Стрим в Telegram от 18 декабря 2023
Диалог Семёна Уралова и Темыра Айтечевича Хагурова
Семён Уралов. Всех приветствую! Рад видеть знакомые ники. Ждём Темыра Айтечевича. И будем потихоньку начинать. О, вижу.
Темыр Айтечевич, добрый вечер. Как вы меня слышите?
Темыр Хагуров. Добрый вечер, Семён Сергеевич. Слышу хорошо.
СУ. Да, я вас тоже вроде. Расскажите, как погода в Краснодаре, тем более давно не слышались. Я послушаю звучок как раз.
ТХ. Да, на эти выходные нас погода побаловала настоящей зимой. У нас даже был снег, который сегодня весь растаял под дождём. Ну, а так, нормальная зимняя погода для Краснодара. Небольшой плюс, небольшой дождь.
СУ. Принято. У нас тоже была уже прям зима-зима, но начало таять немного.
Темыр Айтечевич, мы настраиваемся под правильную музыку. Анонсируйте, что мы слушаем.
ТХ. Слушаем песню Юрия Визбора «Волейбол на Сретенке».
СУ. Отлично. Композицию нашёл с неким даже рассказом, сейчас включаю для всех нас.
[звучит песня]
СУ. Здравствуйте, уважаемые слушатели! 18 декабря, понедельник, а значит, самое время «Социологии здорового общества». Для тех, кто нас будет слушать в записи — музыка и слова всегда имеют значение. Сегодня у нас тема: разбор сериала «Слово пацана». Но я думаю, что это только первый разбор, потому что нужно будет ещё, когда он закончится, обсудить мораль автора — в общем, нужно будет обсудить законченное произведение. Сегодня у нас разбор как явления социологического, как не законченное пока что ещё произведение, а самое главное — с точки зрения наших методов девиантологии. То есть мы сегодня разберём вопросы нормы и отклонения.
Для тех, кто слушает в записи, у нас была сегодня композиция Юрия Визбора «Волейбол на Сретенке». И, как всегда, на связи Темыр Айтечевич Хагуров, социолог-девиантолог, проректор Кубанского государственного университета.
Темыр Айтечевич, рад вас слышать. И сразу объясняйте, какое отношение эта песня имеет к нашему сегодняшнему разбору.
ТХ. Добрый вечер, Семён Сергеевич. Добрый вечер, уважаемые слушатели. Мы разбираем сериал «Слово пацана». Честно говоря, поначалу у меня было искушение предложить что-то из так называемого пацанского репертуара. Этих песен много, более-менее современных. Но поскольку всё-таки у нас рубрика социологическая, то
наша задача — доискаться до корней явления, посмотреть на его эволюцию, позитивную или негативную,
поэтому предложена песня Юрия Визбора, которая описывает реалии московских дворов 50-х годов.
Песня написана в 1983 году, отсылка на 30 лет назад в тексте песни, то есть это 50-е годы, обычный двор. Это уникальное достаточно советское явление, у которого есть и дореволюционные корни, но главным образом он оформляется именно в советский период, 50-60-е годы — время расцвета дворовой [культуры]. В 70-е двор начинает мутировать. В первой половине 80-х мы видим уже последние осколки уходящих советских дворов, и вторая половина — конец 80-х улицы многих российских городов, не только Казани, начинают приобретать те черты, которые показаны в сериале «Слово пацана». То есть посыл такой: то, что мы видим в сериале «Слово пацана» — это результат негативной эволюции субкультуры советского двора, произошедшей за эти 35-40 лет, поэтому эта песня выбрана. Но сами истоки и многие реалии сериала могут быть лучше объяснены с помощь этой песни как метафоры.
СУ. Принято. Тогда давайте будем двигаться. Но так как у нас именно социология, плюс сам сериал не завершён, а есть элемент определённого талантливого пиара и маркетинга, это мы пока оставим за скобками, на конец, скорее всего, [а рассмотрим] с точки зрения реакции общества. Реакция общества, мы сейчас оставляем за скобками рекламную составляющую, действительно имеет место. Она уже имела место на фильмы а-ля «Бандитский Петербург» в моей юности, это 1999 или 2000 год. Была взбудораженная реакция. Соцсетей не было, поэтому она была другого типа. «Бригада» тоже. То есть, мы видим, что всегда есть спрос на художественные произведения, которые претендуют на социальность, то есть [имеют целью] показать общество. Тем более в эти очень неоднозначные годы. Но к поздним годам Советского Союза ещё не подбирались либо подбирались не так сильно. Почему? Потому что поздний Советский Союз сам много что снял про себя. Это то, что мы разбирали с Темыром Айтечевичем: и «Авария, дочь мента», и ещё масса других фильмов, которые в Мариуполе сняты («Маленькая Вера» и целая плеяда). Послушайте наши разборы.
Мы подошли к ситуации, когда прошло 30 лет, и это стало историей, но при этом живы ещё представители поколения. Поэтому первый подход — культурно-социологический.
Темыр Айтечевич, мне было [в то время] 10 лет, поэтому для меня главные герои, которым по 14-15, — это были старшие пацаны. Первое, давайте разберёмся с тем, насколько передана атмосфера эпохи, насколько она соответствует тому, как оно было, и в данном случае — насколько реалистичен этот сериал, с вашей точки зрения.
ТХ. Первую оговорку, которую нужно сделать, сериал показывает реалии Казани именно, а Казань отличалась своеобразием, и не только потому, что она оказалась в фокусе внимания журналистов. В 1989 году, если мне не изменяет память, вышла большая статья в «Комсомольской правде» Юлии Латыниной* [прим.: признана иноагентом] «Казанский феномен», где описывались эти казанские группировки. Но мы, мальчишки, которым тогда было 13-15 лет, — у меня детство школьное проходило в городе Муроме Владимирской области, это небольшой рабочий городок, — мы уже слышали про так называемые «моталки». Эти бригады казанских ребят, из Набережных Челнов, из других городов, которые организованными ватагами путешествовали на поездах, электричках, дрались с ребятами из других городов, дрались жестоко, и в какой-то степени эти реалии были и на муромских улицах, и потом на улицах Краснодара в начале 90-х, когда я приехал сюда студентом.
Всё, я бы сказал, достаточно реалистично, ещё раз оговорюсь, с поправкой на казанскую специфику. Дело в том что в Казани, по крайней мере то, что попало в фокус зрения исследователей и журналистов, несколько ярче проявилась жестокость, криминальный характер подростковых банд и некоторая их бескомпромиссность, строгое разделение на группировки и прочее. Хвосты тянутся к истории ещё из 70-х годов, микрорайону Теплоконтроль вокруг завода, к банде Тяп-Ляпа и т. д.
Я сразу скажу, что, во-первых, книга, которая лежит в основе фильма, более развернутая. Это Роберт Гараев, «Слово пацана. Криминальный Татарстан 80-х — 90-х».
А я в свое время дружил и близко общался с крупнейшим постсоветским исследователем девиантного поведения, с моей точки зрения, самым крутым девиантологом России 90-х – нулевых, Алексеем Леонидовичем Салагаевым, который родом из Казани, который эти группировки изучал глубоко, у него десятки часов интервью с группировщиками, многие вещи мы обсуждали на конференциях и потом за стенами, поэтому всё достаточно реалистично.
В большинстве других российских городов, по крайней мере там, где мне приходилось бывать, это разделение именно на такие полуорганизованные группировки, в некоторых случаях — высокоорганизованные сообщества — было менее жёстким. Но территориальное деление и эти территориально-статусные конфликты между жителями различных районов, улиц, микрорайонов существовали, были в разгаре. И всё это было достаточно жёстко.
Поэтому, ещё раз, сериал реалистичный, причём не только в отношении подростков, но и в отношении других реалий позднесоветского времени. Они узнаваемы, и большинство моих сверстников их видит и узнаёт.
СУ. Принято.
По реализму: действительно, я посмотрел четыре серии, но я не спешу, так как ещё не вышло. Есть интрига, я не лезу смотреть всякие пиратские версии. Действительно, очень высоко передан реализм, это связано, конечно же, с тем, что сами режиссеры очень хорошо помнят эту эпоху, это не так сложно передать. И спасибо нашим северным городам. В данном случае, я так понимаю, Ярославлю, где ещё сохранились даже квартиры, где не особо нужно воссоздавать элементы быта.
