Стрим в Telegram от 9 сентября 2024
Диалог Семёна Уралова и Темыра Айтечевича Хагурова
Семён Уралов. Добрый вечер, уважаемые подписчики! 9 сентября [2024 года], понедельник, самое время «Социологии здорового общества», нашей совместной рубрики с Темыром Айтечевичем Хагуровым, социологом-девиантологом, проректором Кубанского государственного университета. Это 48-й выпуск. Кто к нам присоединился впервые, прослушайте с 1 по 7 [выпуск], там девиантологическая база, в каком методе мы двигаемся.
Как всегда, у нас две темы:
- тема актуальная — социологическая оценка процессов, которые происходят;
- разбор советской античности. Сегодня [мы разберём] киноленту «Сто дней после детства» режиссёра Соловьёва, который потом ещё сыграл свою роль и в постсоветском кинематографе.
Но сначала мы двигаемся по актуальной повестке. Произошло важное, хоть и скорбное событие, умер основатель КВН и всего, что связано с движением КВН, Александр Масляков.
И сначала мы разберём КВН как социокультурное явление. Понятно, что говорить можно много. Но некие наброски. О чём говорит нам эта игра, которая родом ещё из советской античности? В общем, поехали!
Темыр Айтечевич, вечер добрый. Как вы меня слышите?
Темыр Хагуров. Добрый вечер, Семён Сергеевич. Слышу вас хорошо.
СУ. Начнём с КВН. Вы из сферы высшего образования, а КВН родом из системы высшего советского образования. Это наравне со «Что? Где? Когда?», наверное, два интеллектуальных движения, которые стали не просто шоу на центральном телевидении, а ещё и вызвали массовое движение в вузах. Это, можно сказать, общественное явление, которое не просто охватило большую страну, но и во многом продолжает охватывать. КВН-лиги проводятся, одновременно мы имеем дело с уже индустрией, которая развилась на фоне КВН, она тесно переплелась с шоу-бизнесом, сейчас мы об этом будем говорить, но при этом своими корнями КВН, как и «Что? Где? Когда?», наравне, например, с программой «Очевидное — невероятное». Подобного никто не делал ни на каком телевидении в мире.
КВН — это на самом деле больше, чем просто шоу, больше, чем просто игра. Это соединение просвещения сложного содержания и телепропаганды, в хорошем смысле этого слова.
Давайте разбираться, что это такое. Темыр Айтечевич, очень интересен ваш подход к этой теме.
ТХ. КВН — это достаточно сложное явление. Я как социолог, как учёный к нему отношусь неоднозначно. Здесь двойственные могут быть оценки. Но давайте зафиксируем сначала такие тезисы: во-первых, Масляков и движение КВН — это эпоха интеллектуальной культурной жизни страны, которая существенную часть занимает и советского времени, и его второй половины финальной, послесталинского СССР, 60-е годы, когда КВН возникает и распространяется. Поздний Советский Союз, постсоветское время — это мощный пласт в культуре. Юмор, сатира — это, безусловно, достаточно долгая страница студенческой жизни и системы высшего образования. Безусловно,
этот юмор вузовский адресуется к интеллекту.
Как правило,
чтобы удачно шутить, нужно быть умным и достаточно глубоким,
поэтому не случайно это вузовское движение. Он оказал влияние не только на сферу образования, досуга, культурного досуга, но и на какие-то жанры массовой культуры, массовые развлекательные жанры, которые появились как дети и внуки КВН. Например, Comedy Club, он явно оттуда вырос со временем, или то, что сейчас стали называть на американский манер «стендап». В общем, это юмор такой. Индустрия юмора тоже, безусловно, с ним связана. Очень многие выходцы из этого движения потом стали профессиональными ведущими, профессиональными юмористами и т. д.
Что у меня как у социолога, у человека, изучающего человеческое поведение, вызывает неоднозначное отношение? Юмор и смех в жизни человека, в человеческих взаимоотношениях, в культуре — это, знаете, как перец в кулинарии. Без него пресно, а его чуть больше положи — и есть станет невозможно, всё начнет гореть.
Юмор — это очень небезобидная вещь,
потому что он как алкоголь: люди выпивают, им приятно, им хочется ещё выпивать. Когда люди смеются или шутят над чем-то, им тоже приятно, у них повышается настроение, им хочется шутить дальше. А
в определённые моменты нужно уметь останавливаться.
Это нужно уметь делать и отдельному человеку, и культуре в целом. Делу — время, потехе — час.
Есть вещи, над которыми нельзя смеяться, есть сферы, к которым юмор нельзя подпускать, и вообще, игровое настроение нельзя подпускать. Есть вещи, которые требуют от нас серьёзности, благоговения, уважения.
