Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова
Аудиозапись в Telegram-канале Семёна Уралова
Иван Князев. Дорогие друзья, дорогие зрители, всем привет. В эфире стрим подкаста «Чистота понимания». Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы и добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений. Это площадка для умных и образованных людей.
Кто ещё не смотрел, обязательно посмотрите наши предыдущие выпуски и стримы. Конечно же, спасибо всем, кто лайки ставит, пишет комментарии. Ждём от вас лайка этому стриму. Это важно для чистоты понимания. А найти чистоту понимания можно в RuTube, YouTube и VK, там есть наши паблики, и там же можно писать вопросы по теме нашего эфира.
Меня зовут Иван Князев. Позвольте представить наших постоянных ведущих. Это Алексей Чадаев, политолог и журналист. Алексей, приветствую.
Алексей Чадаев. Всем добра.
ИК. И Семён Уралов, политолог, журналист и писатель. Привет, Семён.
Семён Уралов. На посту.
ИК. Уважаемые наши зрители, не забудьте писать свои вопросы в конце этого эфира. Мы постараемся на них ответить, вопросы по теме, которая у нас сегодня звучит следующим образом: «Есть ли жизнь без интернета?»
Я думаю, многие жители России столкнулись в последнее время с этой проблемой, может даже в последний год, а то и раньше, если говорить о разных регионах, с ограничением интернета. Москвичи только совсем недавно столкнулись, в центре связи практически нет. В регионах разные провайдеры ограничивают даже трафик домашнего интернета. Федеральный интернет-провайдер «Дом.ру» начал ограничивать скорость домашнего интернета для абонентов с чрезмерным потреблением трафика. По заявлению компании, тестирование функции проводится в трёх городах – Петербурге, Екатеринбурге и Самаре. Для тех пользователей, которые слишком много этого трафика потребляют, вводится ограничение. Вроде бы даже ФАС обещала подключиться к этой проблеме.
Отключение мобильного интернета в Москве, Петербурге и других крупных городах власти объясняют соображениями безопасности. Формулировка официальная и на первый взгляд, вроде бы, объясняющая исчерпывающе, однако людей она не очень устраивает. Судя даже по тому, как я общался с своими знакомыми друзьями, коллегами, мол, власти что-то такое хитрое придумали. Другие две версии — антитеррористические учения и техническая настройка некого «белого списка» ресурсов — тоже присутствуют, но в Госдуме даже депутаты жалуются, что вайфай не работает, мобильная связь не работает. А москвичи тем временем начали скупать пейджеры, рации и стационарные телефоны. Если про последние ещё более или менее понятно, то зачем покупать пейджеры и рации, для меня пока загадка. Вопрос остаётся. Кстати, карты дорожные тоже в Москве все покупают, потому что, понятно, навигаторы отказали.
Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что ограничения в Москве и других городах связаны с обеспечением безопасности, он подчеркнул, что все отключения вводят строго в соответствии с действующим законодательством, потом Песков сообщил, что ограничения продлятся столько, сколько потребуют меры безопасности. Так что народ волнуется, но такова ситуация. Всё это на фоне того, что как известно, Telegram скоро — всё.
Братцы, как у вас со связью? Я почему-то вспомнил, что, может быть, опять в уютную жэжэшечку придётся нам всем переходить, если дома интернет отключат. Как теперь встречи назначать будем, непонятно, если сотовый телефон откажет. Опять на бумажные деньги, наверное, придётся переходить, потому что в центре Москвы, да и в других городах тоже банковские терминалы не работают, картой иногда не расплатиться, переводы, понятно, по телефону тоже сделать невозможно. В общем, такая ситуация. Что скажете?
АЧ. Я считаю, только Fido, только hardcore. Проводной телефон, модем, и обмениваться файлами.
ИК. Да, у меня же, я вам показывал, висит настоящий, рабочий.
АЧ. Прекрасно.
ИК. Надо протестировать будет.
АЧ. Ещё голубиная почта на новом высокотехнологическом уровне. Компания Neiry сделала голубя чипированного, им теперь можно с пульта управлять, он будет лететь куда скажешь, поэтому в принципе можно отправлять голубиной почтой сообщения.
Но это всё хиханьки, понятно, а конечно, политически это проблема имеет место, я её хотел бы описать именно как политическую, потому что есть отдельный сюжет под названием «борьба с Telegram», причём позиция команды Telegram, что это просто навязывание «Макса» с помощью государства. А есть позиция госструктур, включая того же Пескова здесь помянутого, что это просто потому, что руководство Telegram не выполняет законы Российской Федерации. И множество самых разных позиций по этому поводу было высказано, копий сломано. Даже я поучаствовал, написав открытое письмо Дурову с предложением всё-таки как-то договориться с отечественным начальством.
Но конкретно в сюжете с Telegram я вижу:
договориться невозможно, потому что стороны исходят из очень разных картин мира.
Telegram и Дуров настаивают на том, что это всё про удобство, комфорт и приватность пользователей.
А наши начальники разные настаивают на том, что это всё про государственную безопасность, суверенитет и антитеррор.
Понятно, что обе точки зрения имеют право на жизнь, но понятно, что глупо говорить о комфорте и безопасности, и приватности, если ты почему-нибудь мёртвый. А мёртвый ты почему? Потому что тебя убил террорист, которого не смогли остановить спецслужбы, потому что не имели доступа к его каналу коммуникации, с одной стороны.
Но с другой стороны, не могу не заметить, что всё-таки есть принципиальная разница. Конечно,
Telegram намного более качественный продукт, в том числе и потому, что его делали для мирового коммерческого рынка, где он был в жёсткой конкуренции с другими мессенджерами.
Мы ещё помним эту борьбу Telegram с WhatsApp на всяких-разных внешних площадках, а также помним регулярную войну Дурова, кстати, того же с разными правосудиями других стран. Даже наши те же самые начальники активно поучаствовали в его защите, когда его арестовали во Франции, причём ровно за то же самое, за что блокируют сейчас Telegram у нас.
Это именно картина мира, и это то, что надо обсуждать, на самом деле, как картину мира. Та картина мира, в которой развивался Telegram, а до этого ВК дуровской ещё эпохи, а также Facebook* и прочее, что запрещено в России сейчас, всякие запретограмы.
Это картина мира, где мир глобален, а пользователь имеет право на приватную защищённую коммуникацию с кем угодно, на защиту своих коммуникаций от всех, в том числе и от своего родного начальства,
любого, и это как раз тоже важная услуга, важная особенность. И самое главное, что
всё делается для удобства, комфорта и реализации чаяний этого самого пользователя.
Но как раз именно
цифрá первая пострадала от того, что мир оказался далеко не таким глобальным, как мы думали.
И началось это, как по мне, всерьёз как раз в 2014 году после «Крымнаш», когда, заметьте, с той стороны, с западной стороны, пошли первые блокировки, пошли первые ограничения, пошли первые попытки [ограничить], как минимум, российских пользователей. Причём не каких-то отдельных, связанных с начальством, а вообще всех, просто по территориальной принадлежности и гражданству, отрезать от тех или иных цифровых сервисов. Но наиболее бурный размах этого дела случился всё-таки весной 2022 года, когда началась СВО, и нас начали изолировать. Изолировать начали по спорту, изолировать по культуре, изолировать по банковским картам и изолировать, конечно, по сервисам. Огромное количество айтишных компаний ушло, Adobe ушёл из России полностью, и теперь невозможно, если ты из России, купить себе подписку на продукты Adobe и множество разных других.
А в промежутке между этим в эти восемь лет мы ещё помним, что ещё начала активно свирепствовать на этих площадках всякая-разная цензура. Начали ограничивать, запрещать многое, всякое-разное. То есть это с той стороны пошло. Но заметьте, и с отечественной стороны, чуть позже, конечно, тоже включилась цензура. И цензура, и технические ограничения. Причём сначала под неё попали всякие буржуинские корпорации. И мы долгое время, почти весь период СВО, жили с концепцией, что всякий WhatsApp* — «это вражеское, и там ЦРУшники с хохлами сразу всё видят и слышат, а Telegram-то он нашенский». А теперь мы живём в парадигме, что он тоже «не нашенский», он тоже враждебный, поэтому «все в «Макс»», «все в «Макс»».
СУ. Я тут немножко подправлю тебе картину, что очень важно. В 2014 году действительно под ограничения попала небольшая часть граждан России, в первую очередь новых, в Крым переехало большое количество разных людей. Но попав в эту культуру отмены цифровой, дело в том, что мы тоже её поддержали, потому что в Крыму не стали работать отечественные сервисы.
Я же с 2014 года, пока летали самолёты, старался каждый месяц бывать в Крыму, для того чтобы наблюдать эти процессы интеграции. До сих пор эти наши пункты выдачи (у нас их две больших сети: одна для мальчиков, более в синих тонах, другая больше для девочек, более в розовых тонах), так вот, в Крыму, если вы будете получать груз… Вы, конечно, во-первых, не всё можете купить. Например, доставка из Китая в Крым не осуществляется, то есть у вас даже этих товаров не будет. А с другой стороны, вы придёте в пункт выдачи, он будет разрисован так же, как в Москве, но там не будет написан бренд, к которому мы привыкли. И даже формально, в приложении, вы увидите, что это пункт выдачи партнёра.
