Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова
Иван Князев. Друзья, всем привет! Сегодня вторник, и вы смотрите стрим подкаста «Чистота понимания». Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы с самыми интересными экспертами нашей страны и мира, и добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений. Это площадка для умных и образованных людей.
Кто ещё не смотрел, посмотрите наши предыдущие стримы, обязательно записные выпуски. Спасибо всем, кто поставил «лайки», оставляет комментарии. Это важно для продвижения наших выпусков. Сегодня трансляция у нас, как обычно, на каналах в YouTube, RuTube, ВК. Не забудьте подписаться на них. Прямо сейчас уже можно поставить лайк, можно подписаться после нашего сегодняшнего стрима.
Меня зовут Иван Князев, и позвольте представить наших ведущих.
Алексей Чадаев, политолог и журналист. Лёш, привет.
Алексей Чадаев. Салют.
ИК. И Семён Уралов, политолог, журналист, писатель. Семён, приветствую.
Семён Уралов. На посту.
ИК. Друзья, обязательно подпишитесь на Telegram-каналы наших ведущих. Мы ждём вашего мнения и ваших вопросов. Можно пока сейчас подумать над темой нашего сегодняшнего стрима и написать свой вопрос. Будем читать во всех наших пабликах и озвучивать в эфире. Постараемся на них ответить.
Ну, а тема у нас сегодня звучит следующим образом: «Дракон, слон и медведь против жабы и гадюки». Интересное, креативное название. Объясним, кого мы называем жабой и гадюкой в процессе нашего эфира. «Дракон, слон, медведь» — я думаю, всем понятно. Ну, в общем, о чём речь? В Китае завершился 25-й саммит ШОС, собравший, кстати, рекордное число мировых лидеров. Приняли участие более 30 глав государств. И Ким Чен Ын приехал; премьер Словакии Роберт Фицо, который, кстати, и назвал ЕС жабой; президент Сербии Вучич приехал, ну и другие. Главным итогом стало принятие Тяньцзиньской декларации, прежде всего зафиксировавшей договоренность создать банк развития ШОС, проект которого активно продвигал Китай.
А само место, Тяньцзинь — это один из ключевых логистических хабов китайской инициативы «Один пояс — один путь», в которую вовлечены многие участники ШОС, что тоже важно. Ещё было принято совместное заявление, там примерно 20 пунктов, в связи с 80-й годовщиной завершения Второй мировой войны, основанием ООН было сделано заявление. Вот здесь Си Цзиньпин особо отметил роль СССР и Китая в победе во Второй мировой. Но ещё, внимание Си было на идее сформировать (здесь цитата) «равноправный упорядоченный многополярный мир». По мнению китайского лидера, международное сообщество должно противостоять менталитету холодной войны, блоковому противостоянию и практикам запугивания.
Что ещё можно отметить? Нарендра Моди впервые за 7 лет посетил Китай, и встретили его достаточно тепло. Все видели фотографии, как пожимались руки.
Есть ряд договорённостей совместных у Китая с Индией. Си на встрече с премьером индийским заявил о необходимости быть партнёрами, а не противниками. И как раз-таки использовал эту метафору о совместном танце дракона и слона. Ну, а Моди подчеркнул общую ответственность за благосостояние почти трёх миллиардов человек, проживающих в этих двух странах.
Президент России Владимир Путин провёл тоже ряд встреч, в том числе и с Моди, конечно же. Моди, кстати, отказался от своей многовекторности и переориентировался на сотрудничество с ШОС и БРИКС. А это важный для России момент, так как Индия всё-таки планирует продолжать покупать российские нефть и оружие, срывая западные санкции. Ну, а мы, в свою очередь, будем покупать у Индии лекарства, привлекать её к космическим программам и строить логистику по сухопутному пути.
Что же касается переговоров Путина и Си, то состоялось подписание юридически обязывающего меморандума о строительстве газопровода «Сила Сибири-2», что в последние годы казалось вообще невыполнимым из-за того, что Пекин торговался за цену газа. Проект рассчитан на поставки до 50 миллиардов кубометров газа в год на протяжении 30 лет. Ну, кстати, Путин встретился и с Пашиняном на саммите. А вот с кем не встретился, так это с Алиевым. Это тоже, кстати, можно сегодня обсудить.
Что лично мне отдельным элементом запомнилось, не знаю, как у вас, братцы, в одном из репортажей было озвучено, что страны ШОС — это больше 40% населения Земли. И я, признаться, залип на этой информации, на этих цифрах. Здесь сразу забывается, что где-то там есть какая-то Европа, которая кричит об изоляции России, где-то есть какая-то Украина. Да вообще, что где-то есть Европа. Я на фоне всего этого представил себе карту, представил себе больше 40% населения Земли, 3 миллиарда — только в Китае и Индии, другие все участники, которые туда приехали, и как-то по-другому на всё это посмотрели.
Ну а в Штатах? Что в Штатах? А в Штатах Трампа потеряли, чуть не похоронили.
АЧ. Какое «потеряли», Иван? Вот он прям сейчас, пока мы начали стрим, начал вещать очередную свою заяву.
ИК. Нашёлся! А, ну, вечер, конечно. Просто последние пару дней уже все, кому не лень, начали какие-то теории строить: Дональд помер, не помер. Но мне просто показалось, что на фоне таких мероприятий, как саммит ШОС, Дональд Фредович понял, что даже его твиты мало кто увидит и перебьют повестку, и поехал от греха подальше в гольф играть. Но это то, что мне увиделось так, отдельно. Что вы отметили, братцы, как в целом оцениваете этот саммит ШОС?
АЧ. Ну у меня-то особое сейчас. Я опоздал на несколько минут на стрим наш, потому что ехал с лекции Александра Гельевича Дугина, который презентовал свой новый большой проект, под названием «Вестернология». Это типа учебник, как вообще изучать Запад, понимать Запад, изучать. Основной пафос подхода — это изучать Запад как объект. Не как субъект, не относиться к нему как к другому субъекту, а воспринимать как букашку под микроскопом, как дикарей изучают этнологи. Он попытался предложить этот подход, и мне кажется, это очень в тему сейчас. Я имею в виду — наших всех зоологических штудий сегодняшних.
Я ещё про это и про свои впечатления отдельно расскажу. Ну и для того, чтобы набраться наглости относиться к Западу как к объекту, нужно же ещё быть очень нехило уверенным в собственных силах. То есть, говоря терминами другого философа Лефевра, быть уверенным, что твой уровень рефлексии выше, чем уровень рефлексии Запада — того, кого ты собираешься объективировать. Вот, извините за сленг матерный философский. Я про это тоже поговорю. А сейчас Семён.
СУ. Заготовку «по понятиям» мы оставим на попозже. Да?
АЧ. Конечно.
СУ. Надо начать с того, что мы обсуждали многовекторность многократно, подходили к этому с одной стороны, с другой стороны, записных эфиров очень много. Говорили о возрождающейся многовекторности. У нас на глазах проходит завершение одного большого цикла многовекторного. Можно посчитать, он плюс-минус десятилетний. Россия вступила в начало открытой фазы противостояния с Западом, я имею в виду 2014 год, заявка была — Мюнхенская речь, потом 08.08.08. Но открытая фаза — это 2014 год. В 2022 году это [перешло] в открытую боевую фазу, когда мы уже начали воевать со своими индейскими братьями в цилиндрах. И всё это время, на протяжении всех этих 10 лет, в глобальном масштабе через профдеформацию когнитивной войны, через все методы современной пропаганды, утверждалось, что Россия рухнет. Начиная с 2014 года. С 2014 года и начался отток нашей элитки постепенно.
