Стрим в Telegram от 16 марта 2026
Беседа Семёна Уралова и Темыра Айтечевича Хагурова
Семён Уралов. Здравствуйте, уважаемые слушатели и, может быть, зрители. 16 марта 2026 года, а значит, самое время социологии здорового общества наших бесед с Темыром Айтечевичем Хагуровым, социологом-девиантологом, проектором Кубанского государственного университета. И мы двигаемся, как всегда, с одной стороны, по актуальной повестке, а с другой стороны, через разбор культурных произведений. И сегодня у нас современность, фильм «Филателия». Для тех, кто нас слушает в записи, мы вначале слушали как раз музыку из фильма «Филателия», фильм 2025 года. Кто не смотрел, обязательно посмотрите.
Темыр Айтечевич, вечер добрый, рад вас приветствовать.
Темыр Хагуров. Добрый вечер, Семён Сергеевич, добрый вечер, уважаемые слушатели, взаимно рад приветствовать.
СУ. Да, в качестве музыки мы выбрали песню-саундтрек, поэтому особо объяснять нечего. Когда вы посмотрите фильм, вы увидите, как эта песня присутствует в фильме. Но прежде чем мы пойдём по нашему культурному наследию, сначала хотелось бы по актуальным темам. У нас сегодня заявлена кампания против Telegram, которая разворачивается на всех уровнях, и медиа, и власти.
Темыр Айтечевич, мне интересно, как это, с одной стороны, обсуждается в кругах нашей академической науки, а с другой стороны, как вы оцениваете эти процессы. Нас всячески пугают, что через две недели Telegram закроют окончательно. Чего только ни происходит. Давайте сначала верхний уровень рефлексии. Как вы это видите?
ТХ. Telegram — обсуждаемый вопрос, обсуждаемый и коллегами, и обществом в целом. Очень многие привыкли, это действительно удобная площадка, коммуникативная среда общения. Многие подписаны на самые разные каналы, в зависимости от интересов политических или профессиональных, или хобби и т. д. Telegram удобен, поэтому массовым настроением и в академической среде, и в целом обществе является сожаление, возмущение и разного рода реплики, которые сводятся к двум полюсам, как всегда бывает, когда общество возмущается: всё это придумали или враги, или люди недалёкие. При этом глубоких аналитических обсуждений, к сожалению, не так много.
Важно понимать, что вопрос с Telegram правда сложный. То, что он удобен и эффективен в плане средств получения [информации], в этом, наверное, ни у кого, кто им пользовался, сомнений нет. Вместе с тем мы понимаем, что страна воюет, причём степень давления и внешних угроз будет нарастать, а ключи от этого коммуникативного ящика не у нас. Это тоже понятно. Несмотря на то, что основатель Telegram Дуров всячески гарантирует конфиденциальность и прочее, мы понимаем, что
в нашем современном злом мире никакие гарантии ничего не стоят.
И если у тебя нет исходных кодов, то в любой момент враждебные силы могут получить доступ к любому содержанию или влиять на это содержание. Это не так здорово.
При этом то, что приходит на смену Telegram, то, что активно продвигается, чисто технически вызывает массу вопросов у пользователей, у тех, кто с этим сталкивался. Поэтому ситуация, мягко говоря, сложная, и дать какой-то определённый однозначный диагноз здесь не так легко.
Telegram, как справедливо многие указывают, — это и была, и пока ещё остается наша площадка для продвижения мягкой силы за рубежом и обратного продвижения враждебной мягкой силы к нам.
В общем, здесь всё достаточно сложно. Так в первом приближении выглядит ситуация с Telegram.
СУ. Принято. А скажите, как это сопрягается? Проходит два процесса. Одно дело — процесс против вражеских соцсетей, который мы наблюдали с начала СВО (хотя, конечно же, вызывает вопрос, почему с 2014 года мы это не наблюдали). А компания против Telegram отличается тем, что одновременно проходит достаточно агрессивная кампания в пользу мессенджера МАХ. Я не понимаю, почему у нас с начала марта, когда вступил запрет на иноязычные заголовки, продолжают его либо писать по-английски, либо не произносить по-русски — это вопрос второй. Но, тем не менее, по правилам русского языка надо его называть «Махом», либо переименовать в «Макс», но сути это не меняет. Насколько это склеивается в общественном сознании? Если бы просто была бы борьба с супостатами-террористами — это одно, а с другой стороны, мы наблюдаем контркампанию, но при этом достаточно навязчивую кампанию «за» из всех утюгов. Склеивается ли это в понимании?
ТХ. Нет, это, конечно, вызывает диссонанс в общественном сознании. Причём, что именно вызывает диссонанс?
Если бы предложили перейти на некий аналог Telegram отечественный, который бы соответствовал ему по уровню сервисного удобства, наверное, возмущений было бы меньше.
И специалисты, и рядовые пользователи справедливо указывают, что отечественный мессенджер пока достаточно сырой продукт. При этом мы помним, что в начале кампании один из главных аргументов был, что через Telegram активно работают мошенники, но сейчас они с ещё большей активностью работают в отечественном мессенджере, и примеров во всех рабочих коллективах хоть отбавляй. Получается, что там хуже обеспечивается сохранность данных и прочее. В общем, здесь много нареканий.
Но тут же, как всегда бывает в России-матушке, что больше всего возмущает простой народ?
Возмущает начальственная агрессивность в продвижении мессенджера такими (как раньше было модное слово) «командно-административными методами».
А второе — достаточно много комментариев, что определённые финансово-политические группы получают прямые выгоды по принципу «кому война, кому мать родна». В общем,
отечественный мессенджер — это способ определённых групп элит очень крупно заработать,
что тоже вызывает [недоумение]. В век интернета, социальных сетей народ пока ещё может разную информацию каким-то образом получать, анализировать. Эти темы муссируются в обществе. Между прочим,
вне зависимости, продуктивно это или нет, но это вполне в том и в другом случае играет на руку нашему оппоненту по войне. Это вполне себе снаряды их калибра, которые бьют в головы наших граждан.