Когда юмор становится профессией, это опасно и для носителя этой профессии, потому что это гораздо более психологически рискогенная история, чем актёры. Говорят, актёры кино или театра — это профессия, связанная с риском: много зависимостей, много психологической нестабильности. В случае с юмором, мне кажется, эти риски возрастают существенно больше.
Юмор способен разрушать ценности, они в нём растворяются как сахар.
Не случайно очень многие резиденты Comedy Club, когда возникла ситуация специальной военной операции, обострились отношения с Западом, очень наглядно продемонстрировали свой моральный облик. Это стало совершенно открыто.
И наконец,
в разрушении СССР существенную роль сыграли именно смеховые технологии,
часть которых была построена по рецептам нашего очень глубокого и достаточно зловещего интеллектуала Михаила Михайловича Бахтина и его теории карнавальной культуры, а часть была западными наработками, талантливо запущенными и доработанными здесь у нас. Если мы вспомним эпоху разрушения Советского Союза и начало лихих 90-х, конец 80-х — начало 90-х, первая половина — это тот самый постоянный юмор.
Разрушается страна, люди нищают, разрушаются ценности, а мы смеёмся.
Смеёмся вслед за Задорновым, смеёмся на КВН, смеёмся вслед за Петросяном. Потом мы смеёмся в рамках передачи «Наша Russia», и там появляются совершенно кощунственные образы. Например, этот «Честный гаишник». Мы с вами разбирали не так давно фильм «Ширли-Мырли», мы там, по-моему, такой тезис тоже формулировали, что
этот тоскливый смех символизирует конец эпохи разрушения Советского Союза.
Резюмируя всё сказанное, это очень большая, значимая, очень влиятельная страница в истории нашей отечественной массовой культуры.
Нельзя недооценивать риски, которые связаны с индустрией смеха и с его профессионализацией.
Вот так в общих чертах.
СУ. Принято. Что я хотел бы отметить для вашей верной, как мне кажется, оценки явления КВНа? Можно выделить три больших этапа:
Этап первый — это возникновение движения в рамках «оттепели», как называли это в партии коммунистической правящей, «в духе критики и самокритики». Отворили форточку на творчество (КВН был на некоторое время закрыт, потому что попёрла самокритика и начался период, который отрефлексирован в фильме «Москва слезам не верит»: скоро ничего не будет, одно сплошное телевидение), пытались закрывать клапаны для самокритики, и начало активно развиваться двоемыслие, которое выражалось в анекдотах. Они отчасти были, конечно же, антисоветски задуманными, то есть проектировались отчасти. Анекдот, как и мем, можно создать по модели, по схеме.
Второе рождение КВН — это общее снятие напряжения в советском обществе уже в перестроечные времена.
Как раз
пошла трансформация общества, КВН начал выполнять функцию социальных лифтов, то есть начинается эпоха шоу.
Это ещё пока не бизнес. А в чём специфика советского телевидения? Есть две центральные кнопки, и кто эти две центральные кнопки приватизировал, тот и управлял повесткой рынка огромного. Советские граждане внезапно за несколько лет превратились из потребителей информации, чаще всего политинформации, в потребителей. Потребителя начали захватывать, и можно увидеть то, как трансформировалось общественное движение.
Тут очень важно, напоминаю, что КВН пронизывал советскую систему вузов сверху донизу, а так как всё показывали на первой кнопке (кнопок было всего две, причём одна центральная, вторая — тоже центральная, но менее центральная), это была возможность представить сначала вуз, потом город, потом ещё и республику. Вспоминаем, какая происходит трансформация массовых зрелищ? Появляется «Поле чудес», псевдоинтеллектуальное шоу, и происходит коммерциализация общественного движения КВН. А параллельно ещё движение «Что? Где? Когда?» Это тоже сугубо советское явление. Если вспомнить, это очень ярко было. Сначала знатоки играли на книги (призами были книги), а потом в один прекрасный момент произошла монетизация, они стали играть на деньги — как игра в очко, только на интеллектуальные вопросы, разницы нет, тоже игра стала азартной. И с КВН произошло то же самое, он просто трансформировался в новый шоу-бизнес.
Мы не зря слушали в начале, когда настраивались, Аллу Пугачёву, которая со своей стороны приватизировала шоу-бизнес, составив бомонд из окружения своего. КВН превратился в часть шоу-бизнеса, произошло его стремительное развитие. Новая буржуазная Россия потом вся двигалась в сторону Сочи, но КВН был один из первых. Вспомним сочинские фестивали. Что важно,
КВН, несмотря на коммерциализацию, позволял сохранять, по крайней мере, в виртуальном пространстве, отсутствие границ.
Феномен Зеленского — это как раз феномен того, как провинциальный вуз дал стартовую площадку талантливым КВНщикам.