Сначала не все свалили, многие эти восемь лет жили и тут, и там, на Западе. И многие до сих пор, особенно из так называемых наших celebrity, которых санкциями не обложили до конца, если судить по их соцсетям, до сих пор и по парижам катаются, и везде. Это десятилетие было очень странное:
Запад говорил, что вот-вот сейчас Россию изничтожат, более иезуитские умы продвигали залепуху, что Россия в ходе противостояния с Западом станет таким же придатком Китая.
Потому что Россия в принципе должна быть чьим-то сырьевым придатком и в «походе от Запада» возникнет зависимость от Востока. А концепция многовекторности была чуть иная. Она была в том, что каждый строит свою модель глобализации на том, что у него лучше получается. Западная модель глобализации была такая: вы берёте наши образцы и за то, чтобы у себя адаптировать, платите нам франшизу. Мы это подробно разбирали в эфирах с Павлом Щелиным. А глобализация, которую предлагают наши краснокожие братья, назовем их так, — если это бледнолицые братья, то это краснокожие или темнокожие…
ИК. Желтокожие.
СУ. Ну, или так, да.
Каждый строит то, что у него лучше получается, а потом мы как-то это сопрягаем.
У Китая лучше получается быть мастерской, но не только мастерской. Россия лидирует в энергетике, и не только в энергетике. И это между собой можно интегрировать.
Нельзя сказать, что ШОС и все эти инициативы — это затворничество или изоляционизм. Нет, это в корне неверно. Это просто иной взгляд на то, как может быть устроена континентальная интеграция.
С моей точки зрения, очень здорово, что не было никого лишнего на этой встрече, потому что это и есть вопрос евразийской интеграции. Если мы посмотрим на карты, — континент, у меня рядом карта Евразии, сзади карта Российской империи, Советского Союза, — мы видим, что есть две точки их развития, где мегаполисы основные сосредоточены. Это северо-западная Европа, где развитие началось в XV веке с развитием капитализма, и Юго-Восточная Азия, не только Китай.
В этом смысле нам как не особо населённой стране, стране-цивилизации (не знаю, насколько государство-цивилизация, тут я с тобой согласен, Алексей: цивилизация есть, государство часто рушится, а страна точно остается), в общем-то, без разницы, куда подключаться. Наш проект и модернизация — романовская, с которой началось развитие капитализма — были за счёт того, что мы подключились к тем центрам развития. К Голландии подключились — и до сих пор у нас весь флот по-голландски говорит. Но теперь мы можем точно так же присоседиться и получить свою долю в технологиях и во всём [остальном]. С моей точки зрения, эта многовекторность России нас и приведёт постепенно, не спеша, к тому, что Сибирь и Дальний Восток станут у нас более развитыми регионами, за что я больше всего радею.
ИК. Как сибиряк.
АЧ. То, что ты говоришь, Семён, удивительным образом рифмуется с тем, о чём сегодня вещал нам Александр Гельевич, у которого конструкция примерно такая, что
наша основная претензия к Западу, что он вообще пытается выдать себя за всеобщее.
Типа, цивилизация — это мы, он говорит, а он всего лишь «один из». И надо в первую очередь вот эту операцию произвести, то есть из универсального его запихать в «один из». Дальше он ещё оговаривается, что
уже внутри самого Запада, либеральный Запад пытается сказать, что он и есть Запад. То есть он и есть всеобщий. А есть ещё другой, нелиберальный Запад, всегда был.
Трамп, благо, появился, теперь западов стало больше, чем один. И в этом смысле нам стало полегче, потому что они друг с другом уже снова не согласны, какой из западов является теперь универсальным и всеобщим. В предыдущей версии, либерал-глобалистской, или в нынешней MAGA’овской версии, геополитически-deal’овой.
Это я пересказываю именно в формате «Рабинович напел». Но в контексте нашего разговора, что важно, что эта наша особая ситуация состоит, по Дугину, в том, что мы очень долгое время были с ними одним целым, одной цивилизацией. И разошлись на две примерно в момент церковного раскола — на, собственно, западное и восточное христианство. И с этого момента можно говорить о двух цивилизациях, Западной и нашей, причём под нашей имеется в виду не только Россия, но в первую очередь Византия. И дальше он говорит о том, как именно
мы эту тысячу лет расходились в разные стороны. При этом, расходясь, всё время взаимодействовали. Они нас пытались то завоевать, то просветить, то — и то, и другое одновременно. Мы у них тырили технологии и периодически очень бодро отлягивались, периодически доходя то до Парижа, то до Берлина, то до разных других мест. У них, соответственно, копилась нелюбовь к нам.
Но в этой оптике, кстати, очень понятна известная фраза Киплинга, которую все цитируют, что
главная проблема с русскими – то, что они белые. До тех пор, пока русский ходит в вышиванке или в косоворотке — неважно, — или в чём-то другом, он прекрасен, он варвар. Но как только он надевает костюм, он становится опаснейшей тварью.
ИК. Потому что не отличить.
АЧ. Потому что не отличить, да. И потому — что самое главное — что он претендует на то, что наше и только наше. И в этот момент его, конечно, надо убивать. Именно потому, что он в костюме. Но этого Киплинг, конечно, не сказал прямо, но это из его фразы прямо следует.
Идеальный русский — это действительно бородатый варвар в вышиванке с капустой в бороде, весь из себя традиционный. И наоборот, цилиндр, надетый на русского, как раз представляет для них, по Киплингу, страшную угрозу.
Цветной человек, надевший цилиндр, угрозы не представляет. Он остаётся цветным человеком в цилиндре, колонизированным дикарем. А вот с русским этот номер не проходит. И не только потому, что он расово белый и действительно неотличим от белых людей, но ещё и потому, что действительно — общие цивилизационные корни.
И тут уже моя фраза, которую я повторяю всё время с 2022 года, что
вообще-то спор не про то, что Крым наш, а спор про то, что Рим наш. Спор про некоторое первородство в этой нашей общей индоевропейской, греко-римской, хотите, христианской, античной и т. д. цивилизации, кто шёл правильной дорогой, а кто пошёл, извините за выражение, налево или даже не в ту дверь.
Наш сегодняшний тезис, с которым мы выходим, в том числе и на саммит ШОС — что эти ребята просто, извините, не в ту дверь зашли. И мы с ними — как с Киркоровым теперь.
Но этот подход сразу же ставит несколько вопросов. Первый, понятный самый, вопрос: ведь
у них, в результате того что они пошли не в ту самую дверь, с какого-то момента дико попёрло развитие науки, технологий, в том числе военные технологии, торговля, в том числе трансконтинентальная, океанская торговля, колонизация и т. д. Они, если не завоевали весь мир, то в каком-то смысле его нагнули. Поставили в соответствующую позу и заставили принять свои стандарты.
Сама идея государства суверенного, из которых теперь состоит ООН, и у тебя, Семён, за спиной висят разные карты, это же сугубо европейский подход — рисовать карты с территориями и показывать дальше на этих картах, где у нас одно государство, где второе, где его границы.
СУ. А там ещё на помидорчики.
АЧ. Да-да. И дальше ещё и до кучи Вестфальская система — чья власть, того и вера. Это то, на чём сейчас стоит, в частности, украинский весь нарратив. Типа, «это наша суверенная территория, международно признанная, поэтому кто вы такие, чтобы учить нас жизни?» Про церковь, про язык и про всё остальное.
