Понять младшую сестру (ПМС). Выпуск 11. Грузите бабло контейнерами. Уралов, Чадаев, Павлив

Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова

Гость выпуска – политический эксперт Михаил Павлив

Иван Князев. Друзья, привет! Вы смотрите подкаст «Чистота понимания». Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы с самыми интересными экспертами нашей страны и мира, и мы добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений.

Это площадка для умных и образованных людей. Кто еще не смотрел наши предыдущие выпуски, обязательно это сделайте. Поставьте лайк, оставьте комментарий.

Стримы наши тоже обязательно пересмотрите. По вторникам они выходят в 21.00. Там тоже разбираем самые актуальные события, по повестке дня идем.

Найти «Чистоту понимания» достаточно просто. Мы есть в Рутубе, Ютубе, ВКонтакте есть наши паблики, поэтому подпишитесь, тоже лайки поставьте.

Меня зовут Иван Князев, и позвольте представить наших ведущих. Алексей Чадаев, политолог, журналист.

Алексей Чадаев. Приветствую.

ИК. Семен Уралов.

Семен Уралов. На посту.

ИК. Политолог, журналист, писатель. Приветствую.

Друзья, обязательно подпишитесь на телеграм-каналы наших ведущих. Там можно следить за всеми анонсами, чистотой понимания и тоже делиться своим мнением, задавать вопросы.

Ну а сегодня, друзья, у нас «ПМС», наша постоянная рубрика «Понять младшую сестру». И в гостях у нас Михаил Павлив, политтехнолог. Михаил, приветствуем вас сердечно.

Михаил Павлив. Да, здравствуйте. Хорошее начало про ПМС, да.

ИК. Да, я думаю, Михаилу надо немножко объяснить специфику и особенности нашей прекрасной рубрики.

МП. ПМС — я, в общем, в целом в курсе, что это такое.

ИК. Семен, ну давай немножко.

СУ. Во всех курсах. Но мы все-таки смотрим со своего ракурса. Помнишь, с чего началась украинская трагедия? «Никогда мы не будем братьями, потому что мы сестры». Мы исходим именно из этой идеологической линии. Мы пытаемся понять, исходя во многом из сестринского характера, между женщинами же больше эмоций…

МП.

У одной из сестер явный гормональный сбой,

я так понимаю.

СУ. Вот это мы и пытаемся понять, потому что у нас рубрика постоянная. Ты наблюдал количество коллег, которых ты наверняка знал и в Киеве, и в прошлой жизни, и в позапрошлой, и в нынешней. Хотим в ПМС разобраться.

ИК. Будем анализировать, что происходит в умах наших небратьев-сестер. Мы уже поняли, что вы отметили, братцы, за последнее время.

С одной стороны, друзья, я читаю с большим удовольствием комментарии к выступлениям Семена, который с потом и кровью добивается чистоты понимания на каналах различных украинских ЛОМов, иноагентов, экстремистов и так далее. И комментарии там достаточно положительные.

У Алексея — его тоже достаточно активно цитируют всякие наши — не конкуренты, но визави с той стороны – экстремисты, террористы, не будем их всуе поминать за этим столом, спорят с Алексеем.

С другой стороны, внутри самой Украины все как-то не очень весело, потому что с одной стороны…

МП. «Телемарафон».

ИК. Да, с одной стороны «Телемарафон», с другой стороны всякие местные ЛОМы, бандерлоги, экстремисты, террористы, редиски и так далее, кричат, что — Украина скоро победит, Россия скоро развалится, боевые действия зашли в тупик. И самое что интересное, я читаю и вижу, что многие этому верят, и это прям грусть-тоску навевает.

Потому что, как говорит еще один наш эксперт, Павел Щелин, что рано или поздно в сознании наших украинских сестер наступит катарсис, и осознание той реальности, в которой они окажутся, будет очень болезненным. А это произойдет. Что вы отмечаете, друзья?

МП. Давайте так, раз уж я самый неожиданный и непостоянный. Мне кажется,

российское экспертное сообщество и обывательская аудитория сильно переоценивают степень экзальтации, степень погруженности в зрадо-перемогу украинского общества.

Оно, к счастью или к несчастью, живет вне этих контекстов, этих интернет-споров, мы все знаем название более расхожее в этом смысле. Естественно, оно живет вне большей части нарратива, который продвигает Банковая. «Телемарафон» давно не является медиатором настроений, по большому счету еще года полтора назад даже открытые социологические службы, публикации социологических исследований показывали, что там поддержка и доверие в пределах 27%, понятно, с учетом корректировки, с учетом достижимости результата по социологии публичной на Украине в этот период, скажем так, в нынешних обстоятельствах и контексте.

Закрытая социология, насколько я знаю, Банковская показывала в пределах 7-8% доверия. Это года полтора назад. На сегодняшний день, конечно же, они увели основной фокус в Телеграм.

Если еще в бытность Семена на Украине, в мою бытность до 2022 года на Украине было расхожее выражение и обозначение «соросята», сейчас вполне себе не иллюзорно — это ермасята. То есть создана огромная сетка. Наверное, есть только сопоставимая, или почти сопоставимая, которая работает на экстремиста, террориста Порошенко.

Все те, кто раньше был в самых разных политических лагерях, а вернее, кормились с самых разных рук, сейчас так или иначе либо оказываются в поле зрения правоохранителей, либо они в поле зрения и на коротком поводке у Банковой, а конкретно у бэк-офиса Ермака, который курирует Миша Подоляк. Не знаю, экстремист он или не экстремист.

ИК. На всякий случай.

СУ. Подонок однозначно.

МП. Да. Мише, начиная года с 2020, была полностью отведена роль курирования информационного поля. Он имел взаимоотношения с каналами. Мы много общались в свое время. Да простит меня реальность и мироздание. Поэтому и сейчас Миша курирует эту сеть.

СУ. То есть он главный цензор сейчас?

МП. Вообще все грустно.

СУ. Я хочу понять.

МП. Он… Ну, слушай, он медиатор в данном случае.

Ну, ты помнишь, в самых разных администрациях, у самых разных предприятий всегда были люди, которые могли позвонить на канал: вот это говорим, это не говорим. Помимо темников были еще темы, которые нужно было особенно пушить, они получали каждый день эту историю. Об этом мы не говорим. Да, Миша этим всем занимается, он возглавляет в бэк-офисе Ермака именно эту историю.

Мы с вами, друзья, в силу того, как распространяется информация, через какие она каналы распространяется, видим только самых активных, или вообще тех, которые под софитами находятся на Украине. Естественно, это выглядит как откровенно контуженные люди.

Знаю ситуацию изнутри, у меня, к счастью, или скорее к несчастью, много людей осталось, у которых не смогли покинуть Украину или там живут и работают по тем или иным причинам. Ну, конечно же, этих настроений всех нет. Конечно же, этих настроений нет. Никакой там перемоги даже [в помине].

ИК. А какие есть тогда?

МП.

Самая правильная с политологической точки зрения формулировка, которая могла бы прозвучать, это внутренняя эмиграция.

Люди просто максимально выпали из контекста, не хотят ничего. Единственно, чего хотят, чтобы это все наконец-то закончилось. Но это ужас без конца.

СУ. Это отчуждение жертвы и заложников, правильно?

МП. Естественно, конечно. С одной стороны, мы так или иначе в какой-то момент, в какой-то точке столкнемся с тем, что останется огрызком этой государственности, а она, вероятно, сохранится, как бы там ни развивалась ситуация. И, вероятно, тот конструкт общественного договора, который сформировался, если угодно, в 2014 году, не изменится. В целом, даже если там будут приняты в рамках неких договоренностей обязательства по языку, по денацификации…

Ну, слушайте, и сейчас на Украине действует закон, запрещающий глорификацию нацизма. И чё? — что называется. Кому это помешало? Когда ко мне приходили в очередной раз с обысками, я уже не говорю про СБУшников — задержать, но приходил следователь, который шутил со мной про мультики советские, то есть человек абсолютно советский по своему изводу, но футболка у него была вся в свастонах. Без всяких иллюзий, это следователь ДБР, ГБР — Государственное бюро расследований. Особый важняк, что называется.

АЧ. Самое интересное же — все вместе. Следователь – внимание! — раз. В футболке – внимание! — два. Со свастонами.

МП. И нет никакого диссонанса внутреннего. Есть скорлупа эта, и она сохраняет весь угар украинской националистический. Внутри идет выживалово. Сколько мы делали, не переделали, за бытность там проведено до 100 избирательных кампаний разного характера на Украине, в том числе после 2014 много. Сколько мы ни переделали социологии — никогда эти запредельно радикальные настроения не были сколько-нибудь значимыми с точки зрения веса электорального.

Но с точки зрения договора — конечно же, никто не может через это переступить.

ИК. В том-то и проблема, что пассионарии обычно как раз-таки дела и проворачивают.

МП. Это по Талебу опять же, классика, когда минимум какой-то способен перевернуть стол игральный.

АЧ. Конечно. По Талебу, а кому по Елизарову:

Голубой бывает глаз…

МП. Можно и так.

СУ. Ну, погодите, давайте мы для чистоты понимания сделаем фиксацию. Тезис, Михаил, твой в следующем: есть две политические группировки, которые монополизировали медиа и коммуникации.

МП. В заметной части, да.

ИК. Порошенко и Ермак.

СУ. Ермасята и поросята, назовем их так.

МП. Да-да-да.

И то, и то находится в ура-патриотическом или ультранационалистическом [лагере].

СУ. Но других нет, правильно?

МП. Невозможно.

СУ. Ну, все, зафиксировали.

МП. Да.

СУ. То есть, это

есть то, что изображает нам воюющую Украину.

Правильно?

МП. Да, делает вид воюющей Украины.

СУ. Изображает, я специально это слово подобрал.

ИК. Внутри Украины?

СУ. Мы это тоже видим. Внутри, не внутри, сигналы-то доносятся…

МП. Это нам в первую очередь и показывают.

СУ. Всем показывают. Все, кто хочет, наблюдают.

АЧ. Как раз в первую очередь самим себе.

СУ. Надо же самооблучаться постоянно.

Соответственно,

мы имеем дело с обществом, которое между жертвой и заложником.

Правильно?

МП. Безусловно.

СУ. Давай сейчас просто поймем — не может же опираться ни на кого нацистский режим. Я напомню, что Гитлера тоже никогда не поддерживало большинство. На выборах конкурентных, которые он брал, у него было максимум 33%, когда под него все слились, и правые. Поэтому он после этого, кстати, и выборы отменил, и больше никаких выборов не было.

МП. А поэтому их и на Украине сейчас не будет.

СУ. Эта схема типичная. И румынский фашизм был такой. Ничего удивительного нет, что

есть радикальное меньшинство, которое терроризирует большинство и взяло его в заложники.

МП. Нет, друг мой, я экстраполирую просто на некое будущее, что это легко переворачивается. Достаточно кратко, в среднесрочной перспективе, с изменением контекста информационного наполнения это все переворачивается.

СУ. Как – «легко»?

МП. Ну конечно же, на самом деле инструментов для этого нет, для этого переворачивания. Я к тому, что эта масса в целом готова быть перевернутой. Ну, конечно же. Знаешь, сейчас очень похожа рамка на то, как нам в свое время эти самые ребята после переворота 2014 года рассказывали: «Ну посмотрите на результаты «Правого сектора» на выборах 2014 года. Ну что там?»

ИК. Они до сих пор это рассказывают.

МП. Да. Ну а кто говорит о том, что и «Солидарность» порошенковская, и «Народный фронт» тем более, Яценюка, и Турчинова абсолютно в повестке ультранационалистической на тот момент выступали? А кто говорит сейчас о том, что — да, у Зеленского провалившаяся в целом поддержка, радикальное проседание? Кто является носителем электоральных ожиданий на сегодняшний день? Залужный и Буданов (экстремист, террорист). Залужный, насколько я знаю, объявлен [в розыск].

СУ. Давай пока — на момент превращения нормальных людей в нациствующий элемент. Ты много работал сам с той группировкой, что называлась когда-то Партией регионов, с которой некогда связывали иллюзии…

МП. Что ты сразу разоблачениями занимаешься?