Но единственное, в чём я по этой теме с вами не согласен, что можно сравнивать со стендапом. Нет, принципиально нельзя, потому что КВН — это было сугубо советское изобретение, это коллективный юмор. В этом его отличие. Культура стендапа западного проистекает из спектакля, так или иначе, и смешана ещё с американской культурой проповедников, которые работают с аудиторией активно. КВН — это принципиально иная вещь, это коллективный юмор. Когда он зарождался, главными конкурсами были конкурс капитанов и конкурс разминки, где были экспромты (это же клуб весёлых и находчивых). Это самые сложные конкурсы, на которых все проявлялись. А домашнее задание было только одним из конкурсов.
Но лет за 10 можно увидеть, как эта часть экспромта превратилась в шоу, и что самое интересное, таки
КВН стал лестницей в большой бизнес.
Мы это можем видеть и в украинской истории, мы это можем видеть и в России, на примере коллективов. «Уральские племени», например. Очень много команд КВН, я потом где только с ними ни сталкивался: и в Харькове, и в других городах, где на региональном уровне, особенно такая история, как выборы, ты всегда имеешь дело с КВНщиками. Они плотно сидели этими коллективами на местном телевидении, кто-то в рекламу пошёл. Эти коллективы весёлых и находчивых, которые возникали внутри движения КВН (не все же выступали в Высшей лиге у Маслякова, движухи были большие ещё когда в Сочи проводились отборные туры, там собираются сотни команд), это продолжало выступать не просто значительным социальным лифтом, это была такая колба, где бурлила жизнь. Мы только видим тех, кто на сцене, а ещё есть отдельная история — сценаристы, это очень важное направление, хотя они совершенно не видны. Ну и пошло-поехало. Учитывая, что это стало шоу, уже есть те, кто ставит танцы, — короче, это целая индустрия.
КВН — это социокультурное явление, которое пережило советскую античность, встроилось в современную реальность и отчасти сохранило свои античные признаки.
В частности, мы видим, что студенты продолжают с интересом играть в КВН. И тот КВН, в который продолжают играть студенты, как раз сохраняет устойчивость (то, что я вижу, мне доводилось бывать в разных жюри, по-разному я пересекался с КВНщиками. Вот недавно был в Херсонской области, товарища из ДНР встречал, старый КВНщик, с которым у нас была беседа. Владимир Абдуллаев, он ещё играл в той команде ДГУ). Эти коллективы были очень устойчивы, что ещё раз нам показывает, что любая коллективная творческая деятельность [очень полезна]. Сейчас мы не даём оценок, кто как себя повёл из тех, кто себя реализовал, но те, кто продолжал себя реализовывать в коллективе, оказались чемпионами по жизни, хотя были простыми студентами, супермажоров-то не наблюдалось. Вот у меня какие дополнения, Темыр Айтечевич, по этой теме.
ТХ. Принимается, Семён Сергеевич. Да, полностью согласен, что, наверное, стендап приравнять к КВНу я поторопился. Да, это юмор, но это юмор, по-разному организованный, хотя и явно профессионализированный и там, и там. Здесь сами технологии, специфика деятельности немножко разная. В отношении КВН всё-таки с чем связана моя настороженная позиция? Студенты — народ весёлый. Шутки — это такой же неотъемлемый атрибут студенческой жизни, как и зачётки, учёба и всё прочее. Это веселье, как в известной песенке, «дружеская пирушка», «сведут с ума римляне и греки», и всё это с юмором. Но
у меня вызывает очень большую настороженность профессионализация смеха и смеховой культуры и превращение этого в целую индустрию.
Понятно, что там находят свой социальный лифт ребята очень интеллектуальные, находчивые и эффективные коллективы. Но мне кажется, особенно в современной ситуации,
в ситуации, по сути, войны на выживание, которую мы ведём и с коллективным Западом, и с отдельными сегментами тёмной культуры неонацистской, тут бы нам побольше серьёзности не помешало.
Смех никто не отменял, добрую шутку никто не отменял. Но слишком много было разрушено с помощью смеха в нашей истории, в нашей системе ценностей.
Мне кажется, об этом важно помнить.
СУ. Принято. Я всегда говорю, что нам
нужно больше сатиры и меньше юмора.
Сатира теряется как жанр, потому что сатира требует очень серьёзного подхода к теме.
Предлагаю двигаться к нашей античной теме. Это та часть нашей рубрики, которая заставляет меня развиваться. Где ты ещё посмотришь советские фильмы, тем более советские фильмы, не самые известные? Я напоминаю уважаемым слушателям, вы можете предлагать свои фильмы в комментариях под нашими беседами. Мы с удовольствием это берём в работу.
Сегодня [мы разбираем] фильм «Сто дней после детства» режиссера Соловьёва, который стал легендарным после фильма «Асса». Это было явлением, не знаю, с чем бы его можно сравнить. Наверное, с «Иглой» и с «Братом 2». «Асса» было знаковое кино.
