Аудиозапись в Telegram-канале Семёна Уралова
Аудио ЧП Live 77 на podster.fm
Дата выпуска — 27 октября 2026 г.
Иван Князев. Дорогие друзья, рад всех вас приветствовать в эфире стрим подкаста «Чистота понимания». Напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные и острые темы. смотрю, кто у нас уже на связи. Бали на связи у нас, «Чистоту понимания» смотрит. Кировоград подслушивает. Киев на связи. Москва на связи. Но пока ещё не сильно обозначились, думаю, дорогие наши зрители, вы уже в ближайшее время расскажете, откуда вы подключились к «Чистоте понимания». Я поблагодарю вас, если вы поставите лайк, напишете комментарии к этому эфиру. Это важно для продвижения чистоты понимания. Нас найти несложно. Мы в VK, в RuTube, в YouTube есть. И обязательно, друзья, присылайте свои вопросы. Прямо так пишите в начале сообщения: «вопрос». А в конце нашего эфира наши ведущие постараются на них ответить.
Меня зовут Иван Князев. Позвольте представить наших постоянных ведущих. Это Алексей Чадаев, политолог и журналист. Алексей, приветствую.
Алексей Чадаев. Всем добра.
ИК. И Семён Уралов, политолог, журналист, писатель. Семён, здравствуй.
Семён Уралов. На посту.
ИК. А тема у нас сегодня «Лула — да, Вучич — нет». Тут уже поиронизировали наши зрители, кто такие Лула — да и Вучич — нет.
АЧ. Это мы ещё Биби не упоминали.
ИК. Да-да, как в том анекдоте: «Слава КПСС — вообще не человек».
По новостям: Лула да Силва одержал победу во втором туре президентских выборов. Это в Бразилии, кстати. Он переизбран на свой четвёртый президентский срок с учётом предыдущих периодов правления. Кстати, что интересно, во втором туре он с небольшим отрывом обошёл своего соперника, сенатора Флавиу Болсонару. Это сын бывшего президента Жаира Болсонару. Опросы накануне голосования отдавали предпочтение именно Болсонару, который также выиграл первый тур 4 октября. Однако по итогам финального подсчёта голосов победителем стал да Силва.
В истории Бразилии это, кстати, первый случай, когда кандидат, занявший второе место в первом туре, смог враться вперёд и победить в финале. Что всё это значит? Отношения Бразилии с Москвой при Луле да Сильве традиционно остаются тёплыми и прагматичными. Российские власти и эксперты подчеркнули, что курс на стратегическое партнёрство будет продолжен. Бразилия, кстати, критически зависит от поставок российских минеральных удобрений, особенно фосфатов, для своего достаточно мощного агросектора. Кроме того, после 2022 года в Бразилию в разы увеличился импорт нашего дизельного топлива. А отношения с Вашингтоном, в частности с администрацией Трампа, носят сложный, во многом натянутый, но, кстати, тоже прагматичный характер. Лула активно критикует протекционистскую политику Трампа и введение им односторонних торговых пошлин, заявляя, что это разрушает принципы свободной торговли.
К Бразилии ещё вернёмся, потому что выборы прошли и в Сербии, у нашего братского народа. И там Сербская прогрессивная партия Вучича потерпела историческое поражение, уступив оппозиционному движению «Студенческий список». Студенты побеждают. Вучич лично признал поражение на пресс-конференции в день голосования, даже не дожидаясь окончательного подсчёта всех бюллетеней. Что интересно, явка на выборах была радикально высокой. Проголосовать пришли почти 70% избирателей. Это самый высокий показатель ещё со времён Югославии в 1992 г. Вучич после проигрыша обвинил, кстати, в своём поражении западные страны, американское глубинное государство, заявил, что новое правительство Сербии может ввести санкции против России уже к марту-апрелю 2027 года. А лидеры «Студенческого списка» сказали, что Сербия намерена сохранять свой принципиальный нейтралитет и не планирует присоединяться к ограничительным мерам против России и заявляли даже, что прекратят все поставки оружия через посредников на Украину, хотя потом, вроде, этот факт опровергли, пока не очень понятно, было ли именно такое заявление, в таком контексте.
Надо бы разобраться, кто эти студенты, что это за «Студенческий список». Почему они побеждают? Что нам с этим делать? Сам ли Вучич виноват в своём проигрыше? Конечно же, обсудим Бразилию в контексте наших взаимоотношений с Соединёнными Штатами и их взаимоотношений с Соединёнными Штатами.
Братцы, я считаю, что надо сегодня обсудить ещё важную тему, фактически тему дня, это звонки нашему президенту. Полтора часа сегодня президент Финляндии Стубб и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре в чём-то убеждали Владимира Владимировича или просили, тут пока не особо понятно. Кстати, поделюсь интересным фактом, когда гуглил информацию по сегодняшним созвонам, в Гугле прямо внизу отдельным блоком мне вылез такой раздел, большими буквами написано «Как позвонить Путину?» И дальше: «Если вы ищете официальные контакты для направления жалоб, вопросов или участия в мероприятиях, единый бесплатный телефон». Серьёзно, прямо в Гугле внизу, после всех новостей это было. В общем, докидывайте тогда, что ещё в новостной повестке вы бы отметили, о чем ещё сегодня поговорим.
Алексей, по традиции.
АЧ. Я бы хотел добавить, что ещё и в израильский кнессет сейчас выборы. Там самая, конечно, замечательная для нас история — это что за несколько дней до выборов товарищ Нетаньяху на весь мир обвинил Александра Гельевича Дугина в том, что он разжигает мировой антисемитизм и учит плохому американских правых. Это правда, Дугин популярен у американских правых, и есть там своеобразный полуподпольный культ дугинских произведений. Но конечно, из уст лидера Израиля это звучало…
ИК. Это признание.
АЧ. Это признание, серьёзно. Видите, мы хвастались нашим азербайджанским кейсом, а тут пришёл Александр Гельевич и сказал: «Подержите моё пиво». Завидовать будем ещё, потому что все считают, что товарищ Алиев — сателлит Израиля, а тут, можно сказать, сама метрополия высказалась.
ИК. У нас, кстати, был очень интересный записной подкаст с Дугиным. Дорогие наши зрители, если что, можете пересмотреть. Там много всего было хорошего сказано.
АЧ. Да. Ещё, конечно, весь этот новостной контекст, так или иначе, является игрой по поводу готовящейся трёхсторонней встречи Трамп – Путин – Си. Насколько я понимаю, одна из главных причин этих звонков, о которых ты, Иван, упоминал, — это, конечно, попытка как-то всё-таки выцыганить европейцам какое-нибудь место за столом, где что-то решают. Но из того, что публично до нас доносится, это то, что якобы эти два горячих [скандинавских] парня передали, что Зеленский хочет с Путиным пообщаться с глазу на глаз, на что Путин, опять же, по известной традиции, пригласил его в Москву.
Сама Москва тем временем, свидетельствую, перекрыта наглухо, ничего не едет никуда, всё стоит в десятибалльных пробках. Почему? Потому что проходит форум «Россия — Африка», огромное количество делегаций из самых разных африканских стран катаются у нас по центру Москвы.
ИК. Спортивные мероприятия. Сегодня, кстати, на набережной что-то проходит и т. д.
АЧ. Я сегодня пообщался с парой делегаций, которые приехали и заодно заскочили к нашему шалашу тоже. Очень интересно им про нас, про разные наши дела. Тоже общаемся.
Тем временем интересное заявление прозвучало из уст Мохсена Резайи, одного из топов иранского командования. Он анонсировал коалицию — внимание! — в составе Иран – Турция – Пакистан – Саудовская Аравия с тезисом, что «страны региона могут сами обеспечить режим порядка мира и безопасности в Ормузском проливе и в целом в регионе». Говорят, лебедь, рак и щука, а тут даже не знаешь, как их назвать, когда такое удивительное собрание четырёх «верных» друзей. Даже не знаешь, на кого посмотреть, всё такое вкусное.
