Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова
Гость выпуска – политолог-американист, профессор Института медиа Высшей школы экономики, главный редактор информационного агентства «Аврора» Дмитрий Евстафьев
Видео на тг-канале Семена Уралова
Аудио на тг-канале Семена Уралова
Иван Князев. Друзья, привет! С вами снова «Чистота понимания». Напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно анализируем самые актуальные темы с самыми интересными экспертами нашей страны и мира. И мы добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений.
Это площадка для умных и образованных людей. Кто еще не смотрел, посмотрите обязательно наши предыдущие записные выпуски. Стримы пересмотрите, по вторникам они выходят, в 21.00. Спасибо, конечно же, всем, кто оставляет комментарии, ставит лайки. Ждем, конечно же, лайки этому выпуску, это помогает продвижению.
Найти «Чистоту понимания» несложно. Мы есть в Рутубе, в Ютубе, в ВК есть тоже наш канал, наша страничка. Меня зовут Иван Князев, позвольте представить наших ведущих.
Алексей Чадаев, политолог, журналист.
Алексей Чадаев. Всем добра.
ИК. Семен Уралов.
Семен Уралов. На посту.
ИК. Политолог, журналист и писатель.
Друзья, обязательно подпишитесь на телеграм-каналы наших ведущих. Там можно следить за всеми анонсами «Чистоты понимания». Можно своим мнением делиться, в дискуссии вступать, вопросы задавать нашим ребятам. В общем, много там всего интересного. Обязательно подпишитесь.
Ну а сегодня у нас в гостях Дмитрий Геннадьевич Евстафьев. Дмитрий Геннадьевич, рады вас видеть. Политолог, американист, профессор Института медиа Высшей школы экономики, главный редактор информационного агентства «Аврора».
Друзья, кстати, обязательно подпишитесь на телеграм-канал Дмитрия Евстафьева «Профессор смотрит в мир». Смотрите радио и слушайте радио «Аврора». В Рутубе есть, тоже подпишитесь на этот канал. Много всяких разных интересных обзоров, оценок и аналитики.
Ну а сегодня у нас очень широкая, я бы так сказал, тема. Много вопросов у нас накопилось к вам, Дмитрий Геннадьевич. Если вкратце это все сформулировать — что вообще в мире происходит? Хотелось бы разобраться в этом.
Ну а если поподробнее, здесь, конечно же, и Соединенные Штаты. На каком историческом этапе сейчас они находятся, куда двигаются, как нам с ними дальше жить, что-то обсуждать.
Здесь и актуалочка, кстати.
АЧ. Есть ли альтернатива духу Анкориджа?
ИК. Да, дух Анкориджа и грядущий Будапешт. Нагрев ситуации вокруг Венесуэлы тоже нужно вспомнить. Хамас, новый Хамас, который сейчас в Мексике потихонечку зарождается в виде картелей и других всяких бандерлогов, ОПГ.
Иран–Израиль — кто победил, кто проиграл? Хамас–Израиль — кто победил, кто проиграл? США и Европа, отношения. Наши отношения с Европой. В общем, мировая жаба и иже с ними. Вот примерно такой круг. Ребята, я думаю, еще сейчас накидают.
АЧ. Кто победил? Победила дружба, как всегда.
Дмитрий Евстафьев. Ну, это томов на пять. Причём из них четыре не моих, а мои там — комментарии в конце, не вполне цензурные, но давайте всё-таки с Америки начнём, поскольку я, хоть и арабист, но не состоявшийся, я после выпуска из института стран Азии и Африки не работал по специальности ни одной секунды. До выпуска работал, а после — нет.
А по поводу духа Анкориджа — это конечно очень интересно. Потому что смотреть на эти трансформации: дух — в импульс — в базу. А теперь — в рамке Анкориджа. Это 4 агрегатных состояния результатов саммита Владимира Владимировича Путина и Дональда Трампа в Анкоридже. Они существуют.
АЧ. Дух, импульс?
ДЕ. Дух, импульс, база. Формула про базу — это Дмитрий Сергеевич Песков и сам Владимир Владимирович Путин. И последнее.
АЧ. Рамки.
ДЕ. Инновация – это рамки. Есть ещё рамки.
Мне, кстати, рамки больше всего нравятся, потому что это больше всего соответствует действительности. Как задали рамки возможного где-то когда-нибудь мирного процесса по Украине, так они… Дух менялся — то пропадал, то умирал. Импульс — вообще был импульс Шредингера, он существовал и не существовал одновременно. База, наверное, тоже какая-то есть.
АЧ. База там — американских ВВС.
ДЕ. Да, но я, кстати, там бывал. Город Анкоридж, особенно с высоты полета самолета, производит такое — производил, во всяком случае, в 1992 году, ну, может, что построили там – вообще-то специфическое впечатление производит.
Но вот рамки действительно существуют, и как они тогда были заложены, так в действительности, что бы там ни устраивали наши любимые евроатлантисты, именно в этих рамках весь этот процесс и существует. Трамп, во всяком случае, действует внутри этих рамок, потом поговорим.
Но ещё и вопрос ведь про то — хороший вопрос — про то, что происходит в Соединенных Штатах. Что за период в Соединенных Штатах. Я, наверное, так скажу… И
как с ними иметь дело? С ними иметь дело надо осторожно.
Это, о всяком случае, на моей памяти. Я американистикой занимаюсь именно профессионально с 1989 года, когда я понял, что на арабистов [не идут]. То есть чтобы вы представляли, у нас за 10 лет — я поступил в 1983 году, мы учились 6 лет, плюс 5 лет раньше, плюс 5 лет позже — мы вторая были по силе группа по арабскому языку. У нас в группе на постоянной основе ни один человек не занимался арабским Востоком, на непостоянной — трое.
На сегодняшний момент там один человек, насколько я знаю, занимается. В 1989 году мы закончили, и ушло это все. Но я, будучи более, наверное, циничным, чем мои коллеги, может быть, потому что я хуже них знал арабский язык, понял, что надо линять.
Американистикой я стал заниматься профессионально с 1989 года, я вам так скажу. Это первые за все время синоптических наблюдений с 1989 года, когда Америка актуальная — я избегаю термина «современная» — актуальная, которая есть на сегодняшний момент, она не такая, как была два года назад, и она точно не такая, как будет через два.
Это переломный этап. И переломов там несколько. Первый перелом очень простой. Это будет Америка пространства или Америка мегаполиса? Вот главное политическое противоречие, которое есть в Америке, которое Трамп как может, так пытается решить вводом в крупные города войск — это борьба с абсолютным доминированием мегаполисов.
Кстати, про Россию мы очень много говорим. Мы же любим это: «Москва высосала соки, Санкт-Петербург высосал соки». А уж как Екатеринбург высасывает соки с Урала — это тоже, почитать уральские паблики — вообще все. Нигде так мегаполисы не высасывали инвестиционные ресурсы, человеческие, всё из провинции, как в Америке.
Это страна мегаполисов, воплощенная в абсолюте.
Это первое.
ИК. А Трамп их не любит, мегаполисы, потому что там за Трампа не голосуют?
ДЕ. Ну, во-первых, это любой, практически любой мегаполис. Говорят, в Техасе есть некоторые исключения. Статистика это не очень подтверждает.
Но любой мегаполис – это электорат демократической партии, причем самая радикальная ее часть. Не надо думать, что демократы не живут в провинции. Они там тоже живут, но там по-другому. Да в общем даже в Миннесоте, за исключением Миннеаполиса, тоже демократы, иногда встречаются вменяемые. Я, например, [встречал] такого вменяемого человека, голосовавшего — у него семья вся голосовала за республиканскую партию, он из семьи военного был американского, а он вот такой был демократ. Но он был умеренный, он был вменяемый парень.
Это первый раскол.
Америка пространства. Америка изначальная — я думаю, все мы смотрели фильм с Кидман и Крузом «Далёкая страна».
ИК. Конечно.
ДЕ. Вот эта поэтика. Поэтика этой Америки и так далее. Да все эти…
ИК. «Моя земля Оклахома».
ДЕ. Да, это всё туда.
Второй разлом — а что такое Америка? Он политический, но он через людей проходит. Америка, как и Россия… Мы говорим: Америка — страна институтов. Ну да. Но
Америка, как и Россия, в отличие от многих других стран, это страна людей.
В Америке всегда жили люди. Да, их пытались превратить в избирателей, ну это общепринятая практика, но там жили люди. Вот второй раскол — через людей проходит.
А Америка – это федерация или конфедерация? Ну, с какой стороны. Во-первых, как бы сказал замечательный, гениальный, абсолютно глубочайший человек, философ, действительно, Рафик Нишанович Нишанов. Он бы сказал: конституция Америки – это конституция конфедерации, которой много лет. Хотят превратить то в федерацию, то в конфедерацию. Она, знаете, как капля зависла. И в Трампе это противоречие проявилось.
Кстати говоря, очень много для того, чтобы Америка все-таки была федерацией, сейчас, наверное, скажу непопулярную вещь, сделал Барак Обама. Потому что социальная программа Обамы — это федеральная программа. Можно обвинять — это социализм, не социализм, но это федеральный социализм, это не социализм штатов.
А Трамп строит такой дикий капитализм, но он тоже строит дикий капитализм федеральный, а не умеренный капитализм штатов. Ну всё, с какой точки зрения ни посмотри, Америка дошла до предела возможностей глобального доминирования в формате внутренней конфедерации.
Значит, чтобы продолжать доминировать, Америка должна стать чем? Федерацией и империей. Но до этого момента доживут не только лишь все, как говорит другой известный нам всем философ современности. Это же означает огромное перераспределение денежных ресурсов. То есть, грубо, просто умирание довольно сильных лоббистских групп и так далее.
Ну и третий разлом. А у Америки сколько историй? Начинали они, когда возили в золотом саркофаге Флойда, убиенного полицейскими, Black Lives Matter движение, BLM. Момент, когда оно стало умирать — когда оно было сокращено до BLM. Всё, смысл его был выхолощен.
Сейчас аж даже монумент Флойду снесли, площадь переименовали и так далее. Но в момент, который они начинали, минимум, у них было семь историй. Потом их стало девять. Сколько сейчас историй в Америке? Когда было две… А в Америке четко.
Нелегкая судьба занесла меня однажды в очень провинциальный штат — не будем показывать, это был штат Миссури. После 20.00 купить пиво проблема.