СУ. Ну, я тоже работал.

МП. Да я шучу.

СУ. А с кем там было работать?

МП. С кем мы только ни работали.

СУ. С оранжевыми, например, не работали.

МП. Я тоже не работал.

СУ. Западло было.

ИК. «При военном коммунизме я не сидел, не было работы».

АЧ. Даже я в 2004 году на Януковича работал.

СУ. О чем и речь. А с кем там еще было работать? Но, тем не менее, это люди, которые пыжились, тужились. Одесский, помнишь, губернатор, который сам закарпатец: «знамя Победы в надежных руках», всю Одессу заклеил: «знамя Победы в надежных руках». Как случился 2014 год, первый сдрыснул. Хотя был губернатором и много чего мог сделать.

На наших глазах проходила эволюция людей, которые пыжились и рассказывали о том, какие они, как минимум, не антироссийские. Вилкул, например, мэр Кировограда.

МП. Кривого Рога.

СУ. Кривого Рога, да. К нему, извини меня, русские мотоциклисты приезжали в гости.

МП. Я его лично очень хорошо знаю. Я был одним из руководителей его избирательной кампании президентской.

СУ. И превратился в бандеровца.

МП. А потому что он никогда не был ни одним, ни другим, понимаешь? Это чисто политическое животное.

Миша Добкин, которого я тоже очень хорошо знаю. Прям прекрасно знаю.

АЧ. А он жив еще?

МП. Еще как жив. Живее всех живых.

АЧ. А что он делает?

МП. Молится, в стихаре ходит и продолжает зарабатывать деньги на своих колхозах, на своей ренте в Харькове. Продолжает зарабатывать деньги.

АЧ. Он вне политики, то есть?

МП. Попробовал бы. Он крепко получил по зубам в свое время от Терехова, нынешнего мэра. И все, успокоился. Учитывая, что все его бывшие партнеры давно ушли в небытие, а те, кто его поддерживал до 2022 года, вне страны находятся. Ну и все.

СУ. Так, внимание, вопрос. Если мы установили, что подобные люди легко меняют свои позиции под влиянием, то из чего мы можем делать допущение, что те люди, о которых ты говоришь, находятся внутри и якобы не разделяют, что они точно так же легко не меняют свою позицию?

МП. Не-не-не, подожди. С чего был главный старт наш, главный вопрос, вход в хату с чего был? С того что украинское общество по-прежнему находится в ура-патриотическом угаре. Это не так.

СУ. Ну погоди. Нет, мы это устанавливаем. Я хочу понять.

МП. Хорошо. Это было в виде гипотезы, мы ее сейчас развенчиваем. Нет, украинское общество не находится [в этом состоянии]. Но существует спаянный откровенно силовым обручем — и штыками — консенсус. Что есть вещи, о которых можно говорить, а есть вещи, о которых нельзя говорить. Есть вещи, которые можно делать, а есть — которые нельзя говорить.

Внутри себя это просто страшно фрустрирующая, уставшая, выпавшая в осадок масса, которая просто хочет, чтобы от них отстали в целом.

Ни про какие зрады и перемоги там не идет речь. Я именно об этом говорю, о том, что это по сути дела глина. Меняешь контекст, они перестроятся в одну секунду.

Другое дело, что есть конкретные бенефициары переворота 2014 года. И они у власти, и это отнюдь не только Зеленский. Даже не столько Зеленский. Целое сословие людей, которые на этом всем проросли и являются сейчас правящим классом.

АЧ. Давайте я зацеплюсь за слово «сословие» и тоже тогда об носителя, что называется, обкатаю свою гипотезу. У меня тут был примечательный диалог в комментариях на канале с одним моим подписчиком из Киева, вполне себе при этом антироссийских взглядов, который пытался доказать, что против Российской Федерации воюет не украинское государство, а народ Украины.

На что мой ответ ему был такой. Я его сформулировал в качестве ответа. Нет, говорю.

Народ – это те, кого ТЦКшники по улицам ловят.

Но доля здравого смысла в этой формулировке есть, потому что

те, кто воюет против нас, действительно, это не государство, но и не народ.

«Это хуже народа, это лучшие люди города». Это, так сказать, гражданское общество украинское.

То есть некоторые действительно сословия — хороший термин — или слой, или прослойка, или какой-то класс, если в марксистской социологии оперировать.

То есть какие-то люди, которым, в общем, даже не то, что хорошо, когда всем плохо, а которым только и может быть хорошо в ситуации, когда всем плохо. Потому что в любой другой ситуации они мало кому нужны, именно с их способностями, их компетенциями, их знаниями и так далее.

Для них эта борьба носит экзистенциальный характер. Это не борьба за Украину, это уж точно не борьба за какую-нибудь там свободу, Европу или еще что-нибудь. Это борьба за свое.

Здесь очень интересно, что этот слой действительно мало того, что пришел к власти, но еще и построил для себя довольно-таки успешно экономическую машинку, которая его кормит.

МП. Война.

АЧ. Собственно, да. И донаты, и разные западные деньги, и госфинансирование — такое, сякое. Они довольно-таки неплохо живут.

МП. Да, они хорошо живут. Больше того, столько денег, сколько вливается сейчас на Украину, с бесконечными возможностями, чтобы оно уходило, як в суху землю [(укр.) – как в сухую землю] просто проваливались деньги. Никогда такого не было. Прецедента после 1991 года в Европе даже не найдешь такого, чтобы в какую-то страну заливались такие бабки, которых вообще даже не половина расходуется по прямому назначению.

Это помимо действительно тех донатов, помимо фондов, которые существуют, по всему миру пылесосят. Конечно, это похуже сейчас собирается, тем не менее. Конечно же, они имеют огромные профициты, чудовищные просто.

ИК. А вот это действительно интересно.

МП. А я расскажу. Уникальная модель, просто пример. Когда в последних числах ноября 2023 года Зеленский заявляет, что — мы будем строить огромную оборонительную линию на всю страну, тысячекилометровую, запускается программа, выделяются огромные миллиарды гривен бюджетных.

И мне говорят, что начиная с января-февраля, особенно с февраля через одесский порт дипконтейнерами поехала наличка. Контейнерами, ребята. Миллион баксов — это 10 килограмм. А там контейнерами, я доверяю человеку, который об этом говорит, контейнерами дипломатическими. И все там — Оман, Эмираты, Бахрейн, Кувейт, Саудовская Аравия — все туда.

Это помимо Кабо-Верде, где якобы Зеленский просто так приземлялся, когда летел от Милея из Аргентины. Огромные деньги, контейнерами. Какие там КАМАЗы Януковича? Перекреститесь.

СУ. Так это одного типа явления.

АЧ. Так подождите, подождите, подождите. Смотрите, это же тогда многое меняет. Тогда вообще не надо побеждать русню.

МП. Вообще не надо.

АЧ. Русня пусть наступает, пусть злобно гнетет, берет всякие города в очередной раз и бомбит электростанции.

МП. Чем больше, тем лучше.

АЧ. Да. Да, да. То есть самое главное — это держать периметр, чтобы они не слишком сильно…

МП. Каким бы он ни был, периметр, сколько бы он как шагреневая кожа ни сужался, им по кайфу.

ИК. И кричать, что «нам тяжело».

АЧ. Да, и рассказывать, как им тяжело, как они страдают. Ходить: «Граждане пассажиры, сами мы не местные».

МП. «Мы отстали от поезда», все дела.

ИК. Вот такая схема!

МП. Неубиенная история, ребята. А «линия дронов»? Они анонсировали, у нас тут все напряглись — ничего себе они придумали! Как в анекдоте – «а ничего не выросло». Смысл в том, что они сняли Драпатого, главкома по сухопутным войскам, сняли главу этих беспилотников только потому, чтобы поставить Мадьяра. Мадьяра, кстати, с Оболони, был рейдером в сельской местности, известным оболонским — это Киев, район Киева — чистый аферюга.

СУ. Он еще к Закарпатью тоже имел отношение.

МП. Ну, он венгр просто. Жил он с нулевых годов в Киеве и со всем криминалитетом был очень хорошо знаком, да и с этими ребятами. Неважно. Короче, смысл в чем? Та же схема – «линия дронов». Сколько поставили, куда, чего? Это бездонные бочки.

Смысл в чем? Вот мне рассказывают, например, Анкоридж состоялся, Вашингтон. Рассказывают: «Вова кивнул гривой на все». Все, что хотите, только дайте мне одно. А что? Дайте мне гарантии переизбрания. Дайте мне гарантии сохранения всего, чего переместилось. Дайте мне гарантии безопасности.

По моей информации, американцы ему гарантировали, если только живешь в Майами, у тебя здесь нет визы, мы тебе гарантируем, предоставляем федеральную службу безопасности — как это у них называется, Трамп стоял, вот это все — этих людей предоставляем. Британцы ему тоже говорят: мы тебе в Лондоне — у тебя нет визы — мы тебе гарантируем.

Он говорит: нет, мне нужна повсеместная безопасность и гарантия переизбрания хотя бы на один срок еще. Хотя бы на один срок гарантии переизбрать. Ему никто это не пообещал. Это ключевая причина.

Ему плевать, что там будет с городами, весями, с линией фронта. Ему абсолютно плевать. Ему и его ближайшему кругу, и даже достаточно широкому кругу. Они уже, ребята, миллиардеры все. Как мне рассказывали, когда Бессент прилетел на первые переговоры о ресурсной сделке, и Вова там был в коматозе как раз, пять часов его реанимировали в рехабе [центре реабилитации] перед тем как привезти, Бессент на стол, говорят, положил все их криптокошельки. Говорит: вы думаете, мы не знаем, где ваши бабки? Мы знаем, где они. Пожалуйста, давайте подписывайте.

АЧ. Ну, слушай, где все контейнеры с кэшем.

МП. Это да. Там одного хватит на самом деле, контейнера. Но смысл в том, что эти джентльмены — это надо просто быть <…> криворожской особой. Они подписали с американцами — с закрытым протоколом, подписали столетнее с британцами — с закрытым протоколом. Как мне говорят, и то, и другое абсолютно пересекающиеся вещи. Они продали два раза, как Паниковский практически.

СУ. Ну это директор с печатью, когда уже понятно, что ООО уже ушло на дно.

МП. И теперь он говорит: просто сохраните меня, дайте мне гарантии, я все подпишу, дайте мне гарантии. Они говорят: не хотим.

ИК. Слушайте, а вот действительно серьезный вопрос. Ну гарантии – да, в Майами, в Лондоне, а бабки-то как они собираются с собой забрать?

МП. Это важный момент. Бабки уже там. Им надо к ним приехать. Гарантии безопасности, не преследования… Почему они говорят о безопасности?

ИК. В смысле — а где «там»-то?

МП. Преимущественно страны Персидского залива. Но вообще, конечно, в крипте самое разное, очень много… Последняя история с убийством — на самом деле убийством — криптотрейдера в Киеве. Это потому, что его начали крутить. У него были будановские бабки (экстремиста, террориста). Его начали крутить чтобы Буданова [подставить]. Буданова сейчас в третий раз пытаются снять. Чувак неожиданно застрелился. Ну, и все, вопрос закрыт. Риски для Буданова устранились.

СУ. Те, которые сидят на капиталах, особенно чужих, часто стреляются?

МП. Да, а тем более таких-то людей. То есть гарантия сохранения наворованного — много где, но преимущественно это страны Персидского залива, если говорить про те самые контейнеры и шубохранилища. Но вообще много где.

ИК. А это всем выгодно, те же страны Персидского залива? Потому что, если что, деньги-то можно и себе забрать.

МП. Естественно. В целом понятно. Не все, конечно, но в целом понятно.

СУ. Ну, то, что описано сейчас – значит, у ОПГ Зеленского тотальная перемога. Ну, давай так квалифицируем.

МП. Если брать — а надо всегда в таких ситуациях брать — через призму их личного, пока у них все хорошо.

СУ. У них перемога, поэтому понятно, почему они так себя ведут и продолжают.

МП. Рисков реальных для жизни [нет]. У него риски наступают, когда он перестает.

