Словарь когнитивных войн | На каком языке нам общаться с городской властью

Выпуск программы «Правда» телекомпании АТВ от 11 декабря 2010 года

00:25 Здравствуйте, уважаемые телезрители! В прямом эфире телеканала АТВ программа «Правда».

Я попрошу сразу показать нам телефон, будем в двухстороннем режиме общаться сразу. А пока, пока еще нет звонков, давайте обратим ваше внимание, наше внимание на вопрос, который я сегодня, как автор и ведущий программы, то есть наша программа «Правда», мы предлагаем телезрителям, мы предлагаем одесситам, так будет еще правильнее.

Опрос дня

00:55 «Мы хотим общаться с городской властью». Речь идет — на каком языке? Честно говоря, надо было бы, наверное, шире поставить вопрос. Мы хотим, чтобы власть, городская, в частности, обращалась с нами на таком-то языке. Просто рамки самой строчки таковы, что много не напишешь.

Поэтому мы — это наше право, изначальное право — мы хотим общаться с городской властью. И дальше несколько вариантов ответов:

  • На украинском языке;
  • На русском языке;
  • На любом другом языке.

Принято давать три ответа. Ну, так принято, и строчек не хватает там больше. Хотя, если бы совсем уж правильно написать, то там, где написано «на украинском языке» — раз, и «на русском языке», как второй вариант ответа, можно было бы дать еще и третий вариант: «на русском или украинском». И это тоже было бы правильно.

Но мы, те, кто делает эту программу, подумали, что, давайте – пусть будет «на любом другом языке».

Суть вопроса, на мой взгляд, понятна. В Одессе никто, ни один нормальный человек не выступает против украинского языка, или болгарского языка, или идиш, или греческого, или польского, или еще какого-то другого.

И только ненормальные люди в Одессе выступают против русского языка.

Нормальный человек вообще не может выступать, я так думаю, против какого бы то ни было языка.

Мы хотим говорить на языке, который для нас родной

02:43 Почему вообще такая тема? А вот почему. Вчера на заседании Исполнительного комитета Одесского городского совета городской голова Алексей Алексеевич Костусев поставил в самом начале заседания вопрос.

Очень правомерный вопрос. Начинается заседание. Он сказал: «Коллеги, давайте решим, определимся, на каком языке мы будем общаться». На украинском, на русском, другие предложения были. И все сказали — на русском, ну это потому, что они все так на русском и общаются.

Вы даже не представляете, многие не представляют, какой вой раздался сразу на некоторых сайтах. Тут уже и «Україну зневажають [(укр.) – Украину презирают]», и там «паплюжать мову [(укр.) – порочат язык]», и еще что-то. Да ничего подобного, ребята. Мы хотим говорить на языке, который для нас родной.

Мы хотим, чтобы горожане не переводили, горожане, одесситы не были вынуждены переводить решения органов городской власти, распоряжения, объявления, в конце концов, органов городской власти с одного языка на другой, потому что — все всё понимают, но есть специфика иногда в словах. Ну, что тут такого страшного или преступного? Нам ставят в вину.

Мы — независимая страна?

04:29 Вы знаете, что произошло три дня тому назад в стенах Верховной рады? В Верховной раде состоялось собрание представителей диаспоры, украинской диаспоры. Приехали из Канады, из Греции, из Венгрии, из Австралии и так далее и тому подобное.

Ну, приехали, и приехали. Я не знаю, зачем их собирают, зачем мы оплачиваем все эти приезды, ну, приехали. Но приехали-то в гости, а вели себя не просто как хозяева, а как хозяева-надсмотрщики.

На трибуну украинского парламента вышел украинский парламентарий, один из депутатов сегодняшних Верховной рады Украины. И он начал свою речь, свое выступление на русском языке. Его затюкали, загрюкали, не дали ему говорить. И представительница украинской диаспоры из Венгрии сказала: да как это вообще можно такое допускать?

Возникает вопрос, так кто мы? Мы с вами уже третью неделю в рамках программы «Правда» обсуждаем вопрос. Мы — независимая страна? МВФ, Международный Валютный Фонд, нами командует, он хоть денег дает. А эти-то какого черта?

«10 лет я и на украинском, и на русском пишу, прошу ремонта»

06:02 Мне сказали, что есть звонок, я слушаю.

— Алло.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Меня зовут Анна Васильевна. Я с властью могу общаться и на украинском, и на русском языке.

— Простите, что я вас перебиваю. Я очень плохо слышу, может быть, помогут нам.

— Меня зовут Анна Васильевна.

— Здравствуйте, Анна Васильевна.

— Здравствуйте.