Это же, как ни странно, очень старый, с 1648 года, европейский принцип — чья власть, того и вера. Власть бандеровская, значит и вера должна быть бандеровская, — как бы говорят они нам.
Не случайно даже этот Томос пресловутый, по сути, является документом об отмене другого Томоса, выданного тоже Константинопольским патриархом в том же самом XVII веке. То есть весь спор, весь этот расклад — тигры, слоны (ШОС, БРИКС и т. д.) — это спор о том, что такое теперь Запад.
Запад — это «один из»? Или Запад — это по-прежнему законодатель? Законодатель мод, правил, порядка, основанного на правилах?
Уже очевидно, что ни порядка, ни правил как будто бы нет. Но тем не менее, всё равно время от времени просыпается Трамп и рассказывает нам, как он разочарован Путиным и как он сейчас будет всех наказывать. Индию он тоже попытался наказать. Собственно, одним из результатов этого стало то, что мы видели в Тяньцзине. Интересный, действительно эпохальный, переломный момент. Я всем говорю сейчас — конечно, жалко, что у нас такие все консерваторы и традиционалисты наши партнёры, а так было бы хорошо прямо от троих, от Си, от Моди и от Путина тоже подать заявку в Нобелевский комитет на премию мира для Дональда Трампа. Кому бы ещё удалось так [разрешить] старые противоречия между Китаем и Индией, между самыми разными странами. Но всё-таки солидные люди.
СУ. А у меня есть гипотеза, что это чуть больше. По поводу снятия противоречий и заслуги Трампа. У меня есть гипотеза, что это не только объединение перед общим врагом, а что
китайцам удалось на новом уровне повторить то, что реализовывал Советский Союз под названием СЭВ, Совет экономической взаимопомощи.
ШОС смог реализоваться только после того, как китайцы построили сначала [свой бренд]. Они постоянно бренд меняли. Сначала это называлось «Новый шёлковый путь». Разные были названия. Сейчас «Один пояс — один путь». И смысл его заключался в том, что затягивались партнёры [во взаимодействие]. СЭВ появился по результатам Второй мировой и Великой Отечественной. Может быть, мы особо и не планировали кому-то экономически «взаимопомогать». Но так получилось, что пришлось.
У меня почему карта и висит Российской империи, и Советского Союза, чтобы смотреть, что поменялось. Там Финляндия есть в составе, а у Советского Союза уже нет, хотя связи были достаточно глубокие. И после того как китайцы насытили с помощью торговой своей инфраструктуры сопредельные страны своими товарами и услугами — то же, что и делал Советский Союз, важно же кооперационные цепочки завязать, это западная философия — с врагом торговать. Вообще, когда мы слабые, мы торгуем. Потом мы усиливаемся, используем торговлю еще и как форму шпионажа, одну из форм войны. В Евразии у нас другой подход. Мы или торгуем, или воюем, «или-или».
Модель, которую предлагает Китай, как ни удивительно, это, с одной стороны поставленная на новый уровень модель СЭВовская, а с другой стороны, та самая свободная торговля, о которой американцы так много и долго говорят. Под видом свободной торговли они осуществляют колонизацию, а китайцы взяли и реализовали ту самую свободную торговлю.
Свободная торговля невозможна без свободных торговцев. А свободные торговцы — это что? Это торговые пути и финансы, то есть деньги. Только при соблюдении этих трёх факторов — есть сами товары, есть возможность или товары поставлять, есть возможность свободно эти товары оплачивать — мы имеем на новом этапе то же самое, что было 50 лет назад, но где мы были главными зачинщиками подобной интеграции.
АЧ. Тут только единственный комментарий, что именно
для Китая лозунг «Свобода торговли» имеет особое значение, потому что именно под этим лозунгом их в своё время, напоминаю, цивилизационно сломали.
Потому что когда начали, кстати, в Индии выращивать опиум и потом массово завозить его в Китай, и когда китайское правительство попыталось этому противостоять, собственно, тогда-то и началась первая, потом вторая опиумные войны, и эти самые опиумные войны англичане вели под лозунгом «Свободы торговли». Их нарратив на внешний мир состоит в том, что отсталая и непрогрессивная Циньская династия мешает свободе торговли. То есть мешает завозить товар, который хотят все китайцы, то есть 120 миллионов опиумных наркоманов на тот момент. Страшно себе представить, но это в масштабах, чуть меньших нынешнего населения всей Российской Федерации. И полное бессилие тогдашней китайской власти хоть что-то с этим поделать, в том числе и потому, что они все тоже сторчались. Я имею в виду — чиновники. Те, у кого больше ресурсов, больше возможностей, оказались сами первыми жертвами. Вот этот лозунг «свобода торговли».
Кстати, обратите внимание, в трамповском антикитайском нарративе большую роль играет, в частности, обвинение, что за фентаниловой катастрофой и за резким ростом возможностей наркокартелей тоже стоит Китай. По сути, Трамп говорит, что — если это так, а я не уверен, что это так, но если это так, то — по сути, Китай возвращает должок двухвековой давности так называемому Западу. И к этому тоже надо как-то отнестись. Вот она, свобода торговли в её самой что ни на есть изнанке.
ИК. Слушайте, братцы, а я вот что сейчас вспомнил. А в какой момент и почему американцы начали называть Китай «осью зла»? Ну, с Ираном понятно, с нами тоже более-менее понятно. А Китай туда как записали и почему?
АЧ. Даже никогда не было, никогда не было Китая в «оси зла».
СУ. Наоборот, всю дорогу была концепция Chimerica.
АЧ. Да, то есть China и America. Что на самом деле
миром правит этот странный симбиоз, когда все деньги, вся цифра и все разработки — в Штатах, а все станки и все рабочие руки — в Китае.
И вот это всё, собственно, производит, во что одевается, чем пользуется, что покупает, например, весь остальной мир.
ИК. Но Китай же главный сейчас враг номер один для США.
АЧ. Это только у Трампа появилась такая концепция. Был такой разговор в экспертных кругах о том, что XXI век — это схватка с Китаем за доминирование, рисовали активно графики, кто кого опережает, кто первая экономика мира, причём по разным расчётам — ВВП, ВВП (ППС). Становится понятно, что они сопоставимы как минимум. При этом у Китая восходящий тренд, у Штатов нисходящий по многим позициям. Опять-таки говоря о геополитике, есть старая добрая доктрина Бжезинского. Заметьте, кстати, один из интересных терминов, который сейчас ходит, это — что такое было в Анкоридже, на Аляске. Это была попытка, они называют это «обратный Киссинджер».
Американцы ломали советский блок, это к вопросу о воспоминаниях Семёна про СЭВ, путём как раз челночной дипломатии Киссинджера, который договорился с Мао, и дальше Никсон вместе с Мао оторвали Китай от СССР и разрушили единство социалистического лагеря. Вот сейчас обратная идея о том, что подорвать могущество Китая растущее можно путём отрыва от него России, заманив Россию обратно в свой капиталистический лагерь. Была попытка сделать какие-то предложения, но судя по тому, что сейчас телефон нам пишет, что Трамп опять разочарован, судя по всему, ничем не кончилось. То ли мы не купили, то ли бусы бракованные, палёные, опять-таки, китайские.
ИК. Палёные китайские бусы от американского президента.
СУ.