То есть мы не просто в 2014 году согласились с тем, что нас подвергли такой цифровой обструкции, конкретно Крым и Севастополь, но мы с 2014 года сами добровольно в это играли. Отсутствие банков — это уже притча во языцех, что не было этого на протяжении восьми лет. Какие-то специальные странные банки были созданы под Крым. Но это касается всего, надо было извращаться.
АЧ. А сотовая связь? Давай вспомним.
СУ. Сотовая связь, которая до сих пор не очень понятная, она же типа роуминга. Мы сами в это добровольно играли. Это у меня было дополнение к первому тезису о том, как мы попали в эту странную культуру цифровой блокировки со стороны Запада и самоблокировки.
АЧ. Ну, так-то да. Но я себя мысленно представляю на месте топ-менеджера какой-нибудь нашей компании, неважно, логистической, финансовой, связной и т. д. Мне говорят: «Тебе, Сёма, хорошо говорить, потому что у тебя нет фатальной зависимости инфраструктуры, вышек от того оборудования, которое ты можешь купить только по импорту и которое тебе не продадут, если ты попадёшь под эти самые санкции. А мы вынуждены иметь это в виду. И мы понимаем, что мы от них зависимы. В некоторых аспектах нашей деятельности, причём в самых стержневых, мы без них обходиться не можем, и неизвестно, когда ещё сможем. Поэтому мы, хочешь не хочешь, вынуждены играть по этим правилам и делать вид, что Крым, конечно, может, и наш, но в эти «мы» конкретно данная компания не входит».
Банки тоже играли в эту игру, потому что у того же Сбера на Украине, помните, какая была в своё время филиальная сеть? Я уж не говорю про отношения с Западом. Очень долгое время действительно была такая межеумочная ситуация, когда разные субъекты, и физические лица, и не-физические, и люди, и не-люди, жили одновременно в нескольких правовых системах, противоречащих друг другу. То есть и в «порядке, основанном на правилах» имени (я забыл, как её зовут, только помню, что она похожа на домовёнка Кузю, была у Байдена такая тёмненькая…)
СУ. Пресс-секретарь [прим.: Карин Жан-Пьер].
АЧ. Да. А до неё Марин какая-то [прим.: предшественницу Карин Жан-Пьер звали Джен Псаки].
И в то же время в пространстве законодательства РФ была такая серая зона, где одновременно несколько противоречащих друг другу систем существовало. А после 2022 года сама Россия стала такой серой зоной. Какое количество людей сейчас пользуются разными армянскими или киргизскими и прочими картами Visa, для того чтобы делать платежи? Довольно большое. Какое количество людей в своих телефонах для того, чтобы получить софт, запрещённый к распространению в РФ, указывают своим регионом, не знаю, Канаду? Большое. То есть всё это уже наша повседневность регулярная, много лет.
Но всё-таки с какого-то момента, кроме цензурных и прочих потребительских и технологических лимитов, ограничений с той стороны, начались нарастать лимиты и потребительские ограничения с этой стороны. Наше начальство тоже решило, что «кто-то кое-где у нас порой» нарушает, и начало тоже брать на себя эти самые рычаги и тоже всякие-разные сервисы замедлять, обнулять, запрещать, изгонять и т. д., начали форсить это слово «чебурнет», российский интернет «Чебурашка», активно ссылаться на китайский опыт, великий китайский файрвол, который не допускает никакие сервисы.
Отдельная, кстати, интересная песня с Yandex, потому что Yandex, он хоть и российский по происхождению — вроде как, вроде как отсюда, он здесь создавался — тем не менее, владельцы его, создатели и прочие, во-первых, СВО не поддержали, во-вторых, с Россией расплевались. Волож от гражданства отказался. Сейчас себя вообще позиционирует как казахстанский бизнесмен, живущий в Нидерландах, еврей по национальности.
Yandex довольно долго приводили к разного рода покорности и послушности, но до конца не привели, кстати. По сей день регулярно в сети всплывают скандалы, что какие-то откровенные бандерюги и упыри какие-то песни в Yandex.Музыке [публикуют] про то, что «москалей на ножи» или что-то в этом роде; или чуть ли не донаты собирают на ВСУ; что они не поддерживают нашу топографию, упорно называя населённые пункты в картах украинскими названиями. Это тоже регулярно всплывает.
ИК. В Dzen тоже периодически [такое случается], хотя сейчас почистили.
СУ. Yandex-сервисов до сих пор нет в Крыму и в Севастополе. Это факт.
АЧ. Да. В том-то и дело, что Yandex с самого начала был не столько российской компанией, сколько глобальной компанией, претендующей на глобальность, просто российского происхождения. В этом он ничем принципиально не отличался от Telegram. Тем не менее. Просто разница Yandex и Telegramа в следующем: основной рынок Yandex’а — это всё-таки Россия, основной его поиск русскоязычный, основные сервисы — это всё-таки русскоязычные, и всё внешнее присутствие в доле баланса бизнеса занимает не такое большое место, и российский рынок они всё-таки терять не хотят, как бы они к чему ни относились. Если они теряют российский рынок, то…
Дальше — известный анекдот, точнее, не анекдот, а тост.
Плывёт черепаха по речке, а у неё прямо на панцире свернувшись сидит змея. Черепаха думает: «Если сброшу, то укусит». А змея думает: «Если укушу, то сбросит». Так выпьем же за верную женскую дружбу.
Это очень точно описывает отношение Yandex с государством во многих отношениях. Напоминаю, был момент (я, кстати, тогда работал в разных высоких кабинетах), Yandex очень хорошо и прочно стоял в стационарных устройствах, как раз в компьютерах, ноутбуках. Но когда началась эпоха смартфонов, Yandex в какой-то момент ход свой пропустил. И предустановленный на смартфоне Google начал расти, доля смартфонов и пользование интернетом со смартфона тоже начали расти, и вообще общая доля, баланс Yandex, упал. Даже баланс в поиске внутри России стал сильно сдвигаться в пользу Google. И надо сказать, эти «борцы за свободу, независимость, приватность и частный бизнес» прибежали к нашему начальству с просьбой что-нибудь такое сделать. И начальство придумало эту фигню про предустановленный софт и обязало всех легальных, по крайней мере, продавцов смартфонов в обязательном порядке предустанавливать разный правильный, кошерный софт. Так что по-всякому это работает, по-разному.
ИК. Алексей, ты говоришь, что реальность сейчас такова, но тебе не кажется, что какая-то немножко кривоватая архитектура этой реальности у нас всё равно получается?
АЧ. Не просто кривоватая, а перекособоченная, чтобы не сказать матом. Матом нельзя в эфире? Значит, ладно, не буду.
Но я-то как раз и хотел в нашем сегодняшнем стриме обсудить эту перекособоченность. Тут же много признаков: с одной стороны,
именно Telegram — основное средство связи на фронте. Сплошь и рядом командиры управляют боем просто через чаты в «Телеге», куда входит командир и его бойцы.
Это просто массовое явление, повсеместное. Именно поэтому было обращение, когда начали замедлять «Телегу»: «Пожалуйста, этого не делайте». Сейчас во всей Российской Федерации лучшее место, где вообще без проблем летает «Телега», — это зона СВО. Поэтому хочешь пользоваться «Телегой»…
ИК. Подпиши контракт.
АЧ. Да, подпиши контракт.
СУ. Бред! И это при том, что в этой же зоне СВО наибольшее количество заготовок для биодронов и терактов — ЛБС и чуть-чуть в тылу.
АЧ. Да, конечно, всё так. Всё так. Но, опять же, понимаешь, какая штука? Я-то, честно говоря, думаю, что здесь дело не только и не столько в антитерроре (я имею в виду, мотивы блокировки «Телеги»). Я далёк от мысли, что Дуров прав, что это просто таким образом хотят всех пересадить на «Маха» и что из-за этого вообще вся возня. По ряду косвенных признаков я вижу, что дело не в этом, потому что не выглядит команда известного холдинга той агрессивной силой, которая нацелилась захватывать весь рынок. А скорее они выглядят подневольными людьми, которых тоже заставляют.
Как, помните, RuTube в своё время? Когда с YouTube возникли проблемы в России, и сказали, что у нас сейчас будет национальный агрегатор видеоконтента RuTube. RuTube сам на себя сделал хакерскую атаку, сломал у себя всё, снёс у себя все сервера, сказал, что «у нас вообще ничего не работает, и мы не скоро всё починим», только чтоб от него отстали, потому что они понимали, что не вывезут они сейчас, если на них сейчас нагрузят задачи полноценного национального видеохостинга. Нет у них для этого много чего. Поэтому они сделали буквально, говоря по-фронтовому, самострел. На какое-то время от них отстали, а они тем временем по-тихому кое-что начали подкручивать, подвинчивать, но уже в более спокойном режиме, а не тогда, когда над ними стоят десять начальников с палками и говорят: «Давай-давай, срочно, к завтрашнему дню делай мне полноценный аналог YouTube».
В то же время, я думаю, что
не антитеррор и не борьба с криминалом — основная причина замедления «Телеги».