— Я могу общаться с властью и на украинском, и на русском языке. Мне все равно, я одесситка. И вот 46 лет мой дом — аварийный, моя квартира, моя аварийная. А вот последних 10 лет я и на украинском, и на русском пишу, прошу, молила ремонта. Нету. Решили, приняли решение срочно отселить в связи с угрозой обрушения, потому что моя квартира висит над катакомбой.

— Адрес, пожалуйста, сразу.

— Спуск Степана Олейника, 3, квартира 3. И вот я сейчас уже обращалась в Костусеву дважды, по телефону доверия. И мое заявление отправляют в Приморскую райадминистрацию. Но Приморская райадминистрация мне квартиру не даст, пока не выделит УКС, пока не даст город. И вот я уже не знаю, на каком языке обращаться. Просить, молить. Сейчас зима. У меня тепла нет. Крыши практически нет. Потолка нет. Отопления никогда и не было. Было печное, а все дымоходы разрушены.

— Я понял вас, я понял.

— И вот я не знаю, что мне делать.

— А вы уже все сделали. Вы обратились в программу «Правда».

Беды очень много

08:06 Теперь уж так сложилось, что программу ведет не просто журналист, а так уж случилось, что — одесситы оказали нам доверие — и я среди нескольких других депутатов, членов партии «Родина», стал депутатом городского совета. Я в понедельник в 9 утра передам этот адрес, эту информацию заместителю городского головы, отвечающему за состояние жилищно-коммунального хозяйства, Валерию Дмитриевичу Матковскому. Я не говорю, что он в понедельник к обеду даст вам квартиру. Но я знаю, что эта информация не останется без внимания, без ответа. Ну, в общем, всем миром будем помогать.

Вы знаете, сегодня у меня был приемный день, у меня написано, что с 12 до 16, так получилось, что я принимал с 10 утра, а в 17 я уже не смог, оставил это дело на помощника, сам был вынужден временно, что называется, с поля сойти. Уже просто сил не хватило. Мы приняли сегодня около 35 человек. Около 35 подобных вопросов. В первую очередь, людей, конечно, волнует вот это.

Вы совершенно правы, какая, мол, разница, на каком языке обращаться к власти, если она тебя все равно не слышит. В этом плане вы совершенно правы. Но я, тем не менее, очень надеюсь и — что смогу, буду делать, способствовать этому, чтобы эта власть, я имею в виду городская, вас слышала, во-первых, на любом языке, на каком вы говорите.

Ведь когда мы, сегодняшние депутаты, сегодняшний мэр Алексей Алексеевич Костусев, когда мы просили вашей, наших земляков, горожан, поддержки, идя в городской совет, а Костусев на должность городского головы, мы же не спрашивали, кто на каком языке говорит.

Поймите, для нас не это важно. Важно сделать. Беды очень много. Еще раз повторю, только я один — имеется в виду как депутат — только я один сегодня порядка 35 человек, 35 адресов с бедами, проблемами… Вот так, выше крыши. И в основном это жилищно-коммунальные проблемы. Принимались люди, записывалась информация, будем решать, думать, делать все, чтобы можно было помочь людям. И ваш звонок тоже не останется без ответа.

Куда еще писать? Что я хочу сказать? Не пишите президенту, не потому что он плохой. Боже упаси, я ничего подобного не говорю. Просто это бессмысленно. Все равно оттуда приедет сюда. Здесь надо решать. А здесь надо действительно находить тех, которые хотят помочь своим землякам, одесситам, потому что много в Одессе такого добра.

Полуразрушающихся, а то и просто разрушающихся домов, текущих крыш, стен, подвалов. Много соседей, и таких случаев очень много, которые получили разрешение на реконструкцию какой-то комнатки, а сами два-три этажа надстраивают, и такое есть.

Массово идут заявления, что — вот, дескать, сосед перегородил переулок, захватил кусок земли. Что делать? Ну что делать? Судиться иди. А сосед, условно говоря, хозяин сети продовольственных магазинов. Ну и как с ним бабушка будет судиться? Да никак. Там уже весь суд в шоколаде. Это тоже правда. И еще раз скажу, я не обо всех судьях, но тем не менее, это же тоже правда.

«Чиновники работать вообще не хотят»

12:31 Ну вот видите, пока мы тут жаловались друг другу, опять звонок. Давайте.

— Добрый вечер.

— Здравствуйте.

— Я не знаю, что вы называете городской властью, что вы имеете в виду, но вот чиновники, они работать вообще не хотят. Просто гоняют по кругу, как мяч футбольный, от одного к другому, от одного к другому. Просто элементарную проблему решить невозможно. Я просто не хочу занимать эфирное время, история длинная.

Но вот сам факт вот такой. Столкнулась с такой бюрократией, мне 39 лет, и я не знаю, элементарные вещи, не хотят работать, они получают зарплату, они недовольны, что мы пришли и их беспокоим. Понимаете?

