Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова
Иван Князев. Привет, друзья! Сегодня вторник и, как всегда, стрим подкаста «Чистота понимания».
Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно разбираем самые актуальные темы и добиваемся чистоты понимания самых разных событий.
Эта площадка для умных, образованных людей. Кто еще не смотрел наши предыдущие стримы и выпуски, обязательно сделайте это. Смотрите «Чистоту понимания», добивайтесь чистоты понимания.
Спасибо всем, кто подписался на наши паблики. Кто еще этого не сделал, обязательно подпишитесь. Отдельное спасибо всем тем, кто поставил лайки, оставил комментарии.
Меня зовут Иван Князев. И позвольте поприветствовать наших ведущих. Алексей Чадаев, политолог, журналист. Алексей, привет.
Алексей Чадаев. Добрый вечер.
ИК. И Семен Уралов, политолог, журналист, писатель. Семен, приветствую.
Семен Уралов. На посту.
ИК. Друзья, подписывайтесь на телеграм-каналы наших ведущих, их найти несложно. Там можно обмениваться мнениями, читать посты, видеть анонсы всех наших выпусков. Прямо сейчас можно писать свои вопросы по теме нашего сегодняшнего стрима.
А тема у нас вот какая. «Цветная революция в Лос-Анджелесе. Как Трамп и Маск довыяснялись до Майдана». Довольно интересная тема с интересными смыслами в названии. Ну и немного предыстории.
Лос-Анджелес сейчас в состоянии гражданской войны. Часть протестов продолжается до сих пор. Не утихают беспорядки против миграционной политики Трампа. Более 100 человек задержали в ночь на вторник во время протестов. СМИ пишут, и ранее писали, что еще около 60 человек были задержаны.
В общем, там жарко. В выходные Трамп санкционировал развертывание подразделений Национальной гвардии в районе Лос-Анджелеса, около двух тысяч гвардейцев, по разным данным, в общей сложности были направлены в регион.
Действия администрации Трампа уже вызвали негативную реакцию со стороны местных властей, губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом сообщил, что генпрокурор штата подал иск, в котором оспаривается легитимность действий Трампа, касающихся Национальной гвардии.
И все это происходит на фоне размолвки Трампа с Илоном Маском. Публичный конфликт между ними произошел после того, как основатель SpaceX и Tesla раскритиковал бюджетный законопроект президента США, который тот назвал прекрасным, три “B”: “big, beautiful bill”.
Был обмен твитами, потом, правда, как заправские супруги, Трамп с Маском поругались, помирились, Маск уже после призвал губернатора Калифорнии немного угомониться и извиниться перед Трампом.
Можно сегодня подумать, во что выльется вся эта цветная революция, повторюсь, здесь особый смысл, в Лос-Анджелесе, и понять, что это было и есть, когда президент такой серьезной державы как США и его чиновник в соцсетях выясняют отношения как студенты-первокурсники. Друг друга хейтят, обзывают и так далее.
Кто начнет, друзья? Алексей.
АЧ. Мне-то кажется, что протесты поинтереснее будут, чем разбор Трампа с Маском. Трамп с Маском – это шоу, мы уже привыкли к этим <…> бомбам. Сразу вспоминается анекдот «Это слишком сложно для цирка», то, что мы сегодня видели. В сюжете анекдота, если кто-то забыл, один клоун другого по голове бьет резиновым молотком. И именно в этом месте директор цирка говорит, что для цирка это слишком сложно. «Слишком сложно для цирка» — я поставил бы неформальным заголовком.
СУ. Это слишком тонко. В оригинале – «это слишком тонко для цирка».
АЧ. Да да, слишком тонко для цирка.
ИК. И так, и так хорошо, на самом деле.
АЧ. Но мне кажется, с протестами все намного интереснее и перспективнее для осмысления. Помните, еще 2020 год, это выборы Трамп – Байден, поход трампистов на Белый дом. Тогда ходили такие шуточки, что в связи с ковид-карантином все специалисты по цветным революциям работают на дому.
Но тогда эта шутка так себе работала, потому что и особо революции-то цветной никакой не было.
Понятно было, что это очень локальное явление, а главное, бесперспективное, потому что сам-то город Вашингтон известно, как голосовал. С каким процентом, в чью пользу. Все эти люди были понаехавшими, их было мало, особо без шансов.
А вот то, что происходит сейчас в Калифорнии, это прямо очень интересно. Это в каком-то смысле зеркальное отражение конфликта Байдена с губернатором Техаса Эбботтом. Помните? Тоже Национальную гвардию пытался вводить Байден.
Но только все было наоборот. Губернатор Техаса был жестко антимигрантским и, соответственно, за барьеры, стену и выселение. А их федеральный центр был промигрантским и говорил, что так — низя.
Я не настолько хорошо понимаю американскую политику, сразу должен извиниться перед зрителями и слушателями, чтобы компетентно объяснить, как это возможно, почему, когда толпы нелегальных мигрантов устраивают беспорядки в городе, губернатор штата выступает на их стороне и против полицейских сил.
Как это устроено, я не знаю. Просто попытайтесь смоделировать, не дай бог, конечно, что-то подобное у нас. В этом смысле мне разные люди, я же читаю американские СМИ разные, соцсети их, как-то это все объясняют, что – вот, Калифорния, что когда мигранты получают
паспорта, а они их рано или поздно получают, они становятся, естественно, электоратом демократов, поэтому все эти ньюсомы всегда будут топить за мигрантов. Но я все равно не понимаю. Тот случай, когда я не готов ничего объяснять, я скорее хочу, чтобы мне кто-нибудь объяснил, чтоб я понял, что происходит.
А шутка про цветную революцию, конечно, хороша именно в данном контексте именно тем, что этих латиносов, собственно, и называют цветными всю дорогу, people of color.
ИК. Это, собственно, там, где революция по-настоящему цветная.
АЧ. Да она действительно цветная. Когда я вижу людей с флагами Мексики, которые протестуют против их выдворения в Мексику, мои когнитивные способности здесь пасуют и хочется, чтобы кто-то рассказал, чего именно я не понимаю в жизни.
СУ. Знаешь, Алексей Викторович, как в анекдоте про политологов:
— Объяснить-то я и сам могу, а вот что происходит-то?
Это ровно та история.
АЧ. Здесь я даже объяснить не могу, я наверно плохой политолог. Так, с полпинка придумать какую-то телегу, версию, про то, почему оно все так, меня прямо не хватает. Кстати, чем больше я читаю объяснений других, тем хуже. Вот ты, Семён, как понимаешь происходящее?
СУ. Я понимаю только через пару профдеформаций, полной картины нет. Первое. Я себе задал вопрос: какие события нас поражали?.. Вообще, нулевое: при Шварценеггере такого не было.
АЧ. При Арнольде порядок был.
СУ. Да, потому что он и дойч, еще и играл роль советского милиционера — тот знает, что такое порядок. То есть Иван Драго удерживал. Нет, не Драго.
АЧ. Драго — это из другого кина.
СУ. Да, это другой немец, точно.