Хорошо, Игорь Валерьевич на киче так и сидит. Но Боголюбов-то в Вене сидит, это группа «Приват». Кто-нибудь ему простит то, что он с ними [сделал]? Да никогда. Там уже дело принципа. Почему ему безопасность до конца жизни нужна? Потому что это уже вопрос принципа.

А Порошенко, которого они просто раздевают и на куски рвут, не разрешили ему развестись с женой фиктивно, в родном суде Порошенко, Винницком. Петя пытался защитить активы свои таким образом.

А то, что они у Фирташа с Лёвочкиным отжали, фактически выгнали менеджмент весь Лёвочкина с «Интера», выгнали менеджмент весь с «1+1», они же по беспределу всех зачистили.

СУ. Это ты сейчас даёшь этический [разбор].

МП. Нет, я к тому, что эти люди никогда не простят. Эти люди ему никогда не простят.

СУ. А какие у них есть ресурсы? Сколько дивизий у Боголюбова с Коломойским?

МП. Когда он перестает быть президентом…

АЧ. Снайпера нанять денег хватит.

МП. Когда он перестает быть президентом, для него наступает время бояться.

СУ. Хорошо, почему сейчас тогда нет покушений? Ну, украинская политика всегда…

МП. А ты не заметил, например, как он летом подписал документ об увеличении на 20 с лишним тысяч штата СБУ? Из них 10 с лишним тысяч — это группа Альфа, так называемая. Это фактически штрейкбрехеры, его охрана личная. Его по-прежнему спецура британская охраняет. Она — понятно, что сейчас охрана, а в следующий момент может конвоем стать. Но это другой вопрос.

СУ. Тогда мы имеем дело с гениальным авантюристом.

МП. А они неплохо справились. А я честно говорю тебе, они неплохо справились. Он и Ермак.

СУ. Тогда получается, что вся наша пропаганда, которая рассказывает о неудачнике, просроченном, наркомане и прочем — это самооблучение, пропаганда. Мы имеем дело с очень талантливыми управленцами, ловкими.

АЧ. Остап Ибрагимович в новейшей инкарнации, сто лет спустя, вернулся.

МП. Да, только на румынскую границу он не пойдет с бранзулеткой. У него все хорошо.

СУ. Остап Ибрагимович свято чтил уголовный кодекс. Я напоминаю.

МП. Эти — нет, не кодекс, ни конституцию вообще.

АЧ. Эти хуже, они сами себе кодекс.

МП. Да.

ИК. Друзья, мы Михаилу не сказали, что в рамках рубрики ПМС мы еще смотрим всякие-разные интересные ролики.

МП. Надеюсь, все прилично? Не как Зеленский, OnlyFans и все остальное?

ИК. Постараемся, постараемся.

Вот про деньги заговорили, вот первый ролик.

— 9 октября 2025 год, Старый Салтов. Строят дорогу, дорогу на Волчанск, 25 километров где-то, как Дракон говорит, полтора метра снимают.
— Техники было немерено. Сюда миллионы ушли. Для ВСУ нет, на дороги есть. Вот где та правда.
— Да, вот такое. Да, когда-то были базы здесь, с той стороны базы. Сейчас тут строят просто. Дорожка, мост, все.
— Там, видишь, там еще их база сейчас, где насыпаны эти кучи, там с самого моста уже делают. Это подъездную дорогу до моста делали, а там — с самого моста делают.
— А сколько сейчас живет за мостом? Сколько сейчас живет за мостом?
— До кого?
— Людей сколько там живет?
— Там Хотимля еще есть село, вон направо, вот туда, где эти базы, то там еще направо село есть. До него сколько километров? 4-5. А дальше туда, там уже блокпост, дальше почти.
— Нет никого.
— Всё. Вот так.

ИК. Ну, в общем, я уже читал комментарии по поводу этого ролика. Пишут, что для русской армии дорогу положили.

СУ. Старый Салтов – это под Харьковом.

ИК. Я так понимаю, что ОПГ Зеленского не только сама благополучно осваивает бюджет, но еще и тем, кто на местах, поможет сделать.

МП. На Украине произошла удивительная централизация, которой не было никогда. История с Геной Трухановым свежая, в Одессе, когда просто выпиливают мэра, которого мы хорошо знаем. В той же логике, например, закупка посевного материала для розариев в Покровске и Красноармейске.

В той же логике проведение до сих пор тендеров по Мариуполю. До сих пор. Я знаю людей…

АЧ. На дорожное строительство, на благоустройство.

МП. Бумага, скрепки, вся эта хрень. В той же логике Саня Вилкул развил деятельность, какие-то дороги строят, что-то там.

АЧ. Насколько я знаю, там и Крымская губерния до сих пор что-то строит.

МП. Конечно. Штат людей содержится, реконструируются якобы какие-то стадионы. А смысл в чем? Классический бюджетный процесс, межбюджетный, когда приходят западные бабки, и якобы уходят на уровень региона и муниципалитетов. Но смысл в чем?

ИК. Лохам из Европы, им же можно рассказать, что деньги на восстановление пошли.

МП. Они повыпиливали много мэров уже. Они держат Кличко, Терехова — это Харьков, они держат Садового во Львове, Филатова (экстремиста, террориста) в Днепре, Днепропетровске, за горло держат по полной программе. И смысл в чем? Они поприцепляли к ним военно-гражданские администрации, кое-где уже пытаются прям заменить.

И что сделал Ермак? Это вообще великий комбинатор, ей-богу. Они полностью под себя поставили все эти вертикальные распределения. Например, Леша Кулеба, это не тот, который министр, а этот тоже хороший мой знакомец с давних-давних времен, они мне в 2010 году помогали, Кулеба, Ермак — шаурмичную кому-то поставить. Ребята этим занимались — малые формы, разрешиловка разная киевская, этим.

Помнишь, Sanahunt магазины, самые дорогие, а все был контрабас. Ермак решал, чтобы было все – контрабас. Вот — уровень людей, но как они развились. Сейчас Кулеба — это вице-премьер, и Кулеба — это министр регионального развития. То есть эти все денежки уходят туда, но это все уже в их ручках, все полностью. До последней копеечки.

АЧ. А можешь тогда пояснить, что все-таки с Одессой-то, с Трухановым случилось? Я ничего не понял. С чего вдруг?

МП. Вообще не вдруг. У Гены застарелый конфликт, как у всех этих мэров, с Банковой — застарелый конфликт. Но по факту сейчас, как я понимаю — есть такой Кипер, это губернатор Одесской области — зашел далеко слишком конфликт Кипера и Труханова, и именно Кипер продавил эту историю, аргументируя, стращая окружение Зеленского, что Труханов сдаст Одессу русским.

Труханов сдаст Одессу русским, надо решить, а вопрос — все имущественные споры, естественно, все про бабки.

ИК. Я слышал версию, что перед будущими выборами Зеленский…

МП. Этот контекст есть. Работа по мэрам — это, конечно же, держание в уме 2026 года, и они все почему-то уверены, что все равно будут выборы. Все уверены. В этом смысле, конечно же.

Но в первую очередь, это личный конфликт Кипера и Труханова. Труханов служил уже в Российской Федерации. Вероятно, действительно имел русский паспорт. Так, осторожно [заметим]. И Семен в свое время, и я много имели отношения к выборам в Одессе. Знаем ситуацию изнутри. Но в данном конкретном случае — ну это полная ерунда. То есть на ровном месте сделано.

С другой стороны, ровно такая же ерунда, как они лишают гражданства митрополита Онуфрия, предстоятеля УПЦ. Тот тоже был служащим, если угодно, в лавре в Сергиевом посаде, тоже вернулся на Украину уже в 90-е, получается, и тоже они говорят, что – вот, у него был русский паспорт. Ничего с этим не сделаешь.

Да, сейчас Труханов и «Ангел» Ангерт, которые сидят в Лондоне, включили антикриз, и Христо Грозев начинает рассказывать, что это все ерунда, и публикации на Западе…

АЧ. Ничего себе — Христо Грозев, такие крупные калибры-то привлекают.

МП. А денег-то там много замешано в Одессе, много. Это ведь и порты, это ведь вся инфраструктура, это очень серьезные деньги. И контроль Одессы — очень важный вопрос. Мало контролировать порт, как братва, например, одесская контрабандистская контролирует. Но если порт твой находится в городе, и ты не контролируешь город, ноль цена этому порту. Ты ничего из него не вывезешь, ничего в него не завезешь. Поэтому город — важнейшая история для этих людей. И они будут за него драться, бороться.

Но по факту в моменте — против лома почти нет приема.

ИК. Как Семен у нас по понятиям разбирает — по беспределу.

МП. Он же тоже в Одессе много работал.

СУ. Там еще есть фактор отдельных лондонских…

МП. Я же говорю — Ангерт, да.

СУ. …которые контролируют Одессу. С давних времен. У одесских коммерсантов простроены отношения с Лондониумом были давно. Были в том числе владельцы футбольного клуба «Черноморец» и прочее. Как у Одессы были всегда с Москвой свои отношения простроены, минуя Киев. Это, кстати, харьковские элиты, мы много разбирали, донецкие. Одесские, так как это порт и крупнейшая перевалка, плюс контрабанда, обеспечивающая не только Украину — это еще напоминаю, кормит Приднестровье и Молдавию соседнюю, прямо кормит.

МП. Пол-Европы.

СУ. Товары приходят в Молдавию, по пути в Приднестровье становятся третьими, и, в общем, дальше все это превратилось… Это единая система, поэтому Одессу надо рассматривать в комплексе еще и с Бессарабией. Дунайские еще порты, которые мы наблюдаем.

И старые одесские, которые давно лежали под лондонскими — с давних времен, еще с начала нулевых отчалили, это как раз совпадает со временем, когда нефтеперерабатывающий завод ушел под Россию, была крупная компания Лукойл-Украина, где как раз нынешний мэр Одессы был замдиректора по безопасности. Мы понимаем, что это значит.

МП. Кличка «Капитан».

СУ. Погоди, он воевал в Афганистане.

МП. Он офицер.

СУ. Он офицер советский, с афганским опытом.

МП. Ходил он под Карабасом и под Ангелом. Параллельно — чем он отличается, например, от мэра харьковского Терехова — у него еще всегда был свой силовой ресурс. Еще в домайданные времена это была крупная сеть клубов муай-тай бокса, тайского. В Одессе опорных клубов было 3 или 4, а еще и по югу, много где было, и партнерские.

А когда начался кризис 2014 года — в чем была особенность позиции конкретно этого политика? Он рядился в шибко патриотические, с нашей точки зрения…

МП. Пророссийские.

СУ. Форму офицера НКВД надевал. Мы много проводили реконструкций, в частности в Чабанке у нас была реконструкция освобождения Одессы. Я его помню, он тогда еще был депутатом горсовета, не мэром. Он прям нарядился как офицер НКВД.

В 2014 году он параллельно с этим — он все-таки остался на постУкраине — принес присягу политической верности, но при этом начал собирать свои вооруженные силы, можно так сказать. Это муниципальная стража. Туда было частично интегрировано то, что мы называем «Правым сектором», но в Одессе «Правый сектор» был очень странный. Там были действительно националисты, а были просто бандосы.

МП. Откуда-нибудь из Котовска или из Винницы приехавшие.

СУ. Просто бандиты. И вот та часть, которая была просто бандиты, включалась в эти муниципальные органы власти. Поэтому феномен одесского мэра после 2014 года — это феномен обрастания местной власти особой инфраструктурой и простраивания особых внешнеполитических отношений, прямых. В этом и была его особенность. Это прям феодал. Он как бы под королем, но у него и феод есть, и ополчение, и свои отношения.

АЧ. Но тем не менее – вот, снесли его.

МП. А как [иначе]? Сейчас против лома нет приема. Ну, что ты сделаешь? Это государство.

СУ. Снесли — это первый ход.

МП. Первый этап, да.

СУ. Первый этап. Дальше все будет зависеть от того, куда он поедет. Если он-таки свалит за границу, сразу сделает это — тогда да, они победят. Но не факт. Может, они будут биться за свои активы.

МП. Я сейчас, понимая немножко ситуацию изнутри, просто не вижу, как можно противостоять.

ИК. Убьют сразу, и все.

