нашли время. Матч должен состояться в любую погоду. Так что спасибо большое за повышение чистоты понимания.
ТХ. Спасибо вам, Семён Сергеевич.
СУ. Уважаемые слушатели, напоминаю, это уже 71-й выпуск нашей рубрики «Социология здорового общества», или СЗО. Вы можете увидеть архив, найти на разных площадках и в Telegram аудиофайлами послушать, на RuTube, на YouTube, на «Яндекс.Музыке». Кто с нами недавно, прослушайте первые семь-восемь выпусков наших бесед с учётом ответов на вопросы, где база социологии и девиантологии, которую развивает Темыр Айтечевич, потому что мы в наших выпусках двигаемся по методике.
Да пребудет со всеми чистота понимания! До новых встреч.
ТХ. Всего доброго.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
5 / 0