Конечно, из важных новостей повестки — это очередные удары по мостам (Южный мост в Киеве), а с другой стороны, конечно, украинские удары по Воронежу. Как долго у нас ходил анекдот про «бомбить Воронеж». Действительно, бомбят Воронеж, прямо в натуре, уже без всякого анекдота. Удар по Орлу, все эти войны дронов продолжаются, дальнобойные удары, а на этом фоне что-то происходит тоже и на фронтах, причём на фронтах происходит интересно: обе стороны сообщают о своих тактических успехах, что-то куда-то продвинулись, что-то захватили. Потом это не подтверждается. Почему? Потому что очень ясно, что никакой линии боевого соприкосновения уже давно нет. Есть серая зона или, как говорят, килл-зона где-то километров 50 шириной, такой ленточкой она тянется по всему фронту. Можно, конечно, куда-то зайти в ней, но долго не выживешь, приходится возвращаться обратно. Реальное продвижение — это когда тебе удаётся именно выбить беспилотную инфраструктуру противника за пределами килл-зоны, то есть на расстоянии 50+. И только после этого уже можно куда-то двигаться и говорить об уверенном контроле. А пока этого нет, мы видим пиар-войну флаговтыков, когда то одни, то другие отчитываются, что заняли какой-то населённый пункт, а потом выясняется, что надо занимать его снова. Причём Украина это делает с размахом, там целая операция «Вивальди» примерно в этом духе произошла. Наши тоже не отстают. Наверное, такая картина, как я её вижу сейчас.
ИК. Кстати, украинские паблики писали, что российские войска действительно немного поменяли тактику и теперь бьют по второй линии обороны, по-моему, в Запорожье, то есть не по первому, а именно уже по тылам, чтобы иметь возможность немного двигать эту килл-зону в сторону Украины.
АЧ. Давайте я вам сейчас объясню это как краевед. Для большинства тех средств поражения, которые есть в арсенале именно таких полевых частей, условно, батальонов, полков, бригад, целей на эту дистанцию просто не осталось. Их нет. Бронетехники нет уже давно. Если легковушка попадается, это редкая удача. НРТКшки ездят (наземные дроны), их сейчас много стало, в том числе и в профильных Telegram-пабликах и т. д. Даже те самые погреба, бабкины подвалы с огурцами, которые выдают за опорники в отчётах, и те уже покончались, особенно где линия фронта давно и прочно стоит. Поэтому все самые жирные цели находятся уже на преизрядном удалении. И тенденция выносить штабы, инфраструктуру, склады, систему управления как можно дальше с обеих сторон очень сильно заметна.
Кстати, мы ещё в новостной палитре пропустили тему Алёшек, вся история с перемирием в Алёшках, просьба Мелании Трамп. Наши объявили там перемирие один раз, Украина объявила перемирие в другое время, не совпали, как всегда, во времени. Какой-то итальянский политик, то ли вице-премьер, то ли вице-спикер, голодовку объявил из-за Алёшек.
Папа Лев Путину звонил по Алёшкам. В общем, налицо признаки какой-то когнитивной волны или когнитивных атак. Это по ведомству товарища Семёна.
ИК. Там жуткий пиар идёт по этой линии. А этот политик, по-моему, женщина, через полтора дня эту голодовку прекратила.
АЧ. Да, что-то в этом роде. А тем временем в Европе продолжаются протесты, продолжаются эти бурные уличные события в самых разных городах. На этом фоне я бы обратил внимание на несколько интересных высказываний разного рода топовых итальянских политиков, которые на голубом глазу объясняют, почему некоторых в случаях, в частности по отношению к России, не надо идти на поводу у большинства и не надо слушать общественное мнение. Эти высказывания потонут в информационном шуме и в регулярном информационном потоке, а я бы их зафиксировал для истории и потом бы доставал всякий раз, когда идёт разговор про демократию — учёт властью мнения народа и т. д.
Товарищи в самых разных странах очень ясно показали предел, где, по их мнению, всякая демократия и всякое мнение трудящихся заканчивается и начинается большая стратегия.
Это, пожалуй, тоже надо было положить сейчас на стол.
ИК. Алексей, спасибо.
СУ. Я бы добавил в повестку внутреннюю историю, но с моей точки зрения показательно то, что Анатолию Чубайсу предъявили в районе 20 миллиардов. Причём интересно, что это наконец-то произошло, потому что разговоров было много, много было предъявлено и арестовано из окружения, но при этом даже этот иск на 20 миллиардов всё равно не сопровождался ни объявлением иноагентом или террористом-экстремистом, что сейчас происходит очень-очень часто.
А история с Алёшками/Олешками, тут интересная лингвистическая история. Для иностранного языка это как на Украине — в Украине, Беларусь — Белоруссия, Киргизия — Кыргызстан, Молдова — Молдавия. Это как раз тоже в зависимости от того, на чьей ты стороне, так ты у себя в пропаганде это и брендируешь. Это либо Алёшки, либо Олешки. И сразу видно, кто на чьей стране.
А ещё тоже
явно по всем жанрам когнитивной войны — указ Зеленского о том, что городá готовятся к круговой обороне.
Понятно, что это не имеет прямого отношения к управлению, потому что
какие бы он указы ни отдавал в условиях феодализма, который уже установился, каждый будет готовиться к чему-то своему на постУкраине.
Но учитывая, сколько много было в это вложено информационных усилий, на это был сделан акцент. Алексей дал пас по поводу когнитивной войны. Из Алёшек мы людей спасаем от бесконечных обстрелов с той стороны, потому что у нас же география всё объясняет. Кто карту открывал, а не только смотрел новости, тот видел, на каком берегу Днепра находятся Алёшки.
Но если у вас в голове Олешки, то там идёт борьба с русским оккупантом. И это как раз яркий пример когнитивной войны,
в зависимости от того, как вы считаете, это Алёшки или Олешки, от этого зависит то, каких людей вы спасаете, от каких угроз и куда они в результате эвакуируются.
Если с точки зрения именно рациональной, чистого логоса, то как можно эвакуироваться в сторону постУкраины, не очень понятно, потому что это же надо перебраться через Днепр, а это, в принципе, невозможно в текущих условиях. Тем не менее, это не мешает ряду пропагандистов и бойцов когнитивной войны спасать от «российских оккупантов». В первую очередь, конечно же, грешит этим западноевропейская пропаганда, но у меня такое впечатление, что в карты физические географические они вообще никак не заглядывают, им это вообще никак не мешает. Имя снова имеет значение. «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт».
Действительно,
с точки зрения когнитивной войны сейчас главный бой, который разворачивается, — это та повестка, которую пытаются задать наши оппоненты.
Плюс, это ещё всё совмещено с тем, что Зеленский на этом фоне дал снова какое-то невероятное количество интервью западной прессе. Это мы с коллегами именно подсчитали математически.Такого давно не было. Это признак профессиональной подготовки. То есть это не просто так, интервью не появляются на ровном месте. С моей точки зрения, это прямо синхронизируется с этим сегодняшним телефонным разговором с главами скандинавских стран. Не зря это именно Скандинавия как наименее замазанная в украинской трагедии, потому что они присоединились только на втором-третьем этапе, в отличие от Западной Европы, ядра Евросоюза, который изначально выступал, понятно, на чьей стороне в украинской трагедии. Скандинавы всё-таки вступили вторым эшелоном, присоединились очень нехотя, причём у них были особые отношения именно на северо-западе нашем. Мы знаем, как у Петербурга были выстроены отношения. Я как человек, который много лет пожил в Питере, ещё застал времена, когда Финляндия — это был пригород Петербурга, там просто проводили выходные, и вообще, Финка не воспринималось как какая-то заграница. Не только Петербург, из Москвы многие на рыбалку ездили в Финку. Особые были отношения, и они вступили как-то удивительно [активно]. И это было странно воспринято. Не зря именно эти переговорщики были выбраны. Потому что к этим странам всё-таки особое отношение. Это то, что я хотел добавить.
ИК. Их сразу нафиг не пошлют. Может, и послушают. Ну, хорошо.
СУ. В Турку возьмут, по крайней мере.
ИК. Да. Братцы, картина дня понятна. Я предлагаю по порядку пойти, отталкиваясь от нашей темы. Давайте обсудим Бразилию. Почему так получилось, что кандидат, который, вроде, даже и не должен был победить, обошёл Болсонару? Да Силва теперь президент, всё получилось. Чего нам ждать от него? Почему для нас это важно либо не важно? Алексей, я попрошу тебя. Ты много где бывал. Бывал ли ты в Бразилии?
