Аудиозапись в Telegram-канале Семёна Уралова
Аудио ЧП Live 74 на podster.fm
Дата выпуска — 7 октября 2026 г.
Иван Князев. Дорогие друзья, всех рад приветствовать. «Чистота понимания» в прямом эфире. Благодарю вас, что дождались и приношу извинения, что задержали на несколько минут наш стрим, потому что люди, вижу в комментариях в YouTube, пишут, что даже будильник ставят, чтобы не пропустить «Чистоту понимания».
Елена привет из Германии передаёт. Солнечная Сибирь на связи, Киев на связи, Индонезия на посту, несмотря на два часа ночи. Дорогие друзья, читать такие комментарии, особенно в самом начале, особенно приятно. Это моё любимое дело, на самом деле, простите за тавтологию.
Это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы. Не будем сильно томить вас ожиданием. Спасибо всем, кто пишет комментарии и ставит лайки. Ждём от вас лайк этому стриму. Это важно для продвижения «Чистоты понимания». Пишите свои вопросы. В начале сообщения прямо так напишите «вопрос», нам легче будет его поймать из разных чатов.
Иван Князев меня зовут. Позвольте представить наших ведущих. Это Алексей Чадаев, политолог и журналист. Алексей, приветствую.
Алексей Чадаев. Всем добра.
ИК. И Семён Уралов, политолог, журналист и писатель. Семён, здравствуй.
Семён Уралов. На посту.
ИК. Тема у нас сегодня — «Долететь до середины Днепра». Уже наши зрители комментируют, всякие интересные аналогии к названию нашей темы приводят. Тема связана, как вы уже поняли, с системными ударами наших вооруженных сил по Киеву и другим городам, в частности, по мостам через Днепр.
В начале октября, даже чуть раньше, по-моему, российские войска начали серию ударов с помощью беспилотников по ключевым мостам через Днепр в Киеве. Какие объекты пострадали? Северный мост несколько раз ударам подвергался, включая атаки 3-го и 4 октября. Повреждены дорожное полотно, контактная сеть троллейбуса и проходящая под проезжей частью тепломагистраль.
Из-за этого часть моста закрыта для движения, а в Деснянском районе временно отключали горячую воду. Южный мост тоже подвергался атакам дронов около четырёх раз. Повреждены опоры, защитные ограждения метрополитена и вантовые крепления.
Движение транспорта по нему было ограничено или полностью перекрыто. Также сообщалось о перекрытии моста Патона и ограничениях на других участках. В Киеве введены ограничения в целом на движение транспорта, пересматриваются правила проезда во время воздушных тревог. Созывался Совет обороны столицы по этому поводу.
Основная цель этих атак — нарушение военной логистики снабжения ВСУ, завязанного на автомобильные трассы. По оценкам инженеров полностью обрушить массивные бетонные мосты с помощью дронов крайне тяжело, так говорят специалисты. Однако наносимый ущерб уже парализовал нормальную жизнь Киева. Ограничения на переправах спровоцировали в городе, как я уже сказал, транспортный коллапс. Левый берег столицы, где проживает около миллиона человек, оказался практически отрезан от правого, где сосредоточены бизнес и госучреждения.
Где ещё выбиваются мосты? В ночь на 6 октября 2026 года российские войска нанесли удар по одному из ключевых мостов через Днепр в Запорожье. До этого стратегический мост в Затоке через Днестровский лиман, который связывает Одессу с Бессарабией и границей Румынии, тоже подвергался регулярным атакам на протяжении долгого времени. В прифронтовых районах удары по мостам носят тактический характер и тоже происходят регулярно, здесь и Купянск, и Славянск туда же.
Братцы, давайте сегодня попытаемся проанализировать, к чему всё это приведёт. И ещё несколько событий в новостную копилку по возможности добавим. Здесь, конечно же, всё-таки интересует вопрос стратегии этих ударов по мостам. Помимо того, что в Киеве транспортный коллапс, я уверен, что, конечно же, это не самая главная цель, а самая главная цель здесь военная. Какой она будет? Что мы помешаем противнику осуществлять, когда наносим удары и если мы будем продолжать их наносить? Об этом давайте сегодня поразмышляем.
Алексей снова с нами на связи. Алексей, слышно? Семён, тогда давай начинай.
СУ. Давайте. Сейчас мы диверсантов внутренних победим.
ИК. Я прошу прощения, меня зрители поправили, мост Пато́на всё-таки правильно. Дорогие друзья, спасибо.
СУ. Видно, что ты не киевлянин ни разу.
ИК. Не киевлянин. Я признаюсь честно, я ни разу не был в Киеве.
СУ. И ни разу не был на Донбассе, наверное, потому что [местные говорят] Сла́вянск. Но это так, для форсу.
ИК. Да я вообще мало где был, честно скажу. Я мало путешествовал в своей жизни. Не довелось мне на Украине побывать ни разу. Говорят, очень красиво всё.
СУ. По мостам надо отметить, что
Киев — один из самых обделённых мегаполисов в плане инфраструктуры.
За времена незалежности она практически не развивалась. Это очень хорошо было по метро видно. В советские времена оно было достаточно развито для конца 80-х, всё-таки три ветки метро. Но мы увидели, что за это время [все ушли вперёд]. Москву мы даже не будем брать. Это просто отдельный пример. Но даже в Минске было всего две ветки метро, а третья развилась за последнее время. А в Киеве открывалось мизерное количество станций, плюс с мостами тоже беда, для такого огромного города.
Мы, конечно, не будем строить из себя, что у нас в мегаполисах всё прекрасно. В Новосибирске явно не хватает мостов, в Краснодаре не хватает мостов по сравнению с тем, как выросли эти города. Но Киев вырос нереально, особенно левый берег, который был в советские времена очень индустриально развитым, значительная часть промышленности находилась на левом берегу. И спальные районы были заточены в первую очередь, как и всё советское градостроение, под те предприятия, которые находились именно там, на левом берегу.
Правый берег был исторический и административный. Там, как в любой республиканской столице, получалось задублирование функций: там органы власти непосредственно Киева и органы власти республиканские. А исторический центр на самом деле у Киева не очень большой, если сравнивать с другими городами. Допустим, в Одессе сам исторический центр не меньше, а местами даже больше, чем в Киеве, и даже во Львове он значительный. Поэтому, конечно же, правый берег перегружен, но во времена незалежности точечная застройка Киева правый берег превратила в концентрацию бизнес-центров, кроме административно-исторических зданий. А левый берег, где, естественно, было разрушено индустриальное наследие, превратился в массовые спальники. Там просто до горизонта. И за счёт того, что мостов катастрофически мало было, город очень сильно разделён. Какая-то малая часть находится на левом берегу, а работа, основное сосредоточение именно офисов — на правом берегу, потому что в Киеве сконцентрированы, как в любой республиканской столице, управляющие компании основных бизнесов, корпораций и т. п.
Поэтому, конечно же, мосты для Киева всегда были притчей во языцех, как и для любого города, стоящего на большой реке. У нас, наверное, исключением является только Петербург, где мостов очень много и очень разных. И рек, надо сказать, много. Но в целом во всех городах, стоящих на подобных реках, пробки бывают сами по себе в час пик. Конечно же, это то, что отразилось на естественной жизни города, Киев в ходе СВО чувствовал себя на особом положении. Во-первых, вся ПВО там. Тут, я думаю, больше как раз товарищ Алексей добавит именно по этой теме. Я сейчас даю общественную картину маслом. Что это значит для самого Киева?
ИК. Кстати, мосты, Семён, в 50-х в основном строились. Началось строительство в 1953-56 гг., я смотрел. Потом в 1965 г. один мост построили. Северный мост — в 1976 г.
СУ. Один был мост построен во времена незалежности, он как раз идёт на Троещину. Это огромный район в Киеве, как местные шутят, «Жизнь дала трещину — переехал на Троещину». Это огромный удалённый спальный район, куда не проведена была никакая ветка метро, и он активно начал заселяться в конце 80-х, куда было отселение из Чернобыльской зоны, в том числе. Оперативно возводили новый район на левом берегу, с ним очень плохое было сообщение. Выручало Киев то, что из веток метро две, красная и зелёная, если я не ошибаюсь, как раз уходили на левый берег.
Это очень важно было, потому что всё-таки метро для такого мегаполиса важно. На левом берегу работы особо нет, за редким исключением. И движение на Правый берег — это ключевая история, когда фактически значительная часть, особенно социально активных людей, начинает ежедневно передвигаться на правый берег и возвращаться назад. А окружной как таковой нет. Это отдельный позор всего периода незалежности, окружная в Киеве так и не достроена. Как может такого размера город, ещё и столица [существовать] с недостроенной окружной? Это меня всегда удивляло. А там, где она достроена, она ещё и в катастрофическом состоянии. Она была как после бомбёжки. Когда я там был? 2013-й, наверное, или 2014-й, когда я из Одессы в Москву ездил на машине постоянно. Я Киев очень часто обезжал именно транзитом.
