Текст беседы Дмитрия Пучкова и Семена Уралова (видео) в литературной обработке.
Дмитрий Юрьевич «Гоблин» Пучков: Я вас категорически приветствую, Семён.
Семён Уралов: Моё почтение.
ДЮ: Симметрично. Что у нас сегодня?
СУ: У нас продолжение, потому что первая часть у нас вводная была. Это была рефлексия обстановки и того, что происходило. Осталось 70% – на сегодня перенеслось. У нас сегодня продолжение, второй сезон. Мы должны понять, кто какую партию реализует на постУкраине. Мы же понимаем, что это поле конфликта, поле конкурентное. И там разные игроки реализуют партии: как внешние, так и партии внутренние. И в зависимости от того, кто какую партию реализует, на выходе будет результат, который мы увидим. Это же сумма действующих сил. Потом, как физики, мы что-то получим. Происходит все очень быстро, каждый свою партию реализует как можно быстрее. Мы с тобой не виделись три недели. За это время Россия приросла тремя регионами.
ДЮ: Сразу тебе вопрос, не могу не задать. Как тебе истерика последняя? Все идет по плану: украинизация полным ходом?
СУ: Все идет, к сожалению, предсказуемо. Ровно как мы и обсуждали. Я тут записал еще видео с ответами на вопросы как раз на эту тему: про украинизацию. Это процесс инфантилизации общества («фекальное мышление»). То есть, мы, люди, которые смеялись над хохлами, очень быстро сами ими стали. Мы до такой степени возгордились и почувствовали себя, что и стали такими же людьми. Без работы над собой не справишься.
Я готовлю следующую серию в виде анонса про когнитивные войны. То есть, оно у нас тоже будет…
ДЮ: Извини, перебью, иначе забуду. Работа над собой – это все прекрасно. А государство-то над СМИ, над интернетом должно работать, нет? Или государству все равно на эмоциональные качели? «Мы всех победили. Мама дорогая, мы все проиграли!» Российскую армию добивают уже где-то возле Урала…
У меня сайт есть. На сайте есть форум, где люди почти по 25 лет сидят. Народ, мягко говоря, калиброванный, окормляемый и всякое такое. Даже там эти фонтаны говна, пробивающие небесную твердь. Конашенков (начальник Управления пресс-службы и информации МО РФ – прим.) у них лжет. Вся правда идет из одного окопа, а там сказали… Я говорю: тебе что надо-то? Ты официальные сводки читаешь. А здесь друг Вася рассказал, и это перевешивает. «Ты рассказал мне просто правду». А я ужасную хочу такую, чтобы обосраться, завыть, забиться, захрипеть! И вот вой, битье и хрип побеждают абсолютно все. Казалось бы, вменяемые люди, взрослые мужики, но нет. Тотальная истерика. Вой: все пропало.
Мне все время интересно… Вам в голову не приходит, что одного Конашенкова недостаточно? И телевизора недостаточно. Если вам интересно вдруг стало, то есть ЦРУ. И оно не таясь рассказывает, как 100 лет в Южной Америке наводило свои порядки. Не таясь. И теперь оно теми же самыми методами и способами наводит их на Украине.
А вы не пробовали почитать? Я помню замечательное время, когда я во всем Ленинградском ГУВД один мог негру задать вопрос на английском языке. Больше таких не было крупных специалистов.
У вас там нет случайно людей, которые по-английски читать умеют методички? Почитали бы, что надо делать, как. В конце концов люди, которые по-украински читают, есть? Может по-украински почитать? А есть где и по-русски написано. Не пробовали? А им ничего не надо, плевать вообще. Само образуется.
И точно так же, как у хохлов: само насралось. Вот и у вас «само насралось». Вчера у вас какие-то победы и победные марши, а сегодня вся страна рвет волосы на жопе так, что солнца не видать за этой шерстью. И с воем бегает кругами. Вообще в башку не приходит, что их надо окормлять, что им надо поставлять информацию, надо куда-то направлять и прочее. Ноль. Я боюсь, это повлечет серьезные последствия. Со всех сторон.
Извините, перебил.
СУ: Это самое главное… Украинская трагедия может стать не просто русской трагедией, но еще и общерусской катастрофой. То есть эта формула просматривается и меняться нужно. Вопрос ключевой: как меняться? И для того, чтобы преодолеть то, что ты сказал, для начала нужно понять свое общество.
Мы это разбирали на примере белорусского кризиса. Мы сейчас идем ровно по стопам кризиса 2020 года. Но он был локальный, маленький, внутренний. Там же была ровно та же связь: государство жило в своей реальности, где у него все было хорошо и прекрасно. А в обществе происходили совершенно иные процессы, до которых никому дела и не было.
Я всегда говорил, что Беларусь – это лаборатория социальных процессов, которые будут у нас. Поэтому надо делать выводы.
А теперь самое главное по поводу аудитории: вопрос медиапотребления. Государству нужно наконец-то понять одну простую вещь, что не вертикально интегрированные корпорации нужны, которые привыкли строить. А нужны тысячи радиостанций. Именно тысячи. Потому что у современного человека уже переполнение информацией. Он не может ее отовсюду потреблять. Поэтому он настраивается на такую волну, которая ему понятна и приятна. И отсюда феномен блогера, так называемого ЛОМо-influencer. Он на свою волну настраивает энное количество людей, и через него происходит уже интерпретация информации.
ДЮ: Опять, извини, перебью. Я, честно говоря, вообще не понимаю, кто там у руля стоит во всех этих процессах. Вот там точно либо профнепригодные, либо дебилы откровенные. Вот как происходит?
Вот я, например, занят был одно время компьютерными игрушками, и вокруг меня был здоровенный пузырь условных детей, которые, как и я, великовозрастный дебил, играют в игрушки. Они прикольные, играть интересно. И вообще ничем не отличается от чтения книжек, как ты понимаешь. Компьютерные игрушки – это зло, а «Преступление и наказание» – это да…
СУ: Ха-ха-ха. Это же досуг…
ДЮ: Да глупость!
Тем не менее. Вот есть информационный пузырь: я окормляю этих людей. Потом я кино перевожу и про кино рассказываю – это другой пузырь. Местами пересекается. А еще есть у меня сайт, на котором я высказываю всякое абсолютно. Людям это страшно нравится. Зашел, – игрушки есть, кино есть, политика есть. Вообще никуда ходить не надо! Я – конкретный пример.
А вот есть кружок макраме. Там тетеньки сидят, что-то плетут. У них есть свой авторитет внутри кружка макраме, которого они слушают. Например, он политикой интересуется. Он нам рассказывает, а мы его слушаем. А здесь мы рыбу ловим. И там точно так же. А здесь мотоциклы гоняем. И тут точно так же. Везде эти мелкие-мелкие пузыри.