Что мы видели, что нас потрясло в жизни Калифорнии. Я считаю, что пожары, которые были в один из предыдущих сезонов. И то, как государственная машина и городская не справляются с внештатной ситуацией. ЧП мы с Павлом Щелиным разбирали как особый статус политический, который возникает иногда. Не статус, а ситуация, которая требует [особого отношения].
Мы смотрели и поражались, как богатейший город, который производит картинку всему миру, не может справиться. Пожарных расчетов у них не было, неизвестно что было. Явно государство находится в разболтанном состоянии, когда оно не может ликвидировать ЧП.
И теперь мы видим, что толпы, которые мы видим на улице, явно инициированы кем-то. И этот контур управления полностью провален. Это значит, что можно внутри государства создать некую альтернативную структуру – мы не знаем, она медийная, политическая или бандитская, как они этих людей мобилизуют. Или пресловутый дипстейт обладает мобилизационными возможностями для того, чтобы спустить любую взрывную ситуацию – Black Lives Matter, еще что-то, после чего города у них находятся в состоянии предмайданном.
Мы же помним, для того чтобы запустить любое такое уличное насилие, политизированное, нужно, чтобы сам город кипел. Киев долго политизировали. В Ереване не прекращается эта политизация. А тут вроде все так тихо-тихо-тихо, а потом – щелк! – и пошло-поехало.
И для меня – через призму когнитивной войны — самый главный вопрос: это американцы уже у себя натренировались на мобилизационных технологиях и сейчас атака на Трампа – это просто отработка того, что пойдет дальше применяться. Либо это сбой системы.
В данном случае мы имеем дело как с пожарами. Государство уже находится в таком разобранном состоянии, что оно с ситуациями ЧП не справляется.
И для меня главная развилка диалектическая такая. Либо это суперуправление в рамках когнитивной войны, и такие технологии мобилизации, и картинкой они управляют. Либо это естественный развал управленческой системы. Вот первый подход, о чем я думал.
АЧ. Калифорния, я бы даже сказал, большой Лос-Анджелес — это одно из немногих мест в США, где я какое-то время действительно жил. Не очень долго, это была командировка по сути. Достаточно давно, много лет назад. Но я плюс-минус понимаю, как это устроено, что такое вообще большой Лос-Анджелес.
Маленький Los Angeles City, где живёт всего полтора миллиона человек, и вокруг него на 180 километров вдоль Тихого Океана – огромный Los Angeles County, который состоит из достаточно автономных community, они тоже называются города, cities, известные нам по всяким голливудским и окологолливудским фильмам и сериалам. Sunset Beach, «Любовь и тайны сансетского бича».
У них население всегда по несколько десятков тысяч человек, и они достаточно изолированы. И все это стянуто, как в Волгограде, очень похоже, буквально тремя крупными хайвеями, которые с севера на юг насквозь прошивают весь Большой Лос-Анджелес.
При этом более понятно, как живут мигранты. Мигранты живут как раз в отдельных компактах, специальных мигрантских communities внутри этого самого Los Angeles County. И там они живут своей жизнью. Достаточно автономно не только от, не дай бог, федеральной власти, они даже не знают, что это такое, н и в принципе от любой мэрии.
В этом смысле различные городки большого Los Angeles County разительно отличаются друг от друга. Где-то миллиардеры живут и голливудские звезды, и там все по-одному. А где-то торчки живут и богема, там все по-другому. А где-то действительно всякие-разные мигранты и цветные, и там все вообще по-третьему.
То есть картина невероятно пестрая, они даже пространственно очень сильно разделены. В том смысле, что попасть из одного комьюнити в другое комьюнити можно только на машине. Потому что общественного транспорта там нет как такового, просто как класса. И никогда не было даже в заводе. Были какие-то жалкие, чахлые попытки сделать подобие каких то автобусов, но в целом — либо своя машина, либо такси, которое тоже – отдельная субкультура и отдельный мир внутри.
СУ. То есть, то что мы считаем Лос-Анджелесом, является мириадой городов?
АЧ. Да, порядка нескольких сотен городов, очень сильно отличающихся друг от друга по всему. От имущественного уровня людей до архитектуры и устройства городской и местной власти. Централизация этого совсем минимальна. Главная мечта бедного человека из бедного комьюнити – переселиться в более богатое комьюнити. Движение по социальной иерархии – это как раз когда ты продаешь дом, понятно, не то чтобы ты им владел, ты его берешь в ипотеку, но тем не менее продаешь вместе с обременениями дом ипотечный в бедном комьюнити и переселяешься в более богатое комьюнити. Это главный успех в твоей жизни.
Не то чтобы тот дом будет сильно лучше этого, просто это означает, что твоему ребенку не придется ходить в школу с обдолбанными неграми, которые с ним в этой школе сделают все что угодно. Одна из особенностей – что ты не можешь отдать ребенка в школу в другом комьюнити, чем то, в котором ты живешь.
СУ. В соседнем районе, получается, учить невозможно?
АЧ. Не, не, без шансов.
ИК. Нет, там это так не работает.
Как я это тоже со стороны вижу, я тоже небольшой специалист в законодательстве США, но, насколько помню из уроков в университете, из пар по истории США, все-таки там достаточно сильна независимость штатов, их автономия от федерального центра. И там возникают частенько разного рода перепалки. И поэтому, как мне кажется, и стало возможным подать иск к Трампу.
А что касается самой Калифорнии, то Калифорния еще и отмечена тем, что там есть свое собственное движение за независимость Калифорнии. И несколько разных — не знаю, на слуху, не на слуху у вас, друзья, или у наших зрителей, движений. Например, Каскадия, представительство которой есть в том числе и в Калифорнии. И, например, Yes California движение и даже движение, которое называется Calexit, по аналогии c Brexit.
Все они, рано или поздно, периодически заявляют о том, что Калифорнии нужно отделиться от этого.
АЧ. Ну, глядя изнутри, там это выглядит как тусовка совсем конченых фриков, у которых не было больших аудиторий, и вообще в целом это территория свободы, и мало ли кого там ни есть. А учитывая большое количество людей из науки, людей из культуры, людей из образования, особенно людей из индустрии контента, обилие наркотиков всех видов, это все там воспринимается вполне естественными элементами местного ландшафта.
ИК. Национальная партия Калифорнии даже представлена на местном уровне в законодательных всяких органах и на уровне штатов. То же самое, с идеями отделения. И напомним, что голосовали они-то очень жестко, там Трамп не популярен.
АЧ. Ну, это конечно. Они всегда будут голосовать 75 на 25 за демократов, за любого кандидата от демократов.
СУ. Друзья, давайте по поводу отделения и сепаратизма не самооблучаться. С 1861 года количество штатов только увеличилось. У нас были разные истории, государство увеличивалось, уменьшалось, потом еще раз увеличивалось. А они все-таки только увеличиваются.
Это с Любимовым был отличный эфир, мы подробно разбирали. Сейчас фиксирую – только увеличиваются.
АЧ. Это «сейчас» — это почти 200 лет уже.