Ещё важное добавление в общую картину маслом, что это значит для Киева, — это то, что с началом СВО город незначительно уменьшился, потому что огромное количество людей туда ещё и дополнительно приехало, причём как те, кто приехал из Харькова и Днепропетровска (с востока, скажем так) и те, для кого СВО стало частью новой жизни, потому что прослойка, которую мы постоянно обсуждали, все эти волонтёры, все, кто связан с ВСУ, все, кто связан с западными фондами и проч., конечно же, концентрируются в Киеве. В Киеве был расслабончик. Город жил очень мирной жизнью. И это, конечно же, [стало шоком]. Возвращение в реальность не бывает без психоза. Я сейчас на это смотрю через профдеформацию когнитивной войны. Мы увидели весь этот психоз и то, как он быстро развивался, через Telegram-каналы. Мы увидели, что такой матёрый персонаж как Алексей Гончаренко*…
ИК. Побежал сдаваться.
СУ. Сложно сказать, сдаваться или не сдаваться, мы, наверное, эту сюжетную линию разберём отдельно в разделе «Чисто по понятиям», но это просто человек с невероятным политическим нюхом, как это очень часто бывает у крыс. У них очень нюх развитый. Он первый это учуял. И это большой показатель, потому что таких персонажей, как Гончаренко*, немного. Хотя он ещё совсем недавно, в 2020 году, напомню, собирался наш Краснодарский край присоединять к Украине и учреждал в Верховной раде группу «За украинскую Кубань».
ИК. Помним-помним.
СУ. Это было пять-шесть лет назад. Так что это основные маркеры, что такое мосты для Киева, как это произошло и развернулось на фоне того, что там очень сильно расслабились после первой паники 2022 года, а дальше, думаю, ещё будем эту тему разбирать. Тут бы я, наверное, пас дал товарищу Алексею.
ИК. Да, нас, конечно же, всё-таки интересуют военные цели ударов по киевским мостам. Что они значат для развития военных действий на поле боя?
АЧ. Давайте я накину сначала тоже некоторых фактов в картину дня. Факт первый, сегодня у государя нашего день рождения, слава ему отныне и вовеки. Это важное событие, о нём много говорят, и свои, и враги, читаю весь день в самых разных видах рассуждения, этот мем «Госдеды» — короче, обыгрывается тема.
Второй момент, уже ближе к нашей основной теме, — это недавнее замечание товарища Пескова о том, что мы будем воевать наотмашь. Слово «наотмашь» было прямо в комментарии пресс-секретаря президента, что, конечно, нечасто случается, но действительно, мы видим, что…
ИК. Как-то наотмашь и получается. Хорошее русское слово, да.
АЧ. Старые табу перестали действовать. Зеленский выразился в свойственной ему афористичной манере, что теперь правил нет.
Очень интересное замечание. Предполагается, что всё-таки раньше они были, и они были известны. Например, яркий пример того, что теперь правил нет, — это то, что прилёт как раз по Северному мосту был ровно в день приезда Мерца.
Одно из правил, известное в Киеве в качестве мема — «двуногое ПВО» (это европейские лидеры, которые приезжают, и в эти дни наши атакующие молчат), — оно тоже больше не действует.
ИК. Хотя могли бы действовать и поточнее, ибо нечего разъезжать.
АЧ. Ты видишь, чего захотел?
Я-то на это смотрю так: мерцев в Германии завались, не этого, так другого поставят. А мостов в Киеве гораздо меньше.
Поэтому мост ценнее цель, чем Мерц. Не надо тут.
Здесь много игры в символизм, много наших сердитых патриотов или рассерженных говорили про то, что до тех пор, пока не начнут, наконец, бить по мостам, я не поверю, что Россия воюет всерьёз. Ещё, правда, остался маркер «центр принятия решений», он пока устоял —
центры принятия решений не трогают.
Один раз прилетело что-то в СБУ, и то все вокруг говорят, что это свои же подсуетились.
Про чисто военный аспект. Действительно, много лет шла дискуссия о том, надо ли бить по мостам, и основной контраргумент был, что мосты — это очень сложная цель. В пример приводили как раз-таки, наоборот, украинские многочисленные атаки на Антоновский мост, который долбили «хаймарсами» на протяжении нескольких месяцев, и так ничего с ним сделать и не смогли. Когда наши отступали от Херсона, они всё равно отступали как раз по Антоновскому мосту. Главное, даже техника прошла, из интересного.
Что касается истории киевских мостов, хочу поправить. Готовился к передаче. В частности, с мостом Патона интересная история. [Строительство] было начато ещё до войны, он был брошен в этом недостроенном состоянии, и немцы по нему, по недостроенному, соорудили какую-то времянку, по которой тоже что-то гоняли с берега на берег. Потом это было разрушено уже при освобождении Киева, и потом дальше построили рядом тоже временный мост, который сколько-то времени простоял, потом уже стали строить этот мост. Но его-то закрыли не из-за ударов. Его закрыли потому, что он и так уже много лет находится в аварийном состоянии. Там коррозия до 50%, и он, того гляди, рухнет сам по себе. Об этом много говорили ещё в конце десятых годов, ещё за пару-тройку лет до нашей СВО. Южный мост тоже не в очень-то в хорошем состоянии, и у него есть проблемы, и у него есть дефекты. Но тем не менее, советские мосты [хорошо] строились. Мой отец, инженер-строитель, говорил, что если на советском мосту стоит ограничение 3 тонны, это значит, что 30-тонный танк по нему точно пройдёт.
ИК. Это правда.
АЧ. Десятикратное резервирование. Действительно, они очень сложная цель. Если не применять пресловутое ТЯО или ещё что-то очень-очень мощное, то даже «искандерами» такой серьёзный мост через Днепр вывести из строя трудно. Опять же, сколько наши долбят этот самый мост в Затоке, а он по-прежнему жив. Его-то долбили с самого начала войны разными способами.
Но есть новая разработка, которую сейчас наши активно применяют. Это так называемый режущий кумулятивный заряд, то есть очень направленный заряд, в основном на «геранях», который предназначен именно для перерезания металлоконструкции. Все видели знаменитое видео, где двумя «геранями» выводят из строя опору ЛЭП. Очень ювелирно попадают сначала по верхней части, а потом по одной из боковых несущих, и она очень красиво складывается. Это действительно новая история, разработка уже наших взрывотехников. С её помощью, по крайней мере, появляется надежда, или шанс, на то, что, по крайней мере, вантовым мостам можно нанести серьёзный ущерб, если бить именно по вантам.
ИК. По тросам.
АЧ. Да, по тросам. Тросы, конечно, тоже непростая цель. Тросы сами по себе намного прочнее даже, условно, металлоконструкций высоковольтных линий. Но тем не менее, даже кто видел фото того же Южного моста, какой-то значимый ущерб нанести вантам всё-таки удалось. Да, ни одна из них не порвалась, но многие из них уже распушились. Видно, что уже что-то с ними произошло. При том, что дронов в мост попало не очень много. Так что пытливая инженерная мысль продолжает думать о том, как можно, не тратя большого количества дорогостоящих боеприпасов, если не обрушить мосты, то хотя бы сделать их непригодными к эксплуатации, с другой стороны, инженерная мысль тоже пытается что-то родить. Мы видели, как эти мосты затягивают зачем-то сетками. Я вообще не понял смысла этого мероприятия. Чем помогут сетки от «гераней»?
СУ. Отчётом о проделанной работе. Нельзя же бездействовать.
АЧ. Должны же мы что-то делать. Да, один народ. Это мы знаем прекрасно по себе.
Если говорить о военном смысле, то киевские мосты — по разным оценкам, от 70 до 80% сейчас всей военной логистики Украины.
То есть это действительно одно из очень понятных узких мест. Это не значит, что если их обрушить, то все эти 80% почему-нибудь тоже рухнут. Нет. Это значит, что придётся использовать гораздо более длинное логистическое плечо.
А дальше, смотрите, наш бензиновый кризис. Наш бензиновый кризис — это не про то, что у нас нет бензина. Бензин-то есть. Бензовозов не хватало. Когда логистическое плечо увеличилось примерно втрое от мест, где есть бензин, к местам, где он потребляется, а бензовозов осталось столько, сколько есть, они тупо не успевали довозить всё, особенно на летнем пике бензинового кризиса. Из-за этого наш топливный кризис ещё и очень неровный был от региона к региону, отчасти и есть. В общем, были проблемы, которые мы все почувствовали.