АЧ. Жизни нету никакой.
ДЕ. Да вообще там никакой абсолютно жизни нет. Причем даже на, как это принято говорить, на розлив не купишь ничего.
Но занесла нелегкая судьба в компанию, где было много очень разных людей примерно одинакового социального статуса. Так вот, я могу сказать, они все помнили — они были исторически из разных мест Америки — все помнили, кто за кого воевал, за конфедерацию или за северные штаты.
Вот когда их было две, можно было играть в конфедерацию. И перебрасывать эту политическую горячую картошку от демократов к республиканцам.
Такой был феномен: «кто привел к власти Рональда собаку Рейгана». Известный, я думаю, нам всем анекдот.
Московское радио спрашивает у советских школьников:
— Как зовут собаку Рейгана?
Советские школьники отвечают:
— Собаку Рейгана зовут Рональд.
Очень жизненный анекдот.
Кто избирал, кто дважды приводил человека, который находился в откровенной деменции уже к концу первого срока — это ещё последствия ранения, видимо, были — в Белый дом? Республиканцы? Никогда в жизни.
Это были так называемые южные демократы, которые на выборах Конгресс голосовали за демпартию, устойчиво давая там большинство. Как только дело доходило до выборов президента, они все голосовали за Рейгана. Их не интересовало.
АЧ. Там и кандидатов сильных не было от демократов. Кто попало там шел.
ДЕ. Конечно, ломать Рейгана надо было на Дукакисе. Но сильных кандидатов от демократической партии, я согласен с вами, выносили до того.
Там, кстати, большая хохма была. То ли Times, то ли Newsweek опубликовал — у нас тогда избрали Константина Устиновича Черненко, которому на момент избрания было 72 года. Опубликовали карикатуру на Рональда Рейгана: он сидит в кабинете, читает газету, там написано: Soviet, по-моему: «Советы избрали нового престарелого лидера, Черненко – 72». А за спиной Рейгана на окошке поздравительные открытки: «Рональд, Ронни, привет тебе, поздравляем с 73-летием!»
Это к вопросу, когда началась американская геронтократия. Но избирали его демократы. И можно было, когда у вас две истории, так перебрасываться. А когда семь? А когда девять?
ИК. Семь, девять – каких? Я вот сейчас пытаюсь…
ДЕ. Смотрите: южные, северные. У северных отдельная история — у кого? У итальянцев.
АЧ. Конечно.
ДЕ. Сразу, вообще отдельно они живут. Вообще, итальянцы начали жить в отдельных Соединенных Штатах. Чтобы вы знали, во Второй мировой войне победили итальянцы — не Соединенные Штаты, американские итальянцы победили.
АЧ. Ну, этого немножко есть даже в «Крёстном отце», кстати.
ИК. Поставки оружия, контроль…
ДЕ. Всё там, да. Дальше. Вот мы говорим: афроамериканцы. А мы понимаем, что большая часть чернокожих в современных Соединенных Штатах не совсем из Африки? Они в том числе с Ближнего Востока и так далее.
Есть левое движение. Есть, появилось. Вот это действительно было мерзостью. В американской истории это, правда, было мерзостью. Было вычеркнуто. То есть их признавали как сосуществующее меньшинство, но истории, совокупности, не было.
Коренные американцы, те, кого играл Гойко Митич,
native Americans из древа американской истории были прям выпилены.
Да, резервации, да, держите свое казино, да, торгуйте из-под полы сигаретами, но в политику не лезьте, спивайтесь и так далее. И к истории Соединенных Штатов они не имеют отношения.
Вторая была нация, которую вычеркнули из истории Соединенных Штатов вместе с коренными американцами. Она была не коренная. Это были китайцы. Они были полностью вычеркнуты.
Самый большой инфраструктурный проект Соединенных Штатов, который поразил весь мир — это трансамериканская, атлантико-тихоокеанская железная дорога. По тем временам, для своего времени это было круче Транссиба. Действительно он короче, чем Транссиб, и он сейчас уже не работает, Транссиб-то наш работает. А они построили, а потом эксплуатировать по большому счету не могли.
Это был колоссальный проект, но его китайцы построили. Китайские рабочие, которые потом расселились. Смертность была колоссальная. Это были изгои почище, чем коренные американцы. И тех хоть в кино показывали, а этих — нет.
И так набирается. Набираются не африканские чернокожие, набираются…
ИК. Ирландцы.
ДЕ. Ирландцы, латинос набираются.
АЧ. 42 миллиона испаноговорящих.
ДЕ. Испаноговорящих, которые очень быстро… В чем еще проблема-то? Сколько лет понадобилось — тогда это, наверное, были все-таки афроамериканцы, это корректный был термин — чтобы попасть в политику. Я помню, был представитель, я только сейчас года могу [назвать], можете посмотреть, был знаменитый представитель действительно классического афроамериканского сегмента американского общества, Эндрю Янг.
Он был представитель при Организации Объединенных Наций. И на него прям, знаете, как пионеров водили, показывали: вот вы говорите, что у нас негров режут? Во! Еще «негр» был термин политкорректный. Там очень интересно было: негром можно было назвать, и это нормально было. А черным — нет. Это был, ай-яй-яй, расизм. А потом стало наоборот. Я всё время в этом моменте путался.
И они показывают, говорят: во, он негр, вот он у нас на какой-то должности. И все показывают, сколько лет, несколько десятков лет. Теперь посмотрите на представителей Латинской Америки, за два десятка лет они проделали фантастический [путь].
Что бы вам такое отдельное от Америки? Вернее, она еще не отдельная, она будет отдельной, потому что следующим этапом [будет], что во Второй мировой войне победили не итальянцы, а латиноамериканцы, это, я думаю, просто напрашивается.
Но посмотрите, Марко Рубио, государственный секретарь Соединённых Штатов.
АЧ. Сын кубинских эмигрантов.
ДЕ. Of таки America, как говорилось в известном фильме. При этом нашли его не на помойке, а, мягко говоря, в Конгрессе. И он прошёл путь, он обкатался на разного рода евроатлантических тусовках, то есть, этот человек не случайный.
АЧ. В праймериз поучаствовал.
ДЕ. В праймериз поучаствовал, самому Трампу нахамил. Он уже куда-то избирался, а его родители еще не были гражданами Соединенных Штатов. Вот какой быстрый путь.
ИК. По историческим меркам вообще сверх…
АЧ. Ну смотрите, а индусы тоже.
ДЕ. Нет, вот этого пока — будет.
АЧ. Жена Вэнса.
ДЕ. Что жена Вэнса, вон Кэш Патель.
АЧ. Кэш Патель, да.
ДЕ. А то, что на уровне… Ну, извините, Вивек Рамасвами, по-моему, это вообще самый умный человек в этой тусовке.
Но они пока на свою историю не претендуют. Они пока претендуют на историю Великобритании. Потому что следующим этапом будет… Во-первых, у них был уже премьер-министр.
ИК. Риши Сунак, да.
ДЕ. Следующим этапом выяснится, что британцы-то вообще-то они. А не вот эти, которые с Карибских островов приехали. Нет, про этих коренных англичан разговора-то ведь, заметьте, уже нет.
ИК. Островитян.
ДЕ. Есть разговор о том, кто настоящий британец. Люди из британской Индии, люди с британских Карибских островов или ребята с Ближнего Востока, которые просто приехали туда, куда им нравится.
В Америке пока индийцы очень аккуратны, но если просто почитать список профессоров приличных университетов – ууу!
АЧ. То Рама Кришна, да.
ИК. Через одного.
Как со всеми этими девятью историями теперь будет разбираться Трамп?
ДЕ. Ну, во-первых, флаг ему в руки и барабан заодно, чтобы весело было. Я сразу скажу, не знаю, ребят, вот здесь не знаю. На мой взгляд, если бы не было внешних привходящих обстоятельств необходимости возвращения статуса глобальной сверхдержавы, честно, как человек бюрократического склада ума, я бы ничего не менял.
Я бы сел, говорю: ты прав, и ты прав, идите.
АЧ. А я — в гольф.
ДЕ. А я — в гольф.
Но Трампа привели в Белый дом… А вот это «Трампа привел в Белый дом народ» — это примерно как его бог за ухо в Белый дом вел. Никакой народ Трампа никуда не приводил. Это абсолютно управляемый был процесс, серьезный, и, видимо, очень умные люди в глубинном государстве поняли, что еще один срок этого балагана — а это реально уже под конец был балаган — и можно упустить контроль за ситуацией внутри Соединенных Штатов.
И были люди, которые не стеснялись, я вам могу сказать, даже одну фамилию назову, это бывший госсекретарь при Бараке Обаме, это Джон Керри, который был…
АЧ. Кстати, тоже кандидат в президенты.
ДЕ. Кандидат в президенты, да. К слову, байка. Мне ее рассказывали два американских человека, которые при сем присутствовали. Поэтому не знаю – байка, не байка. Человек, будучи кандидатом в президенты, приезжает в Калифорнию, винодельческий край. Вино у них – ну, бывает ничего, а в основном — так.
АЧ. Простенькое.
ДЕ. Ну, такое, 2 доллара галлон. Ну, такое, нормально. Особенно третья, как говорил один мой знакомый. Говорит, вино было хорошее, особенно третья бутылка. Они бегают с этими калифорнийскими винами, как я не знаю что.
Он приезжает туда, у него предвыборный митинг в Напа Вэлли. Это какой аналог — ну, Золотая Балка, Бельбек у нас в Крыму. Он выходит, его спрашивают: какое вино вы, кандидат Керри, предпочитаете? Он говорит: ну, я предпочитаю французское. Там народ говорит: мужик, ты вообще понял, где ты это сказал? У него сразу два человека из предвыборного штаба уволились, не дожидаясь завершения митинга.
Он говорит: конечно, да. Он стоит с бокалом калифорнийского и говорит, что предпочитает французское. А насколько я помню, он родился в семье дипломата, долго жили они во Франции и вот так было принято. Байка, не байка — не знаю. Но то, что это был человек, который в общем олицетворял — не Хиллари Клинтон, а именно он — в наибольшей степени идею о том, что сильная Америка для американского глобального лидерства не нужна.