АЧ. Как ни странно, нет. Хотя я членов семьи туда отправлял иногда за отдельные достижения. А сам ни разу так и не доехал. Во-первых, Бразилия — напоминаю, это буква «Б» в слове «БРИКС». Это один из ключевых альянсов, который является в каком-то смысле символом многополярного мира. О том, что Бразилия утратит какую-то самостоятельную роль, так или иначе, ванговали все без исключения политологи, учитывая, что во всей остальной Южной Америке, так или иначе, к власти пришли откровенно проамериканские силы. Когда-то это была территория, где было много разных левых президентов — Чавес, Моралес.
ИК. Золотое время было.
АЧ. Яркие персонажи. В Аргентине всё время были какие-то леваки. А сейчас в Аргентине Милей. С Венесуэлой — сами знаете, что произошло. Моралеса в Боливии тоже снесли, и в принципе, везде такие сидят единообразные, в стиле Пиночета — какие-то хунтообразные полковники. Милей, конечно, выделяется, такой Трамп на минималках. Правый популист, причём с любовью к шутовским выходкам. Но в целом, если посмотреть на карту Южной Америки, она вся, так или иначе, стала тем, что когда-то называли «задний двор США». Она стала почти вся задним двором. На этом фоне то, что вынесут Лулу, казалось почти делом решённым.
ИК. Алексей, прошу прощения, что тебя прервал. Срочная новость. Наш коллега Соловьёв со ссылкой на CNN Brasil сообщает, что Флавиу Болсонару бежал в США после поражения на выборах, буквально молния. Источник в правительстве США это сообщил. Он находится на пути в страну. Некоторые союзники считают неприемлемым возможный побег Флавиу из Бразилии. Федеральная полиция Бразилии аннулировала его обычный и дипломатический паспорта. Он находится под следствием по двум делам. О финансировании фильма о его отце и возможном отмывании денег. Сам он отрицает нарушения. Такие новости прямо сейчас приходят.
АЧ. Мы не первый раз такое видим. Помните, когда Мадуро пытались сносить на выборах всё время, не те, так другие. Там какой-то Гуайдо был. Они всякий раз после того, как проигрывали выборы, почему-то садились на самолёт и летели в США. Но в случае с Болсонару всё понятно, у него папа сидит, причём сидит именно за попытку переворота после проигранных выборов, результаты которых он отказался признать. Даже попытался организовать какой-то майдан свой на минималках, но в Бразилии довольно трудно организовать Майдан по очень прозаической причине, а именно: столица, Бразилия, находится очень далеко от наиболее населённых, районов страны и, по сути, представляет из себя город чиновников, причём глубоко в сельве, на западе страны. И поэтому там особо непосредственно в самой Бразилии на улицы из местных выводить некого, а из неместных — довольно дорого. Болсонару попытался, да ничего у него не получилось, и за это сел и сидит. Кстати, одним из пунктов программы его сына было то, что первым же указом он помилует отца, осуждённого за как раз эту попытку переворота.
Бразилия интересная страна. Несмотря на то, что я там ни разу не был, но очень много про неё читал, очень много следил, буквально с полгода назад давал интервью одной крупной бразильской газете из Сан-Паулу, кстати. Приезжал корреспондент ко мне, мы с ним общались. Естественно, в основном про наши дела, но немного и про их тоже. Плюс, Бразилия, конечно, канонизирована любимым произведением советского человека «Золотой телёнок». «Нет, это вам не Рио-де-Жанейро». При этом, по отзывам моих друзей, кто до туда всё-таки доехал, реальный Рио, сейчас особенно, — это, конечно, такое себе. Много комментариев о том, что жизнь там сложна и непроста. А самое главное, особенно нам сложно привыкнуть к таким реалиям, что, условно, если у тебя дорогой телефон, то по улице лучше не ходить, если к тебе пристанут грабители, то лучше сразу отдать, а иначе могут и зарезать просто за телефон, и никто ничего не сделает. Раньше это было, условно, локализовано в знаменитых фавелах только, а сейчас такими «фавелами» стали туристические части, куда ходят разные иностранные люди.
Мы говорим, что Лула победил, а тут интересно другое. Почему почти половина страны голосовала за откровенно никчемного мажора Флавиу Болсонару? И папа-то был тот ещё фрукт, а сын — вообще пробы негде ставить. А самое главное, вы бы видели, как он вёл кампанию! Я посмотрел краем глаза на ролики его, посмотрел на его дебаты с Лулой. Лула, конечно, на обоих дебатах его вынес в одни ворота. Но как он себя вёл? Он наш ровесник, Болсонару, ему примерно полтинник, но он себя вёл, как обдолбанный тиктокер, вытащенный на интервью — корчил рожи, кривлялся.
ИК. Зеленского напоминает.
СУ.
Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как ёж.
Он над нами и издевался. Ну, сумасшедший, что возьмёшь!
АЧ. Да. И почему, тем не менее, он лидировал долго по рейтингам, почти половина страны за него проголосовала и т. д.? Потому что, конечно, особенно если посмотреть электоральную географию, где именно выиграл Болсонару и проиграл Лула, это в первую очередь население промышленно развитых городов и вообще экономических центров.
От левой политики в латиноамериканском стиле во многом устали, потому что левая политика в латиноамериканском стиле — это распределиловка.
Это перераспределение бюджета в сторону социалки без каких-либо обязательств в ответ со стороны благодетельствуемых и связанная с этим слабость, если не паралич, системы управления. Это латиноамериканская специфика, и здесь у нас когнитивное искажение. Мы думаем, что левые — это что-то похожее на наш Советский Союз.
Это не очень похоже у них на Советский Союз, просто потому что Советский Союз — это всё-таки, даже в худшие годы, всё равно какой-то учёт и контроль и какая-то попытка управляемости и государственными процессами, и общественными процессами, и никакой-никакой орднунг: партия, профсоюз, комсомол — порядок.
У этих не так.
У этих левые — это свобода, демократия в смысле «делаю, что хочу, и ничего мне за это не будет».
А поскольку традиционной опорой электоральной у них являются именно эти слои населения, которые являются выгодополучателями, выгодоприобретателями от этой социалки, они не могут себе позволить как-то поменять эту сложившуюся практику, даже Лула, очень умный, дальновидный, действительно глубокий мыслящий человек. Это то, на чём, в конечном счёте, ломают себе ноги или даже шею разные левые популисты в Южной Америке, да и в Центральной Америке тоже. Значимое исключение — это, например, Ортега в Никарагуа, где всё совсем по-другому. Это именно неспособность к сильному государству. Но другое дело, что
проблема правых тамошних состоит в том, что они тоже карикатура.
У них всё это про сильное государство, про порядок, про традиционные ценности, про защиту и т. д. висит на знамёнах, но на самом деле они (взять того же Милея, да и Трампа, по большому счёту, чего уж там говорить) — больше шуты и шоумены, чем действительно государственные деятели. Скорее, пародия диктатора, чем, диктатор. В этом смысле к Пиночету, как ни относись, он был реальный пацан.
Понятно, что он утопил в крови Чили, но по крайней мере был какой-то план, была какая-то стратегия, были какие-то действия. А эти — клоуны.
Выбор-то незавидный у среднего бразильянца: голосовать за левого популиста или правого клоуна.
Но это смотря их глазами. А если смотреть глазами нашими, конечно, нам Лула лучше, при том, что при Болсонару-старшем у нас отношения не сильно испортились. Просто, понятно, что клан Болсонару всё-таки в гораздо большей степени ориентирован на Трампа. Кстати, одна из тем в связи с их поражением связана как раз с тем (многие политологи про это сказали), что
кого Трамп ни поддержит, тот внезапно проваливается на выборах.
Вэнс приехал Орбана поддержать с известным результатом. То есть публичная поддержка Трампа сейчас в самых разных местах работает в минус. Ещё интересно, как Нетаньяху справится.
ИК. Да. Кстати, удивительно, что Трамп ещё ничего гадостного не сказал в адрес да Силвы.
СУ. Почему не сказал? Сказал. Он уже заявил, что это сфальсифицированные выборы, что выборы нечестные.
ИК. Я пропустил.
СУ. Но тут я бы ещё добавил один пласт анализа.