СУ. Ну конечно, да.
ИК. Нет, Семен, здесь не столько про самооблучение. Понятно, что вряд ли там дело дойдет до того, чтобы Калифорния как-то там «экзит».
Но, кстати, нам зрители пишут, что:
Нужно срочно поддержать мирные протесты в США и отправить туда бабку с печеньками.
Это надо, чтобы поддержалка работала. И главное, хотели чтобы наши печеньки. Мы им все время тыкаем, что Нуланд печеньки раздавала. Но это правильно. Но также правильно было, что они эти печеньки хотели.
АЧ. И брали.
СУ. Да.
АЧ.
А будут ли мексы брать русские печеньки, если кто-нибудь явится их раздавать? Есть шанс, что человек уйдет не только без печенек, но и без штанов.
СУ. Друзья, я хотел бы, чтобы мы еще на городе остановились. Это важная вещь, потому что наша нерефлексивная пропаганда сразу все выводит в контекст — все, конец, короче, все, перемога. А у таких кризисов есть два измерения, мы же их нащупали. Есть кризис политический, есть кризис мироустройства, то есть городской. Я сейчас напомню, как они бывают взаимосвязаны, в нашей отечественной истории.
Этот тип городов с очень большой разницей в развитии. У нас в России в некоторых регионах тоже образовалось. В Казахстане — январские события 2020, накануне этого, я напоминаю – Алма-Ата, один из тех городов, где точно так, как описал Алексей: роскошный центр, прям золото, богато, миллиардеры и абсолютно маргинализированные окраины, которые тянут субурбию, махалля, представляете среднеазиатскую жизнь, бесконечную.
Кризис изначально был политический в Казахстане, я напоминаю, за него посадили главу местного КГБ, КНБ. Старт дал кто-то из государства, из трансформатора власти, но сама структура Алма-Аты такова, что эти окраины униженные сразу же перешли к грабежам. И в этом не было политического подтекста, просто поошло мародерство.
Похожие истории были в Бишкеке, там было, я напомню, две таких, третья была моментальная, а две были прямо с погромами. Одна была, когда люди даже организовывали самооборону по району от мародеров. Пятиэтажки, мужики дежурили, и самооборона была в супермаркетах, потому что их начали сразу выносить.
Я специально привожу пример и Казахстана, и Киргизии, потому что наши города еще не так сильно изменились за это время. А в азиатской части нашей большой страны уже, похоже, то, о чем рассказал Алексей. Хотя этот город восточнее, а не западнее. Вот такой парадокс.
И в Казахстане мы видели, как за считаные сутки огромный мегаполис превращается непонятно во что.
АЧ. Кстати, в Калифорнии же тоже лутинг — это национальный спорт. В любой непонятной ситуации — иди грабь магазин. Это как раз уже очень привычно и никого не удивляет.
СУ. Это как в анекдоте: «А я <…> себе возьму».
А еще третья история, про города. Я вам честно скажу, никогда не был в Лос-Анджелесе, в Америке, но в силу того, что много изучаю направление компьютерных игр как воздействие, я все хиты обязательно изучаю, погрузившись лет 5-6 в GTA 5, которая — помните, как взлетела? — я бы сам с удовольствием погонял, пострелял по улицам и загрузился в это.
Это тоже элемент пропаганды, увлечения людей. Они на протяжении 20 лет всему миру в одной из самых популярных компьютерных игр показывали, как надо разносить Лос-Анджелес. И как это делается — с огоньком, с задором, в кинематографическом формате.
Если вы не погружались… Даже то, что ты описал, я специально восстановил в памяти сюжет GTA — это не просто компьютерная игра, во-первых, она была на стыке компьютерной игры и фильма. Сейчас много такого производится, а GTA — это была в свое время революция в игроделании. Первая San Andreas называлась, она еще была очень простенькая, ну ты там конкретно лутил, нападал на полицейские участки — конкретно, конкретно, конкретно — и ты мог погрузиться.
В пятой GTA один из маргиналов, как ты описывал, который на свалке живет, там три персонажа, из которых каждый может разнести Лос-Анджелес. Ты можешь разнести его от имени ниггера, негра, можешь от имени белого, который поднялся и живет в супердорогом райончике, а третье – от имени маргинала.
Они все вместе по сюжету ограбили банк и заработали много денег, но потом все эти люди разносят Лос-Анджелес. Я не знаю, насколько такая версия отражается в реальности, но учитывая популярность игры, мне кажется, эту игру тоже нельзя сбрасывать со счетов.
ИК. Думаешь, протестующие массово играли в GTA и теперь не знают, что делать?
СУ. Сейчас объясню, что я имею в виду. Это как, бросая в «Беркут» коктейли Молотова, один мой товарищ, с которым я сейчас не общаюсь, потому что он совершенно упоролся по теме, которую мы сейчас с Алексеем Викторовичем разбираем, он был пророссийский когда-то, все равно ходил кидать в «Беркут» пару раз бутылку с зажигательной смесью.
Я спрашиваю: «Денис, ты что, баран, что ты делаешь?» «Все кидали, и мне по приколу». Ну, там еще человек не очень саморефлексивный, но тем не менее. А это элемент «хочется повторить», в когнитивных войнах это подростковая модель: «все пошли грабить, и я пойду».
В Алма-Ате мне рассказывали: как только появились кадры, люди из центра начали убегать, а люди с окраин наоборот: «Отлично!» И два потока образовалось: один — грабить, второй – убегать. Поэтому, мне кажется, имеет место такая версия.
АЧ. Да, я когда был, я задумался вот о чем. Это советская пропаганда изображала как «город контрастов», то есть город, где, во-первых, очень богатые и очень бедные живут рядом, по сути, на одном пространстве, и второе, то, что они сами говорят, это меня местные научили там, это понятие «мирового дна».
Имеется в виду что. Что весь мир, эмигрируя, рано или поздно эмигрирует в Калифорнию, а вот куда эмигрировать из Калифорнии?
ИК. Некуда.
АЧ. Если ты уже в Калифорнии, то очень мало шансов, что ты захочешь эмигрировать оттуда куда бы то ни было.
И в этом смысле, как вода стекает, то есть в итоге оказывается в самом низком месте, так и тут – здесь финальная остановка всех миграционных потоков. То есть провинциал русский уехал из села в район, из района в область, из области в столицу, а из столицы в Штаты. И в итоге — куда? В Калифорнию.
У них же условно такой же мексиканский, такой же перуанский, такой же африканский, такой же индийский, тут в принципе разницы нет. А вот из Калифорнии куда?
ИК. В Москву.
АЧ. Нет такого места от Москвы до Бреста. Вот поэтому они все там остаются, человеческий материал, ищущий, где лучше и глубже, в итоге весь оказывается там, в основном. Все искатели лучшей жизни. Эти два момента, это момент, когда рядом с тобой люди, кому очень повезло в жизни, а большинству, естественно, в жизни не повезло. И они живут надеждой, что им когда-нибудь тоже повезет, на их улице перевернется рефрижератор с пряниками, но он все не переворачивается никак.