Вот, например, есть такая сеть ВКонтакте. Где какие-нибудь свои странички. Макраме, аквариумные рыбки, коврики какие-нибудь плетут. И вот они вроде все в своем пузырике. Но в определенный момент все эти коврики и макраме вдруг начинают антироссийскую повестку проталкивать. Здесь у них анекдоты, смешные картинки. Раз! И ушат говна на Российскую Федерацию. То есть это заранее организовано, куплено или перекуплено. И готово к информационному воздействию на аудиторию.
Дальше вопрос. А у вас-то что-нибудь есть, нет? Вот вы что-то скупили, кого-то организовали, у вас какие-то сети в социальных сетях раскинуты… У вас это есть, нет? Когда в нужный момент все эти маленькие пузыри, о чем ты говоришь, выступят на стороне Российской Федерации. У вас такие есть? Нет. Ни одного. Ни единого вообще нет.
Вот у меня канал на Youtube был, три миллиона подписчиков. Я тебя уверяю: я по силе воздействия…
СУ: Еще и культурного.
ДЮ: Да! Я гораздо главнее, чем большинство телевизионных каналов государственных. Как ты думаешь, я кому-нибудь интересен вообще? «Да нафиг ты нужен? Кто ты такой вообще, чтоб тобой интересоваться?» Хорошо. Если вам даже я не нужен (утратим скромность), то что говорить о тех, кто помельче? И как же это вы организуете информационную обработку населения? Никак? Вам аукнется, погодите. Если ее не организуете вы ни в Министерстве обороны, ни на государственном уровне, то ее организует ЦИПСО украинское под руководством ЦРУ. Прямым руководством. Этого никто не скрывает!
Последний раз заезжал на форум «Армия-2022», где сообщили, что в настоящее время эта самая ЦРУ тратит 10 миллионов долларов ежесуточно на обработку общественного мнения внутри Российской Федерации. Задаю вопрос: а мы-то что делаем? «Видимо вы не понимаете, что мы делаем». Да, действительно, я не понимаю. Я вообще-то, мягко говоря, в данной области специалист. Профессионал…
СУ: Причем, это около 4 миллиардов в год. Это наших отжатых активов почти на 100 лет войны информационной. И это только финансовые активы. Нельзя сказать, что сильно много. Надо всегда сопоставлять…
У нас же есть логика монетизации, к которой государство 20 лет нас приучало. Почему мы отказались производить, например, двигатели или закрыли производство процессоров в Зеленограде? Потому что это невыгодно. Государство стало у нас либеральным. Теперь его точно также нужно приводить к мысли о том, что мы проиграли информационную войну и только денег больше потеряли. Я утверждаю, что наши чиновники во многом так мыслят. Их приучили так мыслить.
ДЮ: Да нам-то чего? Вот мы смотрим на то, что происходит. Большинство граждан орет диким криком: катастрофа! А вы чего? Ничего. А что не так? А все нормально.
СУ: Так все нормально внутри Садового кольца.
ДЮ: Уже вообще кранты!
Когда-то я служил в Советской армии и там занимал некоторые командные должности. Уставы учил. Так вот, например, в соответствии с уставами командир взвода, роты не имеет права публично отчитывать сержанта. Нельзя вывести сержанта Иванова из строя, начать на него орать, крыть его матом. При солдатах нельзя такие вещи делать. Потому что это подрывает авторитет. Сначала авторитет младшего командира, а потом и старшего командира. А потом вообще всего руководящего состава. Этого делать нельзя! Отведи его в канцелярию и делай что хочешь, но так, чтобы этого никто не видел. Этого нельзя показывать вообще.
А теперь у нас совершенно спокойно можно генералу вгонять телегу: «А я считаю, что генерал не справляется!». Ты кто, блин? Кто ты такой, что ты там считаешь… Я, например, действие генерала не берусь оценивать. Мне никто не говорит, на основании чего он принимает какие-то решения. И вам никто не говорит. На основании чего вы это обсуждаете?
Вот ты покрыл этого генерала публично. Ты думаешь, он, как офицер, не ответит? Ответит. И вот уже ответ, который мгновенно переходит в этическую плоскость. И вы зачем это говорите? А вы зачем это разрешаете? А дальше что?
Я могу рассказать, что дальше. Дальше мы начнем выяснять. Вот вы говорите, что там обмундирования нет, да? А давайте посмотрим, в каких домах живут люди, которые заведуют распределением этого обмундирования? А давайте посмотрим, какие у них зарплаты и какой дом можно построить на зарплату? И в каком он живет? А кто у него начальник? Он это не видит, да? А где ваши дети? Какие должности они занимают?
И дальше ваше государство посыпется как карточный домик, в который залетел дятел. Вы, блин, в своем уме? Вы что делаете вообще? Вы не понимаете, как оно работает?
Я в интернете 25 лет сижу. За 25 лет можно было понять, как поколение выросло. Вы не понимаете, как оно работает? Вы не умеете им пользоваться? Или наоборот? Вы специально это делаете, чтобы быстрее достигнуть эффекта дятла, залетевшего в карточный домик? Это же пипец вообще!
СУ: Это украинизация. Ну, смотри, давай на уровне схемы. То, что ты воспроизвел.
Есть государство. В государстве все основано на договоре, иначе будет война всех против всех. Внутри этого договора лично в нашей русской культуре лежит принцип сакральности власти. Пока ты спишь, о тебе заботится Сталин в Кремле.
Поэтому если вы проводите спецоперацию военную, то тогда проводите спецоперацию информационную и психологическую. И все этому сопутствующее.
ДЮ: Оно нераздельное.
СУ: Оно нераздельное. А тут же что получилось?
Вот это мы проводим. А здесь мы делаем вид, что ничего не изменилось. Это потом только салюты в Москве начали отменять, когда первый пузырь этот порвался. И второе: что с целями? То есть, если ты все спрятал… Мы же вообще не знали какие генералы. Где, кто…
ДЮ: Я не знаю.
СУ: О чем речь.
А с той стороны, на Украине, снимают сериал. Но сериал же не только про себя, мол, какие они героические. Про то, какие мы орки. И вообще бестолковые. А с нашей стороны идет первый этап, как на Украине в 2014 году: сплошная «перемога». Уже завтра готовы Львов брать. И тут встреча с этой реальностью… С новой.
Поэтому до пропаганды еще далеко. Нам нужно первый уровень освоить: реальность научиться освещать, даже если она очень грустная.
Это как с мобилизацией. Нужно ей дать оценку. Одно дело – критиканство мобилизации, которым занимаются оппоненты, раскачивают. А другое дело – борьба с реальными случаями, нарушением закона, превышение полномочий, недостаток обмундирования. То, что мы видим.
И это два процесса. Если ты не начнешь работать со вторым, то есть работать с недостатками внутри системы, – ее возглавит первый. И все. И ты пропал. А система хочет закапсулироваться.
ДЮ: Да, она этим 30 лет занималась. Не надо к нам ходить, у нас тут все хорошо. Мы к вам не ходим, и вы к нам не ходите.