СУ. Принято. Я от себя могу добавить, что «в России надо жить долго». Я очень неплохо помню кампанию против ЖЖ. Это была наша первая, наверное, сеть, ещё до рождения Facebook*, LiveJournal. Она изначально была тоже не отечественная. Но за счёт того, что в Советском Союзе и по наследству от Советского Союза нам досталась культура текста, ЖЖ стала продолжателем дела Fido. Это было тоже ещё до интернета. ЖЖ был очень популярен ещё в начале нулевых. И в середине нулевых была кампания вокруг того, что берётся под контроль ЖЖ. Даже появилась российская компания SUP, которая якобы выкупила, и были обещания того, что всё будет развиваться по новой. Это проходило как раз под шумок, что всё берётся под контроль. Но по факту ЖЖ сдох, хотя, ещё раз повторюсь, в начале нулевых только всё начиналось, в середине нулевых лично я присоединился к этому самому ЖЖ, это была очень прогрессивная по своим временам соцсеть, но из-за того что под контроль взяли, но ни черта не развили, ЖЖ начал задыхаться.
Параллельно в это же время вышел Facebook* (сейчас его экстремистский-террористский правильно называть). И аудитория вся перекачалась туда. ЖЖ начал постепенно загибаться. Отдельные фанаты, любители остались там и до сих пор, но как социальная сеть он попросту сдох. У меня есть ощущение (может быть, я контуженный, профдеформирован историями с тем самым ЖЖ), что под контроль всё возьмут, а никакой альтернативы не создадут и даже создавать не планируют. И это приведёт, опять же в рамках когнитивной войны, к тому, что мы на неё в очередной раз не то, что не явимся, а мы скажем: «чик-чирик, я в домике». Ответственные люди смогут начальству носить отчёты о том, что «всё хорошо, прекрасная маркиза», но при этом, как и любая крепость, которую обороняют, рано или поздно она будет взята, потому что никаких боёв, особенно боёв в медиапространстве, которое пронизывает всю нашу жизнь, обороной победить невозможно.
На дальнем периметре, в среднесрочной перспективе, с моей точки зрения,
отказ от участия в конкуренции, в информационно-психологических операциях и когнитивной войне приведёт, с одной стороны, к самооблучению, мы сами начнём верить в те иллюзии, которые создаём.
А с другой стороны,
ключик наши оппоненты всё равно не перестанут к нам подбирать,
и иллюзия безопасности (а мы видим уже новости, которые прорываются через достаточно стерильное информпространство о том, что аферисты, преступники появились уже в «Махе») [приведёт к тому, что]
мы перейдём в режим, с одной стороны, осаждённой крепости, которая постоянно борется с новыми и с новыми нападками,
а с другой стороны,
это приведёт к глубочайшему отчуждению между политизированной частью общества, которому не то чтобы не объяснили (объяснили — это второй вопрос), ему не создали пространство для деятельности.
Ведь
для политизированного меньшинства важен не столько мессенджер как мессенджер, это глубоко вторично. Ему важно само наличие пространства для коммуникации.
Коммуникация — это такая деятельность, которая должна осуществляться свободными, или вольными людьми.
Воля определяется тем, что ты сам принимаешь решения, где и как ты двигаешься. А как только тебя начинают двигать по коридору решений, ты перестаёшь себя считать вольным, и уж тем более свободным человеком.
Это ощущение проходит целиком и полностью. Вот какие у меня опасения, Темыр Айтечевич.
ТХ. Если позволите, я [объясню] через призму своей профдеформации. Очень хорошее слово вы использовали, Семён Сергеевич, «отчуждение». Тут как минимум три уровня этого отчуждения.
На макроуровне это отчуждение элиты, её интересов и образа мыслей, в первую очередь, потом уже образа жизни от интересов, образа мыслей, образа жизни народа. Когда этот разрыв достигает критической величины, мы получаем классическую революционную ситуацию
(здесь Владимир Ильич и Карл Маркс много на эту тему высказывались), когда элита перестаёт управлять в результате этого отчуждения, а народ перестает терпеть. Это одна сложность.
На мезоуровне,
на уровне подсистем общества, — отчуждение управляющих от управляемых, поскольку управляющие встроены во властную вертикаль, которая отчуждается, а управляемые притягиваются всё-таки к народу,
то есть потеря управления на средних уровнях.
А на уровне аналитическом это отчуждение официальной социологии от реального положения дел.
То есть
чем более успокаивающими и правильными являются официальные доклады или официальные версии происходящего, тем больше нарастает несоответствие между этим и картиной мира этого политизированного меньшинства.
Здесь происходит отчуждение думающей, деятельной части общества от государства. Это всегда очень плохой признак. Это предшествовало многим кризисным периодам нашей истории.
Можно вспомнить и Смутное время, и ситуацию накануне революций двух —часто почему-то забывают, что их было две — 1917 года и накануне развала Советского Союза. Тут очень много схожих черт, к сожалению. С большой социологической, историко-социологической болью сейчас можно видеть повторение многих этих черт.
Вот такой комментарий через профдеформацию социолога.
СУ. Да, я тут усилю ваш тезис. Я наблюдал нечто похожее накануне 2014 года в том, что мы сейчас называем постУкраиной. Там тоже себя убаюкивали начальники крайне позитивной для себя социологией. Там была комбинаторика: кого и куда мы выдвинем на очередных выборах, кого выводим во второй тур, кого не выводим. А затем нечто подобное наблюдал в Белоруссии накануне 2020 года, то есть это год 2018-2019. Но Белоруссия отличается тем, что там социология отчасти не то что запрещена (так неправильно говорить), но, скажем так, не согласована с теми, с кем надо. И та, которая была официозная, рапортовала о том, «как хорошо, прекрасная маркиза, дела идут, всё под контролем», а потом это обернулось очень-очень несладкими процессами, и многие начальники были просто удивлены тем, как это быстро выплеснулось на улицу.