Сцена, которую я очень хорошо запомнил примерно на всю жизнь. Лужайка, над которой висит запах травы и лежат прямо люди с ноутбуками, с красными глазами и пишут сценарии. И очень-очень наглые ходят какие-то покупатели, какие-то, очевидно, продюсеры, представители каких-то компаний или еще каких-то студий.
И вот какой-нибудь очередной красноглазик вскакивает заполошно, подбегает к нему, рассказывает быстро abstract своего сценария, который только что сделал, несколько часов ваял.
Тот, презрительно от него отмахиваясь, говорит, что это piece of shit, и он, грустный, с поникшей головой идет обратно на эту полянку строчить следующий сценарий. А остальные, упершись в компьютеры, продолжают давить на кнопки.
Душераздирающее зрелище, могила творческого труда.
СУ. То есть, спасает только климат.
АЧ. В принципе, да. Не то чтобы климат, там можно выжить вообще без денег. Если у тебя есть минимальные коммуникативные навыки, тебя и накормят, и напоят, и спать уложат, и многое другое. Некоторые мои знакомые, торчки, естественно, умудрялись там жить месяцами без работы, без нормальных документов.
СУ. Помнишь, как у нас «Ташкент — город хлебный».
АЧ. Да, да, да.
СУ. Поэтому все тянулись в сторону Ташкента.
АЧ. Типа того, «Ташкент — город хлебный».
ИК. Для меня Калифорния всегда была связана в культурологическом плане, во-первых, с американским кинематографом и с американской мечтой. С американским кинематографом — сентиментальный фильм «Красотка», как он там по голливудскому бульвару ехал.
АЧ. По бульвару звезд? Отвратительное место. Мои личные впечатления – это переполненные урны, из которых воняет, ходят разноцветные бомжи, собирают бутылки в авоську, попутно ништяки из них выпивая, и толпы китайских туристов с разнообразной техникой.
Из последних текстов про Голливуд — очень много разговоров о том, что Голливуд вообще-то в кризисе. Что доля киноконтента, который снимается не в Калифорнии, каждый год растет. И что через какое-то время по бульвару звезд будут водить экскурсии с тезисом, что это место, где когда-то снимали кино.
По разным причинам фирмы-производители именно контента пытаются от Голливуда отгребать подальше. И павильоны арендовать в других местах, и вообще в целом с этой голливудской тусовкой особо не связываться.
А кризис, первые его симптомы, именно сокращение как раз началось тогда, когда пришли политруки. И началось. Заметьте, голливудское кино сейчас совсем другое, чем 20, особенно 30 лет назад. То, что сейчас снимается, там все меньше режиссера и сценариста, и все больше товарища политрука. С повесткой, с ЛГБТ, с цветными, с какие-нибудь правами кого-нибудь. Очень много заказухи и — прямо это профдеформация политтехнолога, который видит эту заказуху, сколько было снято голливудских фильмов, где черная женщина-президент, за прошлый год. Адово количество.
Прямо на-гора их выдавали, что называется, размягчали почву для Камалы, но Трамп может теперь носить медаль, что он дважды не допустил бабу в президенты США.
СУ. Победил двух женщин.
АЧ. Сомнительный титул. Но, тем не менее, факт. Тем не менее, несмотря на это все, я все равно природы того, что там сейчас происходит, ни из какой из своих профдеформаций не понимаю. Единственная моя гипотеза, тоже в духе политтехнолога, что это просто спланированный и устроенный движ, чтобы создать Трампу проблемы на еще одном участке фронта.
Империя наносит ответный удар. В данном случае — дипстейт наносит ответный удар. Аккуратненько устроили, спровоцировали, подвели, а ты — разгребай. Байден пожары разгребал, а ты вот это, дружище, разгреби, пожалуйста.
Заметьте, как Трамп завяз. Ладно, один конфликт с Москвой, но крокодил не ловится, кокос не растет ни по одному направлению. Где Гренландия присоединенная? Забыли уже. Где Панамский канал? Забыли уже.
Они полгода назад всех пугали, что Трамп устроит диктатуру, а сейчас форсят мем TACO — Trump Always Chickens Out, то есть «Трамп всегда струсит», «Трамп всегда сдает назад» в переводе. И сейчас еще до кучи эта свара на весь мир в Твиттере с главным спонсором.
ИК. А давайте к ней.
СУ. Давай разберем. Моя гипотеза, что и протесты в Лос-Анджелесе, и их хуцпа со срачем не то что прямо взаимосвязаны… Но это надо по понятиям? Я объясню, почему они, с моей точки зрения, взаимосвязаны. Я сам в этом смысле в своей профдеформации.
Но непонятно, это запущенный процесс, который потом приобрёл характер хаоса, как я про Казахстан говорил. Запустили, а потом уже воспроизводится. Либо они учились масштабными протестами прямо управлять, то есть это управляемый процесс. Или это процесс, который может выйти за рамки управления, и тогда – все, капец.
АЧ. Степень управляемости этого нам неизвестна.
СУ. Давайте вспомним про наши протесты, чтобы не профдеформироваться. Была ситуация протестов, помните, на Дальнем Востоке?
АЧ. Ну, да.
СУ. И воспроизводящихся, то есть это было достаточно долго. Потом — где мы еще видим воспроизводящиеся протесты? Во Франции с желтыми жилетами. Воспроизводится и воспроизводится, но перейдет в такое насилие… Это либо национальная особенность Америки и их городов, либо это вершина манипулирования, когда биодроны уже массовые.
И вот одно меня, может быть, радует — «радует» плохое слово — обнадеживает, что у них города уже разложились до феодальных осколков, а второе меня пугает, что они уже мастера управления большими террористическими массами. Это, конечно, страшно.
АЧ. Мою позицию ты знаешь.
Миром управляет не тайная ложа, а явная лажа.
Примерно представляя себе этих людей, я понимаю, что многие приходят со своими интересами, но одно дело — паразитировать на каком-то процессе, и, кстати в том числе его подпитывая, а другое дело — им управлять. Это очень разные вещи.
На этом и их soft power построен. Когда ты даешь какие-нибудь <…> «Азову» или правозащитникам, ты не очень-то ими управляешь. Они двигаются по своей повестке. Ты исходишь из того, что они двигаются в некотором коридоре, определяющем в первую очередь их тематику, про что они вообще, но никакого прямого управления ими нет.
Это то, что я у себя в канале раскладывал, чем обычный агент и агент влияния отличаются. Агент влияния не получает задания от Юстаса, он действует сам в своей логике. Но тебя в принципе устраивает то, как он думает, что он считает для себя важным, с чем он считает для себя необходимым бороться. И ты можешь не дать ему никаких заданий, его надо просто подкармливать. И он будет делать то, что ты от него хочешь.
И вот эти, кстати, мигранты, сидящие на велфэре, в этом смысле идеальны. Пытаться ими управлять, дергая за рычаги, заколебешься. Это прямо очень сложная операция. А если исходить из того, что они по свистку начнут делать то, что они и так хотели бы делать сами по себе, и к чему действительно готовились всю жизнь, в том числе и в игрушке GTA. Это гораздо более понятная модель.