А вот граждане показывают, как им выдают ржавые автоматы. Ну, здорово. А как это у вас хранится? Расскажите. Вот так в луже лежит, чтобы заржавел автомат. А должен быть в ящиках смазанный. Вообще в сале весь. Он не может заржаветь. А это как у вас вот так получилось? А кто ответственный за хранение? А он за это наказан? Может, его с должности сняли? Нет? «Уже выдали хорошие автоматы». Спасибо.
А у меня следующий вопрос. А пушки, которые на хранении стоят? Они тоже такие же? А бронетехника, танки, БТР? Они тоже такие же, да? Двигатель у них работает? Колеса разваливаются сразу или не разваливаются? Или про это говорить вообще не надо, раз ничего не показали?
Я теряюсь просто. Как это у вас так получается? Кто ответственный-то? Кто отвечать будет за все это? Никто? «Тихо, ты про это не говори. Там разберутся, кому надо». Заметно, как разбираются.
СУ: Не пришло осознание, что мы в иное время живем. Раньше все это засыпалось деньгами. А когда спецоперации, военные действия, тут уже деньгами не справишься. Но, тем не менее, я не считаю ситуацию катастрофической…
ДЮ: Извини, опять перебью.
Это вечная российская беда. Стык чиновничества и так называемого народа. Сверху донизу все нормально проходит. Где стык с так называемым народом – никакой связи нет.
Вот появился интернет, который обеспечивает обратную связь. Вот – ржавые автоматы. Если бы интернета не было, телефонов, видео… Вы бы так и поехали на фронт со своими ржавыми автоматами. Обратная связь – и автоматы уже выданы другие.
Сейчас вся деятельность военкоматов через одно место. Абсолютно. Раньше я в военкомат обязан был сообщать об изменении семейного положения, о тяжких болезнях и прочее. При смене прописки, смене работы. Сначала нужно было приписаться к военкомату, и только тогда тебя возьмут на работу.
Теперь вы все это развалили. Уничтожили. Это не нужно, потому что у нас вокруг «друзья» (страны-союзники – прим.). Друзья, которые 30 лет на вас сидели, точили ножи. А теперь эти друзья вас веревкой за ногу – и подвесят. И будут кровь пускать. А у вас, оказывается, что-то не работает. Какая прелесть!
А тут у нас частичная мобилизация. Поздравляю! Я про мобилизацию знаю только то, что она мобилизация и идет волнами. При этом получается, что она каждый раз частичная.
Но тут у меня сразу вопрос. Вы объявили мобилизацию, и сотни тысяч граждан убежали за кордон. А вам в голову не приходит, что сначала надо закрыть границы для лиц призывного возраста? И только после этого объявлять мобилизацию. А то вы здесь 300 тысяч мобилизовали (предположительно), а здесь у вас 300 тысяч убежало за кордон. Вы же не говорите сколько. Значит очень много убежало. А и те, и другие вынуты из экономики. А значит, это полмиллиона мужиков здоровых, трудоспособных исчезло из экономики. У вас же тот капитализм кругом. Вы не в курсе, что это люди все время что-то производят? А если людей нет – не производят ничего.
А как у вас там идет призыв с оборонных заводов? Прекрасно, когда людей, которые производят вооружение, увозят в армию? Нормально? Кто у вас с этим заведует?
Так вы бы хотя бы слушали то, что люди с мест говорят, обратную связь, и предпринимали какие-то действия. Шизофрения натуральная! Вот эта половина мозга абсолютно не в курсе, что делает другая половина.
СУ: Ей нравится такое состояние.
Сейчас идет очень опасный процесс поиска крайних. Возмущение, да? Давайте крайних искать. Это же любимое дело. Но крайних искать бессмысленно. Это контрпродуктивно. Крайних будет много, вся цепочка…
ДЮ: Я вспомнил советский анекдот, как сантехника в лагере спрашивают, за что он сидит. А он и говорит: «Пригласили в райком посмотреть канализацию. Я пришел, поглядел: все прогнило. Сказал, что всю систему менять надо. Вот теперь я здесь». Опасно, да?
СУ: Ха-ха-ха!
Вот смотри. Это же спецоперация. А логика спецоперации такая: чем меньше информации, тем лучше. Я считаю, что нужно ее дополнять общественно-политической спецоперацией. Иначе вакуум пробить будет невозможно. Система принятия решений закапсулируется. Поэтому нужна еще какая-то общественно-политическая спецоперация как отдельный контур.
Например, злоупотребление полномочиями в военкоматах. Нужно возглавить этот процесс: создать приложение, куда можно нарушения все отправлять. Продумать защиту, понимая, что будут атаки от ЦИПСО. Вовлечь в это активистов, люди же хотят помогать и не только деньгами.
ДЮ: Да-да.
Прямо вот с утреца валом валится. Сейчас я тебе прочитаю. «Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич. Хотел бы к вам обратиться, извините, что беспокою. Но просто не знаю, куда уже обратиться. Произошла такая ситуация: у меня отец ушел добровольцем на СВО. Если можно так выразиться, то он просто пропал. Ушел на передовую и не выходит на связь уже месяц. Нам позвонил его сослуживец. Сказал, что мой отец погиб. Сам сослуживец больше на связь не выходил. Но ситуация в том, что в Министерстве обороны молчат. В списках отца ни в каких нет. Ни в живых, ни в мертвых. Просто будто испарился, инопланетяне украли. Помогите осветить эту ситуацию, государство никак на это не реагирует. Не знаю, к кому просто обратиться. Еще раз извините за беспокойство».
Это потоком идет лично мне. Ни фамилии, ни имени, ни отчества, ни года рождения, ни номера паспорта, ни воинской части. Ничего нет. Исчез.
СУ: Но есть история.
ДЮ: Нет в списках, понимаешь? И сослуживец исчез. И все исчезли. Инопланетяне украли. Помогайте распространять как можно больше – у человека исчез отец. Ну, здорово. А вы чего?
Я тебе могу другой пример привести, как я в тюрьме службу нес. Сидишь ночью, людей привозят. А потом звонят родные и близкие. «У вас нет Сидорова?». Есть Сидоров. И баба на том конце провода тут же в нечеловеческих рыданиях: «Какие же вы все пидорасы. Ни одна тварь мне не говорит, где мой муж!».
И это никакой войны не было, обрати внимание. Это разные ведомства: оперативники, следствие и изолятор. Мне абсолютно все равно, что там от тебя следователь скрывает или опер. Сидит – я тебе по закону обязан сказать. Вот сказал. А почему другие не сказали? Потому что «так надо». Такое отношение к людям потом майданами заканчивается.
СУ: Противоречия, которые вскрываются в ходе таких кризисов, либо приводят к обновлению системы, либо к полному кризису. Как раньше – уже невозможно. Но так как система у нас большая и страна большая, то процессы, которые мы с тобой видим и обсуждаем, имеют конечную точку, цель – к чему все придет. Но курс у корабля медленный. Поэтому я считаю, что изменяться можно и нужно, тем более ничего нет сверхъестественного. Можно посмотреть, как наши оппоненты работают.