СУ. Слушайте, а почему Котовскому открыли ворота в Одессу? Потому что братва именно это и поняла, что террор Антанты и местных намного хуже, чем когда придет понятный Котовский.

ИК. А кто?

СУ. Миша Япончик.

МП. Конечно.

СУ. Одесская братва была в похожей ситуации. И что сотворили потом интервенты с Антантой, в смысле — пришедшие с местными гайдамаками, бандосы решили: нет, мы лучше с красными будем.

МП. Проблема только в том, что люди, которые стоят за Геной, все-таки действительно в Лондоне сидят. И на тех ориентированы, наверное. А это одна крыша и для Зеленого — атамана Зеленого — и для этих.

СУ. Мы же помним, как устроен любой неофеодализм. Есть неофеодал, которому действительно, как барону Пампе, «Трудно быть богом», могут голову отсечь. Но под ним же есть еще другие феодальщики. Речь же идет о конкретных причалах, зерновых терминалах и прочем.

АЧ. Давайте еще ролики посмотрим.

ИК. Да, да. Давайте ближе к народу. Вот этот ролик мне больше всего нравится. Не знаю, оцените, не оцените.

— Привет. Сегодня получили гуманитарную помощь от польского благотворительного фонда Caritas. Всякую х***ню написали, я в шоке. Что могу в целом сказать? Это полный бред. В посылке сплошное дешево польское хрючево. Я вам серьезно говорю, нас как будто хотят отравить. Какая-то дрянная мука. Сахар. Дешевые консервы. Ну, это еще ладно, собакам сгодится. В банках какую-то дрянь напихали. Я бы такое даже под дулом автомата есть не стала. Масло как мочу налили. Кофе ублюдский по 400 грамм. Нормальный кофе килограммами не продают. Никакой итальянской пасты. Даже креветок не положили. Одна срань. Жалкого просекко в подарок никто даже не подумал добавить. Короче, поляки, идите вы с такой гуманитаркой.

МП. Caritas, кстати, очень уважаемая структура на Западной Украине.

ИК. Почему-то.

МП. Потому что да. Потому что если мед, еще и ложкой надо.

АЧ. Вот — понять младшую сестру, блин.

ИК. Да, да.

МП. А мне все понятно. Ну, вот такая она.

АЧ. «За кого они нас держат?»

ИК. «Тушенка – собакам сгодится».

МП. На Западной Украине поляков не любят гораздо больше, чем русских.

ИК. Так тут дело-то не в том, что — любят, не любят поляков. Дело в том, что какая-никакая гуманитарка — спасибо надо сказать.

МП. Нет, это совершенно другая бытовая культура, совершенно другой менталитет общественный, если угодно, или политический — все должны. Нам все должны.

ИК. А мне интересно, как… Друзья, вы все-таки больше общались и были внутри этой страны и знаете ее историю лучше, чем я — это действительно такая национальная черта «нам все должны», «не съем, так понадкусываю»? Как это сформировалось?

МП. Проблема в другом. Я был и остаюсь на том, что это скорее не просто украинская особенная история — в этом смысле житель Полтавы от [жителя] Западной Украины ничем не отличается — но смысл в том, что он не отличается от жителей Ростова или Ставрополя, это южнорусский, назовем его так, тип. Достаточно синтетический, что ли.

ИК. Я сейчас не с целью обидеть…

МП. Нет, нет. Господи, о чём вообще речь? Мой папа родом из Тернопольской области, сам я вырос на Донбассе и состоялся. Большую часть жизни в Киеве прожил.

Это, вне всякого сомнения, менталитет именно южнорусский, если угодно. Он мало отличается, я повторюсь, в той же Полтаве. Есть какие-то особенности прямо на Западной Украине. В силу изрядной степени и окатоличивания, и ополячивания в свое время.

Похожего рода байки, ведь они про греков, про итальянцев. То есть это южный тип.

АЧ. Средиземноморский.

МП. Точно, да.

АЧ. Все эти габровские анекдоты.

МП. Хитрованы.

АЧ. Габровские анекдоты про болгар — сюда же.

МП. Это вмещающий ландшафт по Гумилёву, на самом деле. Он обуславливает такое отношение к жизни, мне кажется. Ну и пусть Украина всю свою историческую… То, что мы называем современной Украиной, это лимитроф.

В любом случае, это пограничье где, как бы там ни было, и потестарные практики, вообще политические практики сотни лет выглядели — если не брать последний период Российской империи или Советского Союза — выглядели как торг собой.

Вы нам должны, потому что вам же надо, чтобы мы были сейчас на вашей стороне, а не с поляками. Или — на вашей стороне, а не с русскими. Эта торговля собой, разреженность пространства как таковая, если не брать какие-то…

АЧ. Это интересно. Действительно, у нас есть некоторый блок в сознании — об этом думать, но вообще ощущение себя как товара.

МП. Да.

АЧ. Проститутки, допустим, это тело. Но на более высоком уровне: мои убеждения — это товар, который я предлагаю на продажу. Мой образ жизни – это товар.

МП. Моя вовлеченность – это товар.

АЧ. Моё внимание. Само то, что я, например, тебя слушаю, а тебя, например, не слушаю, ты мне должен за это уже что-то.

МП. Сейчас я с тобой, а — вот там поманят, и все.

АЧ. Да-да-да. По сути, мы обычно что продаем? То, что мы производим.

МП. Да.

АЧ. То есть мы это произвели или добыли, или еще где-то. А если ты производишь сам себя?

МП. На самом деле это продажа собственного расположения, получается. Население юга Руси утратило традиции своей государственности с приходом Ольгердовичей и Гедиминовичей. На самом деле, это XIV-XV век. И после этого, включая элиты пострюриковичские, и уже нарождавшееся дворянство — шляхта украинская именно, русского происхождения, готова была присягать в любую сторону. Посмотрите всю историю, нарратив даже — кто является просто эталонным, патентованным образцом звытяги [(укр.) — победы] украинской, украинскости? Это казак, а казак воевал за любую сторону, если брать украинцев.

Посмотрите историю украинской Руины, которая 50 с лишним лет после восстания Хмельницкого и до мирных соглашений конца XVII столетия. То татарам кланяться, то туркам, то полякам снова, то москалям. Это торговля собственным вассалитетом.

Отсутствие укорененности государственнической приводит к тому, что мы всем нужны, потому что все здесь имеют интересы. И мы всем нужны. И вот отсюда: «поляки, ну могли бы получше гуманитарку прислать, мудаки».

АЧ. Отсюда, кстати, понятно, почему Мазепа национальный герой.

МП. Олицетворение этого подхода.

АЧ. Можно ему предъявить, что он поставил не на ту сторону, сделал неправильную институциональную…

МП. Ошибся.

АЧ. Ошибся, да. Но сам метод абсолютно верный.

МП. Нет, предъявления ему нет, потому что в мир-системе украинца классического, малоросса южнорусского извода, малороссийского — это то, что он искал, где потеплее и получше.

Ну, не сложилось, не выкрутилось, не вытанцевалось. Но он-то старался. Это потом, уже когда свалился — абсолютно на самом деле для большей части Малороссии и Новороссии поэтический эпос и миф западноукраинский бандеровский, который как раз совершенно не присущ, никак не ложится на менталитет…

АЧ. Он имперский, кстати. Он австро-венгерский в своём базовом ДНК. Но он имперский.

МП. Но, как бы там ни было, он в своей локальности абсолютно органичен там только, только там. Да, он имперский, и он экспансионистский, он государственнический. В отличие от мифа казацкого, казацкой вольности, свободы — того, что является, в принципе, украинским политическим мифом.

Но когда они сверху набросили всю эту историю, конечно, они на Мазепу потом начали жирным слоем намазывать, что — это потому, что против москалей. Да плевать он хотел, он был верным слугой, рабом Петру I, но в ситуации, что называется, не сориентировался. А мог бы и к султану пойти точно так же.

АЧ. Смотрите, есть же, например, экстремист, террорист, не побоюсь этого слова, Арестович, который — что говорит? Что – вот, есть землянка УПА и есть ватный барак.

МП. Да.

АЧ. Так получается, что единственные два именно имперских проекта, которые есть на территории постУкраины — это землянка УПА и ватный барак. Просто землянка УПА — никто не понимает, что это тоже имперский проект, просто другой империи, на других принципах построенной.

Империя, построенная на искусственно созданных национализмах и управлении ими из Вены.

МП. Потому что изначально государственнический проект западноукраинский эволюционировал в химеру, опять же, по Гумилеву, классическую антисистему, анти-Россию. Самое интересное, что на самом деле он утратил свое базовое наполнение — война за независимость Западной Украины против поляков.

Я от деда своего много наслушался, повторюсь, там отношение к полякам похуже. Может быть, сейчас в моменте, но в целом поляки это прям угнетатели-угнетатели. Зато Австрия, Дунайская империя — это просто рай земной. Это прям что-то.

АЧ. Цивилизация.

МП. Это марципаны, это стиль Сецессии, это все. А вот поляки пришли к нам после 1915 года — ну это страх и ненависть.

ИК. Поляки-то — фиг с ними.

АЧ. Ну, ничего себе фиг с ними.

МП. Вот-вот. А те — это ж psia krew [(польск.) – собачья кровь] для них, украинцы, это для них вековечно их рабы.

АЧ. Я напоминаю, откуда Степан Андреевич Бандера-то взялся. Сидел, на секундочку, в польской тюрьме, приговоренный сперва к расстрелу, а потом к пожизненному заключению — все-таки заменили приговор – именно за теракты в адрес польских чиновников.

МП. Так они воевали с Польшей. Они родились как антипольская организация.

СУ. ОУН всегда говорила, что уничтожать надо и поляков, и москалей, и жидов.

МП. Это в логике национализмов как таковых. Ты же понимаешь, что такое эпоха модерна, эпоха наций и национализмов.

СУ. Погоди, советского посла кто взорвал? Не бандеровцы? Во Львове. Одновременно. бывшего премьер-министра и советского посла. Ну что придумывать? Этот национализм изначально был построен на том, что нужно уничтожить всех пришлых. Главные пришлые – поляки, москали, евреи.

МП. Есть даже большой материал, как Галицкую Русь – русофильскую! — в 1914-1915 году австрияки перепрошивали, как они выкорчевывали. Это понятно. Но это было обусловлено моментом политическим и военным для них, естественно. Отношение к полякам застарело и закоренело к тому моменту.

ИК. С Польшей понятно. Вопрос — нам-то как с ними жить, основываясь на этом ролике. Мне всегда было удивительно. Газ получали дешевый, еще всякие преференции.

МП. «Но мы же вам нужны! Платите газом дешевым».

ИК. Да.

МП. Вы же хотите.

ИК. Три миллиарда Януковичу дали перед Майданом.

СУ. Так же как мы сейчас с Северным Кавказом живем. Там такая же модель. А как наш Северный Кавказ живет? Не по такой же модели? «Дайте больше, чтобы были лояльны». Что, не так?

ИК. Может быть и так, но мне кажется, там другие модели работают. Просто после всего того, что Россия давала Украине, все равно потом.

МП. Благодарности ждать не надо. Надо просто понимать, что благодарности ждать не надо. Надо просто встраивать, как это было достаточно неплохо при империи Российской и при Союзе, встраивать украинцев в вертикаль.

АЧ. Я даже больше того скажу. Как раз чем больше даешь, тем больше растет, наоборот, у них самооценка.

МП. Привычка вырабатывается. Хватательный рефлекс.

АЧ. Ага, раз нам столько дают, значит, нас так дорого оценивают. Значит, мы — ого-го.

МП. Совершенно точно, абсолютно точно.

АЧ. Значит, они для нас важны.

СУ. Я, честно говоря, давно пришел к мысли очень простой. Любому выходцу из постУкраины нужно, прежде чем, например, попадать в столицы — потому что им сносит башню, как у этих, которые за чобiтками ездили, казаки. Вот они видят, как Москва [выглядит] — вообще с ума сходят.

Им надо сначала по шевченковским местам.

МП. В Казахстан предлагаешь отправить?

СУ. И в Казахстан тоже. В Петербурге пожить, чтобы посмотреть, как в этом климате южнорусские люди спиваются и всякие глупости пишут.