— Понимаю.

— «Вы пришли на нашу голову. Где вы вообще взялись? Вы заставляете нас работать».

— Я понял вас, понял. Услыхал. Вы очень правы.

Нужно все проиграть и судиться с государством

13:33 Для огромного числа чиновников посетитель – это внешний раздражитель. Находятся чиновники, которые говорят: а вы пойдите, поработайте на мою маленькую зарплату. Зарплата у него действительно маленькая, но что вдруг он попрекает нас с вами? Вас. А то скажут, что я теперь вроде — условно очень — чиновник. Но правда заключается в том: все чиновники пришли на работу добровольно.

Что касается мастерства отписок, да, это действительно так. На бумажке, которую подписывает какой-то начальник, как правило, внизу, они пишут фамилию исполнителя бумаги: Иванов, Петров, Сидоров, даже телефон оставляют. Это практика старая, она не сегодня родилась и не вчера. И тем не менее для меня вопрос. А зачем они эту фамилию определяют для того, кому направляется письмо? Мне понятно, если это фамилия для информирования начальника, кто готовил вопрос.

Если вопрос провальный, нужно взять такого исполнителя и немножко его взбодрить. Но людям-то зачем? Вот тут большая широкая подпись, начальник такой-то подписал, а ниже на 3 см виден исполнитель, Иванов. Так кто все-таки бумагу готовил? Получается — Иванов. Так с кого спрашивать? С начальника или с Иванова? Что касается «по кругу», и это есть. И переписывают бумаги годами.

Я только что сказал, что некоторые сегодня… Полдня мне показывали: «Вот, мы писали президенту». Очень хорошо, покажите ответ. Вот, там написано: «Внимательно рассмотрели и отправили к вам в Одессу». Но нигде не написано, чтобы решение по данному вопросу принял президент, ну нет такого. Или хотя бы секретариат администрации президента. Ну нет такого. Все равно отправляют сюда. Значит, либо тут добиваться через этих, к кому вы ходите, начальников, либо судиться.

Но вы мне скажете: Григорий Витальевич, ты же сам рассказываешь, что с судами у нас не все ладно. Хорошо, если бедный судится с бедным. Ладно, есть возможность как-то что-то. А если сверхбогатый судится с бедным? Ну какая у бедного вероятность того, что он что-то выиграет? Какой шанс? Да никакого. Что тут скрывать?

Я сегодня одной посетительнице предложил, как выход из положения… Она говорит: четыре года в районном суде дело застряло. Дело абсолютно очевидное, поэтому четыре года суд, решения никто не принимает. Я сказал: ваша задача сейчас — немедленно добиваться любого решения, самого отрицательного.

«Да вы что, получится, что я проиграю?» — Проиграешь. Только не теряй времени, следующий уровень суда. Следующий, и тут проиграешь, там проиграешь. Ну так, получается, ты проигрываешь богатым людям. Проиграешь всему государству. Вот дойди до Верховного суда и там проиграй.

Ну не можете вы сегодня судиться с владельцем концерна, с магнатом. Ну, бессмысленно это. Не к ночи будь помянут, помните, не однажды упоминался в программе «Правда» — да только бы в программе «Правда» — Леонид Михайлович Климов со своими всеми этими делами, климовскими. Ну что толку с ним судиться?

Вы всю жизнь свою копили, накопили две с половиной тысячи гривен, скажем так. И вы что, с этим суд пойдете? Ну, любой же понимает, что это бессмыслица. Поэтому нужно все проиграть и судиться с государством, от имени которого принимались все эти неправомерные решения. Вот с кем надо судиться. И это чистая правда.

Чтобы я уважал государство, надо чтобы оно уважало меня

18:16 И меня опять, конечно, обвинят в том, что я маленький патриот, недостаточный патриот этого государства. В связи с чем я очень откровенно скажу, а

я не патриот вообще этого государства. Я могу себя считать патриотом этой страны. Но тогда я сам буду определять границы.

Мои границы.

А патриотом этого государства… Я уже говорил: чтобы я уважал государство, надо чтобы одновременно, обоюдно, оно уважало меня. Ну, а если нет, насильно мил не будешь. Наверное, это жестко, а как иначе?

Знаете, сегодня пришли люди и говорят: помоги, пожалуйста, там человек плавать хочет. Они сразу говорят, только так помоги, чтобы куда-то его устроить, чтобы он, не дай бог, там не ходил, где пираты захватывают наших. Больше никого не трогают, только наших. Ведь это и есть оценка государства. Чего эти пираты не хватают в плен немецких моряков, американских моряков, английских моряков? Почему они наших все время ловят?