Я не говорю о том, что в России произойдёт именно по этим моделям, понятно, что точно всё не повторяется, но тем не менее. Может быть, конечно, я дую на воду, но
такое самооблучение чревато тем, что может очень больно потом прилететь оглоблей.
Поэтому лично у меня тревожность повысилась. Плюс она повысилась ещё за счёт чего? Очень много проходит разговоров о том, что мы должны действовать на нашем ближнем контуре, а именно на постсоветском пространстве. Но наши соцсети, нравится нам это или нет, не особо популярны, даже в Белоруссии, которая находится с нами в едином культурном пространстве, вы не увидите особую популярность наших всяких ВК и не только. Я про Казахстан и Киргизию вообще не говорю и вообще не упоминаю Узбекистан и какие-то другие страны. Это я специально перечисляю самые близкие к нам, там даже рядом не лежали наши соцсети с иностранными.
На этом фоне, конечно же, ТГ выделялся, потому что в этой социальной среде мы, по крайней мере, присутствовали, причём присутствовали активно, и не только присутствовали, там наши ЛОМы за счёт русского языка и аудитории русскоязычной в каких-то секторах даже доминировали, а теперь
мы проводим самокастрацию на ближайшем направлении.
Я не очень верю в то, что даже белорусы, не говоря про жителей Казахстана и Киргизии, а уж тем более Армении, сами добровольно станут пользователями «Маха», потому что им «Госуслуги» не нужны, их никто в домовые чаты не загоняет, никакой принудиловки нет, и что там делать, не очень понятно. Плюс там нет контента, интересного им.
На выходе мы получим внутри стерильную пропагандистскую модель, которая будет создавать прекрасные иллюзии, и самое главное, ложится на победоносные отчёты, где KPI только растут,
как в песне «Всё хорошо, прекрасная маркиза». Кто её не слушал, обязательно переслушайте. И всё может произойти, как в этой известной песне. Особенно она хороша в исполнении Леонида Утёсова.
Но я думаю, что нам в данном случае молчать не стоит.
Мы находимся перед серьёзными испытаниями, надо наблюдать за процессом отчуждения, а самое главное — перетеканием нашей аудитории и нашего общества в разные социальные среды, большинство из которых будет нам, как минимум, недружелюбно.
Так что новый мир иллюзий и самооблучение нас только ждут.
Темыр Айтечевич, переходим к фильму?
ТХ. Так точно, Семён Сергеевич.
СУ. Да, уважаемые слушатели, сегодня мы разбираем фильм «Филателия», фильм свежий, в 2025 году он вышел на экраны, причём фильм, как уже у нас принято, снятый для онлайн-кинотеатров. Фильм режиссёра Натальи Назаровой, это её, как я изучил, последний фильм. Я когда его смотрел, почувствовал что-то невероятно знакомое, что я видел давным-давно. И оказалось, что она была режиссёром фильма «Дура» 2005 года, то есть фильму уже больше 20 лет. Я видел этот фильм, он не был очень популярным, но там тоже была особенность в том, что в центре находилась главная героиня-инвалид, и я почувствовал, что режиссёр на той же волне. Фильм крайне рекомендован нашими подписчиками, нашими товарищами по клубу НЭП, в частности Ирина из Краснодара очень много рекомендовала его, поэтому мы за него взялись отдельно.
Темыр Айтечевич, вы «Филателию» смотрели под разбор. И для начала, какие фильмы, может быть, воспоминания, аналогии навеял вам этот фильм?
Темыр Айтечевич, слышите ли вы меня? Приём, приём. Что-то у нас со связью. Темыр Айтечевич сейчас переподключается или настраивается, а я вкратце расскажу о фабуле фильма.
Всё происходит в Мурманске, или как местные говорят, Мурмáнске, на севере. Как у нас шутят, Мурманск — это еврейская Арктика, в том смысле, что там всё-таки есть Гольфстрим, то есть не замерзает порт, и при этом есть сообщение с Большой Землёй. То есть в Мурманск можно приехать на поезде, на машине. Он не очень оторван, потому что остальная Арктика — это всё-таки у нас как другая планета. И, конечно же, общее настроение севера. Тут для меня название фильма «Филателия» пересекается с понятием «меланхолия». Можно сказать, что весь фильм на такой меланхолической волне. Это у нас нынче редкость. И конечно же, тут мы видим много социологических ситуаций, потому что главная героиня, с одной стороны, инвалид, явно видны последствия ДЦП, то есть она и хромает, и немного заикается, но при этом есть ещё и картина провинциальной, очень размеренной жизни.
Темыр Айтечевич, удалось ли наладить связь?
ТХ. Да, Семён Сергеевич, связь периодически прерывается, но сейчас опять заработала.
Фильм действительно очень крутой. Фильм — это не только очень талантливая драма, социальная, психологическая. Это такой киноучебник и по социологии девиантного поведения, и по социальной психологии, и по психологии личности.
Очень много глубоких сюжетов. И в философском плане это очень интересная христианская история.
Это
христианство принесло в культуру историю о человеке с некрасивой внешностью, но красивой душой.
Она на разные лады повторяется в разных культурах, но корни у неё, безусловно, христианские.
Несмотря на отталкивающую внешность внутри человек может быть красивым, или наоборот, внешне может быть красивым, а внутри — не очень.