Кроме того, действительно, мосты — это жизнь большого города. Кстати, урбанисты интересно говорят про Москву. Она так устроена, что в ней реки как будто бы и нет. То есть за счёт кольце-радиальной структуры, хотя её река перетекает по диагонали с северо-запада на юго-восток, да ещё и петляя в процессе всё время, но тем не менее, такое количество способов вообще не переезжать реку, обходиться без неё — мосты, тоннели, самые разные коммуникации, — что Москва делает вид, что реки нет вообще, на которой она вроде как стоит. В Питере, конечно, такое невозможно, но у Питера по-другому. Питер весь состоит из мостов.
Возвращаясь к Киеву и его мостам, я бы сказал, что здесь действительно не обязательно делать так, чтобы мост рухнул в реку.
Если ты просто регулярно атакуешь мост и делаешь невозможным движение по нему, ломается не мост, ломается логистическая функция,
что и мы видим даже уже сейчас по тем пробкам, которые стоят в Киеве как раз около мостов.
Это старая моя тема, когда я рассказывал про украинские атаки на наши аэропорты. Ни один дрон не долетел до Шереметьево, но три дня отсутствия рейсов нанесли нашей экономике ущерб в десятки миллиардов рублей. То есть можно говорить об уничтожении или атаке объектов, а можно говорить об атаках процессов. Судя по всему, наши сообразили, что, в принципе, совершенно не обязательно обваливать в Днепр тот же Северный или Южный мосты в Киеве. А достаточно просто сделать гораздо менее затратную вещь — просто просверлить в нём сколько-то дырок, причём просто бандеролями, и регулярно это делать. Потому что, в отличие от истории с Херсоном и Антоновским мостом, который вообще один был, [в Киеве их несколько], [важно] само то, что мост становится непригодным для большого автомобильного трафика скоростного, то есть его пропускная способность падает, падает и количество машин, проходящих по нему за единицу времени, и с точки зрения максимального тоннажа. Сильно большие и сильно тяжёлые грузовики по нему тоже уже так запросто не проведёшь. Мост вроде стоит, и починить его вроде бы даже легко и даже вроде бы периодически это делается, но функция, как минимум, сильно ограничивается.
Здесь я бы хотел перейти к теме, которую очень хотелось бы обсудить сегодня в этой передаче. Это, конечно, вой поднявшийся.
ИК. Сейчас, Алексей, буквально секундочку, там просто были новости (и Зеленский это тоже анонсировал) о том, что турели поставят.
Что это за оружие такое? Действительно ли оно эффективное в противодействии нашим «гераням»? Как это работает?
АЧ. Докладываю. Это стрелковая система, основанная на том, что есть оптическое наведение: камера видит, и искусственный интеллект наводит турель на цель сам, с некоторым упреждением, с некоторым расчётом. Турель крутится в горизонтали на 360 градусов и по вертикали, поднимается, опускается и палит в небо. Почему это не работает против быстрых дронов? Очень просто. Когда в тебя летит дура общим весом под 200 кило, даже если ты в неё попал на максимальном расстоянии, но при этом там, например, ничего не взорвалось, не произошло подрыва БЧ в воздухе, что в 95% случаев и происходит, она всё равно долетит. Наши очень любят новости про то, как обломки украинского дрона произвели пожар на каком-то нашем НПЗ. А что произошло? В него действительно попали, и неоднократно, из какой-нибудь там ЗУшки.
ИК. А он по траектории как летел, так и летит.
АЧ. А он по траектории как летел, так и летит, да. У него все крылья в решето, а он всё равно летит. Для того чтобы дрон не прилетел туда, куда он летит, нужно либо добиться подрыва БЧ, что непросто, либо попасть в него чем-то по-настоящему тяжёлым.
ИК. Сбить траекторию, в общем.
АЧ. Да. Патрон ствольной артиллерии точно таковым не является.
ИК. Понятно.
Теперь про шум, который поднялся из-за этого.
АЧ. Теперь про шум. Мне даже здесь не Гончаренко интересен, который говорит: «Сдаваться надо». Мне здесь интересна история про огромное количество вариантов перемирия, которые тут же немедленно отовсюду пошли. Есть энергетическое перемирие, зерновое перемирие, какое-то ещё топливное перемирие — много разных инициатив по разного рода локальным перемириям. Зеленский, не только Зеленский, вообще
официальный Киев говорил, что он согласен на все перемирия, которые предлагают.
Но только русские не согласны, потому что
русские ставят жёсткое условие вывода украинских войск из Донбасса, с чем не согласен уже Киев.
При этом женщина Верещук в своей неподражаемой манере, как всегда, обнулила усилия украинской пропаганды с её рассказом про несогласие на перемирие, написав пост о том, что Украина будет воевать-воевать до переможного конца и никогда не сдастся, война обязательно будет продолжена просто потому, что русские хотят поставить на колени, но мы на коленях стоять не будем. Из чего даже некоторые западные наблюдатели сделали вывод, что все эти разговоры про готовность к перемириям — это игра на публику.
ИК. В принципе-то, наша позиция тоже, начиная со Стамбула, фактически не менялась по поводу всех разговоров о перемирии или не перемирии.
АЧ. Нет, она всё-таки поменялась. Она поменялась в одном: раньше, когда мы шли на переговоры, у нас действительно были какие-то остановки, у нас была зерновая сделка, были какие-то частичные ограничения боевых действий. Сейчас мы их не ограничиваем и непохоже, что будем.
СУ. Тут, наверное, ещё показателем являются заявления о готовности переноса посольств, в частности, переноса ряда столичных функций, фактически органов управления куда-то глубже в тыл, подразумевая Львов как самый крупный город на правом берегу.
Если говорить о мегаполисах постУкраины, то остались Киев, Харьков, Одесса и Львов.
АЧ. И Днепр.
СУ. Днепр, да. Но Днепр уже давно прифронтовой город, поэтому оттуда отток населения огромный. Из Одессы оттока населения не было, из Харькова и Днепра уже массово уезжали, ещё начиная с 2022 года. А Киев и особенно Львов увеличивались в населении, и показательные истории о том, как всегда реагирует элитка.
Массовый отъезд владеющей прослойки.
Сейчас речь идёт не о начальстве, а о буржуазии всех уровней. Причём предпочтительно, как доносятся вести, в Закарпатье, где взрывной рост цен на аренду в два-три раза. То есть, как минимум, люди страхуются, где перезимовать, потому что, кроме мостов, есть ещё одна такая уязвимость у Киева, это тоже схожая конструкция, это дамба. Дамба, которая фактически сдерживает огромный массив воды. Об этом многократно говорили даже ещё во все до СВОшные времена. Она находится в крайне аварийном состоянии, плюс её берега были застроены, там перегружено всем, чем можно, и там может случиться катастрофа. С другой стороны, к мостам надо добавить ещё, что если есть ключевые мосты через Днепр, коих больше всего в Киеве, есть ещё одни очень важные мосты, они в прямом и в переносном смысле мосты с тылом постУкраины. Мы же понимаем, что
Украина — это поле битвы, полигон, а ключевые мосты — это переходы.
АЧ. Погранпереходы.
СУ. Погранпереходы, а конкретно с Румынией — это мосты и паромные переправы. Там тоже был ряд ударов. Сейчас пока об этом сообщений нет, но с моей точки зрения, это цели одного порядка, потому что, получается,
в Киеве цель военно-стратегическая — это отрезать полигонную часть снабжения, левобережную, а погранпереходы с Польшей и Румынией — это отрезать снабжение всего полигона.
С моей точки зрения, если мы будем дальше идти по этой стратегии, ежели она выбрана, то кроме мостов в Киеве, надо будет ещё ожидать удара, в первую очередь, по польским погранпереходам. Были уже, но думаю, что продолжаться всё это будет.
Плюс ещё одни мосты, символические, но они же называются мостами, это энергомост с Евросоюзом. Там была выстроена система в 2024 году, если не ошибаюсь, когда часть украинской электроэнергетики переподключили на обратное потребление. Раньше был переток с Украины, ещё в советские времена так было, там ключевой узел — Бурштынский в Ивано-Франковской области, а после наших первых ударов по энергетике в 2023-2024 гг. была построена система, чтобы наоборот, перетоки электроэнергии шли в постУкраину. Так что
ещё один ключевой мост — энергомост из Евросоюза. Вот такая комплексная мостовая партия.