Почему с Шевченко это произошло? Это — вечная память – Олесь Бузина доказал системно. Обязательно в Оренбурге побывать, чтобы посмотреть, что к чему. И в Казахстан заехать. И вот когда по шевченковским местам проехал, только тогда он начинает понимать Россию, о том, что она разная.

А у нас что получается? Они сначала сидят, ненавидят Россию, никогда там не бывая. Потом попадают в Москву, которая — очень специфическая Россия. Ну, разве не так? Очень специфическая Россия. И начинают те представления, которые были сформированы, когда не бывали в России, воспроизводить. Нет, по шевченковским местам: Петербург, Оренбург и заехать в Казахстан.

ИК. Давайте еще ролик.

СУ. Это же было с россиянами. Они приедут в Киев, на Крещатике покушают, в Аркадию заедут, потом самолетом в Москву возвращаются. «Какая прекрасная Украина, о чем вы говорите? Какой национализм? Ничего нету». Это было годами. Годами.

МП. Даже в Криївку во Львове сходят.

СУ. Да, вот я, например, никогда туда не ходил. А московские туристы с радостью перлись. Я говорю: ни хрена себе, вы бандеровцев финансируете сами? «А нам по приколу».

МП. А в «Під синьою пляшкою»?

СУ. А в «Під синьою пляшкою» бував колись, [(укр.) – в «Под синей бутылкой» бывал когда-то], давно еще.

МП. Это такой междусобойчик.

СУ. Ну, это австрийское.

МП. Это с австрийских времен работающее кафе. Возле Ратуши, по-моему.

СУ. В подвальчике, короче. Но именно – «бабця Австрiя» [(укр.) – бабушка Австрия], Франц-Iосiф, там даже пограничный столб когда-то стоял, при входе в кафе — типа австрийский пограничный столб, что здесь проходит граница Европы. В этом кафе вы прям попадаете в ту древнюю-древнюю Австрию.

ИК. Ладно, прорекламировали. По шевченковским местам пока не ездят, но по Европе вот уже поездят.

— Это ***. Гуляю в Париже, ко мне какой-то подсуетился брауни-мальчик сзади и выхватывает, б***, у меня телефон с рук. Я испугалась, и единственное, что я успела, б***, сделать, это дать, б***, подсрачник этими туфлями. Чел упал на землю, я забираю свой телефон, и честно, мне было п***, как он себя чувствует. Я его обложила своим тюремным сленгом и ушла. Через полчаса этот подходит ко мне с полицией. Типа я совершила какое-то нападение, давай разбираться. А я на французском знаю только бонжур, понимаете? Благо со мной был кент, который просто поговорил с полицией, разъяснил все, и меня отпустили. Потому что меня хотели загрести в участок. Это нормально?

МП. Это уже Харьков какой-нибудь. Это какая-нибудь Одесса вполне себе. Это нашего типа люди, южнорусского толка.

АЧ. Я больше ставлю на Днепр, честно говоря.

ИК. Вот вам, Европа, получите, что называется, и распишитесь.

АЧ. Днепропетровск или Донецк.

МП. Я Донецк осторожно обошел. Все-таки я дончанин. Но похоже, похоже.

АЧ. Что-то такое.

ИК. Ладно. Перейдем к менее веселым роликам, их много, касаются они работы ТЦК.

— Бей, бей, мам, бей!
— Тетя Юля!
— Сломали руку! Посмотри, сломали руку, сука!

ИК. Я когда это смотрю, и действительно они чуть ли не каждый день приходят, их публикуют, кстати, и украинские каналы то же самое, у меня такое чувство — в каком-то кино голливудском видел, с ван Даммом, по-моему, «Трудная мишень» называется. Сезон охоты открыт — это напоминает, особенно первый ролик, когда ночью машина… Сезон охоты.

МП. Да, а что? А как им быть еще? У них валится фронт, у них титанические проблемы с комплектацией. А что им еще остается? Много за последние месяцы уделил внимание оценке реально, сколько их на ЛБС, сколько их там всего, сколько у них дезертировавших. Ситуация у них очень плохая. У них отрицательный баланс ежемесячно идет. Им ничего просто не остается.

Но есть нюанс. Я полагаю, что весной это должно как-то сказаться, какой-то должен быть экзистенциальный кризис украинского фронта. Количество ловящих, полицейских, ТЦКшников, привлеченных бандитов — а все бандиты после 2014 массово оказались в самых разных отрядах, в нацотрядах, самой разной гуманитаркой занимаются, сейчас массово по всей Украине идут видеоматериалы, где люди по гражданке начинают винтить — достигнут почти паритет.

Дальше нужно уже этих отправлять. Смысл в том, что ловить еще больше вот так — нужно больше этих, а их нет уже свободных. Уже и так пылесосом вымели все. Внутри каждого города, внутри каждого муниципалитета — порешайка. Порешайки выделили, что называется, этих людоловов. Дальше просто нет резервов даже для людоловов уже. Не хватает людей, которые могли бы.

ИК. Понятно.

СУ. Погодите, мы в начале программы установили, что имеем дело с достаточно эффективно организованной системой. Первое. На чем мы делаем выводы, что не хватает людей? Еще даже не начался процесс возврата из Европы мужского населения. Рано или поздно это начнется.

МП. Это очень тяжело организовать и реализовать.

АЧ. Семен, людей тупо для армии не хватает.

СУ. Я имею в виду в том числе и для армии. Будут депортировать просто.

МП. Приблизительно мне рассказывали в июне-июле, Украина уже заключила закрытое соглашение Министерства внутренних дел с Интерполом и с Министерством внутренних дел Европы, что сейчас, конечно же, упрощаются процедуры.

АЧ. Какое Министерство внутренних дел Европы?

МП. Европейских стран, имеется в виду, самых разных.

Знаю точно, что с испанцами, с итальянцами, с французами тогда велась работа, и с немцами, и с австрийцами.

ИК. Депортировать будут?

МП. Об упрощении процедуры депортации, а также о нулевом режиме толерантности к любой преступности украинской. То есть за минимальные правонарушения будут пытаться депортировать.

Пока у них не получается, даже в Прибалтике не получается наладить этот поток. И, Семен, я знаю достаточно неплохо статистику того, что у них там сейчас в принципе по мужчинам мобилизационного возраста. Сколько их выехало? А выехало их намного больше, чем оговаривается. Я думаю, что от полутора до двух миллионов мужчин призывного возраста выехало.

СУ. Так вот и ресурс.

МП. Да их пойди верни.

СУ. Ну так это и есть идея.

МП. Кроме того, я знаю по статистике тех же ТЦКшников — с учетом забронированных, с учетом тех, кто порешает как-то, с учетом тех, кто блатные и числятся где-то, а не воюют, естественно, с учетом самих ТЦКшников — условно говоря, на условные 100 человек, они у себя прикидку делают, что могут мобилизовать до 10 человек, условных. С учетом количества выехавших там нет уже того ресурса, понимаешь? Я об этом с 2023 года говорю. Нет там достаточного ресурса.

СУ. Ну как ты говоришь? Ты говоришь: «я говорю, с 2023 года нет ресурсов», и вот уже два года [прошло], ресурс есть. Ну как? Это же алогично.

МП. Два года и выбирается ровно то, о чем я говорил, например, в 2023 году.

СУ. Нет, Миша, я не согласен с такими тезисами. Я считаю, что они лишены фундамента.

МП. Они призвали 1,5-1,6 миллионов.

ИК. Нет, подожди, Семен, есть же объективные цифры.

СУ. Есть объективные цифры, например, нашего Минобороны. Они утверждают следующее. Каждый день в среднем потери ВСУ наши фиксируют — полторы тысячи человек. Тут тысяча пятьсот, тут две тысячи…

ИК. Да есть цифры украинские.

СУ. Цифры украинские врут. Они вообще ничего мне не сообщают. Там все засекречено. Как и нас официально засекречено.

ИК. Просачивается, в любом случае, информация, сколько ушло в СЗЧ [самовільне залишення частини (укр.) – самовольное оставление части].

СУ. Вот, просачивается информация о том, сколько ушло в СЗЧ.

МП. Давай так, убыль всех видов у них за весь период широкомасштабных военных действий составляет порядка 700 тысяч человек. Это и с ушедшими в самоволку, с дезертирующими, это с попавшими в плен, это с ранеными и списанными, комиссованными, определенная доля 20-30%, это с убитыми и пропавшими без вести, давай так.

СУ. Хорошо, есть факт, мы его установили. Это за 3,5 года конфликта.

МП. Сейчас у них плюс-минус 800 тысяч под ружьем.

СУ. И плюс 1,5-2 миллиона только в Европу, как ты говоришь, уехавших.

МП. Не меньше.

СУ. При такой логике, как только включат режим максимального возврата из Европы, у них еще…

МП. Я общаюсь с людьми в Германии, в Италии. Они говорят, что не будут немцы и итальянцы этого делать. Не будут они массово отправлять. Поляки — гипотетически да, поэтому в массе сейчас народ выезжает из Польши в Германию. Прибалты — гипотетически да, то же самое происходит, но не будет массовой депортации.

Я даже спорил год назад, что будет. Вот ровно на тех же позициях находясь, как и ты. И мне возражали: нет, не будет этого.

СУ. Я не говорю о том, что она обязательно будет. Я утверждаю, что они еще до конца не использовали весь мобильный ресурс.

ИК. Вполне возможно, конечно, биореактор должен работать и будет работать какое-то время.

АЧ. Я не понимаю, о чем вы спорите и почему это важно. Пока фронт стоит.

СУ. Ну вот.

АЧ. Двигается очень медленно и так далее. А значит, хватает.

МП. В значительной степени за счет БПЛА он стоит, потому что все нормативы, существовавшие даже еще в начале XX века по количеству людей на линии фронта, а у них приблизительно плюс-минус 800 километров, если не брать линию фронта по Днепру, которую гораздо меньшим количеством можно удерживать. У них плюс-минус 800 километров, и за счет БПЛА на сегодняшний день на треть снизилось количество людей, необходимых на 1 километр.

По большому счету, дерутся они именно за счет этого, за счет БПЛА. За счет тотального засилия БПЛА с обеих сторон.

По большому счету, этот паритет — об этом писал Рогозин, об этом писал Залужный в своей свежей статье, относительно свежей, месяц с лишним назад — что эта развесовка этим обусловлена. Но это как Тетрис, друзья. Вот есть там 10 линеек — одна сгорела, вторая, все тоньше, тоньше, тоньше…

Поэтому, Семен, я считаю, что у них в горизонте как раз весны — ну хорошо, лета — кризис кадровый обязан случиться просто. И придется сокращать линию фронта. Они ее снова сократят и снова стабилизируют. Это наиболее вероятно.

СУ. Так это ж на 50 лет можно. Тогда не вижу кризиса.

МП. Но еще есть другая история. Деньги и оружие закончатся в 2026 году.

ИК. Друзья, ну там видно будет, не об этом действительно хотелось бы поспорить. Я почему за эти ролики еще уцепился. Я думаю, рано или поздно это все найдет отражение в культуре, в кинематографе.

Люди — разве что слово «дичь» им на лоб написать, особенно когда ночью за ними гоняются. И это в XXI веке, в Европе. Здесь, кстати, есть ролик, как европейцы на это реагируют. Тоже давайте посмотрим.

— Если это правда, то это неправильно. Вероятно, это запрещено.
— Это не здесь. Наверно, в Китае, что-то вроде этого. Наверно, Корея? Нет?
— Вы имеете в виду Северную Корею?
— Да.
— Это Украина.
— Это Украина?
— Да.
— Что-то страшное происходит. Это ужасно.
— Я не верю своим глазам.
— Это недемократично.
— По определению, это должно решаться демократическим путем, это понятно. Но, конечно, если у них заканчиваются люди, то я могу понять, что государство говорит нам, что мы должны защищать свою страну. Это очень сложный вопрос.
— Дерьмо.
— Что вы об этом думаете?
— Дерьмо!
— Это действительно ужасно.
— Я считаю, такого вообще не должно быть, ни в коем случае. И я думаю, что это очень плохо, что мы такое поддерживаем.

ИК. Ну вот, пока мы действительно смотрим сериалы типа «Игра в кальмара», тут вживую всё это происходит. Вот это страшно.