ДЮ: Я уже сказал: смотрите, читайте методички. Кто вам не дает? Или там структур никаких нет?
СУ: Дмитрий Юрьевич, я не понимаю. Я все это время пытался добиться ответа на один вопрос. Вот идет у нас спецоперация. А покажите мне газету, листовку, где разъясняются политические цели. Что, как мы действуем. Не инструкции какие-то. В каких регионах мы (армия – прим.) находимся? Запорожье, Приазовье. Там же люди служат из Сибири. Вот они попали туда. Почему это Россия? Это же нужно объяснить. Не просто потому, что проголосовали.
ДЮ: Например, что город Херсон по указу (Указ о Херсоне от 18.06.1778 – прим.) Екатерины II – это русский город. Вдруг кто не в курсе. И Потемкин там… И Севастополь.
СУ: Конечно.
ДЮ: Что непонятно-то? Я такие ролики делаю. А вы? А вы – нет. Что это за ерунда? Простейшие вещи.
СУ: Простейшие. Но будем подсказывать. Мы можем звонить в колокол, правильно? А что мы еще можем делать? Я вот тоже долго думал… Я много времени стал проводить в Москве. Пытался общаться, встречаться. Нужно на своем месте делать все возможное, максимально пытаться крутить колесо истории, чтобы оно быстрее крутилось. Если нет, то что? Значит, пойдем вместе в глубину кризиса. А какой вариант? Варианта нет. Либо мы падаем на дно и будем с этого дна как-то отталкиваться и балансировать.
ДЮ: А может получиться как на Украине, где дна нет.
СУ: Конечно, вполне может быть.
ДЮ: Перед началом записи мы обсуждали фотографии, где сидит какая-то укротварь и варит в котелке голову отрезанную, человеческую. Нет там никакого дна. И быть не может. Это наш путь? Хотелось бы узнать…
СУ: Я надеюсь, что мы по нему не пойдем. Помнишь, я же говорил, нужно разделять украинизацию и нацификацию. Украинизация – это срыв в состояние «зрада-перемога». Нацификацию легко подцепить, когда ты попал в это состояние. Нам теперь главное не нацифицироваться.
А как бороться с украинизацией? Два пути есть. Есть путь государства и того, что оно должно делать. А есть путь общества. Мы же все-таки члены общества и на государство никак не влияем. Мы только можем каждый на своем месте что-то делать.
Что я делаю? Давай я тебе отчитаюсь.
У нас собралось небольшое сообщество: там психологи и айтишники, которые обеспокоены тем, что наше общество сходит с ума в ходе когнитивной войны. И мы делаем две вещи.
Первое. Для того чтобы победить в когнитивной войне, для начала ее нужно осознать. Понять, что вообще происходит.
И второе. Важно понять, что ты являешься инструментом этой когнитивной войны, соучастником, когда попадаешь в состояние и начинаешь все рассылать. Поэтому нужно себя понять в этом состоянии, чтобы не быть соучастником. Профилактика состоит в изучении и понимании этого состояния.
Что мы делаем? Буквально позавчера в Telegram вышло наше первое исследование по когнитивным ударам, которые наносили наши блогеры с 24 февраля по 24 августа. Были наши основные ЛОМы, influencer’ы изучены. Кто какую волну гнал и какие когнитивные удары наносил. Имеет смысл прочитать, чтобы понять, как это на тебя воздействовало. Там выделено около 10 разных состояний.
Мы хотим сделать панель исследования когнитивных ударов по обществу. Что это значит? Будет в Telegram группа, где участники опроса во всех регионах будут ежедневно давать свою реакцию эмоциональную на то или иное политическое событие. Тронуло, не тронуло? Какая эмоция? Страх, ненависть, радость или надежда.
Мы определили, что есть 4 базовых эмоции. Все остальное – их оттенки. И когда мы эту картину получим, мы хотим все-таки основу сделать в четырех новых регионах России, плюс в приграничных. Потому что там у людей очень много страхов: у них начались военные действия. Белгородская, Ростовская область, Краснодарский край. И столицы. А в идеале вообще мониторить всю Россию.
И тогда, когда мы в динамике будем ежедневно это все замерять, мы, собственно, увидим картину маслом. Все данные планируем сделать открытыми, в том числе и для государства. И показать то, как мы пропускаем эти удары. Это будет такая картина боем: что и как наше общество волнует.
Я хочу взять регионы, где идет спецоперация, и столицы. И показать, что это 2 разных мира. А начальство наше, к сожалению, живет в горизонтах Садового кольца. А когда ты живешь в Садовом кольце, то эффект очень интересный происходит. Когда ты живешь в реалиях Садового кольца несколько дней, у тебя геополитическое мышление включается: Макроны, Байдены начинают волновать. Особенно, если ты еще в информационную среду погрузился. Что там у тебя в Херсоне? Какая разница, что там вообще происходит? Тут судьбы планеты.
ДЮ: Шеф видит ситуацию в целом, глобально.
СУ: И включается вот этот эффект Садового кольца. То есть, сверхначальники живут давно в своей геополитической реальности. Их видеть нельзя. Они на то и сверхначальники. Большие начальники заняты тем, что вытаптывают поляну. Министры и все остальные. У них очень сложная ситуация, они балансируют. Это видят их дети. В России от тюрьмы и от сумы не зарекайся, как говорится. Они бегут. И партнеры бегут. Почему? Хоть какие-то деньги спасти.
В сверхначальники уже не попасть, билеты в ложе распроданы 20 лет назад. Это тоже все понятно, мы понимаем, как система строится. А начальники среднего уровня, на которых все держится, – это самые несчастные люди. С одной стороны, начальство не любит плохих новостей. Мы это обсудили. А с другой стороны, все зарегулировано. Везде за коррупцию могут поймать. А внештатные ситуации требуют нештатных реакций, а в нештатные реакции всегда требуют сверхполномочий. А как ты возьмешь сверхполномочия, если у тебя все зарегулировано?
Например, те же губернаторы не могли закупать военные товары, потому что нет в бюджете таких строк. Им правительство сейчас дало право закупать обмундирование.
ДЮ: Это тоже интересно. А что у вас нет обмундирования для солдат и это должен закупать губернатор? В Министерстве обороны нет обмундирования? С самого начала операции валяются трупы и все без ботинок. Это почему? Оказывается, нет ботинок. Оказывается, ботинки приходится с трупов снимать. Отлично. А кто у вас этим заведует и за это отвечает? А это правда, что у вас союзные войска в стальных шлемах образца 1941-го года? Это правда? Это у вас союзники, да?
Давайте посмотрим на украинские войска, которые все в американских шмотках, в американских ботинках. Они союзники США, я правильно понимаю? Там 85 миллиардов уже потратили. Поэтому вы снимаете с них ботинки, а сами вы ботинками обеспечить не можете.