Там не только столкнулись привычные правые-левые, там столкнулся остаток века XX и век XXI.
Потому что да Силва — это, конечно же, политик-явление. Политик, который делал себя десятилетиями. Я напоминаю, что он карьеру начал ещё внутри военной хунты, которая существовала до второй половины 80-х годов. Это хунта, которая возникла как реакция на опасность социализации, коммунизации Бразилии. Это такое же было движение, как пиночетовское, для того чтобы не допустить электорального прихода к власти социалистов. В этом смысле полностью по Ильичу, что профсоюзы — это школа коммунизма, да Силва вырос изначально как профсоюзный деятель, который после того, как в 1985 или 1987 году, я не помню точно, начались соревновательные выборы в Бразилии, перешёл в политические деятели. После этого долгие годы был личностью, за которую голосовало абсолютное большинство избирателей. Он брал все штаты. А Бразилию в этом смысле, наверное, всё-таки правильно сравнивать с США, с Россией, с Китаем. Китай сложнее, там однопартийность.
АЧ. С большими странами.
СУ. С большими странами, где важен ещё и фактор регионального представительства власти. Потом он добровольно ушёл от власти. Я напоминаю, там была попытка сыграть в преемника, который оказался [не способным стать лидером], партия разрушилась. Потом он вернулся, после того как провалились преемники.
Да Силва — это фигура, сродни Фиделю, сродни Уго Чавесу. Это фигура уходящего XX века, который всё-таки сыграл в политическую партию в веке XXI,
причём сейчас уже 2026 год, четверть XXI века прошла.
А Болсонару — это действительно явление века XXI, века масс-медиа, века социальных медиа, это человек, который возник из ниоткуда,
мажор, как Алексей Викторович правильно отметил, которому ничего не стоило....
АЧ. Папа президент.
СУ. Папа президент, но сам-то он никто. Мы Лёшу Гончаренко вспоминали. Папа мэр, но сам-то он никто.
Он даже шутил по-мажорски. Как местные комментаторы отмечают, шутка про девять пальцев да Силвы была решающим эмоциональным аргументом, а в когнитивных войнах это важно. Да Силва потерял палец на производстве. Это человек, который пришёл с низов в политику, совсем-совсем из пролетариев. Разница-то небольшая, если мы посмотрим именно электорально, всего 2%. Это такая же разница, с которой приходили к власти на постсоветском пространстве. Мы часто разбираем Украину. Ющенко — Янукович, потом Янукович — Тимошенко, потом Санду — Додон. В рамках шоу-политики такой небольшой раскол часто происходит.
АЧ. Из недавнего, кстати, Эрдоган — Кылычдароглу.
СУ. Да, турецкие выборы. Это то, что политтехнологи на пальцах чувствуют. Это во многом в рамках статистической погрешности, то, что можно дотянуть с помощью явки. И для меня как раз показатель, что такая матёрая личность ХХ века.
Для меня да Силва — герой романов, рассказов Хемингуэя.
Это человек Маркеса, то есть человек, прошедший тяжелейшие испытания, тянувший всё на себе — и абсолютная жертва новых технологий, которого вознесли с помощью медиа-технологий, с помощью технологий когнитивной войны. И они приходят нос к носу.
Это показатель глубокого кризиса, в котором находится политическая система.
Мы часто вспоминаем Зеленского, мы очень часто вспоминаем, у нас же вообще отдельная специальная рубрика есть — ПМС, кто из зрителей не смотрел, посмотрите, мы как раз завершили отдельный субсезон про украинских президентов «Проклятая должность».
ИК. Последний был как раз Зеленский.
СУ.
Это глубочайшая трагедия, потому что Бразилия — это страна-цивилизация.
Для меня есть показатель, по которому можно считать страну цивилизацией. Мы часто Россию обсуждаем в таком контексте, есть несколько сфер экономической деятельности, это, конечно же, авиастроение и космическая программа. Бразилия — это одна из немногих стран в мире, у которых есть своё авиастроение. Несмотря на всё колониальное наследие, самолёты Embraer не съела мировая олигархия, её не поглотили ни Airbus, ни Boeing, несмотря ни на что, они сохраняются. Это серьёзный показатель, при том, что они проистекают из локальной культуры, потому что всё-таки мировая культура — испанская. Португальская, конечно же, близка. В рамках цивилизации, наверное, эта культура одна, но тем не менее язык-то португальский отдельный. И для меня показатель, что политики ХХ века, столкнувшись с медиатехнологиями и технологиями когнитивной войны века XXI, привели к глубочайшему расколу. Младший Болсонару — это, конечно, ни разу не личность. Так что мы находимся внутри XXI века, где всё-таки, как ни крути, эти технологии,...
ИК. ...которые держатся на веке XX-м.
СУ. Это символичные выборы.
АЧ. Согласен, Семён, очень круто, спасибо тебе.
Этот конфликт, оппозиция личности и личины,
действительно такая большая фигура мирового масштаба, точно национального масштаба, как Лула, и, извините за выражение, блогер-стендапер, инфоцыган Болсонару, которые идут вровень, и всерьёз раскалывается страна по этому поводу. Это действительно очень большой повод задуматься.
Что касается языка, да, все говорят, португальский язык, но в значительной части Бразилии кроме португальского языка, работает очень интересный язык портуньол. Это смесь португальского с испанским, на котором в основном говорят приграничные с испаноязычными странами, а Бразилия граничит только с испаноязычными странами, кроме Французской Гвианы.
СУ. Это суржик такой местный, да?
АЧ. Суржик, да, конечно. Именно. Он родился и возник именно на границе между Испанией и Португалией, где ничего такого нет, есть галисийский язык, но это другое. Галисийцы вообще считают себя прародиной всех языков, и испанского, и португальского, что оттуда есть пошёл язык. А портуньол как раз родился на границах с Уругваем, с Колумбией. Суржик. И суржик, как всегда, очень богатый на разнообразное тамошнее неофициальное народное творчество на этом странном языке.
ИК. Классно. Бразилия ещё ведь географически очень большая страна.
АЧ. Вы знаете, что в своё время меня поразило? Тезис одного нашего климатолога о том, что
Бразилия ужасно похожа на Россию, только наоборот.
У нас вся населённая часть — на западе, а дальше — бескрайняя безбрежная тайга, а у них вся населённая часть — на восточном побережье, а дальше — бескрайняя безбрежная сельва и Амазонка.
ИК. Для нас-то важно, как ты, Алексей, уже сказал, что это первая буква в БРИКС, плюс, насколько я понимаю, всё-таки да Силва собирается ещё и подписать договор по проекту «Один пояс — один путь», и он же продвигает активно в БРИКС расчёты в национальных валютах. То есть, в принципе, появился достаточно мощный игрок на многополярной сцене, которая будет выстраиваться. Это хорошо.
Давайте к Вучичу перейдём, потому что время неумолимо летит. Вучич слился, давайте поймём, почему. Что означает этот эффект, когда молодёжь, студенты сначала вышли на улицы. Мы помним, всё же началось с протестов по случаю трагедии, когда на железнодорожном вокзале в Нови-Саде в 2024 году обрушился бетонный навес, 16 человек погибли. Тогда молодёжь обвинила власть во всём, и спустя два года почти всё это вылилось в то, что Вучича фактически снесли. Хорошо это или плохо? Что из себя представляет эта публика, «Студенческий список»?
АЧ. Семён, я был первым по Бразилии, давай ты первым выступай по Сербии.
СУ. Давай, я накидаю пару тезисов для обсуждения. Первое. Хотелось бы, чтобы мы не самооблучались, потому что у нас по поводу Сербии есть очень много мифов, как национально-культурных, то есть русских, так и постсоветских, связанных с разгромом Югославии. Это по поводу пророссийскости Сербии как государства, подчёркиваю, давайте разделять государство и общество.
Страна, которая не имеет границы с Россией современной, не может быть пророссийской, невзирая ни на какие симпатии общества.
Не имеет значения, что это за страна, то ли это Приднестровье моё любимое (кто не смотрел нашу беседу с Алёной Аршиновой, обязательно пересмотрите), то ли это Сербия. Россия империя континентальная, а в текущих условиях Сербию отрезали от Мирового океана, то есть от Черногории. У нас очень часто самооблучение проходило, когда мы настроение в обществе выдавали за политику государства.