МП. Знаете, друзья, что интересно. Пусть не массово, но как минимум некоторая, заметная часть этих людей, которые днем отмахивают этих пацанов, или мужичков, которых ловят, вечером садятся в интернет и начинают устраивать хохлосрачи.

И никакого противоречия внутреннего в этом смысле нет. Это та самая хатаскрайность, о которой про украинцев говорят столетиями. Нет внутреннего противоречия. Они живут с этим: «вот эти мне сейчас мешают, эти плохие». Но рамка в целом неплохая. Русские плохие? «Русские — плохие. Все нам должны».

ИК. Да, кстати. Я это тоже отмечал.

Еще тогда немножко.

— Что мешает тому самому ТЦК зайти в тот же спортзал и набрать качков? Ничего абсолютно ему не мешает. Они просто боятся этого делать. ТЦК не справляется с той задачей, которую ему дают. Почему они не зайдут в тот же спортзал, концерты, еще куда-то? Дали бы возможность самим бригадам, самим батальонам набирать себе людей. Была бы от батальона, скажем так, определенная группа. что ты приезжаешь, то же самое, как ТЦК. Они приехали, упаковали и увезли. Я бы сделал такое, чтоб батальон так же мог бы это делать. Была бы соответственно у батальона своя группа, которая ездит, так же пакует и конкретно в это же подразделение этого человека привозит.

МП. Чисто комплектация атаманщины [времен] гражданской войны. Там так это происходило. Помните, белые откатываются, в плен кто-то посдавался — пожалуйста, новая дивизия у красных появилась.

АЧ. А что тут помнить? Это моя семейная история. Касторная Курской области. Старший брат моего деда был вот так мобилизован в Красную армию. А его же брат, другой, был мобилизован в Белую. Воевали друг с другом.

МП. Мой прадед двоюродный сначала там служил, что называется, со всей своей братвой. Они служили у Колчака, а потом стали Заволжской дивизией Красной армии. Прямо все вместе и стали. Комендант Уфы и все дела, красные.

Это про это же самое. Это чисто прообраз атаманщины. Но пока она еще только где-то иллюзорно присутствует.

АЧ. Ну слушайте, если мы исходим из гипотезы, что центральная власть достаточно сильна, и не просто сильна, но и умудрилась подмять под себя многие артефакты былинной вольницы, то есть Украина Зеленского стремительно становится централизованным, авторитарным [государством].

МП. Я бы сказал, что уже стала.

СУ. А я вижу, товарищи, еще классовый аспект. Вот смотрите.

МП. Это был бы не ты, если бы ты его там не видел.

СУ. Ну а что отмечают с улиц городов постУкраины? Что рейнджроверы, S’очки и крузачки не особо останавливают ТЦК. И как правильно говорят, в спортзалы и в гламурные места не очень ходят.

Тут я вижу ситуацию — как та же Одесса периоды оккупации, почему там были восстания? Потому что центр Одессы гулял и гудел, а на окраинах шло жесткое подавление, их отмобилизовывали и как раз бросали на сопротивление. Об этом мой любимый фильм «Интервенция». То есть в центре одна жизнь, [на окраинах — другая].

В Киеве было то же самое. Это прекрасно Булгаков описывает. Тут кучка людей воюет, а что там происходит где-то на окраине — там погромы происходят, просто грабят.

МП. Классовый ли это аспект?

СУ. Смотрите, богатых людей ТЦК не отлавливает.

ИК. Нет, классовый как раз-таки.

СУ. Когда в красную и в белую армию… Мой предок тоже, он был в полку в Смоленске, когда была война, Мировая империалистическая. Она закончилась — надо выбирать сторону. Он сам выбрал.

Но тогда мобилизовали всех. Вот пришли, забрали. А тут-то выборочно, понимаешь, у кого есть бабки. Тоже рассказывают про тарифы. Сейчас в районе около пятерки совсем на месте договориться. Десятка, если тебя забрали туда уже.

МП. А там прям так: в бусик сел или не сел?

СУ. Ну да, там есть свои тарифы.

МП. Если сел — довезли до ТЦК, не довезли. Довезли до медкомиссии или не довезли.

СУ. Так это и есть классовый признак. Если у тебя есть ресурсы…

АЧ. Секунду, Семен, у меня что-то не сходится. Если пять не-рублей — решить вопрос, вот это все, тогда – наоборот, надо тормозить тачки подороже.

СУ. На тачке – стрёмно. Там может попасться человек, который решит. А вот на улице человека побогаче…

МП. С оружием все уже и так, по большей части.

СУ. Если у тебя серьезная тачка, скорее всего, у тебя либо хорошие связи, либо ты сам с ксивой.

МП. Рядовой ТЦКшник — это классический тот же самый гречкосей переодетый, полицай, получивший власть. Его потом на фронт отправят, если он не на того полезет. Зачем? лучше этих дураков под метро ловить, стариков. Сейчас как – бомжей…

СУ. Спортсменов очень удобно. Видно, что они модненькие, велосипедисты. То есть и бабки есть, какой-нибудь айтишничек. И скорее всего, связей у него нет. Раз он на тачке не ездит, вот его — обилетить.

МП. Понятно. Батальон «Монако» никто не отменял.

СУ. Айтишников три раза уже обилечивали. Они думали, что они айтишники.

АЧ. Белая кость.

СУ. Белая кость, да. Три раза уплатили.

МП. Ну, опять же, массовое явление. Говорят, там оценки разные, от 50 до 70 тысяч человек, это много, которые числятся в ВСУ, но нигде, естественно, не служат. Да такое в любой стране мира было бы, на самом деле.

ИК. Не знаю, Михаил.

СУ. Вот в Северной Корее — нет.

МП. В Северной Корее — нет.

ИК. Ермасята, поросята, но кто-то облажался тут с пропагандой. Видимо, искусственный интеллект подвел, когда пытались продвинуть то, что в Крыму бензина нет.

МП. Не, они молодцы, они стараются.

СУ. Вань, я бы хотел, чтобы ты поставил ролик, который я скидывал.

ИК. Сейчас.

МП. У них машинка пропаганды хорошо построена. Мы даже с Семеном бывали на эфирах определенного телеканала и обсуждали это не раз. У них неплохо это все построено. Россия, спотыкаясь, ползя на коленях, начиная с 2022 года, пыталась догнать в этом смысле. Это откровенно отвязная пропаганда.

АЧ. Я прошу прощения, но то, как у них работает сейчас эта пропагандистская машина — это то, как она у нас работала в нулевые. Я не вижу разницы между условным сегодняшним Подоляком и тогдашним…

МП. А я говорю — в моменте 2022-2023.

АЧ. Тогдашним Лешей Чеснаковым. Просто тогда еще…

МП. Нет, Леша Чеснаков точно поумнее будет, я знаю обоих.

АЧ. Ну да, да. Просто тогда еще у нашей системы были противники внутри, и поэтому она должна была это… А после 2012 года уже как таковых противников-то нет, всерьез.

МП. И человек вынужден пьесы писать.

АЧ. Да-да-да. И, естественно, просто деградировал этот контур.

МП. Я же не в плане критики. Я понимаю, что война требует и мобилизации информационных войн.

СУ. Мы не можем повторить их модель, потому что их модель античеловеческая.

МП. Семён, я про вот это даже говорю, про это использование тотальное — и технологий, и всё остальное. Давай не будем, с чего всё начиналось в 2022 году по части информирования.

СУ. Нет, начиналось всё не в 2022 году. Начиналось всё в 2014 году, когда какая-то часть украинских политиков, которые остались после госпереворота в Киеве, начали здесь, в Москве, лить в уши о том, что с помощью электоральных технологий, с помощью интриг можно ситуацию обернуть. Вот с этого все начиналось. После этого у нас включился режим: «так можно же все порешать!»

И это подливали со стороны Киева те, которые остались, а потом что-то произошло в феврале 2022 года.

МП. Я бы сказал, даже остался, а не остались.

СУ. Остались.

АЧ. Их было больше одного, да.

СУ. Всякие там олигархи. Короче, куча народу.

МП. Сейчас практически претензии в мой адрес.

СУ. При чем тут — в твой адрес? Ты что, политик? У тебя что, были заводы, газеты, пароходы?

МП. Они говорили то, что некоторые формулировали и писали.

ИК. Ладно, Семен, какой ты ролик хотел поставить?

СУ. Это же Ахметов, он убежал из своего родного Донецка. Он 15 лет всем рассказывал, какой он патриот Донецка. Он же не вернулся. Хотя в 2015 году пытался приезжать в родные районы, но они же добровольно выбрали эту сторону, правильно?

МП. Да. А это отдельная большая история, почему украинский олигархат и вообще правящий класс не сделал выбор в пользу России. Это долгая тема, нам никаких часов не хватит.

АЧ. А можешь все-таки коротко? На уровне формулировок.

МП. Если совсем коротко, то

Россия никогда после 1991 года для них не выглядела сияющим градом на холме.

Никогда не была в приоритете. Она была той самой дойной коровой, возможностью получать преференции, отдельные расклады. Но никогда они не делали выбор в пользу Москвы. Потому что Москва не казалась им средоточием их чаяний и интересов.

И жить они хотели в Лондоне или в Майами. Всегда. И деньги их там находятся. И всего, чего они хотели, это котироваться на лондонской бирже или в Гонконге. Всего, чего они хотели, быть голубыми фишками этих рынков. Быть частью той жизни. Всегда.

АЧ. Вот я сравниваю нынешнюю Москву и нынешний Лондон с Гонконгом. Ну, Москва-то поприятнее.

МП. А если брать в другом измерении, о глобальных финансах говорить. Они все, начиная с конца 90-х — тотально закредитованные на Западе люди. Их бизнесы тотально встроены в Запад.

А весь русский бизнес, которого немало было на территории Украины, просто закончился в определенный момент. И у украинских олигархов — я с ними со всеми почти общался, лично даже в том числе, я их знаю — у них и выбора никогда не было. Не было никакого выбора. Они до 2022 года, здесь бывая, рассказывали.

СУ. Был у них выбор в 2014 году. Был. Ну, представь себе, Ринат Ахметов выбери тогда в пользу ДНР, будем говорить прямо, как бизнесмен, и «Метинвест» холдинг его закончился бы, тут же. Что могла Россия в альтернативу предложить Ринату Ахметову?

СУ. Слушай, такая логика — это как с этой помощью [речь о ролике о гуманитарной помощи от Польши].

МП. Так это так работает.

СУ. Что Россия должна была предложить? Еще в два раза больше дать?

МП. Ну, Ахметов, не будем говорить как, всю жизнь строил свою бизнес-империю. Он должен был от нее отказаться в пользу любви к родному городу и краю?

СУ. Конечно.

МП. Ну, для человека как бизнесмена это невозможно.

СУ. Тогда с такими людьми дел иметь не стоит.

МП. А расскажи мне — это вообще для любого бизнеса, где бы то ни было в мире, не присуще?

СУ. Нет, конечно. Ну, посмотри на российский капитал. Кто вернул его в Россию?

МП. По-разному.

СУ. Ну, по-разному. Я тебе о чем и говорю.

МП. Только весь по большей части российский капитал, в значительной, по крайней мере, части – либо…

СУ. Хорошо, львовянин Фридман. Вот он — частично украинский олигарх, частично российский. До последнего проводил во Львове джаз-фестиваль. Он сбежал сначала в Лондон, мы напомним. Но сделал же потом выводы. Правильно? Отпетлял и выводы-то сделал.

МП. Смысл в том, что «не так сталось, як гадалось» [(укр.) – не так случилось, как думали]. Тот сияющий град на холме для них оказался, по крайней мере для Фридмана, вообще не сияющим градом на холме. Но про украинских олигархов я так сказать не могу. Ну, не могу.

АЧ. Просто их там еще не начал никто всерьез раздевать.

МП. Но сейчас…

СУ. Ну, как – Фирташ сидит под домашним арестом сколько уже? Десять лет. Десять лет.

АЧ. Совершил политическую ошибку.

МП. И Сергей Владимирович Левочкин сделал все для того, чтобы он продолжал там сидеть, его партнер.