СУ. То есть, ты хочешь сказать, что надо бросать искать, кто управляет явной лажей.
ИК. Семен, зрители пишут, обращаясь к тебе в YouTube. Спасибо за комментарий.
Любой управляемый протест может выйти за рамки, тем более, когда степень управляемости неизвестна.
АЧ. Кстати, что уж там. Ведь когда-то тех самых радикалов, нацистов тоже считали, уже в Киеве, полностью управляемыми. А оно — вон как вышло.
Всякая управляемость, основанная особенно на материальном стимулировании… «А зачем я буду получать иногда и помалу, если могу отобрать все и получить все сразу?»
ИК. А я правильно понимаю, что вы, как два политтехнолога, в то, что это может происходить стихийно, по воле снизу, не верите?
АЧ. Нет, это может происходить стихийно, по воле снизу, потому что
в сухом лесу пожар может быть следствием поджога, а может быть результатом того, что разбитая бутылка валялась, солнечный лучик сфокусировался на траве. Но здесь принципиально то, что лес сухой. И здесь гораздо важнее, кто и почему сделал лес сухим.
А в этот момент вопрос о том, был импульс естественным или искусственным, отходит на второй план.
СУ. Вернее, важен вопрос поддержания этого импульса. Если мы увидим его поддержание, мы увидим заинтересанта. Он может быть и естественным, но его сразу начнут проигрывать игроки, исходя из своих интересов. Ты, может, даже и не заинтересован был, а тут такую карту раздали. Надо играть.
АЧ. Ну да.
СУ. Давайте проверять тогда, раз мы подошли к Маску с Трампом. И почему протесты сейчас?
Скандал, их хуцпа со срачем, начался с одной стороны, внезапно, а с другой стороны, сразу перешел границы, потому что произошло внутри этого срача обвинение в двух преступлениях.
По понятиям — дальше будет.
Первое преступление — это эпштейновские дела.
АЧ. Да, отмазка в адрес Трампа.
ИК. Это жестко.
СУ. Сообщение публичное приравнивается к сообщению в органы правоохранительные, я напоминаю, в этом и смысл публичных сообщений. А второе, в чем Маск уже сам себя разоблачил — в том, что он хакнул электоральную систему. То есть «я с помощью новых технологий электоральную систему хакнул».
В данном случае мы имеем классический конфликт, который мы с Алексеем Викторовичем часто встречали на выборах, когда есть кандидат куда-то, причем это лучше всего видно на не очень высоком, на уровне заксобраний. И у него есть пул спонсоров.
И потом, когда кандидат переходит в статус депутата, например, то со спонсорами очень разные отношения случаются у кандидата. И очень часто происходит такое!
Политтехнолог, в чем его профдеформация, и почему это именно профдеформация. Когда работаешь на выборах, ты своему кандидату говоришь такие неприятные вещи, если сложная ситуация, что ты потом так с ним расплевываешься, что он тебя видеть не хочет. Ты его видел в истериках. А у коммерсантов все время истерики: куда тратят мои бабки, их как-то тратят неправильно, мои бабки разворовывают, все это. Алексей, я ж не вру? Всегда ж так бывает.
АЧ. Да.
СУ. Съезжают с катушек.
АЧ. Расскажу про одного московского богатея, у которого – он уже в немолодых годах, в не очень хорошей физической форме — появилась молодая пассия. И вот мама этого богатея решила открыть ему глаза на жизнь. Говорит: сынок, но ведь она же любит только твои деньги. На что он ей ответил: мама, но так ведь мои деньги — это же тоже я. То есть — степень самоотождествления человека с деньгами.
В этом смысле очень понятно, когда человек сам платит за свои выборы. Мои деньги — это тоже я. Я купил себе место, оно теперь мое. Обычно в этих ситуациях технолог допускает ошибку. Он начинает где-то, в каких-то кругах говорить, что это он выиграл выборы, это он молодец, это он так ловко все сделал. И в этот момент технологу так или иначе прилетает.
Обычно у технологов это частая история, что кандидат старается сделать вид, что не было никакого технолога, а если и был, то в общем ни на что особо не повлиял.
СУ. А технолог всем рассказывает, какой кандидат идиот, ничего не хотел делать.
АЧ. Но намного более тяжелая ситуация, прям тяжелая, это когда действительно есть спонсор, и это не то же самое лицо, что и кандидат. То есть спонсор считает, что он купил себе…
СУ. И кандидата, и технолога.
АЧ. Да, да, да. Кандидат, как только перестает быть кандидатом, начинает в первую очередь думать, как избавиться от спонсора и его ценных советов. И избавляется иногда очень разными способами, самыми жесткими порой, и такое бывает. А у спонсора основная задача – сохранить контроль. И технолог тоже, как кур в ощип, между двух огней всегда, по-всякому бывает.
Я в этом смысле, еще когда они только заходили, все такие радостные — Маск с сыном пришел, Трамп — я еще тогда сказал, что и эти точно расплюются и разойдутся. Они не смогут в одной берлоге ужиться, эти двое пернатых.
СУ. Отлично. Теперь второй шаг я хотел, чтобы мы разобрали. Происходит, с одной стороны, срач и хуцпа привычного уровня, который и ты ожидал, и разбирали мы с Любимовым. Но именно то, что было предъявлено обвинение в уголовных преступлениях, перейдена грань, я считаю, что это и было решение их оппонентов, что пора спускать спусковой крючок, на «пора запускать протесты».
Конфликт Трампа с Маском находился на самом пике, я напоминаю, развитие было 3-4 дня. И на второй день казалось — все, арестуют сейчас Маска. Мы же из своей культуры, русской смотрели, ничего себе, на царя наехал.
АЧ. У нас за такое дело в Мордовию отправляют варежки шить, кем бы ты ни был.
СУ. Ошалело смотрели, особенно с этими двумя фактами – они признались, что хакнули электоральную систему и в разнузданном поведении. На второй день их конфликта складывалось, что это конфликт — ну все, прям война пойдет. Иван Иванович с Иваном Никифоровичем в хлам поссорились.
У них, видать, была заготовка изначально — по городам, сети, маргинальный и криминальный элемент. В Казахстане всплывает, как были связаны КНБ, уголовники и так называемые радикальные исламисты, которых родственник Сатыбалды, по-моему, содержал долго.
Когда спецслужбы, медиатехнологии и бандосы, конкретная улица, спускаются, это начинает воспроизводиться. И тут создается иллюзия, что они совсем поссорились, как Ельцин с Руцким. Дальше – все, Белый дом.
А тут – раз! – и они включают заднюю.
АЧ. Оба, да.
СУ. Конфликт откатывается у них. А протест уже спущен. Я считаю, что протест стал элементом того, что они немножко охолонули. Они поняли, что зашли слишком далеко, и им свою троянскую свинью их внутренние «хiхлы» подложили. Поэтому они и включили заднюю.