Половили немножко, попытались россиян. В итоге пришел корвет — как бахнул, одну лодку утопил к чертовой матери. Вторых вроде задержал пиратов, вторую лодку отпустил. Правда, они домой еще не доехали, уже четвертый месяц. Все думают — куда они делись? Я предполагаю, что они раскаялись в своем поступке. Ну, нельзя иначе.

Ну, все, больше на русских не нападают. А нас — долбят, долбят, долбят.

«Остановка – убийца»

20:10 Мне сказали, что есть звонок, я слушаю.

— Григорий Витальевич.

— Да, здравствуйте.

— Здравствуйте. Я хочу попросить вас не для себя, а для всех живущих на Таирова жильцов. Мы живем около 20-й поликлиники.

— Я знаю, где это.

— Пожалуйста, подъедьте и посмотрите, как года полтора тому назад горисполком выполнил остановки троллейбусные. Какими-то ступеньками, короткими, небольшими. Люди падают, штыри торчат арматурные. Возле 20-й поликлиники. Потом скамейки сделаны, что, мне кажется, только голова может сесть. Больше ничего не может сесть. Притом, в других городах почему-то остановки сделаны: с одной стороны будочка – там продают сигареты, но подход транспорта видно.

А здесь поставили две будки, и человек, который сидит там внутри, не видит подъезда транспорта. Старушки некоторые увидят, пока поднимутся, они уже уезжают. Вы понимаете, помогите. И потом, две будки делают сквозняк. Невозможно же там сидеть.

Посмотрите, как сделано возле рынка Южного. Особенно страшная остановка, я ее назвала убийцей. Потому что я видела, как в 20-й поликлинике человек на костылях взбирался на эти лесенки, чтобы…

— А там, где сделано на Южном, как вы считаете, нормально?

— Нет, там две тоже. Ну вы подъедьте, я уже не помню. Надо посмотреть. Я знаю точно, страшная остановка возле 20-й поликлиники, возле Сельпо. И просмотрите, потому что я была в других городах, нигде нет, чтобы стояли две будки и не просматривался подъезд.

— Я понял вас, я понял. Завтра посмотрю. Посмотрю.

Послезавтра, 13-го числа, доложу руководству. Будет аппаратное совещание. Обязательно поставлю в известность руководителей аппаратного совещания в городе.

Будем вместе добиваться исправления ситуации

22:35 И поверьте, я посмотрю завтра, если подтвердится то, что вы говорите, я там не бываю каждый день, то для того, чтобы легче и доказательнее было бы показать проблему, я думаю, что и телекомпания АТВ, и газета «Одесский вестник», которая просто тоже обязана, как газета всех горожан, мы покажем эту проблему, если она есть, и будем вместе добиваться, наверное, не только исправления там ситуации. Боюсь, что это будет основанием посмотреть, а как в других местах все это делается.

Я хорошо помню, как года три тому назад, знаете, я тоже иногда хочу сказать, банда, которая была, действительно монополизировала все эти ситуации с оформлением остановок и так далее. Надо посмотреть, как это по городу у них это произошло, и вдруг действительно такая схема. Я помню, как они на каждой остановке ставили еще и одноруких бандитов, игровые автоматы, такое же тоже было.

Спасибо за звонок, будем смотреть, что это такое и как это выглядит.

«Когда у нас будет ходить 12-й троллейбус?»

23:54 Ну, а раз там есть еще, я понял, давайте звонок сразу.

— Алло.

— Алло.

— Да, слушаю вас, слушаю.

— Добрый вечер, Григорий Витальевич.

— Здравствуйте.

— Это вас беспокоит обратно инвалид второй группы из Заставы. Когда будет 12-й троллейбус у нас ходить?

— Сегодня…

— Григорий Витальевич, еще один вопрос.

— Давайте.

— У нас общежитие по улице Бирюкова, 5, никак не могут сдать исполком для приватизации.

— Бирюкова, 5?

— Как к вам обратиться? По улице Бирюкова, 5.

— Бирюкова, 5. Узнаю.

Буду теребить производственников в этой сфере, чтобы сказать, когда точно будет

24:35 Что касается 12-го троллейбуса. Проблема там действительно есть, потому что вопрос этот звучал, и сегодня приезжала женщина, которая в один из прошлых эфиров задавала этот вопрос. Она приезжала по и другим вопросам в том числе, но и этот поднимался.

Сейчас так получилось со сменой руководства и городского в целом. В частности, естественно, менялось руководство и меняется, продолжается изменение в руководстве коммунальных предприятий, в том числе и в департаменте транспортном. Там поменялось за короткое время 2 человека. Понятно, что кому-то надо войти в курс дела. То есть ответить никто точно не может, когда же это все-таки произойдет.