И фильм — это своего рода эксперимент социально-психологический над его героями, потому что герои от ситуации к ситуации, как это бывает и в реальных социально-психологических экспериментах…
СУ. Опять куда-то звук пропал, к сожалению. Мы уже видим начало последствий блокировки интернета. Я тогда буду подхватывать, раз у меня связь кое-как есть.
ТХ. Вроде вернулся. Итак, фильм поставлен очень реалистично. В жизни подобные эксперименты тоже себя проявляют с таким эффектом.
СУ. Да, сейчас будем разбирать, фильм мне очень напомнил слова из знаменитого стихотворения Николая Заболоцкого «Некрасивая девочка». Оно завершается словами:
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?
В этом фильме есть явно героиня красивая. Это Вера, коллега главной героини Яны.
Они работают на почте. Интересно, что это ещё и производственная драма почтовых сотрудников. Вера явно красивая, а Яна, главная героиня, она явно и подчёркнуто некрасивая в плане именно эстетики внешности.
А по ходу всего фильма мы видим, что такое красота внутренняя и что такое внутреннее зло.
Темыр Айтечевич, предлагаю двигаться пошагово. Давайте опишем для начала мизансцену, то есть, какую социальную драму мы видим перед глазами. Это и производственная драма, там есть коллектив, при этом ещё и женский коллектив, что вторично. Плюс, это провинция, то есть это ещё и культурная драма, потому что мы видим нехватку событий. Герои проживают достаточно размеренную, отчасти скучную жизнь, если сравнивать с жизнью мегаполиса современного.
Какие уровни драмы мы можем наблюдать именно с точки зрения социологии и девиантологии?
ТХ. Да, всё правильно, мизансцена строится на нескольких драматических уровнях. Да,
это драма провинциальной жизни, с её размеренностью, бедностью — эмоциональной, культурной, материальной.
Все три героини небогаты, работают в почтовом отделении. Личная неустроенность героинь. Две из них не замужем. Третья, эта Вера, она вроде как в отношениях или замужем за неким мигрантом. Другие участники, друг Яны — тоже филателист, очкарик, такой несчастный, неудачник, размазня. Это любимый советским кинематографом тип мужчины — слабый, неуверенный в себе и т. д.
Драма самой главной героини, она самая глубокая из всех, она умная, и она инвалид, она понимает бесперспективность своих мечтаний о личной жизни, при этом даже не о счастливой личной жизни, а о личной жизни в принципе. Каких-то возможностей изменить своё положение, ситуацию нет. В общем, это некая безнадёжность, казалось бы, но уже почти в самом начале фильма мы видим, что это не такая уж безнадёжность — она смотрит на море. Да, там безнадёжность есть, с одной стороны, с другой стороны, героиня не сдаётся. И на фоне этой драматичности, общей, социальной, общекультурной, человеческой, она стигматизированный человек. Понятие стигматизации есть в социологии. Стигма — это клеймо. Она инвалид, и коллеги относятся к ней сочувственно. Этот очкарик, её приятель, относится к ней снисходительно, позволяет ей с собой дружить. А у неё рвётся душа, она хочет любви, она хочет настоящей дружбы, как и любой человек. Это одна из базовых потребностей. За тем, как человек сыт и находится в безопасности (я сейчас к Маслоу отсылаюсь, к его знаменитой пирамиде. Абрахам Маслоу — американский психолог), дальше актуализируются потребности в принадлежности и любви. Нужно быть членом сообщества и нужно, чтобы тебя любили и уважали. А вот с этим у стигматизированных людей проблемы.
Мы видим сначала, как коллеги вели себя достаточно благородно. Они сочувствуют, переживают за эту Яну, у неё проблемы со здоровьем и прочее. Но затем, когда ситуации меняются, я сейчас не буду забегать вперед, когда появляются новые персонажи, то вспоминается очень старая история, известная по учебникам социальной психологии, это одна из главных тем этой дисциплины, что
легко быть приличным человеком в обычных ситуациях. А когда ситуации меняются, тогда люди неожиданно проявляют своё истинное нутро,
и люди тихие и непривлекательные вдруг оказываются лидерами, а люди, наоборот, внешне очень хорошие оказываются не такими хорошими. У нас как-то была передача, посвящённая памяти Филиппа Зимбардо, великого американского социального психолога, и там мы подробно разбирали стэнфордский тюремный эксперимент.
Здесь некий аналог, мы видим, как ситуации меняют героинь. Яна проявляет типичные реакции человека, обиженного жизнью, который срывает эти реакции на окружающих. В психоанализе это называется «замещением». Она реагирует агрессивно на посетителей почты, её коллеги это компенсируют, но потом мы видим, как ситуация зеркалится, изменяется.
СУ. Принято. Мы начали с личности, а теперь я предлагаю перейти на уровень коллектива. Обратите внимание, что так или иначе все сюжетные ходы сценарные возвращаются к почте — месту, где обитает главная героиня, и где разворачиваются основные главные события. И это закольцовывается, чаще всего мы возвращаемся: почта, утро. Что-то происходило, а потом всё равно всё происходит на почте. На этой почте имеет место коллектив. Коллектив состоит изначально из трёх женщин: главная героиня, которую зовут Яна; вторая — можно сказать, что это антигероиня, которую зовут Вера, и которая столкнётся с главной героиней. И третья женщина, она постарше, она всё время выступает как некий третейский судья, то есть она не участвует прямо, но потом, когда решается вопрос о власти (мы до этого ещё доберёмся), она тоже делает свой выбор.
И над ними есть некий формальный начальник, Михаил Михайлович.
Сразу забегая вперёд я считаю что его по сюжету зря убили. Он умер — его никто насильственно не убивал, но это была явно воля режиссера-постановщика. Можно было этого избежать. С моей точки зрения, эта смерть была лишней. Можно было какой-нибудь сердечный приступ или повышение [давления] разыграть, ещё что-то. Это ненужный трагизм на фоне достаточно депрессивной общей картины. Тем более, эта смерть происходит внезапно.
Но основной коллектив женский. Темыр Айтечевич, как социолог-девиантолог, [скажите], что можно наблюдать именно в женском коллективе? Сейчас безотносительно судьбы главной героини, сюжета и любовной линии, которая является красной в этом фильме, что мы можем сказать про социологию коллектива?
ТХ.
Особенностью женских коллективов является повышенная эмоциональность межличностных отношений по сравнению с рабочими отношениями.
Это общие моменты, и мы это видим в коллективе. Но
сначала, в первой части фильма, мы видим, что главная героиня предстаёт как девиант, человек, стигматизированный болезнью, и как поведенческий девиант.
Она грубит, психует, ведёт себя резко с окружающими. Два других члена коллектива тут скорее всё это компенсируют, демпфируют, проявляют чувство к несчастному. Это, кстати, тоже очень старый сюжет. О нём говорили ещё христианские миссионеры, о том, что нести слово Божие, проповедь и помощь бедным очень тяжело, потому что
люди не любят тех, кто относится к ним снисходительно.
Всё-таки, наверное,
главная потребность у любого человека — потребность самоуважения, а сочувствие, открытое сочувствие со стороны других людей эту потребность подрывает.
Человеку свойственно опираться на собственные силы. Есть другие ситуации психологические, когда человек, наоборот, начинает эксплуатировать свои несчастья, требуя от других повышенного внимания, заботы и прочего. Здесь мы видим не тот случай,
здесь мы видим попытку главной героини это самоуважение отстоять,
отстоять свои личные границы.
В общем, поначалу это вполне обычный женский коллектив, одна стигматизированная женщина и две других женщины, одна из которых явно ей сочувствующая, но которая потом станет ей соперницей. Здесь ей легко сочувствовать, поскольку они на совершенно разных уровнях. Та молода и привлекательна, эта старше и инвалид, калека. Здесь сочувствие вполне естественным является. Вторая женщина — третейский судья. А потом ситуация меняется.
Потом главная героиня нормализуется, выходит в полюс нормы, а две других, наоборот, выходят в полюс девиантности,
причём по очереди.
СУ. Принято. Ну и третья, надо сказать, тоже переходит в социальную девиантность, когда решается вопрос о власти (немножко поспойлерим). Есть героиня и антигероиня. В ходе процесса антигероиня становится начальником, и на этом фоне приходится самоопределяться и персонажу взрослой женщины, которая была третейским судьей и пыталась удерживать некий баланс внутри коллектива. Сначала мы наблюдаем, что и героиня Яна, и антигероиня Вера, обе несчастливы, по крайней мере так это представлено: Вера в поиске мужчины и любви, Яна об этом не очень думает, потому что у неё любовь растворена в филателии. Не зря название фильма — «Филателия».
Даже анекдотов много было, в том числе советских, о том, что это самое интеллигентное хобби, которое только можно придумать. Что филателисты — это прямо как… Я не знаю, с кем их можно сравнить. Если нумизматы — это люди, которые коллекционируют деньги, то филателисты — это, наверное, как шахматисты. Это самые безобидные увлечённые люди.
И мы видим в городе (нам показан Мурманск, его ни с чем не спутаешь, это большой арктический северный город, ещё и морской, плюс рыбаки), мы видим ещё один коллектив, то, что я хотел бы ещё отдельно разобрать, это коллектив филателистов.
В наше время это, конечно же, скорее исключение, чем правило. Мы вчера вместе смотрели этот фильм в нашем клубе НЭП. Там наш товарищ из Кирова Виктор выразил удивление очень логичное, я с ним согласен, откуда в небольшом городе такое количество филателистов, причём активных. Мы видим, что там разгораются даже нешуточные страсти.
Темыр Айтечевич, давайте разберём коллектив филателистов и попытаемся разгадать, почему именно филателия как увлечение, как хобби взята в качестве центральной идеи. Не зря общее название фильма об этом. Давайте немножко про марки. Что людей, увлекающихся филателией, связывает и что мы можем видеть в этом фильме?
ТХ. Мне сложно судить о филателистах, и, возможно, я сейчас (сразу оговорюсь) очень субъективную точку зрения выскажу. С моей точки зрения (личной, опять же, никого не обижая), это некая попытка компенсировать какие-то стороны личной неустроенности. Что-то у человека не очень ладится в жизни, отсюда такое странноватое, с моей точки зрения, хобби, поскольку другие виды коллекционирования чего-то мне более живыми представляются. Деньги есть деньги, там материальные ценности. Оружие — понятно, какие-то предметы древности, искусства и прочее, и прочее.
Рассматривать марки как произведение искусства — мне кажется, это некое преувеличение всё-таки. Это люди очень своеобразные и, скорее всего, имеющие сложности с социальной адаптацией, с тем, чтобы вписаться полноценно в жизнь социальную. То есть какие-то грани этой социальной жизни, социальной реализации у них ущемлены, они компенсируют это таким образом, таким увлечением. По крайней мере, в случае с главной героиней это так, в случае с её товарищем, этим очкариком, это тоже так.
Остальные персонажи не описаны явно, члены этого общества филателистов — это люди в возрасте, но о них мы ничего больше не скажем, люди с таким странноватым хобби. То, что их было достаточно много в позднем Советском Союзе, в том числе, кстати, отражает то, что поздний Советский Союз, как бы мы ни любили советскую античность… это уже распад античности, и там действительно многие варианты зсамореализации мужской, в первую очередь, мы как-то об этом говорили, они были несколько ограничены, и возможно, тоже филателия выступала таким средством компенсации. У меня такие самые общие соображения. Я, честно говоря, специально филателию никогда не изучал.