Фильм Сергея Соловьёва «Сто дней после детства» 1975 года. Действие происходит со старшеклассниками. Учитывая, что я 1979 года рождения, это поколение моих родителей, плюс-минус. Всё происходит в брежневском Советском Союзе на пике его развития. Через несколько лет будет Олимпиада, ввод войск в Афганистан будет через несколько лет. Но 1975 год — это абсолютный социальный оптимизм, который мы можем наблюдать в кинематографе про взрослых, где много сатиры, в том числе, высмеиваются недостатки.
А фильм «Сто дней после детства» — там очень интересный настрой, уже угадывается увядание социализма. Конечно же, действующие лица — подростки (мы ничего прятать не будем, мы не боимся анонсов, фильм уже давний, он разобран). Всё происходит в детском пионерском лагере с подростками-старшеклассниками. Играет (из взрослых) Шакуров, который в 80-е годы приобретёт свою максимальную славу в советском кинематографе. Выйдет детектив «Визит к Минотавру», который будет смотреть весь Советский Союз. А там он чуть помладше, играет очень интеллектуального пионервожатого.
Он скульптор, и через героя Шакурова реализуется тот самый старший товарищ. Фильм про детей, про подростков в самом сложном возрасте, у них случается и любовь. Там есть несколько линий: есть линия первой любви, есть линия очень социальная — то, как живёт лагерь. Первая сцена, с которой начинается фильм, один из школьников молодому Шакурову объясняет, кто есть кто, причём с очень интересными эпитетами: «духарной малый», «наперсница», «чёрный гений», «авантюрист» (он своим одноклассникам даёт характеристики). То есть, с одной стороны, мы имеем дело с глубокими чувственными переживаниями формирующихся личностей.
Обратите внимание на всех этих 16-летних подростков, насколько они взрослые люди. Сейчас 30-летние не такие взрослые. А с другой стороны, это абсолютно ещё советские школьники, которым ставятся абсолютно советские задачи. И конфликт личного и социального постоянно проявляется.
Темыр Айтечевич, сначала крупными штрихами, что вам в этом фильме отметилось? Смотрели ли вы его раньше? Когда смотрели? И в чём разница в просмотре сейчас и тогда?
ТХ. Нет, раньше я этот фильм не видел. Спасибо большое слушателю, который посоветовал, порекомендовал этот фильм. Фильм действительно очень интересный. Я теперь буду его обязательно советовать студентам, которые у нас на педагогических направлениях подготовки обучаются. Это хороший педагогический фильм.
Если крупными штрихами, то первое, фильм очень классно иллюстрирует уникальную советскую детскую культуру. Мы об этом уже говорили, аналогов мы в мире не найдём, как была организована на уровне государства детская культура в СССР. Это касалось и системы образования, учительско-детских отношений, как они были выстроены. Это касалось и содержания, и глубины образования.
Мы элитное образование сделали массовым.
Сами эти реплики советских школьников («чёрный гений и т. д.) подразумевают погружённость в мировую высокую художественную литературу, высокую культуру, она, возможно, на Западе была и тогда, и тем более сейчас, только в очень узком слое элитарных школ. А там показаны обычные советские школьники, и ни у кого это не вызывает каких-то вопросов, то, что они делают, какой спектакль они ставят, какие реплики они друг с другом используют.
Советская культура была особенно уникальной в создании и трансляции детского нарратива.
Мы в одной из лекций говорили, что важным элементом культуры детства является детский нарратив, создаваемый взрослыми. Он в себя включает несколько жанров. Во-первых, это сказки. Во-вторых, это истории, репрезентирующие детскую повседневность. Этот фильм относится именно к ним. Эти истории есть для младшей школы, например, «Денискины рассказы»; для средней школы («Петров и Васечкин», мы как-то разбирали). А это как раз репрезентация перехода от детства к подростковости, или к ранней юности. Наверное, вот ещё одна особенность советского периода, долгое время там не был выделен подростковый возраст, он не выделялся как что-то самостоятельное и проблемное. Это намного раньше появилось на Западе, в 60-е годы возникли проблемы с тинейджерами (-teen [англ.], возраст от 13 до 19).
А
в Советском Союзе долгое время детство заканчивалось переходом к ранней юности, к серьёзности, к осмысленности.
Этот фильм 1975 года это отражает. И наконец,
он очень тонко ловит некоторые психологические моменты, связанные с переживанием перерастания детства.
Все, кто глубоко изучал человеческое поведение, сходятся в одном, что детство — это, наверное, самый главный возраст в жизни человека. Лев Толстой говорил, что жизнь человека делится на два равных промежутка — до пяти лет и после. Сухомлинский, наш знаменитый педагог, кстати, в 70-е годы активно его теория школы развивалась, он говорил, что личность формируется до 14, потом всё, что с ней происходит, уже менее значимо.