И он этого не очень скрывал, что Америка должна в полном соответствии с концепцией — такой был крендель в Англии, Энтони Гидденс, он сказал, что демократии должны демократизироваться и раствориться в системах сетевых и так далее. И он это прям произносил, что Америка должна иметь духовное лидерство, а не 14-15 авианосных групп – их в действительности 9, ну просто ресурсов не хватает — а лидерство в идеях, в технологиях.
И таких было много, потому что байденовские цифровики, которых на ковер вызывал даже Байден, еще пока он соображал, то, что они говорили, что они определяют, а не американское государство, правила игры… Это как сейчас помню, это июнь 2021 года, это вызов на ковер группы цифровиков.
АЧ. Я только помню, что там Цукерберг был в составе.
ДЕ. Цукерберг был, там они все, и Безос там был. Безос сразу испугался и сразу переметнулся. Но там прям публичная была порка — что Соединенные Штаты, а не вы, не корпоративное сообщество определяет правила игры в цифровых технологиях.
Это же не на ровном месте появилось. Там были такие люди в элите, это всё уже проговаривалось. 2010-2013 год — цепь статей, просто валом, о том, что Соединенные Штаты должны стать хабом научным, научно-популярным, хабом глобальных транснациональных корпораций.
А государство где? И люди в глубинном государстве решили, что если сейчас это не остановить — всё, мы не удержим это глобальное лидерство. Поэтому
Трампа взяли из-под уголовного дела, из-под нескольких десятков уголовных дел, взяли, привели в Белый дом, сказали: давай, что хочешь делай.
АЧ. MAGA.
ДЕ. Мага, не мага, что хочешь делай. Но надо восстановить дееспособность государства. Поэтому в этот переломный момент политика Соединённых Штатов действительно становится непредсказуемой — раз. Второе, она в наименьшей степени определяется экономическими соображениями, а в наибольшей степени, что бы он ни говорил про тарифы, соображениями именно политической управляемости.
И третье — а все может зависеть от случайного стечения обстоятельств.
АЧ. Так, у меня была заготовка. Не то чтобы заготовка, заготовленный вопрос. Можно?
ИК. Конечно.
АЧ. Он такой. Мы-то здесь обыватели, которые…
ДЕ. Сейчас смешно, это хорошая шутка.
АЧ. Мало что соображают.
ДЕ. Хорошая шутка. Добрая.
АЧ. На обывательском уровне как выглядит. Типа, 1991 год, рухнул Советский Союз, Америка — глобальный гегемон. Никто не мешает.
И
за эти 30 лет, которые прошли с 1991 по начало 2022, они как-то умудрились прохлопать Китай.
Китай, который типа в киссинджеровской парадигме развивался и вдруг — нате здрасте — смотрите, вот китайская угроза, смотрите, они уже растут, они уже у нас все производства забрали, технологии, туда-сюда, они скоро будут вообще первыми.
И — куда, как? Куда все смотрели? Как они вообще его упустили? Что пока эти доминировали и пока никто не мог им бросить вызов, «слона-то я и не приметил».
Как я это себе понимаю? Вот опять — по-тупому, по-обывательски. Холодная война, она же про что была? Социализм и капитализм, два строя. Какой основной контраргумент у той стороны против левой социалистической идеологии? Да — вот тут у нас тоже рабочие неплохо живут, не хуже уж точно, чем у вас в вашем этом концлагере коммунистическом. Вот, смотрите, у них и пособия, и пенсии, и социальные блага, и льготы и то, и сё.
СУ. Упирали на товарное разнообразие.
АЧ. Товарное разнообразие – да, но меня здесь больше волнует что? Меня здесь больше волнует, что у этих европейских и американских левых, которые не просоветские, а тамошние левые, у них именно как основной механизм борьбы с красной угрозой были именно эти разного рода социальные программы и разного рода все, что связано с трудовым правом. Короче, чтобы тамошний капиталистический рабочий точно жил лучше нашего социалистического рабочего.
СУ. И не бунтовал.
АЧ. Даже вообще не думал ничего за политику, ни за какую. Это прекрасно получилось в контексте холодной войны, но это сделало во многих отношениях, не только в денежном, очень дорогой рабсилу на Западе.
Она стала дорогая, она стала капризная, это самая рабочая сила.
Она стала редкой — еще поди найди, чтобы он не кочевряжился, согласился пойти к тебе работать на этот самый твой завод, и все такое прочее. Разбаловался, короче. И это все называлось еще «средний класс» там. Все вот это.
Средний класс – это же тоже пропагандистский конструктор.
Есть классовая борьба, эксплуататоры, эксплуатируемые, а вот средний класс – это ни то, ни другое. «Сбежали» из классовой борьбы марксистской в свободный мир и оказались «свободными людьми».
Но с точки зрения чисто бизнеса это невыносимо дорого, такие издержки на рабсилу. И вполне логично капитаны бизнеса начали искать способы, как сделать рабсилу более дешёвой. А перед глазами тогда — все уже забыли — была Япония.
Книжные полки до сих пор еще местами, а тогда просто было все этим забито, успехами японских корпораций: менеджмент по-японски, бизнес по-японски, кайдзен, не кайдзен, Тойота, не Тойота, история про то, как Ли Якокка воевал с этими…
Ну, понятно смотрите, вот азиаты, они трудолюбивые.
ИК. Это какие годы, получается?
АЧ. 80-е, особенно. До того, как Япония начала скатываться.
ДЕ. Да, до инвестиционного кризиса.
АЧ. Да-да-да. Тогда Япония прёт. И технологии там прут — Sony, Panasonic, всё на свете. Просто прям страна будущего — Япония. Азиатская витрина технологического успеха и дешёвая рабочая сила.
Плюс к этому уже начали тогда потихоньку расти эти азиатские тигры новые. Тайвань, Южная Корея, Сингапур. По японскому образцу.
Вот у нас есть много дешёвых желтокожих людей, которые готовы работать на совсем других условиях, чем эти ваши, разбалованные вашим евросоциализмом и прочими благами белые рабочие.
И потихоньку, потихоньку производство начинает переноситься туда. А уж когда появился дедушка Дэн и целый большой Китай стал такой площадкой — представляете, какие гигантские выгоды получают эти транснациональные компании от того, что можно теперь такие же изделия производить не в США, а в Китае.
ДЕ. Так и есть.
АЧ. А какие у них гигантские лоббистские возможности — в Конгрессе, в Белом доме, где хотите, на любом уровне, чтобы просто закрыть глаза любой прессе, в том же самом научном сообществе, которому можно просто: а вот вы «не смотрите наверх», в данном случае — не смотрите в Китай. Не смотрите на Юго-Восточную Азию.
Из этого и родилась эта глобалистская концепция. Что типа мы — по Керри, как вы описывали — мы тут идейно-духовные лидеры, мы всё тут придумываем.
ДЕ. Да, мы лидеры в технологиях. А главное, у нас есть доллар, все цифровые коммуникации на тот момент были только долларовые, других не было.
АЧ. А все эти 300 миллионов дармоедов, которых мы кормим от пуза чисто для того, чтобы они, не дай бог, не устроили здесь коммунистическую революцию — зачем нам их кормить?
Условно, этим
давосско-волстритским людям именно после 1989-1991 года перестали быть нужны эти все — средний класс, экономика услуг.
СУ. Угрозы-то красной нет, поэтому — чего?
АЧ. Чего? Зачем? Все, нет больше красной угрозы. И, следовательно, это стало просто явно избыточным, пассивом это стало и токсичным активом. Его надо куда-то как-то.
Отсюда и возникает как я понял, этот ваш пример с Кэрри, этот тип умонастроения.
ДЕ. Он ещё был усилен биографией, что это мальчик, который родился, наверное, даже не с серебряной, а с позолоченной ложкой во рту. Там, конечно, есть и героические эпизоды, он реально воевал во Вьетнаме.
АЧ. Три «Пурпурных сердца», да.
ДЕ. По-моему, только два.
АЧ. Три.
ДЕ. Три?
АЧ. «I want three Purple hearts», — я помню это в предвыборном ролике.
ДЕ. Я вот не помню сколько, но реально, да. Воевал. В отличие от Колина Пауэлла.
АЧ. И Джорджа Буша-младшего, который делал вид, что воевал.
Но, тем не менее, вот так получилось.
Короче, мой вопрос. Ну, вводных нет, мало, чистые домыслы. Чистые домыслы, что они не то чтобы просмотрели этот самый Китай и вообще этот перенос центра тяжести на Юго-Восток. А они же были его главными инициаторами, бенефициарами и идеологами.
Получилось, что как раз этот
топовый слой американских капиталистов слил Америку.
ДЕ. Ну, это очень интересный момент, кого Трамп считает виновником, что Китай так поднялся, что с ним приходится бороться. Он на это впрямую ответил: Ричард Никсон. Он сказал, что всё это начал Никсон.
АЧ. То есть, считай, Киссинджер.
ДЕ. Киссинджер, Никсон и так далее. Теперь вопрос. А экономика, экономическая сторона в визите Никсона — сперва Киссинджера в тайном визите через Пакистан, и потом Никсона — а там экономика-то большая была, в этих отношениях?
АЧ. Никакой.
ДЕ. Там было политическое решение.
АЧ. Расколоть красный блок.
ДЕ. Конечно. Трамп отсылает. Кстати, когда некоторые информированные люди в Советском Союзе предупреждали о том, что готовятся визиты, там были некоторые признаки, им в политическом руководстве Советского Союза никто не поверил. Сказали, что это невозможно.
ИК. А мы тогда — близко, да?
ДЕ. Мы тогда были не близко, у нас были очень напряжённые отношения с Китаем.
АЧ. Только что была война на Даманском.
ДЕ. Да, Даманский был и так далее. Но всё равно допустить, что такой маневр политический совершит Китай.
ИК. Даже не маневр, а финт, я бы сказал.
ДЕ. Можно назвать это финт. Не могли. Кстати, уже китайско-вьетнамская война легче воспринималась уже это было не то что — ужас-ужас-ужас, война между двумя социалистическими странами. Нет, хороший философ резал себе вены, а политическое руководство уже действовало пониманием того, что это неизбежность.
Но экономики-то не было.
АЧ. И еще долго не было.
ДЕ. И еще долго не было.
Вопрос-то ведь в чем заключается? Вот если посмотреть в отношении американцев к Китаю и отношение американцев к нашей современной России, то есть очень много общего. Я попытаюсь дать максимально [простое объяснение]. Алексей выдал действительно абсолютно фундированное объяснение, очень логичное, абсолютно структурированное, а я выдам очень простое.