ТХ. Антураж.
СУ. Антураж, да, потому что, конечно, важнейшая черта реализма — это насколько передан окружающий мир, это очень важно. Ну и, конечно, очень ярко — и тут мы уже переходим к части содержательного разбора — выделяются два больших пласта, которые показаны реалистически. Первый пласт — это эволюция главного героя, вокруг которого всё происходит, который из мальчика-музыкантика трансформируется в чудовище.
Его музыкантской юности очень мало уделяется внимания, она просто есть по факту. Но так как реализм [выражается] и через поступки, то в этой трансформации каждый отдельный чудовищный поступок где-то можно даже оправдать. Где-то месть за друга, где-то ещё что-то, какие-то благородные порывы. Но по факту это превращение в преступника. Это одна реалистическая картина развёрнута.
И вторая большая реалистическая картина — это картина эпохи, то есть будущего отчуждения внутри советского общества, которое станет постсоветским. Мы видим элементы абсолютного доверия, как ходят друг другу в гости. Абсолютно открытые квартиры, с одной стороны. Но с другой стороны, это прорастает в новую реальность, как, например, [эпизод] с шапкой учительницы. С одной стороны, абсолютное доверие. Но это оборачивается странной преступностью. С одной стороны, общество очень доверяет, советское. А с другой стороны, шайки зверят, которые заводятся, это доверие используют, и общество начинает постепенно трансформироваться. Где-то оно абсолютно советское, а где-то уже такое, как мы у Балабанова видим, как, например, история с мальчиком Ералашем.
Его уже во второй или в третьей серии убивают, оттоптавшись на нём. И из-за этого всё закручивается, потому, что у героя появляется мотив мести. У Ералаша есть только бабушка. И на уголовно заработанные деньги бабушке утюг, по-моему, покупают.
ТХ. Да, утюг.
СУ. Это, с одной стороны, очень мило (то, что я говорю, можно многие вещи оправдать), а заканчивается банальным групповым убийством, абсолютно звериным, бессмысленным, которое никому не нужно, из-за которого разворачивается прямо батальная сцена. Я увидел два больших реалистичных пласта, внутри которых много сюжетов. Поэтому я бы хотел пройтись по девиациям, как мы это обычно делаем. Внутри этих пластов — эволюция главного героя и поздний советский реализм. На какие девиации обратить внимание?
ТХ. Давайте мы, как социологи, начнём с общества. Прежде чем [перейдём] к эволюции и к этим процессам в позднесоветском обществе, давайте посмотрим, что вызывает удивление. Вызывает удивление реакция сегодняшнего общества на этот сериал. Причём [выделяются] три точки зрения: есть крайне негативная, есть точка зрения позитивная и есть какая-то умеренная, которая пытается найти между ними баланс. Но очень много возмущений по поводу того, что показывают насилие, криминал, что это влияет на детей, что они начинают копировать. Кстати, они действительно начинают копировать, мы в ряде школ это наблюдаем с коллегами.
Но интересно, у общества вызывает невротическую реакцию тема подросткового насилия. Хотя, здесь такой тезис, пусть не поймут слушатели превратно,
территориально-статусные конфликты между подростками и юношами — явление, исторически существующее очень давно, и в каком-то смысле нормальное. Это выработанный обществом естественный механизм воспитания личности мужчины.
Давайте вспомним, что на Руси традиционной забавой были кулачные бои. Мы это воспринимаем лубочно — мужиков в рукавичках. Но я рекомендую почитать Мельникова-Печерского, первое, что приходит на ум, «В лесах» или «На горах», в каком-то одном из этих произведений есть описание, как две деревни гуляют на выходной, как там стихийно возникает кулачный бой между двумя деревнями, как сначала маленькие дети участвуют в этом конфликте, подтягиваются всё более старшие, потом доходит до взрослых мужиков. И после каждой такой забавы обязательно бывали покалеченные и убитые.
Эти
драки между дворами, между разными улицами, между кварталами были всегда, и долгое время они не носили какого-то угрожающего характера.
Почему? Потому что работали системы социального контроля. Во-первых, это было под контролем старших, которые были, так или иначе, включены в жизнь двора. Действовали негласные правила — драться до первой крови. Я ещё в своём детстве доподростковом помню, что во дворе это оговаривалось, когда какой-то конфликт. Как дерёмся? Ногами бьём? Или только руками? До первой крови? Или пока судьи не разнимут? Такие
конфликты стихийно возникали, но были механизмы их регуляции, и действовали мощные духовно-идеологические регуляторы в виде религиозных идей, в виде идеологии, а эти мощные идеи за собой влекут и соответствующие социальные механизмы, общественную мораль, систему норм, правил поведения, которые регулируют деятельность участников.
А когда начинаются в советском обществе эти проблемы? Когда уходит идеология, когда наступает идеологический вакуум, экзистенциальный вакуум, который начинает заполняться чем-то другим. Пока советская идеологическая и, как следствие, воспитательная системы были здоровыми, они могли с этим справляться.
Они с этим справились в 30-е годы, когда возникла идеология комплекса ГТО, массовый спорт, физкультурное движение, «Тимур и его команда» (потом вернёмся к этой теме, она интересная. Это была убедительная история для юношества).
Она с этим справилась в послевоенный период, несмотря на мощное влияние криминала (тогда была бериевская амнистия). Высоцкий в «Балладе о детстве» это отражает: ребята мечтали о танках и испытывали влияние криминальной культуры.
Она справляется с этим в 50-е. Начинаются сбои в 60-е (разрушительные реформы Никиты Сергеевича Хрущёва). В 70-е уже существует только инерция. В 80-е это вырождается и окончательно выходит из-под контроля в силу двух причин: во-первых, этот самый
духовно-идеологический вакуум нарастает, и в официальную идеологию — а на ней построена воспитательная работа с детьми — верят всё меньше и меньше людей.
То есть
критическое число носителей идеи падает ниже того уровня, когда они могут эту идею поддерживать в живом состоянии.
Здесь такая заметка на полях:
воспитательная работа с детьми и молодёжью возможна только при условии наличия в обществе критической массы взрослых, включённых в жизнь этих подростков и являющихся носителями какой-то идеи, которая облагораживает, придаёт смысл, позволяет регулировать поведение
и прочее. Когда по каким-то причинам взрослые выключаются, это могут быть причины социальные (им некогда) и идеологические (они разувериваются в той или иной идее), дети раньше других начинают реагировать на этот самый экзистенциальный вакуум.
Первая причина — идеологическая, вторая — социальная.
Что было такими очагами распространения агрессивной молодёжной полукриминальной культуры в позднесоветский период? Это были
- а) общежития вокруг крупных заводов, где люди жили в скученности. Они были барачного типа, были блочного типа (я помню такие в Муроме). Там, где скученность, там, где концентрируется то, что классики марксизма-ленизма называли «люмпен-пролетариатом», людьми, работающими на не очень квалифицированных низкооплачиваемых работах, там большой процент людей из мест лишения свободы, дети всё это впитывают и т. д.
- б) Либо вокруг районов хрущёвок, так называемых «черёмушек», которые возникали вокруг крупных заводов — опять-таки, дети городских окраин. Они внутри дворов пятиэтажных оказываются предоставлены сами себе, родители большую часть дня заняты на работе, основная форма досуга — это бытовое пьянство. Эти районы становятся рассадниками.
Добавляет крупная амнистия, по-моему, в 1987 году это происходит, когда более 100 тысяч заключённых выходит. Происходит (это уже вторая половина 80-х) интенсивная криминализация уличной культуры, и начинают возникать те формы насилия, которые раньше были совершенно дикими, неприемлемыми — как с этим Ералашем, когда толпой бьют одного, бьют ногами уже лежачего, прыгают на головах и т. д. В эпоху уже второй половины 80-х – 90-х это было, к сожалению, рутинизировано. И все прекрасно понимали, что уже никаких норм, никакого «до первой крови» или чего-то такого не будет. Если поймают, то будут бить жестоко, и могут убить в каких-то случаях.
Это то, что происходит с обществом. Но это не значит, что дети не должны вообще драться. Поверьте, я не пропагандирую насилие, я начинал свой путь в этой культуре. Как и главный герой, я был интеллигентным мальчиком, меня воспитывали, главным образом, мама с бабушкой. Они мне внушали, что не надо драться, надо поговорить с обидчиком. Пытаться им объяснить, что
говорить с человеком, который уже тебя бьёт или который выбирает тебя как мишень для издевательств, бесполезно.
Но, ещё раз,
опыт конфликтов и агрессивного поведения в конфликтной ситуации необходим для становления личности мужчины.
Как пел Цой,
Что будут стоить тысячи слов,
Когда важна будет крепость руки?
Это было всегда. Это носило разные формы инициации: кулачных боёв, каких-то других испытаний, но очень многие наши знаменитые гуманисты — художник Суриков, Некрасов, воспитанники Царскосельского лицея — участвовали в этих кулачных боях, достаточно жёстких забавах, и ничего, всё было нормально, никто по этому поводу не драматизировал. Поэтому, когда сегодня некоторые перепуганные родители кричат: «Какой ужас! Это нельзя детям показывать! Они начнут копировать!», я говорю: «А чего вы так не паникуете по поводу презервативов, которые выставлены в любой аптеке, или того, что четвероклассники друг другу на переменках порнуху показывают?» Это гораздо более разрушительное влияние оказывает на детскую и подростковую психику, нежели опыт территориально-статусных конфликтов и умение подраться там, где это нужно.
Что касается эволюции главного героя, то здесь срабатывает
классический принцип: когда ты совершаешь действия, которые идут вразрез с твоими исходными убеждениями, то начинают меняться твои убеждения.
Почему часто дают сбои программы воспитательной работы? Потому что мы пытаемся ребят в чём-то убедить, мы им читаем лекции, а потом они оказываются втянуты в ситуации, заставляющие их совершать те или иные поступки. Например, ребёнку всё время внушают: «драться нехорошо» или «копировать эту криминальную культуру нехорошо», «надо заниматься музыкой, играть на скрипке». Он понимает, что, оставшись в этих подростковых реалиях, он не выживет. Ему приходится присоединяться к компаниям, влияет групповая динамика, он может в толпе сверстников совершить какие-то действия, например, поучаствовать в драке или в избиении, но в любом случае, ему теперь надо либо каяться, говорить: «Я совершил что-то плохое, больше никогда так не буду», либо он начнёт менять убеждения. Это механизм когнитивного диссонанса хорошо известен в психологии влияния. И влияние компании и группового опыта совершения действий приводят к изменению индивидуальных установок. Здесь тоже всё психологически достаточно достоверно показано, и как в любом фильме, какие-то элементы [даны] чуть более выпукло, чуть более гротескно, чем они есть в реальности.
Наверное, такой комментарий развёрнутый. Дальше можем углублять.
СУ. Принято.
На что я обратил внимание в плане общества?
Советская улица была устроена по принципу «свой-чужой».
Сейчас я разверну эту мысль. Принцип «свой-чужой» был, конечно же, связан с индустриализацией городов, когда возникало какое-то предприятие. У этого предприятия возникали свои микрорайоны, куда сразу съезжались плюс-минус одновременно люди. Мы выделяем застройки 60-х, 70-х и так до начала 80-х. Эти люди попадали из разных уголков Советского Союза, в зависимости от того, какой регион, потому что преимущественно заселение было, конечно, жителей данной области, данного края, данной республики, если речь шла о национальной республике.
Советские города тех периодов не похожи ни на какие [традиционно сложившиеся] города, потому что практически не было эволюционного заселения, которое имело место, например, после Великой Отечественной, когда шло восстановление городов, и люди потом просто расселялись, как расселялись — стихийно. А здесь было заселение проектное, то есть — бац! — в одном месте людей собрали. Это очень хорошо отражено в советском кинематографе, когда возникали целые микрорайоны на 20-30 домов. Они показаны как позитивные, но не всё же было позитивно. Районирование внутри городов по принципу «свой-чужой» было очень понятно, потому что вся жизнь [проходила] внутри. Советская социальная модель, я напомню, построена на том, что всё в шаговой доступности должно быть (должно быть, но не факт, что было): должны быть детский сад, школа, ясли, комбинат соцкультбыта, кинотеатр и т. д.
Западные города другие. Всё концентрируется в центре. Если нужно, поезжай в центр. В рабочих окраинах этого нет. А тут в каждой рабочей окраине есть очаги культуры. А советское общество было разное. В одном районе были те, кто занимались музыкой, на скрипочке играли, и их оппоненты. И получилось, что города были очень пёстрые. Принцип «свой-чужой», и ещё внутри очень сильное социальное разделение.
Конечно, тогда тоже возникали элитные школы, которые были сконцентрированы в городах. В этом и было противоречие. И пока было районирование просто по принципу «свой-чужой», тогда действительно работало то, что вы описываете, — кулачные бои, формирование подростка. Я это очень хорошо помню, это как раз конец – середина 80-х. А уже 1988, и это не очень хорошо показано, — это год, когда произошла девиация советского общества, когда это стало преступлением (сейчас гипотезу свою озвучу), и города начали меняться. Кооперативное движение, которое развернулось в 1985 году, за год-два (в столицах быстрее) привело к тому, что в советском обществе образовались кооператоры — люди, которые стали внезапно обладать бóльшим количеством денежных знаков и материальных ценностей, чем все остальные.
Я посмотрел 4 серии, в сериале это показано (как мужик с видеомагнитофоном, который они у него и отжимают). Но это только один пример. На самом деле появлялись уже очень разные люди. Они потом в политике смешно прорастали. Я одного знал, у него погремуха Сникерс была. Почему? Потому что он у себя в районе торговал сникерсами первыми. Это как раз конец 80-х. Они потом прорастали. Это были первые [предприниматели], там были и комсомольцы.
В чём мысль моя? Каждый район, который был изначально социально абсолютно однообразен, потому что он появился 20 или 30 лет назад, плюс-минус… Обменять квартиру было очень непросто, особенно внутри города. Межгород ещё обмен был, а внутри города совсем непросто. И появление нового типа людей, которых не было в советском обществе, привело к тому, что это уличное явление, которое изначально имело [характер] «богатырского» явления (то есть ради того, чтобы удаль проявить свою, но с некими правилами), уже приобретает экономическую базу. То есть, имеется кого пощемить. И оно очень быстро криминализируется. С моей точки зрения, эта часть реализма либо упущена, либо не показана. Но мне интересно ваше мнение об этом аспекте.
ТХ. Я полностью соглашусь. Конечно, большое влияние оказывают экономические процессы, то есть, с одной стороны, начинается эпоха товарного дефицита. Я напомню, это эпоха именно 80-х. 70-е годы — это ещё сытые годы достаточно. 80-е — это товарный дефицит, это очереди в магазинах, это редкие «выбрасывания» дефицитных товаров. Были привилегированные магазины — «крайкомовские» их назвали тут, в Краснодаре, или в других городах «обкомовские» и т. д.
Это время прихода западных соблазнов в виде тех самых жвачек, бейсболок и т. д. Это, действительно, кооперативное движение, среди которого в первое время, до принятия Закона о кооперации в 1988 году, [главное место] занимает подпольное производство товаров широкого потребления, то есть это цеховики, а это в любом случае криминальная история. И там же возникает тот самый рэкет, возникает в крупных городах (в Санкт-Петербурге, в частности, в Москве) субкультура вокруг гостиниц, ресторанов, магазинов «Берёзка», где концентрируются иностранцы или просто богатая публика, которая эти деньги может потратить в ресторанах, и бывшие спортсмены начинают вливаться активно в этот рэкет.
Действительно появляется экономическая база у всего этого, а в силу идеологического кризиса система уже не может с этим справиться. То есть с одной стороны, да, действительно, появляется экономический базис, а с другой стороны, исчезает идеологический иммунитет, вакуум этот заполняется активно криминальным влиянием, и общество уже не может ему противостоять.
СУ. Да, это на уровне образа показано в виде кепки, которую они крадут и которую носят.
Следующее, что я хотел обсудить, мне кажется, недостаточно показана эта новая прорастающая культура. Там показаны рокеры как альтернативные некие, которые их побаиваются. И третья сторона — это комсомольцы, которые пытаются этому всему противостоять. Нельзя сказать, что эти стороны были невлиятельными, они до конца оставались. Как вы считаете, насколько реалистично эти девиации внутри советской молодёжи в фильме отражены? То есть ещё одна альтернативная субкультура, назовём их рокеры, и официальная молодёжь, комсомольцы, как она показана в сериале? Насколько они реалистичны и соответствуют картине исторически?
ТХ. Мне кажется, что влияние других неформальных движений именно в Казани было меньше, чем в других городах, особенно, например, с Москве или Санкт-Петербурге, или в других крупных городах. Где-то
с середины 80-х активно в советском обществе начинает обсуждаться тема неформальных молодёжных движений: рокеры, металлисты, позже возникают панки, хиппи. Молодёжь ищет субкультурную альтернативу официальной идеологии, в которой всё больше разуверяется.
Потом возникает и становится популярной такая интересная, кстати, связанная с сюжетом фильма, субкультура люберов. Это Подмосковье, Люберцы, эти качалки, их практики, можно о них чуть позже сказать. А что касается официальной идеологии, в фильме мне показалась более живым и убедительным персонажем девушка-милиционер, Ирина, по-моему.
Комсомольцев, искренне верящих в идею, я не встречал уже, или почти не встречал в конце 80-х, когда меня принимали в комсомол. Это был, по-моему, 1988 или 1989 год, когда меня принимали в комсомол. Собственно, на этом всё закончилось. Нас приняли, и всё. И уже как таковая комсомольская организация на уровне школы перестала действовать, хотя райкомы существовали, и
многие справедливо расценивают райкомы комсомола как один из основных стартовых ресурсов будущего российского капитализма. У них были возможности административно прикрывать и кооперативное движение, и самим открывать кооперативы, и использовать другие статусные ресурсы.
То есть людей, искренних носителей идеи, уже тогда было мало. Уже очень многие шли в комсомол, видя в этом карьерные возможности. И тогда же [возникла] ещё одна субкультура интересная, связанная с комсомольцами, — так называемые мажоры. Знаменитая песня ДДТ на эту тему есть.
…на папиных «Волгах» — мальчики-мажоры.
Дети чиновников-функционеров, часть из них — комсомольцы, которым возможности передаются по наследству. Дети номенклатуры, которые как раз демонстрируют практики престижного потребления. Основное противостояние, наверное, на уровне субидеологий в позднем советском обществе — это как раз [конфликт] пацанской неформальной культуры и мажорской культуры. Мне показалось, что эта линия была в советском обществе выражена несколько сильнее, чем она показана в фильме. Возможно, ещё раз, реалии Казани.
СУ. Там же, получается, что друг главного героя как раз из такой семьи, очень обеспеченной. И его отец — это вообще отдельная сюжетная линия, и вообще эти два брата, они оба из мажоров. Но они, наоборот, всячески подчёркивают ещё и советский патриотизм. Он немножко такой вульгарно-гопнический, но тем не менее. Может быть, это действительно особое казанское отличие.
ТХ. Возможно. Но и там не до конца образ этих мажоров тоже выписан, потому что мажорская молодёжь — это те, кто слушал импортную музыку, тусовался в ресторанах, [курил] соответствующие сигареты — ещё раз, практики престижного потребления. Этим они, в первую очередь, отличались: демонстративной идеологичностью, ориентацией на материально-статусные вещи. Это было их отличительной чертой.
СУ. Я понял, это обычно в центре каждого города большого появлялось, крутилось вокруг магазинов «Берёзка», вокруг гостиниц «Турист» и «Интурист» — в первую очередь, торговля. Это, конечно, была специфика, потому что только в центре города были расположены такие места, где могли собираться мажоры. Это всякие кафе, рестораны при гостиницах. Я напомню, что культура потребления в Советском Союзе была такова, что просто так в ресторане делать нечего. Не было такого. Сейчас мы живём в спальном районе, и там ресторан стоит возле станции метро, например.
А в Советском Союзе соцкультбыт и особенно развлечения были совершенно по-другому устроены. То есть ресторан при чём-то: при гостинице, при какой-то базе. Люди со всего города [туда тянулись], поэтому мажоры, я думаю, не показаны в связи с этим.
Ещё про эволюцию главного героя: не очень реалистично показан его переход, очень быстрый, из чушпанов в пацаны. Понятно, что это режиссёрский ход. Точно так же, как очень резкий переход его друга Искандера, из-за чего всё происходит, он тоже поначалу чушпан-чушпан, а тут — бац! — и он такой сразу уже стоящий…
ТХ. Да, буквально на следующий день.
СУ. Темыр Айтечевич, мне интересно по эволюции главного героя. На чём его ловят? Наша публичная дискуссия, мы сейчас о ней как раз поговорим, вокруг чего движется? Даёт этот сериал плохие примеры или не дает? Когда я готовился, я думал: в чём может быть плохой пример? Насилие мы выносим за скобки, потому что насилия столько всякого-разного из реальности у нас, можно при желании на такие каналы подписаться по поводу СВО, что никакие сериалы не нужны! И откуда угодно. Можно [на канал] про Палестину подписаться — и столько будет насилия! Это всё ерунда про насилие. Вопрос, опасные модели, которые могут преподноситься. Я, как ни крутил, опасная модель — может быть, стайность. Это коллективность, когда образуется агрессивная масса, в данном случае преследующая, которую мы в народе называем «стаей» и которая совершает преступления, а потом каждый [участник] не может объяснить, почему он так действовал.
Этот же принцип лежит в основе когнитивной войны, когда вы распространяете информацию, что-то раскидываете. Это тоже принцип стайности. Больше потенциально ничего опасного я не обнаружил, даже если занять суперпозицию цензора и моралиста. Люди раздражены, но давайте порассуждаем, почему они этим раздражены. Я, кроме стайности, ничего опасного и неприятного не увидел.
А как вы считаете, что видят люди? И почему эти опасения? Что действительно потенциально опасного?
ТХ. Я вижу несколько взглядов в обществе. Мне кажется, большинство представителей нашего с вами поколения, плюс чуть старше, те, кто помнит эти реалии, они видят фильм драматический. Это драма, и социальная драма, и психологическая драма. У неё такой спрессованный экшен-сюжет, но до драматичности там присутствует попытка понять то общество. И лично у меня и у многих сверстников это не вызывает отторжения.
С чем связана негативная реакция? Во-первых,
какая-то часть представителей потребительски настроенной публики, привыкшей к комфорту, просто реагирует на это лёгкой истерикой невротичной: «Боже, какой ужас! Дети дерутся!»
Где реальная опасность, с моей точки зрения? Действительно, уже в нескольких школах мы видим, когда учащиеся средних классов начинают копировать. Я знаю, у одного знакомого в одном из микрорайонов Краснодара уже на уровне 9 класса разделились на «пацанов», «чушпанов» и «спортсменов». Там есть сообщество спортсменов, которые не примыкают ни туда, ни туда, но вынуждены обороняться от этих самых «пацанов». И здесь очень важно обратить внимание родителей на то, что
подростки всегда будут склонны к насилию.
Есть два основных мужских архетипа: это архетип воина и архетип [неразборчиво], но они в возрастном смысле организованы по-разному.
Для юношей, для подростков актуален архетип воина.
Это не связано с воспитанием, это не связано ещё с чем-то.
Он всегда будет актуален, он будет привлекать бóльшую часть мальчишек, и к этому архетипу будут тянуться девчонки, потому что воин, мужество, сила — это то, что способно защитить социум в ситуациях опасности.
Вся история человечества об этом говорит. Она пропитана любовью к мужеству.
А неотъемлемым элементом этого архетипа воина являются практики убедительного и компетентного насилия, которые были бы репрезентативны современности.
Здесь внимание: в позднем Советском Союзе фильмов, которые бы убедительно показывали такую нормативную маскулинность и практики насилия, актуальные современным, было по пальцам на одной руке пересчитать. Мы некоторые из них разбирали: «Не бойся, я с тобой!» «Пираты ХХ века», какое-нибудь «Одиночное плавание» — раз, два и обчёлся. Всё остальное — это либо исторические отсылки, а их тяжело соотнести с современностью, либо какие-то фантастические отсылки и т. д. А
мальчишкам нужны убедительные примеры этого самого нормативного насилия.
Почему мы все потом подсели на видеомагнитофоны? Эта эпоха видеосалонов? Потому что мы увидели западные фильмы с Брюсом Ли, Джеки Чаном, Чаком Норрисом. И всё было понятно: есть хороший парень, и он классно дерётся; есть плохие парни, они тоже неплохо дерутся; но хороший парень побеждает плохих парней.
Обществу надо, наверное, всё-таки принять эту мысль, что
единственной защитой от злых людей, склонных к насилию, являются добрые люди, которые более компетентны в насилии и которые при необходимости могут этих злых людей остановить.
Поэтому здесь, вместо того, чтобы паниковать по поводу негативных реакций, задача общества — удовлетворить спрос подростков на две вещи:
- а) общность, принадлежность группе. Они же все и правда разобщены, с этими мобильными телефонами, а у них потребность в этой стайности есть, это нормально, они должны объединяться в коллективы, где иерархические процессы, где опыт взаимоотношений.
- б) примеры нормативного, брутально-маскулинного поведения. Это в целом ряде регионов Российской Федерации решается. В том же Дагестане мальчишки поголовно борьбой занимаются, и тренер — это вторая после отца авторитетная фигура.
В советское время «Тимур и его команда» были. Там же показаны хулиганы, Мишка Квакин, и Тимур и его команда.
Тимуровцы при необходимости могут и подраться с хулиганами, и сдачи дать, но они на добре сконцентрированы, они полезные дела делают.
В общем,
надо дать, с одной стороны, опыт убедительной компетентности брутальной, компетентности насилия, с другой стороны — опыт нормативного поведения.
И тогда сериал будет восприниматься нормально, потому что мы увидим, что это естественные реакции мальчишек, которые лишены взрослого контроля, которые попали под влияние криминала.
Чуть-чуть в другое русло направьте их энергию организуйте их в военно-спортивные лагеря, дайте мечту о романтике и приключениях — и вы всю эту энергию переключите в мирное русло, и она потом даст мощный социальный эффект.
Мне кажется, с этой точки зрения надо сериал обсуждать.
Сам факт, что ему подражают, говорит о том, что это актуально, и наша задача — найти для ребят актуальные формы выплеска такой энергии.
СУ. Темыр Айтечевич, получается парадокс, и это тоже не показано в сериале, оставлено за скобками, что все эти участники улицы пользовались благами развитого социализма. Они все ходили в секции. Почему они все такие тренированные? То есть это у них вторая жизнь, они всем этим пользуются и живут второй жизнью. Это плохо показано. В этих движениях уличных было ядро, это действительно маргиналы. А весь основной движ — это были просто пацаны с улицы. Они жили обычной жизнью, обычной жизнью советского школьника. Но когда какой-то замес, они вовлекались, и тогда это 200 человек. То есть реально
на этих стаях уличных очень хорошо виден принцип, как меньшинство управляет большинством.
Я на нашем дворе помню, у нас район назывался «колония», была колония верхняя и нижняя. Нижняя была рядом с центром, поэтому она была очень культурная, окультуренная. А дальняя колония, туда, где цыганский райончик частный, там всё было именно так. Не показаны, кстати, ширка и прочее. Должно было это быть обязательно в рабочем районе в 1988 году.
И что получалось? Что те, которые привлекаются для массовой драки, это обычные школьники, которые живут обычной жизнью. В реальности это так было. А ядро действительно было, со всеми этими «слово пацана» и прочим. Но почему привлекались обычные ребята? Это был элемент дружины. Это как древнегреческий полис — «я участвую в обороне нашего полиса, для того чтобы быть защищённым», то есть «я должен быть в общей драке». Почему? Потому что если меня будут бить, то тогда прибегут мои. Это было связано ещё с особенностями перемещения в советских городах, потому что автотранспорт было мало развит. Это хорошо показано, когда уезжает предатель, когда убили героя, из-за которого всё началось.
ТХ. Ералаша.
СУ. Да, Ералаша. Как раз уезжает последний автобус. Это тоже особенность, на каком районе ты окажешься и с кем. Эта часть не показана, потому что стайность очень разная. А тут складывается такое впечатление, что все они одинаковые и не особо отличаются. Нет, это совершенно не так.
Очень слабо, с моей точки зрения, прорисована в начале культура уголовная. В самом начале у этой будущей банды есть свой авторитет, авторитетность которого основана на том, что он отсидел где-то в Казахстане за то, что шапку сбил. Это тоже очень специфическое советское преступление. Я напомню, что президент Украины Янукович был судим именно за такое преступление. Оно простое, потому что оно не требует особого насилия. Особенность была в чём? Носили меховые шапки, можно было подбежать, просто сбить эту шапку и убежать с ней, чем и занимались. Это очень простое преступление. Многих ловили [за преступление, совершенное] так, по глупости. Но тем не менее, он сидевший, а они все не сидевшие, но у них есть правила улицы. Он сидевший, у него одновременно и «слово пацана», при этом уже культура зоны.
Как вы считаете, насколько в сериале реалистично показано, что пересекаются эти два мира? И насколько они пересекались в реальности? Мне важен ваш взгляд на эту часть сериала.
ТХ. Насколько я знаю, именно в Татарстане, в Казани, влияние криминала на организацию этих подростково-территориальных группировок было сильнее, чем в других местах. Действительно, основная часть рекрутировалась просто из школьников. Когда массовая драка район на район или «наших бьют» где-то на дискотеке (это обычно в парке или в каком-нибудь ДК происходило), то там все с одного района подключаются, и неважно, состоишь ты в каком-то сообществе или нет. Повторюсь, в Татарстане это было более криминально и более организованно.
Насколько я помню реалии Мурома, да и Краснодара, то чуть-чуть другая ситуация. Криминал держался несколько обособленно, отдельно. У них свои были дела понятные. А эти подростково-молодёжные истории больше касались территориально-статусных вещей — кто круче. Тут речь о доблести, иногда превратно понимаемой. И там, кстати, серьёзную роль играли спортсмены. Я вспоминаю многих ребят, которые занимались боксом или самбо. Интересно, что каратисты были мало туда включены, а боксёры, самбисты, плюс качалки подвальные, в них многие были, они служили подспорьем для поддержания физической готовности участников всех этих процессов.
Я вспоминаю параллельную историю из 50-х годов Краснодара. Здесь была знаменитая краснодарская школа бокса, которую Высоцкий даже в одной из своих песен отметил, Евгений Давыдович Коган и ряд его сподвижников. Коган был самым знаменитым, в боксёры к нему отдавали двоечников и хулиганов. Он из них за три месяца делал прилежных учеников. Ребята по-разному учились, но я знаю очень много людей, которые прошли когановскую школу бокса в 50-е годы, и потом какие-то ключевые позиции в крае занимали. Был проректором по науке агроуниверситета Юрий Дмитриевич Северин, ныне покойный, чемпион края по боксу в своё время и т. д.
Коган был потрясающим воспитателем. Это пример классического советского воспитательного спорта. Плохо учишься — на тренировки не придёшь. А это было самое страшное наказание. Подрался, где-то решил проявить свою силу как боксёр — всё, [от тренировки отстранён]. Одно дело — ты защищал себя, девушку, друзей от хулиганов, другое дело — ты где-то во что-то ввязался. Это был мощный идеологически и духовно прокачанный (модное словечко) спорт. И совсем другой спорт уже был в конце 80-х. Ещё раз повторюсь, он был тогда частично криминализован, потом это влияние криминала на спортсменов стало сильнее, со всеми вытекающими последствиями. Вот такая ремарка.
СУ. Да, развернулось два процесса: был процесс легальной предпринимательской деятельности. Это когда уже в 1989 году возникли первые биржи. Это даже в телевизоре было, биржа «Алиса», по-моему, там собака зевала, и никто не понимал, что это такое.
После появления биржевой деятельности, как грибы, буквально за полгода, уже в 1989-1990 появилась абсолютно легальная предпринимательская деятельность, которую люди не видели, но по факту она уже была. И началась эпоха охоты на коммерсантов.
ТХ. Да. Рэкет, вымогательства.
СУ. Одни защищать начинали, другие — на них охотиться. Спортсмены пошли больше в рэкет и в охранный бизнес. Вернее, охранный бизнес всё-таки больше из силовых структур потом вырос — всякие отставные МВДшники, спецслужбисты. А спорт больше пошёл в рэкет, и они там с улицей встретились, вокруг этих новых возникающих ходорковских, коломойских и им подобных, которые вышли из комсомольской среды, то есть были представителями тех, кто в сериале вообще совершенно не показан. Их вообще не было.
А явление люберов, точно так же, как и явление по окраинам, это были интернациональные фронты. В России этого особо не было. Но это было в Прибалтике, в Молдавии, в Грузии. Это как раз попытка объединить здоровую пролетарскую советскую молодёжь ещё и под эгидой здорового интернационализма. На окраинах это проявлялось, но на европейских окраинах. То есть в Узбекистане этого особо не было. Как я уже сказал, это в Прибалтике активно проявилось, в Молдавии, в Грузии, в меньшей степени на Украине. Там была культура здоровых советских подростков, которые занимаются одновременно спортом и стоят на страже завоеваний социализма. Но это были те же люди. Мы видим, что главные герои в вопросах идеологии искренни. Они выступают против США, защищают советскую власть, потому что они этим искренне возмущены. Но как вы считаете, это искренне или это всё-таки немного наигранная история в фильме, советский патриотизм героев?
ТХ. Вы знаете, он был искренним. Он был искренним, наверное, не на самом верху, потому что верхушка комсомольская, партийная уже была деидеологизирована очень сильно, а среди тех, кто пониже в этой системе, было много людей, искренне верящих. И да, сейчас оглядываясь, правда же, то что называли советской пропагандой, было очень реалистичным взглядом на мир. Вспоминаю многие сюжеты передачи «Международная панорама», так и было. Это нам потом сказали, что это всё идеология двух систем, а на самом деле наши заокеанские друзья белые и пушистые. Советский Союз по инерции очень много интерпретировал верно, в силу профессионализма тех же журналистов и идеологов и т. д. На местах много было искренне верящих в эти идеи людей.
А что касается спортсменов, напомню фильм «Меня зовут Арлекино», здесь, кстати, можно провести какие-то параллели со «Словом пацана». «Беларусьфильм», по-моему, это 1989 год, как раз про люберов, про эту субкультуру.
СУ. Что-то вспоминаю, в детстве только смотрел. Надо будет разобрать.
ТХ. Да, это как раз попытка показать люберов. Какие-то вещи показаны гротескно, как вообще в позднесоветском кино, но какую-то суть, мне кажется, режиссёры ухватили. И тоже на этот пласт позднесоветской культуры интересно посмотреть.
СУ. Темыр Айтечевич, короткий вопрос. Кто самый здоровый в этом сериале из героев?
ТХ. Можно сказать, что все, так или иначе, деформированные. Девушка-милиционер Ирина кажется здоровым человеком. А если брать пацанов, то более цельным выглядит Марат, чем его брат, хотя, повторюсь, здесь всё очень неоднозначно. Совсем нормальных нет.
Это результат девиантного влияния криминальной улицы. Здесь менее ненормальных можно искать, здоровых — вряд ли.
СУ. Принято. Я под конец, как обещал, что могу отметить? Очень грамотно работают создатели этого фильма, то есть играют на ажиотаже. В том числе наиграли на спросе среди украинской молодёжи. Даже произошла политизация выхода этого сериала, который там запрещён, но и так всё было запрещено. Но они грамотно отыграли, плюс история с якобы переснятыми версиями — тоже ажиотаж. Ну и очередная серия выходит раз в неделю, а с учётом того, что мы привыкли, что информации с избытком, «дайте нам всё», «хочу качнуть сразу три сезона» — это, конечно, грамотный подход. Я вижу, как они распределяют ресурсы, как тут откомментируют, там откомментируют. Те, кто сопровождает выход этого сериала, — это профессионалы, они удерживают внимание. Сериал будет завершён как раз перед Новым годом. Для чего? Для того, чтобы люди могли уже посмотреть целиком его или пересмотреть, потому что, так как он вызывает ажиотаж, многие захотят ещё и пересмотреть как раз на новогодних праздниках.
Обратите внимание на то, как работают профессионалы, обратите внимание, как грамотно каждые 2-3 дня кто-то из топов что-то комментирует, чтобы поддерживать это в повестке. Опять же, накладывается ещё и элемент избирательной кампании. Сейчас мы это не будем привязывать, но то, что в повестку нужно грамотно входить, во многом она становится отчасти стерильна. Они это используют. С культурным продуктом входить лучше, чтобы не вмешиваться в общий фон. В общем, то, что «Слово пацана» выходит перед Новым годом, — прям красавчики. Можно только снять шляпу перед теми, кто занимается у них продвижением и маркетингом. Не так часто у нас бывают такие кампании с точным попаданием в общественное мнение.
Меня это не удивляет, потому что я это очень хорошо помню [историю] с «Бандитским Петербургом». Везде его показывали, просто другая была культура коммуникации — не было соцсетей, поэтому тогда коммуникация разворачивалась дольше, но она же дольше и держалась. И песня в исполнении Игоря Корнелюка «Город, которого нет» до сих пор звучит отовсюду, точно так же, как до сих пор [мелодия] из «Бумера» стоит на саундтреках. Эти фильмы смотрят, это тоже показатель, поэтому, конечно же, это не первый всплеск.
Давайте себе чётко отметим в контексте моей профдеформации когнитивных войн, это первый ажиотаж нашего культурного продукта в мире социальных сетей и с участием поколения зумеров, которые родились вместе с соцсетями — тех, кому сегодня по 20 лет, рождённые в начале нулевых.
Кстати, не меньший ажиотаж в своё время произвела работа «Брат 2», это начало двухтысячных. Это надо рассматривать в совокупности: «Бригада», «Брат 2», «Бумер» и открывший это всё «Бандитский Петербург». «Бандитский Петербург» — это именно сериал, как и «Бригада», это отдельный [жанр]. Балабанов тоже работал в этой стилистике, но «Брат 2» — это было культурное явление, которое до сих пор [таковым] является. Вы приедете в Питер, придёте в магазин сувениров — и у вас 20% будет что-то с Цоем связанное, 20% — либо с Данилой, либо что-то ещё балабановское обязательно будет. Это отпечаталось в культуре.
Конечно, неизвестно, отпечатается ли ещё «Слово пацана», но сразу вам скажу, мы просто немного самооблучаемся этим сериалом, потому что происходит бум внутри культуры социальных сетей, чего не было раньше. Неизвестно, как было бы, если бы были социальные сети, когда вышла «Бригада». Может быть, больше было бы ажиотажа. Но явление очень важное и очень интересное.
И последний вопрос, Темыр Айтечевич, перед тем как мы дадим слово коллегам с нашей социологией (нам предстоит немного послушать нашу текущую аналитику). Рекомендуете ли вы смотреть фильм? И в каком формате? В семейном просмотре? Отдельно ваши рекомендации по этому сериалу.
ТХ. Во-первых, у фильма рейтинг доступа 18+, но смотрят как раз дети. Мне кажется, смотреть надо вместе с подростками, но смотреть и комментировать. То есть надо вместе обсуждать. Ничего страшного в этом я не вижу. Ничего страшного не будет, если подростки не посмотрят. Родителям я рекомендую. Но они включены в какие-то другие формы воспитательной деятельности, они активно занимаются спортом и т. д. Скажем так, рекомендации смотреть детям у меня нет, рекомендации посмотреть родителям и попробовать это пропустить через себя, переварить, мне кажется, стоит. Но опять-таки, ничего противопоказанного нет, если смотреть вместе с детьми, обсуждать. Чего не надо делать? Нельзя детям смотреть одним, чтобы потом они переваривали это в себе и пытались копировать это на задворках школы.
СУ. Что они обязательно будут делать, как мы знаем.
ТХ. Совершенно верно.
СУ. Спасибо.
Так, Темыр Айтечевич, сейчас передаю кратко для доклада [слово коллегам], у нас на связи Екатерина и Александр.
Я напоминаю, это рубрика о нашем обществе. Мы анализируем в нашем боте эмоциональную реакцию общества, кто подписан. Кто не подписан, рекомендую подписаться. Выходит ежедневная аналитика, для того чтобы сравнить свою эмоциональную реакцию с реакцией людей. Также коллеги делают специально некие обобщения, наблюдения за нашей аудиторией. Они сейчас представят нам отчёт и какие-то вопросы, наблюдения, чтобы прокомментировал Темыр Айтечевич.
Коллеги, Екатерина, Александр, передаю вам слово. Кто начнёт?
Александр. Добрый вечер. Екатерина начнёт.
Екатерина. Коллеги, добрый вечер. Спасибо большое за разбор. Темыр Айтечевич, полностью согласна с вашими словами о том, что всё-таки подростков надо стараться переориентировать на что-то позитивное. Проблема единственная, что у нас очень многие талантливые люди искусства на отрицательную эстетику во многом настроены в последнее время, и талантов в позитивной направленности в такого рода контенте не хватает. Но будем надеяться, что их будет становиться всё больше.
И давайте вернёмся к основной теме, наша новостная повестка за неделю с 11 по 17 декабря. Социальный портрет нашего основного участника опросов сохраняется — работающий по найму мужчина 35-39 лет, проживающий в Центральном Федеральном округе. Две трети опрошенных по-прежнему в стабильно спокойном состоянии. Причём их процент среди женщин и мужчин теперь сравнялся. Усталых примерно одинаково, в среднем 17%, а бодрых среди женщин чуть поменьше, среди мужчин чуть побольше. Самые спокойные респонденты из Белоруссии, причём достаточно возрастные, примерно возраст под 65, а самые бодрые чуть помладше, в районе 50 с небольшим, с Дальнего Востока. Самые усталые в возрасте от 15 до 19 лет из новых регионов, а также из Северо-Западного и Центрального Федеральных округов.
Темыр Атечевич, в связи с этим вопрос к вам, как вы думаете, в связи с чем такая динамика по молодёжи? Это все устали под конец года от сессии, конца четверти? Или насмотрелись «Слово пацана» и все впали в грусть? Чего ждать в дальнейшем?
ТХ. Да нет, я думаю, это нормально. Молодёжь в целом более усталая, более депрессивная, чем люди старших поколений, это фиксируют все социальные психологи. С чем связано, сложно сказать, возможно, с информационной перегрузкой, с некой неуверенностью, потому что выросли они в одних реалиях мировоззренческих, сейчас эти реалии принципиально меняются. Для людей старшего поколения это может быть некий возврат к истокам, а для молодёжи это смена картины мира, для многих. То есть чувство тревоги, неуверенности и усталости — это распространённое настроение среди молодёжи, это все отмечают, поэтому здесь удивления не вызывает.
Ну, а объяснений может быть несколько, как я сказал.
Е. То есть изменений не ждать.
ТХ. В целом, показатели жизнестойкости молодёжи чуть ниже, чем у представителей старшего поколения.
Е. Спасибо за ответ.
Коллеги, давайте пробежимся по ТОПу новостей, которые получили максимальную огласку. Осведомлённость по ним чуть выше среднего, от 50% до 68%. Одна новость среди списка нейтральная, остальные позитивные. Спокойно наши респонденты отреагировали на подрыв гранаты депутатам сельсовета в Закарпатской области Украины, то есть уже, видимо, люди подготовленные к такой новостной повестке.
Позитивно отреагировали опрошенные на заявление нашего президента об отсутствии необходимости в новой волне мобилизации, также о выдворении из страны семей мальчиков, которые недавно снегом потушили Вечный огонь в Санкт-Петербурге. Также позитивно отнеслись к снятию с продаж книг Бориса Акунина* [прим.: внесён в реестр иноагентов, террористов и экстремистов, также против него возбудили уголовное дело за оправдание экстремизма и фейки об армии] и Дмитрия Быкова* [прим.: признан иноагентом, экстремистом и террористом и заочно приговорён к семи годам тюрьмы]. Ещё одна новость связана с защитой памятника советскому войну во Львовской области Украины. И новость о кибератаке на «Киевстар» российскими хакерами из группировки «Солнцепёк».
Семён, небольшой вопрос к вам, в части новости по Акунину и Быкову. Всем известно, что публичное обсуждение их позиций, высказываний уже почти два года длится, при этом на полках везде, в онлайн-, в офлайн-магазинах эти книги были, были книги других людей, которые иноагентами признаны. Мы тут, со своей стороны, ведём работу постоянно, публикуем рубрику «Книжный ЗОЖ», призываем всех смотреть внимательно, что им предлагают книжные магазины. В общем, вроде все в курсе, а подошли к этому вопросу только недавно, чтобы запретить всё, и продажу, и печать книг. Почему это сейчас именно случилось? Это какой-то единичный случай, на ваш взгляд, или какие-то подобные события будут происходить сейчас массово дальше?
СУ. Ого! Это случай показательнейший. Я его в НЭПе разбирал и где-то ещё обсуждал. Это результат применения единственного на данный момент имеющегося у России полноценного когнитивного оружия — Вована и Лексуса. Это была спецоперация по выведению на чистую воду, в результате чего они полностью раскрылись, это вызвало одновременно ажиотаж и повод для возбуждения уголовных дел, то есть появился состав преступлений. Я сейчас не даю оценку стилистическую, потому что раскрылись они, конечно, в удивительной позиции.
В чём дело? Они же уехали из России. А вообще, в России писатель (мы это часто обсуждаем и разбираем) — это больше, чем писатель. Это отчасти общественная, нравственная позиция. Но особенно в данном случае, они же общественные писатели. Поэтому они должны к власти относиться критически, быть оппозиционными по принципу к власти, принципиальными быть. И на этом строилась их позиция: «мы не прозападные, мы за свободу, мы боремся против засилья зла, но просто на Западе мы оказались, потому что там свобода, там нас поддерживают».
А тут-то оказалось, что с ними от имени представителей украинской власти говорили, от имени Ермака. И проявилось их нутро, какие они пресмыкающееся. И это вызвало именно нравственную оценку. В случае с Быковым и Акуниным мы имеем тройное совпадение. Почему это вызвало отчасти бурю внутри политизированного меньшинства? Потому что совпало три фактора. Давайте мы их ещё раз перечислим.
- Первое — это фактор формально-юридический, то есть они наговорили достаточно прямо здесь и сейчас на много уголовных статей.
- Фактор нравственный, связанный с тем, что они раскрылись как кровожадные упыри, которые оказались ещё и пресмыкающимися, и весь их пафос был абсолютно наигранным. Короче, лохов разводили, всех за чушпанов держали.
- И третий аспект, как я говорю, Вован и Лексус — это единственный у нас полноценный инструмент когнитивные войны. Они безусловные таланты, это надо считать не технологией (технология — это то, что воспроизводится), а это спецназ нашей когнитивной войны. И это результат полноценной спецоперации по всем канонам, которые только сейчас формируются, но это обязательно станет каноном когнитивной войны.
Вот вам, результат налицо. И в обществе сигнал отражён, и для государства он был эффективен, и использован общий расклад. Ну что, красавчики!
Е. То есть массово всё равно такой истории не ждать? Всех Вован и Лексус обзвонить, наверное, не смогут. Поэтому случай показательный, наверное, единичный.
СУ. Случай показательный, вопрос после этого уже — действия самих книгоиздателей. Если они поймут, что это чревато, то активизируются. Если дополнительно это простимулировать, чтобы и других иноагентов зачистили, тогда многие, я думаю, прочухаются. Но удар достаточно хороший, это достойная спецоперация.
Е. Спасибо, коллеги. Хорошего вечера. Передаю слово Александру
А. Спасибо. Перейдём к самым позитивным, негативным и нейтральным новостям. Самой позитивной была новость о пресечении деятельности украинских спецслужб в Крыму: 89% положительных реакций, 11% нейтральных и практически нет негативных. В основном, в позитивной реакции было одобрение (больше 40%) и по 11-12% такие реакции, как нейтральные, удовлетворение и надежда.
По полу больше одобрения и нейтральности процентных пунктов на 5 больше было у мужчин, чем у женщин, а у женщин больше удовлетворения и надежды — примерно так же.
По возрасту больше одобрения и меньше нейтральности и надежды — у средней возрастной группы 30-45 лет, и растёт удовлетворение от этой новости с возрастом, буквально от 2% у молодёжи до 28% в старшей группе.
По одобрению в лидерах оказались новые регионы и (внезапно) Дальневосточный Федеральный округ — больше 50%, это на 10% больше, чем в среднем в Центральном и Южном Федеральных округах, которые вроде как ближе. Одобрение было на среднем уровне, но зато немного больше надежды и даже радости. По роду деятельности пенсионеры и домохозяйки нейтрально и более одобрительно относились к этой новости.
Самой негативной была новость о пожаре на нефтебазе в Макеевке в результате обстрела: 81% негативных реакций и 19% нейтральных. Практически нет неоднозначных и позитивных. Основной негативной эмоцией была печаль (23%), нейтральное отношение — 19% и досада — 11%. Примерно одинаковая печаль у мужчин и женщин, но у мужчин гораздо больше нейтральных эмоций, а у женщин гораздо больше злости, тревоги, гнева, сострадания. С возрастом люди реагируют более нейтрально, зато больше появляется такой реакции, как злость. По региону меньше всего опечалены в нашем любимом Дальневосточном Федеральном округе (всего 10% против средних 23%), больше печали в Европе и в Белоруссии на 10% (в среднем 30-32%). Менее нейтрально отнеслась Европа, как ни странно. В два раза меньше, чем в Белоруссии и новых регионах России, досады: буквально 2-3% против 11% средних. Понятно, что пенсионеры отнеслись с большей тревогой, беспокойством и состраданием, и примерно в три раза меньше у них печали, чем у работающих.
Самой нейтральной новостью была новость о вотуме недоверия правительству Польши: 83% нейтральных реакций, преимущественно это были «всё равно», потом — «жду развития событий», но 13% сказали, что у них недостаток информации. То есть какая-то реакция всё-таки могла бы быть. При этом 9% на эту новость позитивных реакций, то есть реакции, кроме нейтральных, были позитивные, а негативных реакций мало. Почти нет различий по полу и региону, причём даже если брать Европу и Белоруссию. Единственное небольшое отличие на Украине: меньше ждут развития событий, меньше реакции «всё равно», но больше «не могу на это это повлиять». То есть Украину эта новость интересует чуть больше, по понятным причинам, от этого зависит финансирование и поставка вооружений.
За вброс недели всего 22% против 44% неуверенно высказались за то, что вбросом недели является заявление министра обороны Украины о том, что Украина готовит на 2024 год какие-то наработки, которые вынудят Россию уйти из Крыма. На мой взгляд, чистый вброс, но тем не менее. Примерно столько же, чуть меньше, было за решение ЕС предоставить Грузии статус страны — кандидата на вступление. Тоже достаточно пустая новость. А третьей новостью, которую наши респонденты трактовали как инфовброс, внезапно оказалась новость о хакерской атаке на «Киевстар», в результате которой было повреждено порядка 30% виртуальной сети оператора, хотя, опять-таки, на мой взгляд до вброса здесь далеко. Это реальная новость с реальными последствиями.
Такие были у нас новости. Вопрос, если позволите, я задам не совсем по новостям, хотя это тоже новость. Меня на этот вопрос натолкнуло обсуждение и ваш, Семён, пост по поводу игры в кёрлинг минами. Вопрос такой. Если раньше, условно 100 лет назад, жизнь требовала от большинства людей тяжёлого физического труда, риска для жизни и т. д., и наверное, люди были в целом более взрослыми, то сейчас в отношениях человеческих гораздо больше занимает игра, причём это не обязательно люди в состоянии взрослый подросток, но и в принципе взрослые ответственные люди. В связи с этим вопрос к Темыру Айтечевичу, насколько это взаимопроникновение игры из детства и упростившихся условий жизни, которые позволяют людям получать больше от жизни удовольствия, в том числе через игру, как оно будет работать сейчас, когда война, военные действия, боевые действия проникают уже с фронта в головы людей, которые могут быть не то что на фронте, а далеко в тылу? Насколько правильным является сохранение такой игровой тенденции в жизни? И будет ли оно меняться?
ТХ. Спасибо, вопрос хороший, но для начала давайте разделим детство, настоящее детство и детскую Игру (с большой буквы). Это можно назвать как абсолютно необходимые, правильные и нормальные вещи. Ребёнок играет, это его основной способ освоения мира. А инфантильность и связанная с ней игроизация — это уже девиантный симптом современности.
Есть концепция «игроизации» Сергея Александровича Кравченко, это наш отечественный социолог, у него есть много публикаций на эту тему. Это элемент культуры постмодерна, культуры иронии, все «как бы», само словечко «как бы» оттуда. Как бы не всерьёз, как бы можно отыграть назад и т. д. Это симптом некоей общей невзрослости потребительского общества. И конечно, это нам надо преодолевать, потому что мы это видим у очень многих по возрасту взрослых людей, мы это видим у студенческой молодёжи, с которой я ближе всего общаюсь. Вообще,
возраст взросления удлинился. Главный признак взрослости — готовность брать на себя ответственность. Причём полная взрослость означает, что ответственность я готов брать не только за себя, но и за других людей, за судьбу своей страны.
А
массовый тип избалованного эгоиста, недоповзрослевшего, — к сожалению, наверное, главная проблема сегодняшнего российского общества.
Конечно, избавляться от этого нужно. Кто-то избавляется естественным путем, а кого-то нужно подчас настойчиво будить, приводить в чувство и говорить: «хватит, наигрались, лето красное пропели, теперь давайте как-то начинать плясать».
А. Понятно, спасибо. Семён, в принципе, могу тот же вопрос задать вам, только применительно к политике. Это игровое отношение людей к жизни, в том числе взрослых людей, в том числе людей, которые уже несут ответственность — у них есть дети — на политике как-то отражается?
СУ. Это никак не связано. Это просто результат виртуализации. За 100 лет с момента изобретения радио эта тенденция только усиливается, потому что носители информации и физические носители всё больше и больше между собой разделены, поэтому человек всё больше и больше несерьёзно ко всему этому относится, а игрушек всё больше и больше вокруг. Если 30 лет назад вокруг тебя были возможности для игр х, то теперь их стало 100х, и это уже стало образом жизни. С моей точки зрения, побороть это уже невозможно, это бессмысленно, оно во всём проявляется.
А. Вы об этом уже много раз говорили, что даже восприятие политики современными людьми больше становится игровым и только ухудшается в связи с дистанционным голосованием.
СУ. Голосование — это отдельный вообще вопрос. В принципе, к текущему не имеет прямого отношения, потому что эта тенденция уже столетняя. Это надо, скорее, рассматривать с точки зрения виртуализации экономики.
Человек всё больше и больше потребляет виртуального. А так как потребление виртуально, то для того, чтобы тебя заинтересовать, его нужно так или иначе геймифицировать.
Геймификация проходит везде, начиная от книг, которые становятся всё более интерактивными (это я беру самое консервативное), и заканчивая тем, как теперь подходят к изготовлению поверхностей, которые мы трогаем, то есть формы товара в том числе — какие они на ощупь. Это же развитая индустрия, где нас ловят и с нами начинают играть в эти игры на том этапе, когда формируют будущее желание товара. В этом смысле самые яркие примеры — это всякие смартфоны, компьютеры, но в принципе, это любое: вещь, не вещь, книга, не книга, это нормальное желание человека. Но так как стало очень много товаров, их стало с избытком, стало много виртуальных, то эти желания, начиная от оплаты за парковку, всё в игровой форме, всё через QR-код, всё в максимально игровых формах и удобных форматах. Характер эпидемии это приобрело, когда покемонов искали с помощью камеры, это ещё лет 10-15 назад было. С того времени мало что изменилось. Хотя покемонов мы больше не ищем, но везде расплачиваемся с помощью QR-кодов, это зашито во всех сферах, поэтому выделять в отдельную сферу уже невозможно, такой мой основной тезис.
А. Спасибо.
СУ. Спасибо, коллеги! Темыр Айтечевич, вам тоже большое спасибо за участие. Сегодня мы очень продуктивно пообщались.
ТХ. Спасибо. Спасибо, Семён Сергеевич. Спасибо, слушателям.
СУ. Я предлагаю ещё нам одну беседу посвятить итогам социологическим года. Я сделаю подборку исследований отечественных по России и по СВО. Вы ознакомитесь, я ознакомлюсь, и обсудим тенденции социологические, подведём некие итоги, какие основные тенденции у нас в обществе. Как вам такая идея?
ТХ. Полностью поддерживается.
СУ. Отлично, договорились. Спасибо ещё раз огромное. До новых встреч. С вами была «Социология здорового общества». А через часик буквально мы еще в НЭПе продолжим нашу политическую неделю.
До новых встреч. Пока.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
2 / 0