ИК. Братцы, такой вопрос. Сегодня даже в украинском инфополе говорят, что зима для Украины будет тяжёлой, для Киева в частности. Здесь не только транспорт, но, как Семён уже сказал, конечно же, ещё и энергетика. Сообщалось, что накопленное поражение трансформаторов на Украине уже стало критическим, потому что трансформаторная система вся советского образца, а на Украине сейчас нет мощностей, их не делают. Европейские трансформаторы не подходят. Переналадить эту систему, насколько я понимаю и о чём говорят эксперты, нет никакой возможности в текущих условиях. И ещё один момент — это локомотивы, по которым тоже удары продолжаются. Там разные цифры были, порядка 500 локомотивов российские войска поразили и вывели из строя. И сейчас там последние, что называется, пытаются использовать.
Даст ли это ощутимый результат? Серьёзный удар по Украине зимой, по её инфраструктуре в целом? Мы слышали, что и в прошлом году зима для Киева, для Украины будет тяжёлой. Но как-то что-то, видимо, недостреляли мы.
АЧ. Здесь я бы хотел, наверное, немного остудить пыл тех, кто заранее собрался радоваться. Что произошло? У Украины легло производство, в первую очередь металлургии. А это что означает? Это означает, что огромное количество энергомощностей высвободилось. Их вполне можно тратить на бытовое потребление. Энергодефицит именно на бытовое потребление значительно уменьшился в результате остановки производства.
ИК. Логично, да.
АЧ. Поэтому несмотря на то, что украинская энергосистема действительно пребывает, понятно, в плохом состоянии после прошлогодних ударов, но тем не менее острого дефицита мощностей именно для бытового потребления там не будет. Что бы я на их месте оценивал как основной риск, это не то, что будут выбивать мощности, а то, что будут выбивать транспорт, то есть сети. Самая большая уязвимость украинской энергетики в этом сезоне — это не то, что там взорвут ещё одну ТЭЦ или ГРЭС, или ещё что-то такое, а то, что эта возможность выводить из строя высоковольтные линии приведёт к невозможности быстро маневрировать излишком мощностей. То же касается, конечно, трансформаторов (особенно понижение). Поэтому, играя за ту сторону, я бы, конечно, тащил подземные кабели резервные, я бы закапывал под землю понижайки, я бы занимался всяческой диверсификацией и малой энергетикой.
ИК. Не подсказывай.
АЧ. А что — не подсказывай? Им же тоже есть чем ударить по нам, у нас энергетика такая же. Я-то думаю о том, что в эту новую эпоху, когда средства дистанционного поражения являются массовыми, дешёвыми и очень трудно поражаемыми (то есть любую ПВО можно задудосить, как и мы показали, да и они нам показывают с нашими НПЗ и складами), в этой ситуации, конечно, ключевыми словами для всех строителей больших инфраструктурных систем должно быть резервирование, должно быть дублирование многократное, должна быть диверсификация и должны быть построены по сетевому принципу точки средней и малой генерации. Это касается и энергетики, это касается и разного рода водопроводов, канализации и всего остального, да и, кстати, того же топлива.
СУ. Тут можно добавить, что первый кризис 2023-2024 гг., когда были удары по энергетике, в принципе, в крупных городах Украины был массовый перевод на альтернативные источники разной энергии, в первую очередь солнечные с накопительными [батареями]. Под это выделялась масса европейских грантов. Многие на это переходили. Не забываем, что эта территория южная, солнца там достаточно, как минимум, для критического потребления. У меня ещё остаются люди, с кем я общаюсь из наших. В частности [один мой знакомый] в Киеве в многоэтажке ещё в 2023 г. запасся такой системой для накопления, этого вполне хватает, чтобы подзаряжаться всем необходимым, даже хватает, если надо что-то разогреть на небольшой электроплитке или включить чайник. Это возможно даже в рамках многоэтажек, в этом смысле общество подготовлено. А для централизованных систем, таких как метро, например, электрички, [это сложно].
АЧ. Это, конечно, засада. Но я тут так скажу,
война — это всегда и война науки, война учёных, изобретателей.
Я считаю, что
тем, кто у нас занимается системами накопления, хранения, передачи энергии и т. д., нужно решить огромный набор задач для этой новой эпохи.
И к вопросу о том, о чём ты, Семён, говоришь, одна из них — это задача создания разного рода сверхмалой генерации, проще говоря, не копить энергию в залежах литиевых накопителей. Там энерговооружённость на килограмм всё равно смешная. А если вместо большой литиевой батареи ты имеешь просто картридж с этиловым спиртом очищенным, который просто аккуратненько перерабатывается в электричество, пока спирт не закончился или пока его не выпили соседи…
СУ. Как грелки у туристов, такие маленькие. А я напомню всем нашим и даже тем, кто не наши, но просто обычным людям простое решение: обязательно в Киеве и в других крупных городах заведите туристическую палатку, которую надо поставить в квартире. Даже если будут проблемы с отоплением, в палатке внутри квартиры у вас будет вполне тепло. Не надо пытаться согреть всю квартиру. Нужно оборудовать такие места.
Что ещё можно добавить к этой теме? Есть теорема Тарана, по которой Киеву всегда возвращается то, что они сами пытались сделать. В данном случае Крым был несколько месяцев в катастрофическом состоянии.
АЧ. Да, по энергии, по воде.
ИК. Всё лето, очень сложная ситуация.
СУ. А некоторые районы и по сей день остаются с проблемами. На чём основана теорема Тарана? Что Крым — це Украина. Следовательно, всё, что вы сделали для Крыма, вам потом возвращается в десятой степени.
ИК. Причём здесь, Семён, очень интересный момент, который я наблюдал. Я просто почитываю комментарии в разных украинских пабликах. Это звучало примерно так: «Так вам, крымчанам, и надо. Посидите без бензина, без света, без воды, без туристов. Ибо чего вы хотели? Получите, распишитесь». И когда всё-таки пытались возражать таким настроениям: «Раз вы считаете, что Крым — это Украина, то чего же вы своим гражданам плохого желаете?», на это говорили: «Ничего подобного, всё равно получи́те». А теперь, когда возникла вся эта шумиха из-за ударов по киевским мостам, из-за транспортного коллапса, из-за предстоящей зимы, резко звучит нарратив «устроили геноцид мирным людям». Это как раз возвращаясь к принципу Тарана.
АЧ. Подождите, в глоссарии хохлосрача есть классическая формула: «А нас-то за що?»
СУ. Это же из анекдота.
АЧ. Но всё-таки у нас тут программа «Чистота понимания», а не хохлосрач. Я бы предложил попробовать эту странную реакцию проанализировать из чуть более рефлексивной позиции. Почему здесь действует двойная мораль?
Почему, когда то, что происходит с ними, — это страшный ужасный геноцид, а то, что они делают с нами, — это так и надо,
«так вам и надо, гады». За этим стоит нечто большее, чем просто такое готтентотское, типа, «я украл корову — хорошо, у меня украли корову — плохо». Если бы это было просто готтентотская мораль, это легко было бы опровергнуть и вытравить. Но это так запросто не опровергается и не вытравливается. Это воспроизводится именно как паттерн, причём даже у вполне образованных, всячески развитых и т. д. украинских людей. Я задаю сакраментальный вопрос, почему так, и даю на него следующий ответ.
Про что наш спор с ними? Про то, кто на правильной стороне истории.
Чьей истории?
Истории, ни много ни мало, всего человечества.
Не отдельной истории России, Украины, постсоветского пространства, Восточной Европы или чего-то другого, а истории человечества.
На правильной или неправильной стороне истории человечества? И здесь тезис, который в последнее время очень на многое мне самому открыл глаза:
мораль есть прагматика популяционного этажа.
ИК. Поясни.
АЧ. Набор разного рода культурных механизмов, заставляющих индивида действовать не в интересах «я», а в интересах «мы».
Если мы посмотрим любую этическую систему — десять заповедей Моисея и т. п., то смысл этого всего — это ограничение индивидуального эгоизма одного человека для улучшения жизни в коллективе,
для того чтобы жить всем людям было лучше.
ИК. Социальные заповеди.
АЧ. Да. Поэтому «не укради» — чтобы вообще исчезло воровство как риск у всех; «не убий» и т. д. — ценность жизни каждого. Казалось бы, украл — вот, у меня хорошо, убил — хорошо, мне больше достанется. А мораль против этого. Понятна логика? И следующий шаг:
если речь идёт о правильной стороне истории в общечеловеческом масштабе, то когда они говорят, что они на правильной, а мы на неправильной, это означает (как у Гитлера, «я освобождаю вас от химеры совести») — те, кто на неправильной стороне истории, те аморальны вообще или внеморальны сами по себе.
А значит, любое действие по отношению к ним никакими категориями морали не описывается. С ними можно делать всё.
Именно поэтому Порошенко* говорит: «Ваши дети будут сидеть в подвалах», нисколько не рефлексируя о том, что вообще-то это нехорошо, когда дети сидят в подвалах, неважно даже чьи.
Именно настаивание или
настойчивая установка, что «мы находимся на правильной стороне истории» является для них оправданием двойной морали.