В основе всего социальный расизм, который у американцев вообще-то сильнее, чем у британцев, но американцы умеют его скрывать.
Вот в чем общее восприятие китайцев и нас со стороны американцев? А мы их все равно уделаем. Они же до самого последнего…
АЧ. Они же желтые, да?
ДЕ. Ну конечно. Он же эти, как их там. Они же в отношении нас [никто]. Они же за джинсы продавались.
СУ. А кого они считают, что они могут уделать?
АЧ. Нас.
ДЕ. Нас.
СУ. Нас не могут?
ДЕ. Нет, они могут у нас уделать. И к нам такое же отношение. Что они полезли?
ИК. Индейцы.
ДЕ. Мы для них — да. Но мы же за джинсы продавались-то.
АЧ. А, в смысле опыт перестройки?
ДЕ. Ну конечно. Мы же за джинсы.
И когда выходит человек, который говорит: так, джинсы, жвачка? Не, не пойдет. Значит, два видеомагнитофона, вот это, вот это, облигации ваших этих самых и еще акции того завода.
ИК. Это вы сейчас про Путина в Мюнхене?
ДЕ. Нет, ну нет. Владимир Владимирович Путин, если говорить о его фундаментальной мюнхенской речи, так там сейчас читаешь — предложение просто поговорить на нормальном языке с учетом наших интересов.
ИК. Ну тогда еще да.
ДЕ. Но наши приходили олигархи и говорили: ну давайте мы родину продадим, но джинсы и жвачка — маловато. Маловато.
А китайцы — это что? Кто? Опять же возвращаемся к началу. Вычеркнутая из истории Америки история китайцев. Это вообще никто. Их там часть вообще забыли, в этих прериях на Среднем Западе. Они там все [умерли], там смертность огромная.
Их кормить не надо. С точки зрения американца, китайцы работают за плошку риса. Какая тысячелетняя история? Да вы что? Мы их уделаем. Мы им дадим возможность развиваться, мы используем их против Советского Союза. Мы их все равно уделаем.
ИК. Конечно, интересно бы поразмышлять, откуда вообще такой менталитет у американцев, такое отношение.
ДЕ. Но они же всех уделали. Какая единственная страна?..
АЧ. Победила во всех мировых войнах, согласно Трампу.
ДЕ. Ну да.
СУ. Кому они проиграли? Давай так скажем. Ладно, не везде победили, откуда-то ушли. А кому проиграли?
ДЕ. Потому что то поколение, которое считало, что оно проиграло во Вьетнамской войне, либо умерло, либо ему сейчас сильно за 80. Потому что
если спросить Трампа, кто победил во войне во Вьетнаме, он на голубом глазу скажет — Соединенные Штаты.
Мы выполнили все наши задачи, мы передали все этим, как их там…
АЧ. А вот с кем я встречался.
ДЕ. Да, вот я с кем-то. Этот парень представлял ту страну, а они все профукали, но мы-то победили.
ИК. Ну да, кстати.
ДЕ. Поэтому у них такое отношение. Если посмотреть с точки зрения, как Алексей излагал, вот сейчас посмотреть, даже прочитать, даже не надо этих закрытых отчётов, то, что они публично озвучивали.
По концепции Чимерики — это же самоубийственная вещь — создаётся симбиоз геоэкономический, между капиталистическим, империалистическим государством и государством, в котором марксизм пережёванный, перерубленный в мясорубке культурной революции, замешан с китайской историей, с китайским национализмом,
что тут.
АЧ. Да уж.
ДЕ. Они создают симбиоз, при этом они его создают на спаде своем идеологическом, уже не работает, это они сами пишут, ровно про то, как они китайцев обыграют в Чимерике, перелистываешь 3-4 страницы в журнале, там написано, что плавильный котел закончился, он не работает. У них это в одном.
Но они создают симбиоз, отдают функции мировой фабрике китайцам и немножко еще Индии, но главная машиностроительная фабрика становится в Китае. При этом Китай сохраняет в этой схеме свою национальную валюту и свое право эмиссии. С точки зрения того, что Алексей рационально изложил, это довольно неумный способ самоубийства.
АЧ. Государства Америки. Но кто сказал, что капитаном этих самых транснациональных компаний вообще-то…
ДЕ. Правильно. И второй момент. Они уверены, что они сделают — вот так [по щелчку]. Там же один пример, который переходил из статьи в статью разных авторов. Это меня поражало. Я когда его третий раз увидел, думаю, ну это все-таки уже на уровне подкорки.
Я до сих пор помню эту цифру. Знаете, сколько объем продаж китайских плюшевых мишек, плюшевых игрушек в Соединенных Штатах? А я помню, потому что я это три раза, я больше трех раз видел, но на третий, я думаю, это уже психология. 6 миллиардов долларов. Только плюшевых игрушек.
И там эти авторы рассуждают — а вот это много или мало для создания системы взаимозависимости экономической, в котором Китай будет политически управлять? И два из трёх говорят: ну конечно, ну слушайте, Китай что, пожертвует своими позициями на американском рынке плюшевых игрушек? Да ни за что. Китайцы, они про деньги. Мы будем этим управлять. А давайте посчитаем вот это, а давайте вот это, а давайте текстиль посчитаем.
У Америки не было сомнений до второго, кстати, срока Барака Обамы — я не хочу сказать, что это моя большая симпатия политическая, но человек он был довольно…
АЧ. Дальновидный, да.
ДЕ. У него, во всяком случае, здравый смысл был, именно на втором сроке Обама уже понимал, что — все, у него политического будущего нет, после реформы американской здравоохранения.
ИК. Obama Care
ДЕ. Obama Care. Понятно, что после этого он мог только с лекциями выступать и так далее. Но при нем же начали Чимерику-то сворачивать. Потому что он понял, что в этих условиях [ничего не выйдет]. При всем том, у Обамы расизма не было.
АЧ. Казалось бы.
ДЕ. Расизм – это не расовое явление, это, видимо, всё-таки явление социальное. Обама при всех его огромных недостатках и жене Мишель в придачу, расистом не был точно. Причем не был ни американским расистом, ни черным расистом, ни так далее. И здравый смысл у него был. Он сказал: а почему мы считаем, что мы априори победим, зажмем китайцев? А вы знаете, в чем проблемы с русскими? Они думают, что мы с вами, и мы в том числе с вами, и Россия как общество — это советские, только более сытые. Ну, подъели мы тут, Макдональдс завезли.
АЧ. Ножки Буша.
ДЕ. Ножки Буша и так далее. И с нами можно повторить многие финты, которые проходили с советскими. А то, что здесь немножко другое общество в результате и негативных, и позитивных событий начинает возникать…
ИК. Ну, они в какой-то степени-то и были правы. До определенного момента.
ДЕ. До определенного момента. Но
до определенного момента мы их вообще не интересовали.
СУ. Давайте посмотрим на карту нашей страны, бывшей советской. Везде у них получается плюс-минус поджигать войны. Получается же? Даже считали, что в нашей орбите влияния находится Баку — как мы считали, в частности — оказалось, что они даже без участия нашего на нашем подбрюшье на Южном Кавказе реализуют [свои планы]. Казахстан полон агентами влияния, Средняя Азия полностью присутствует. Война на Украине — мы в ней участвуем, они-то в ней не участвуют.
Но по факту-то у них же план реализуется. Вроде мы говорим, что возвращение статуса сверхдержавы, но никакого возвращения, а они в ней остаются до сих пор. Но войны-то везде идут.
ДЕ. Ну кто? Соединенные Штаты – это, конечно, сверхдержава. Я очень скептически отношусь к оценкам, что Соединенные Штаты утрачивают статус сверхдержавы.
Никто статус сверхдержавы сам по себе не утрачивает.
СУ. Где произошел сбой стратегии?
ДЕ. Как говорил один известный российский политолог начала XX века,
ни один режим не упадёт, если его не толкнуть.
Где? Я вам объясню. Очень простой ответ. Я не помню интервенций в Латинской Америке, которые готовятся два месяца. Не бывает такого. В Америке такого не было никогда. Что такое интервенция в Латинской Америке? Приехала канонерка, крейсер, десантный корабль «Тарава» или что-то еще. Высадили два батальона морпехов и несколько рот спецназа уже там. И все, и на этом все закончилось. Интервенция в Латинской Америке, которая продолжается более четырех с половиной световых дней, это не интервенция, это катастрофа.
И то, что Трамп боится залезть в Венесуэлу, где, как мы понимаем, все патриоты — патриоты на коммерческой [основе], на хоздоговоре я это называю. Мы же понимаем, насколько коррумпировано венесуэльское общество. Да, Мадуро уже практически сдаться-то готов. А Трамп все равно боится залезть. Сбой? Сбой.
Дальше, что такое война американская на Ближнем Востоке? Война американская на Ближнем Востоке – это вообще полуреальная история, но она достаточно страшная. Довелось мне работать с людьми, которые помнят Ближневосточную войну — Израиль, Ливан, Сирия, долина Бекаа, 1982-1984 год. И это было страшно.
А там наш контингент стоит, там наши ПВОшники стоят, а они подгоняют «Нью-Джерси», линкор. И в этот момент выясняется, что мы ничего с ним сделать не можем. Гарантированно потопить этот корабль образца, если мне не изменяет память, 1943 или 1944 года… Их четыре. По-моему, в строй ввели три. «Висконсин», «Нью-Джерси» и «Айова» плавали. И какой-то был четвертый, это я не помню.
Гарантированно его потопить можно только тактическим ядерным боеприпасом. На вооружении Советского Союза — великого Советского Союза, у которого что только не было — нет обычных вооружений, которые эту дуру могут утопить. А у него 9 стволов по 406 миллиметров. И у них есть снаряды, которые начинены стреловидными убойными элементами. Один снаряд — мы сейчас с дронами, Алексей дронами много занимается — а там один снаряд закрывал футбольное поле. Там живого места не было.
Попали по футбольному полю в каком-то городишке долины Бекаа. Люди, с которыми я общался, в качестве сувенира привезли вот такой убойный элемент, говорят, там газона не было. Вот это – война.
А когда ты поднял 19 из 21 существующих бомбардировщиков, которые то ли пролетели, то ли не долетели. Дырок 9. То есть, грубо говоря, над Ираном находилось 9 из 21. Ни одного доказательства того, что реально что-то пробило. Причём бомбить он стал ровно на следующий день после того, как стражи исламской революции в Иране официально сообщили, что — мы вывезли весь уран. Залетайте. Это — война на Ближнем Востоке?