И теперь интересно, удаление задним числом сообщений о уголовном преступлении может быть или не может быть? Если может быть, тогда мы уже живем — Америка живет — в мире Оруэлла. Маск именно вручную изменил историю. Он сделал то, о чем рассказывал Оруэлл. Причем ближайшую историю, трех дней давности.
А в рамках когнитивных войн мы помним, что люди полгода не могут вспомнить, год, два, месяц. А вот 3-4 дня они все-таки помнят. И тут они в этом смысле спалились. Я не понимаю, как они будут из этой ситуации выходить.
АЧ. Из смешного: я несколько часов назад общался с евонным папою на малофеевской тусе. Папа, понятно, сидел как главное блюдо, вокруг него вся эта странная публика, которая обычно ходит на подобные мероприятия. И с важным видом рассказывал эту свою телегу.
Он приехал с одной и той же телегой, что, во-первых, Москва — лучший город на земле, во-вторых, что русские с американцами не враги, и в-третьих, давайте вместе на Марс полетим. Все это происходит ровно в эти же дни, пока сын с Трампом выясняет отношения, папа в Москве сидит и нас жизни учит.
СУ. Это у меня вообще в голову не уложилось. Я что делаю через профдеформацию? Я всегда фамилии людей, политиков, редуцирую по методу феноменологическому до сути. И если убрать масков, трампов и всех остальных. Малофеев — это в смысле двуглавый орел?
АЧ. Да, да, да.
СУ. Русских монархистов приехал поучать жизни отец коммерсанта. Охереть можно, честно. Представляете, до революции, «Союз Михаила Архангела», а к ним приехал какой-нибудь того времени коммерсант и начал бы их поучать. Да выгнали бы пинками сразу – ты кто такой? По понятиям.
Что это? Это что, у нас такое самооблучение или преклонение снова перед [Западом]? Не знаю.
АЧ. Ну это тоже конечно, да. Было немножко этого флера. Колхоз «Заветы Ильича», в который приехал третий инструктор обкома учить.
СУ. Папа третьего инструктора обкома.
АЧ. Да, папа третьего. Притом, что самого инструктора в этот момент поперли за пьянство и раздолбайство с занимаемой должности. Тоже из интересного.
Реально, там Трамп в ответ же. Ну не Трамп, а вообще. Отстрелялись по Маску, что он торчит.
СУ. И нелегал. Что его можно депортировать.
АЧ. А еще ходят легенды, что ему там Бессент по морде надавал, фингал ему поставил прямо в Овальном кабинете. Вот он ходит с фингалом. Ну, то есть с фингалом он и правда ходит, но то, что ему поставил его именно Бессент, это уже тоже городские легенды. Ну, как интересно.
СУ. Если бы сам персонаж, коммерсант, не был трансгуманистом с этим желанием улучшить человека с помощью технологий, это я еще понимаю, интегрировалось бы с нашими традиционными, православными, консервативными ценностями. Но тут-то я считаю, Маск как политический теолог прямо бьет…
АЧ. Подожди, а вот тут я как зарядившийся на малофеевском форуме, сейчас тебе все расскажу. Вообще все не так. Эти правые технофашисты удивительным образом сочетают полет на Марс и строительство Третьего Храма. Для Америки это куда более органичная история, чем для нас.
Но странным образом она и у нас неплохо заходит. Что мы будем с помощью искусственного интеллекта заставлять колоситься русские поля, с помощью вживленных нейрочипов заставлять русских людей поститься, молиться и слушать радио «Радонеж».
Схимники с наноберданками будут охранять границы нашего богоспасаемого отечества, а космический корабль «Вещий Олег» будет лететь осваивать галактику с бородатыми отцами с Валаама на борту. И где-нибудь еще Алаудинов обязательно в отдельном отсеке с зеленым знаменем Пророка. Без него никак тоже.
То есть это сейчас — что у американских правых, что у наших — абсолютно норма. Пожалуйста, ИИ. Они, в частности, что презентовывали вчера? Товарищ Дугин загрузил в эту большую лингвистическую модель все сто томов своих партийных книжек имени себя. И дальше потом он показывал, как он общается со своим цифровым двойником. Цифровой двойник очень убедительно изображал Дугина второго, который тоже умеет за консервативную философию. Нормально.
СУ. Ну, это ж медиа. Надо, чтобы были сначала сто томов, а их только человек может сделать.
АЧ. Нет, это я к тому, что как раз трансгуманистическая смелость с некоторого момента и с некоторого боку вообще не становится препятствием для традиционалистов.
СУ. Для православия тоже не является препятствием?
АЧ. Подожди, а что такое православие? Давай разбираться. Православие — большое и разное. В нем, конечно, найдутся и одни, и другие позиции. Церковь может вполне сказать, что раз у нас проблема в том, что просто много молодых мужиков, например, мусульман и мало молодых мужиков, например, православных, то давай просто при монастырях сделаем маточные репликаторы. И будут — дети божьи.
СУ. Ох, не знаю, по этому поводу у меня нет профдеформации.
АЧ. Не вижу в этом ничего сверхъестественного.
ИК. Может, на вопросы поотвечаем?
АЧ. Давайте.
СУ. Погоди, сейчас еще второй [пункт], подготовка. Что произошло и почему я считаю, что они подумали, что можно. Я хочу напомнить анекдот про еврейский погром в трамвае. «Я подумал, что уже началось». Тут похожая история. Подумали, что уже началось. Почему? Потому что они нарушили базовые понятия.
Мы переходим к завершающей части — по понятиям, что с ними произошло. Дело в том, что Трамп изначально себя вел именно как gang, банда. Он захватывал партию как банда, я напоминаю.
АЧ. О! Начался фирменный Семенов расклад по понятиям, но уже американским гангстерским, а не русским воровским.
СУ. Они все равно будут наши, они плюс-минус похожи.
В чем особенность? Он шел не как партийный кандидат, а как кандидат со своей братвой. Именно со своей. И делал это — обратите внимание, как.
АЧ. Тарантиновские «Бешеные псы».
СУ. Да, да, да. И это ложится отлично в американскую культуру супергероев.
АЧ. «Одиннадцать друзей Оушена», «Омерзительная восьмерка».
СУ. Да, да, да. Это американская культура, когда банда вскрывает банковскую систему, политическую систему. Вспомните, как восхищались, когда он Зеленского опустил, и негритянки: «Oh my boss, like really boss!» То есть: «Наш Трамп ведет себя как босс, как настоящий босс!»
Этот архетип в культуре тоже воспроизводится. И в этом смысле я ничего не знаю за американские понятия, но базовые понятия, что после того, как верхушка чего-то добивается, то — по законам Мерфи мафиозным — за пределы ничего не просачивается.
Там, где руководство банды, самые авторитетные люди… Вспомним, как обсуждался налет на магазин с целью выручить Фокса, помните «Место встречи изменить нельзя», знаменитая сцена, когда решают, идти или не идти. И там разные представители банды: Горбатый – это местный Трамп, авторитетный, а под ним разные люди. Это принятие решения — мы своего вытаскиваем или нет? — это ключевое отличие уголовно-понятийной истории. Она же связана с нацификацией, потому – то легкое ощущение себя сверхчеловеком.
Но это в принципе философия ОПГшника, что — мы немножко выше всех остальных лохов. И поэтому, когда мы добиваемся цели и захватываем какую-то тему… Ситуация какая — есть состояние банды, когда она борется за что-то, и тогда — мы вместе. А потом, когда мы чего-то добиваемся и пришло время делить бабки, там все и ссорятся.
Именно поэтому в основе понятий воровских, если бандита назвать барыгой, ты получишь в рожу. Потому что это не барыжное дело. Это известный факт, что большинство банд разваливалось. Об этом Пучков много рассказывает, МВДшники, Кваснюк покойный в Одессе. Начинается момент дележа бабла, тогда-то они и палятся. Каждый не знает, что с ним делать, во что превратить. Кто-то начинает прогуливать и сразу палится, что что-то взяли.
И в этом случае мы имеем дело с парадоксальной историей. Коммерсанты, которые сбили банду и начали всех под себя подтягивать, но изображать из себя гангстеров, боссов, но мурло-то…
АЧ. А!
Я всю долю мою оставляю в общак,
Мне не надо ни много, ни мало,
Дай красючку свою, попахать с ней ништяк,
Ту, что Веню в Твери рассчитала.
Короче, эта сцена, да?
СУ. Плюс-минус, да.
АЧ. В этой песне Круга они взяли инкассаторскую тачку, и после этого тверские попросили у московских бабу вора. И вор сказал, забирай бабу, достал пистолет и убил эту бабу.
СУ. И смотри, что получилось. Публично они себя продавали, как пацанов, уважаемых, авторитетных. А ведут себя как галимые барыги. Но это в нашей ситуации. И их сразу как барыг дрюкнули: а, вы барыги? Ну, тогда получите.
Что в данной ситуации главное, с моей точки зрения. Ошибка у них произошла. Это то, что они не отфиксировали свои понятия, когда они стали победившей бандой. Они не смогли команду, с которой шли к власти, дальше сохранить. Трамп не смог сестрам раздать по серьгам. Они начали делить…
АЧ. Он пытался. Он пытался, поначалу прямо он резал пирог, как во втором «Крестном отце». Тебе — вот это, тебе — вот это, тебе — вот это. И вроде казалось, что всем, прямо всем раздали, но…
СУ. Они-то дерибанили его как коммерсы, они делили темы. А чтобы взять власть, нужно действовать не по принципу денег. Суверен вообще не платит, за него платят. Король не думает о казне, за него думают другие.
А тут — в чем ситуация. Когда ты берешь власть, тебе нужно своих авторитетных людей расставлять на институты. Они своим авторитетом… У вас философия банды, вы держитесь вместе, и ничего не должно выходить наружу. А крысятничество — это самое страшное предательство, которое может быть внутри банды.
Мы отказываемся от денег частных и превращаем их в деньги общественные, в этом смысл общака. Это на самом деле протобюджет. Каждая банда — это протогосударство, у них есть протобюджет. И вот это протогосударство, после того как оно захватывает государство… Это, наверное, в истории можно покопаться.
АЧ. Так это же Мансур Олсон, теория стационарного бандита. О том, что никакого не бывает общественного договора, все это Руссо нафантазировал, а реально все государства и все власти всегда образовывались, когда какой-то банде надоедало кочевать и всех грабить. Она садилась и говорила: так, вот моя земля тут, деньги несите мне, если кто еще придет за деньгами, говорите мне, я их всех побью. Так и возникали примерно все ныне существующие государства на планете.
СУ. То есть получается, что коммерсанты выдавали себя не за тех, кем они являлись. Они колотили понты, изображая из себя реальных пацанов. Они колотили понты на внешнеполитическом треке — ты вспоминал — не ответили за базар. Ни по одному вопросу за базар не ответили. То есть братва не отвечает за свои слова. Это очень серьезная предъява.
А теперь их подводят к ситуации, когда братва не отвечает уже и за внутриполитические дела. И, с моей точки зрения, Трампу уже доказали, что он на внешнеполитическом треке не пацан, а обычный коммерс, а где-то даже и терпила, его прям попустили. А теперь покажут на внутриполитическом.
С моей точки зрения, они либо удержат этот gang, банду, и пересоберутся.
АЧ. В такой ситуации им бы по-хорошему наоборот вместе держаться, когда противоположная сторона опомнилась от разгрома, пересобралась, выдохнула, сконцентрировала ресурсы и начала. Кстати, огромную роль в этом сыграл Владимир Саныч Зеленский, который буквально качал маятник все это время, забирал кучу времени, внимания, нервов, бился в падучей и все остальное-прочее. В принципе можно сказать, что свой локальный раунд он тут выиграл.
СУ. Так это он именно подрывал авторитет Трампа. Давайте вспомним, мы это разбирали. Он показывал Трампу, что Трамп – лошара, который ни с ним ничего не может сделать, ни с ситуацией ничего не может сделать, и что его в принципе не боятся.
«Царь не настоящий!» – крикнул Зеленский. А теперь я согласен, это – эхо. «Царь не настоящий!» – «Не настоящий!» – «Не настоящий!» пошло. Я считаю, что Зеленский только начал играть в эту игру, и он устроит — такую жизнь американским коллегам! Он же стал игроком голливудским, его стали принимать в их сериалах. То есть он стал шоу-политиком иностранным, у которого как минимум узнаваемость в США есть.
Главная проблема в чем у иностранных политиков? У них нет узнаваемости. Вот к нам привезут кого-нибудь, он может хорошие вещи говорить, а о нем никто ничего не знает. А Зеленский решил для себя вопрос узнаваемости в глобальном масштабе. И теперь он превращается в ВИП-агитатора для западных медиа. Они его знают. Он знает, как устроен раскол в элитах, намного лучше нас знает, он же с Байденами работал, сейчас знает на что давить. Плюс у него есть своя банда артистов, которые тоже могут это все отыгрывать.
Я считаю, что Зеленский сейчас начнет такие «делать нэрвы», как говорят в Одессе. Продолжать делать нэрвы всем этим самым престарелым коммерсам. Зеленский — специалист по деланию нэрвов и выбиванию бабок из таких же украинских коммерсов. Я всем рекомендую посмотреть видос, обращение «95 квартала» к Коломойскому, когда они денег из него просят. Снято, по-моему, в Карпатах. Посмотрите, это 2015 или 2016 год, это интересно.
Зеленский — специалист по психологии охреневших толстосумов, которые возомнили себя непонятно кем, и тут он им может такую троянскую свинью еще не раз подложить, ну и хай подкладывает.
ИК. Там есть нюанс. Эти толстосумы рано или поздно немножко остынут, посмотрят, что происходит, и в ответ так дубинкой вдарят, что может мало не показаться.