СУ. Ну, а ты говоришь, нет выводов.

МП. Но смысл в том, что весь крупный бизнес российский, по большей части, все-таки строится на добывающей ренте. В значительной степени. А она сосредоточена здесь. Без этого их не существует, как крупного бизнеса. Даже эта отдельная сфера экономики, где есть капитальные отрасли российские. Но они, опять же, ориентированы на внутренний рынок. Или на Азию ориентированы.

А украинский бизнес, он встроен туда, был и есть. И был момент, наверное, между 2014 и 2022, когда можно было вести какой-то диалог теоретически. Когда уже многим многое стало понятно. Хотя бы тому же Фирташу.

СУ. А я все-таки считаю, что они не сделали никакого вывода из 2014 года.

МП. Я знаю психологию этих людей и понимаю, почему они так сделали. Я не принимаю их выбор, но я их понимаю, почему они этот выбор сделали.

СУ. Ну и на чем они базировались? Что они могут выиграть, сделав этот выбор?

МП. Они делали ставку и считали, что Россия не победит в противостоянии с Западом. Вот и все.

АЧ. Да, в нас никто не верил.

МП. Сейчас до сих пор многие из них не верят.

СУ. Ну хорошо, тогда давай сделаем из этого вывод, что подлинная владеющая и правящая прослойка Украины никогда не верила в то, что Россия способна победить.

МП. Конечно.

СУ. Так это и есть националистический миф о том, что Россия — это колосс на [глиняных] ногах, которого нужно только подтолкнуть, а потом мы вместе намародерим. Так это и есть бандеровщина в чистом виде. Падающего подтолкни, а потом мы [разделим].

МП. Мы с тобой тут потратили довольно много времени, обсуждая менталитет этих людей. От малого до великого, а они же плоть от плоти.

СУ. Тогда давай обобщим. Тогда получается, что все украинские олигархи — суть такие же националисты и бандеровцы.

АЧ. Да нет, в том-то и дело, что нет. Я вообще по-другому понял. Я как раз понял, что все эти националисты и бандеровцы — это как раз очень немногочисленная группка западноукраинская культурных…

МП. Контуженных и зашоренных.

АЧ. …людей. Но что у нас с ними общего, в отличие от всех остальных, включая этих самых украинских олигархов — это то, что и они, и мы имеем в базовом ДНК некоторый имперский проект. В нашем случае русский, в их случае австро-венгерский.

А вот эти не имеют никакого имперского проекта, и поэтому там Мазепа. Поэтому там единственный критерий принятия решения — это так, по ощущениям: вот те перемогут или вот эти перемогут. И они ориентировались только на ощущение, что вот эти могут перемочь, а вот эти никогда перемочь не смогут.

МП. Что у них было в головах в 20-х числах февраля 2022 года, я неплохо знаю.

ИК. А что было?

МП. Выгадывание. Все они в той или иной степени ожидали чего-то такого. И готовы были. Готовы были.

Но, если тот же Метинвест холдинг или СКМ — это и Кипр, и Голландия (Нидерланды, точнее) — они и юридически там, и в финансовом смысле там, и закредитованы там. Но понятно, что средства производства — это уже, например, Мариуполь, у того же Ахметова, это комбинат Ильича и Азовсталь. Это Свердловантрацит, Ровенькиантрацит. Это сейчас в Удачном под Красноармейском – «Красноармейская-Западная» Байсарова в свое время, если помнишь, из Партии регионов. Потом Нусенкиса Покровское рудоуправление, которое купил в 2020 году Метинвест холдинг.

Конечно же, если бы встал вопрос, если бы отмотаться в 2022 год, возможно, они немножко по-другому бы [решили]. Потому что они потеряли практически весь свой бизнес теперь. Возможно, они немножко по-другому бы…

АЧ. Но справедливости ради, даже у нас в феврале-марте мало кто верил, что Россия достаточно прочна, чтобы выстоять против объединенного Запада.

МП. Но в первые дни, когда было у всех ощущение, что это быстро очень закончится в пользу России, они были готовы разговаривать, я уверен.

Я знаю, какое количество Коломойский (экстремист, террорист), засылал сюда эмиссаров после 2014 года — просто много.

СУ. Коломойский накануне СВо занялся откровенным шантажом, когда он в американской прессе [выступил], что — типа мы сейчас договоримся с русскими, и танки наши будут стоять на польской границе.

МП. Это в его силе, но здесь не зарастала тропа.

СУ. Он уже чувствовал. Чувствовал, чувствовал.

МП. Не зарастала тропа. А Тимур Миндич, кошелек того же Вовы Зеленского.

СУ. Так это вопрос чего – тропа?

МП. Та самая, которая подавилась в Италии, барышня, хозяйка бывшая…

СУ. А чего это было тропа? Ты говоришь: не зарастала тропа. Вопрос – чего? Это либо предложения, либо имитация.

МП. Выгадывали. Выгадывали до последнего.

АЧ. Еще раз, когда у тебя нет позиции экзистенциальной…

МП. А у них нет.

АЧ. А у них нет. То у тебя остается только вопрос — ставить на красное или на черное, это казино. И ты смотришь: шарик как-то бегает, и ты должен успеть поставить фишку на красное или на черное в зависимости от того, как он бегает.

МП. А когда стало понятно, что СВО, давайте говорить честно, буксует — ну все, они определились. Больше того, им показалось, что Россия влетела в халепу [(укр.) – попала впросак], в штангу ударила, и сейчас точно нужно стать страшными патриотами. Они это все и сделали.

ИК. И опять облажались.

МП. Потому что они экзистенциального выбора никакого никогда не делали после 1991 года. Они про бабки.

ИК. Семен, твой ролик.

— Пока война не закончится, никакой массовой миграции в Украине не будет. Когда война закончится, я вам сейчас скажу очень неприятную вещь, но это реальная вещь, друзья. Я хочу, чтобы вы ее послушали, но так это реально и допустимо. Когда война закончится, главным источником демографического пополнения Украины должно рассматриваться на 100% только постсоветское пространство. Возвращение наших беженцев – это номер один шаг, любой ценой. Если людям надо будет платить зарплату за возвращение в Украину, не знаю там… как солдату за год армии. То есть надо возвращать этих людей. Это первый. И второй шаг – это постсоветское пространство. Нам нужно, во-первых, возрождение.
— А почему только постсоветское?
— А я сейчас объясню. А потому что они легко адаптируются в Украине. Они – часть, близкая украинской культуре. Нам нужно пытаться работать с людьми, которые имеют украинское происхождение. Бабушки, дедушки, отцы, родители которых выехали на постсоветское пространство. И нам нужно украинизировать россиян. Нам нужно думать о том, чтобы либеральная часть российского общества, та, которой нет места в России — а это 30%, 20-30% голосующих россиян сегодня, мы говорим о, не знаю, 30-20-30 миллионах как минимум — чтобы она хотела, имела мотив приехать в Украину, изучить украинский язык, украинскую историю, со временем стать полноценными гражданами Украины. Они тоже часть нашей культуры. Далёкая историческая часть нашей культуры.
— Ну, это отсылка немного, знаете, к этому известному высказыванию «Все мы братский народ», получается?
— Нет, нет, нет. Мы все близкие народы исторически, но мы не братские народы абсолютно. Но нам этих людей, почему я это говорю, им будет очень легко адаптироваться в Украине. Они не разрушат наше цивилизационное поле.
— А нам принять?
— Они не разрушат нашего цивилизационного поля, они не разрушат нашей культуры, они очень быстро включатся в социально-экономические процессы. Но, говорю, барьер должен быть. Изучение украинского языка, украинской истории, экзамены по этим вопросам — это должен быть обязательный барьер.
— Это как при получении карты поляка, получается.
— Да, типа, как в многих других странах. И вот украинизация русскоязычных постсоветского пространства — тех, которые живут, не знаю, в Узбекистане, в Казахстане, в Беларуси, в России — украинизация тех людей, которые имеют украинские корни, это главный и единственный источник демографического восстановления Украины в будущем. Других реальных источников нет. Все остальное — это бред. Это просто незрелые фантазии. Более того, эти люди готовы приезжать в Украину в любых условиях. Более того, эти люди приедут сюда не только за свободой политической конкуренции, надеюсь, что она будет, за более открытым политическим режимом, но они приедут сюда жить, чтобы иметь доступ к западному миру, от которого Россия сейчас изолирована. Многие из богатейших людей России, среднего класса, которые имели там дома, скупали ривьеры Черногории, Италии, Испании, они могут приехать в Украину, стать украинцами, вложить свои деньги в украинскую экономику для того, чтобы жить в либеральной версии Киевской Руси. В демократической версии Киевской Руси. В будущем. Но для этого нужно прекратить войну. Для этого нужно восстановить конкретную политическую систему. И для этого нужен незашоренный взгляд. Именно украинизация постсоветского пространства — единственный реальный ресурс демографического восстановления Украины. И это можно сделать, и на свою сторону можно привлечь десятки миллионов богатых, мобильных, нестарых людей, которые могут дать серьезный толчок для Украины.

ИК. Кто этот прекрасный молодой мечтатель?

МП. Руслана я знаю очень хорошо, много лет. Давайте так, как изящно Руслан рассказал о русификации Украины. Настолько, насколько это возможно вообще в том контексте.

Ох. Это тот же извод той идеи, которую вынуждены были надеть те, кто не смог себе позволить оторваться от соски в виде Украины как заработка и остались там, будучи изначально людьми абсолютно пророссийскими. И Руслан – это… Тот же самый Арестович, он служил в ГУРМО [Главное управление разведки Министерства обороны] и уволен был за то, что у него в анкете, в его личном деле значились пророссийские взгляды. В «заводских настройках» Арестович действительно пророссийский.

Руслан всю жизнь работал на администрацию Януковича, на Партию регионов. Абсолютно пророссийский по своим взглядам изначально человек. Надеюсь, у него сейчас проблем не возникнет после того, как я это начну формулировать у нас в эфире. А как им еще? Вот они зарабатывают на Украине.

Я покинул нелегально страну после двух задержаний СБУ, тюрьмы, непродолжительный период. Я свой выбор сделал. Они остались зарабатывать там, будучи всю жизнь на одном фланге с нами. И вот они себе в эти дурацкие одежды теперь рядят. Они себе придумали этот жупел, симулякр Киевской Руси и альтернативной России.

АЧ. Кстати, я же в Донецке — в Донецке, не где-нибудь — пару лет назад от разных ветеранов 2014 года слышал эти разговоры про альтер-Россию. Именно в донецком политическом сообществе эта тема жива по сей день. Никто ее не забыл. И они до сих пор говорят, что если бы Украина не свалилась в тотальную бандеровщину и оголтелую украинизацию, а вместо этого подняла бы флаг «Мы — еще одна Россия, но только проевропейская, продемократическая, толерантная, либеральная, рыночная и все остальное прочее», то — еще неизвестно, говорят они.

МП. Потому что Донбасс, сухим политологическим языком выражаясь, это тоже конструкт вполне себе и менталитет политический — новороссийский все-таки. Синтетический русско-украинский. Это не классическая Россия. Это вообще менталитет не русский классический, донбасский. Это немножко про другое.

Все-таки степень индустриализованности и бытовая повседневная практика и культура накладывала свой отпечаток.

АЧ. Я украинского там, честно говоря, вижу очень мало.

МП. А там украинского и нет. Но это именно южнорусский извод.

АЧ. Но и от России отличается сильно.

МП. Конечно, конечно. И в этом смысле тоже — гораздо меньшая вертикальная иерархичность в политическом менталитете, тоже готовность выбирать, что лучше, где глубже, как рыба, выбирать, конечно же, на Донбассе есть. Даже на практике, например, становления криминалитета Донбасского в 90-е, тех войн, которые происходили. Как одни ехали на поклон в СБУ в Киев, другие ехали к солнцевским.

АЧ. Нет, ну на Донбассе есть то, чего нет на остальной Украине. Это то же самое, что есть, кстати, и у бандеровцев. Это готовность стоять на своем до конца, даже не имея уверенности, что ты победишь.