СУ. Да, филателия — это интереснейшее явление. Так же, как явление библиофилов, или любителей чтения, которое было свойственно для Советского Союза, потому что это было массовое увлечение. Оно было массовым, потому что не так широк был ассортимент товаров и ценностей, которые можно было коллекционировать. Это объективно, это была реальность второй половины ХХ века. А марки — это то, что кроме всего прочего ещё и связывало достаточно закрытое советское общество со всем миром. Поэтому ценились, допустим, марки болгарские, польские. Некоторые люди даже специально переписывались и отправляли друг другу письма, для того чтобы получить те самые марки.
Нумизматика в этом смысле похожа с филателией, и они даже часто идут через запятую, нумизматы и филателисты, но у нумизматов всё-таки элемент капитализации, то есть возможности продать, более акцентуализирован. У филателистов — в меньшей степени. В этом фильме, кстати, есть момент, когда один из участников клуба пытается предложить Яне, главной героине, за марку деньги, а председатель местного клуба филателистов, который показан как человек очень принципиальный, на корню пресекает любые коммерческие взаимоотношения между филателистами: «Нет, у нас только обмен». Так что этот феномен филателии стóит отдельного разбора, это интереснейшее явление, которое у нас не особо описано. Оно во многом высмеяно, в том числе в отдельных анекдотах про филателистов, где они показаны как абсолютные ботаны́. То есть, филателист — это ботан в квадрате. Есть ботаны́, а это прям ботаны́ в квадрате.
То, что оно сохранено в этом северном городе, где не очень много событий, — с моей точки зрения, это такой ультраконсерватизм, когда люди сохраняют свой внутренний мир вопреки внешним обстоятельствам, вопреки общим и общекультурным явлениям, и для них ключевая задача — это такое ультра-охранительство, я бы это назвал так, потому что этот мир остаётся нетронутым. И мы видим, что именно в этом мире главной героине, с одной стороны, всегда рады, а с другой стороны, она чувствует свою сверхкомпетентность.
Теперь, Темыр Айтечевич, предлагаю перейти к мужским персонажам.
ТХ. Семён Сергеевич, прежде чем перейдём, я вижу, у нас одна поднятая рука.
СУ. Ирина присоединится в конце.
ТХ. Всё понятно. Про мужские персонажи.
СУ. Мы видим два акцента. Есть Михаил Михайлович, которого мне, честно говоря, жалко. Это директор почты, который показан как человек, по внешнему виду, видать, сильно пьющий. Он вроде тихий, но при этом старается в этом женском коллективе наводить порядки. А с другой стороны, есть много сквозных персонажей, посетителей почты. Они ярко показаны, но они не акцентуированы. А главных персонажей мужских у нас, наверное, два. Первый — это Коля-очкарик, друг Яны по увлечению филателией. Когда мы вчера в НЭПе смотрели этот фильм, было очень правильное замечание Ирины Соболевой из Краснодара, нашего товарища, что Коля — это тоже женский персонаж, потому что вёл он себя очень странно. И есть ещё персонаж Пётр, он же моряк. Это самый главный персонаж, который в результате становится женихом Яны.
Финал открытый. Я такие финалы не очень люблю. Не очень понятно, как всё завершится.
Темыр Айтечевич, что мы видим в мужских персонажах? На что обращаем внимание?
ТХ. Мужские персонажи противопоставлены друг другу. Коля — слабый человек, интеллигент-очкарик-неудачник-размазня (всё через дефис). Нередкий типаж, к сожалению, это любимый типаж нашей сферы культуры, где-то, может быть, продолжая традиции Достоевского, «Бедные люди», или гоголевской «Шинели» и прочее. Советский кинематограф этих персонажей «любил». Не знаю, мне почему-то вспоминался фильм «Осенний марафон» и главный герой, хотя они разные психологически, но по морально-волевым качеством где-то похоже.
Это слабый мужчина, страдающий от своей слабости. Для него филателия — явно это попытка что-то компенсировать.
У него не ладятся отношения с девушкой, которая выглядит для него как не по Сеньке шапка.
Человек он не злой, хотя слабым людям бывает сложно проявить свою доброту, потому что для того, чтобы быть добрым, иногда надо быть сильным, а у него это плохо получается.
Но парень он неплохой, он дружит с главной героиней, он пытается совершить неудачный суицид, он несчастный.
А Петя — это мужская норма, со всеми её даже девиантными атрибутами, он любитель выпить, не дурак подраться и прочее, это типичный моряк-капитан, «обожает споры, шум и драки», как пелось в известной песне, но он добрый и благородный,
это видно. И его привлекает в Яне как раз тоже доброта и благородство. Там есть и личная драма. Он говорит, что у него была дочка больная, — видимо, ДЦП, он об этом почти прямо говорит, — она потом умерла.
Он сумел разглядеть в Яне чистую душу, в которую он и влюбляется.
По ходу фильма это показано.
Это обратная история про красавицу и чудовище, только здесь, скорее, прекрасный принц и уродливая старуха, в ней он распознает заколдованную принцессу,
если совсем уж грубые какие-то параллели с культурными кодами нашей цивилизации проводить.
Наверное, оттуда эта сказочная история.
Пётр — нормальный парень. Причём он удерживается от ситуации искушения, мы видим, что изначально-то он проявляет внимание к Вере, но потом, оказавшись в компании с Яной, его притягивают её душевные качества. Вера всячески использует разные ухищрения (не будем их подробно перечислять, пусть те, кто не смотрел, посмотрят), чтобы привлечь его внимание, он абсолютно непоколебим в своей джентльменской рыцарской любви к Яне.
Петя — это представитель мужской нормы, но он, конечно, не идеальный, он любит и выпить, и физическую силу применить, но в принципе это традиционно нормативные атрибуты мужского этоса, и Петя в полной мере ими обладает.
СУ. Да, согласен.