Я предполагаю, что причина в недоделках на отрезке улицы Щорса, от Дома мебели до — не помню, там Гастелло или нет, где поворот идет к Ивановскому мосту. Мы с вами знаем, что там недоделанная дорога, там еще дорожные работы должны быть доделаны, и недоустановлены столбы. Мне сегодня сказали, что 12 столбов не хватает. Ну, может быть, 12, но как только они будут установлены, конечно, все это можно делать, а все остальное уже готово, оно и так работало.

Знаю, что это проблема, и 12-й троллейбус действительно очень выручал людей. Он шел аж со Второй заставы и до площади Толбухина. Знаю, что работа идет в этом направлении, поэтому на вопрос, когда же все-таки точно будет, ну что ж, буду таким же вопросом теребить производственников, которые задействованы в этой сфере, чтобы иметь возможность сказать, когда же все-таки точно будет. Ну, хотелось бы, чтобы побыстрее.

Прошлая власть недоработала

26:44 Но я хочу обратить ваше внимание, знаете, через 5-6 дней после выборов так называемые оппоненты начали кричать: ну, теперь понятно, новая власть все недоделки, огрехи и прочее-прочее будет сваливать на то, что, дескать, прошлая власть недоработала.

Ну, хорошо, что бы кто ни кричал. А мы что, с вами не видим, что прошлая власть недоработала? Видим. Ну, зачем так громко было кричать: «Север-Юг» трассу делаем! Недоработано? Недоработано. Ну, что это за анекдоты? Мировой кризис им помешал. Ну, просто во всем.

Не помешал такого гулять, воровать и наживать. Тут он даже им помог. Вы видели где-нибудь на улице, чтобы стоял с протянутой рукой, скажем, Анатолий Иванович Ворохаев? Вы видели, чтобы Кучук, сегодня потерявший работу заместителя городского головы, пошел торговать на толчок? Не видели?

Вы где-нибудь видели, чтобы с двумя щетками и ваксой тереть башмаки сел Эдуардович Гурвиц? Нету такого.

Одессе предъявлены иски на половину бюджета

28:09 Значит, если кто-то и потерял, то не они. Поэтому, наверное, не им рассказывать, что – вот, все было хорошо. А мы действительно имеем право сегодня говорить: это недочеты.

У меня вот здесь, да вот, прямо возьму. Пожалуйста. «Городу Одессе предъявлены иски на сумму свыше двух миллиардов гривен», — это уже предъявленные, — «об этом в ходе сессии Одесского городского совета сообщил одесский городской голова Алексей Костусев».

Ну, что такое два миллиарда? Два миллиарда — это половина городского бюджета. Если какой-то суд сейчас решит отдать и взыщут, ну, все, можно сливать воду. Через полгода Одесса будет меньше Херсона. А уж заброшенней раз в двадцать, потому что тут ничего нет. Тут даже нет красивой речки. Море-то тоже продали-погубили.

«К нашему городу предъявлены судебные иски, но это не просто. Они подтверждены решением», — это слова Алексея Костусева, — «высшего хозяйственного суда Украины, на сумму свыше двух миллиардов гривен. Титанические усилия понадобятся, чтобы отбить этот иск, если вообще существует такая возможность».

«Хотя я», — я продолжаю цитировать Алексея Костусева, — «хотя я принимаю все меры, и город, после того, как проиграл высший хозяйственный суд, обратился в высший апелляционный суд. Так ему отказали в принятии иска. Сейчас я работаю над тем, чтобы иск от города был принят, и мы постараемся переломить ситуацию в последней инстанции — в Верховном суде Украины».

Скажите, а что такого нового, если цифру эту страшную не считать, сказал Алексей Костусев? Или мы с вами и год назад, и полтора года тому назад не говорили, что — эти загоняют город в долг? Ведь это же было. Все говорили: государству жить в долг плохо, семье жить в долг плохо, а городу — хорошо. А разве так бывает?

Вспомните заявление Эдуарда Иосифовича: «Долг Одессы ничтожен». А мы все время говорили: да ты цифру-то обнародуй, мы и сами оценим, ничтожен он, не ничтожен.

Ты скажи: не ваше дело, холопье. Вот мы сегодня знаем.

Так это те иски, которые только предъявлены уже, а которые еще не предъявлены? И тем не менее, понятно, что сегодня масштабнейшие какие-то проекты довести не так просто до ума.

И еще раз кто-то скажет… Я знаю, что звонок, буквально 10 секунд. И еще раз кто-то скажет: ну, кризис же. Да не надо, я что, сейчас должен из портфеля в десятый раз достать бумагу и сказать: посмотрите, купили автомашины для «скорой помощи» на общую сумму в 3 миллиона. Из этой общей суммы украли 785 тысяч. Так это что, «денег нет»? А если бы украли полтора миллиона?

«Все обещали, все обещали»

31:58 Мне сказали, что есть звонок. Я слушаю, давайте еще раз.