Сербия — это страна-заложник, страна, окружённая Евросоюзом и НАТО со всех сторон.
Поэтому
видеть там какую-то особую геополитику в корне неверно, потому что любые политики в Сербии обречены балансировать.
Балансировать между реальностью и с настроениями в обществе, культурными настроениями, потому что симпатии к сербам у нас ещё со времён Александра Сергеевича Пушкина. Почему-то эти стихотворения у нас даже в школьной программе называются как «Песни западных славян», но имеются в виду, конечно же, сербские стихотворения. Просто в XIX веке у нас западными славянами называли всех, и сербов, и болгар. Все, кто на запад от русских живут, это западные славяне. И все войны русско-турецкие у нас были с этим связаны, это особое отношение между нами и сербами, нами и болгарами.
А
реальность заключается в том, что любой политик в Сербии обречён на многовекторность.
Поэтому, с моей точки зрения, рассматривать этот кризис, который произошёл в Сербии, нужно с внутриполитических позиций. А внутриполитические позиции заключались в том, что Вучич очень много лет выстраивал персоналистскую систему власти. Это похожая модель, которая была и у Орбана. Проводить аналогии нужно с Венгрией. Что предъявляли Орбану? Что его зять стал местным олигархом, получал многолетние подряды и зарабатывал. И ещё надо тоже всегда помнить, что
Сербия — это очень маленькая страна, где, по большому счёту, все друг друга знают, и когда кто-то начинает получать особые преференции, это всё видно, и скрыть это невозможно.
С моей точки зрения, конкретно
Вучича отыграли по классической теме «коррупция, кумовство, клановость и балансирование с помощью политических схем»,
как в своё время пришёл к власти Пашинян. Я напоминаю.
Политики предыдущие думали, что они придумают новую схемку и всех обманут, что они сделают ничтожным пост президента и смогут десантироваться на пост премьер-министра, и таким образом власть сохранят.
Это в условиях маленькой страны было быстро считано, и по большому счёту,
это не «Союз студентов» выиграл, это Вучич проиграл со своими схемками, схемочками и схематозиками.
Это я вбрасываю тезис для обсуждения.
ИК. Алексей?
АЧ. Я добавлю со своей стороны. Я общался с Вучичем в прошлом году, когда он приезжал к нам на 9 мая, тоже ездил к шалашу смотреть на всякие разности.
У меня создалось впечатление очень личное.
Представьте себе человека, который перепрыгнул примерно на две головы выше своих реальных амбиций.
Он мечтал быть, я не знаю, зампредом правительства или вице-спикером Скупщины, а стал внезапно первым лицом. Извините, это личное наблюдение и личное впечатление на уровне того, что видел глазами.
СУ. Извини, это как перенедопил? Выпил больше, чем мог, и меньше, чем хотел?
АЧ. Типа того. Может быть, конечно, сыграло свою роль, что он очень сложно добирался до Москвы тогда, попробуй улети из этой Сербии в условиях, когда воздушное пространство все подряд закрывают. То есть Семён правильно сказал, они живут в блокаде.
Он казался человеком бесконечно уставшим, очень боящимся совершить ошибку и склонным скорее лавировать, чем идти до конца.
Может быть, это аберрация, может быть, это результат обманчивого первого впечатления при личном общении. Но тем не менее, у меня сложилось именно такое.
Это был штрих к портрету, а теперь, по ситуации. Давайте вспомним, самая первая цветная революция джиншарповского формата произошла именно в Сербии. Я не говорю о бархатных революциях в конце 80-х, когда рушился советский блок, а именно такая, по Джину Шарпу (напоминаю, профессору Института философии Российской Академии Наук). Она случилась как раз в Белграде, бульдозерная революция, когда валили Милошевича. А дальше потом именно сербские политконсультанты, стратеги уличной политики и политической улицы консультировали и грузин в 2003, и украинцев в 2004, и киргизов в 2005. Везде было очень много этих граждан. То есть они прямо экспортировали. А что они экспортировали?
Экспортировали убедительную картинку молодёжного студенческого протеста тогда ещё, 20 с лишним лет назад.
Это была фирменная фишка.
Контекст везде один и тот же: есть стареющие автократы-коррупционеры, которые цепляются за власть.
ИК. Погрязли в коррупции, в кумовстве и т. д.
АЧ. А есть бодрые, молодые, энергичные глобалисты.
ИК. Причём образованные, что очень важно.
АЧ. Образованные, да.
Кровь с молоком, лучшие люди города, юноши и девушки из лучших семей, которые выходят и ведут за собой народ, свергая этих обрыдлых неприятных…
ИК. Дедов.
АЧ. Нет, даже не обязательно дедов.
ИК. Для них-то дедов.
АЧ. Нет-нет. Кстати, Семён обратил внимание на Димитриева? Он как раз написал длинную простынь именно про поколенческий аспект, что в Бразилии, что в Сербии, что много где ещё — о том, что смотрите, в мире правят деды, и дальше возраст: сколько Трампу, сколько Путину, сколько Си, сколько даже Нетаньяху, сколько Луле и т. д. Медицина продлила жизнь, а целые поколения обречены, что называется, стареть, будучи всю дорогу на вторых ролях. И появляются от Непала какого-нибудь до той же Сербии движения нового типа.
ИК. Молодых технократов.
СУ. Скажу честно, я Игоря уже лет десять читать не могу. Я имею в виду, что эта шарманка крутится уже лет десять.
АЧ. Шарманка давно крутится, гораздо дольше, чем 10 лет. Я понимаю, что противно. Я это воспринимаю так: очень не хочется, но надо.
СУ. Я не эмоционально. Я имею в виду, что это тема комсомольская: «Партия, поделись властью».
АЧ. «Партия, дай порулить».
СУ. «Партия, дай порулить», точно.
АЧ. В КВН 80-х она всю дорогу была. Кстати, ярким представителем тезиса «Партия, дай порулить» является как раз Зеленский.
СУ. Ты же историю про Навального*, экстремиста и террориста, рассказывал.
АЧ. Да, это сюда же, в ту же лузу. Наше среднее поколение, мы-то уже не молодёжь студенческая, из наших уже сами многие деды в прямом биологическом смысле.
СУ. Уже к врачам ходишь и иногда думаешь: «Да-а-а».
АЧ. Воздержусь от комментариев, в какой момент я начну чувствовать себя действительно дедом. Вы поняли. Пока — нет, так скажу.
ИК. Так. И что эта молодёжь хочет?
АЧ.
У этого поколенческого протеста есть несколько характерных черт. Во-первых, у него вообще нет лидеров никаких.
В лучшем случае, действительно такие картонные фигуры, типа блогера Болсонару или комика Зеленского. Лидеры невозможны,
лидеры в этой среде не вырастают.
В каком-то смысле
эта среда душит саму интенцию к выращиванию лидерских качеств на корню, потому что быть коммуникабельным, быть комфортным для всех в ней важнее, чем быть лидером,
потому что лидер — это тот, кто и послать может, и волю свою продавить. А тебе на это в этой среде же скажут «буллинг», «шейминг», «абьюзинг», а ещё, не дай бог, в мизогинии обвинят, тут тебе вообще капец.
СУ. Там очень важно казаться, а не быть.
АЧ. Конечно, это среда такая,
это сообщество недоразвитых самок обоего пола, причём недоразвитых именно в биологическом смысле слова, как рабочие пчёлы или муравьи в муравейнике.
Важно быть в тренде, важно быть модным.
Помнишь, как у нас в языке, Семён, «круто» заменилось на «клёво»? Круто было в 90-е, а потом «должно быть клёво, когда кул». То есть быть крутым — это уже такой олдскул, а важно быть клёвым. Сейчас и «клёво» — уже давно олдскул, сейчас на этом месте другие слова. Но этот переход в некотором смысле иллюстрирует. Потом, э
то движение всегда организовано некоторым сетевым образом. По большому счёту, это не движение, это движуха, или движ.
Оно легко, как спичка, вспыхивает. Помните, у нас «Я/Мы Голунов». Вышли журналисты за Голунова и через месяц забыли. Или ещё что-то в этом роде. История с Нови-Садом такая же. Вытащили тему и дальше на этой теме стали ехать, её раскручивать. Это как раз к теме когнитивных волн.
Наверное,
самое важное здесь, что целью является не приход к власти, не изменение политики, целью является именно снос предыдущих.
Что там происходит, это неважно. Кстати, в истории с победой Зеленского тоже важно: голосовали не за Зеленского, а за то, что «этих всех геть» [(укр.) — прочь]. Это мы разбирали со Скачко на нашем подкасте, но это типично. Также было в Непале, где, помните, рэпера вытащили и сделали его премьером, но не потому, что так любили этого рэпера, он точно не был никакой культовой фигурой, а просто потому, что «этих всех геть».
Я сейчас скажу парадоксальную вещь, так и хочется сказать малолетние дебилы, по Пучкову, но если ты действительно пытаешься изучать общество, если ты действительно пытаешься быть антропологом, культурологом или уж тем более практикующим политтехнологом, ты не можешь ограничиваться этими оценочными суждениями. Ты должен рассматривать это как некое более глубокое явление, когда
потребность именно в политическом самовыражении находит единственный способ своей реализации — это просто поучаствовать во флешмобе, в движухе по сносу таких маркированных как «вчерашний день», как outdated политиков.
СУ. Наши предки бы назвали это, наверное, медиатроцкизмом. То есть движение всё, не имеет значения, куда мы движемся. Главное, чтобы революция продолжалась как бунт. Наверное, всё-таки Шарп написал не просто книгу про цветные революции, он же дал там порядка 98 способов, боюсь соврать, или 87 способов. Там алгоритмично это всё было описано.
АЧ. Это очень технологичный текст.
СУ. Да, а
учитывая, что мы живём в эпоху социальных сетей, которые тоже являются алгоритмами, то есть продуктом технологии, эта алгоритмичность отлично ложится на мышление людей алгоритмичных.
Тем, кто алгоритмичен, сложно мыслить философски, мировоззренчески, онтологично, потому что алгоритм тебя куда-то движет. Движение — всё, а цель не имеет значения.
Поэтому тут, наверное, наложение и технологий, и выросшего алгоритмичного поколения. Это моё предположение такое, тезис-предположение.
ИК. Да, теперь, правда, всему
этому движу, который так или иначе всё равно закончится, придётся решать достаточно сложные вопросы.
СУ. А сейчас начнутся назначения. Это самое интересное, потому что победили-то они на парламентских выборах, а назначать придётся исполнительную власть.
ИК. Список они уже потихонечку формируют. Там уже 250 кандидатов из всяких разных гражданских экспертов, профессора, врачи, юристы, экономисты, деятели культуры и т. п. Но просто беспокоит-то что — придётся им столкнуться с достаточно серьёзными вопросами, в том числе и внешней политики. У них ещё и косовская проблема своя собственная внутренняя существует. Им надо с ЕС каким-то образом разбираться, входить или не входить, на каких условиях, не говоря уже про Россию. Про Россию мы, вроде как, сказали. А с Косово аккуратно, осторожно и очень много чего понимать надо, прежде чем начать решать. Как молодёжь со всем этим будет справляться и что дальше ждёт Сербию, здесь, конечно, интересный момент.
АЧ. Нет, тут всё просто как раз. Тут же понятно, что поскольку, кстати, электоральной базой является, условно, Нови-Сад, то есть ещё и географически, там примерно понятно, что все эти рассказы, что «Косово – это Сербия», что «там национальные святыни» — это примерно как наши все время реагируют: «А, опять Путин начал лекции про половцев и печенегов читать». «Да ну его к чёрту, это Косово, пусть, не хотят они с нами, пусть будут сами по себе. Эти монастыри сербские нам не нужны. А мы хотим чего? Мы хотим в Европу. Мы хотим жить, как наши северные соседи. Мы ездим каждые выходные пить пиво, — те, кто может себе это позволить, — Чтобы у нас тоже были деньги ездить хотя бы в Братиславу или куда-нибудь в Будапешт, куда-то поближе, тоже пить пиво и наслаждаться общеевропейским домом». Как раз логика-то понятна.
А эти все унылые патриоты с их обветшалыми знамёнами, никому не нужной историей, это всё outdated, это всё неактуально, и пошли они в баню.
ИК. Тогда страну могут, простите, просрать.
СУ. Проиллюстрирую тезис. Дело в том, что у сербов это выражено даже в языке. Мы это постоянно разбираем. Это же единственная страна, где две графики. И кириллица, и латиница. Таких стран больше нет, потому что все самоопределены: либо так, либо эдак. А там проходит раскол прямо по поколениям, потому что массовая культура, реклама, бизнес больше уходит в латиницу. А органы государственной власти, законы остаются в кириллице. С моей точки зрения, это очень чётко иллюстрирует шизофрению. Кто единственный держится у нас на Кириллице (я про нас не говорю) из наших братьев-славян? Болгары, судя по всему.
АЧ. Белоруссия.
СУ. Белоруссия, на Украине остается кириллица. Я имею в виду из тех, кто движется на Запад. Это только болгары. Но это было бы удивительно. Кирилл и Мефодий. Если бы ещё болгары отказались от кириллицы, это было бы совсем странно.
ИК. Ладно, братцы, спасибо вам за высказывание по теме. Я думаю, что уже, Семён, пора переходить к нашей рубрике «Чисто по понятиям».
А я благодарю наших зрителей. Да, отметились, отлично, спасибо большое. Давайте посмотрим, кто нас смотрит: Нижняя Саксония, Ростов-на-Дону, Портленд (Орегон), Воронеж на связи, Новополоцк. Норвегия с нами тоже на связи, Подмосковье, Ярославль, Варшава, Рига, Королёв, Караганда, Франция на связи, Новосибирск тоже всех приветствует. Дорогие наши зрители, спасибо, действительно, это важно, как мне кажется, такую перекличку устраивать, чтобы понять, кто мы, откуда мы и куда частота понимания доходит. Пишите свои вопросы в начале сообщения, так и помечайте — «вопрос». Мы уже буквально через несколько минут будем на них отвечать.
СУ. Отличная у нас география. Как говорится в спецрубрике, вечер в хату, бакинские блогеры.
Тема у нас сегодня интересная, на самом деле, потому что у нас есть одновременно и замес, и канитель. Замес — это когда разборки, но без валева, без откровенного мочилова, а канитель — когда это сразу одновременно и скандальчик, и неприятная история. Вкратце мы пройдёмся, это же рубрика короткая. В Бразилии, конечно, шикарный замес. С одной стороны, Лула — это авторитет авторитетный, он положенец, что называется, человек, который прошёл снизу по всей иерархии и дошёл до абсолютного академика, потом даже назначил своих положенцев. А Болсонару — это классический петрушка, или ещё есть такое понятие «апельсин», то есть человек, который выдаёт себя за вора в законе, то есть не тот, кем он является, это шестёрка, которая за базар совершенно не отвечает.
Болсонару как такая шестёрка начал откровенно буровить. Причём есть ещё такое понятие «лепила», «лепить» — это говорить откровенную ерунду, чушь. То есть это такая мелкая шпана, которая стартует на авторитета. Парадоксально, это мы разобрали в основной истории, что страна раскололась, потому что по понятиям, конечно же, масштабы личности просто несопоставимые, и такая разница в эти 2% — это значит, что не всё по понятиям и вообще, и в самой республике, то есть в самой Бразилии.
А в Сербии были именно тёрки. Если говорить уже прямо о каком-то замесе или ещё чём-то, этого не было, это были тёрки. Причём это были тёрки с предъявой. Предъявой именно Вучичу как авторитету, который очень много лет удерживал все расклады. А с другой стороны были эти малолетки, у которых, вроде бы, авторитета нет, но они апеллировали к потерпевшим, по понятиям — к терпилам: «Смотрите, это авторитет, который ничего достичь не может, а мы в этой ситуации все терпилы».
Вучич включил авторитета до последнего, но по факту его мужики прокинули, потому что он проиграл достаточно значительно. Предъява к нему была основная, что он из авторитета превратился в барыгу. В этом смысле он во многом облажался, его осмеяли, поставили достаточно в дурацкое положение, так что ему пришлось даже сразу отмазываться, он же перешёл к геополитическим предъявам: «Смотрите, эти малолетки пришли к власти, они сразу введут санкции против России», то есть он начал прикрываться большим авторитетом, хотя ему же этого не предъявляли.
Обращаем внимание, в сербской истории Вучичу предъяв геополитических не было. К нему были предъявы все локальные, хозяйственные. То есть ты где-то крысятничаешь слишком много, где-то ты проотвечался, за базар не отвечаешь. А он, как только проиграл (а то, что он проиграл, он признал сразу), он сразу перешёл и начал прикрываться авторитетами, что дело в России, что введут санкции. Но эти малолетки, которые пришли к власти, они сразу сказали: «Нет, это вообще предъява ложная. Мы никакие санкции вводить не будем». Мы не знаем, как это будет, но по факту ситуация вышла во многом комичная. Вучич, с моей точки зрения, облажался.
Вкратце доклад окончен.
ИК. Да, спасибо. Алексей, будет вопрос?
АЧ. Нет, давайте к вопросам зрителей.
ИК. Вот, кстати, просят действительно поподробнее разъяснить:
Почему Вучич сразу после выборов обратился в сторону России с намёками не совсем тонкими? Это было из серии «давайте уже шевелитесь, а то вон они уже пришли, и сейчас Европа, санкции и т. д».
Алексей, может, ты дополнишь тоже?
АЧ. Тезис-то звучит странно. Какой ущерб нам могут нанести сербские санкции? Поставщиком каких именно жизненно необходимых нам товаров, услуг или ещё чего-то является Сербия? По сути, ведь, единственное, чем они в широком смысле торговали (как и Орбан, кстати), — это разноголосицей в европейском доме, что есть какие-то ещё голоса, кроме монопольного железобетонного единства имени Урсулы фон дер Ляйен, в Европе. Но тем не менее, напоминаю, ведь он же совсем недавно обнимался с Зеленским.
Сербия действительно производит и поставляет оружие для Украины. И кстати, зарабатывала на этом много и активно с самого начала СВО. Им это было легко и удобно делать, потому что там сохранилось достаточно много оружейных производств, именно под советские стандарты, то есть не нужно специально перенапрягаться для того, чтобы переделывать станки и механизмы. Заметьте, насколько мягко это всё комментировалось у нас: «Мы понимаем, что Сербия в сложном положении», пятое, десятое.
ИК. Братушки сербы и т. д.
АЧ. Братушки — это тоже, но самое главное – «у них же там вокруг сплошной Евросоюз, они вынуждены, поэтому вы уж не судите так строго Вучича, — то, как и Семён даже сейчас сказал, — это страна-заложник». Но если мы посмотрим, где Венгрия на карте, то там такая же страна-заложник, тоже без выхода к морю, да ещё и член ЕС, до кучи, и НАТО.
А Орбан себя вёл, мягко говоря, посмелее, чем Вучич. Такой это был разговор, поэтому мне до конца непонятно, почему именно мы так описывали этот расклад, как, типа, есть Вучич, он хороший, он за нас, а ещё там есть куча разного ЛГБТ*, в России запрещённого, они против нас. И когда это ЛГБТ*, запрещённое в России, Вучича победит, тогда-то Сербия окончательно перейдёт в стан наших врагов.
ИК. В ЕС, ты имел в виду под ЛГБТ*?
АЧ. Куда-то, да.
ИК. Нет, просто тут, понимаешь, чисто ментально, ведь этот нарратив до сих пор сквозит, что, типа, Россия потеряла единственного союзника в Европе.
СУ. Да это когнитивная война.
АЧ. Конечно. Будь я автором темников где-нибудь в Киеве, я так бы и шарашил сейчас.
ИК. Да.
СУ. По товарообороту, я когда-то анализировал в доковидные времена подробно, Сербия нам в первую очередь поставляла орехи и замороженные овощи. Она была топ-поставщиком именно по этим позициям. Так был устроен наш товарооборот.
ИК. Не сильно много, скажем так.
СУ. Нет, для них это много было.
ИК. Для них, да.
СУ. И ещё по яблокам очень серьёзно, наравне с Польшей, кстати.
АЧ. Тут другое. Тут, конечно, то, что мы-то им много и активно продавали газ, но пойди сейчас, продай туда газ.
СУ. Но это была отдельная партия, когда мы ветку тянули в Болгарию, и когда ЛУКОЙЛ активно играл в Болгарии, то есть была история, что будет такое отдельное балканское направление, южное, что «Северный поток» и будет ещё отдельное балканское направление.
ИК. Вопрос:
20 лет назад аргумент про богатую европейскую жизнь был хорошей приманкой для различных майданящих, а сейчас, когда Европа поистрепалась, не утрачивает ли эта приманка былую силу?
АЧ. Хороший вопрос. Как ни странно,
это поколенческий аспект,
потому что я смотрю за сегодняшними 20-летними, в том числе тамошними,
для них ведь, как ни странно, нет такой зависимости от показателей уровня жизни, таких как медицина, социальная помощь, жильё и т. д.
Зато
что такое для них единая Европа? Это — ты написал какую-то бумажку, тебе дали грант, у тебя ещё остались деньги
на кроссовки в секонд-хенде и на покататься по какой-нибудь Голландии, в кофешопах посидеть. Оттуда сел и на каком-нибудь транспорте рванул ещё и во Францию, в Нормандию — и
чувствуешь себя частью этого большого всего,
общаешься с разными людьми, постоянно участвуешь в какой-то [движухе]. Короче,
весёлая интересная жизнь в мире без границ.
А то, что какие-то там рабочие места, ты же не работаешь и не скоро будешь. А если и будешь, то в креативных, прости господи, индустриях. Не на завод же идти!
ИК. Да. И почему-то налоги платить не будешь, наверное.
АЧ. Не будешь, да. Пусть другие платят.
ИК. И болеть не будешь.
АЧ. Болеть не будешь, да. Семью заводить тоже не будешь. Тебе оно незачем. Ты в поисках себя. Понятно.
ИК. Окей.
Правильно ли я понимаю, что лозунг «не рефлексируй, распространяй» — это калька с троцкистских лозунгов?
СУ. С социалистических позиций это всё и есть троцкизм.
АЧ. Я, извините, здесь вступлюсь за Льва Давыдовича. Он сам очень был рефлексирующим человеком, иногда даже чрезмерно. Вся его рефлексия многотомная, особенно после отъезда из СССР...
СУ. Это уж после отъезда.
АЧ. Подожди, его ранние тексты тоже интересно читать. Простите, он у Фрейда, на секундочку, лично учился, в его психоаналитическом кружкé в городе-герое Вена. Он весь состоял из рефлексии и саморефлексии. Одно то, что он себе псевдоним взял в честь своего надзирателя в одесской тюрьме — признак очень рефлексивной личности.
Но здесь важный момент, мы это в самом начале сегодняшнего стрима обсуждали как раз в контексте Лулы, когда ты заложник той социальной среды, на которую ты опираешься. Троцкий как раз, пока был активной политической фигурой в России, в советской России, в том числе, в 20-е, он же как раз и опирался на таких комсомольцев, которые действительно «не рефлексируйте, распространяйте». Он вынужден был, каким бы он ни был сам, чем бы ни были его собственные политические предпочтения как политика, тем более политика именно публичного характера, сила Троцкого была именно в его публичной репрезентации, он в этом смысле — прямая антитеза Сталину, который был так себе оратор, но зато кабинетный бог. А тот — ровно наоборот. Он должен был резонировать с толпой и говорить ей не то, что он на самом деле думает, а то, что она хочет услышать. Те лозунги, которые она потом понесёт повторять на кухнях и в курилках. Поэтому, конечно, разумеется, «не рефлексируйте, распространяйте». Можно сказать, что это такой практикующий троцкизм.
ИК. Окей.
Какая, на ваш взгляд, доля сербов, тяготеющих к России, какая — к Западу? И самое главное, почему? И то же самое про украинцев, пожалуйста.
СУ. Сколько вешать в граммах?
ИК. Вряд ли здесь речь о какой-то социологии.
АЧ. У сербов это просто география.