АЧ. Он до сих пор уворачивался успешно. Тот же Коломойский считал, что это точно у него под контролем. Это же тоже сюжет со спонсором и кандидатом. И где теперь Коломойский?
ИК. Ну да. Ну, Трампа-то не посадишь как Коломойского.
Ладно, друзья, давайте пару вопросиков зачитаем. Спасибо, что пишете, друзья. Ставьте лайки, оставляйте комментарии, подписывайтесь на все наши паблики. Сергей спрашивает, размышляет:
Что, США как Римская республика, через череду бунтов к диктатуре может прийти? Можно это спрогнозировать? Потому что Рим тоже расширялся долго до развала и плюс еще размытие национального ядра мигрантами.
ИК. Такой вопрос. Дойдет ли Трамп до диктатуры? Кстати, о том, что Трамп может превратиться в диктатора, еще до того, как выборы состоялись, многие его оппоненты писали. Как считаете?
АЧ. Так в том-то и дело, что тогда писали, что он превратится в диктатора, а сейчас наоборот его дразнят этим мемом TACO, причем буквально. Заметьте, его ведут прямо по треку Байдена. Тут он на трапе споткнулся, тут он трус и слабак – все, что Трамп говорил про Байдена. Тут он марионетка, потому что, конечно, по полной разыграли тему, что Маск просто его как куклу использовал и сам хотел быть при нем дипстейтом.
СУ. Так без Маска он бы не стал президентом. Так же получилось?
АЧ. Да. Получается. Да. И да, мы внезапно получаем очень слабого, прямо ослабленного Трампа. Из которого можно верёвки вить. Но не нам, не России.
ИК. Угу.
АЧ. Для нас это означает, что их сценарий, как мы его когда-то называли, «пересидеть, перетерпеть», становится реальным. То есть еще немного, и они продавят и поставки оружия, и новые санкции, вообще будет все как при дедушке. Трамп махнет рукой, уедет играть в гольф в Мар-а-Лаго, а дальше мы увидим такую же точно Америку, которая была при Байдене, делающую все то же самое, что она делала при Байдене.
СУ. Но при этом он как коммерс обидится, как он это любит: а, меня не понимают, я делал все, что мог. Коммерсанты — это люди… В чем особенность. Не зря говорят про психологию особую. Человек, который привык все покупать, и продавать, и мерить сделками, и к политике начинает так относиться.
АЧ. Это наш вечный разговор про хорошую сделку. Мы всю зиму и всю весну слушали про хорошие сделки. Peace deal.
СУ. И он заключит такую же сделку с дипстейтом, когда поймет, что его догнали, пойдет на такую же сделку и расскажет, какая она хорошая. Тут, мне кажется, знаешь, в чем дело. Может быть, это тоже тема. Наши хотели бы видеть президентскую модель в США по типу нашей, есть это заблуждение. Нам бы хотелось видеть. Может быть, еще китайцам хотелось бы видеть, чтобы там правящая партия была такая же как правящая партия в Китае.
И мы от наших иллюзий, как мы хотели бы видеть — мы и с Павлом разбирали трампоманию эту нашу, трампофилию. Но в общем-то оно и получается. Полгода назад, помните, говорили, что так скорее всего и будет. И вот мы пришли. Чуть больше, чем полгода.
АЧ. Помните, в подкастах я себя манифестировал как трампоскептик тогда.
СУ. Да, да. Вот мы уже находимся в этой точке. На наших глазах 8 месяцев назад было полное самооблучение всеми «Ай, Трамп прийде, порядок наведе». Потом был этап колебаний: «наш слон» — «предатель».
АЧ. Да, да, да.
СУ. И вот пришли к принятию. Мы прошли все стадии.
ИК. Торга, гнева, принятия и отрицания.
По поводу протестов тут еще из Ютуба вопрос:
Нам-то за кого болеть? За обе стороны или за большое количество голов?
ИК. По поводу протестов в Калифорнии. Нам — это имеется в виду, наверное, россиянам.
СУ. За чистоту понимания. <…> протесты, какие в них игроки. Эмоционально не испытывать к этому никакой ненужной привязки, не загонять себя сильно в перемогу от этого, что сейчас это все произойдет, но понимать, что за механизмы, и самое главное, является ли это механизмом запуска развала государства.
АЧ. Я про другое думаю. Ведь у нас тоже с мигрантами не все слава богу, давайте так. У нас тоже вес этой темы растет и внимание растет, напряжение растет. И многие прочли эти картинки так, что — ну слушайте, у нас тоже может случиться момент. Напоминаю размен между Апти и схиигуменом. Схиигумен, может быть, тоже картинок из Лос-Анджелеса насмотрелся.
И в этом смысле — за кого болеть? А вот просто представьте, что выяснится, что самая сильная страна мира оказалось ничего не способна сделать с бунтом мигрантов нелегальных, и полулегальных, и легализовавшихся. Какие из этого выводы должны будем сделать мы?
СУ. Много выводов можно сделать. Целые районы городов наших.
АЧ. Ну да, ну да. И что это может значить.
СУ. А если этим еще на расстоянии можно управлять, это вообще страшно.
АЧ. Да, если выяснится, что у них внешние центры принятия решений, внешние вообще по отношению к нашей стране.
СУ. Да, это страшная тема. Это то, что мы как биодроны разбираем и обсуждаем, это вообще-то масштабируемая технология в рамках целой общины.
АЧ. В этом смысле, если вкратце, я все равно болею здесь за Трампа и за Нацгвардию.
СУ. За государство, то есть.
АЧ. За государство. За институты.
СУ. А я понял, за кого я болею. Я болею за то, чтобы все наши, которые еще до сих пор зачем-то сидят, в частности, в Калифорнии и в Штатах, побыстрее — домой.
АЧ. Оттуда – сюда.
СУ. «Мы домой летим, водочки нам принеси». Вот я за это болею, чтоб такие выводы сделали все наши, которые по недомыслию еще там находятся.
АЧ. Да, включая, наверное, Маска. Тоже наш, если разобраться.
СУ. Вот, папа приехал, я так понимаю, климат посмотреть?
АЧ. Да, да, да.
ИК. Может и жилье уже присмотреть, прицениться.
СУ. Он приезжал задаток отдать.
ИК. Да, первый взнос за ипотеку.
Ладно, друзья, спасибо вам большое. Благодарю всех наших зрителей. Смотрите наши подкасты, стримы, подписывайтесь на «Чистоту понимания». У нас много содержательного, много интересных разборов, уникальных оценок. Ставьте лайки, комментируйте. Обязательно подписывайтесь на телеграм-каналы наших ведущих. Благодарим их.
Семён Уралов, политолог, журналист, писатель. Семен, спасибо тебе.
СУ. Спасибо.
ИК. Алексей Чадаев, политолог, журналист.
Подпишитесь на их каналы, увидите анонс всех наших выпусков «Чистоты понимания». Можно оставлять свои комментарии, размышления.
Следующий выпуск нашего подкаста, как обычно, в ближайший четверг. Ну а на стриме увидимся уже в следующий вторник. Всех благодарю. Спасибо.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
4 / 0