А вот в этих союзных войсках людей вооружают винтовками Мосина – это точно наши союзники? Это мы их вот так вот обеспечиваем? И рассказываем, что она прекрасно стреляет. Это же в русской империи изготовлено. Не какой-то вонючий «cовок», оружием которого мы там воюем, что характерно.
Кто за это отвечает? Вы что вообще? Если это вылезает в телевизор – вы в своем уме? Вы представляете, что будет в интернете-то?
А куда же это обмундирование делось? Может за счет этого обмундирования у вас особняки построены? Нет? А вдруг вы через полгода операции кого-то подвинули с должности? А раньше не видно было? Вы когда на трупы без ботинок смотрели, этого не видно было? Что за бред вообще?
Извините.
СУ: Давай отрефлексируем начало, когда нарушения в основном были в ДНР и ЛНР. И эта мобилизация непонятная, где тоже людей хватали. Наши-то говорили, что это же не Россия. Это все-таки ДНР и ЛНР… А тут раз – и пришла реальность. И то же самое. Никогда нельзя зарекаться, потому что это тебе прилетит.
И правильная система делала бы выводы на ошибках в ДНР и ЛНР. А сверхправильная система делала бы выводы на ошибках на Украине. А учиться надо на чужих. В идеале.
Поэтому вопрос-то ключевой в чем? Победа не в военных действиях, а в более эффективной форме организации государства. В постУкраине государство – костыли, а как экзоскелет выступает весь Запад. Там, где они не справляются, присылается советник. На 65% бюджет Украины зависит от внешних дотаций. У нас же ситуация обратная. Нужно понимать, что с той стороны бесконечный прикуп есть, а у нас он очень ограниченный. Украина – это интерфейс, а все ресурсы идут с Запада. Мы не можем себе позволить играть в неэффективную организацию, потому что у нас закончится ресурс. Вот и все. Не потому, что там суперорганизованные люди или здесь – неорганизованные. Там закончились ресурсы, а здесь – не закончились. Все. До свидания.
ДЮ: Война – это в первую очередь мероприятие на истощение. Как вы думаете, на Западе с деньгами, которые отняли у нас, с ресурсами совсем все плохо? Или может быть немножко лучше, чем у нас? Вот Европа – это 400 миллионов человек. А мы – 150. Как вы думаете, где людской ресурс, экономический, промышленный больше? Да мне даже сказать нечего, понимаешь?
Про это не говорите, здесь – не играйте, здесь – не надо, тут – тишина.
Вот американцы взяли, выдали некие «HIMARS», ракеты высокоточные. Вот из этих высокоточных устройств высокоточными ракетами по наводке американцев с их разведданными, по утвержденными американцами целям лупят хохлы. А мы не можем.
А у нас тоже до присоединения были Донецкая республика и Луганская. А вы им выдайте «Искандеры», например. И пусть они лупят по Киеву. Это не мы. Это же так называемые прокси. Да, ракета наша. Но это они приняли такое решение. Мы к этому отношения не имеем. И вот Банковская улица (улица в Киеве, где расположен Офис Президента Украины – прим.) вся уже стерта с лица земли. Это не мы. Это 8 лет обстрела Донецка. И вот результат.
Даже такого нет. Вообще ничего понять невозможно. А все это ведет ровно к одному – измена.
СУ: Измена тотальная.
ДЮ: Змея, кусающая себя за хвост. Вот вам пример. А теперь то же самое будет у вас.
СУ: Да. И разорванное в клочья общество. Поэтому я подготовил цитату…
ДЮ: Слушай, извини. А ты следил за тем, какие блогеры убежали? Вот эти из разряда «мы здесь власть» (возможно, речь о «навальнистах» – прим.). И они, сшибая углы, через Верхний Ларс (село в районе границы Грузии и России – прим.) бегут. Следил?
СУ: Следил, да.
ДЮ: Много?
СУ: Были данные, что границу всего пересекло несколько десятков тысяч человек. Пошла сеточка –остатки, которые были под Навальным. Потом были другие активисты, которые побежали в Казахстан. Но самые яркие раньше свалили. Сейчас пошли всякие айтишники модненькие, гламурненькие. Это вторая волна. А первые суперполитизированные сбежали. Это везде сейчас.
В Крыму же безумие произошло. Королеве красоты, которая пела песню «Червона Калина», штраф влупили. Но при этом я знаю, что в Яндекс.Музыке есть в исполнении Малинина эта же песня. Эта песня была гимном украинских сечевых стрельцов. Они ее выбрали гимном. Но потом ее разные люди пели. Ее можно делать политизированной, можно не делать. Это как гимн «Боже, Царя храни!». Можно относиться к нему, как гимну Российской империи…
ДЮ: А можно посмотреть художественный фильм «Корона Российской империи, или Снова неуловимые». Там лучше всего.
СУ: У тебя же есть выбор.
То же самое. Так вот эта песня есть в исполнении Малинина. Я специально залез в Яндекс.Музыку. Ее («Миссис Крым – 2022» – прим.) оштрафовали за исполнение. А что у нас в Яндекс.Музыке? Куча исполнений. Куча граждан могут сидеть и слушать это. То есть тут мы наказываем, а из Яндекс.Музыки мы не вычищаем. Ну, как-то это же неправильно.
ДЮ: Ну, если он не наш, этот «Яндекс», то неясно, как оттуда вычищать?
Вот, например, захожу во ВКонтакте. А мне там массово пишут: «Дмитрий Юрьевич, это ты?». Там какая-то группа, названная мной, с моей фоткой. Непрерывно воруют у меня ролики, публикуют фильмы с моим переводом. И постоянно собирают деньги от моего лица. Я отправил жалобу во ВКонтакте, а они отвечают: «А что такого?». Говорю, что человек, представляясь мной, собирает деньги. Это мошенничество. Отвечают: «А мы так не считаем». Давайте я сейчас Павлом Дуровым оформлюсь и буду собирать деньги. После этого мне блокируют возможность, что бы то ни было обсуждать. А это действительно наша контора, да? Российская? Я ничего не путаю? Или там так же, как в Youtube, можно посылать меня и плевать на законы российские. То есть человек, мошенник, жулик обманывает людей, собирает от моего лица деньги. Повлиять на это нельзя. Невозможно.
СУ: Это вообще правовой нигилизм, я бы сказал.
ДЮ: Ну, с этого все и начинается. Как говорил мне командир роты в Советской армии: «Сегодня у тебя крючок на гимнастерке не застегнут, а завтра мы из-за таких козлов, как ты, проиграем войну». В детстве это было смешно. Но это как в детском стишке: «Потому что в кузнице не было гвоздя…» («Гвоздь и подкова» С.Я.Маршак – прим.). Из-за мелочи, казалось бы, которая влияет на глобальные процессы. Мелочей быть не должно вообще.