— Алло.

— Алло.

— Да, слушаю вас.

— Виталий Григорьевич.

— Григорий Витальевич, неважно, здравствуйте.

— Есть такой у нас массив, Сахарный поселок. Вы знаете его, да?

— Знаю.

— Вот перед выборами здесь был наш депутат, Ананьев, Соловьев, Гайдучик, в общем, еще целая куча. Все обещали, все обещали. Сейчас даже неизвестно, где кто прошел и чем они занимаются. А у нас дорога по улице Стекольной не то чтобы пройти, уже КамАЗ не может проехать. Ямы такие по дороге, что ни проехать, ни пройти нельзя. К кому уже можно обратиться с этим вопросом?

— Я понял, спасибо.

Я вам сделаю комплимент. По голосу слышно, что вы очень и очень молодая женщина, но все-таки не школьница. Это так.

Пожалуйста, нагружайте нас

33:08 Ну вы когда замуж выходили, неужели вы ориентировались только на то, что он обещает? Там мало ли возле вас крутилось, которые обещали? Ну и эти так же обещали.

А сегодня действительно, а где их искать? Да не надо их искать. Сегодня в городе существует горожанами же выбранная городская власть. К ней надо обращаться. Другое дело, что действительно надо, чтобы эта власть людей услышала, слышала и реагировала. Для этого надо, безусловно, обращаться сегодня уже к действующим депутатам.

Действительно было очень много людей, чуть ли не 2000 фамилий, которые баллотировались в депутаты городского совета. Сегодня есть 120 депутатов городского совета. В конечном счете вы и сейчас обращались в том числе и к депутату, поскольку я опять в этой должности, в этом качестве. Поэтому, конечно, все это услышано. И про Сахарный поселок я записал. И, безусловно, я знаю, кому передать эту информацию. Хотя, думаю, что управленцы, дорожники в том числе, знают прекрасно, где беды, где нелады с теми же самыми дорогами. Но делать надо. Как бы ни было трудно, как бы ни было скудно, а делать надо.

Я вот ежедневно проезжаю через перекресток Шклярука и Адмиральского проспекта. Я проезжаю мимо железнодорожной больницы и выезжаю с поворотом направо на Адмиральский проезд. И там так случилось, что — ну все раздолбано, ехать невозможно, разбивается машина. Не сегодня появилось и не вчера. Понятно, что его надо тоже делать. Но оно есть.

Думаю, что над этим надо работать, но и ваше обращение тоже правильно начальникам и депутатам, депутатам особенно. Надо напоминать, что были выборы, на которых депутаты всем рассказывали: завтра «с неба звездочку достану и на память подарю». Если я не произносил такие слова, допустим, или мои товарищи по партии, то это не значит, что с нас нет спроса. Пожалуйста, нагружайте нас.

«Родина» не оставит

36:00 Хочу вам сказать, что три дня тому назад состоялось заседание политсовета партии «Родина», и было принято решение. Во всех четырех районах города будут развернуты приемные депутатов от партии «Родина». Нас сегодня 14 человек, но мы ожидаем еще прибавления в своих рядах. И поверьте, что мы вместе — сегодня, слава богу, такая ситуация, что нам не нужно воевать с городской властью, у нас есть возможность продуктивно сотрудничать — вместе с сегодняшней исполнительной городской властью будем все делать.

Я — так процитирую Игоря Маркова. Он сказал: «Попробуйте кто-то», — обращаясь к товарищам по партии, — «попробуйте кто-то не вести прием, уклониться от него, и попробуйте кто-то не реагировать на заявления избирателей. Мы начинаем эту работу, мы ее будем продолжать, “Родина” не оставит. “Родина слышит, Родина знает”». Вот так я процитирую эти действия.

Я здесь записал, безусловно я передам эту информацию, чтобы посмотрели, как там дела. Ну, наверное, не лучшим образом, мы же знаем. Я сам когда-то говорил, не так давно: ну, толку от того, что водят гостей по Дерибасовской? Вы их заведете в Красный переулок, они там и умрут, глядя, что там справа, что налево. Ну — так же?

Это была ситуация «мыть шею на малое декольте». Вот чем занимались.

И это правда.

Да. Мне сказали, что осталось 15 минут и спросили, готовы ли мы еще к звонкам с вами. Думаю, что еще пару звонков можно. Хорошо, ребят? Так, давайте. Ничего важнее, чем живое общение, не бывает.

«У нас отключили лифты»

38:22 Давайте, давайте.

— Здравствуйте.

— Добрый вечер, Григорий Витальевич. Извините, у меня горло больное. У нас, я живу на поселке Котовского, Днепропетровская дорога 74, корпус 1. У нас отключили лифты. Сказали, что прошло 25 лет.