То, что Трамп постоянно чем-то разочарован, это свидетельство того, что он постоянно чем-то очаровывается. Руководитель страны-гегемона, который очаровывается, вызывает очень серьёзные опасения.
АЧ. О, подожди, я же сейчас Дугина слушал полтора часа, поэтому проникся высокой философией. И вот тебе сообщаю, что нам ещё в студенческие времена рассказывали об апории Зенона по поводу того, что нельзя потерять то, чего ты не имеешь. Зенон, известный критский мастер парадоксов, в качестве примера приводил рога. «Если тебе жена наставила рога, можно ли их потерять?» Это хороший пример к теме, можно ли потерять то, что ты не имеешь. Был ли действительно Трамп очарован? Заметьте, это «я разочарован» звучит как исповедь ревнивца, обманутого в лучших чувствах. То есть «я к ней со всей душой». Либо ревнивца, либо другой вариант — «не дала». «Не такая, жду трамвая» — вот это всё.
Получается, что действительно, есть хиханьки-хаханьки, но пожалуй,
самая важная черта американской цивилизации за последние уже не один десяток лет — это всё время попытка торговать тем, чего нет.
Всё время попытка продавать — уже даже не за бусы, бусы хотя бы есть как материальный объект. А вот каковы вам нолики и единички на цифровых счетах? Каковы вам все эти бесконечные деривативы и финансовые инструменты? Какова вам эта резаная бумага с портретами американских президентов и философа Франклина? Даже Голливуд, в конце концов, — это большая фабрика грез. Действительно, оглядываясь назад, становится понятно, что
их цивилизация — это такой урок, что самым ликвидным товаром становится то, чего нет.
СУ. О! К какой мы теме подошли! Я как раз о ней много думал сейчас. Дописывал книгу о когнитивных войнах, наконец-то. Сегодня поставил точку и как раз думал о том, насколько американцы поняли суть денег как особой субстанции, которая одновременно существует и в мире идей, и в материи. И самое главное, деньги как единственная особая субстанция, способна материализовывать. Как в «Формуле любви», помните? Материализация чувственных идей. Все основные фокусы и фигли-мигли, которые потом происходят и в когнитивных войнах, и вообще в манипуляции, чаще всего приходят из финтеха. Сначала банкиры учат нахлобучивать своих лохов, а потом это переходит уже в другие формы, в том числе и в политтехнологии.
Самый главный секрет, который они открыли, — это секрет, как стимулировать цифровое воображение, которое у нас уже у всех есть, по созданию виртуальных иллюзий: что мы верим в доллар США.
Но сколько лет уже это происходит, хоронят его, хоронят, Хазин уже сколько книг написал, разговоров сколько ведётся — а мы в него всё верим и верим. Они что-то поняли про сущность денег.
АЧ. Да, да. Ну, раз у нас такой философский разговор начался про это. Я же, если помнишь, Семён, написал у себя на сайте три больших статьи про это же. Я прочитал Зиммеля «Философия денег». И целую кучу разных как раз-таки англосаксонских (не побоюсь этого слова) авторов, как с острова, так и из Нового Света, самых разных, про историю денег и всё такое прочее. У меня было три формулы.
Первое: «деньги равно время». Я изучал деньги в контексте того, что когда ты продал своё время работодателю, за это время ты утрачиваешь субъектность. Ты делаешь не то, что ты хочешь делать, а то, что он тебе говорит делать. И за это он тебе платит. И вот это время, которое ты продал, как-то измеряется. И дальше — сколько ты стóишь в час, сколько ты стóишь в год, а сколько ты стóишь за жизнь. Можно посчитать свою капитализацию с точки зрения примерного гипотетического возраста или выхода на пенсию, или даже дожития, как любят у нас пенсионные системы считать, и умножить свой доход за какую-то единицу времени и посчитать твою совокупную капитализацию, сколько ты гипотетически стоишь. Это был первый заход.
Второй заход был — «деньги – счастье». Откуда берётся прибыль? Если мы в эквивалентном обмене — сапоги на пироги, пироги на сапоги — то почему вдруг выясняется, что у кого-то больше? Мой тезис состоял в том, что больше у того, кто продал другому больше счастья. Ты покупаешь не просто вещь, а ты вместе с этой вещью покупаешь ещё некоторый кусочек счастья. Именно этот кусочек счастья — тоже то, чего нет.
СУ. Идея, я это назвал идеей.
АЧ. Знаешь, мой любимый формат баннеров, что типа «iPhone-17 — на один грамм легче, на десятки тысяч дороже». Ты платишь за счастье обладать айфоном именно актуальным, а не прошлогоднего разлива. И выясняется, что для того, чтобы получить именно эту премиальную надбавку в торговле, нужно просто убедить человека, что он покупает не просто вещь. Просто вещь он купит, условно, за себестоимость или за рыночную стоимость. Опять же, как считать. А если ты хочешь продавать что-то выше рынка, то надо это «выше рынка» — найти способ доставить ему счастье. Ну, как на любой рекламе — рисуют автомобиль или стиральную машинку и бабу с сиськами. Как бы считается, что она прилагается. Потом ты приходишь в магазин, тебе дают действительно твою стиральную машинку, ты бабу вроде не видишь, но подразумеваешь и вроде как счастлив.
ИК. Это сволочь Бернейс всё это развёл.
АЧ. Ну да, это была вторая модель про деньги. И третья модель про деньги — «деньги равно риски». Что имелось в виду? Имелся в виду этот самый ссудный процент, и как он родился. Что, собственно, премия — это плата за риск. Ты получаешь больше тогда, когда больше рискуешь. Там, где всё предсказуемо и понятно, ты не получишь больше, чем среднее по больнице. А больше ты получаешь тогда, когда на старте ещё непонятно. И вот, ты условно поверил в то, что этот корабль доплывёт, и вложился. За то, что ты поверил, ты получил свою премию. Ты поверил на старте в то, что из этого стартапа вырастет корпорация. Ты получил свои премиальные деньги, и это справедливо. Как бы. Это к вопросу о том, где проходит это самое цивилизационное различие.
СУ. Обращаем внимание, Алексей Викторович, смотри, что происходит. Через доллар мы умеем желать.
АЧ. Да.
СУ. У любимой моей группа «Запрещённые барабанщики» есть менее известная песня «Миллион долларов США». Всем рекомендую её послушать. Она как раз про желания. В юанях мы как-то не желаем, даже, наверное, в шекелях больше желаний.
АЧ. Ну, по крайней мере поражает, как у нас много любителей желать в крипте.
СУ. В крипте, да. А вот что-то в дирхамах не желается.
ИК. Но вот это, кстати, вопрос, почему.
СУ. Конечно. Наверное, все в советском детстве были чуть-чуть нумизматами, интересно же это было разглядывать. Когда ты смотришь на древние монеты, ты их все желаешь. Это желание обладания, [желание] коллекционера. И ты прям видишь, как и австрийские монархи, и наши, много тратили времени и внимания, чтобы деньги эти желались. А на глобальном уровне, если мы посмотрим на бумажные даже… Я люблю особенно СНГовские сравнивать. Какие там сомы, чем манаты отличаются, чем тенге. Ну, действительно, очень интересно.
ИК. А душу греют какие тебе, Семён?