«Поскольку мы на правильной, то с нами надо как с людьми, а поскольку они, русские, не на правильной, то с ними можно как угодно».
ИК. Это да, это нацистская, фашистская, я бы даже сказал, точка зрения.
АЧ. Да, но апелляция к нацизму — это просто метафора. А всякая метафора страдает ограниченностью. Всё-таки
стержнем нацистской концепции была расовая теория, генетическая, о том, что есть расы правильные, есть расы неправильные.
Она есть в каком-то виде и у сегодняшних нациков, включая и наших. Но не она определяет мейнстрим, даже у них.
Правильная сторона истории — это не потому, что у них правильная раса или правильная кровь. Это потому, что они сделали правильный выбор, присягнув тому, кому надо.
А мы сделали выбор неправильный, отказавшись присягать кому надо, и присягнув, наоборот, кому не надо — сегодняшнему юбиляру.
ИК. С их точки зрения.
АЧ. Конечно. Я же эту реконструкцию делаю.
Отличие от немецкого нацизма, от гитлеровского нацизма, состоит в том, что это определяется не биологией, происхождением, расой и т. д., а сделанным выбором,
который более чем политический, который как бы исторический выбор.
ИК. Это, кстати, очень глубокая тема. Отсюда же корни культуры отмены в Европе и сноса памятников, и вообще всего-всего.
АЧ. Конечно. То есть вывести за скобки стандартных или общечеловеческих каких-то (называй как угодно) этических норм тех, кто на неправильной стороне истории.
Заметь,
с нашей стороны такого нет. Мы не считаем, что раз те оказались на неправильной стороне истории, с ними можно делать что угодно.
И даже сейчас, когда мы воюем «наотмашь».
ИК. Семён предлагает и рассказывает, как поставить палатки в киевских квартирах, между прочим.
АЧ. Именно. Потому что они люди и потому, что
надо думать, как сделать так, чтобы всяких жертв и страданий было меньше.
У нас это не перещёлкивает.
Я бы здесь сделал зарубку на память на будущее — попробовать сделать какой-нибудь записной подкаст, может быть, с Пашей Щелиным, «Историческая правота»...
ИК. «Историческая правота эльфов самоназначенных». Алексей, звук пропал.
СУ. У Алексея микрофончик отключился, судя по всему.
ИК. Семён, добавь пока.
СУ. Я тогда разовью в завершение темы. Мы же наблюдаем за войной, мы помним, что есть надстройка, война когнитивная. Обращаем внимание, как нам пытаются нанести ответный удар в тылу именно в рамках когнитивной войны. Это то, что стало у нас сейчас тоже темой коммуникационной, массовой, — это попытка разогнать тему, что у нас эпидемия чумы начинается. Причём это делается прямо в тылу, на таком высоком уровне, что к этому когнитивному удару подключился даже Дональд Трамп лично.
ИК. Да, это мощный разгон.
СУ. Учитывая, что его задействовали для этого когнитивного удара, я просто обращу внимание, что точка удара выбрана не зря. Это Иркутская область. Это не просто Сибирь, это регион, пограничный с Монголией.
АЧ. И Байкалом.
СУ. В Монголии очень часто происходят случаи чумы.
ИК. Какой-нибудь суслик там чумой заболевает.
СУ. Да, буквально летом был последний случай. Это рядовые события для тех мест, у нас просто это не освещалось, в июле в приграничном районе Монголии было несколько смертей, об этом заявляли эпидемиологи, и наши, и монгольские, это рядовая история для жителей Восточной Сибири (Иркутская область, Чита). Постоянно в новостях региональных мелькает, что в Монголии это случилось, [проводятся] какие-то совместные мероприятия. А тут, обращаем внимание, как всё синхронизировано. Всё по законам когнитивной войны: разгон в соцсетях у нас, активнейшее включение всех иноагентов, ЛОМов эмигрировавших, и не только. На это повелись в очередной раз и наши «продавцы эмоций». Это же яркая эмоция. Разгоняли активнейшим образом.
ИК. Самое удивительное.
СУ. Как мы шутили, уже не продают «финки НКВД», что-то другое не особо продаётся. Нужно яркую эмоцию. Плюс обёрнуто это всё в детективно-трагическую историю в стиле триллера: девушка разбила пробирку. Фильм ужасов американский обычно так и выглядит.
АЧ. Какой фильм ужасов? Семён, подожди, этот «фильм ужасов» мы недавно видели, про летучую мышь.
СУ. Да, так я и говорю, всё развивается именно как кинематография.
Когнитивные войны и разгон опираются на те культурные паттерны, которые десятилетиями создавали в Голливуде,
потому что это потом лучше садится на массовое сознание. Это уже какая-то слезливая история, причём, обращаю внимание, на каком уровне это было разогнано.
ИК. Конечно, Трамп фактически главный фейк разгоняет, главный вброс делает.
СУ. Он всё-таки подачу принял. Фейк разгонялся три-четыре дня. Давайте я просто напомню, что когнитивная волна живёт в районе семи-десяти дней (и информационная, но мы сейчас именно про когнитивную, там, где удар на сильную эмоцию). А что ещё может быть страшнее, чем чума? Это же то, что у нас вошло в язык.
ИК. «Чума на оба ваших дома».
СУ. «Чума на оба ваших дома» и т. д. И то, что это синхронизировано как раз в тот период, когда начались эти «удары наотмашь», с моей точки зрения,
это пример того, как с нами играют, это удар по нашим тылам.
Когнитивная война — всегда надстройка над реальностью, и военной, и мирной.
В Иркутской области это ни для кого не новость, что часто бывает в приграничных регионах. Поэтому это очень хорошо ложится на этот фундамент.
АЧ. Давай ещё вспомним, что чума — это же один из всадников апокалипсиса.
СУ. И это тоже.
АЧ. Я, наверное, обязан в таких случаях для разрядки ситуации рассказать анекдот:
Идут трое. Их спрашивают:
— А вы кто?
— Мы четыре всадника апокалипсиса: блогер, хипстер и вейпер.
— А почему вас трое?
— Был ещё дауншифтер, но он на Гоа свалил.
ИК. Хороший анекдот.
Дорогие наши зрители, будьте внимательны, когнитивный удар по этой теме идёт действительно мощнейший. Надо его не прозевать, потому что работает со всех орудий, даже Трампа подключили.
СУ. Я тебя, извини, подправлю в рамках терминологии. Это уже пошла волна. Была серия ударов. А это уже даже цунами. Они пытаются разогнать как цунами. У нас смешно это в виде мемчиков отражается:
— Ну, как вы там в Иркутске?
— Да ничего. Сидим дома, наблюдаем, как медведи зомби едят.
ИК. Да. День рождения Владимира Владимировича Путина. Наш Верховный сегодня получил поздравления. Кстати, первым его поздравил лидер КНР Си Цзиньпин. В этом особый символизм. Давайте, братцы, мы тоже присоединимся к поздравлению нашего президента. Действительно, многие пишут в чатах: «Дай Бог ему здоровья». Но сегодня правда.
СУ. Год назад у нас был спецэфир, можете пересмотреть его.
ИК. Абсолютно верно.
АЧ. «Дорогой вождь и любимый руководитель» он назывался.
ИК. Да. Алексей, что скажешь?
АЧ. Я скажу, что давно пора «Чисто по понятиям» вводить.
ИК. Да, поехали.
СУ. Ну давайте, товарищи. Как всегда, будет у меня не сильно длинно.
ИК. А я пока вопросы поотбираю.
СУ. Да, а ты как раз подбирай вопросы. Сейчас я открываю свой черновичок. Восстанавливаем картину маслом. Как это воспринималось из телевизора, из масс-медиа? Что были какие-то разборки с Киевом. Вроде бы,
главные беспредельщики сидят в Киеве, но они себя чувствуют комфортно.
Туда их смотрящие и крыша хорошо ездит, спокойно. Это бесило, раздражало.
На ЛБС вполне был махач и мочилово, но при этом у Киева сформировался образ, что это малина.
Там основное кубло беспредельщиков чувствует себя в шоколаде. В Киев на эту малину бабло рекой льётся. Какая жизнь на малине? Водка, бабы, папиросы. Вообще ничего не меняется. Те, кто крышует, чувствуют себя абсолютно ништяк.
И вот
в малине начался махач. Это тех, кто уже подрасслабился и чувствовал себя в Киеве, как на малине, сильно напрягло.