Классики психологии в ХХ веке, от Фрейда до многочисленных его последователей, считали, что вся жизнь человека — это, по сути, диалог со своим детством. Диалог может быть серьёзным, успешным и т. д.
Внимание к детству, к переходу к взрослости очень хорошо в фильме отражено, очень ностальгически, мы видим нормальное детство, нормальный переход от этого детства к чему-то более взрослому.
Подростки в фильме не пьют, не ругаются матом, не экспериментируют с сексуальностью ранней. У них нормальные человеческие переживания, связанные с утратой детства.
Мальчик влюбился — они ищут ответы на какие-то смысложизненные вопросы —девочки тоже влюбляются.
В общем, это пример нормального детства, потому что сегодня детство чаще всего заканчивается выходом в какие-то девиантные практики. Начинают бояться родители и педагоги, что сейчас начнут курить или что-нибудь употреблять, или смотреть что-нибудь запрещенное. Мы пока ещё видим в существенной степени нормальную картину.
Это крупными штрихами. Дальше можно детализировать.
СУ. Принято. Я бы в дополнение, кто заинтересовался темой, что происходит с советскими подростками в этом фильме, ещё бы рекомендовал книгу «Девочка и птицелёт». Читали, Темыр Айтечевич, не читали?
ТХ. Читал. Если я правильно помню, она была у меня в «Библиотеке пионера», а может быть, в каком-то журнале.
СУ. Да. По ней снят фильм «Переходный возраст». Это замечательный киевский писатель, который написал «Девочка и птицелёт». Когда я смотрел этот фильм, он мне попал на те же струнки, как и в этой книге. Это была очень сентиментальная повесть про пионеров.
ТХ. Я тоже вспомнил книгу «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви».
СУ. «Дикая собака Динго» — это чуть пораньше эпоха, это 50-е, по-моему.
ТХ. Или 60-е.
СУ. Это как раз интересные 10-15 лет.
Итак, про художественную составляющую. Когда я смотрел этот фильм, меня постоянно преследовала атмосфера некоего увядания. В Советском Союзе всё-таки было одно направление, абсолютных энтузиастов (мы нашли подходящее слово). Мы этих энтузиастов видели в «Зеркале для героя». Может быть, они уже немного странно смотрятся, но они есть. А с другой стороны, есть это томное настроение, которое свойственно подростковому возрасту. Но здесь имеется всё-таки конфликт социальный. Главный герой, Лопухин, с одной стороны, испытывает влюблённость, но с другой стороны, он пытается перенести конфликт к своему конкуренту (имеет место и треугольник любовный, даже два треугольника — всё, как мы любим в произведениях романтических), при этом это проявляется и внутри социальных отношений.
Что имеется в виду? Главный герой страдает, влюблён, пытается себя проявить, и случается социальная ситуация, когда отправляют убирать капусту. Его конкурент в борьбе за сердце главной героини, человек коллективный, он везде на передовой, но немного мухлюет. В данном случае Лопухин, главный герой, это использует, получается, в личных целях.
Темыр Айтечевич, хотел бы [обсудить] этот художественный аспект, что они, с одной стороны, все такие страдающие подростки, но когда дело доходит до коллективной ситуации, то они очень-очень активно это используют.
ТХ. Здесь, мне кажется, чувствуется влияние какой-то глубокой литературы о детстве. Мастера в этом плане — скандинавские детские писатели. У них детское одиночество, детская грусть — это просто лейтмотив очень многих скандинавских историй, начиная от «Малыша и Карлсона», заканчивая «Балладой о сломанном носе» (это более современная скандинавская история). Это влияло на какую-то часть взрослых режиссёров, они тоже вырастали на этих книжках. И эта серьёзность подчёркнутая, переходящая в меланхолию, временами где-то отзывается.
А в то же время ещё одна интересная нотка, сцена, когда главный герой Лопухин бросает своему оппоненту обвинение в нечестности, строится по мотивам классического произведения русской литературы. То есть он дворянский образ на себя принимает, там апелляции к чести, к достоинству, к честности. Это тоже интересный элемент: школьная культура в СССР культуру дворянства передавала. И наконец, здесь психологически тоже пойман такой момент. Кто такой Лопухин, главный герой? Он, как многие подростки, позёр, конечно. Он из себя что-то пытается изобразить. То он ногу бинтует, то ещё что-то. Это нормально. Многие дети преодолевают детство, и в подростковом возрасте это позёрство присутствует. Оно от растерянности, от того, что человек не знает, как себя вести, что-то из себя пытается изобразить. Это психологически достоверный момент.