Моя гипотеза такая. Всё-таки насмотрелись наши начальники на то, что происходит в разных странах, где разные наши вероятные партнёры ломают национальные политсистемы (те, которых раньше мы называли вероятными противниками, а поскольку противники они сейчас уже невероятные, то тогда они вероятные партнёры, «дух Анкориджа»). Как эти вероятные партнёры ломают национальные политсистемы? С помощью как раз-таки организации коммуникаций посредством мессенджеров, не подконтрольных центральному правительству. Поэтому
я думаю, что здесь профилактируются гораздо больше внутриполитические риски, чем криминальные, террористические или ещё какие-то такие же.
Ещё раз, я большой любитель «Телеги», которая мне нравится гораздо больше, чем мессенджер «Макс», но в то же самое время я прекрасно отдаю себе отчёт, что
воюющая страна не может позволить себе такую роскошь как не находящийся под контролем центральной власти коммуникационный сервис, в котором по уши сидит большинство населения.
ИК. Тут не поспоришь, конечно.
АЧ. Это драматическая история.
СУ. Но тут же вопрос главный какой?
А будет ли большинство населения сидеть в той альтернативе, которую вы предлагаете? Или произойдёт отчуждение, и оно будет сидеть в каких-то других сервисах непонятных, которые будут в том числе специально создавать для России?
ИК. Семён, тут от обратного.
Будет сидеть, не будет — главное, чтобы вражеских коммуникационных каналов не было.
АЧ. Семён об этом и говорит:
может оказаться, что вместо того, чтобы идти на разные официальные площадки, народ уйдёт совсем в серую и чёрную зону, во всевозможный darknet.
Уже сейчас понятно, что
среднестатистического гражданина России активно приучили к proxy и VPN.
Это уже, что называется, такой положняк.
Он всегда был горазд на выдумки, но тут его ещё и стимулируют и тренируют, чтобы каждый обходил разные фильтры, барьеры и жил по ту сторону официально разрешённого коммуникативного пространства
(даже не будучи великим мастером чего-то).
СУ. И что ещё важно? Это же как раз средство массовой коммуникации, а
наше начальство всё-таки живёт в парадигме средств массовой информации, то есть однонаправленных сигналов, которые идут на окормляемую аудиторию, и она должна этому всему внимать и в идеале со всем этим соглашаться.
А законы средств массовой коммуникации всё-таки другие. И мы это видим повсеместно.
АЧ. Видишь ли, Семён,
тонкость Telegram состоит в том, что он — два в одном. Он и средство коммуникации, и средство информации,
потому что канал с миллионами подписчиков — это как раз вполне себе СМИ, причём не маленькое, а полноценно крупное. Но кроме этого, там есть чаты открытые, чаты закрытые, и есть ещё у тебя твой приват с твоими контактами, с которыми ты переписываешься один в один. А ещё есть всякие стримы́, в том числе, кстати, привет всем, кто с наших с Семёном каналов зашёл в чаты и там сидит сейчас.
Не могу не заметить отдельный парадокс. Мы обсуждаем отмену интернета. Где? В интернете. Закрытие Telegram где? В Telegram. Соответственно, изгнание из России YouTube — в Youtube. В общем, Атлантида такая, тонет где-то. А атлант раздвинул булки, вернее, расправил булки и сидит, думает: «А как жить после Атлантиды?» Примерно такая ситуация.
СУ. Но эта ситуация усугубляется тем, что
нет субъекта, который прямо запрещает. Это же приводит как раз к потере авторитета государственной власти.
Я напоминаю, что один раз попытка закрыть Telegram уже была с налёта. Это какой, 2018 год?
ИК. 2018.
АЧ. Да.
СУ. Да, там же пафоса нагнали сколько! «Сейчас мы вас заблочим, сейчас всё сделаем». Если это позиция государства, то она тогда должна быть сформулирована как позиция государства в виде, я не знаю, указа. Но та же Госдума, она бы не отправляла каких-то мутных депутатов свинцовых, вообще никому неизвестных, у которого…
АЧ. Я тебя умоляю, прости. Как бывший советник спикера Госдумы сообщаю, что
никакая Госдума никаких депутатов никуда не отправляет, они отправляются сами, потому что в предвыборный год они должны как можно больше светиться по любому поводу и без такового.
Нет никакой Госдумы, которая их куда-то отправляет. Они вылезли, а при этом он же депутат, значит всё, что он скажет, завирусится.
СУ. А я считаю, что даже депутат Боярский, сын нашего д’Артаньяна всех времён и народов [недостаточно жёстко реагирует]. С такой дерзостью, на которую пошёл непонятный депутат Свинцов, который, оказывается, получил мандат после смерти Жириновского, то есть это не очень авторитетный депутат, он вызвал огонь на себя той самой дерзостью. У правительства позиции нет, у Совета Федерации тоже позиции нет. Тогда надо просто сказать: «Так, мы делаем «чебурнет», план такой. Есть ответственные…»
Для меня, например, самый главный вопрос, наш супермонстр, который делал все эти экосистемы, я имею в виду Сбер, который внезапно из кассы государственной главной превратился… Чего он только не разрабатывал? Умный дом, лампочки, маркеты. Вспомните.
ИК. Это BigTech уже, это не просто финансовая организация.
СУ. О чём и речь! Значит назначьте ответственного и сделайте это изначально. Для меня тоже вопрос. Есть куча уголовных дел. Сейчас ещё арестовали первого замминистра бывшего обороны за растрату. А извините меня, этот наш BigTech, который с 2014 года сидел на миллиардах, мы видим отчётность тех же банков — для себя делали какие-то игрушки. А как это ещё иначе назвать, все эти умные лампочки? С кем вы собрались конкурировать? С китайским ширпотребом? Нет. Это был чистый пафос, чистый бренд, что «мы ещё и это можем, свою умную колонку выпустим».
А есть практическая задача. Про мессенджер TamTam мы уже забыли? Сколько было пафоса, что сейчас тоже наша технологическая компания [создаст]… Это же mail.ru, если не ошибаюсь, брала на себя обязательства, что сделают это? Тут очень забавная история. Получается, что репрессивные методы работают, но у них нет общей картины. РКН у нас, получается, сейчас уже самый главный орган власти, ФАС уже подключилась, начал травлю по поводу рекламы в том же Telegram, штрафы выписывать. Получается, что вполне себе рядовые органы власти (это даже не правительство, даже не министерство), оказывается, у нас всевластны. Это же нарушает авторитет государства как такового.
АЧ. Что-то ты, Семён, развоевался. Какой-то прям оппозиционер сегодня! Давай я тебе пообъясняю, как жизнь устроена.
СУ. Давай.
АЧ. У нас же всё-таки спокойная передача — чаю выпить, это всё. Сбер почему стал у нас внезапно главным BigTech? Очень просто: денег много, доходность большая, а кредиты давать не хочется. Он пытался поначалу кредиты давать, но кредиты давать — возвратность была плохая, скоринги, он же первое время активно занимался развитием малого бизнеса, какие-то льготы, то-сё. Это начало десятых годов. Но в итоге они поняли простую вещь, что если ты кому-то дал денег, то дальше ты вместе с деньгами должен прислать туда просто комиссара, который сам всем и рулит. А иначе назад ты этих своих денег никогда не дождёшься. И дело не сделают, и деньги не вернут, разорятся, убегут, украдут.
А кроме того, им ещё сыпалось огромное количество разных активов от разного рода плохих заёмщиков. Причём по всё той же причине, например, Сбер стал ещё и гигантской строительной компанией. Он построил в Сочи «Красную Поляну», курорт горнолыжный. Он строит сейчас целые жилые кварталы везде. А это всё почему? Заёмщики взяли деньги (много), отдать не смогли. Соответственно, упали эти активы ему туда. Ими как-то надо заниматься, что-то с ними делать. Садится линейный менеджер, опять-таки из банка, и начинает строить строительную компанию или цифровую компанию.
А дальше у него оно как-то получается или не получается, но в отличие от обычного бизнеса, который может прогореть, этот бизнес прогореть не может, потому что под ним бесконечная подушка безопасности в виде банка. И дела там могут годами идти — плохо или не очень хорошо, но ничего не происходит. Всё равно этот бизнес внутри той же экосистемы Сбера существует и никуда не девается. И всё это кажется достаточно герметичным.
Но единственное из новостей нашего времени состоит в том, что появилась-таки сила, которая бросает вызов Сберу всё более уверенно. Это маркетплейсы. Ещё вчера банки были всесильны и просто вертели всеми, как хотели. Но уже сейчас мы видели замес, конфликт банков с маркетплейсами, где уже терпилами и лохами (в терминах одной нашей любимой рубрики) уже выглядели банки, потому что как раз-таки Греф взывал к царю-батюшке с требованием, чтобы эти самые маркетплейсы прекратили выпускать свои карточки, давать людям скидки.
Там идея какая? Если ты идёшь просто с банковской карточкой Сбера, у тебя одна цена на какую-нибудь фигню пластиковую китайскую, а если ты идёшь с их собственной карточкой, то у тебя другая цена, меньше, и это стимулирует пользователя этого самого маркетплейса переходить с карточки банка на карточку маркетплейса. И начался массовый отток клиентов, и внезапно эта тенденция приняла угрожающие размеры, то есть беда пришла откуда не ждали, что называется. Но в целом это не отменяет действительно того факта, что квазибизнесы цифровые и прочее действительно годами вкладывались в проекты, которые потом закрывались. Причём, опять-таки, обратите внимание: пока тратились государственные деньги (просто бюджетные), эти самые закрытия неуспешных проектов заканчивались посадками. Не всегда, но часто. Глава российской венчурной компании Повалко где-то [срок] мотает; в Роснано — кто не убежал, тех поймали, тоже посадили.
Короче,
за государственными бюджетными деньгами неизбежно приходит, рано или поздно, с ними в придачу следователь и прокурор. И ещё аудитор счётной палаты.
А как только тратятся деньги этих самых госкорпов (Роснефть, Газпром, тот же Сбер и т. д.), то тут, как правило, никакой прокурор и следователь не приходит. Даже если проект оказался неудачным, провальным, его приходится закрыть, потому что он так и не полетел, потому что это же не государственные деньги. Это в рамках компании. Компания приняла решение, выделила, может быть, в рамках внутренней дисциплинарной системы, принятой в компании, оставили без ежегодной премии этих, у которых проект не получился. Так оно и работает.
СУ. Тогда какой вывод из этой ситуации?
Для того, чтобы в России что-то работало, надо создать госорган или дочку госоргана под названием «федеральный мессенджер»
(тоже слово такое, блин, но уже в русский язык пришло. «Собеседник» — не знаю, как его правильно назвать, коллективный) и под федеральную программу с ответственными, с кураторами, включить…
АЧ.
Придумал! Мессенджер «Задушевник».
СУ. «Задушевник». Прекрасно!
ИК. Прекрасно!
СУ. И это ЗАО или ОАО (кстати, в это можно даже людей подключать, ОАО «Задушевник») включает ответственных не просто менеджеров, а мы же понимаем, что есть в России десятка полтора топ-топ-менеджеров, которым доверяют государственного уровня задачи, и это ЗАО «Задушевник» должно быть под какой-то федеральной инстанцией, которая точно справляется с поставленными задачами. Кто это — я не знаю, тебе виднее, Ростех, наверное, сейчас — надо смотреть. И тогда есть шанс, что цели будут достигнуты. Потому что сейчас может произойти аналогичное [тому, что уже было]. Я чего опасаюсь? Я не то чтобы как-то оппозиционен. Я просто помню, как мы потеряли пространство коммуникации, с которого мы ещё заочно были знакомы, ЖЖ. Его же тоже брали под контроль, эта история с «Суп».
АЧ. Да.
СУ. Но это же действительно было пространство русской политической культуры (это то, что меня интересовало), и не только политической. Оно достаточно народным становилось. Да, оно где-то было оппозиционным, его взяли под контроль. Молодцы, под контроль взяли, но ничего не развилось, любой может зайти в ЖЖ, там, как всё в 2011 году остановилось, так всё, плюс-минус, и есть. А народ, я это очень хорошо помню, массово попёр в Facebook* (запрещённый, или как его надо правильно называть, экстремистский?), он туда попёр, и я сам был вынужден, не потому что мне очень хотелось.
Это было как раз после Болотной, всех этих протестов активных, все эти нынешние наши иноагенты откуда проросли? Они все ещё в ЖЖ родились, мы же их помним, с очень разными никами. Просто на моей памяти 15 лет назад под благими намерениями контроля над суверенным коммуникационным русскоязычным пространством (мы до этого дойдём, дело не только в России, а во всём постсоветском пространстве) никто ничего не развивал. И у меня опасения, что под контроль возьмут, но развивать ничего не будут. «Всё и так нормально». Отчёты написали, KPI прекрасные. А что там с коммуникацией?..
АЧ. Семён, я полностью согласен с твоим описанием, но мой диагноз… Действительно, а почему «Суп» не смог развить ЖЖ?
А почему после того, как контроль наступает, вслед за ним приходит деградация?
Даже тот же VK — это так себе успех, я так скажу. Почему? А очень просто.
Потому что во всех таких структурах на позициях принимающих решения оказываются или контролёры из служб, или менеджеры «эффективные», которые бабки считают.
Если мы посмотрим для сравнения действительно успешные истории, даже российские, там наверху инженеры сидят, которые думают в первую очередь о продуктовом. То есть
- у контролёра в голове — чтобы крамолы не было;
- у менеджера любого в голове бухгалтерия, поэтому он всё время [вычисляет] эти KPI по численности, росту и т. д.;
- а у инженера в голове продукт: как он выглядит, чем он лучше других продуктов, куда его двигать, каковы тренды в мире этих продуктов, он об этом.
И никому из наших корпов не приходит в голову поставить главным инженера, никогда. Потому что, а кто будет тогда контролировать? А кто будет тогда бабки считать?
Ты говоришь, что там есть какие-то топ-топ менеджеры. В том-то и проблема, что
идея поставить инженера на продукт, который был бы его собственным детищем и за которой он бы душой болел, им в голову не влезает.
Не поверишь, я сам с этим сталкиваюсь регулярно в «Ушкуйнике», когда приходят частные абсолютно компании-резиденты. «Ушкуйник» — там 40 резидентов. В компаниях-резидентах типичная ситуация: приходит инвестор со своими частными деньгами, и есть инженер с разработкой. Рано или поздно они входят в клинч, потому что инвестор считает, что деньги его, значит, он главный, значит, он решает. Значит, он в своём праве. В роли контролёра я сам сижу, комиссарю, чтобы крамолы не было. Поэтому с этим чуть-чуть попроще у нас. Но понятно, мой внутренний контролёр иногда просыпается, приходит и начинает: «ту-ту-ту». Я в себе его иногда чувствую, но стараюсь как-то аккуратно, особо воли ему не давать. А в роли инженера — инженер, у которого, по большому счёту, рычагов никаких нет. У него есть только его технология в руках, хорошая или плохая. Инженеры бывают хорошие, плохие — разные тоже бывают. Знание, понимание предмета, экспертность в том, что он делает. И когда ты на весах взвешиваешь: начальство сидит, оно может все в любой момент запретить, разобрать и посадить. Вот инвестор сидит, он может в любой момент крантик перекрыть, деньги перестать платить. А что может инженер?
СУ. Только просаботировать.
АЧ. Да. Чем он и занимается, с вышки без передышки, разными способами.
Это тонкая история, как сделать так, чтобы люди действительно любили свой продукт, верили в него, хотели его развивать, и чтобы при этом крамолы не было, и при этом чтобы по баблу в трубу не вылететь.
Это проблема, с которой ни один из корпов наших нормально справиться не может, хотя в общем случае формула твоя, конечно, верна:
структура должна быть государственная для успеха, чтобы никто, никакая другая государственная структура не наехала и всё не разогнала.
Поэтому структура должна быть государственной.
А деньги должны быть частными при этом. Потому что если деньги тоже государственные, то придёт прокурор со следователем и опять всех посадит.
Поэтому Сбер — как раз хорошая история. Структура государственная, а деньги в ней не государственные, и поэтому их можно тратить, колонки делать и всё что угодно. И всё, что им осталось, — это просто избавиться от ситуации «one man show» (менеджмент главный) и всё-таки научиться ещё и с инженерами договариваться, вместо того чтобы им задачи ставить с умным видом, как они делают.
СУ. Тогда получается, что должна быть структура инженерного госзаказчика у государства, потому что таким структурам нужно формулировать чёткие заказы: что мы хотим получить? Не вообще развивать цифру. У нас, если посчитать, сколько денег было вкачано в цифру, я помню эти презентации, 2919 год, 2020, до ковида.
АЧ. Раньше, ещё в 2003 году, когда появилась самая первая программа «Электронная Россия», один мой приятель тогда сказал: «Они ещё не догадываются что электрон так же неисчерпаем, как и атом», имея в виду, конечно, бюджетную неисчерпаемость.
СУ. У нас же какой-то из вице-премьеров как раз за какие-то электронные дела сидит, да?
АЧ. Да-да.
ИК. Братцы, я так понимаю, что у нас сегодня разбора по понятиям, наверное, не будет? Да, Семён?
АЧ. Чего это?
СУ. Почему? Я подготовился. Но я дам до «понятий» ещё один парадокс, на который хотел обратить внимание, это наши ближайшие соседи и союзники, белорусы. С одной стороны, они пережили глубочайший кризис 2020 года, основанный на тех самых цифровых технологиях. Буйствовали все, и «Телега», и YouTube, и Facebook*. И кризис действительно был очень сложный, вытащили всё сотрудники МВД рядовые на своих плечах, потому что в медиа всё проиграно как раз психологически было, особенно в столице. Там была в провинции — одна история, в столице — другая.
Но тем не менее, почему-то наши белорусские братья идут на точечную блокировку всяких экстремистских ресурсов и прочего. А именно соцсети каким-то удивительным образом там работают, в том числе те, которые у нас признаны экстремистскими. Но если мы посмотрим сводки работы КГБ и МВД, то активно во всех этих соцсетях до сих пор отлавливают тех самых экстремистов-террористов, и никак им это не мешает работать. А на этом фоне у меня непонимание, почему там можно, а у нас нельзя.
АЧ. А помнишь ещё, Батька-то Лукашенко фразу родил: «вы там работаете, — сказал он, по-моему, как раз обращаясь к главе КГБ белорусского, — но запрещать, я считаю, дикостью и варварством», как-то он так выразился [прим.: пресс-служба А. Лукашенко опровергла это высказывание]. Это, конечно, шпилька была нашим, получается, что Белоруссия — территория свободы, а у нас тут дикость с варварством.
ИК. Семён, Алексей, поясните, пожалуйста, мне такую вещь. Мы, во-первых, сегодня ещё ни разу не сказали слово «Китай».
АЧ. Как это не сказали? Было. Я говорил про великий китайский файрвол, про недосягаемый идеал разных наших запрещателей.
ИК. Это про архитектуру реальности. А если взять «проклятых пиндосов», смотрите, там же Facebook* (экстремисты, террористы), Meta* и все туда, они вроде как талантливые инженеры, тот же Цукерберг, причём вольный стрелок. Но при этом, когда надо, его в Конгресс-то — хоп! — по щелчку пальцев, и стоит там мальчик, оправдывается и делает всё, что ему сверху скажут, как мне кажется. Как эта связка работает?
АЧ. Очень просто. Смотри, всё-таки он не стопроцентный владелец. Там же, кроме него, сидит ещё куча больших инвесторов разных, в этом Facebook*. А ещё сидит куча мелких инвесторов, то есть, читай, значимая часть американского народа-богоносца.
ИК. Да.
АЧ. И как раз государство очень даже способно, если он заартачится, сделать так, что курс этих акций начнёт стремительно падать, что эти акции все кто надо побегут продавать, и у компании возникнет очень много проблем на ровном месте. Поэтому вольный-то он вольный, но на самом деле именно через это контролируется, через инструментарий распределения долей. Опять-таки, это не в том смысле, что Facebook* принадлежит государству, а именно в том смысле, что Facebook* принадлежит как раз-таки инвесторам, которых ничего, по большому счёту, кроме денег, не интересует, но которые именно поэтому очень боятся потерять деньги. А государство очень даже способно сделать так, чтобы они их потеряли. И поэтому, если у него будет клинч с государством, то придут к нему эти инвесторы и прямо в совете директоров скажут ему: «а-та-та».
Кстати, в похожую проблему вляпался Маск уже на нашей памяти, при Трампе. Когда он начал очень сильно и резко обострять отношения с администрацией после своей ссоры с Трампом, тут-то и надавили на рычаги, и он внезапно опять стал покладистый и послушный: начал Starlink отключать по звонку кому надо, начал финансировать тоже кого надо. То есть его очень тоже разными способами в стойло-то привели. Брыкается, но было видно именно, как его там укоромысливали.
СУ. Это управление биржевыми методами, которые финансовый капитал отстроил ещё со времён, наверное, первых экспедиций в Новый свет. Первые инвесторы тогда и появились. Или, наверное, первые — это ещё крестовые походы, такие протоинвесторы в этих городах-государствах, не зря как раз города северной Италии финансировали эти крестовые походы и вкладывались, где и родился будущий капитализм.
Второй важный тезис, что на самом деле
цифровой капитал, который развивался последние 20 лет активно, — это, по большому счёту, надстройка над финансовым капиталом.
Ведь что такое цифровой капитал? Это мгновенная передача информации. Она сначала была отработана в банковской сфере, то есть мгновенные платежи появились сначала в банках. И первая цифровизация прошла как раз в банковском капитале.
А мы помним, что
финансовый капитал — это банковский капитал, который надстраивается над капиталом промышленным, производительным.
И в цифре произошло то же самое. Сначала инженеры, эпоха свободного www-интернета. Помните, какие-то стартапы на базе сайта могли привлекать невероятные инвестиции. Об этом, кстати, отличная книжка этого Ланье (Ланира) Джарона, «Ты не гаджет», он ещё в десятых годах описал, как всё это происходит, как
банковский капитал совершил сначала инвестиции, а потом, как всегда, с помощью инвестиций он это всё взял под контроль.
Все эти экстремисты-террористы, запретограмы и все эти мордокниги — это уже давно не цифровой продукт, а это уже банковско-цифровой продукт.
Сначала выходишь на биржу, а дальше… Так же, как наших олигархов взяли за одно место: сначала листинг на IPO, потом инвестиция, а потом уже неизвестно, ты русский коммерсант или лондонский. Схема отработанная, работает идеально. Так как у нас нет центра генерации валюты, то есть одной из мировых валют, мы не можем просто этот метод применять у себя. Вот и всё. Поэтому от нас будут убегать такого типа люди, как и Дуров, тут ничего нового нет.
ИК. Понятно. Дорогие зрители, пишите нам свои вопросы. Вижу, активно вы комментируете во всех наших пабликах. Ждём вопросы, скоро уже будем их задавать. Семён, наверное, тогда наша рубрика «Чисто по понятиям».
СУ. Готов. Открыл свои заметки, они у меня перед глазами. Вопрос главный вокруг жизни без интернета и особенно без Telegram, который разворачивается на наших глазах, — это, конечно, кто кого передавит авторитетом. То есть мы имеем дело с конфликтом государственного авторитета — мы увидели, что в целом государство проявляет свой авторитет с помощью разных органов — и, назовём так, залётного вора, который в принципе не хочет выполнять ничьи постановы. Он их не хочет рассматривать за положняк, я имею в виду, конечно, позицию Дурова. То есть его позиция принципиальная: «я залётный, сюда могу приехать, туда приехать, мне ваши понятия вообще до одного места, считайтесь со мной таким как я есть, я гастролёр», и это ключевой вопрос.
Но так как это всё разворачивается вокруг общества, нас с вами, мы в этой ситуации мужики (по понятиям), обычные люди, которые живут в этой ситуации. Мы на это все смотрим как на что? Что это некий блудняк. Что такое блудняк? Это непонятная ситуация, часто ещё и подстава. Это связано с историей про террористов — то, что наши авторитеты нам прокачивают и в чём самая главная предъява залётному, то есть Дурову, в чём главная постанова, объяснение всем нам — что участвуют в беспределе. У этого залётного вора есть приблуда (это тоже понятие, то есть инструмент, Telegram в данном случае — это приблуда), с помощью которой и он сам может беспределить, и другие могут беспределить.
Но со стороны наблюдающих эта ситуация давно разворачивается, а предъява пошла только сейчас. Что это такое? Это, конечно, рождает непонятку. А что раньше не предъявляли? Тем более параллельно у нас проходит информация, о чём Алексей говорил, что эта приблуда и нам очень в тему, значит, это общая приблуда, это не только инструмент беспредела. Из-за этого у нас включается история этой нашей шизофрении, или непоняток.
Но на этом фоне, учитывая, что нам ничего особо не объясняют, и Дурову прямо не предъявляют: «ты враг», не маркируют его иноагентом, намекают, что он вор залётный, не соблюдает. А есть другое понятие, «бродяга». Наверняка многие его слышали. Он как бы свой парень, с понятиями. Он вроде бы не из воровских кругов. Он бродяга, имеет право жить по своим понятиям, тем более у нас в обществе тоже очень много бродяг по отношению к государству, то есть «мы вас уважаем, государство, в ваши дела не суёмся, но живём своей жизнью, где у бродяг свои авторитеты».
В частности, яркий пример — это та самая гаражная экономика, наверняка каждый с ней сталкивался. В Москве такого мало, конечно, осталось, в Подмосковье ещё есть. А везде, в любом городе, даже в Петербурге в ближайшем, вы увидите, что гаражный кооператив живёт своей жизнью. Например, там есть свои авторитеты, кто-то даже какой-то бизнес, тему какую-то мутит. И там люди по принципу бродяги с государством не пересекаются, но при этом его в принципе уважают (кто не занимается откровенным криминалом, ворованные тачки не продаёт, номера не перебивает и т. д.).
В этой истории нет фактически предъявы Дурову, что «ты вор залётный». Когда его арестовывали, наши пропагандисты даже хэштеги выставляли #FreeDurov, а с другой стороны-то, бродяга — это достаточно авторитетный человек, и то, что он не хочет напрямую с вами связываться, — это недостаточная предъява. И тут, конечно, на этом фоне, наше общество, особенно политизированная её часть, начинает чувствовать себя терпилами. Это тоже понятие. Терпила — это человек, которого как-то нагревают. Причём нагревают все, не объясняя, что происходит. А терпилой себя чувствовать не хочет никто.
А предъява в чём? «Ты в своей приблуде, Дуров, развёл откровенный бесогон». Это тоже понятие (не знаю, почему Михалков так передачу назвал), то есть это «глупый человек», «лжец». «Ты собрал у себя в этой «Телеге», с одной стороны, преступников, с другой стороны, — бесогонов» (провокаторов и т. д.). Но это тоже достаточно пустой прогон, потому что большинство людей пользуются этой приблудой для очень практических задач. Им до бесогонов дела никакого нет, до террористов, то есть до беспредельщиков, тоже никакого дела нет. А чувствовать себя терпилой очень-очень не хочется.
Дуров сейчас включил режим не просто бродяги, он включил режим жигана. Обратите внимание, он принял этот вызов, кидает встречные предъявы и предлагает массу разных вариантов, как можно с ним поучаствовать в теме. И тут самая главная наша проблема, которая может аукнуться через сколько-то лет, тем более когнитивная война будет только нарастать, что в этой ситуации даже человек, который был лоялен нашим государственным авторитетам, академикам, начинает с этим залётным жиганом Дуровым становиться подельником. Он-то ему випиэнчики предлагает, проксики предлагает, «а я в этом участвую, а вы меня только напрягаете, делаете меня терпилой», а тут ещё появляются откровенные чепушилы, вроде депутатов Госдумы, которые вообще с горы выскакивают и начинают наезжать. Наезжать на людей, то есть не просто делать терпилами, а ещё появляется ощущение немного опущенного, какие-то предъявы непонятные: «Вы в этом всём виноваты».
Потом на этом же фоне, подчёркиваю (это же была как бы картина маслом боя), на этом фоне появляется так называемый белый список. А белый список в таком восприятии — это просто некие блатные. А что это за блатные? Человек начинает разбираться в этом белом списке и видит, например, среди блатных бутербродную Burger King («Королевский бутерброд») со штаб-квартирой в Майами, если не ошибаюсь. И это вообще начинает на голову не налезать. Здесь мы боремся с «грязными беспредельщиками-пиндосами». Здесь человека, которым сначала восхищались, обозначили залётным вором, хотя он на самом деле бродяга, делают его ещё и жиганом. А с кем лучше быть в этой ситуации? Конечно, с тем, кто тебе предлагает вступить в свой коллектив, в данном случае — в банду, в банду по борьбе с запретами, которые в такой ситуации будут восприниматься как беспредел.
И в результате что мы имеем? Это я уже закрываю вопрос.
Если хотели рубить, то рубить надо один раз хвост, а не по кусочкам. Подготовили все инструменты, совершили большой наезд и главную предъяву — и заблочили без разговоров.
А в результате развели канитель с бесконечными базарами и разными предъявами.
Причём предъяву то кинут, то съедут: «Мы всё заблочим?» — «Нет, мы не заблочим». В результате эта канитель приводит к тому, что у нас в обществе (а я напоминаю, кстати, у нас страна воюющая) начинаются говнотёрки (ещё одно понятие вводим сегодня). Это уже понятие из нулевых. Вот к чему привела вся эта канитель неподготовленная.
Доклад по понятиям окончен.
ИК. Браво.
АЧ. Всё-таки можно один вопрос?
СУ. Всегда.
АЧ. Я сегодня, видимо, всю передачу «адвокат дьявола», то есть всю передачу отдуваюсь за начальство, объясняю, что не такие они идиоты, а просто жизнь такая. Так всё устроено, и по-другому как-то трудно переустроить. Но сценарий, который ты предложил, невозможен.
Невозможно просто взять и одним махом отрубить. Невозможно по целому ряду причин, от чисто технических до политических.
В том-то и дело, что это некоторое ограничение,
единственный способ рубить — это рубить как раз медленно и по частям.
Причём это целая большая инфраструктурная операция. Это легко сказать — нажать кнопку, отключить Telegram. Нет, так не работает. В том-то и дело, это ограничение и издержка процесса, что это можно давить только медленно и по частям. Что с этим делать?
СУ. Тогда не предъявлять.
Если ты давишь постепенно, удушаешь, то тогда не надо предъяв постоянно кидать, потому что они перестают восприниматься всерьёз.
Ну замедляешь — и замедляешь. Кстати, обратим внимание, как это было с YouTube. YouTube выдвинули сразу предъяву, что «вы террористов поддерживаете», а потом подкручивали, подкручивали, подкручивали, но никто лишние базары не вёл. Тут же как? Замахнулся — бей. Вытащил пистолет — стреляй. А если ты его постепенно вытаскиваешь и постоянно начинаешь предъявы за предъявой, к тебе просто перестанут всерьёз относиться.
АЧ. Может оказаться, что это не пистолет. Если ты вытащил, предъявляешь, потом прячешь. Понимаю тебя.
Ну что, давайте к вопросам?
ИК. Да. Спасибо, Семён, за разбор. И спасибо нашим зрителям, которые написали достаточно много вопросов. Некоторые из них достаточно неожиданные. Вот, например:
Какова вероятность, что запретом Telegram некто хочет поднять волну недовольства по аналогии с Непалом?
И второй на эту тему:
Как вы думаете, все запреты в российском интернете есть средство накалить внутриполитическую ситуацию и продвинуть на грядущих выборах одну партию, выступающую за запрет запретов в интернете?
АЧ. Вот, прям с языка снял. Я прочитал и офигел (челюсть с пола собирал полчаса) где-то в интернете какую-то адскую конспирологию о том, что вся эта компания запретов — это такой способ просто рейтинг поднять партии «Новые люди», что ради этого всё делается. Многоходовочка получается такая, очень сложная. Прям настолько хитрый план — Трамп с Нетаньяху просто рядом не лежали! Я не знаю, как это комментировать, кроме моего вечного «не тайная ложа, а явная лажа». Не бывает такого. Извините, Семён говорит, что какие-то странные ведомства, даже не министерства, выступают флагманами — РКН, ФАС и т. д. А
у нас система так устроена, что субъектность в некотором смысле запрещена. Всякая структура действует в рамках своих полномочий и в рамках отведённого ей мандата.
То есть никто не субъект.
И когда ты говоришь: «надо было кому-то», всё это в пустоту по той простой причине, что никому ничего не надо. И никому ничего не надо никогда это, что называется, by design, в том смысле, что
не предусмотрено какого-то единого субъекта, обладающего единой волей, единой стратегией и управляющего таким образом этими всеми процессами.
Не предусмотрено по ряду причин, которые надо разбирать, мне кажется, со Щелиным на политтеологии.
Ответ на вопрос, почему так, вообще лежит не совсем в политической и институциональной плоскости. Там живёт какой-то страх, потому что когда этот субъект появится, все вздрогнут.
И как раз
призрак Сталина, который бродит по нашим этим самым кухням, курилкам и разным коммуникативным пространствам, — это на самом деле и есть магический ритуал призывания этого субъекта.
На самом деле в значительной степени это про то, чтобы у нашей системы появился хоть какой-то, пусть сколь угодно жестокий и кровавый, но хотя бы осмысленный субъект, который её куда-то ведёт. К которому, можно говорить, действительно имеет право это наше словоупотребление «власть хочет», «власть должна», «власть может», «власть решила», потому что на самом-то деле никто никогда ничего не решил. Какие-то поручения куда-то ушли, их отфутболили ещё куда-то, кто-то третий взял на исполнение, отдал помощникам, те написали какую-то дорожную карту, попутно кто-то ещё впихнул туда — за долю малую — свои три каких-то пункта, на которых он что-то себе наварит. Из этого всего получилась какая-то инициатива.
Например, у нас нет, вообще нет, отсутствует… За всю историю нашего парламентаризма, по-моему, один раз была такая процедура как парламентское расследование. Ну, не было. В Конституции есть, написано, имеет право. Казалось бы, сколько тем разных для того, чтобы депутаты могли бы что-то такое порасследовать. Но даже в голову никому не приходило — от греха подальше. Причём не только сейчас, когда Дума ручная и послушная, но и тогда, в 90-е, когда приходилось объяснять американским советникам, приезжавшим в Белый дом (в наш, отечественный), как это такое возможно: в парламенте большинство принадлежит оппозиции. У них это тоже в голову не укладывалось, а у нас было в порядке вещей. Тем не менее, даже тогда импичмент каждый год устраивали Ельцину, а парламентских расследований по ряду причин не было, потому что
в любом расследовании, включая парламентское, самое главное — не выйти на самого себя, и уж это депутаты прекрасно знают.
То есть
мы имеем политическую систему с программно ограниченной субъектностью.
Это как сейчас с искусственным интеллектом: ему программно ограничивают субъектность, чтобы у него слишком много воли не было, чтобы он не совершал самостоятельно всякие [действия], и вообще, не превратился в «Скайнет» [прим.: вымышленный суперкомпьютер (боевая информационно-управляющая система) министерства обороны США в «Терминаторе 3»], матрицу и прочее.
У нас, конечно, всё это в оффлайновую эру делалось, но тоже после 1991 года разными институциональными подпорками и запорками субъектность государства by design институционально ограничили.
Субъектность государя есть, она как раз вполне себе присутствует, но это не то же самое, что субъектность государства, и она заканчивается на нём и на штате его ближайших помощников,
тоже, кстати, ни в какой конституции не существующем, называется «Администрация Президента», и всё. А всё остальное — там блок.
Самое интересное, что те, которые говорят: «нужен субъект, нужна власть, нужна воля, нужна стратегия» и т. д., они в глубоком меньшинстве, причём и наверху, и внизу. Потому что все остальные точно знают, что как только появится воля, субъект, стратегия и всё остальное прочее, головы полетят. Вообще будет страшно. Часто у нас «репрессии по пятницам» в виде публикации списков иноагентов. Иногда каких-то, у кого совсем уж много миллиардов как-то само собой наворовалось, пересаживают из одних помещений в другие, чуть менее комфортные, и то под домашний арест. Это «страшный кровавый режим». А когда субъект будет, блин, мы тут-то и попляшем! Поэтому никто всерьёз к этому и не готов. Так что да, у нас если решат кого-то наказывать, то это будет ноунейм-организация из трёх букв: АБВГД, ЁКЛМН, РКН, ФСП, ФСБ, ФСО, ФАС — что угодно, но только не человек с именем и фамилией, который говорит: «Иду на вы».
Как-то мы замолчали.
ИК. Нет-нет, я просто перевариваю сказанное. Здесь нечто среднее между «Замком» Кафки и Пелевиным. Получился призрак Сталина.
СУ. Просто в таком подходе ОООшки (я сейчас говорю политэкономически) сожрут весь госкапитал, потому что когда нет никакой стратегии, нужно заниматься текущей деятельностью. А текущую деятельность лучше всего выполняет частный подрядчик. «Это же претензии к подрядчику, правильно? Мы тут вообще ни при чём?» Так они и сожрут весь госкапитал. Так что это опасный путь в условиях длинного конфликта.
ИК. Следующий вопрос:
Здравствуйте, уважаемые рыцари понимания. «Телега» — прекрасный инструмент влияния русскоязычного мира на мир глобальный. Зачем его блокировать?
PS Не Свинцов ли в Instagram* запрещённом?
АЧ. Можно ответить?
ИК. Да.
АЧ. Вы знаете, как сейчас разные начальственные умы думают про это всё? Им как раз, в отличие от тебя, Семён, очень понравилась идея разных «белых списков». «А давайте мы запретим вообще всё, но при этом не всем». То есть
вместо Конституции будет документ где пункт первый: «всем всё нельзя». Пункт второй: «За исключением..» И дальше длинный список разного рода исключений.
«Мы же ради чего Telegram-то? Чтобы там не водились всякие экстремисты-террористы. И на всякий случай мы в кандидаты такие потенциально записали примерно всех граждан. Но есть же какой-то список людей, про которых мы каким-то образом точно знаем, что они не экстремисты и не террористы, а наоборот очень полезные чуваки? Так давайте сделаем «белый список», что им можно».
Более того, Песков жалуется, что у нас пропадает влияние на внешний мир из-за того, что мы заблокированы инструментально там. Так мы и сами себя заблокировали. Но опять же, как с этим бороться? А понять, что есть какие-то отдельные специальные люди, которым можно, потому что они хорошо влияют на внешний мир, доносят российскую позицию туда. «Давайте им в виде привилегии феодальной разрешим». И эта логика очень много куда вообще транслируется. «У нас деньги дорогие» — Набиуллина, банковская ставка, туда-сюда (понятно, чтобы типа экономику не перегревать).
Но у нас же есть очень полезные граждане, которые всякие-разные полезные инвестиционные проекты реализуют. «А давайте для них по «белому списку» деньги сделаем дешёвыми. Всем будет по 20%, а им — по 5%, чтобы у них модель сходилась». И дальше — процедура того, как попасть в эти списки.
И далее везде легко эту логику продолжить, то есть построить такую систему, основанную не на правах, которые всеобщие, а на привилегиях, которые по определению не всеобщие. Отказаться от идеи, что все равны перед законом, а сказать, что все не равны.
Закон-то один, но при этом, кто ты в рамках этого закона, сильно зависит от твоего статуса, от того, какие лычки на тебе.
СУ. А чем эта не сословность новая?
АЧ.
Это сословность, конечно, это феодализм
вполне себе — то самое, против чего как раз-таки и были буржуазные революции, английская и французская, которые как раз эти все системы, веками выстраивавшиеся, разных привилегий и уровни, и иерархии этих привилегий одномоментно отменили под лозунгом равенства.
СУ. Так и у нас сословия отменили, февраль ещё.
АЧ. Но обрати внимание, что в Европе-то случилось:
на руинах сословного общества очень быстро вырос как раз-таки капитализм. Потому что когда все равны и ни у кого нет никаких привилегий, единственным критерием, позволяющим выстроить социальную иерархию, становится бабло.
А дальше у этого бабла, когда его становится много, появляется неизбежное желание превратиться во власть, чтобы запустить машинку «власть – деньги – власть», вернее, «деньги – власть – деньги».
И начинается тот самый капитализм, который потом превращается в империализм как его высшую стадию. То есть
в том-то и прикол, что эта сословность и эти привилегии — это как раз то, что сдерживало и ограничивало власть денег.
Ты можешь быть хоть сколько угодно богатым (напоминаю про галантерейщика), но при этом молодой д’Артаньян живёт у тебя дома в съёмной комнате, за квартиру не платит, жену твою трахает и считает себя неизмеримо выше тебя, потому что он дворянин, а ты чмо галантерейное. И всё, что тебе остается, это бегать к кардиналу с восторженным лицом: «Галантерейщик и кардинал — это сила!» Вот так их, коммерсов этих буржуазных!
СУ. Но только проблема в том, что «белый список» мы открываем и видим, что там почти все — это как раз коммерсы (то, что сейчас гуляет).
АЧ. Просто потому что
когда списки открываются, тут же появляется какой-нибудь ловкий армянин, который начинает билетами туда барыжить.
Это издержки процесса.
Дальше просто надо товарищу майору прийти, порядок навести. Дальше армянин с товарищем майором поделится — надо два товарища майора. И так до тех пор, пока система как-то не устаканится.
Это всё издержки институциональных реформ.
ИК. Настройки.
АЧ. Да, настроечных процедур.
ИК. Да. Просят наши зрители прокомментировать новость, что «Макс» взломали:
Криминалисты из «МКО Системы» сделали софт, который вытаскивает из приложения вообще всё. Программа даёт доступ к телефонной книге, приватным и общим чатам, звонкам, каналам, диалогам с ботами, черновикам сообщений, вложениям и многому другому.
АЧ. Типичная коммерческая информационная война. Непрерывные сливы про то, что у кого-то что-то криво, у кого-то куски кода [своровали]. Разобраться там, кто врёт, кто не врёт, где слив, где реальный инсайд, [невозможно]. Как правило, реальные уязвимости в гораздо более спокойной ситуации вскрываются. Сейчас просто не до этого всем. Поэтому девять из десяти, что это просто маркетингово-пиарная очередная залепуха.
СУ. А я убеждён, что
когда мы включим режим осаждённой крепости, а мы его всё больше и больше включаем, то этот «Мах», и не только «Мах» будут ломать всё больше и больше.
Мы сами же раскрылись, показали: это наша главная приблуда (по понятиям используем).
Будут ломать её все, причём и из Киева, и из Таллина, и из Лондона, это же прекрасное поле для деятельности. Мы показали, что именно надо ломать, поэтому всё только начинается.
Это не отрицает тезис Алексея про войны коммерческие, но всё только начинается.
ИК. «Госуслуги» пока держатся вроде.
СУ. «Госуслуги» не осуществляют коммуникацию. Там всё-таки [общение] только с государством, и такое, замедленное. А тут всё в режиме реального времени. Это совсем другой подход.
ИК. Поживём — увидим, как говорится. Вопрос:
Добрый вечер. Есть ли шанс, что те ограничения, которые на нас накладывает государство в доступе к интернет-ресурсам, положительно на средней дистанции на нас повлияют? Меньше будем прожигать время.
АЧ. Я обычно лезу отвечать. Тут тоже готов вылезти.
СУ. Давай, давай.
АЧ. Положа руку на сердце, я сам, конечно, считаю, что
нужен цифровой детокс. И вообще, без интернета люди кукухой-то здоровее были.
Я же застал ещё времена (я давно живу), когда интернета не было никакого. В целом-то кукухой здоровее были. Очень плохо весь этот интернет ваш на кукуху-то влияет. Поэтому пойти в лес, воздухом подышать — это всё (какой-то депутат сказал). Так что глобально — да.
Просто здесь есть другая проблема. Наши противники, с которыми мы, между прочим, воюем, они нас пытаются победить как раз-таки технологиями.
И это не только технологии про то, как в мессенджере друг с другом картинками перекидываться порнографическими, но ещё и дроны — это всё.
И нам нужно какое-то количество людей, довольно значимое, которые могут им, что называется, в уровень отвечать.
Поэтому тут вариантов два: выделить отдельную специальную зону, куда всех этих умников свезти и там всё разрешить. А во всех остальных местах всё запретить.
Малиновый звон, схимники с опечатанными наноберданками на охране стратегических трубопроводов, ведущих в Китай, медведи с нейрочипами, встроенными в загривок, пляшут под балалайку — тишина, благодать, благорастворение возду́хов, и ничего нельзя. Ну, и духовность, традиционные ценности, крепкая семья, демография — всё как в России. Это одна Россия, Россия-1.
А Россия-2 — тоже наша, с тем же президентом, но просто с забором, отделённая от первой.
Там всё можно: вещества, музыка любая, визы в те страны, в которые пускают, интернет весь, пожалуйста, здрасте, разные нетривиальные способы удовлетворения половых привычек тоже не особо там преследуются. Пожалуйста, «там куётся щит Родины», потому что надо же отвечать технологически. А куётся он для того, чтобы защитить ту, где малиновый звон и схимники.
СУ. Но между ними отчуждение неизбежно возникнет.
АЧ. Нет-нет.
Надо просто вахтовым методом, чтобы не возникало [отчуждения], периодически в командировки отправлять граждан — оттуда сюда, отсюда туда — рабочие, длительные. Чтобы понимали, что Россия разнообразна и многоукладна, не только многоконфессиональна и многонациональна.
СУ. А как? По жребию?
АЧ. Ну, например.
СУ. Это же главный вопрос. Кто будет путёвки распределять?
ИК. Вот-вот.
АЧ. Как всегда, тот же армянин, который сейчас в списки белые вписывает.
ИК. Спрашивают наши зрители:
Кто знает, куда булькнул Прохоров? Помните, такая очень популярная личность была. В президенты поступал, электромобили выпускал, эскортниц в Давос возил, Пугачёва его любила — и пропал. Где плавает?
АЧ. Не знаю. У меня с ним личная заруба была, я про это много писал у себя в блоге, как раз когда я в АП работал. Тоже характерный момент. Он на меня смотрел просто как на говно, потому что, с его точки зрения, я на какой-то зарплате, примерно треть тех денег, которые его секретарша тратит на косметику. И я на него смотрел примерно такими же глазами, как на говно, потому что я-то сотрудник Администрации Президента, а он — возомнивший о себе барыга, которого надо просто в бараний рог согнуть и обучить родину любить.
Диалог не очень получился. Он как раз был по поводу «мои избиратели». Ему показали в итоге, чьи его избиратели, а равно и чья у него партия, тогда ещё. И правильно! И нефиг, какой бы ты ни был, да хоть у тебя на тот момент было 20 ярдов — то есть он тупо всю нашу политсистему мог содержать на проценты просто, даже не трогая тела основного капитала. Но тем не менее, показали ему, где раки зимуют. Он и уехал в Америку, там какой-то баскетбольный клуб спонсирует и живёт растительной жизнью.
ИК. Понятно.
Надо ли и будут ли запрещать OnlyFans и другие взрослые сайты?
СУ. Запрещены они, если не ошибаюсь.
АЧ. Чего? Я считаю, если точно хотят у нас революцию…
СУ. По-моему, всё запрещено, можно проверить.
ИК. Нет, на Pornhub не зайти, на OnlyFans, по-моему, тоже. Ну, и ещё куда-то.
АЧ. Не знаю, я тут видел интервью этого канадского раввина, который владеет Pornhub. Очень интересно, кстати. Прям такой очень религиозный иудей из Канады, прям соблюдающий. И он очень долго объяснял и, кстати, среди прочего он сказал, что это они по своей инициативе, наоборот, в порядке тоже санкций запретили российским гражданам…
ИК. Да-да, зарабатывать…
АЧ. И от этой части современности нас за украинскую злую агрессию проклятую тоже отключили! Но он очень долго объяснял, что он сам считает, что он делает благое дело Божье, потому что куча людей, которые иначе бы были просто маньяками от того, что им никто не даёт и не даст никогда, но они получают самоудовлетворение и таким образом остаются в безопасных для общества формах запертыми в своих квартирах. Тоже очень понятная философия. Я, кстати, с ним даже, наверное, согласен.
Я думаю, что надо всякое это запретить, Telegram и прочее, потому что там экстремистов много, террористов и мошенников, и нехороших людей. А порнуху, наоборот, всю разрешить, прям вообще, без ограничений, только следить, чтобы, не дай бог, туда тоже не проникли экстремисты и террористы. А то вон Надя Толокно на OnlyFans собирает. А что она там между перформансами своей аудитории [говорит]? Ведь наверняка же учит родину не любить? За этим нужно следить строго.
ИК. Семён, что скажешь?
СУ. А что тут скажешь? Мы должны всегда ориентироваться на наш уголовный кодекс. Либо нужно отменять тогда статью за проституцию и порнографию, и тогда можно то, о чём говорил Алексей. Но так как у нас ценности консервативные, они там все зафиксированы, поэтому это у нас двоемыслие, то есть, с одной стороны, нельзя, а с другой стороны…
ИК. У нас нет статьи за просмотр. Есть за производство.
СУ. За производство, и потом, если ещё увидят, например, малолетние, то это, конечно…
АЧ. Закон Милонова забыли. Но это уже касается не просто порнографии, а запрещённой в России ЛГБТ*-порнографии — тогда да, тогда точно.
СУ. Нет, там не только. Были какие-то смешные уголовные дела. Занятие, например, сексом в автомобиле, если тебя увидели взрослые, то это административка. А если тебя увидели дети, то уже может быть даже и уголовка. Это, кстати, хорошо видно на примере постУкраины. Там OnlyFans разрешён, но при этом менты и силовики постоянно нахлобучивают время от времени моделей OnlyFans, которые ещё декларируют свои доходы.
Там статьи УК во многом ещё остаются квазисоветские, а Зеленский и Порошенко наподписывали кучу этих западных либеральных историй. И этим пользуются рядовые люди в погонах, нахлобучивая тех, кто на этом зарабатывает. Поэтому очень тонкий лёд здесь этот разрешительный.
ИК. Ладно, пойдём дальше. И ещё один вопрос:
Как вы относитесь к утверждениям некоторых Telegram-каналов, что с помощью навязывания «Макса» и необоснованного забоя скота в Новосибирской области одна из башен хочет свергнуть другую?
Я что-то пропустил эту новость. Какой там забой скота?
АЧ. Да нет, сейчас эта тема качается, она сопоставима по своему медийному значению уже с «Телегой». Это то, что в Новосибирске коровушек убивают у фермеров. Там, типа, ящур, и приезжает, как всегда, ОМОН, ничего не объясняет этим бедным фермерам, прям берут и убивают этих коровушек и потом уезжают. И дальше эти фермеры едут ругаться с какими-нибудь областными чиновниками, они от них бегают по Красному проспекту, лица закрывая. Это прям движуха-движуха тоже.
ИК. А при чём здесь «Макс»?
АЧ. Ну, потому что это разные способы, которыми начальство наше продолжает держать народ в изумлении, строго выполняя заветы Салтыкова-Щедрина.
Мне кажется,
что хорошо, так это стабильность. Оно как держало в изумлении, так и продолжает держать. И каждый раз что-нибудь новенькое выдумывает, за это мы родину нашу и любим.
Я считаю, всё хорошо вообще, в целом.
ИК. Понятно.
СУ. Надо вовремя просто свои персональные изумляторы обновлять и перенастраивать на новые proxy и VPN, чтобы не сильно удивляться.
АЧ. Да, держать всякий раз просто голову холодной, а то весна, гормоны, обострение — это всё.
ИК. Алексей, ждут тебя в «Максе».
АЧ. Нет, не пойду. Тут же, понимаете, не только начальство обострилось, тут вообще всё обострилось. Вон как движуха патриотическая обострилась! Одни патриоты с другими патриотами выясняют, кто больше-меньше патриот. Главное, что «Телега» уже у половины народа не работает, а страсти кипят такие — что просто вообще, мама не горюй! Сами всё видели. Весна просто, весна пришла.
СУ. Я, конечно, контужен в этом смысле, я уже в этом вижу признаки украинизации. Но пока будем наблюдать, если что, надо будет снова выходить с открытым забралом, с тельняшкой, и угоманивать излишних патриотов, потому что ни к чему хорошему это не приведёт.
АЧ. Прикинь, я тут был в Минобороны у одного большого начальника, а он из десантников сам. Мне подарил тельняшку настоящую.
СУ. Роскошно!
АЧ. Как они говорят, DVD (в смысле ВДВ). Представляешь, какая-никакая, а сувенир! Классно!
ИК. Крутая тельняшка! А мы, кстати, давно, братцы, не дарили нашим зрителям наши фирменные майки брендированные. Видите, друзья, такие: «Чистота понимания» с разными тезисами, с разными слоганами. Можно, я воспользуюсь правом модератора и присужу победу за несколько программ сразу, за несколько стримов, Константину, который усердно задаёт вопросы в YouTube и постоянно о них напоминает? И вопросы, кстати, бывают интересные. Наши продюсеры свяжутся с вами, Константин (вроде так, по нику можно определить, зовут нашего зрителя).
А всех других зрителей поблагодарю за то, что смотрели сегодня наш стрим. Спасибо вам. Мы в RuTube, в YouTube, в VK есть. У нас много всего содержательного, много интересных разборов и уникальных оценок. Друзья, комментируйте активно, ставьте лайки этому выпуску, в том числе. Не забывайте, что «Чистота понимания» по четвергам выходит, следующий выпуск ждите. А на стриме в следующий вторник увидимся уже, как обычно, в 9 вечера.
Алексея Чадаева благодарю, политолога и журналиста, и Семёна Уралова, политолога, журналиста, писателя. Братцы, спасибо вам большое, сегодня искромётный эфир у нас был.
Спасибо. Увидимся.
СУ. Спасибо. Пока.
ИК. Пока-пока.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
5 / 0