Причём напряглась, обращаем внимание, именно крыша. Пошли базары, что посольства смотрящих надо зашхерить куда-то поглубже. Причём не только откатив, создав новую малину, но вообще выведя даже в Восточную Польшу. И вообще, может, надо менять в принципе хазу, то есть вообще за пределы махача тикать. Но главный был всегда вопрос, что в ходе СВО и мужики (обычное население), и беспредельщики в одной лодке. А те, кто находился в малине (откуда и появилась эта шутка про двуногое ПВО), чувствовали себя как на малине, потому что их эти беспредельщики [не трогали]. Вроде ТЦК беспределят, но в целом-то Киев жил обычной жизнью, всех крышуют, в том числе и мужиков.
Но сейчас, когда начался махач, самый главный вопрос, как себя почувствуют отдельно мужики и сами беспредельщики из «95-го квартала». Очень показательно, что первым посыпался крысёныш. Я имею в виду Гончаренко.
АЧ. Промокашка.
СУ. Да, это именно крысёныш.
ИК. «Кац предлагает сдаться».
СУ. Это колерованный кидала, именно матёрый. Он всегда всех кидал первым. Он первым кинул Януковича, один из первых сбежал из Партии регионов, хотя я помню, что он ещё в Одессе зуб давал о том, что «мы уважать себя заставим, русскоязычные жители». Он же не просто крысёныш, он первый раз против отца родного пошёл, который его сделал в своё время депутатом горсовета.
АЧ. Отца родного предал, в прямом смысле слова.
СУ. В прямом смысле слова, отец был мэром Одессы.
АЧ. Не в политическом смысле слова.
СУ. Не в политическом, в биологическом смысле этого слово. То есть это крыса уже матёрая. Он просто субтильный такой. Ещё говорят, что он заднеприводный. Но тут мы свечку не держали, а он публично не кукарекал. Но об этом ходят активные слухи.
А ещё он шестёрка англосаксонская. Мы же крысёныша сносили в рамках одной кампании, мы не дали ему стать депутатом Верховной рады. Мы его спалили во время тёрок с британцем в одном кабаке Одессы. Это был 2012 год, когда они тёрли с военным атташе НАТО, он именно британский офицер. На тот момент он из себя изображал пророссийского, везде козырял, что он учился в Москве. В Одессе в то время, в 2012 году, надо было, если ты политик, как минимум изображать из себя пророссийского. Я с ним давно пересёкся, первый раз в 2009 году, даже на период мы с этим крысёнышем (имеется в виду политический лагерь, с которым я работал) даже были тактические союзники, когда сносили Гурвица. Был такой всесильный мэр в Одессе 17 лет назад.
У крысёныша невероятное политическое чутьё. И если эта крыса почуяла, что дело пахнет керосином, это, конечно же, знак. Поэтому, завершая доклад по понятиям, тут два вопроса:
• Первый. Перейдёт ли махач в полноценное мочилово?
• Второй, внутри этого пункта. Будет ли мочилово конкретных беспредельщиков? И как будет себя чувствовать малина?
Надо, чтобы малина почувствовала, что всё, малина закончилась (тавтология).
Шестёрки на малине должны почуять, что за ними уже выехал воронок. У них должно возникнуть это чувство, что он уже выехал. А
крысы должны почуять, что пора тикать, что их сдадут в расход,
потому что за них никто серьёзно впрягаться не намерен, ни крыша их, ни их паханы старшие. А
когда ОПГ «95-й квартал» лишится крысиной прослойки, на которую она опирается, и шестёрок, то они окажутся в пустоте,
и будет разыгран финал, как в прекрасном фильме «Бункер» про последние дни Адольфа Гитлера, там очень хорошо передана эта атмосфера.
На этом доклад окончен.
ИК. Спасибо, Семён. Вопрос от Алексея из Москвы будет?
АЧ. Да. Я хотел бы тут обратить внимание, что поскольку нужен баланс зрадо-перемоги, то, учитывая, как начали бить по Киеву, та сторона начала активно раскручивать и разгонять везде операцию «Вивальди» — это наступление на земле, героический этот «Азiв»* в очередной раз отбил какую-то деревню и т. д.
Здесь очень интересно, как работает конвейер.
Когда задача именно удержать баланс зрады и перемоги, то очень важно, кроме того, что люди видят глазами, показывать им в телевизоре, как где-то кого-то победили.
СУ. Победили,
а ещё и опустили, в их уголовной логике.
АЧ. Именно. Поэтому кадры с российскими пленными.
Хочется, конечно, комментариев к этой механике именно в языке «чисто по понятиям».
СУ. Они демонстрируют, что они стояк держат, есть такое выражение «Жизнь ништяк, несмотря на западло». То есть нужно показать, что это просто западло такое с мостами, но в целом-то мы стояк держим. Мы же стояковые.
ИК. Понятно. Спасибо, Семён. Спасибо нашим зрителям, которые присылают свои вопросы. Братцы, их много. Давайте постараемся на них ответить:
Что всё-таки мешало долететь до середины Днепра гораздо раньше? Отсутствие шустрых «гераней», отсутствие «Рассвета» или всё же политрешения, или вернее, их отсутствие?
АЧ. Технический вопрос. Ты потратишь кучу дронов, во-первых, на то, чтобы преодолеть ПВО, просто действительно долететь до этой самой середины Днепра, а потом — попадёт она в ту же опору или ещё что-то, останется грязная лужа, которую можно тряпкой убрать, и ничего не произойдёт, даже после попадания.
Главным аргументом (это я уже почти военную тайну выдаю),
главным аргументом против ударов по мостам было отсутствие эффективных средств,
эффективных — именно в категориях «издержки/результат».
ИК. Конечно, сколько миллионов ракета стоит?
АЧ.
Базовая асимметрия нашей войны состоит в том, что они с нами ведут войну в первую очередь идейно-медийную и только во вторую — традиционную.
Мы же — наоборот, воюем в первую очередь в реальности и только во вторую, а то и в третью как-то освещаем, отражаем, обслуживаем это дело в медийке,
потому что нам именно на медийку и на эти все эмоциональные качели гораздо в большей степени наплевать.
Это и сила, и слабость именно нашего подхода к войне.
Мы про это многократно говорили и разбирали.
ИК. Вопрос:
Насколько импортозамещены «герани» сейчас?
АЧ. Я известный враг самого понятия «импортозамещение».
ИК. Я предполагаю, что здесь речь идёт о том, что первые «шахеды» были иранские, их привозили, и всё, и никакие они не «герани».
АЧ. Сейчас классическое такое противоречие регулярное у нас между Минобороны и Минпромторгом. Минпромторг всё время хочет, чтобы всё было как можно более российским. Товарищам генералам плевать, откуда оно, лишь бы оно летало, работало и стоило вменяемых денег. Надо сказать, производитель «гераней» активно идёт по пути импортозамещения всего, что может импортозаместить. «Герань» действительно с каждым годом становится всё более российской, а новейшие «герани» — особенно.
ИК. Действительно, «Герань 5» модернизированные, они уже настолько радикально отличаются от первых!
АЧ. Да, отличаются от первых, это правда. Но тем не менее, повторяю, всё время вносится эта поправка. Смысл не в том, что оно российское, а смысл в том, что оно результативное.
СУ. Учитывая, что мы выбрали метафору «герань», мы же помним, как очень часто это растение стоит на окне, что оно от сезона к сезону постепенно расцветает, расцветает. Я думаю, с геранью так же.
ИК. А мне вообще нравится этот наш нейминг всех вооружений, у нас либо цветы, либо растения — «Тополь», «Герань». Газ слезоточивый — «Черёмуха». В общем, всё как мы любим.
АЧ. У артиллеристов — реки.
СУ. Так это же про ту самую этику, о чём Алексей говорит.
ИК. Очень поэтично.
СУ. Это, кстати, и в названиях операций отражено. Обратите внимание, как у американцев называются [военные операции]. У них всякие «Карающая».
АЧ. «Смертельная ярость», «Неудержимая фигня», какая-нибудь «Окончательная свобода». Так у них оно обычно называется. А у нас либо речка, либо цветочек.
ИК. Вопрос:
Как после войны сохранить зачатки народного волонтёрского движения для блага страны и народа?
Мне кажется, это уже не зачатки. Сейчас это уже вовсю развернулось.
СУ. У нас программа есть отдельная, как помочь помогающим, одна из первых, её очень мало людей посмотрело. Мы там рассуждали о том, как эти инструменты применять.
АЧ. Да, но с тех пор мы прошли некоторый путь, «мы» в узком смысле и в более широком смысле, поэтому у меня есть один новый тезис по этому вопросу.
ИК. Давай.
АЧ. Он такой:
главной проблемой волонтёрского движения является то, что любая его институализация означает, хочешь или не хочешь, увеличение количества разного рода правовых отношений с государством.
По мере того, как ты институализируешься, ты входишь в правовую реальность, ты оформляешь свою деятельность, свою организацию и т. д. в правовую категорию. И поскольку за правореализацию и правоприменение у нас отвечает государство, ты тем самым вступаешь в большое количество разнообразных отношений с государством.
ИК. Что, наверное, не очень эффективно именно в этом контексте.
АЧ. А дальше, смотрите как. Государство — это же воображаемое сообщество, говоря языком социологов второй половины XX века, Перри Андерсона какого-нибудь. То есть мы очень любим приписывать ему, государству, какую-то единую коллективную волю и субъектность. Типа «власть решила», «власть хочет», «власть давит» куда-то что-то. В реальности никогда не так. В реальности это такая эпистема. Поэтому тот же Минпромторг прилагает кучу усилий для того, чтобы облегчить серый импорт нашим производителям беспилотников, например. А пограничники, таможни всё делают для того, чтобы его максимально усложнить. У них задача такая — бороться с разного рода серым импортом. Им другой задачи никто не ставит. А у Минпромторга нет власти над таможней и пограничниками. И опять же, эта шутка про состояние беспилотной отрасли в России: «Спереди — Мадяр*, сзади — Гуцан». Это тоже об этом. Причём тут смысл не только в том, что прокуратура лютует, тут ещё и социологический смысл, что есть силовики воюющие, а есть не воюющие, но награды нужны и тем, и этим. А как? Особенно, когда первые получают их много, вторые тоже их хотят больше, например. Это ряд тонких моментов, механизмов, которые определяют, как это работает. Когда ты вступаешь в большое количество отношений с разными частями государства, которое не синхронизировано, не живёт в единой логике, в единой какой-то воле, не управляется какой-то единой рукой из какого-то единого центра.
Центр, конечно, висит на портрете в каждом кабинете и сегодня день рождения празднует. Но это относится больше к ритуалу социальному — «Ку». А на самом деле каждый за себя. Не только каждый персонаж, человек, чиновник, но и в значительной степени каждый институт за себя и в рамках своих задач, своих интересов. Поэтому,
когда ты занимаешься волонтёркой, ты занимаешься тем, что в корректных правовых категориях не описано.
Не то, что это антизаконно, не то, что это противозаконно, не то, что это какой-то криминал. Для этого нет описания. Никто не озаботился создать эти описания.
СУ. Я твою мысль разовью. Выйду на политэкономический [уровень], но в философском смысле этого слова, не в хозяйственном, а именно в философском. Артели.
Нам нужно, чтобы после СВО добровольческая деятельность фактически была легитимизирована как артельная.
Это особый тип хозяйственных отношений, которые зарождают иные типы взаимоотношений в обществе. На самом деле есть слово «кооперативы», просто оно немного испоганено перестройкой. То, что мы с Кобяковым недавно разбирали. Уважаемые зрители, слушатели, пересмотрите одну из наших последних ЧП записных с Андреем Кобяковым. Мы тоже это вспоминали — коллективный подряд и прочие вещи. Это форма коллективности, которую можно нормально институциализировать. Как мы видели с институтом самозанятых, это же было хорошее решение. Очень многие люди, которые были в тени...
ИК. Почему было? Оно и сейчас хорошее.
СУ. Я имею в виду, было применено не так давно, на нашей памяти.
АЧ. Единственное, лично мне всё время резало слух понятие «самозанятый», потому что я всегда относил себя к самосвободным.
ИК. Потому что ты председатель партии бездельников.
СУ. Тебя нагрузили налогами, когда ты стал самозанятым, то есть часть свободы потерялась.
ИК. Вопрос:
Есть ли предпосылки и риски того, что противник к зиме начнёт наносить удары по нашей энергетической инфраструктуре, ТЭЦ, городов и т. д.?
АЧ. Конечно, начнёт.
СУ. А он прекращал вообще? По-моему, нет.
АЧ. Конечно, начнёт. Я же не случайно сегодня говорил о том, как коммунальной инфраструктуре выживать в эпоху дронов. Да, это то, чем надо заниматься в ежедневном режиме, не дожидаясь, пока этот самый петух прилетит с тыла.
СУ. Я с Крымом постоянно на связи, ничего не прекращалось.
ИК. Это правда.
О мостах в Киеве. Для их качественной оценки следует понимать, что на момент начала СВО 90% сооружений и мостов, как по Днепру, так и в самом городе, находилось в состоянии, требующем срочного ремонта, о чём вы сегодня говорили. Проведённые ремонты не покрывают необходимых нужд и проблем. В этом вопросе большая коррупционная составляющая. Поэтому, говоря о мостах Киева, следует учитывать и те развязки, которые находятся на берегах. Как это может повлиять на принятие решений на поражение?
АЧ. О, вы меня заставили кое-что вспомнить. Я на протяжении двух лет читал в РАНХиГСе лекции «Управление развитием территории и политэкономия города», в частности — про городскую логистику. Там я показывал, почему, когда Лужков построил Третье кольцо в Москве, это не привело к улучшению транспортной ситуации, а наоборот, в некоторых местах привело к её ухудшению. А очень просто. Представьте себе: ты создал в городе магистраль, по которой можно быстро ехать. Это что значит? Значит, что по ней в одну сторону может за короткое время проехать большое количество машин. А дальше куда они? На магистрали нет ни одной финальной точки. А дальше они — раз! — и в общегородскую дорожную сеть. А пропускная способность общегородской дорожной сети осталась, какая была. Но теперь в пиковые, например, утренние моменты, когда по той дороге смогло проехать больше за один момент, машин тоже стало больше, и оно всё встало. Причём встали же не только, условно, в одну сторону, но и встали все, кто поперёк, потому что русские люди известно как ездят, они едут на мигающий зелёный, жёлтый, местами даже красный. Они встают посредине перекрёстка, и дальше потом им наплевать, что та улица не может проехать.
Мы всё это знаем из нашей автомобильной жизни. Поэтому, как ни странно, в крупных транспортных артериях самая большая инвестиционная ёмкость — это не сами артерии, а это подъездные пути, развязки, то есть это именно зона перехода из магистрали в капиллярную сеть. Поэтому грамотные градопланировщики-градостроители категорически запрещают, например, высотную застройку в непосредственной близости к такого рода пунктам.
А теперь давайте посмотрим, как устроены были землеотводы в том же Киеве. Если поднять архив новостей, это «массовая драка, — никогда не забуду, на украинском это так смачно звучит. — двох інвесторів-забудовників» [(укр.) — инвесторов-застройщиков]. Представляете, «інвестор-забудовник», у которого по 250 человек братвы «забудовной», которых выводят, потому что они не поделили участок, предназначенный под какую-нибудь застройку. Одна из основных коррупционных кормушек в том же Киеве всю дорогу были как раз землеотводы под застройку в местах наибольшей транспортной доступности.
СУ. Там не заканчивалась точечная застройка.
АЧ. Конечно.
СУ. Там нет микрорайонов как таковых.
АЧ. Конечно. Киев застроен абсолютно катастрофическим образом. Но опять же, здесь нет повода особенно глумиться над «небратьями», потому что один народ и потому, что ближайшее околомкадье у нас застроено примерно таким же образом.
СУ. Я могу в Краснодаре такие места показать! О-о-о!
АЧ. Всё так.
ИК. Те же ошибки совершаем, к сожалению.
АЧ. Здесь всё, плюс-минус, одинаково. Единственное, что у нас, в отличие от них, коррупция — это кого надо коррупция. У нас это довольно быстро было монополизировано, или точнее — олигополизировано, несколькими крупными девелоперскими концернами, чтобы не сказать холдингами, которые просто не то что разово заносили в какую-нибудь московскую архитектуру, а просто на абонентскую взяли систему.
СУ. В Новосибирске, например, проблема развязок невероятно стоит. Новый мост, который открывали не так давно, он модный, красивый, пропускной, но попасть на другой берег [трудно]. Новосибирск в этом смысле похож с Киевом, там полно спальников, поэтому часами стоят люди на развязках.
ИК. Москву спасают всё-таки хорды, МСД и всё остальное.
СУ. И много станций метро.
ИК. Много станций метро и, кстати, МСД.
АЧ. Это Собянин с Ликсутовым, тоже слава им во веки вечные, потому что как к ним не относись, а я как коренной москвич отношусь, понятно, к этим понаехавшим гражданам своеобразно. Но одного не отнять: они поняли, что не обязательно зарабатывать на строительстве метров квадратных, неважно, жилых, коммерческих и т. д. Неплохо зарабатывать можно и на строительстве дорог, железных дорог, станций метро, автобусных остановок, электрических автобусов — короче,
способов сравнительно честного изъятия денег из муниципального или регионального бюджета намного больше, чем просто оформить землеотвод и воткнуть куда-нибудь торговый центр.
СУ. А
я вообще считаю, что каждому русскому мегаполису — по мэру-сибиряку.
ИК. Ладно, братцы, пойдём дальше по вопросам, потому что хочется как можно больше зачитать, ответить.
Алексей, не могли бы вы что-то рассказать о системе «Сусанин»? Нет ли в планах пригласить в эфир Андрея Филатова?
АЧ. Есть такая тема, да. Это имеется в виду, как всегда, бесспутниковая навигация. Всё, GPS кончился, его спуфят все кому не лень. Никакой спутниковой навигации, особенно на фронте, уже точно нет, вообще как класса. Стоит задача — а как вообще ориентироваться в пространстве, когда у тебя нет точного геопозиционирования. Разные команды по-разному эту задачу решают. У нас в «Ушкуйнике» тоже есть портфельный проект, называется «Ариадна». О нём тоже недавно писали, опять же, даже наш вечный рекламный менеджер товарищ Флэш писал у себя.
Но мы это решили разбрасыванием датчиков, которые рассказывают свою позицию — такая наземная навигация, аналог спутников, просто разбросаны не на небе, а на земле.
СУ. Ты знаешь, как политтехнолог (чисто про нейминг) я всё-таки пошёл бы куда-то скорее с «Ариадной», чем с «Сусаниным».
ИК. Сусанин для врагов.
АЧ. Сусанин — это навигация по подложке, когда ты держишь в фокусе набор каких-то приметных ориентиров.
ИК. Военную тайну мы никакую не раскроем?
СУ. То есть это полупроводник, в нашей культуре. Только в одну сторону проводит.
АЧ. Да, это полупроводник. Есть такое. Но для дрона, как правило, так и надо. Вернуться-то никто не просил.
ИК. Вопрос:
У ВСУ тоже скоро появятся реактивные БПЛА. У нас есть эффективные средства перехвата?
АЧ. Здесь, знаете, какая проблема основная? Конечно, кучей команд пилятся реактивные перехватчики, сверхбыстрые и т. д., идёт война за скорость. Основная проблема-то вообще не в том, чтобы разогнаться. Основная проблема в том, чтобы на этой скорости у тебя работала голова. Я имею в виду тот самый пресловутый искусственный интеллект, нейросеть, системы автоматической навигации. Одно дело, когда тебе нужно обрабатывать 120 кадров в секунду, а другое дело — когда 480. Тут же возникает критическая нагрузка именно на обрабатывающие мощности. Поэтому цена вопроса не в том, чтобы создать девайс, который умеет быстро летать, а в том, чтобы создать голову умную кремниевую, которая умеет на этой скорости управлять устройством и обрабатывать информацию. Основной технический затык, как правило, здесь. Не бог весть какая тайна, все это более-менее знают с обеих сторон.
ИК. Спрашивают:
Алексей, знаешь ли ты про завод оптоволокна в Воронеже? «Время — вперёд!» показывал ролик, что они полностью сами делают кабель.
АЧ. Кабель. Не надо путать производство оптоволокна и производство оптоволоконного кабеля.
ИК. Ясно.
АЧ. Кабель — это когда берётся сама оптоволоконная нить и делается для неё какая-то рубашка. А оптоволокно — это вытягивание самой нити. Тянуть нить большой проблемы нет. Поставил каланчу, поставил наверх эту самую стеклянную преформу, поджарил ей попку лазером до 3000 градусов — и оно потекло. Основная самая инвестиционно ёмкая и технически сложная задача — это как делать сами эти преформы. Это действительно сложная химическая история — процесс очистки этого самого пьезокварца до состояния, когда из него можно тянуть оптоволокно. Таких производств в России нет, которые бы именно в промышленных масштабах делали эти преформы.
ИК. Вопрос:
Всё, что на поверхности, уничтожается по обе стороны ЛБС. Может, у нас впереди переход к подземной войне? Коммуникации по тоннелям, легендарные подводные (подземные) лодки из украинских степей?
АЧ. «Подводная лодка в степях Украины уходит, уходит ко дну». Это классика русского рока. Как ни странно, воплощается, хотя казалось бы.
Да, надо закапываться. В том числе надо развивать технологии как можно более экономного и быстрого автоматического самозакапывания. Это правда. Логика простая: раньше были народы суши и народы моря. Народы моря приходили с моря на кораблях и всех грабили. Народы суши строили на берегу линию укрепления. А берег воспринимался именно как рубеж, граница, фронтир, который надо укреплять.
Что такое небо в эпоху дронов? Это море вверх. А значит, вся поверхность является берегом. И тыл у тебя не в Сибири, не на Дальнем Востоке, а тыл в нескольких метрах, десятках метров, а иногда и в сотнях метров под землёй, конечно.
ИК. Эх, в какие времена живём!
СУ. Тут я ещё добавлю важную мысль, это к этому вопросу, но я хотел бы, чтобы мы вышли на следующий уровень. Ведь на постУкраине есть преступники военные, есть предатели, как мы их называем, «наши сёстры», «небратья». А есть люди, в том числе и подневольные, которые решают массу инженерно-технических задач. Они же и закапываются. Кстати, многих метростроителей украинских в Москву перетащили в своё время. И мостостроителей. Мост Патона — это не просто мост им. Патона. Был крупнейший институт электросварки. У меня никогда в голове не помещалось, почему в Киеве не 20 мостов. Металл есть, с бетоном проблем никаких нет.
ИК. Потому что один народ, Семён.
СУ. Крупнейшая инженерная школа электросварки. И эти все люди будут нашими. Я имею в виду, инженеры, которые в этом всём участвуют, которых из этих институтов туда сейчас привлекают. Нам вместе ещё и метро достраивать в Киеве, потому что такое малое количество веток и такое количество мостов — это позор для такого большого города. И это не только в Киеве. Поэтому нам надо всегда, я считаю, рассуждать, что сейчас,
как бы мы «наотмашь» ни били, но всё равно это наши мосты, это наши тоннели.
У меня мама, между прочим, строитель мостов и тоннелей, она именно специалист по мостам, НИИЖТ закончила, поэтому лично для меня каждый мост — [очень интересно], меня с детства учили, как на него смотреть, где устои, где опоры, арка и прочие вещи, какие из них красивые, какие некрасивые.
Рассуждая о том, как закапываться, [надо думать], как мы потом должны это превращать в гражданские объекты, которые нам вместе эксплуатировать и вместе жить.
Главные зачинщики опять в Канаду смоются, кто-то ответит перед судом, а большинство людей там всё равно, так или иначе, наши.
ИК. Да. Давайте, наверное, финальный вопрос, потому что времени уже много.
Зачем тема мостов так сильно педалировалась рассерженными патриотами? Разве бурление в блогах может как-то повлиять на решение бить по мостам? Для разжигания недовольства в обществе?
АЧ. Извините, но из какой картины мира задан этот вопрос? Из такой картины мира, что решение бить или не бить по мостам является в первую и главную очередь политическим. А это не так. Да, политическое решение играет свою роль, но в таких случаях главное слово всегда за инженером. Причём я бы так сказал, специальность дипломная, которая была у Чубайса, — инженер-экономист, который просто принесёт табличку соотношения «издержки/результат», то есть по количеству затраченных сил и средств на количество ущерба, нанесённого противнику.
В чём проблема нашей любимой когнитивной войны? Она состоит в том, что ущерб в когнитивной войне очень трудно померить в этих категориях. Очень плохо работают механизмы клиринга и конвертации результата в когнитивных операциях в жёсткие цифры. Даже все эти рейтинги, вся бытовая социология из серии «уровень тревожности», «уровень доверия» — это приборы, которые врут всё время, особенно в военное время. Поэтому, Семён, это тоже нам с тобой на будущее как теоретикам и практикам когнитивной войны — разрабатывать алгоритмы клиринга когнитивного результата в считабельный.
СУ. У меня пока только метафора, я тоже об этом много думаю, — про соломинку и хребет верблюда или про поверхностное натяжение у капли. Никогда не понятно, какая именно соломинка будет той, которая переломит хребет. Но то, что их надо считать, это факт.
ИК. Это правда.
Всё, братцы, спасибо вам большое за сегодняшний эфир, за сегодняшний стрим. Благодарю, конечно же, наших зрителей за то, что нам время уделили. Ждём от вас лайк, друзья, этому выпуску.
Найти чистоту понимания несложно. В VK, в RuTube, в YouTube мы есть. По запросу, пожалуйста, смотрите наши записные выпуски, они по четвергам выходят, уже следующий на подходе.
А на стриме во вторник в 9 вечера встретимся. Наши постоянные ведущие: Алексей Чадаев, политолог, журналист. Алексей, благодарю. И Семён Уралов, политолог, журналист, писатель. Всем хорошего вечера. Увидимся, друзья.
СУ. Пока.
АЧ. Пока-пока.
•
•
•
•