Его правдоискательство, конечно, замешано и на любви, и в фильме рефлексия по этому поводу ведётся. В общем, психологически достаточно достоверно. Он уже не ребёнок и ещё не взрослый, он здесь учится себя вести, он учится воспринимать себя, строить отношения с окружающими.
Здесь много надуманного, искусственного, потому что естественные дети и естественные взрослые — когда у них все нормально психологически. А переходная часть возраста очень часто неестественна, искусственна, наполнена позёрством, повышенной нервозностью и проч. Фильм это достаточно точно показывает.
СУ. Принято. Давайте теперь обсудим нашу главную героиню. Актриса, которая после «Ассы» станет сверхзнаменитой, это Татьяна Друбич.
У неё потом будет ещё одно явление в сверхпопулярном в своё время цикле «Намедни» у Парфёнова*, нынешнего иноагента. Она активно снималась, это было тоже своего рода явление. Потом режиссёр, когда она стала совершеннолетней, женился на ней. Там была целая история. Культовая актриса в своё время. Мы уже об этом забыли, с этого фильма — я просто поинтересовался — именно в художественной среде начала восходить её звезда.
Мы имеем в лице главной героини очень странную барышню. С одной стороны, она очень отчужденная, и само выражение лица — красавица томная, что называется.
Но при этом ей-то нравится, как оказывается, абсолютно нормальный хлопец. Главная героиня по фамилии Ерголина. Там ещё советская манера, все друг друга называют по фамилиям. Это прикольно. Ей-то больше нравится конкурент Лопухина, а это абсолютно нормальный простой парень.
У неё никаких колебаний-то, по большому счёту, нет. То есть у неё либо не случилась ситуация той самой первой любви, либо у неё просто практическое отношение, как к одноклассникам. В чём этот конфликт, Темыр Айтечевич? Давайте разберём главную героиню.
ТХ. Главная героиня большую часть фильма выглядит достаточно загадочно. Часто [появляется] её образ с книжкой или её образ во время постановки этого спектакля, она больше говорит взглядом.
Но её последний диалог с главным героем, мне кажется, отражает (это тоже плюс режиссеру) эту особенность, что девочки психологически взрослеют раньше мальчиков. Она говорит с ним вполне мудро.
Он говорит: «Я тебе хочу что-то сказать». Она говорит: «Да не надо, слушай, я всё вижу. Ну что я могу поделать, если мне больше нравится другой?»
Это мудрая, честная позиция. Она не играет с ним, она не эксплуатирует эту его влюблённость, а ведёт себя с ним честно, по-взрослому. Это вызывает симпатию.
И, кстати, вторая девочка, которая оказывается влюблена в главного героя, которую он воспринимает в роли подружки, сестры, та тоже оказывается более взрослой. Мне кажется, что в конце фильма именно диалог с этими двумя девчонками становится катализатором взросления самого героя. Его последний разговор с этой влюбленной девочкой, мне кажется, ступеньку взросления тоже отражает.
Такие у меня сложились впечатления.
СУ. Принято. Да, согласен. Эта финальная сцена позволяет Лопухину, как в зеркало, посмотреть на эту ситуацию и прекратить непонятно почему страдать. Я думаю, что это его сильно изменит. Об этом и фильм, само название нас наводит на аллюзию. «Сто дней после детства», как сто дней после приказа, вообще, сто дней — это некий рубеж. Лето — плюс-минус, это тоже сто дней, то есть это лето взросления.
Темыр Айтечевич, теперь хотел бы разобрать с вами образ вожатого сначала отдельно. Мы сейчас к взрослым двинемся, но сначала герой Шакурова. Это центральный главный герой из взрослых. На что обращаем внимание в этом главном герое?
ТХ. Во-первых, он не профессиональный педагог, это сразу обозначается, он скульптор и при этом вожатый в летнем лагере. Не объясняется, почему он эту позицию занимает, но так складываются обстоятельства. Интуитивно он, безусловно, обладает педагогическим даром, он очень правильно строит отношения с детьми, это серьёзные отношения на равных. Вообще, это отличительная черта хорошей советской педагогики (кстати, это вообще традиции русской классической педагогики), с одной стороны, сохраняется вертикаль, иерархия «учитель-ученик», а с другой стороны, нет пренебрежения к ученикам. Ученик воспринимается всерьёз. И вопросы, и проблемы ученика воспринимаются всерьёз.
Диалоги с ними происходят как с равными, там нет позиции назидательной, подчёркнуто сверху вниз. Это, конечно, вызывает симпатию. Дети могут и пошутить, и т. д. Перед нами образ хорошего педагога детского летнего лагеря. Наверное, в первую очередь это бросается в глаза. Мы видим человека глубокого и неравнодушного. Тоже образ серьёзной взрослости, которая помогает детям самим взрослеть.