СУ. Там же Назарбаев наследил, на тенге. Там прям рука Назарбаева. Такого нигде и не встретишь. Но почему-то желания не осуществляются. Вот даже интересно. Сейчас хлынул поток китайских тачек. У нас как это было сформировано? Типа, «о, дорогая тачка. Сколько стоит? Нет, это вообще дорогая, она больше 150 тысяч евро», например. У нас отфильтровывалось: это средний класс, до 50 тысяч евро, например. Или в долларах мерилось. А вот пришли китайцы, но мы в юанях это всё не измеряем, этот престиж…
АЧ. А, кстати, Семён, не совсем так. Я же периодически посматриваю за блогом женщины Рыбки с тех пор, как с ней подкаст снял. В блоге женщины Рыбки периодически появляются инструкции от разных рыбок про то, как различать китайские тачки на крутые и лоховские. Как понять этой потенциальной жертве охоты, китайская тачка — насколько она крутая. И в зависимости от этого — путеводители чёткие. И они обновляются регулярно. Это тебе непонятно.
СУ. Вот видишь, а «опель», «мерс» и «бэха» — было прошито на уровне бренда.
ИК. Ну, не знаю, Семён, я уже даже говорил, мы обсуждали этот китайский автопереход, у меня он произошёл очень безболезненно, вполне себе. Я на китайском автомобиле чувствую себя очень даже комфортно, даже на внутреннем ментальном уровне.
СУ. А кто с этим спорит?
АЧ. Смысл тезиса Семёна в том, что китайские тачки гораздо хуже выстраивают иерархию социальную: кто крутой, кто на каком этаже находится. Даже рыбкам, которые должны жабрами чуять, нужен специальный путеводитель, чтобы они не дезориентировались в пространстве. А с европейскими тачками мы без всяких путеводителей, на подкорке знали, что круто, что не круто и почему. И действительно, так работают большие гуманитарные машины.
Каждый этот бренд, он про что-нибудь, про какое-нибудь identity. «Мерин» — это про то, как тебя возит водитель, и поэтому там всё для пассажира. BMW — это про удовольствие от вождения, и поэтому там ты сам за рулём. Volvo — это про безопасность, и поэтому там всё супербезопасно и безопаснее всего. И далее везде по тексту. А вот Lixiang, Сяо Тонг, а особенно Haval. Вот знаешь, чем хорошо Haval, не скажешь же «Haval говно», да? Ну, потому что звучит двусмысленно. Здесь-то и выясняется, что цивилизационный барьер между нами и европейцами, с одной стороны, и цивилизационный барьер между нами и китайцами, с другой стороны, всё-таки сильно больше.
ИК. А давайте как раз-таки на эту тему и поговорим по поводу этого барьера. Кстати, у нас тут пара интересных замечаний в чате трансляции в YouTube. Первое замечание касалось того, что в какого бога больше веришь, это и главное. Если веришь больше в западного бога, то соответственно и ценности такие будут. А ещё один комментарий сводился к тому, что «для меня все китайские машины на одно лицо», прости, господи.
АЧ. Расист.
ИК. Расист тот, кто это написал.
СУ. Давайте скажем прямо, сейчас почти все машины на одно лицо, это смартфоны с колёсиками. Ну, как и смартфоны все. Ну, что, сейчас они отличаются? Нет. Чёрная коробка.
АЧ. Категорически не согласен. Опять же, скажу как человек с 30-летним стажем почти за рулём (чуть-чуть меньше). Даже сейчас действительно любая китайская тачка — это смартфон на колесиках. Любая европейская тачка и даже тачка, собранная в Китае, но по европейским лекалам, ещё помнит, что когда-то была автомобилем. И это много в каких деталях выражается. Готов про это говорить если не часами, то долго.
И то же самое в дронах. Обратите внимание, боевые дроны. Что такое боевые дроны по-американски? Это, по сути, самолёт, как «Боинг» или F-какой-то-там, но только без пилота. Что такое китайский дрон? Mavic, самый понятный всем. Это просто камера от смартфона, к которой приделали пропеллер и отправили летать, а смартфон превратили в пульт управления. В этом смысле то же самое, тот же подход.
Кстати, ближе всех к дао оказались как раз-таки «люди в тапках» с Ближнего Востока, у которых дрон — это буквально две палки, связанные крест-накрест, к ним присобачен какой-то контроллер, какая-то самая дешёвая камера и какой-то крюк, на котором висит аккумулятор и груз. И всё, и он летит и взрывается. Максимально дёшево, очень плохо сделано, стоит три копейки, но делать можно много, быстро, из чего угодно. Совсем другая культура, это вам не гаджет, это буквально другая цивилизация, не побоюсь этого слова, уже исламская, в её лучших проявлениях.
Так что
объекты материальной культуры, включая, кстати, оружие, уже действительно являются производным и порождением из культуры всей остальной.
В этом смысле мне очень интересно смотреть на то, какими становятся сейчас наши русские дроны, когда мы начали их уже всерьёз делать. Они тоже начинают постепенно идти примерно туда, где уже стоят в линейке автомат Калашникова, Т-34, грабинская пушка. Эта галерея лучших образцов русского оружия, которая далеко не факт, что лучшая по характеристикам, но отличается и наглухо превосходит всё остальное в мире следующими характеристиками. Во-первых, массовость; во-вторых, ремонтопригодность в любых условиях и быстрая заменяемость деталей; в-третьих, устойчивость к самому разнообразному климату и в-четвёртых, простота такая, что любому школьнику за три минуты можно объяснить, как это собирать и разбирать. Вот характеристика, что такое русское оружие вообще и сейчас русский дрон — в частности. Это тоже такая цивилизационная, культурная штуковина, если хотите.
ИК. По поводу цивилизационного барьера, танцев дракона и слона. Тут я, конечно, не могу не вспомнить, Алексей, твой анекдот, что слоны либо дерутся, либо совокупляются, а траве от этого не легче.
АЧ. Это не мой. Это Фицо, главный острослов всея Евросоюза.
ИК. Да, ты его рассказывал просто. Фицо, кстати, и про жабу-то сегодня сказал.
АЧ. Про жабу тоже он, да.
ИК. Молодец, надо будет за ним записывать.
АЧ. Да, он прям идёт стремительным домкратом в ряд великих острословов Черномырдина, Кличко и далее везде.
СУ. Он не просто острослов. Мне кажется, его с Кличко нельзя ставить в один ряд. Фицо — это человек, я напомню, который не просто прочувствовал на себе, что такое когнитивная война, на него биодрон покушался, он был в шаге от смерти. Это не Трамп, которому ухо отстрелили, хотя это тоже покушение, но я имею в виду степень покушения. Фицо мог бы и умереть. Для него этот заплёт – это очень-очень личная история. Поэтому он, как в фильме «Мимино», очень сильную неприязнь испытывает. Так что…
ИК. Ну, это понятно. Медведь-то в этом танце, мы, то есть, как себя будем чувствовать?
АЧ. А я не знаю, мне всё понравилось. Я вот смотрю — безвиз с Китаем. Отлично, супер. Сильно легче жить становится, что называется, по самым разным прямым вопросам.
ИК. Но с газом торговались долго.
АЧ. Слушай, опять-таки, как старый китаефил я каждый год одно время, когда была такая возможность, в мае катался в Шанхай закупать свежий зелёный чай китайский «лунцзин» нового урожая. Ты сначала прилетаешь в Шанхай, идёшь на рынок «Юйюань», смотришь там цены, и после этого едешь на плантации, потому что на рынке «Юйюань» покупать — это надо лохом быть. А дальше на плантациях…
Надо понимать, что такое китаец, когда он торгуется. Для него не обмануть, мягко говоря, лаовая [(кит.) — иностранца] — это просто спать не лечь.
Поэтому он начинает торговаться с ценника примерно раз в 10 больше, чем тот, за который он в итоге будет тебе продавать. Это надо просто понимать.
Если ты у него сразу купишь без торговли, то, во-первых, он тебя резко перестаёт уважать, ты совсем-совсем конченным лохом становишься в его глазах. Но даже более того, он и себя перестанет уважать.
А вот если ты с ним долго торгуешься, причём аргументированно, как в моём случае, я фотки показывал на рынке «Юйюань», сколько стоит такой чай там, сколько стоит такой чай на другой плантации, вот этой сортности и прочее. И ему всё-таки удаётся в ходе этой аргументированной торговли, долгой, нудной, с бесконечным выпиванием этого же самого чая в процессе, тебя убедить и получить действительно хорошую годную цену за твой чай, и кстати, именно поэтому
они не приемлют идею стандартного серийного ценника, эту западную концепцию серийного ценника.
В их модели мира цена — это всегда результат договорённости двух уважаемых людей,
которые, кстати, оба должны довольно-таки неплохо разбираться в том, что один продаёт, а другой покупает. И тогда эта цена тоже является элементом конструирования сделок. Вот за моей спиной, прямо, заметьте, под портретом Черчилля, стоит доска для Го, причём с автографом человека, который получил больше всего титулов в Го, именно в международном Го за всю его историю. Он, кстати, кореец.
Эта сделка является продуктом совместного творчества продавца и покупателя. И она похожа на партию в Го. Ты здесь ставишь ловушку, а вот здесь прокидываешь камешек, чтобы потом от него построить дальше какую-то форму. Это долгий интересный [процесс], наслаждение они получают в ходе этой торговли. Именно поэтому с китайцами так трудно и долго заключать сделки. Потому что для них сам этот процесс — это часть культуры. И попытка варвара, включая нас, быстро получить своё, для них это оскорбление. Надо понимать тоже.
ИК. Ну, тогда это многое объясняет. Тогда на самом деле это многое объясняет. Ну, это хорошо. А во всех остальных вопросах?
АЧ. Остальных — это каких?
ИК. Ну, я не знаю, рано или поздно не захочет ли Китай претендовать на наши территории, например? Больше покупать нашего леса или ещё чего-нибудь? Можно ли доверять этому партнёру?
АЧ. Мне кажется, с этого момента уже надо включать заготовку Семёна про понятия. Потому что действительно весь этот сюжет — про доверие. И перед тем как Семён начнёт, я только
скажу основную мысль про китайцев, ну, видимо, и про индусов тоже. Их глазами, давайте пока без индусов, только китайцев. Вот мы, русские, приходим: «Давайте дружить». Китайцы смотрят на нас и говорят: «Так. Вы — белые, они — белые. Вы — бывшие христиане, они — бывшие христиане. У вас капитализм, у них капитализм. У вас частная собственность, у них частная собственность. У вас фонетический алфавит, у них фонетический алфавит. И даже языки, в общем-то, гораздо более похожи, чем оба с нашим». И ещё такой же список из 20 позиций. «Да, сейчас вы из-за Украины или ещё чего-то зарубились. Завтра помиритесь. Где гарантия, что вы, будучи настолько похожими с ними, будете дружить с этого момента с нами, а не с ними?»
Когда был Советский Союз, было понятно. Идеология была другая, представление об обществе, о справедливости, о будущем мира. Тогда нам было понятно, нам, китайцам, для которых это всё важно.
ИК. И то мы их там немножко кинули, в Советском Союзе.
АЧ. Само собой. Дальше эти споры, ревизионизм, туда-сюда, хрущёвские дела. «А сейчас-то чего? Какая ваша идеология?» Нет никакой. «Чем вы сущностно, концептуально отличаетесь от Запада? Вы говорите что-то какое-то такое, «традиционные ценности». Давайте, объясните, пожалуйста, что это такое». А мы такие: «А-а-а, э-э-э». Вот. Сказал, что хотел.
СУ. Ну да, потому что, например, вывозить деньги в офшоры — это традиционные ценности или не традиционные? Очень относительные понятия. Смотря с какой точки мы начнём отсчитывать традицию. Если с 1989 года, то это очень традиционная, вообще это супертрадиция, это скрепа, я бы даже так сказал. Это как в анекдоте «сколько вешать в граммах?»
Переходим к заготовке. Мы же всегда концентрировались, когда были конфликтные ситуации, кто-то кому-то что-то предъявлял и подобные вещи. Кто-то наезжал. А тут другая история. Этот мир не обязательно состоит из конфликтов. Более того, конфликт — это следствие неразрешимого противоречия, когда уже всё, конец конфликта. А это по типу своему, конечно же, была сходка. Конечно, конечно, это она, это именно и есть сходка.
Что такое сходка? Сходка — это когда очень разные по своему авторитету люди собираются, чтобы, во-первых, донести свою позицию и, что называется, перетереть. На сходках не могут быть предъявы. Почему? Ты тет-а-тет должен говорить, с глазу на глаз, для этого они и нужны. Этот мир давно уже усвоил, что по телефону нужно говорить так, чтобы знать, как ты будешь слушаться потом на записи у опера, нужно всегда это помнить. А сходка нужна именно для того, чтобы с глазу на глаз, именно поэтому сходки так хороши в приморских городах. Почему? Потому что можно всегда выйти в море на катере и перетереть максимально гарантированно.
ИК. Offshore.
СУ. На сходках свой этикет. Это отражено во множестве фильмов, там забываются какие-то определённые обиды, какие-то предъявы бывшие, это всё оставляется. Мы ещё, может быть, эту предъяву и оформим. В этом смысле, как работают правила сходки, [демонстрирует] поведение Пашиняна и Алиева. Было очень хорошо видно это нарушение этики. Оба персонажа повели себя— из нашего прошлого разбора, перешли черту — как черти. Все видели, как они себя ведут, и очень показательно, что им от ворот поворот дали, те, кто понимает, что это сходка.
Индия с Пакистаном совсем недавно…
АЧ. Воевали, были в шаге от реальной войны.
СУ. Но тем не менее, на сходке они чертям дали от ворот поворот. С одной стороны, это черти, которые прибились на эту сходку по предыдущим заслугам — Алиев изображал из себя представителя глобального Юга, а Пашинян паровозиком пошёл, потому что он в ОДКБ, в ЕАЭС и вообще вместе с Россией, так сказать. Они оказались там, но при этом начали вести себя абсолютно неподобающе: «Эй, что, мы хотим вступить!» «Да вы кто такие?» Как в мемчике про сибирского мужика: «Вы кто такие? Я вас не звал». Здесь то же самое. «Вы кто такие, черти? Так, всё, свободны».
Это была очень показательная история о том, как выстраивается ранг авторитетов, и конечно, это хорошая была оплеуха хаму Алиеву за его последние высказывания, особенно вой, который он поднял, с вонью про «колониализм» — чисто же британский. Рассказывать про колониализм странам на сходке, жертвам того самого колониализма!
АЧ. Которые знают, что такое настоящий колониализм, да.
СУ. Да, да. Это вершина хуцпы. За эту хуцпу людей, перешедших черту, то есть чертей, на место и поставили. Вот краткий доклад по понятиям.