А это война на Ближнем Востоке, когда самый защищенный объект в Персидском заливе, американская военная база — ну договорняк, все всё понимают, что иранцам тоже надо было ответить — на одной из ракет вырубается радар обзора военной обстановки, самый защищенный объект, они все туда бросили, они практически даже не защищали этот несчастный Катар, и там народ бегал как ошпаренный по торговому центру. Но вырубается главный объект, после которого американцы становятся слепыми.
ИК. Сбой.
ДЕ. Вопрос в том, что
империя никогда не рушится одновременно.
Умирание империи – процесс долгий и начинается с маленьких кусочков.
АЧ. Товарища Гиббона все читали.
ДЕ. Ну, слушайте, много кто что читал. Я вам так скажу, а по поводу постсоветского пространства — мы уверены, что это американцы? Ну, например, по Баку. Действительно, очень болезненная история, из которой надо сделать выводы. Я надеюсь, они будут сделаны. А мы уверены, что это американцы?
ИК. Европейцы?
ДЕ. Британцы скорее.
АЧ. Кто угодно.
ДЕ. Турки, британцы.
Кстати говоря, некоторые корпорации, может быть, и американские, но — вот так, чтобы американские уши я прям там заметил – нет. Казахстан, волнения января 2022 года, это американцы устроили? Да близко нет.
Американская империя в том виде, как она была, противник сильный, и просто так она не умрет. Но
не надо приписывать американцам все. Кстати говоря, кто очень умело маскируется под американцев — это, конечно, британцы.
Я понимаю, что
вы мне сейчас ответите про тайную ложу и явную лажу, но не надо выдавать за явную лажу тайную ложу.
И наоборот, это же действует в две стороны.
СУ. Давайте вернемся к реальности. Глобальный Запад – это, понятно, обобщение, но были вполне конкретные коалиции в Ираке, в Ливии. Вполне конкретные. Где американцы выступали центральным игроком, все остальные соучаствовали хотя бы даже для вида.
Вот, смотрим. Ирак разрушен? Разрушен. Восстановление государства наблюдается? Нет. Ливия разрушена? Разрушена. Курды, как прокси, которые с 70-х годов работали на пограничье, действуют? Действуют. Еще и Сирия вдобавок нарушена.
По факту, картина последних 20 лет все-таки — они разрушают регион де-факто.
ДЕ. Ближний Восток — конечно, они на этом деньги зарабатывают. Арабская весна, первые события там — примерно 2010 год, это Западная Сахара, там отработали. Представляете, пришли из пустыни люди, вывесили какие-то флаги, разные причём, все вспоминают разные флаги, я думаю, так и было, просто апробировали айдентику.
Захватили несколько городов, потом ушли, отработали, апробировали. Дальше — Ливан и далее — везде. Знаете, сколько они бабок сняли? Просто одновременно снять с региона по тамошним деньгам триллион, так они на это прожили.
Вот Алексей [сказал] — кормить. Этот внешний контур уже давно кормил внутренний. Триллион долларов по тем временам – это большие деньги.
ИК. Семён про другое, наверное.
ДЕ. Да, я Семёна услышал.
Дальше. Ливия – регион мне не чужой. Я не могу комментировать падение Каддафи и его трагическую смерть, но я могу комментировать, в каком состоянии это, с позволения сказать, государство находилось в 1987-1988 году.
Это уже тогда государство, которое находилось в состоянии глубокого системного кризиса, это, кстати, связано исключительно с внутренними причинами и с неудачей системы такого прямого народовластия.
Вы можете ехать по абсолютно пустынной местности, вы в каждом, даже не очень большом населённом пункте найдёте довольно здоровый амфитеатр. Это амфитеатр, люди должны были собираться — вот система Джамахирии. Там ещё вначале была акустическая система, чтобы люди могли выступать, но это, как говорится, обобществили и приватизировали прямо сразу. Поэтому про Ливию — тоже история.
Но, кстати, должен сказать, что тут с вами поспорю, Семён. Главным закопёрщиком кто был?
АЧ. Саркози.
ДЕ. Конечно, где сейчас Саркози?
ИК. Сидит.
ДЕ. Зашел.
АЧ. Зашел.
ДЕ. А американцы там появились — и не американцы, а вот это очень важно, к тому, что говорил Алексей — появился клан Хиллари Клинтон.
АЧ. О, да.
ДЕ. В тот момент когда — на восьмой день бомбёжек — у Франции кончился ресурс самолетов, прилетели американцы, за долю малую. Что такое клан Клинтон? Клан Клинтонов – это люди, которые связаны с Ближним Востоком экономическими отношениями.
У него там прижучили помощницу. Суммы, с которыми ее поймали, с наличманом, полученным от арабских спонсоров — они такие… В Японии такая сумма ни на кого не производит впечатление, потому что там такая культура. А в Америке с таким наличманом не очень принято было ходить по тем временам. Это был большой, хороший коммерческий проект.
Дальше – Ирак. А это вообще другая историческая эпоха. Иракская война вторая, это продолжение первой — вот это все по полочкам надо — это недоделанная война Буша-папы, которая тоже была, исходя из коммерческих соображений, необходимости монополизации рынка нефти.
Да, по итогу, наверное, на какой-то момент у американцев это получилось. Семен, а зачем нужна была Вторая война в Персидском заливе, когда вся нефть и так была американской, чем через «нефть в обмен на продовольствие»? Политические хвосты зачистить, там слишком много накопилось коррупционного материала, который мог бы всплыть, и начал потом потихонечку всплывать.
Может, у меня просто профессиональная паранойя, но нет единой картины.
В принципе – да, можно констатировать, что Россия находится в кольце интервентов,
И я, что называется, тоже в этом готов поучаствовать, в смысле — в защите от интервентов.
Но когда начинаешь разбирать цели интервентов…
Вот была здесь великая и могучая, 30, вру, 40 лет сидевшая, зашедшая еще в Советский Союз, прогерманская группа влияния. Вы даже не представляете, что такое было германское влияние в Советском Союзе, ФРГшеское, в 1985 году.
АЧ. Со времен Вилли Брандта еще дело началось, когда Андропов…
СУ. Но идея разрядки была, чтобы подтянуть на себя часть Западной Европы.
ДЕ. Это же было все. Эти американские фирмачи с их жалким хьюлетт-паккардом, которые пытались его подарить каким-то государственным органам. В Советском Союзе это вообще не котировалось. Уважающая себя машинистка в экспортном объединении печатала только на сименсе. И это не шутка.
Какие-то ГДРовцы с их великолепнейшим, как сейчас выясняем, роботроном, действительно лидером, говорят: а мы, а вы… Типа, вы — Варшавский договор. Это, конечно, было смешно и по́шло, но тем не менее. Вот 40 лет.
Ну и куда делась эта группа? Она исчезла или она растворилась? Или мы ее просто не видим?
СУ. Если судить по модернизации, например, наших железных дорог к началу нулевых — десятых, пятнадцатилетие первое, начиная с Сапсана, это была полная опора именно на германский промышленный капитал.
ДЕ. Она куда делась? Большую картину видеть надо.
Действительно, в чем вы абсолютно правы, здесь даже спорить с вами нечего.
Я называю нашу эпоху — эпоха сражающихся империализмов. Главный приз в этой игре — это были мы, не Китай.
Потому что за Китай они поняли, что надо бороться.
А нам — джинсы, ну что, жвачку возьмите. Они говорят: нет, а видеомагнитофон где? Говорят: нет, нет, нет, какой видеомагнитофон? Мы были — главный приз. И вдруг мы начали… Китай появился так рано.
СУ. А почему были? Вот у меня только вопрос.
ДЕ. Во-первых, выяснилось, что мы еще сопротивляемся. Посмотрите на Китай с военной точки зрения. Только дайте мне мысль закончить. Смотрите, проблема Трампа с Китаем. Он говорит, что он должен сейчас перейти к стратегии удушения Китая, сдерживания Китая. Чем? У него нет позиций.
Китай — это был приоритет Соединенных Штатов на лаге после 2030 года.
У них все было распланировано.
А до 2030 года, примерно-таки с 2015, они должны были есть нас.
Постсоветское пространство, распил денег дал им возможность, этому — не американскому, но американоцентричному — капитализму просуществовать безбедно 12-15 лет. А что произошло дальше? А произошел дальше мировой финансовый кризис, у нас говорят 2008-2009 года — ни фига подобного, с 2007 по 2010 год он был.
Говорят, американский ипотечный кризис. Фига себе — пришлось убить одну из крупнейших аудиторских фирм, две крупнейших инвестиционных фирмы. Это что, это ипотечный кризис? Ну, не смешите. Почему? Потому что закончилась возможность черпать неограниченной ликвидности ресурсы с постсоветского пространства.
А дальше — встал вопрос. Ну да, Китай — большой приз, да, Чимерика, да, прекрасная концепция. Да, наверное, можно было бы через пузырь на ипотечном рынке — я не очень хорошо знаю Китай, не хотел бы здесь углубляться — но через пузырь на ипотечном рынке, на рынке строительном Китая можно было устроить большой финансовый кризис.
А как прожить примерно с 2007 года, а напомню, это именно тот год, когда была произнесена Мюнхенская речь — которая, по сути говоря, это партнерство с Западом может быть широкое, может быть почти неограниченное, но на условиях — до 2030 года, когда можно было с точки зрения американских (как они тогда считали) возможностей, американской инфраструктуры в регионе начать пилить Китай?
Вот как прожить? То — мы были, а тут – хопа! — и Крым, хопа! — и Новороссия, хопа! – санкции. А никто не сдается. По их расчетам, в 2018 году все должно было быть закончено с нами. И, кстати говоря, многие здесь этому подыгрывали, потому что, если вы посмотрите трагическую историю импортозамещения в России, первичный импульс действительно был колоссальный, но к 2018 году он закончился. У нас началась экономическая стагнация, как они и просчитывали.
Но мы по ряду причин не сдались. Конечно, нас попилить, нас поломать — конечно, они не отказались от идеи. Да, их ошибка в том, что к джинсам и жвачке не добавили видеомагнитофон и что-то там еще.
АЧ. Ну, кстати, про видеомагнитофон. Извини, Семен, я понимаю, что тебе не терпится.