СУ: Так точно. Все зависит от того, как каждый на своем месте будет делать свое дело. Многие к войне относятся через призму героизма или трагизма. Но, в первую очередь, это очень тяжелая работа. Очень сложная. Надо учиться и быть максимально подготовленным. Самое главное – это слаженная работа и труд. А у нас идет в основном акцент на эмоциональной части, трагично-героической. А я считаю, что акцент должен быть именно на рациональной части. Это тяжелый труд и сложная система. Обществу нужно показывать, как работает эта система. Людям нужно объяснять, как работает система, не раскрывая секретов государственных. Но разъясняя, как это все будет работать, потому что иначе рождаются страхи.
Вот если бы объявили о мобилизации и при этом бы везде запустились ролики, как работает система мобилизации в современной России, то народу сразу бы стало проще и легче. Нужны разъяснения: какие принципы, для чего это нужно, из какого региона, сколько людей планируется призывать, какие воинские учетные специальности и под какие задачи? Рассказать массировано, не раскрывая тайны операции. И оно бы постоянно крутилось. А дальше тех же разъяснителей – в массы и объяснять, что к чему. А параллельно – система борьбы с правонарушениями. Все современные, айтишные инструменты есть для этого. Специалисты тоже есть. Осталось понять, почему не подкладывается соломка до того, как ты упал. Хотя про мобилизацию с апреля, с мая начали говорить. Что это неизбежно.
ДЮ: Если вы рассказываете, что там фронт в тысячу километров и не хватает сил его удержать, то зачем вы мне рассказывали до этого полгода, что там всего 15% вооруженных сил воюет? Вы так бодро рассказывали, что совершенно очевидно, что ваши 15% могут удержать фронт в тысячу километров и при этом еще активно наступать. Нет? Ну, лично мне, извините, это очевидно с самого начала. Не могут 15% удержать такой фронт и наступать. Мобилизация неизбежна. И вы принялись гражданам объяснять…
Я, например, лох полный, как и большинство граждан. Я теперь не знаю, что с этим военкоматом делать. Так объясняйте мне в телевизоре, что было бы неплохо пойти, было бы неплохо сведения о себе предоставить, что мне уже 61 год. Может там забыли цифру проставить, перепутали и хотят меня призвать. Или в 59 кого-то хотят призвать. Или у меня есть хронические заболевания появились, о которых надо сообщить, а последний раз я у вас был 15 лет назад. Теперь неплохо бы сходить еще раз по месту прописки, приписки и прочее, отметиться.
Вы граждан когда через госуслуги регистрируете, вы не пробовали их к военкоматам присобачить? Удобная же штука. Налоги и штрафы ты же платишь. И военкомат – вот он, здесь. А может там формочку какую-то оформить в рамках цифровизации нашего замечательного общества? Вот он, военный билет. Чего меня искать-то? В этом прелесть главная: не надо никуда ходить. Ткнул пальцем – вот он я, здесь. Нужен? Призвали. Не нужен – не призвали. Это ж не шутки. Один пригоден для штурмовых мероприятий, а другой – складом заведовать. А этот – машины чинить, а этот – в военкомате сидеть. Каждому свое.
А вот война. Без всяких специальных военных операций. Что делать дальше? У вас опять ничего не готово.
СУ: Надо сделать так, чтобы это была тренировочная ситуация, потому что от кризиса на постУкраине будет зависеть и Третья мировая война. Нас захотят поделить, если мы не справимся с прокси-силами Запада. И следующий удар Запада – это прямой удар.
Собственно, какие планы? Они не меняются. Все как и Антанта планировала.
ДЮ: Есть хорошая книжка «Война на уничтожение» (автор – Егор Яковлев – прим.) Там история, начиная с Генриха Птицелова. Германии ресурсы нужны: у них очень много людей и очень мало земли. Так вот, считай, тысячу лет назад поход на восток был запланирован, и его непрерывно пытаются осуществить. Что непонятно и, самое главное, кому?
СУ: А самое главное понятно – почему. Потому что Европа уже ко времени средних веков свои ресурсы все исчерпала. Она же когда-то была вся в лесах. Она и капитализм-то поэтому изобрела. Начала жить в ситуации, что ей нужны были ресурсы извне. А для этого им нужна была экспансия. И все развитие Западной Европы основано на неравноценном обмене. А когда аборигены не хотят играть по их правилам и добровольно меняться, – все, их принуждают к неравноценному обмену. И это существует уже 600 лет.
И вот теперь мы отказались от неравноценного обмена. Что такое «потолочные цены на нефть»? Это же оно и есть. Это же стеклянные бусы на уровне схемы. Ах, вы не хотите стеклянные бусы менять на Манхэттен? Тогда против вас есть племя гуронов (племя индейцев в Северной Америке – прим.), враждебное вам. Воюйте с ним. Повоевали плотно? Все, давайте все нам. Схема оформлена. И Запад воспроизводит схему, которая у него всегда получалась.
ДЮ: Она рабочая.
СУ: Она рабочая. Они один раз обломали зубы с Советским Союзом. Вернее, они не прогнозировали, что на обломках Российской империи возродится иная социальная организация, которая еще будет бросать им вызов.
ДЮ: Сверхдержава.
СУ: А еще и коминтерны, с помощью которых они устраивают свои режимы.
ДЮ: Настолько коммунизм был неэффективный, что почему-то получилось сверхдержава, которая сломала объединенную Европу. Такой неэффективный коммунизм был. От него надо решительно отказаться.
СУ: Еще и Китай вывел из колониального статуса.
ДЮ: Да. От него надо отказаться именно потому, что это вам с Запада навязывают. Иначе вырастет такой конкурент, которого вообще никакими зубами не взять. Отказаться надо, забыть про это: это черные страницы в вашей истории. Верным путем…
СУ: Ну, это же результат сделки. Мы же помним, что Советский Союз с помощью элит самоубился для доступа в глобальный мир. То есть, это была добровольная сдача ради вхождения правящей прослойки в глобальную элиту. Ее пустили туда, но условием было продолжение фактического самоуничтожения России. Потом часть правящих элит самоопределилась, что она хочет находиться внутри и связывает свою судьбу с Россией. Это понимание возникло где-то в районе Мюнхенской речи (речь Путина на конференции по безопасности, 10.02.2007 – прим.). Судьба саддамов хусейнов стала понятна: Запад выращивает себе бычков, чтобы потом зарезать. Они же всегда так действуют: стимулируют страну к интеграции, доводят до состояния коллапса, а потом подрезают.
Я так понимаю, что на рубеже веков из украинского кризиса сделали вывод, что это опасно. И начали с Западом торговаться о месте под солнцем. Была же «G7», куда нас то включали, то выключали со смешной шуткой, что мы – волки, а они – семеро козлят. Причем «козлят» – это глагол. А потом мы из этой сделки хотим выйти, но хотим сохранить себя частью Запада. Причем частью их политэкономической модели. Мы же не хотим примкнуть к другой альтернативной идеологической модели – к Китаю. Мы хотим внутри модели Запада быть большими консерваторами. Мы пытаемся законсервировать уходящий мир, который рушится и держимся за старое, в то время как от нас в мире ждут новое. А для того, чтобы сделать что-то новое, нам нужно внутри пересобрать систему.