АЧ. Нет, ну подожди, здесь, Семён, у меня тогда вопрос. А что на этом мероприятии, уважаемом, авторитетном, делали тогда люди просто совсем с другого района? Я имею в виду Фицо, Вучич, то есть совсем залётные.
СУ. Это не совсем залётные, это как раз люди, которые на своих сходках пытаются удерживать историю по понятиям, что нельзя вести себя так беспредельно. Я напоминаю, что кризис внутри Евросоюза и внутри НАТО — вокруг того, что нельзя так наигрывать конкретно на Украину. Это наносит даже нам ущерб. По этому поводу их чморили постоянно, что они путинские агенты, что они продались. Если бы они сидели тихо, то тогда это действительно, ты агент. А когда ты действуешь открыто и открыто едешь на сходку… Что очень важно, это же не Варшавский блок. Это не оппонирующий НАТО союз.
АЧ. Не военный альянс.
СУ. Это именно сходка уважаемых людей, авторитетных. Каждый со своим авторитетом. Каждому есть что положить на стол.
АЧ. Кстати, напоминаю, там еще дата же. 80 лет окончания Второй мировой.
СУ. Фицо — это человек, который свой авторитет, подчёркиваю, кровью отстоял. И позвать такого человека — это абсолютно не западло, потому что это авторитетный персонаж. Вот позвать какую-то Урсулу фон дер Ляйен — это прям западло. Ну, ты кто такая? Или каких-то других чмошников.
Это не просто сходка, это сходка по поводу самого большого махача, который был в прошлом столетии. Махач был в двух направлениях, об этом не надо забывать. Мы всё время концентрируемся [на том], который был в нашей части, но махач-то в той части был намного мощнее. Знаете ли, мериться погибшими — это последнее дело. Но по масштабности это ничем не уступало. Опять-таки, как и в истории про деньги, умеют привлекать внимание. Мы знаем про концлагеря [немецкие]. А про концлагеря японские мы совсем чуть-чуть знаем. В этом смысле, этот махач — это единственное, что нас продолжает объединять.
И мы в этой теме, несмотря на приватизацию, несмотря на отказ от идеологии, несмотря на отказ от партийной модели, несмотря на драпировку Мавзолея, несмотря на массу всего того, что ты описывал, Алексей, какие нам будут предъявы, но на теме махача главного мы всегда стояли, прям стояк держали и никогда не отходили. Это самая важная вещь, потому что на сходке важно, кто заднюю даст, а кто не даст. Потому что проклёвывается новый мировой махач. И все это понимают.
ИК. А чего Трамп-то затихарился в эти дни?
АЧ. Как затихарился? Вот, он вещает, не затыкаясь.
ИК. Я имею в виду последние несколько дней. Семён, как думаешь?
АЧ. А тут просто медийная история. Трамп же хайпожор. А тут очевидно, что нет возможности быть в центре внимания просто потому, что все смотрят вообще в другую точку. Поэтому он сидел и ждал, когда всё закончится. И вот сегодня как раз вылез: «Эй, смотрите на меня, я разочарован».
СУ. Я чем больше смотрю на Трампа, тем больше нахожусь в гипотезе, что он полностью самооблучился своими соцсетями и превратился в медиаподростка. Эта его борьба за внимание, его желание быть на каждой свадьбе женихом — это очень нездоровая история.
Человек, как мы определили, мечтает минимум о премии мира, а вообще-то, я думаю, он мечтает быть на долларе. Мне кажется, я вычислил, чего хочет Трамп. Он хочет, чтобы его физиономия была на долларе США, но он не знает, как это сделать. И в этом самая главная его проблема. Если бы кто-то ему подсказал, как бы так сделать! Купюру новую ввести, 1000 долларов, 500 — ну, стрёмно, ты войдёшь в историю человеком, который подтвердил инфляцию, это тоже психологический эффект.
Смотрите, какая инфляция, как падает уже стоимость доллара. На нашей памяти доллар раз в пять стал стоить дешевле, если мы возьмём с начала 90-х. А то и в 10. А всё равно они сохраняют [традиционные купюры], самая большая купюра — соточка. Поэтому у Трампа проблемы: ему надо либо кого-то подвинуть с доллара США, либо придумывать новую купюру. А какую — непонятно.
ИК. Первое самое простое. Был бы Трамп президентом Украины, там какого-нибудь президента признали бы рабовладельцем, с доллара убрали и поместили бы Трампа.
СУ. О, Владимира Великого или Хмельницкого можно москалём признать — и место на гривнах освобождается.
ИК. Да, да. Вопрос от наших зрителей.
Есть ли у Шанхайской организации какая-то объединяющая идея, кроме совместного гешефта? А то гешефт сегодня есть, завтра нет, штука нестабильная.
АЧ. Нет, вы вот тут зря. Опять-таки, китайца бы такой вопрос оскорбил, потому что,
с точки зрения китайской культуры, то, как мы будем с вами вместе торговать, это вообще не про гешефт. Это про инфраструктуру.
Торговля и вопрос про то, кто сколько получит прибыли, — это один из вопросов, причём часто даже и не самый важный.
Гораздо интереснее вопросы, когда идут караваны, в каких караван-сараях они останавливаются; какими фруктами и кто их там угощает, и, кстати, не отравлены ли они; что с колодцами по пути. А как устроена защита от разбойников, которые атакуют эти самые караваны? А какие товары везут? Что сейчас или завтра, в ближайшие 10-15 лет будет пользоваться спросом?
И ещё можно представить себе список подобных вопросов, и сводить их… Опять-таки,
это чисто западная примитивизация, упрощение — сводить их все до гешефта. В их культуре торговля — это жизнь.
Это то, чем человек живёт, причём в процессе этой жизни он узнаёт новые страны. И это не только про китайцев, не только про Чжэн Хэ, но и про азиатов, про Синдбада-морехода (имеется в виду про исламскую Азию). Я уже молчу про средневековые торговые города как раз стран ШОС (узбекские Бухара, Самарканд и т. д.). Вот, это об этом. Это совсем другое.
Да, это про торговлю, но совершенно не в том смысле, кто, сколько и с каких лохов будет чего рубить. Никто не лох, все уважаемые люди.
«Вот, у меня есть то, у меня есть это». «Да, у тебя есть это, давай обсудим, как нам прийти к общей пользе, а в процессе ещё [обсудим] и культуру с искусством, а ещё и погоду с климатом, да, ещё и технические новинки. А ещё и чаю попьем вкусного.
ИК. Нет, просто может быть, зритель имел в виду, что пока объединяющая составляющая — это то, что «мы здесь все против Запада». А потом…
АЧ. Нет.
БРИКС — это про многополярность. А ШОС — это именно про коридоры.
Не случайно одним из решений, которое таки было принято, это про Банк развития ШОС. Ещё раз. ШОС — это именно про коридоры.
ИК. Про караваны.
АЧ. Да, про караваны.
СУ. ШОС — это общественно-политическая надстройка над проектом «Один пояс — один путь», если на уровне схемы. Континентальная, подчёркиваю. А БРИКС — это уже межконтинентальная, что очень важно. Это как у нас. У нас есть контур ОДКБ, а есть контур ЕврАзЭС. Они пересекаются, но не до конца. Например, Таджикистан в ОДКБ, но не в ЕАЭС и т. д.
Что очень важно про эту торговлю?
Если смотреть на торговлю как на цепочку сделок, это как если сравнивать восточный базар и супермаркет. На восточном базаре нераспроданную еду вечером раздают беднякам. Просто оставляют, бери кто хочешь. А в супермаркете нераспроданную еду утилизируют. Она никому не достанется в принципе.