— Да.

— И как бы это вот, все. Ничто больше, ноль. Куда хотите, сказали, идите. Что хотите, то и делайте. У них денег нет. И никто ничего делать не собирается.

— Я понял.

— Что, нам больше не жить в этом доме?

— Я понял.

— Просто перебраться на поле? Помогите нам, пожалуйста.

— Я адрес записал. Да.

Будем делать все для того, чтобы ситуацию исправить

39:12 Для начала процитирую слова заместителя городского головы, человека, который отвечает за состояние лифтового хозяйства в городе, Валерия Дмитриевича Матковского, который назвал цифру. Чуть меньше, чем тысяча лифтов в городе выработали свой ресурс. Дословно, я помню фразу, Валерий Дмитриевич говорил, что эти лифты, которые выработали свой ресурс, просто не имеют права эксплуатироваться дальше.

Хотя понятно, что если он едет, так его еще пытаются как-то эксплуатировать, но это, конечно, очень серьезное нарушение. С одной стороны, люди говорят: а что же нам делать? Мы живем на девятых, на восьмых, на десятых, а то и на шестнадцатых этажах. Что нам делать? С одной стороны. А с другой стороны, эта служба обязана безусловно такие лифты останавливать, потому что как бы трудно и как бы плохо ни было людям, живущим на верхних этажах, мы не можем пойти на то, чтобы лифт убивал.

У вас, кстати, именно там, на поселке Котовского, относительно не так давно был случай, когда лифт убил человека. Согласитесь, что цена человеческой жизни значительно выше удобств или неудобств. Это одна сторона дела.

Вторая сторона дела заключается в том, что в своем выступлении Валерий Дмитриевич говорил о том, что город будет делать все… Это действительно важнейший момент. Кстати, хочу сказать, что лифт называется транспортным средством. Это не подъемник какой-то там, это транспортное средство. Любое транспортное средство — это есть источник повышенной опасности. Город это знает, городская власть это знает. И будет делаться все для того, чтобы эти моменты расшивать.

Вы адрес назвали – Днепропетровская дорога, 74, если я правильно услыхал? Поэтому, безусловно, посмотрят, есть ли какие-то дроби в этом 74-м. Одна, вторая, 74-1, 74-2. Понятно, что специалисты посмотрят и уточнят, где именно. Я передам эту вашу заботу. И будем, не только надеяться, делать все для того, чтобы ситуацию исправить.

Как можно пополнить бюджет города

41:58 И мне сказали, что есть еще один звонок. Я слушаю.

— Алло.

— Алло.

— Да, здравствуйте.

— Добрый вечер, Григорий Витальевич. У меня есть такое предложение, как можно пополнить бюджет города. Лет 5 или 6 тому назад я в газете прочитала такую статью. Когда в Италии пропадала престижность, так сказать, курортной зоны, то мэр ввел такую зону, что, выходя из этой зоны, человек не имеет права появляться в обнаженном виде.

Я с этим очень много сталкиваюсь, потому что я работаю в санатории по пятой линии трамвая. И когда едешь с работы, то получается так, что голые, мокрые, грязные, это настолько противно, и никакой нет абсолютно на них управы. Так вот, итальянский этот мэр установил зону, за которую не имеют права выходить. Штраф составлял 350 евро.

Почему бы у нас это не сделать? Это бюджет хорошо пополнит.

— Итак, 350 евро умножаем на 11 и получаем порядка 4 тысяч гривен. Вы себе представляете, кто заплатит такой штраф?

Надо выправлять ситуацию воспитанием

43:48 Конечно,

У советских собственная гордость:
На буржуев смотрим свысока.

Замечание ваше правильное. Если бы только в этом выражалось неуважение отдельных многих — и наших земляков, и так называемых гостей города. Если бы только в этом оно выражалось.

Вот вы сейчас говорите о том, что – вот, там они в плавках пошли. А что делать, если через два дня на третий в Киеве некая группа из пяти или шести девиц политическое движение организовала, и начинают выражать протест. То против пятен на солнце, то против того, что вода чересчур пресная. А протест выражают очень просто — заголяются на публике.

У них, в европах, это считается нормальным. Но мы не в европах. У них свой уклад, у нас свой уклад, и нечего гоняться. Значит, ненормальность. Их берут, этих девиц, везут в райотдел, устанавливают личности, особенно и не стараются, и так известно, кто они такие наперечет. Вот — они протестуют. То против японского милитаризма — я условно говорю – то против красной экспансии кхмеров, еще что-то вроде.

Наверное, надо в этом смысле работать не с позиций 350 евро. Их никто не заплатит. Никто. Тот, кто богат, да кто его остановит? А тот, который бедный, ну где у него эти деньги возьмете? Наверное, все-таки надо выправлять ситуацию. Потихонечку выправлять. А выправлять по той простой…

…Спасибо. Мне сказали, сколько времени осталось, так я поблагодарил.