МП. Я полагаю, это как раз то, о чем я говорю, наложенный эффект, если угодно, в системе координат Семена, пролетариата и трудовых династий, трудовой интеллигенции, которая сложилась в силу народно-хозяйственного комплекса Донбасса. Это люди немного с другим менталитетом, потому что — тоже немножко другой тип расшифровки реальности у них.

В этом смысле последовательность – да, Донбасс никто не ставил на колени и никому поставить не дано, что там Янукович все время цитировал. Это правда. Но то, что это гораздо большая горизонтальность, чем иерархичность, это тоже вне всякого сомнения.

Это новороссийский, если угодно, синтетический тип политического менталитета. Он во многом присущ, например, Запорожью, Херсонщине, но на Донбассе проявилась эта категоричность, последовательность, если угодно, и готовность жертвовать чем-то во имя.

АЧ. Жизнью иногда.

МП. Она все-таки сильно отличается от того, что мы видим в целом по Новороссии, уж тем более по Малороссии. В этом смысле донбасский характер — это не просто красивая формулировка.

СУ. Никогда не забывайте про Приднестровье. Первое, мы вообще начали бороться за свои права во всем этом регионе, который мы в целом называем Новороссия, не на Донбассе, не в Крыму, а конкретно в Приднестровье. А там вообще коктейль русско-украинско-молдавско-еврейский элемент в городах.

МП. Это промышленная часть Молдавии. В этом нюанс.

СУ. Она, конечно.

МП. Очень похожа на Донбасс.

СУ. Она промышленно-сельскохозяйственная, не забывай. Она и промышленно очень сильно [развита], она высокоразвитая, скажем так.

МП. А это накладывает отпечаток на менталитет политический и поведенческие практики. И в этом смысле, конечно, отличается.

Ну смотри, в Одессе этого всего не произошло.

Но, с другой стороны, давай так. Я-то, как пацан, выросший на Донбассе в 90-х, я помню референдум 1994 года на Донбассе. В Луганске и в Донецке который проходил.

СУ. По языку, ты имеешь в виду.

МП. Он формально по языку. Мы все тогда, даже я, пацанёнок 15-летний, считал, что это про федерализацию. Мы и слова такого тогда не знали. Но всё-таки это было.

У нас было, опять же, до последнего времени, до Болдырева, до нулевых и Партии регионов, мощнейшая история про людей труда и про шахтерские профсоюзы, металлургов профсоюзы, и они воспринимались именно по аналогии как тред-юнионы в своем смысле, то есть политические институции.

Это именно та маска, которая наложилась на классический южнорусский, новороссийский менталитет на Донбассе. В этом случае уже схожесть, например, с Одесским регионом. Донбасс — это ведь греки, там сербы, татары. То есть, микс очень большой этнический.

СУ. У меня по поводу роли протестов на Донбассе в гибели Советского Союза есть особая история.

МП. Шахтеры сыграли большую роль в этом.

СУ. Никто, как шахтеры Донбасса и Кузбасса…

МП. Воркуты еще.

СУ. Ну, Воркуты — они на окраине совсем, а там прям уже была блокировка железных дорог. Никто не сыграл так много.

МП. Стачечное движение, то самое.

СУ. Это они подорвали. И потом не кто [иной], как шахтеры Донбасса, привели к власти новую власть, именно уже незалежную, украинскую. Сначала начинались все забастовки против власти в Москве, потом они плавно перетекли против власти уже в Киеве — старой красной власти, а потом это шикарно разменял на вице-премьера директор самой большой шахты Звягильский (еврей в шахте, шутили), один из немногих, кто прям поработал. Он разменял это на личное вице-премьерство, и народ Донбасса…

МП. Он еще тогда и горисполком возглавил.

СУ. А народ Донбасса точно так же строем пошел дальше работать.

МП. Слушай, а это тебе не кажется ли подтверждением, не кажется ли тебе это калькой с тех процессов, которые мы наблюдали после 2014? Это самый донбасский менталитет, который тогда проявился так, а вот ровно так же проявился в 2014 году.

СУ. Смотри, в Приднестровье пошли по пути создания именно государственности.

МП. Давай так, в Приднестровье русская армия сыграла еще важную роль. Была она в Донбассе? Ее там не было. Все.

СУ. Нет, погоди, погоди. Роль сыграла после того, как начался терроризм и вооруженное подавление новой государственности. На штыках никто не строил государственность.

МП. А Донбасс получил в 1991 году, точнее, лидеры Донбасса получили то, что хотели.

СУ. Вот, о чем и речь. Элита Донбасса восприняла новую Украину как свою. Хотя на Украине идеологически…

МП. Потому что это суть днепропетровский и донецкий кланы. То, что мы видели до 2014 года — это правили днепропетровский и донецкий кланы.

СУ. Приднестровский клан не воспринял новую Молдавию как свою.

МП. Он изолятором оказался территориально. Плюс русская армия. Вот и все отличие.

СУ. Нет.

МП. Ну хорошо, ты просто фанат Приднестровья.

СУ. При чем тут — фанат Приднестровья? Я тебе говорю факт. Государственность более успешная, чем две соседние.

МП. Потому что государственность для донецкого клана это была украинская, они считали его своей.

СУ. Так вот это и есть системная ошибка.

МП. Им в тот момент не казалось. Им казалось, что… Это же твоя любимая фраза…

АЧ. Я вам напомню больше.

МП. Техас грабят только техасцы. Ты помнишь свою любимую фразу?

АЧ. Я вам напомню, что тогда говорил Щербань покойный.

МП. Евгений? Или Владимир?

АЧ. Евгений. Он говорил, что — в Москве-то сошли с ума. В Москве-то там все рушится и разваливается. А вот мы здесь сейчас, на нашей [земле].

МП. Хозяева.

АЧ. Да.

МП. Правильно.

АЧ. Слава богу, что мы от них отделились, что нам не нужно воевать в Чечне, что нам не нужно бороться с Зюгановым и…

ИК. С алкашом Ельциным.

АЧ. Да-да-да. Слава богу, пусть они дальше вообще в тартарары проваливаются. А мы сейчас тут друг другу…

МП. Потому что днепропетровский и донецкий кланы воспринимали украинский проект как собственный проект. И считали, что они его полностью контролируют. Отдали в какой-то момент диаспорянским и западноукраинским культуртрегерам полностью социальную и культурную сферу.

АЧ. Везде, где бабок нет.

МП. Нахрен, неинтересно. Нам бы сейчас заводы поделить, понимаешь?

СУ. Ну почему я никогда не считал его своим? И куча другого народа. Потому что там произошла подмена, извини меня, это же не белорусская…

МП. А потому что ты не был красным директором в 1991 году.

СУ. И что?

МП. И не получил тех бенефитов потрясающих, которые получил Звягильский. Или Евгений Щербань. Ты просто не прошел испытания этим.

СУ. Олег Царев получил ништяки в Днепропетровске и в других регионах.

МП. При всем моем уважении — давай не будем.

СУ. Хорошо, владеющий человек, [приведу пример] еще других людей. Бывший мэр Одессы Боделан вместе с его сыном — получили свои ништяки на Украине в том числе? Получили.

МП. И жили бы по сей день и уходили бы в высших рангах.

СУ. Но они же выбор сделали.

МП. Да какой выбор. Давай так.

СУ. Ну как — давай?

МП. Когда их начали…

СУ. А где Боделан?

МП. Потому что у него был вопрос: или ехать сюда, или в Кресты. Вот и вся история.

СУ. Кресты это у нас, погоди.

МП. Кресты уже сейчас ни у кого. Потому что когда началось, Боделаны уехали, и много кто. Давай сейчас все фамилии — тут потолок обрушится. Уехали только под угрозой криминального преследования. Все.

ИК. Братцы, давайте ролик посмотрим.

МП. Давайте. Про Чебурашку?

Дурной была та хата,
В которой меня родили,
Дурным был мой отец,
Который меня делал.
Дурной была та школа,
Дурной был институт,
Дурна и я сама, что я теперь тут.
Да я проблем не имею
Никаких особенных,
Ведь я из дурного края
Приехала на «Вывих».
Здесь все как у меня дома,
И все, как я, дурные.
Потому на сердце и радостно мне.
У меня вывихнуты колени,
И гудит от счастья чердак,
Любит дурней Украина,
И больших, и малых

СУ. Это видео из 1990 года. Мы постоянно говорим: 2014 год, 2004. Это видео из 1990 или 1991 года.

МП. Максимум, 1991-1992.

СУ. Да, это фестиваль Вывих. Я еще тогда в юности не мог понять: ну как можно музыкальный фестиваль назвать Вывих? Это — сами о себе, творческая интеллигенция.

Я с тобой не согласен в корне. Я считаю, что значительная часть людей таки конкретно тронулась умом на постУкраине.

МП. Минуточку, а кто ж спорит?

СУ. Не, ну мы с этого начинали. Ты говоришь, они адекватные.

МП. Подожди, я говорил и говорю, что какая-то доля, конечно же, есть. Конечно же, и была всегда. <…> классическая. Или как мы их называли? Свидомые. Ты помнишь, мы их как называли? Свидомые. От слова, что он свидомый [(укр.) — осознанный] украинец и свидомый выбор. То есть осознанный выбор этот.

Свидомиты. Мы их называли — свидомиты. Ты помнишь это?

СУ. По-разному. Рогули. По-разному называли.

МП. Ну, рогули — это немножко другой прононс. А это свидомиты, это политические, то есть профессиональные украинцы.

СУ. Нет, свидомит — это была дразнилка, потому что оно по аналогии с «содомит».

МП. Ну, естественно.

СУ. Это чтобы не называть «педераст», называли свидомитом. То есть националист-педераст. Ну, так же, правильно?

МП. Это обычно митцi i дiячi культури [(укр.) – творцы и деятели культуры]. Творческие люди.

ИК. Я, братцы, чувствую, что не иссякнет источник тем и всяких подобных поворотов в рубрике «Пойми младшую сестру». Можно много всего обсуждать.

СУ. Ничего не понятно, в этом и дело. Эта рубрика меня каждый раз больше убеждает в мысли, что ничего не понятно.

МП. Ну, как-то жить с этим надо.

СУ. Придется.

ИК. Меня больше всего это беспокоит.

МП. Вот сейчас будет нарратив великорусский.

АЧ. Мы сейчас только что опровергли название нашей рубрики. Сколько мы уже выпустили выпусков «ПМС» и констатировали на каком-то там N, десятом по счету, что ничего не понятно.

МП. Но очень интересно.

СУ. Ну, как с настоящим ПМСом каждый месяц мы наблюдаем.

АЧ. На конкурсе генераторов случайных чисел победила женская логика.

МП. Украина – это младшая сестра, у которой сбой гормональный. Опять же, я очень люблю свой тезис, который я, как человек с историческим образованием, каждый раз транслирую, что раз в сто лет этот южнорусский, юго-западно-русский субэтнос сходит с ума. И начинает с ним такое творится.

Тут, конечно, хочется в какую-то гумилевщину опять же уйти, но не будем.

АЧ. А, ну это как кондратьевские циклы. Они раз в 60 лет почему-то случаются.

МП. А потом «садок вишневий коло хати», «хрущi гудуть», все это, пастораль. А через 100 лет: «Вы слушали «Маяк»».

ИК. Все, братцы. На этом на сегодня и закончим.

Михаил, огромное вам спасибо за то, что сегодня пришли, приняли участие в нашем подкасте, в нашей рубрике «Понять младшую сестру».

МП. Вам спасибо.

ИК. Михаил Павлив, политтехнолог, был у нас в гостях.

Благодарю наших ведущих. Алексея Чадаева, политолога, журналиста. Семена Уралова, политолога, журналиста, писателя.

Друзья, конечно же, огромное спасибо вам за то, что посмотрели наш подкаст. Подписывайтесь на «Чистоту понимания».

Нас найти несложно. Мы есть в Рутубе, в Ютубе, в ВК. Обязательно поставьте лайк этому выпуску. Это помогает продвижению. Ждем ваших комментариев.

И не забывайте, по вторникам у нас стримы в 21.00. Так что увидимся.

До встречи.

Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка

Было ли это полезно?

6 / 0

#алексей чадаев #иван князев #михаил павлив #понять младшую сестру #семен уралов #чистота понимания