Петя, что называется, ровный пацан.
ТХ. Совершенно верно.
СУ. Он и погулять, и работник ответственный, и когда он проводит экскурсию (это не спойлер просто, он же моряк) на своё судно, видно, что он и в авторитете, и при этом он человек достаточно ответственный, и
даже когда он загуливает, как любой моряк, который загуливает, он не уходит ни в какие крайности. Всё завершается на позитивной волне.
А там, где нужно проявить особую волю и сдвинуть этого странного персонажа Колю-филателиста, он, с одной стороны, помогает ему самоопределиться, когда он чуть ли не готов свести счёты с жизнью, а с другой стороны, помогает ему сделать ещё и важный поступок, потому что в этом фильме у нас сразу два любовных треугольника. Изначально Яна очень симпатизирует этому Коле-филателисту, и там даже есть элементы ревности. Хотя сам Коля увлечён барышней, которая работает в ЗАГСе. Там такая барышня, очень видная.
ТХ. Маша.
СУ. Да, Маша. Она прямо и в теле, и такая — видно, что о-хо-хо в плане внешнего вида (мы не знаем ничего про внутренние качества).
И второй любовный треугольник — между Яной, Петей-моряком и Верой. То есть у нас здесь целых два любовных треугольника. Для одного фильма это более чем достаточно.
Прежде чем мы перейдём к мыслям, вопросам и тезисам наших зрителей, товарищей по клубу НЭП нашему, у меня последний вопрос к вам. Скажите, нужно ли было убивать этого Михаила Михайловича или этого можно было избежать для сюжета?
ТХ. Согласен, Семён Сергеевич. Михаила Михайловича жалко. Мне казалось, что его можно было бы на пенсию отправить.
СУ. На пенсию, в командировку на полгода, и сюжет бы не пострадал.
ТХ. Совершенно верно, да. Михаила Михайловича жалко.
СУ. Да, это мне очень напомнило ещё фильм прекрасный «Дежа вю». Он про Одессу времён гражданской войны. Там мафиози убивает непонятно зачем профессора-энтомолога. А энтомологи изучают бабочек, они, как и филателисты, совсем безобидные люди. Фильм «Дежа вю» ни разу бы не пострадал, если бы не убили профессора-энтомолога, точно так же фильм «Филателия» ни разу бы не пострадал, если бы Михаил Михайлович остался жив, а просто бы его как-то удалили по сюжету. Там это нужно для вопроса о власти в коллективе. Этот вопрос можно было бы решить и без смерти. Так что я рад, что мои ощущения не только мои.
Я предлагаю присоединиться к нашей беседе (у нас такие есть возможности, несмотря на плохую связь) Ирине, которая как раз очень рекомендовала нам фильм этот посмотреть. Ирина, вы с нами?
Ирина. Да, добрый вечер, Ирина, Краснодар. Что хотелось бы сказать? Почему я посоветовала этот фильм? Мне кажется, что он, во-первых, настоящий. Что касается юмора и диалогов — очень жизненно. Шутки мне очень понравились, я много собрала отзывов, в которых люди писали или говорили: «Господи, да я рыдала как белуга». Мне было странно, почему Яну все так жалели. Ведь она в начале фильма сказала: «А я очень люблю ждать». То есть, в принципе, это образ жизни человека, она ждёт.
Она ждала отца в связи с тем, что он с моря не вернулся, она ждёт свою судьбу, не предпринимая особых усилий для того, чтобы вылечиться. Она ждёт марки на почте. Наверное,
этот фильм про ожидание.
И мне кажется, в нём нет трагедии.
Это про выбор человека, как относиться к таким глубоким вещам. И ожидание в фильме, как состояние души, оно разное — меланхоличное, грустное, повседневное или счастливое.
И я также могу отрефлексировать это к своим переживаниям, потому что я была в ожидании, как вы знаете, у меня муж ходил в море, его не было по 5 месяцев, 2 раза в рейс, из нашей жизни 10 месяцев я с ним не виделась. Я вам скажу, что это особое чувство, потому что вы как бы в параллель друг с другом живёте, и на самом деле ты не чувствуешь пустоты какой-то, и твой день может пройти грустно, может пройти весело, ты можешь созвониться, можешь не созвониться (зависит от обстоятельств, но чаще, конечно, ты не созваниваешься). И на самом деле первое время беспокоишься: а что там? а как? а вдруг в шторм попал? А потом всё это устаканивается и вполне укладывается в общую картину жизни. Поэтому я Яну с этой стороны очень хорошо понимаю. Для неё это не страдание.
Яна не страдает, это состояние её души.
Я так это вижу. Она как бы обозначает: «Я очень люблю ждать».
И постепенно при появлении Петра её ожидание перерастает в поступки, она начинает действовать, что для неё, в принципе, не очень типично. И конечно, это меняет линию персонажа, открывает её совсем с другой стороны.
Пётр отзывается мне по характеру, потому что такие люди как он стараются всем помочь. Он это делает не из-за какой-то выгоды или взвешенной позиции, просто от души, потому что он так может и потому что ему так хочется.
Вся его роль наполнена сочувствием и сопереживанием. Для меня он точно так же сопереживает этой Вере. Мне кажется, он сразу распознал, что на самом деле от обиды она просто сожрала себя изнутри полностью в этом своём стремлении за счастьем. А оно же у всех разное, Вера просто хочет мужика рядом, такого как Пётр.
И
он этой своей светлотой [их притягивает], они же на него, как бабочки, все полетели, все начали к нему тянуться, потому что он просто по жизни такой человек, и это для него не какой-то подвиг или поступок, преодоление себя, он просто такой и есть. И это притягивает.
Но при этом же, как вы с Темыром правильно отметили, в Яне это незаметно, потому что оболочка у неё другая.