А выправлять — потому что было же когда-то у нас относительно благополучно в этом вопросе. На пляже ходили так, как положено на пляже. А по городу так никто не ходил. Не принято было. А теперь почему-то стало принято. Ну давайте выправлять так, как когда-то нас с вами воспитывали и говорили, что прилично, что неприлично.

Надо начинать работу по воспитанию, перевоспитывать уже поздно

46:30 Я хочу напомнить, я когда-то приводил такой пример. Много лет тому назад, еще в социалистические времена в столице Болгарии, Софии, высадили что-то там, миллион кустов роз. И Софийский городской совет — а у них такая же система была, как у нас – вынес решение, что житель Софии, который будет пойман на том, что он сорвал розу, будет лишен прописки в столице. И пускай куда-то едет, учится жить среди людей в цивилизованном мире. Такое было решение.

Если бы мы могли таким путем пойти, но нам никто не даст так решать. Скажут, что мы нарушаем и права человека, и еще пятое, десятое. У нас любые права любого человека будут защищать, кроме прав человека нормального. Вот человек — хочет ходить голым, его права будут защищаться ожесточенно и изо всех сил. А вот вы говорите: нельзя так делать, и дети… Таких прав у нас, возмущаться — нет. Вот от чего надо отталкиваться, и что менять.

И прежде всего нам нужно, и сейчас у нас появилась такая возможность, нам надо в школах начинать работу по воспитанию. Перевоспитывать никого не надо, что уже утрачено, то утрачено. По воспитанию. Спокойненько, мягонько, чтобы человек мог в конце концов стесняться.

У нас же дошло до того, что никто не стесняется.

Ничего не стыдно, не стыдно оправляться на улице. Вот к чему мы пришли.

«Права человека!» И я немножко о правах человека. Ну, сначала давайте так: права правами…

Предвыборная ложь Ющенко в 2004 году о защите русского и других языков

48:40 Вчера во время заседания исполкома, как я уже говорил, Алексей Алексеевич Костусев поставил вопрос о русском языке, и все — ну не все — националисты начали кричать: городского голову Одессы расстрелять, Одессу украинизировать! Ну, это они так кричат, пусть попробуют, тем не менее.

23 декабря в 2004 году в газете «Вечерние вести» — это газета, кстати, Юлии Тимошенко — Ющенко, а ему два дня оставалось до третьего тура выборов, заявил:

«Еще перед первым туром я обнародовал проекты своих первых президентских указов. Один из них — это указ о защите прав граждан на использование русского языка и языков других национальностей Украины. Этот указ будет подписан после моего вступления на пост президента. Помимо прочего, этот указ обязывает чиновникам на местах владеть и пользоваться национальными языками в местах компактного проживания их носителей. Указ касается не только живого общения, но и делопроизводства. Я гарантирую доступность образования на русском языке».

Еще раз напомню — так врал Ющенко, когда хотел стать президентом, за два дня до выборов, вот тогда, до третьего тура, так называемого, в 2004 году.

Мы наши решения, наши действия, конечно, никак не связываем с высказываниями Виктора Андреевича, который уже сам превратился в историю, и уже далекую историю.

Давайте возвращать себе — себя

50:38 Мы хотим просто жить так, как мы хотим жить. Это наше право. Неотъемлемое право.

А кто и как врал в предвыборной риторике, нас с вами интересовать не должно. Мы — жители Одессы, мы жители города, который таким родился, с таким языком, с таким укладом.

Иногда говорят слово «Новороссия», и я за. «Духом Новороссии», — вот цитирую, не сам, —

«духом Новороссии пронизана Одесса. Это один язык, одна история, одна культура, одна победа».

Раз одна победа, то на последние 15 секунд я вам скажу.

Я очень горжусь, что одним из решений сессии, которая была буквально два дня тому назад, сессии городского совета, было принято решение вернуть символы города-героя на флаг, штандарт, прочие-прочие атрибуты государственной власти.

Вот так давайте возвращать себе — себя. Без этого не будет у нас ни воды, ни хлеба, ни дорог, ни самоуважения, ни взаимоуважения. И какая разница, разбита будет какая-то мостовая или не разбита, если мы себя потеряем.

Сказано в Писании: «Что тебе до того, что ты приобретешь все блага земные, если душу потеряешь?»

Мы этого не должны допустить, это правда. Всего доброго.

Результаты телефонного голосования

Мы хотим общаться с городской властью:

  • На украинском языке – 6%;
  • На русском языке – 92%;
  • На любом другом языке — 2%.

Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка

Was this helpful?

2 / 0

Добавить комментарий 0

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *