Стрим в Telegram от 4 марта 2024
Диалог Семёна Уралова и Темыра Айтечевича Хагурова
Семён Уралов. Темыр Айтечевич, приветствую, что-то нас Telegram сегодня подводит. Как вы меня слышите?
Темыр Хагуров. Добрый вечер, Семён Сергеевич, слышу отлично.
СУ. Отлично я тогда предлагаю, послушаем музыку, я пока начну запись.
[звучит песня «Пародия на плохой детектив» в исполнении В. Высоцкого]
СУ. Здравствуйте, уважаемые слушатели! 4 марта, начало весны у нас уже, и наша рубрика «Социология здорового общества» с Темыром Айтечевичем Хагуровым, профессором, проректором Кубанского государственного университета, социологом-девиантологом, продолжает свою работу, и сегодня наш жанр — разбор кинематографа. Мы разбираем не только кинематограф, послушайте в записях, и фильмы и т. д.
Мы делаем разбор культурного наследия с точки зрения позиции девиантологии, то есть того, как менялась норма, как, что вообще у нас меняется в обществе, и наше отношение вместе с ним. Сегодняшняя наша тема – это разбор современного сериала, он в этом году вышел, сериал «ГДР». Мы настраивались под песню Высоцкого «Пародия на плохой детектив». Кто не слушал, переслушайте. Она отражает атмосферу холодной войны, которая была и которая сейчас отчасти возвращается, противостояние разведок, наших разведчиков и их шпионов. Сериал «ГДР», кто не смотрел, — это жанр шпионских детективов, посвященный концу самого Советского Союза, концу ГДР и событиям 30-летней давности. Сегодня наш разбор будет посвящён тому, как он был отражён в художественном произведении, и вообще, как соотносится с реальностью и политической, и общественной.
Темыр Айтечевич, добрый вечер, рад вас слышать. Сразу к теме, как вам этот новый сериальчик в целом, пока на уровне ощущения?
ТХ. Добрый вечер, Семён Сергеевич, добрый вечер, уважаемые слушатели. Взаимно, рад слышать. У меня, скорее, впечатления не очень. Здесь такой вопрос: для чего мы смотрим произведение искусства? Оно может нас просто развлекать, тогда это просмотр на один раз. Но у него задача — быть интересным, захватывать наши эмоции, каким-то образом к этой части апеллировать. Мы можем его смотреть, чтобы что-то лучше понять. И как правило, политический детектив, а здесь всё-таки шпионский политический детектив, предполагает некое отражение, более или менее достоверное, политических событий, эпохи, потому что в данном случае сериал характеризует эпоху конца холодной войны, конца 80-х.
Дело начинается в 1985, потом продолжается в 1987. И в целом мне, скорее, сериал не понравился. Если это такая оптика для того, чтобы понять какие-то исторические события прошлого и посмотреть их на фоне интересно закрученного сюжета, то оптика это довольно грубая. Она, конечно, какие-то основные реалии отражает, но отражает их иногда грубо, иногда гротескно, иногда лубочным совершенно образом. Например, мне категорически не понравился образ Горбачёва, как он представлен в сериале.
Он отражает некие черты характера Михаила Сергеевича, его амбициозность и зависимость от Раисы Максимовны, но настолько всё это примитивизирует!
Горбачёв не был настолько простым человеком, как его пытаются показать в сериале,
за ним стояла и определённая управленческая школа и определённые международные, достаточно серьёзные планы, проекты и прочее. Там ничего этого не отражено.
Он никогда не мнил себя хозяином Европы, как там пытаются показать, ему это в голову не приходило.
А что касается самого детективного сюжета, у меня возникло ощущение, что реалии наших дней, от лиц и манеры разговаривать, взяли и попытались всё это перенести в прошлое.
Получается, как мне кажется, не очень достоверно. Драматизма и экшена там вроде как хватает, но с другой стороны, так примитивно изображать агентов КГБ, работающих в Главном управлении, занимающихся внешними операциями, тоже где-то лубочно, где-то примитивно. То есть, с моей точки зрения, задумка была интересная, а реализовали её не очень хорошо. Такое общее впечатление.
СУ. Принято. Я буду делиться сейчас тогда своими общими впечатлениями. По поводу политической линии. Я не знаю, каким был Горбачёв в деятельности. Я могу опираться только на свидетельства очевидцев того времени. Нас буквально недавно покинул Николай Рыжков, последний глава правительства советского, как раз когда Горбачёв был главой государства. Если отталкиваться от воспоминаний Рыжкова, то основная черта Горбачёва схвачена, это зависимость от его жены, Раисы Максимовны Горбачёвой. И эта черта там показана гротескно, как кашу он, например, выбирал.
Но с другой стороны, я понимаю, что это показывается новому поколению, которым нужно прям без лишних намёков, прямо показать.
А то, что он откладывал решения проблем, которые были очевидны, не принимая решения и перекладывая их на подчинённых, с одной стороны, а с другой стороны, откладывая в долгий ящик, то есть «когда-то потом-потом, попозже-попозже», мне кажется, эта черта позднесоветского режима очень чётко отражена, когда реализация стратегии большой Европы (а она действительно была, это факт) наталкивается на какую-то реал-политик. Это показано уже в конце сериала в закулисных переговорах. Эта черта — не принимать решения, мне кажется, к краху и приводит. С этой точки зрения Горбачёв показан, наверное, впервые деидеологизированным. У нас есть две крайности: либо одна крайность — «Мишка Меченый, продал страну, всех предал»; либо вторая крайность — «Михаил Горбачёв освободил нас, ликвидировал коммунистическую власть, и вообще первый демократ». А тут как раз, как по мне,
показана ситуация человека не совсем на своём месте.
Разве нет, Темыр Айтечевич? А в чём, вы считаете, он был другим, не такой, как показан? Раскройте эту мысль.
ТХ. С точки зрения того, показаны грубо, ясно, примитивно некие его характерные черты, всё это безусловно есть: и зависимость от Раисы Максимовны, и некая слабость в принятии политических решений, то есть смесь амбиций и неуверенности. Но там было и что-то большее. У Тэтчер в её мемуарах есть очень интересные воспоминания о том, как они выбирали, на кого делать ставку. Она пишет, что когда появился в поле зрения Горбачёв, то они сразу сделали ставку на него, отмечали такую его черту, как амбициозность. И там отчасти показана и эта амбициозность, и личная алчность, и общая мелкость. Но там было ещё что-то, что, может быть, сложно показать в сериале. Это пытались сделать на уровне закулисных переговоров. Там всё-таки были какие-то непрозрачные договоренности. Я не думаю, что Горбачёв до конца всё-таки не понимал, что он в итоге сдаёт Союз. Там ещё в первой серии есть любопытный диалог главного героя со своей мамой, которая говорит в 1987 году, что Горбачёв, Шеварднадзе всё развалят, а он, высокопоставленный сотрудник КГБ (по крайней мере, имеющий допуск к каким-то секретам) говорит, что всё это чушь и проч.
Мне кажется, что на уровне системы госбезопасности и высшего политического руководства идеи переформатирования Союза были уже тогда. И если брать воспоминания того же Крючкова, решение об объединении Германии было принято в конце 70-х годов, а не 80-х, и это не идея Горбачёва, это идея, которую вынашивал Андропов в существенной степени.
Я здесь вижу некую примитивизацию картины, которая общие основные черты хватает. Может быть, я смотрю с точки зрения историка, и мне не хватает здесь где-то деталей. И может быть, с точки зрения работы на массовую молодёжную аудиторию, которая не тонет в этих исторических деталях, всё это выглядит вполне правдоподобно.
СУ. Принято. Хорошо. Тогда я предлагаю от ощущений и общих отношений двинуться вглубь.
В чём особенность сериала? Всё происходит как раз в период смещения нормы. В контексте девиантологии, которую мы разбираем, и работы с нормой, весь фильм о том, что это не норма. Причём рушится одновременно норма в ГДР. Для тех, кто не смотрел, не будет никакого спойлера. Всё происходит во время исторических событий. Я напоминаю, ГДР рухнула чуть-чуть раньше, чем Советский Союз, и это проходит красной линией: герои ГДРовские предупреждают героев из Советского Союза, что то, что происходит сейчас у нас, очень скоро произойдёт у вас. И внутри фильма норма постоянно меняется.
Можно сказать, что по большому счёту,
фильм о том, как люди на острие исторических и политических событий, когда не очень понятно, как действовать, начинают простраивать себе свои нормы.
Как и в любом шпионском детективе, есть вопрос о предателе. Я не буду спойлерить, кто предатель. Посмотрите. Как в хорошей книге или фильме, в последней серии, на последних страницах будет понятно. Но
в ходе поиска предателя каждый на фоне разрушающейся страны начинает и себя оправдывать.
И искать — правильно ли я себя веду внутри того, как всё рушится, может быть, надо вообще по-другому себя вести. Наиболее ярко это моральное отношение к норме, мне кажется, проявлено у героев Штази.
Дело в том, что в сериале, параллельно с героями КГБ, [действуют] герои германской спецслужбы, Штази. Они ещё более остро это всё чувствуют, потому что рушится их страна. С моей точки зрения, Михаэль как один из главных героев, представителей Штази, — это человек, который весь сезон рефлексирует эту новую норму, выражает к ней отношение, очень часто нарушает нормы морали и права, но делает это во имя той нормы, которой он считает ГДР и социализм.
В этом контексте, Темыр Айтечевич, можно ли сказать, что это во многом сериал-то о норме? Или нет?
ТХ. С этой точки зрения, безусловно, да.
Сериал отражает то состояние общества, которое социологи называют аномией, кризисом норм. И эта аномия видна и в советских персонажах, она видна и в ГДР.
В одной из серий проскакивает: «О чём говорят простые немецкие рабочие? Они завидуют высокому уровню жизни своих западногерманских соотечественников».
Рост потребительских настроений и ожиданий на фоне утраты идеологии, утраты веры в те коммунистические идеалы, во имя которых эта система существует, — это, конечно, характерная черта эпохи.
И это естественным образом отражается на судьбах героев. Причём тут норма многоплановая. И показано, как эта норма ломается.
СУ. Да. Поэтому я бы всем, кто будет смотреть, ещё бы советовал параллельно или после посмотреть «Гуд бай, Ленин!». Это сериал немецкий, тоже о ГДР, в момент поглощения ФРГ. Не буду спойлерить, там никакой не детектив. Но он именно об ощущениях восточных немцев, об их встрече с новой реальностью и новых нормах. Поэтому с социологической точки зрения, сериал «ГДР» потом нужно обязательно полирнуть фильмом «Гуд бай, Ленин!», Ему уже лет 20, но он очень достойный.
Хорошо, Темыр Айтечевич, тогда давайте ещё вглубь. Главные герои, будем разбирать норму, не-норму, сдвижку нормы уже по главным героям. Главные герои — это КГБшники. Всё вокруг них крутится. Скажу сразу, что мне не очень понравилось то, что КГБшники наши показаны какими-то уж слишком элитными.
Какие-то все они наследственные, у всех династии, у главного героя — мама, у главной героини — отец под прикрытием. Все они уж больно блатные, и образ жизни у них такой, они нетипичные в этом смысле советские люди. Даже ведут себя немного отстранённо. Момент, который меня немного напряг, — это история, связанная с нормой морально-этической. Это же люди, которые должны быть крепче стали, с железными нервами. А там в первых сериях заквасился абсолютно дурацкий якобы любовный треугольник, вообще мелодраматическая история. КГБшники себя так не ведут.
Я считаю, что ощущение искусственности, которое вы описали, связано с тем, что смешали [в сюжете] любовную линию, которая притянута откровенно за уши. Наверное, это сделано в соображениях проката и привлечения женской аудитории, домохозяек. Но в результате получается ощущение лёгкой шизофрении. Где касается дела, наши герои из КГБ — прям люди из стали и кремня, а там, где касается личного, они плывут и ведут себя, как подростки. Если не отделять одно от другого, то создаётся действительно странное впечатление, и эта норма постоянно прыгает, и мне кажется, дело в этом. Как вы считаете, Темыр Айтечевич? Как этот образ офицера КГБ с точки зрения нормы?
ТХ. Да он гротескный даже не с точки зрения офицера КГБ. Даже элементарно — его конфликт с женой, он подозревает, что его друг не просто так к ней зашёл, он приходит на дачу. И он ведёт себя как примитивный подросток. Он не хочет разговаривать, он обиделся. Сам треугольник любовный примитивно довольно описан, реакции героев примитивны. Хотя это умные люди, как вы правильно говорите, с выдержкой. И вообще, все наши спецслужбисты немножко странные. В поездку в ГДР они берут совершенного новичка, который не был никогда на оперативной работе, поручают ему довольно сложное оперативное задание, разбить машину, он его проваливает. В общем, такой уровень непрофессионализма. У того, который потом зачищает следы, облик братка из 90-х. Мне показалось, что не прочувствовали вообще исторический материал.
И — совершенно верно, живут они в каком-то изолированном мире. Я смотрел отзывы, и мне попадались такие: «прекрасно воссоздана поздняя советская атмосфера». Не знаю, где и кто видел такую позднюю советскую атмосферу на уровне деталей быта. То же «Слово пацана», которое мы разбирали, её воссоздаёт на массовом уровне гораздо более достоверно. То есть здесь утрата этой самой достоверности. Как говорил Станиславский — не верю. Этот момент здесь присутствует.
СУ. На этом фоне давайте сразу разберем офицеров Штази. Они отражены несколькими героями. Это герой, который сыграл офицера непосредственно Штази, его подчинённая, женщина, и одна из главных героинь, которая становится любовницей главного героя, она тоже агент Штази. Параллельно ещё существует «Фракция Красной Армии». Это действительно историческое явление, до сих пор оно существует.
Недавно буквально, кстати, взяли остатки этой «Фракции Красной Армии». Это интересное было явление, которое даже в Советском Союзе считали террористами.
Обратите внимание на актёров, именно сыгравших агентов Штази. Это полковник Фосс (актёр Евгений Харитонов. Я его до этого не видел) и героиня Хельги.
Интересные, достойные роли, посмотрите на актёров, сыгравших офицеров Штази. В чём парадокс? Что как раз у тех, кто играют офицеров Штази, любовная линия находится за скобками, и офицеры, как и положено офицерам, занимаются госбезопасностью, они более реалистичны, они в своих действия [исходят из необходимости достижения] целей.
В чём основная идеологическая линия этого фильма, как я её считал? Что
есть высшее руководство политическое, которое уже всё понимает и занимается тем, что пристраивает себя в новом будущем,
как оно будет организовано, и они уже страну слили.
А есть честные офицеры, честные служаки, в хорошем смысле этого слова, верные присяге,
вне зависимости, где они находятся, в Советском Союзе, ГДР, и они служат, вопреки обстоятельствам, вопреки лавине исторической.
Крушение соцлагеря, крушение Союза – это лавина, ему уже невозможно прямо противостоять. Но что-то делать возможно.
И в этом смысле позиция офицера спецслужб очень логичная и честная, внутренне честная. Казалось бы, наши офицеры тоже занимают такую позицию, но офицеры Штази, в силу того что они показаны только в рабочей обстановке, даже больше уважения вызывают. Такими и должны быть настоящие офицеры. С моей точки зрения, спецслужбы ГДР показаны более целостными и даже более советскими, если можно так сказать.
Как вам герои ГДРовских спецслужб, Темыр Айтечевич?
ТХ. Семён Сергеевич, я согласен с вашей оценкой. Вообще, когда я смотрел кадры с офицерами Штази, у меня всё время крутилась эта фраза из «Семнадцати мгновений весны» — «характер нордический, стойкий».
Они выписаны нордическими немцами, и внутренне действительно это люди убеждённые.
Таких офицеров на самом деле было немало и в наших спецслужбах. Много было личных трагедий в связи с крушением Советского Союза, с распадом политической системы, которой они служили.
Но выглядят они, абсолютно согласен, более убедительно в качестве офицеров спецслужб, нежели образы советских КГБшников.
СУ. Принято. Я предлагаю двинуться ещё немного вглубь и разобраться с образом ГДР. Тут я предлагаю немного порассуждать. Во-первых, её уже не существует. Она обросла значительным количеством и мифов, и она изначально была идеологизирована. Мне интересно [послушать] для начала, Темыр Айтечевич, какие ваши представления именно о ГДР, они были сформированы внутри ещё советского детства, реальности нашей. Как те представления, которые у вас были, в фильме отражены? А что вообще не заметили? Мне интересно отношение к ГДР, что это было и насколько оно показано в этом фильме?
ТХ. Во-первых, что у меня вызвало, скорее, не диссонанс, а вопрос, — это обилие советских автомобилей в ГДР. Я, честно говоря, исторически не знаю, было ли их там так много, или всё-таки там, по-моему, должны были быть машины других марок. Какие-то старые «мерседесы» показаны несколько раз, по-моему, несколько раз «ауди» мелькал. Но в целом такое впечатление, что советский автопром работал исключительно на ГДР.
Знаете, ГДР у меня ассоциируется с детскими игрушками. Тогда это было распространено: ГДРовские игрушки, ГДРовская одежда. В сознании советских детей ГДР воспринималась более ярко и красочно, чем показано там, потому что общие тона, кстати, у самого сериала достаточно мрачные. Насколько правдиво отражён уровень жизни рядовых граждан, мне, честно говоря, сейчас судить сложно. Но все сходятся в том, что по уровню потребительских, комфортных вещей в ГДР было несколько лучше, чем в наших прибалтийских республиках. В наших прибалтийских республиках было выше несколько, чем в целом по Советскому Союзу. А в ФРГ он превосходил, там этот момент социальной зависти тоже отражается.
Знаете, чего не хватило во всей этой картинке? Не хватило образов простой реальной жизни. В этом плане фильм скорее не социологичен, если брать отображение ситуации в ГДР. Это именно реконструкция, а она не обязательно должна обладать эффектом социальной достоверности. Но сам социологический образ тут построить трудно. Такие у меня впечатления.
СУ. Принято. У меня [образ] ГДР тоже ассоциировался, конечно же, с товарами народного потребления качественно иного уровня, а также ассортимента, начиная от железной дороги PIKO и солдатиков до каких-то джинсов особых — именно особая качественная вещь.
А второе — это то, что мы видели, это было на уровне и картинки, и качества, это было в виде телепередач. Я, например, помню одну из любимых ГДРовских спортивных программ «Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас». Как был сформирован ГДРовский образ? По крайней мере, я к нему так относился: есть наш социализм, мир социализма. И внутри мира социализма есть мы, Советский Союз, который является опорой. Без нас, понятно, ничего этого не могло бы быть. И у нас есть наши союзники, они очень разные. Но все они какие-то уж больно от нас зависимые. Причём кто-то зависим от ресурсов. А кто-то — в силу своей слабой организации. А
ГДР — это был наш образцово-показательный союзник.
Все у нас брали ресурсы, всех мы поддерживали, но
ГДР демонстрировала образцово-показательную организацию, и спецслужбы у них были лучшие социалистические. В какой-то степени ГДР — это был образцовый Советский Союз.
И самое главное,
ГДР демонстрировала, что успех возможен даже для побеждённого народа.
Германия была побеждённым государством, народ оказался в ситуации разделённости, — и де-факто народ, который проиграл, установил государство новое, республику. С другой стороны тоже была республика, одна была федеративная, вторая была более унитарная. В этом смысле я от ГДР всегда чего ожидал? Что это как Советский Союз, только на качественно ином уровне. И я самого главного не увидел в этом восточном Берлине, чего бы мне хотелось бы увидеть, — это почему ГДР был образцово-показательным Советским Союзом. Может быть, надо было бы, чтобы была выведена фигура Хонеккера, которая показана очень-очень косвенно.
Вообще ситуация с политическим кризисом [плохо отражена]. Я понимаю, что у режиссёров не было цели это показать, но тогда не до конца вскрывается исторический пласт. В фильме показано, что Горбачёв усилил кризис в ГДР путём бездействия. Хонеккер был старым руководителем, и Горбачёв его просто не поддержал. Фактически начался внутри самостоятельный развал. Но ведь на самом-то деле были разные силы, как внутри у нас, так внутри и у них. А в текущем изложении складывается впечатление, что ГДР плыла по течению, что всё это было неизбежно. И что злая воля Горбачёва — это было естественно. Но как показывает реальность, это было не [совсем] так, могло пойти по разным сценариям.
Очень плоско выведена фигура этого Маркуса Вольфа, если я правильно его назвал. Это обладатель архива Штази, вокруг которого и закручен весь основной сюжет. Получается, есть фигура, которая создала суперспецслужбу, обладающую уникальными данными, уникальными секретами, а он оказывается совершенно выведен из игры. Это, конечно, очень сильно снижает политическую значимость этого фильма. Получается, что высокая политика — отдельное поле, где действуют опера, оно как-то отдельно. И нужно было бы отдельно показать, как проиграли силы, которые противодействовали или хотя бы были адекватны ситуации. Но в сериале нет совершенно таких сил. Складывается ощущение, что всё начальство либо неадекваты, либо откровенные предатели, как Шеварднадзе. Вот какая у меня по этой теме телега.
ТХ. Опять-таки, соглашусь. Примитивизирован этот взгляд как на само-стихийный процесс распада советского блока, приведший к объединению Германии и прочее. Дело в том, что
в элите ГДР, и в элите военной, и в элите политической, и в элите промышленной, было много сторонников сохранения принадлежности к другому блоку,
потому что да, ФРГ промышленно развита и прочее, но
восточно-германские политики прекрасно понимали степень зависимости ФРГ от Соединённых Штатов Америки.
Германия находилась и продолжает находиться в ситуации мягкой оккупации со стороны Соединённых Штатов, учитывая количество американских военных баз и общего суммарного контингента на её территории.
У многих восточных немцев было к этому достаточно сильное сопротивление.
Тут же ещё есть исторический момент.
Мы, в отличие от американцев, не проводили политику денацификации. Мы не проводили политику выжигания национального духа, покаяния и прочего.
Как раз-таки потом нечто подобное осуществляли под контролем американцев власти объединённой Германии, когда, по сути, все принципы организации жизни в Восточной Германии были отменены, и, как говорят специалисты, оставили только зелёного человечка на светофоре, а всё остальное заменили, причём очень глубоко это делалось, на уровне школьного образования и прочего. В этом плане
ГДР (это стало понятно уже спустя, может быть, лет 20 после её исчезновения) была в существенно большей степени хранительницей традиционного немецкого духа,
причём немецкого духа, не заражённого нацизмом, а того немецкого духа, в который когда-то влюблялась Россия в XIX веке и в период социалистической дружбы.
И конечно, эти симпатии, эти силы и борьба этих процессов в фильме не показаны.
Так же долгое время пытались трактовать и советскую историю, что Советский Союз «самораспался», это было объективно, хотя это откровенная ложь.
Бывает, организмы болеют, в том числе социально-политические организмы. И
Советский Союз был больным социально-политическим организмом. Но лечить грыжу ударами тяжелого топора — это плохая история.
С этой точки зрения, конечно, фильм этот аспект не раскрывает, да, согласен.
СУ. Принято. Хочу погрузиться теперь в то, как внутри политической линии отражено предательство и конфликт с новой Россией. Я имею в виду зарождение феномена Ельцина, он показан там очень вкратце, тем не менее ярко. Темыр Айтечевич, как вы считаете, образ Ельцина, который выписан коротко, он — попал, не попал? И вообще, насколько новая зарождающаяся демократическая Россия, насколько показана она точно?
ТХ. Опять-таки, я вижу в этом изображении примитивизацию, некую лубочность.
С одной стороны, в Ельцине были все признаки позднесоветского номенклатурного барства, с другой стороны, это был человек, безусловно, умный и волевой,
и хотим мы или нет, всё-таки он стал архитектором постсоветской России, хотя часто там пытаются сказать, что он был алкоголиком и правило его окружение.
Ельцин основные рычаги власти держал в своих руках, несмотря на всю роль семьи. Но здесь даже вступление, понимаете, разговор о Ельцине первый — о чём там, в сериале? На чём он строится? Что он упал с моста в реку. Есть несколько версий: то ли он был пьян, то ли он пытался покончить самоубийством, то ли это был скандал с любовницей, то ли он таким образом привлекает внимание. Опять-таки,
изображение политических фигур, как мне кажется, в сериале — на уровне тех представлений, которые закрепились в народном сознании, где-то посередине между историческими анекдотами, раз, собственными впечатлениями, два, и юмористическими передачами, три.
Мне кажется, как-то так.
СУ. Я согласен. Именно поэтому мне этот сериал показался важным для просмотра. С одной стороны, это попытка показать исторический контекст, но, с другой стороны, эти врезки политические очень короткие, они проявляются в виде антреприз небольших, на четыре–пять минут, это далеко не главная сюжетная линия, тем не менее, она должна отразить некие особенности. Почему у меня вопросы по восстановлению исторического контекста? Потому что власть в Советском Союзе была коллективная. Они же демонтировали власть партии. В этом был смысл.
Главная суть интриги заключалась в чём? Об этом вкратце сказано, про пленум, но это вообще ничего не объясняет. Что получилось? Небольшой группе удалось захватить власть внутри партии. И им нужно было действовать очень оперативно для того, чтобы при последующей пересменке их просто не сняли, как в своё время сняли Хрущёва. Поэтому им нужно было действовать, используя методы раскола. Шеварнадзе просто показан как интриган, который разводит лично Горбачёва.
А по факту были очень сложные интриги, направленные на то, чтобы не снесли эту группу, то есть Яковлева, Горбачёва, Шеварнадзе. Были одновременно конфликты с исполнительной властью, то есть подставляли правительство Рыжкова. Нагнетались постоянные конфликты с республиками нашими. Это вообще никак не отражено, хотя в эти же годы проходили важнейшие события: Баку, Карабах, Алмата, 1986-1987 год. Это всё были важнейшие политические факторы.
Я напоминаю, что в Советском Союзе была отдельная вертикаль партийно-политическая. Это вертикаль, которая начиналась с Политбюро и уходила [ниже] вплоть до райкома, горкома партии. А отдельно была вертикаль исполнительной власти, которая начиналась с Совета министров Советского Союза и заканчивалась районным или городским исполкомом, или даже в селе. Де-факто политическая вертикаль была в позиции заказчика, то есть она не просто формально командовала, она ставила задачи. И из этой позиции действовала хозяйственная вертикаль, которая привыкла, что цели задаёт партия.
У нас была сложная система управления государством: партия управляла развитием, исполкомы управляли хозяйством, а советы обеспечивали обратную связь и представительство простого народа во власти. Эта трёхконтурная система обеспечивала баланс.
Чтобы разбалансировать эту систему и на этом фоне удерживать личную власть, в реальности Горбачёву с этой командой нужно было провоцировать конфликты ещё и с властью исполнительной, и с властью советской, которая уходила до каждой республики. Везде же были советы. Эта группа интриговала не только внутри себя, а ещё и на всех этих контурах. В сериале показано, как они интриговали на внешнем контуре. Это важная вещь, но без деструктивной деятельности на внутреннем контуре мы не поймём, как так получилось. Поэтому складывается странное впечатление: была большая страна, а тут — хлоп! — Шеварднадзе с Горбачёвым что-то наинтриговали, и всё закончилось. Это то, Темыр Айтечевич, чего мне не хватало в этом сериале с точки зрения политики.
ТХ. Я соглашусь опять, Семён Сергеевич. Там тоже есть интересный момент: главный герой, наш КГБшник, общается с матерью, та показывает «Огонёк» и говорит, что Горбачёв с Шеварднадзе страну развалят. Тот говорит: «Да ну, брось ты всё это читать». Но ведь одной из главных составляющих этих интриг на внутреннем контуре была, по сути, мощная информационно-психологическая война с собственной историей, с собственной идентичностью. Это было одно из главных орудий, внутриэлитные взаимоотношения, разборки, претензии и т. д., притом, что не все элиты [были едины].
Например, противоположные позиции занимали тот же Шеварднадзе, мечтавший об отделении Грузии и о позиции самовластного хозяина, и тот же Назарбаев, который до последнего был сторонником сохранения Союза И если республики Закавказья тут шли, скорее, в авангарде, то не все их позицию разделяли. А информационно-психологическая волна, которая захлестнула общество и сформировала общественное мнение, существенным образом разрушила это чувство идентичности, добила остатки идеологических каких-то скреп.
Война компроматов, и исторических, и актуальных, и т. д. — это всё тот фон, который показывает, что ситуация была управляемой. Управляемой той узкой группой, особенно отделом идеологии ЦК, который возглавлял Яковлев, как деятельность на внутреннем контуре. Это всё совершенно остаётся за кадром, совершенно верно. А это были те инструменты и те процессы, которые объективно разрывали СССР.
Нечто похожее, и работа с общественным мнением, было и в ГДР. Это носило не такие открытые вопиющие формы, как в Советском Союзе, но все страны социалистического лагеря на себе это масс-медийное воздействие тоже испытывали.
СУ. Да, влияние американцев показано достаточно карикатурно. Даже агент ЦРУ, который так смешно говорит на русском языке. Не в этом было основное. Было, конечно же, влияние и Западной Германии на Восточную. Показаны эти протестующие толпы молодёжные.
Но они не дают ответа на вопрос о том, как умопомрачилось советское общество, а в ГДР тоже было общество советское.
Темыр Айтечевич, оценка по всем этим [моментам] уже понятна. Давайте поговорим про героев, которые понравились вам. Вам кто был наиболее симпатичен, с точки зрения [характеров] героев, и отражения, и соответствия реальности?
ТХ. Хороший, яркий образ этой барышни из Штази, Хельга.
СУ. Согласен, да, у меня тоже.
ТХ. Да, это яркий, интересный образ. Я буду называть те образы, которые мне показались живыми и человеческими. Образ этой самой русской девушки, дочери высокопоставленного сотрудника посольства, которая крутит любовь с американским певцом, забыл, как её зовут, такая живая девчонка. Главный герой из Штази, ещё раз, это истинный ариец, это такое советское воплощение героев сериала «Семнадцать мгновений весны». У меня такое родилось ощущение, правда не мог вспомнить, с кем из них его соотнести. Но есть в нём что-то такое, эсэсовский дух в советской оболочке. Эсэсовский — в плане этой германской нордичности.
СУ. Орднунг. Порядок такой.
ТХ. Да. Скажу ещё раз, что во многих персонажах немного не хватило реалистичности и где-то глубины. Очень многие сыграны недостоверно. Или это перенесение [современных черт]. Например, начальник главного героя, его однокурсник по Академии КГБ, его манера общения и какие-то производственные ситуации буквально перенесены [из сегодняшней реальности], как если бы снимали фильм про какую-то современную корпорацию и типажи взаимоотношений там переместили бы в антураж позднесоветского КГБ. Такие нотки фальши многие вещи, как мне показалось, испортили.
Хотя в целом если говорить, то, наверное, сериал какую-то свою миссию способен вынести и очень просто и примитивно поработать на широкую аудиторию. Но здесь другая задача есть — уходить от этого примитива с теми группами аудитории, которые способны от примитива уходить.
Есть простота, которая не всегда хуже воровства, но она простота. А нам нужна сложность, потому что тогда на нашей простоте нас и купили.
В конце 80-х и первой половине 90-х общество купили на простоте. Сейчас общество должно противопоставить всем попыткам на него воздействовать умную сложность, воодушевлённую.
Поэтому где-то хотелось бы увидеть что-то более глубокое и достоверное.
СУ. Принято. Я скажу, чего мне не хватило. Мне не хватило каких-то историй из жизни героев. Ощущение, что происходит всё сейчас, связано с тем, что, конечно, поиграли операторы, режиссеры, всё снято, картинка, все как в «Нетфликсе» — всё по красоте. Поэтому есть ощущение, что это сейчас всё происходит. Сама динамика картинки, кадра — это качественно всё сделано.
А второе — героев-то интересных выведено много. Эти двое, «колобки», чекисты наши, которые сидят в ГДР, это Чигирь и Константинов.
Они все интересны, так же как Жданов, друг главного героя. Но у них нет никакого практически бэкграунда, то есть предыстории, говоря по-русски.
Чигирь показан как человек, для которого служба — самое главное. Ни семьи, ничего у него нет.
Это можно показать пятиминутным каким-то флешбеком (англицизм используем), дежавю — это же художественный приём, — переместиться в прошлое и показать какой-то сюжет, как у этих офицеров КГБ какие были моменты. Это же часто используется. Претензия на то, что характеры глубокие — дружба, конфликт, предательство, — а нет ничего из их прошлой жизни, как эти характеры развивались. Мне этого не хватило. С одной стороны, попытка показать глубокие характеры, с другой — они недораскрыты, и получились вроде бы сериальные, но при этом перенедосериальные. Не настолько плоские, как должны быть в сериалах, но недостаточно глубокие для художественного фильма.
Получились агенты Штази лучше всех. Их не стали изображать широко, показали только через их профессиональную деятельность, и они получились, с одной стороны, плоскими, потому что мы смотрим на них только с одной стороны. Но с той стороны, с которой мы на них смотрим, они выпуклые. Но 3D-модели не получилось, когда начинаешь разглядывать.
А любовная линия, я считаю, вообще лишняя, она там не нужна. По-хорошему, урезать бы до 10 серий, убрать любовную линию и наших КГБшников сделать в первую очередь КГБшниками, как герои из Штази. Без любовной линии это был бы ещё более динамичный шпионский детектив. Такие у меня основные выводы.
ТХ. Соглашусь, метафора про перенедосериальные типажи — это метко, да, это действительно так.
СУ. Темыр Айтечевич, рекомендовать к просмотру можно? Нельзя? Как вы скажете?
ТХ. Я думаю, что познакомиться в любом случае имеет смысл, потому что всё-таки это в каком-то смысле, пусть и примитивизированная, с моей точки зрения, но попытка рефлексии на фоне детективно-криминального сюжета тех лет трагических, когда советский блок разваливался. И сам фильм динамичный, экшен. Мне кажется, один раз посмотреть можно для того, чтобы составить некое впечатление.
СУ. Присоединяюсь. Посмотреть надо обязательно, чтобы глянуть, как у нас снимают шпионские боевички. Это, как минимум, очень неплохо, динамично, здорово. Ну и обязательно полирнуть потом «Гуд бай, Ленин!». А для тех, кто хочет поглубже погрузиться в политическую линию, я рекомендую либо почитать мемуары Рыжкова, а кто отучился читать — на «Тупичке», там в 10 или в 11 сериях у нас с Дементием во «Внеклассовом чтении» подробные разборы всего, что происходило с 1985 по 1991 год внутри Советского Союза. Очень интересно сопоставлять, что было на контуре внешнем и на контуре внутреннем. Поэтому фильм посмотреть, ознакомиться, как минимум, надо. И самое главное, мы знаем, что когда появляются неплохие произведения искусства, то есть шансы, что в будущем снимут ещё лучше. А через пять лет, глядишь, и шедевры будут снимать, в том числе в сфере шпионских детективов. Я так считаю, Темыр Айтечевич.
ТХ. Будем надеяться, Семён Сергеевич.
СУ. Спасибо вам большое за продуктивную беседу и за то, что время уделили. Спасибо, Темыр Айтечевич.
ТХ. Спасибо, Семён Сергеевич. Всего доброго.
СУ. Уважаемые слушатели, да пребудет с вами чистота понимания. До новых встреч. Пока.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
4 / 0
В этом сериале столько сценарных косяков, устал записывать.