В этом и есть принципиальная модель торговли.
Восточная модель торговли — это модель товарообмена.
Это очень важно.
Товарообмена, а не цепочки сделок, когда мой товар меняется на деньги, твой товар меняется на деньги, и мы потом эти деньги обменяли у менял. Чтобы товарообмен был гармоничным, нужно, чтобы ещё проходил идееобмен.
Это как, например, в Советском Союзе была устроена торговля. Почему в Москве такое количества кинотеатров, которые называются [как столицы соцстран]. Как только они ни называются, и «Братислава»… Ну правильно же, да? Это с этой целью и было. Постоянные фестивали были.
АЧ. «Ты кем работаешь?» «Я работаю в кинотеатре «Ханой»». «Кем?»
СУ. Мне бы очень хотелось, чтобы у нас активно повышался идееобмен. Сегодня была новость о том, как азербайджанцы прикрутили у себя количество фильмов в кинотеатрах на русском языке, и теперь больше на турецком. А у нас-то количество автомобилей китайских увеличивается, а количество медиапродукта китайского у нас не увеличивается, хотя мне очень хотелось бы посмотреть. В массовом, я имею в виду, в массовом.
АЧ. Ты как раз ошибаешься. Я тут, готовясь к нашему эфиру, немножко про это глянул. Я посмотрел на что? На то, идёт ли вообще у нас китайская медиапродукция именно в массовые смотрелки всякие — Оkko, Ivi и т. д. Да, действительно, пошли. Пошли китайские дорамы. Был пик японских дорам, когда-то давно. Долгое время корейские дорамы были в топе. Вот сейчас пошли китайские дорамы. Причём рост и ассортимента, и просмотров, и аудитории имеется. Притом, что продукт, конечно, совершенно дикий. То есть Япония — другая планета, Корея — ещё более другая планета, а Китай — там вообще дичь, нашими глазами.
СУ. Это продукт, требующий объяснения и разъяснения. Нужно прям с лектором [общества] «Знание» это объяснять. Но, тем не менее, есть же, наверное, какой-то адаптированный продукт? Как в фильме нашего детства, «Хон Гиль-дон», северокорейскои. Прям видно было, что он сделан для нас, широкоглазых варваров, или как там, плосколицых или круглолицых.
ИК. Есть, есть, есть, Семён, такие уже адаптированные. Я даже несколько блокбастеров посмотрел китайского производства, прям адаптированные под Голливуд. Они по тем же стандартам написания сценария, съёмки и т. д. Конечно, да, с нюансами. Но уже появляются.
АЧ. Кстати, вот уже почти полтора часа общаясь, мы умудрились почти ничего не сказать об Индии. А я скажу, что как раз у индусов с этим всегда было лучше, чем у китайцев. И сейчас, я могу сказать, всё ещё остаётся лучше. Индийский культурный продукт имеется, он самобытен, он ни на что не похож, он продолжает пользоваться спросом далеко за пределами Индии.
СУ. Обратите внимание, он вызывает добрую улыбку и никакого негатива. Обратите внимание!
ИК. Ну, потому что это ностальгия, да.
СУ. Не в ностальгии дело. Это такой культурный продукт.
ИК. Ну, и в том числе, да.
АЧ. А всё-таки не могу не заметить, что всё равно на этом базаре всех со свистом уделывают турки. Турецкий контент расходится в несопоставимых масштабах, причём не только в странах традиционного тюркского мира, а даже у нас.
ИК. Да, мы основные потребители турецкого контента, можно сказать.
АЧ. Нет, ты ошибаешься. В том-то и юмор, что во всём арабском мире турецкий контент потребляют. Есть ли что-то у нас? Вы удивитесь, но действительно, только мультики. Вот, условные «Маша и Медведь» у арабов, «Смешарики» у китайцев. Вот только то, о чём мы говорили с Гинтовтом.
СУ. Да, потому что наша сила была на стыке кинематографа и театра. В чём была экспортная мощь советской культуры? Мы по зрелищам никогда не дотягивали. Ну, как тут с Голливудом поспоришь-то? Но мы вытягивали за счёт того, что это была классическая культура немного в новых технологических [условиях]. Ну, кино — это всё-таки новый, более технологический уровень. Показательно, как китайцы взяли наш сюжет «Как закалялась сталь». У них был патриотический сериал, который бил показатели проката. Нам нужно просто переадаптировать то, что уже было сделано. И нас снова с интересом будут смотреть те же китайские товарищи.
ИК. Подождите. Полину Гагарину-то мы забыли. Вы что? Это ж национальное наше достояние. Она там стадионы собирает в Китае. И кто-то ещё, кстати, помимо Полины Гагариной. Кто-то там ещё у нас… А, Витас! Господи, помилуй. Витас — это же главная звезда китайской эстрады российского происхождения. Он там просто, я не знаю, он ещё гастролирует по России? В Китае у него аншлаги.
Ладно, братцы, действительно.
АЧ. Темна вода во облацех, как говорили наши традиционные предки.
ИК. Да, действительно, уже полтора часа наш разговор длится. Я думаю, что тему Индии как-нибудь вообще отдельно надо будет поднять.
СУ. Ну, знаешь, собрать в Китае стадион — это, наверное, как у нас собрать клуб небольшой. Правильно?
ИК. Ну, это тоже стереотип, Семён.
Ну, да ладно, я думаю, мы будем ещё возвращаться к этой теме не раз. И правильно Алексей заметил, что надо будет отдельно ещё по поводу Индии поговорить, но вполне возможно, это уже на записных подкастах у нас будет.
Я благодарю сегодня всех, кто смотрел наш стрим. Спасибо за ваши комментарии, за ваши вопросы. Обязательно поставьте «лайк» сегодняшнему стриму, это помогает продвижению. Подписывайтесь на «Чистоту понимания», канал в RuTube, в YouTube есть, на нашу страничку «ВКонтакте», там много всего содержательного, много интересных разборов. И обязательно подписывайтесь на телеграм-каналы наших ведущих Алексея Чадаева и Семёна Уралова. Там есть анонс наших записных выпусков. Следующий, как обычно, в ближайший четверг. Ну, а на стриме увидимся уже во вторник, в 21.00. Всем спасибо. До встречи.
АЧ. Да, ну и не могу не продекламировать, конечно, наши спецвыпуски «Высота понимания». А то, зря я, что ли, висел, извините, несколько раз на жёрдочке?
ИК. Да, да.
АЧ. Вот, да уж, очень интересные там собеседники, хотя, конечно, очень прикладные, понятное дело, темы. Ну, и тем более сейчас вот будет «Дронница». У нас, собственно, гость этой недели как раз он тоже про «Дронницу». Так что да.
ИК. Частота понимания на высоте.
АЧ. Чистота на высоте, высота на чистоте. Ну, а Семёна не могу не поздравить с окончанием новой книги. Ждём с нетерпением, конечно. Тем более, на нашу любимую тему когнитивных войн.
СУ. Я тоже забыл, друзья. Сегодня же важный день.
АЧ. Ты про что?
СУ. Друзья, и сегодня же ещё день рождения Одессы и День Республики Приднестровье, с чем я всех нас поздравляю.
ИК. Семён Семёнович! Ну да, поздравляем одесситов и приднестровцев тоже.
Всё, всем спасибо. Всем до встречи. Пока-пока.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
9 / 0