ДЮ: Это для меня тоже абсолютная загадка. Здесь вы рассказываете, что капитализм закончился. И тут же говорите, что нам надо построить то же самое. Это о чем вообще? Построить то, что закончилось. И это глядя на кризисы, которые начались в середине 80-х. Все бы навернулось еще раньше, если бы они не порвали Советский Союз. И вот сейчас наворачивается…
Сейчас православие добавим к капитализму, и все станет вообще замечательно. Вы в своем уме вообще? Что вы предлагаете-то? Вот хохлам что можно предложить? Например, что Россия может им предложить? Вот США с одной стороны, с другой стороны – мы. Что мы можем предложить? Американцы гораздо богаче. Если у вас капитализм, а значит речь все время про деньги, то у американцев денег, на которые они покупают украинских нацистов, гораздо больше, чем у нас. Вон 85 миллиардов ухнули, не моргнув вообще. Что-то там никто не зашевелился в США. А мы что? Кого мы там подкупаем? А самое главное, что обещаем? Скромную жизнь и походы в церковь по воскресеньям? Спасибо. Так интересно, так захватывает. Вы пока смотрели на этот капитализм, вы там на свои церкви внимание не обращали? В них никто не ходит. Но знаете почему? Не потому, что там царство сатаны, а потому что они не нужны. А вы сейчас притащите – и станет хорошо.
Блин, вы в своем уме? Зачем вы туда лезли 30 лет? Что вы там нашли? Вам дедушка Ленин 100 лет назад непонятно объяснял, что это такое? И товарищ Карл Маркс тоже непонятно объяснял? «Да кто он такой? Маркс – просто экономист, а тетя Соня – старший экономист». «Незнайку на Луне» прочитали, все про капитализм поняли и построили. Что вы предлагаете-то? А ничего. Здорово. За нами, очевидно, побегут с такими предложениями.
СУ: Я все-таки не так смотрю. Я смотрю не так безвыходно по одной простой причине: больше никто ничего не предлагает.
ДЮ: Я не «безвыходно». Я про то, что есть и другие вещи. Не надо кривляться. Есть другие вещи, которые позволят нам двигаться. Ты знаешь, капитализм в нынешнем смысле, цитата, как Rolls-Royce. Ездил когда-нибудь в нем?
СУ: Нет, не ездил.
ДЮ: Я тебе, как автомобилист, расскажу сейчас. Как-то раз я поехал на презентацию автомобилей Bentley. У меня был автомобиль BMW X5, хороший, быстрый. Я примчался. Забрался в Bentley Bentayga. Покатался туда-сюда – красота, прекрасный автомобиль. Потом пошел и сел в свой Х5: как ведро с галькой, натурально. Я большего унижения в жизни не испытывал. Что это вообще такое? Стыд и срам.
Так вот Rolls-Royce – это ручная сборка поколения слесарей, кожа, рожа, фары, зонтики в дверях, крутая подвеска – плывет автомобиль. Это круто. Это и есть капитализм. А коммунизм, в том виде, в котором мы его бросили, – это кривой, горбатый звездолет на фотонной тяге. И сравнивать скорость перемещения как-то даже несерьезно.
Как так получилось, что коммунистический СССР порвал объединенную Европу? Война – это на износ. Как же так получилось, что коммунистическая экономика порвала объединенную Европу? Речь-то про это, а не про героизм бойцов, хотя он был. А про экономику. Так и что?
Вот вам Китай. Первая экономика мира, без дураков. Можно что угодно говорить про то, что у них там не коммунизм. Да – в ваших мечтах. А у китайцев – коммунизм. И что? И вот они всех вперед и поведут. Получается так.
СУ: Получается так.
Я исхожу из того, что результатом этого конфликта будет возврат к старому доброму классическому капитализму 19 века, который мы знаем по Диккенсу. В ходе этого кризиса будут демонтированы социальные проекты 20 века, которые возникли как реакция на победу Советского Союза.
ДЮ: Это ты про нас или про них?
СУ: Я про мир говорю, про всех. Про Евроатлантическую глобальную экономику, частью которой мы являемся, хоть и периферийной.
Будет демонтирована социальная модель под разными предлогами. Европа это сейчас мотивирует под предлогом борьбы с Россией. Ради чего они отказываются от газа и переносят все свои производства? Мы понимаем, что эти процессы по демонтажу остатков социального государства.
Или закрывают этот проект, который им был нужен для конкуренции с Советским Союзом. Он останется только в ядре развития. Судя по всему, в ядре они видят именно Великобританию и США. Евросоюз уже немножко выпадает из этого ядра развития. Иначе я не понимаю, для чего Германию лишают промышленного потенциала. Ради чего? Германию тоже обезжиривают и ведут по пути украинизации.
И тут вопрос: у кого откат к самому жесткому капитализму будет сопровождаться гражданской войной, у кого – нет?
Они же чего хотят? Они хотят втянуть в такую длинную войну всех, кого могут, чтобы в ходе этой войны ненависть в обществе выплеснулась. И чтобы это привело к собственным майданам везде по периметру. И это является целью, а у себя они сохраняют относительное спокойствие. И за счет этого они выигрывают, потому что люди с деньгами, успешные снова к ним сбегают, как это прошло 100 лет назад. Все, они снова в дамках. Потому что технологии у них, таланты у них, люди с мозгами у них, капиталы у них. А там везде происходит война, как это было всегда. Потому что Европа всегда была зоной конфликта, откуда люди разбегались на восток или на запад. Поэтому в этом смысле американцы реализуют стратегию возвращения восточной Европы в свое естественное состояние, в котором она находилась столетиями.
Восточная Украина – Новороссия, Левобережье – большую часть времени была диким полем. Это была вечная зона конфликта между Русью, Степью, татарами, турками и казаками. И вообще там города было невозможно основать. Может быть мы в эту ситуацию откатываемся? На Западе рассматривают все наше пограничье как зону конфликтов. Чтобы у России везде были по периметру такие же конфликты, как на постУкраине. Вот и все. И это вечный «Mad Max» (фильм и компьютерная игра о гонках на выживание – прим.), который они хотят видеть на нашей территории.
Нам этот сценарий нужно удерживать и понимать, что бессмысленно пытаться с ними договориться. Договариваться не о чем. То есть нужно понять и принять решение, что это конфликт за сохранение нас как целостного, как сущностного. И как культуры. Иначе нас вычеркнут, как Византию в свое время вычеркнули. И все – нет такой культуры. Но мы же не знаем, как поведут себя начальники. Правильно же?