СУ. Не-не, я просто все помечаю, мне надо уточниться еще.
АЧ. Про видеомагнитофон у меня короткая ремарка, дорогие зрители и слушатели, называется — борьба с коррупцией.
Что такое борьба с коррупцией?
В современном англосаксонском колониализме механика очень простая: мед, деготь, пеньку, рабов и так далее с колонизируемых территорий белые люди вывозят с помощью местных же, туземных вождей.
ДЕ. Конечно. И первый рабовладелец Америки, извини, перебью, был вообще чернокожий.
АЧ. Да-да-да. И папа Барака Обамы происходил из семьи потомственных собственно работорговцев, кенийских. Это понятно.
Всегда есть та самая элита, которая принимает деятельное участие в ограблении собственной страны.
ДЕ. В Мали чудовищная история по этому поводу.
АЧ. В обмен на блага со стороны белых господ. Включая доступ к их цивилизации: недвижимость, дети, счета, все это. То, что их принимают в лучший мир. Это все знают.
Но некоторые отдельные элитарии, получая сверхблага этой торговли с белыми господами, почему-то не хотят вывозить зарабатываемое, с позволения сказать, в белый мир. А зачем-то оставляют у себя на родине. Дворцы строят, что-нибудь еще. Это же неправильно. Так?
ДЕ. Исторически непрогрессивно.
АЧ. Непрогрессивно. То есть, им заплатили их долю малую. Но они должны дальше вывезти, в белый мир. А дальше их потом аккуратно разденут, разными способами. Это уже там.
Поэтому есть великий механизм. Он называется — борьба с коррупцией. Когда эти самые туземные вожди начинают стремительно богатеть и обрастать джинсами, жвачками и видеомагнитофонами, в этот момент к остальным туземцам, которым не дали джинсов, жвачек и видеомагнитофонов, приходит такой же, как они. Их же цвета кожи, говорящий примерно на их же языке, но выучившийся где-нибудь в Йельском университете.
ДЕ. Признанном нежелательной организацией.
АЧ. Молодой и перспективный политический лидер. И говорит: смотрите!
ИК. Начинает снимать ролики.
АЧ. Начинает снимать ролики, да. Говорит, они же там — коррупционеры сидят. И когда мы придем к власти, то мы!.. И они, эти самые туземные вожди — это те, кто мешает нам стать единым целым с белым миром. И как только мы их наконец-таки снесем и все, что они наворовали, разграбим, именно в этот момент мы сольемся в экстазе с белым миром и станем его составной частью.
Как на это реагируют туземные вожди? Ну, они, естественно, с одной стороны, усиливают расходы на безопасность — полиция, спецслужбы, то другое. Но на всякий случай бо́льшую часть потихонечку вывозят все-таки — туда, туда, туда, подальше.
Чтобы, если вдруг возмущенные индейцы все-таки доберутся до президентского дворца, успеть на последнем самолете все-таки.
СУ. Чтобы не было как в Непале.
АЧ. Чтобы не было как в Непале, да.
Отсюда важный вывод, который следует просто запомнить, зафиксировать и записать. Что
так называемая коррупция есть на самом деле основная технология управления элитами в колонизируемой периферии.
А так называемая борьба с коррупцией есть дополнительный контур управления.
Они составляют собой комплементарную пару.
Первое – это ограбление туземцев на месте. А второе – это организация трубопровода по вывозу награбленного в белый мир.
ДЕ. Ну, условно, нефть в обмен на продовольствие и удовольствие.
АЧ. Да, буквально.
СУ. Но это работает в паре, когда есть свободный оборот финансового капитала. То, что мы видим в виде оттока капитала. Одно без другого не работает.
АЧ. Так что ж его нельзя в мешке, что ли, вывезти? Да ну, брось. Контейнеры из Одессы едут.
ДЕ. Помню, коробка из-под ксерокса, какие-то жалкие полмиллиона долларов.
ИК. Вообще ни о чём.
ДЕ. Сколько может миллиардов долларов поместиться на эту флешку? Бесконечная величина. Но только это должна быть криптовая крипта в крипте.
СУ. И место, где тебе обналичат.
ДЕ. Ну конечно. Даже в Москве одно время было несколько банкоматов, где можно было обналичить очень экзотические криптовалюты.
Послушайте,
все цветные революции имели коррупцию в качестве одного из движущих факторов. Но бо́льшая часть была основана на борьбе с коррупцией.
Только сейчас есть одна модификация в цветной революции. Она не в том, чтобы прорваться на Запад и стать своими на Западе. Она сейчас в том, что нужно бороться с коррупцией, чтобы отделиться от Запада. Но сперва немножко присоединиться.
Они тоже думают. Кстати говоря, я сейчас без шуток говорю, нам нужно очень серьезно заниматься отслеживанием новых моделей цветных революций, организации локальных беспорядков, таких городских войн.
АЧ. Ну, Непал, короче.
ДЕ. Ну, Непал. Потому что думать, что они 30 лет будут жить на одном Джине Шарпе…
АЧ. А после этого, напоминаю, та же самая Западная Сахара с Марокко.
ДЕ. Зашли — что за люди.
АЧ. Вот сейчас прямо.
ДЕ. А сейчас могут то же самое, только сейчас они не уйдут, если что. Вот это вопрос, которым надо очень серьезно заниматься.
СУ. Как показывает опыт, у них войны всегда в несколько подходов. Три, четыре, как к Ираку было, к Афганистану. Я считаю, у них и к нам несколько подходов. Я честно говорю, на кого опираюсь. Я опираюсь на Ноама Хомски. Его картина, описание того, чем являются империалистические США, ложится на мою картину мира. Я не профессиональный американист.
Я восстанавливал в памяти две его работы, «Как устроен мир» и «Кто правит миром», которые предметно этому посвящены. Он отталкивается от доктрины 1947 года Кеннана.
ДЕ. Сдерживание.
АЧ. «Длинная телеграмма». Контейнмент.
ДЕ. Да, это не deterrence именно, а containment.
СУ. Он раскладывает, что так как мы страна концептуальная, и империализм у нас концептуальный, в общем-то мы по этой схеме двигаемся. Он завершает свои описания концом XX века, а я потом экстраполирую его анализ и методы, дальше я вижу, что алгоритм-то работает, как это получается у них. Везде один и тот же, воспроизводится.
АЧ. Убедить Семёна в том, что Америка не является по-прежнему лидером и хозяином мира — это дело бесполезное.
СУ. Хозяином я их не считаю. Продюсером.
АЧ. Бо́льшего патриота американской гегемонии, чем Семён, я просто не знаю.
СУ. Свидетеля.
ДЕ. Семён, с одним человеком — не знаю, насколько это имя в данной аудитории табуировано — с Михаилом Леонидовичем Хазиным мы как-то перебрасывались по телефону рассуждениями о разных сетках.
В чём задача британской сетки влияния? Убедить в том, что её нет.
В чём задача российской сетки влияния? Убедить в том, что она есть.
В чём задача американской сетки влияния? В том, что она единственная.
Убедить, что другой нет. Тот же самый Кеннан — он, конечно, человек, можно сказать, в чём-то с точки зрения американского империализма, героической биографии. Но только в момент, когда он, будучи послом, оказался объявлен персоной нон-грата, правда, не в Советском Союзе он на тот момент, когда его вышибли, был.
Но вообще в тот момент, когда он телеграмму писал. Вы себе представляете длину этой телеграммы? Это же мечта дешифровщика. Это безумно длинный документ. Как его пропустили с этим документом в шифровальную комнату? После этого можно было вывешивать в комнате посла этого орла деревянного, можно было не вывешивать. Этого кода просто не существовало. Это документ фантастической длины.
АЧ. Это правда. Умрешь читать.
ДЕ. Умрешь читать. Но зато — сидел какой-нибудь старший лейтенант, и сразу стал майором. А что тут не стать? Длинный документ.
АЧ. Том Грэм попытался свою версию породить, кеннановской телеграммы.
ДЕ. И Том Грэм этим занимался. Но вообще на момент, когда он эту все катавасию устроил, он считался городским сумасшедшим. Кеннана сюда сослали.
Более того, потом он открещивался от того, что он автор концепции сдерживания, как мог. Он говорил: вы вообще неправильно меня поняли, вы не прочитали мои мысли и так далее. Почему она реально — здесь вы, Семен, правы — стала основой американской политики? При этом они хотели телеграмму, написанную про Советский Союз и про реалии Советского Союза — а Кеннан Советский Союз знал более-менее, он представлял себе, что здесь и как — они пытались сделать ее универсальной.
АЧ. Сдерживание мира.
ДЕ. Сдерживание мира.
АЧ. Катехон по-американски.
ДЕ. Да-да-да. Сдерживание этих, сдерживание тех, сдерживание Китая. Она попала на определенное настроение. Почему? Потому что в общем Советского Союза в тот момент, когда она писалась, побаивались. Это была сила, это был до известной степени черный ящик. Даже фраза «схватка бульдогов под ковром», мертвого – хоп! — и выкидывают.
ИК. Не зря там фигурирует слово «советская экспансия».
ДЕ. Конечно, это черный ящик. События 1948 года и наше поведение в берлинском кризисе до известной степени… Я в свое время написал про это, издали мы с очень хорошим историком Володей Батюком, это давно было, еще в 90-е годы, книгу по только что рассекреченным американским документам, называется «Первые заморозки». Это 1945-1950 год, как это все начиналось, там очень интересно. А
они не знают, что с нами делать. Но — параллельная история — мы не знаем, что делать с ними.
АЧ. Да, мы-то их подавно не знаем.
ДЕ. Мы их подавно не знаем. Мы не представляем механизма принятия решений.
И они, в общем, начав холодную войну, дали нам офигенный пас. Мы увидели ситуацию, в советском руководстве, для нас понятную. Я же ее тут произнес: «страна окружена кольцом интервентов». Ага!
А уж когда они нам подарили Корейскую войну, ну там вообще. Говорят, Ким Ир Сен подставил Сталина. В чём-то — да, то есть не смогли поломать, и, конечно, «зевок» инчхонского плацдарма с военной точки зрения необъясним, никак.
Тем не менее, политическая ситуация вышла абсолютно нормальной. Ну, послушайте, люди, которые:
Москва —
островком,
и мы на островке.
Мы —
голодные,
мы —
нищие,
с Лениным в башке
и с наганом в руке
имеют уже к этому моменту атомную бомбу, не имея самолета, который может довезти, но, наверное, куда-то ее можно было на железнодорожной платформе докатить, что тоже было бы очень интересно посмотреть. Тем не менее, тяжеловата она была, не тянул Ту-4 её.
И они говорят: о, так это ж наша тема! Они подарили нам холодную войну, но они её подарили не потому, что они были гениальны или Кеннан — а я вам говорю, что мужик выдающийся, я его одним из трёх великих ставлю, американских.
АЧ. Наряду с Киссинджером, а кто третий?
ДЕ. Нет, я поставлю, не надо мне тут… Я считаю, это Кеннан. Я считаю, это Бжезя, и я считаю, это Тоффлер.
АЧ. Ну, Тоффлер, допустим, ладно, но…
ДЕ. Но Бжезя?
АЧ. Ну, идиот же!
ДЕ. Но это первый? Неправда ваша, дяденька. Бжезя первый решился – да, отмороженный, да, политический неудачник, все его политические проекты провалились — но он первый сказал: доминирование или лидерство. Он, можно сказать, американский политический диссидент был. Со Скоукрофтом у него «Беседы», книжка. Я когда ее по-русски прочитал, я думаю: перевели ее как-то мы что-то не туда. Я ее по-английски прочитал. Первый человек, который решился сказать, что американская гегемония разрушается, и Америке надо выбирать — либо доминировать, либо лидерствовать. А вместе не получится.
Но история Кеннана, его телеграмма, там предлагалось-то что? Оградить — ну так, если упрощать — оградить забором, они сами гикнутся.
А какая концепция военная болталась — тогда уже Пентагон был построен, и было Министерство централизованной обороны Соединённых Штатов — массированное возмездие. Если вы продвигаетесь, мы применяем ядерное оружие. Корейская война — с точки зрения концептуальной Макартур прав, а Трумэн типа слабак, что не позволил Макартуру применять по наступающим китайским войскам ядерное оружие. Ну слабак же Трумэн, потому что у них концепция, что надо бомбить!
АЧ. Так Мао прямым текстом сказал: «бумажный тигр», после этого имел основания.
ДЕ. О том и речь. Кеннан дал американской элите возможность не воевать. Они сразу воспользовались. Ну а потом, конечно. Американцы, конечно, выдающиеся люди в этом плане, они люди системные. Они накрутили операционную составляющую на Кеннана.
Вот что они сейчас делают? Они берут и достают. Вот у них папочка стоит с 1950 какого-то года. А давай посмотрим, что там было написано. А там планчик — как действовать, допустим, на тот момент, например, как действовать в Венгрии: вариант 1, вариант 2, вариант 3, вариант 4. А тут папочка завалялась в 1968 году. Ух ты, а давай посмотрим, а как действовать по отношению к Вьетнаму?
У них этих папочек много, и этим они сильны. А самое главное, что значительная часть этих папочек не так сильно изменилась. Там надо поправить, посмотреть социологию – в чем очень силен, кстати говоря, Алексей — посмотреть, адаптировать под новые условия.
СУ. То есть, нам эти все папочки нужно по-новому…
ДЕ. А нам, Семен, их надо заново писать.
СУ. Я имею в виду – их, я не про наши папочки. Я имею в виду, нам нужно концентрироваться именно на их папочках.
АЧ. У нас с папочками интересно. У нас их частично пожрал хомяк.
СУ. На макулатуру сдали частично.
АЧ. На макулатуру, да.
ДЕ. И это лучший случай.
АЧ. У кого-то на даче ими долго печку топили.
СУ. Я про наши папочки сейчас специально даже не хочу. Я хочу понять: нам нужно — их же много, там же есть наверняка фальш-папочки, ну, мы взяли эти метафоры, которые аборигенам дают: почитайте.
ДЕ. Кстати говоря, в «Первых заморозках» с Батюком мы нашли несколько документов, там они прямо процитированы и описаны, которые были то, что вы говорите, фальш-папочками. Официальный документ, Госдеп, секретно, но их распространяли с 1945 по 1950, там только этот период, среди американской бизнес-элиты: почитайте, что тут вот Советы думают.
Это тончайший способ пропаганды. Мы его смогли воспроизвести только в 70-е годы. Это «Белый ТАСС», который издали показывали: хочешь, я тебе секрет покажу? На, почитай. Тут целый перевод статьи из Newsweek и так далее. Ну, они молодцы.
Но нам надо понять.
Говорят, там исторические аналогии не работают. Ну да, они не работают, только они все время повторяются.
Мы не замечаем, что американцы пришли в Восточной Азии к ситуации середины 60-х годов. Вот они достают папочку: новые рубежи Никсона — как, чего, куда. Работает это сейчас? Не знаю, работает, не работает. Но что тогда они откатывались до Филиппин, что сейчас.
Что тогда опорная база была Субик-Бей и Кларк-Филд, крупнейшие американские, все остальные тыщи, стопятьсот миллионов объектов можно закрыть, а эти два – нет. Но их закрыли, их предыдущие американские администрации закрыли, две важнейшие базы в регионе, их еще просто не успели привести в порядок. Приведут. Вот их открыли сейчас.
ИК. Ну, достали палочку.
ДЕ. А это — вот тогда. Нам нужно, знаете, две вещи. Фальш-папочки — это пусть специально обученные люди с уставными стрижками выясняют, а политологическому нашему сообществу, вам — я сейчас должен смахнуть слезу, сказать: вам, молодым… Иван Андреевич, прости, пожалуйста.
СУ. А мы должны похрустеть при этом.
ДЕ. Вам, молодым, как это ни странно, надо восстановить две вещи, которые напрочь у нас отсутствуют. Это историческая экономика и политическая история. У нас политология существует здесь и сейчас, в рамках клипового мышления. Любой политический проект имеет начало. Он может не иметь конца, как самурай, как путь. Но он имеет начало. Все с чего-то начиналось. И проходило некие исторические итерации.
ИК. У Семена напрашивался вопрос, как раз-таки мы к нему подошли. А у нас вообще американистика-то есть в стране сейчас?
ДЕ. Был у меня один эпизод в жизни, после которого я в Институт США и Канады не заходил, довольно болезненный эпизод. Вот не заходил, не захожу, не знаю, есть или нет.
Я не американист. Я в какой-то момент понял, что мне это узко, я начал заниматься именно военно-политическими проблемами, в том числе и вопросами локальными, ядерного сдерживания на минимальных уровнях, когда это ещё не был мейнстрим.
Тут пара исторических бумерангов ко мне прилетела. Тоже очень интересно, как что проявляется.
АЧ. Все говорят, когда это ещё не было модным.
ДЕ. Да, а это тогда было прям точно не модным, потому что это была вторая половина 90-х. И человек, который говорил о ядерном сдерживании, становился не просто городским сумасшедшим, он становился опасным городским сумасшедшим.
Но я могу сказать, что папочку, к которой я имел отношение — слава тебе, господи, у нас ее никто не сжег на даче — с полки сняли. Не буду описывать, для меня это было просто, знаете, именины сердца. Что то, что тогда делали очень умные, очень опытные люди — я был тогда еще относительно молодой, старший, а потом ведущий научный сотрудник — все-таки этот труд не пропал.
Но надо избавляться от клиповости в политологии, а в американистике мы очень много упустили. Например, я вам могу сказать, что структуру американских финансовых групп примерно на конец 70-х годов мы знали в Советском Союзе. Пользоваться не могли. То есть потребитель должен быть. Но мы знали прям — кто чего, и она даже частично была описана в открытой печати, в книге, которую можно было купить в магазине.
Великолепная книга «Современные Соединенные Штаты». Там много чего было описано. А на сегодня мы спросим – допустим, называем фамилию — а он чьих? А цифровиков сколько групп в Соединенных Штатах? Официально на уровне, что называется, телеграм-политологии, вам практически все ответят: два. Две группы цифровиков. Условно. Это до известной степени корректно, условно клинтоновские и условно тилевские.
Во-первых, если начать смотреть по фамилиям, там прямо пересечения: те ли те. А во-вторых — две ли их? А какие основные группировки, например, в американской обрабатывающей промышленности? Раньше считалось, доминирующими являются Кливленд и Детройтская группа.
Она сейчас вообще есть? Кливленд – это металлургия, химическая промышленность, Детройт – это автомобильная промышленность, обрабатывающая промышленность, много там чего было, в том числе и на заводе «Дженерал Моторс» держали под мобилизационной мощностью несколько линий конвейера под танки.
А сейчас она вообще есть? А где сейчас?
АЧ. В Детройте все плохо сейчас.
ДЕ. Там и в Кливленде не здорово.
Кстати говоря, в любом случае реиндустриализация США начнется не с Детройта, и не с Нью-Йорка, и не с Баффало. Она начнется с Кливленда. То есть, там эта база должна быть. Где сейчас ключевые игроки концентрируются, которые заинтересованы в реиндустриализации США? А это для нас, между прочим [очень важно].
ИК. Такой вопрос – а Ларри Финк чей?
ДЕ. Не знаю. Не возьмусь. Не знаю.
ИК. BlackRock.
ДЕ. Нет, нет. Иван Андреевич, года полтора-два назад я бы вам на этот вопрос — вот так ответил, чей он. А сейчас я еще подумаю.
Ну вообще BlackRock — там говорят, что она скорее с демпартией. Там всегда были интересы, в том числе и, например, клана Бушей, именно в BlackRock. У них основная была, у Бушей «Колберг Кравис Робертс», такая контора LBO (leveraged buyout, management buyout) инвестиционщики, но они и в BlackRock держали свои интересы. Не знаю. Я сейчас 30 раз подумаю, чтобы отвечать. А два года назад всё же было более просто: эти там, эти здесь.
АЧ. Как было хорошо в моей юности. Я знал, что просто мир состоит из людей Ротшильдов и людей Рокфеллеров. И всё. Больше никаких не бывает.
ДЕ. Барухи.
АЧ. А сейчас — вот поди, чёрт ногу сломит.
ДЕ. Ещё Барухи.
ИК. Морганы там.
ДЕ. Морганы. Правда, кто такие Барухи — не смог ответить даже Евгений Янович Сатановский, который говорит: я знал одного, но он был точно не про деньги. Все время Ротшильды, Рокфеллеры.
СУ. И не надо забывать, с кем наша Эллочка-людоедочка соревновалась, с Вандербильдихой.
АЧ. Короче, я что понимаю — я понимаю, что единственный, кто вообще мог ответить на этот вопрос, это Джерри Эпштейн, но он умер.
ДЕ. Я в одном месте сказал: ещё есть такая Kuehne + Nagel контора. Все говорят: да-да-да. Я не стал им рассказывать, что название Kuehne + Nagel – это из наших… Ну, она, правда, действительно существовала, такая контора, но как воротил тайного мира – это я просто спёр из фильма. Помните, трилогия: «Сатурн почти не виден», «Путь в «Сатурн»» и третий фильм – это «Бой после победы».
Наш разведчик – Крамер-Крылов, его пристраивают в контору Kuehne + Nagel. Но название производит на конспирологов — про Ротшильдов, Рокфеллеров — очень глубокое впечатление.
АЧ. Да-да-да, и главное лицо надо умное сделать, понимающее.
У меня тоже в свое время был простой рецепт, как нам собрать в одном месте всех российских патриотов. Ну, они, как известно, все друг друга ненавидят, считают друг друга кто кем, кто подстилками Кремля, кто скрытыми агентами мирового империализма, кто — предателями русского дела и так далее.
А очень просто. Надо всем разослать письмо, что — я от Ротшильдов (вариант: от Рокфеллеров), и прошу собраться в таком-то месте, все придут. И дальше просто надо очень убедительно им объяснить, что мы вас заметили, вашу деятельность, по разоблачению нашего рептилоидо-масонско-еврейско-всякого тайного управления миром. И предлагаем вам контракт. Деньги — потом. Ну, вы же понимаете.
Главное: «ну вы же понимаете». Никто ничего не понимает. Абсолютно. Клянусь.
СУ. Это как приём у Довлатова описан в «Заповеднике»: «я вам покажу настоящую могилу». По рубчику скинулись, и на настоящую все придут посмотреть.
По поводу раскладов элит. Это же сильно интересует. Я из оригинальных их нашел работу только 2017 года, Питера Филлипса «Гиганты. Глобальная властная элита». Это то, что я изучил. Где он прям выделяет: вот это — владельцы бизнеса. Он дает историю, но отталкивается от классической работы Миллса «Властвующая элита».
ДЕ. Да-да-да.
СУ. Это единственная традиция, я нашел, которую они продолжают. Но у нас ее даже в переводе нормальном нет, только любительский, по самиздату, ни одно наше издательство не издало эту книгу Филлипса.
ДЕ. Нам надо свою, чтобы проанализировать с точки зрения проявления внутреннего баланса сил по внешнему контуру. Вот что надо.
ИК. Ну что потихонечку тогда будем финалиться.
ДЕ. А что потихонечку? Давайте финалиться.
СУ. Громко давайте.
АЧ. Давайте делать это быстро.
ИК. Семен.
СУ. У меня вопросов-то возникло еще больше, чем ответов. Тема-то глобальная. Почему? Потому что мы постоянно говорим о противостоянии с Западом, много об этом говорим. И чем больше мы об этом говорим и разбираемся, тем больше открывается непознанных лакун.
ИК. Тем больше поводов Дмитрия Геннадьевича снова пригласить.
СУ. Нам нужна не просто американистика. Если мы действительно противостоим некой стае, J8, которая ведет себя как стая – они же в Китае себя проявили сто лет назад, как они могут стаей действовать, в той же Ливии — то нам, по большому счёту, каждого из этой стаи нужно разобрать на винтики по отношению к нам. Какие цели, какие сценарии.
Тут что важно. У них мышление всё-таки сценарное.
ДЕ. Точно.
СУ. А у нас какое-то другое. И мы постоянно ищем между ними противоречия — такие, сякие, а нужно просто понять. Если это хищники и стая, то у каждого хищника есть своя пасть, он больше не сожрет, чем может, но это все равно хищник. И это, я понимаю, задача сверхактуальной, практической не только политологии и социологии, но всех этих политических наук.
ИК. Это правда.
АЧ. Семен, анекдот есть на эту тему.
Сидит бегемот в зоопарке, а через забор от него медведь. И вот медведь смотрит на бегемота и вздыхает. Смотрит и вздыхает. Ну, бегемот в конце концов:
— Мишка, ты чего?
— Смотрю я на тебя и думаю: вот таким бы хлебалом да медку бы навернуть.
Вот это и есть примерно вся наша американистика.
То есть, нас так долго учили любить твои запретные плоды…
ДЕ. Кстати, к сожалению, это правда.
АЧ. Что прямо целая отдельная терапия нужна для того, чтобы избавиться от того, что председатель, полководец и великий вождь Ким Ир Сен называл низкопоклонством.
Даже самые отчаянные противники вражеского влияния не могут избавиться от того, что они действительно имеют дело с гегемоном. Причем гегемоном не только превосходящим в плане ресурсов, но и превосходящим интеллектуально, культурно и так далее.
Я со своей стороны могу сказать, что к счастью, к великому счастью именно где-то в пустыне в Южной Калифорнии меня вдруг посетило озарение, когда я ездил [в Америку]. Где-то между Лос-Анджелесом и Сан-Хосе. Я вдруг понял — да никакой это не гегемон. Прямо, знаешь, спинным мозгом понял. И их претензии.
Это глубоко провинциальная страна.
С понаехавшими не пойми откуда не пойми кем. Возомнившие себя тоже не пойми кем. Исключительно просто потому, что на нашем континенте все со всеми передрались и оказались не в состоянии как-то договориться, как вместе жить,
эти упоротые гопники захватили и власть, и внимание, и всё остальное. И теперь с умным видом рассказывают всем остальным, как жить.
Как только мы здесь, в нашей чудесной Евразии вместе с Африкой, в Старом Свете, более-менее порядок наведём, зачем они нам вообще нужны? Еда у них плохая. Вино вообще отстойное, калифорнийское якобы. Кино? Некоторым нравится, но уже надоело. Интеллектуалы эти их.
ИК. Половина от нас сбежала.
АЧ. Да, каждый второй из Одессы. Либо сам, либо по папе с мамой. Ну и все равно.
Понимаете, есть великая немецкая философия. Есть, с грехом пополам, французская философия. Даже англичане и те кое-какую породили. Но где великая американская философия, простите? Нет и не было никогда. Я знаю Рорти. Прости господи, Хантингтон.
ДЕ. Ну, это тот ещё философ.
АЧ. То есть, нет, я отказываюсь признавать их гегемонами. Причём по базовому основанию. Просто там мышления не хватает для гегемонизма.
Они случайные лидеры мира.
Случайно оказавшиеся ими в 1945 году просто потому, что мир до такой степени лежал тогда в развалинах, что просто некому было больше поднять это знамя и дальше куда-то там вести человечество.
Половина из них не хотели вообще это человечество никуда вести. А из тех, кто хотел куда-то вести, вели его так, чтобы попутно еще и грабить, еще и половину — себе в карман.
Они не справились. Не справились в XX веке, в конце XX века и в начале XXI с ролью мирового лидера. И когда опомнились — условно, Эл Гор — когда начали действительно какую-то глобальную повестку, уже ушло время.
Все их уже воспринимают как просто ушлых жуликов. И как только они начинают говорить: типа, климат, баланс, инклюзивность и так далее, все думают: а как же они опять, еще раз хотят нас обмануть? Эти гады опять придумали какой-то способ у нас что-то украсть.
Всё. Куда – лидерство, какое?
Все идеалы, которые еще в 70-е, в 60-е приводили в трепет наших интеллигентов — свобода, демократия, рынок, капитализм, частная собственность, американская мечта — все слили в унитаз.
Причем сами, без какой-либо нашей помощи. Гудбай, Америка. Старшее поколение, до сих пор еще помнит, в каком восторге мы все были от всей этой параши.
А сейчас — видно же, что они сами в это не верят. А уж когда сам не веришь — поди попробуй [убедить других]. Они в ЛГБТ больше верят, чем в это все. А ЛГБТ плохо заходит в Старом Свете, при всем желании.
Поэтому –
не справились они. Интеллектуально, в первую очередь, не вывезли.
Тот период, который история им дала для того, чтобы какое-то время порулить. человечеством. И
сейчас мы все расхлебываем последствия того, как именно они не справились.
Именно под этим углом на них и надо смотреть. Как на лидера, который все еще лидер, действительно, по многим параметрам, я этого не отрицаю, но у этого лидера вот такой кирпич в штанах лежит, и он пытается сделать вид, что так и должно было быть. Вот что я понял.
ИК. Ну, так-то на них смотреть можно, но при этом не нужно забывать, что и самим ошибок не нужно совершать.
АЧ. Не, ну про себя что говорить?
СУ. Тут если метафора про кирпич в штанах, то дело в чем.
Они не то что хотят вытащить свой кирпич из штанов. Они хотят другим в штаны больше кирпичей наложить.
АЧ. Ролик с Трампом все видели.
СУ. Ну да, в самолёте.
ИК. Ладно, братцы, спасибо вам огромное за эту интереснейшую беседу.
АЧ. Дмитрий Геннадьевич, спасибо огромное.
ИК. За этот интереснейший выпуск.
ДЕ. Можно, я только одну вещь скажу?
ИК. Конечно.
ДЕ. На ход ноги.
Нелегкая судьба занесла меня в 1982 году в первый раз в Соединенные Штаты Америки. Приехал я потом в свой двор на улице Волгина в Москве. Ко мне подходят — не пацаны, уже повзрослее были там. И говорят: ну как? Я говорю: знаете, мужики, а сложно нам будет, говорю. Сильная страна, сложно нам будет холодную войну выиграть.
Так оно и получилось. Поэтому
недооценивать Америку нельзя, а вот изучать ее надо, как говорил один политолог, самым ответственным образом.
ИК. Это правда.
Дмитрий Евстафьев. Благодарим вас, Дмитрий Геннадьевич, сердечно. Политолог, профессор Института медиа Высшей школы экономики, главред информационного агентства «Аврора», автор телеграм-канала «Профессор смотрит в мир». Обязательно подпишитесь на него.
Подпишитесь на телеграм-каналы наших ведущих. Алексея Чадаева, политолога, журналиста. Семена Уралова, политолога, журналиста, писателя.
Друзья, смотрите «Чистоту понимания». Поставьте лайк этому выпуску, оставляйте свои комментарии. До встречи.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
4 / 0