СУ. Принято. Что я себе пометил, мы видим человека, который увлечён своим делом, он скульптор. Внутри своего дела, которым он увлечён, он затягивает молодёжь, пионеров, в данном случае. Они ему подчиняются.
Обратите внимание, он носит пионерский галстук. То есть пионервожатый — это не просто старший, это ещё и человек, которому они подчиняются, в том числе и политически. А ещё обратите внимание, как только собирается пионеротряд, они первым делом решают вопрос о власти, то есть выбирают председателя дружины, отряда и т. д.
Это и есть вопрос о власти советской. В данном случае пионервожатые — это особая форма власти, политической, подчёркиваю, потому что это пионерский лагерь. Были ещё лагеря спортивные, трудовые — разные были. А это пионерский лагерь. И мы имеем дело с тем, что герой постоянно совершенствуется, он не только выполняет задачи по воспитанию как вожатый, он затягивает молодёжь в свою деятельность, вокруг этого построена образовательная часть (он через картины это раскрывает), а потом ещё и через деятельностный труд, потому что он как раз захочет заняться скульптурной практикой. Камень они добывают вместе с пионерами.
В том числе происходит преображение усадьбы, в которой они живут, ещё и появляется элемент театра, отдельная сюжетная линия — то, как занимают подростков. А подростки же впечатлительные, и театральная сцена, которая разыгрывается вокруг постановки школьниками «Маскарада» Лермонтова помогает, с одной стороны, подросткам раскрыться, а с другой стороны, — взрослым, в данном случае пионервожатому, давать уроки эстетики.
Мы можем увидеть на примере героя Шакурова, что в этом пионерлагере, конкретно в этой смене, именно эстетическое воспитание на первом месте. Но возможно, в следующей смене будет спортивное воспитание, если будет какой-нибудь другой пионервожатый. Это то, что я хотел добавить по личности героя Шакурова.
А теперь ещё давайте по другим взрослым. Есть врач, персонаж второстепенный, он над Лопухиным иронизирует.
И есть начальник лагеря, который появляется на трибуне, когда обещает им компот.
А ещё есть руководитель лагеря. Это, в том числе, и художественный руководитель, который разыгрывает все основные сцены.
Вот тут я хотел с вами разобрать педагогический эксперимент, который они поставили. Назревает конфликт между Лопухиным и главным его конкурентом за любовь. Взрослые и решаются на дерзкий педагогический эксперимент — отправить в деревню за сметаной их вдвоём. Естественно, по ходу пьесы между ними разгорается конфликт, и этот конфликт переходит в драку. Я, конечно, смотрел на эту драку и удивлялся. Они здоровые лбы. В жизни такой педагогический эксперимент мог бы закончиться [трагедией]. Я помню, какие были драки в 16 лет. Уже ломали челюсти, ломали ноги, руки. Очень часто это происходит, потому что люди не могут рассчитать силы.
Темыр Айтечевич, давайте разберём этот педагогический эксперимент. Насколько он реалистичный, киношный? Бывает ли такое в жизни?
ТХ. Да, это интересный сюжет. Во-первых, сама эта женщина, я так и не понял, кто она. Она старший пионервожатый? Обычно в лагерях именно так эта должность называлась. Или она зам по воспитанию начальника лагеря? Это тётка, которая держит в руках весь лагерь, которая непосредственно вникает в жизнь каждого отряда и взаимодействует с вожатыми. Психотип очень классно подобран.
Она, с одной стороны, немножко шумливая и строгая, она всех по фамилии, на «ты»: «ты будешь вот это, ты вот это». Она привыкла руководить. Это советская женщина, детский руководитель, таких много работало в системе образования — в школах, в лагерях. С другой стороны, она добрая и человечная, за этой её строгостью, иногда резкостью скрывается внимание, скрывается переживание за детей.
Что касается самого эксперимента, здесь мне кажется, надо сделать поправку на то, что всё-таки это ещё середина 70-х, показан некий идеальный тип. Тогда дрались немного по-другому, чем уже потом, в 80-е. Если дрались одноклассники, то обычно до первой крови, до того, как кто-то упадёт, лежачего не били, не доходили до крайностей, понимали, что дерутся со своими. Уже были конфликты и драки с чужими районами, городские со слободскими, одна деревня на другую, в Адыгее мог аул с русским хутором подраться. Там были драки более жестокие, действительно уже сломанные челюсти, руки, рёбра и т. д. Как правило, внутришкольные конфликты заканчивались синяками, разбитыми носами, редко доходило до более тяжёлых повреждений.