И что я хотела бы ещё сказать, что
счастье у каждого своё, и каждый проживёт жизнь так, как считает нужным. То есть жизнь для каждого будет складываться в зависимости от его выбора.
А открытый конец для меня говорит о том, что ожидание иногда красноречивее тысячи слов.
Такие у меня эмоции и чувства от этого фильма — не трагические и сопереживательные эмоции, а абсолютно чистые, светлые, добрые и абсолютно позитивные. Спасибо.
СУ. Принято. Темыр Айтечевич, что вы думаете про ожидания как особую форму именно женского социального поведения? Мы эту тему, кстати, не коснулись никак, а она очень важная, потому что действительно Яна ждёт всю жизнь, как оказалось.
ТХ. Да, спасибо, Ирина, за этот комментарий. Действительно, там тема ожидания есть, и мне кажется, что даже главная героиня не всегда может сказать, чего она ждёт. Да, она ждала отца, всё понятно. Это было безнадёжное ожидание. Она же говорит: «Мать всё время ждала, и я жду».
Ожидание позволяет надеяться на лучшее.
А ведь она не верит в это лучшее. Она же задаёт вопрос этому Пете: «Петя, зачем я вам? Ну, посмотрите на меня». Она не верит, что она кому-то может понравиться. И она к очкарику Коле пристаёт: «Коль, женись на мне», понимая, что Коля тоже бесперспективный, что он согласится, потому что ему деваться больше некуда. Он говорит: «Ты мне как женщина не нравишься».
Она хочет действовать, а в какую сторону ей действовать, не очень понятно,
она сильно ограничена физическими своими условиями, денег ей негде взять на операцию, и вообще не тот психотип.
Ирина правильно подметила, она совсем не решательница со своей жизнью. Она держится своих моральных принципов, но у неё созерцательная [позиция]. Она смотрит на море, она через цветочные поля идёт, филателией компенсирует, прочее.
Оценка Пети совершенно верная: это светлый, большой, добрый человек. Он несёт с собой свет.
А вот с Верой интереснее. Её первые реакции на ситуацию, что Яна отбила у неё парня, понятны и естественны. Да, злость, ревность и прочее. А дальше-то мы не знаем, сожрала ли она себя или просто открылись в ней некие тёмные глубины, или она дала им открыться. Но вся эта история с вызовом полиции, попыткой ареста Яны — это же прямо спланированное зло, это заманивание в ловушку, и на это зло ведётся другая героиня, которая поначалу держит нейтралитет. Это надо быть уже прямо злым человеком, не обидевшимся, а именно злым.
А ожидания действительно есть, и заканчивается фильм на волне ожидания, мы его можем каждый по-своему интерпретировать, дождалась она или нет.
Мы не увидели счастливого финала. И дальше, в зависимости от того, пессимисты мы или оптимисты, мы можем додумывать, как бы мог сюжет развиваться.
СУ. Принято. Да, тем более к Вере симпатия пропадает. Это маленькая сцена с дракой, когда Вера доводит Яну до кризиса и он врывается к Вере домой. Она изначально позиционировалась как мать-одиночка, а там оказался какой-то мужик у неё в доме. И там даже имеет место небольшая драка и её последствия.
Темыр Айтечевич, скажите уже под финал, кому вы рекомендуете смотреть этот фильм? В каком составе? Семейный он, не семейный?
ТХ. Это семейная драма, но, наверное, его лучше смотреть с уже достаточно взрослыми детьми (если смотреть с детьми). А для семейного просмотра, вообще для людей, любящих интеллектуальное и глубоко эмоциональное кино, можно рекомендовать, и опять-таки студентам, которые изучают поведенческие науки, это хорошее учебное пособие.
СУ. То, что доктор прописал. Я, со своей стороны, добавлю, что единственный действительный минус этого кино — то, что оно завершено по-перестроечному. Мы много раз это обсуждали с Темыром Айтечевичем. Тогда появилась мода на открытые финалы, когда вообще непонятно, чем всё завершится. Этот приём был распространённый, но я его очень-очень не люблю. Художественное произведение должно всё-таки иметь некий финал. И если бы показали, что именно происходит с главными героями, мне кажется, что это было бы более педагогично, скажем так. Что вы думаете про открытый финал, Темыр Айтечевич, этого фильма? Стоило ли его делать таким?
ТХ. Мне тоже не хватило закрытого финала, потому что она убежала из больницы. Стало ли ей плохо или нет? Всё-таки она в кризисе сердечном. Утащили у неё эти деньги из-под подушки, которые он ей оставил на операцию, или нет? Вернулся он или нет? В общем, слишком много вопросов. А мне, честно, хотелось увидеть, как бы они поженились и шли из ЗАГСа с цветами. Но это уже можно додумывать самостоятельно.
СУ. Да, согласен. По этим причинам фильм «Филателия» (мы же знаем, что художественные произведения нас настраивают на какой-то лад, а лад в широком смысле связан с нашими типами характера) можно ещё назвать «Меланхолия». Он действительно очень меланхоличный, что теперь бывает редко. У нас фильмы обычно холеричны, они нас взбудораживают, и на этом построен весь штатовский, в частности, кинематограф, и наш, по большому счёту, в последнее время, а фильмов меланхоличных нынче не встретишь, это большая редкость. А человеку, для того чтобы оставаться человеком, нужно быть на разных душевных волнах. Поэтому обязательно посмотрите «Филателию».
Спасибо большое, Темыр Айтечевич.
ТХ. Спасибо, Семён Сергеевич. Всего доброго, уважаемые слушатели.
СУ. Да, уважаемые слушатели, я также отдельно благодарен нашим товарищам НЭПманам, нашим соклубникам, которые всячески рекомендуют фильмы.
Да пребудет со всеми чистота понимания! И до новых встреч. Пока.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
4 / 0