Смотрите, есть Воеводина, которая и в старые времена была воеводством в рамках Австро-Венгрии, и в которой исторически как раз Нови-Сад, второй по значению город, конечно, всегда позиционировался как самый европейский в Сербии. Самый несербский, самый австро-венгерский, что ли, в Сербии. А дальше там просто география с севера на юг. Чем севернее, тем больше сербы евросоюзные. А чем южнее, тем больше сербы олдскульно-патриотические, тем более, что юг Сербии упирается в Косово буквально, а там Косовска-Митровица, там у них их вечная СВО. Причём с незапамятных времён, ещё при Тито, там было несладко и неспокойно.
СУ. Я добавлю, что
статистика большинства может быть очень разная. Но более важный параметр — это организованное меньшинство.
Если организованное меньшинство на какой-то стороне и оно усилено медиаполитическими технологиями и финансовым ресурсом, и промышленным, то оно рано или поздно склонит на свою сторону дезорганизованное большинство, а в любом обществе, особенно, говоря марксистским языком, капиталистическом, оно так или иначе, не то, что дезорганизовано, но оно занято своими бытовыми вопросами и политизируется, максимум, от выборов к выборам, и не более того.
ИК. К сожалению.
Алексей обозначил гипотетическую позицию новой команды по Косово, новой сербской команды...
АЧ. Нет. Извините, я не говорю, что это гипотетическая позиция новой команды. Я говорю, что это настроение среды. А как поведет себя пришедшая на волне этих настроений группа, неизвестно.
ИК. Зритель её обозначает как антиимперско-модерновую молодёжь,
Но её сложно критиковать, Сербия — страна атомарная, почти мононациональная. Что ей терять? Разрубить гордиев узел исторический по-пашиняновски — и вперёд, в новую жизнь, забыв всё старое.
АЧ. В целом, да. Ведь действительно, это всё прошлое — это же такой груз, это же такое обременение, это же всё надо за собой нести. Представьте себе, в той же Армении — Карабах. Посмотрите на это глазами молодого ереванца: «Сидят, действительно, у власти десятилетиями чуваки, которые рассказывают о том, как они ещё в далеком 1993-м году, когда я не родился ещё, всех победили. И мы за это должны им быть по гроб жизни благодарны! Рассказывают другим, как им там тяжело на востоке и как трудно, и как там азербайджанцы крепчают, и мы должны готовиться и т. д. Я всего этого не хочу. А мне всё это зачем? Зачем мне слушать этих стареющих генералов? Зачем мне готовиться опять к какой-то очередной войне где-то там?»
ИК. Понять это, да, можно. Это недостаток чистоты понимания у молодёжи?
АЧ. Недостаток, в первую очередь, чистоты понимания того, что
у больших исторических процессов не бывает балкона, на котором можно отсидеться.
То, о чём блистательно в фильме «Семнадцать мгновений весны» высказался пастор Шлаг: «А когда пришли за мной…»
СУ. И об этом же наш Максим Горький, прекрасная «Песня о Соколе»:
«В моей пещере тепло и сыро».
Да, это факт. Мы же не осуждаем Ужа, мы просто понимаем, что есть такая позиция.
ИК. Вопрос:
Когда во Франции студенты свергали де Голля, это не было цветной революцией?
АЧ. Нет. Мы же как отличаем? Мы отличаем, в первую очередь, по набору систематизированных технологических решений, причём описанных в кодексах, преподаваемых в соответствующих школах. Йель, эта школа для обезьяньих вождей, где учился в том числе и Навальный* наш, много кто учился. Как раз где прямо учат тому how to, как сделать то, то, то — метод, тренировка, практика, короче, инструментарий, инструментализованная политика. Причём тут очень важно, что
для внешнего наблюдателя, для того, кто живёт в медиакартинке, всё происходящее должно выглядеть максимально естественно, но для тех, кто внутри процесса, всё, наоборот, должно быть максимально искусственно, в смысле технологично.
В этом состоит профессионализм такого технолога цветной революции. Причём желательно при этом ещё и с максимальным упором на чувства, на эмоцию. Эти девочки — стандартный типовой шаблон. Стоит какая-нибудь полиция с какими-нибудь стволами, и какие-нибудь максимально няшно выглядящие девочки в эти стволы им цветочки обязательно будут засовывать, или в щиты, чтобы и на них-то самих оказать психологическое давление, чтобы они там перестали приказы выполнять, и для медиакартинки тоже. У товарищей небратьев этот шаблон вообще до анекдота, когда выходят эти якобы протесты с одинаковыми картонками, на которых две трети всего написано на английском.
СУ. Я тут ещё добавлю один штрих. Как раз протесты во Франции и не только там, ещё итальянский кризис после этого — это и была модель, на которой эти технологии выстраивались. То есть они были настолько яркими, что они использовались как модельные.
АЧ. Да, согласен. В каком-то смысле «Красный май» 1968-го в Париже — это прототип, базовый образец, с которого уже именно инженеры-технологи цветных революций лепили свой ксерокс, машинку Ctrl-C, Ctrl-V. Но просто если там всё это было именно результатом естественного политического процесса, то тут, что называется, повтори, потом ещё раз повтори, потом ещё раз повтори, каждый раз с адаптацией к внешней специфике, но всё одно и то же.
ИК. Пошли философские вопросы:
Вы часто упоминаете Дугина. В чем, по-вашему, главная ценность дугинского учения и какие главные достижения Дугина?
АЧ. Для меня главная ценность Дугина состоит в том, что он не ленится читать книжки и их пересказывать. Он очень хорош в первую очередь тем, что как человек упорный, трудолюбивый, он отрастил себе абсолютно на зависть и мне, и кому угодно другому кругозор в части интеллекта. Почитать его книги, именно не те, где он излагает своё, а те, где он пересказывает, объясняет, интерпретирует чьё-то, — это всегда круто, это всегда интересно. Или когда, наоборот, он критикует, когда он разбирает и анализирует, скажем, его критика Запада или модерна. Ему всегда становится труднее, когда возникает необходимость что-то придумывать действительно своё. Яркий пример — это «Четвёртая политическая теория». Когда ты почитаешь «Четвёртую политическую теорию», выясняется, что большая часть текста — это критика предыдущих трёх.
СУ. Я не глубоко знаком с самим Дугиным, но для меня его главная ценность была, когда он был в союзе с Лимоновым. Тогда я им зачитывался. Я считаю, что это был такой симбиоз — период НБП (запрещённая, наверное, у нас организация).
АЧ. Не запрещённая, нет. У нас нацболов периодически ловят за разные хулиганства, но НБП как таковая, по-моему, не запрещена.
СУ. Это я на всякий случай. Но тот Дугин, ранний, когда был вместе с Лимоновым, — это было здорово. А потом, с моей точки зрения, Дугин стал больше историком философии, а Лимонов — просто публицистом. А их союз — это было очень ярко, это середина и вторая половина 90-х – начало 2000-х.
ИК. Вопрос:
Как совместить прогресс и традицию, не потерять и обрести новое?
АЧ. В этом месте эта маленькая белая стрелочка, которая напряжённо водит нам по секундомеру, мне кажется, сейчас взбесится просто и начнёт бить нас по голове, потому что вопрос такой...
ИК. Вопрос глобальный, конечно. Тянет прямо на обсуждение с нашим ещё одним любимым философом Павлом Щелиным.
СУ. В трёх частях.
ИК. В трёх частях, как минимум. Спасибо, что напомнил про время. Действительно, мы уже час сорок в эфире. Наши продюсеры и режиссёры уже потихоньку начинают на нас ругаться.
Вопросов, кстати, сегодня пришло много. За это я отдельно благодарю всех наших зрителей. Друзья, нам всегда приятно, когда вы нам пишете, пишете много, смóтрите нас из разных городов, из разных стран. Ждём от вас лайк этому эфиру, это важно для продвижения чистоты понимания. Я напомню, что мы в VK, в RuTube, в YouTube есть, поэтому ищите нас там, смотрите, пересматривайте. Записные выпуски подкаста, как обычно, выходят в четверг, ждите анонса, а по вторникам будем встречаться в прямом эфире.
Отдельная благодарность нашим ведущим, Алексею Чадаеву, политологу, журналисту, и Семёну Уралову, политологу, журналисту и писателю. Братцы, спасибо вам. Всем хорошего вечера и до встречи.
СУ. Пока-пока.
АЧ. Пока.
*
•
•
•