Здесь тоже такая нотка: советские педагоги ещё тогда могли как-то допустить: «Слушайте, да пусть они лучше подерутся, выяснят отношения, и всё нормализуется». Мы имеем дело с немножко другим обществом, с обществом, где общий уровень агрессии существенно ниже, по крайней мере, в этих его сегментах, которые показывают. Здесь можно апеллировать к образам, которые Шукшин описывает, какие-то деревенские нравы, а там иногда всё более грубо и жестоко, да, всё это было. Но эта школьная реальность, городская реальность, реальность пионерлагерей была очень гуманизированная. И мне кажется, это тут отражается.
Хотя соглашусь с вами, сама сцена конфликта и драки достаточно по-детски снята. Реалистичности там, наверное, действительно немножко не хватило.
Она должна была бы быть чуть более динамичная. Но в целом, ещё раз хочу сказать, у меня не вызвала большого недоверия вся эта история про педагогический эксперимент, про то, как этот конфликт надо разрешать. Надо приходить к катарсису, и пусть они сами попробуют выяснить между собой отношения. Это вписывалось и в традиции макаренковской педагогики, и педагогики того же Сухомлинского, а на этом многие учителя воспитывались.
СУ. Принято. Ещё предлагаю под финал немножко пофантазировать, учитывая, что это 1975 год, подростки. Как могли сложиться [их судьбы], с учётом психотипа главных героев? Кем потенциально в советском обществе они могли бы стать? Конкурент Лопухина, понятно, это человек, который будет делать карьеру. А Лопухин — это кто? Кандидат в интеллигенцию антисоветскую? Или это всё-таки подправится с подростковым возрастом?
ТХ. Возможно, да. Он, конечно, интеллигент, со всем этим своим позерством, глубиной, иногда наигранной, но конечно, это интеллигент. Конечно, он рано или поздно каким-то духом диссидентства проникся бы, потому что он бунтарь. Ему надо показать, что он не такой, как все, что он особую позицию занимает. Ведь в диссидентство многих представителей советской интеллигенции тянуло именно вот это «я не такой, как все, я отличаюсь от этого серого быдла, которое ничего не понимает». Такая интеллектуальная элитарность, это было привлекательно и, к сожалению, возможно, что и наш Лопухин бы этой ловушки не избежал.
СУ. Да, очень интересно показано социальное развитие. Если мы сейчас уберём чувства и представим, что Лопухин занимается антисистемной деятельностью из идеологических соображений, то мы видим ещё интересный процесс, как он затягивает своего одноклассника и друга, который ещё не повзрослел, он совсем ребёнок, для него это всё ещё игра,
и как повзрослевший Лопухин, затягивает его во все авантюры именно потому, что Лопухин уже взрослеет, а для того это всё ещё игрушки, хиханьки-хаханьки, ему всё это весело, и ногу ему гипсовать, и он до конца не понимает, зачем Лопухин пытается произвести впечатление на барышню.
Это ведь сюжет по затягиванию детей в сети?
ТХ. Здесь, наверное, даже не затягивание в сети, а выбор в друзья-товарищи человека, заведомо более младшего, рядом с которым можно казаться более взрослым. Лопухин — это тот психотип, который, наверное, потом во взрослой жизни будет стараться строить отношения в коллективе по принципу «на небе должно быть одно солнце». Это, кстати, болезнь интеллектуальных и творческих коллективов — кафедр в университете, каких-то коллективов театральных, работающих в сфере культуры. Типичная ситуация в университетах — это заведующий кафедрой, интеллектуал, который подбирает себе заведомо более слабых сотрудников, потому что он один должен быть такой великий.
СУ. Прима-балерина, она одна.
ТХ. Да. Мне кажется, это ближе к такому. Он выбирал себе этого товарища в друзья, потому что тот младше и будет его слушать как более старшего. Он может к нему свысока относиться. Тут как раз вопрос психологического самоутверждения.
СУ. Понял, понял. Интересно, да. То есть какая-то личность, которой нужны поклонники, последователи. Но его друг ещё не осознает до конца. Интересная история.
Темыр Айтечевич, спасибо большое. Было очень продуктивно. Всё обсудили, вроде всё разобрали. И до скорой встречи. У нас скоро всё в университете состоится очно.
ТХ. Спасибо, Семён Сергеевич. Действительно, интересный был разбор. Мы ждём вас в Кубанском государственном университете 12 и 13 сентября. Анонсы запущены, организационная машина работает. Вам осталось только добраться до города Краснодара.
СУ. Отлично. Я уже на низком старте в сборах и скоро буду. Так что матч состоится в любую погоду. Спасибо вам, Темыр Айтечевич. Уважаемые слушатели, кто в Краснодаре или рядышком, приезжайте, повидаемся. Спасибо.
ТХ. Спасибо. Всего доброго.
СУ. Уважаемые слушатели, это была наша рубрика «Социология здорового общества», 48-й выпуск. Слушайте нас на разных платформах. Да пребудет с вами чистота понимания. Пока!
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
5 / 1