ДЮ: Хочется надеяться… Я про «исчерпание капитализма». Для меня оно как-то странно звучит все время. А что у вас исчерпалось? Жажда наживы? Это паскудное стремление. В частности, ваше православие это так определяет. «У нас нестяжательство». И в рамках этого нам предлагается развивать частную инициативу, когда я хочу изо всех сил нажиться. Я что-то придумал, позвал людей. Мы это дружно построили, я заработал больше всех, а народ остался при деньгах. Я не понимаю, что в этом плохого? И, самое главное, я не понимаю, как это может себя исчерпать? Я не понимаю, как может себя исчерпать желание жить лучше и заработать больше денег.
Я надеюсь, что руководство все-таки соображает, что делает. Все это китайцам не мешает строить китайский коммунизма. Он никак не отрицает капиталистическую модель. Элементы капитализма, которые приведут к построению китайского коммунизма, никто не мешает использовать. Они помогают. И у нас, наверное, можно что-то такое нащупать, как-то это организовать и двигать в правильную сторону, пока что-то зреет в обществе, готовится.
СУ: Вопрос в том, куда инвестируется эта самая добавленная стоимость? Мою книгу «Два капитала» открываем… Потому что если бы все те сверхдоходы на протяжении 30 лет у нас бы вкладывались в собственное производство, а не вымывались в виде инвестиций и всего остального, то картина была бы другая. Нельзя сказать, что России не хватало денег. Их хватало. Они проходили транзитом.
А теперь вопрос: как мы будем это исправлять?
Я вижу по инициативам, которые Россия принимает в ЛНР и ДНР, что денег у нас пока достаточно. Нужен стремительный рост собственного производства, причем по всем позициям. В России для перевода на мобилизационные рельсы нужно теперь, чтобы вся страна начала что-то производить. Нам нужно насытить рынок максимальным количеством товаров.
У нас раньше как было? Ресурсы проданы, получена валюта, сохранен торговый баланс. Денег из страны приблизительно столько вытекает, сколько затекает. Иначе, когда образуется сверхдоход, случается бегство капиталов.
Сейчас у нас в чем проблемы? Деньги-то приходят, но что с ними делать, куда их тратить? Мы привыкли покупать условные «Сапсаны», «Ласточки» в Германии. Соответственно, если сейчас мы внутренний рынок не насытим, то у нас будет деградация. У нас будут закрываться, в том числе, те производства, которые были заточены на внешние рынки. Будет стагнация. Одно цепляет другое. У нас и товаров станет меньше, и денег станет меньше. А вот если перезапустить производство всего…
Нынешняя цена на газ убивает интерес. Сейчас будет уникальная ситуация. У нас будут очень дешевые энергоресурсы внутри страны, которые позволят даже при низком уровне качества делать товары. И товары будут по себестоимости дешевле. У нас сейчас получается тот же эффект, который был в Китае 30-40 лет назад. Но там было не за счет энергоресурсов, а за счет рабочей силы. Там эту супердобавленную стоимость гарантировала рабочая сила. А у нас будет гарантировать дешевая цена на газ.
ДЮ: Советский граненый стакан захватит мир.
СУ: Грубо говоря, да. Как минимум, у нас есть рынок Средней Азии, у нас есть рынок Ирана, у нас есть рынок Индии. Нам нужен товарооборот. У нас либеральная экономика продолжает доминировать. Нам нужен интенсивный товарооборот со всем миром. Наша задача не в том, чтобы больше продать нефть. А наша задача в том, чтобы, продолжая продавая нефть, начинать торговать всем подряд с как можно большим количеством стран. Это нам создаст нормальный баланс, торговое сальдо. Мы будем сколько продавать, столько и покупать. Это создаст занятость в экономике.
Грубо говоря, кто-нибудь будет сидеть в Астрахани и что-то выпускать для иранского рынка. И это будет его трудозанятость. Неважно, сколько он налогов заплатит. В ситуациях таких кризисов важно, чтобы в экономике занятость сохранялась. Потому что если у тебя в тылу будут безработные и голодные люди, то… И еще и сидящие постоянно в интернете. Общество нужно постоянно занимать. Занять можно либо в экономике, либо в добровольческой деятельности. А лучше всего и там, и там. То есть, кому нужно работать – под нулевые проценты брать кредиты на производство всего подряд. Это приведет к снижению цен на внутреннем рынке. Когда вы приезжаете на Кубань, то видите, что продукты значительно дешевле. В Вологду приезжаете – там молочная продукция почти в два раза дешевле, чем в Петербурге. И тогда сработает эффект.
Мы же с тобой всегда рассуждаем из позиции политизированного меньшинства. Но оно же работает как? Политизированное меньшинство, если оно начинает вибрировать, недовольство проявлять, эмоциональную реакцию, – влияет на все общество. Поэтому на уровне схемы сначала нужно научиться работать с этим политизированным меньшинством, изучить его. Потому что оно первым на все реагирует. До общества это докатится через какое-то время, через 2-3 месяца.
Вот очень интересная исследовательская панель под это по теме СВО. Большое исследование всероссийское по поводу отношения россиян к спецоперации.
Вот как поддерживают частичную мобилизацию: 64% – поддерживают, 31% – не поддерживают. Большинство пока что с государством, но 30% – это значительное меньшинство.
Оценка направления развития России: определенно в правильном направлении – 46%, скорее в правильном – 26%. В общей сложности около 70% респондентов все-таки на стороне государства. Определенно в неправильном – 12%, это радикальное меньшинство. И около 6% – скорее в неправильном. Уже 20% четко проявляется.
Отношение к присоединению территорий и референдумов: определенно поддерживают – 59%, скорее поддерживают – 19%. Это около 80%. Вот большинство. В общей сложности не поддерживают – 9% и 6%. Вот оно наше меньшинство.
Мы должны увидеть, что радикальное меньшинство, которое против того, что предлагает государство, это около 20%. Но когда вопрос идет о таких личных вещах, как мобилизация, оно уже увеличивается. Это очень важно понимать.
ДЮ: Меня не трогайте.
СУ: Это и есть «хатаскрайничество». В легкой форме.
Проективный вопрос, очень интересный. «Если бы у вас была возможность вернуться в прошлое и отменить решение о начале военной операции, вы бы это сделали или нет?». Интересная рефлексия. Определенно отменил – 22%, скорее отменил – 11%. Это ровно та самая треть. А кто готов идти до конца у нас в обществе? Определенно не отменил – 35%, скорее не отменил – 16%. В общей сложности 51%. Уже процент падает. А отказ от ответа при этом – 14%. Это тоже позиция. Тем более, что это телефонный вопрос. Вот уже почти 50 на 50. Это очень-очень интересно.
Причем, смотри, по возрасту. Те, которые в возрасте 18-26, отменили бы – 54%. Не отменили – 31%. Большинство фактически уже против. Вот в поколении 27-34 за отмену – 44%, против – 39%. Поровну. В моем поколении 35-44 за отмену – 35%, а против – 48%. Большинство за продолжение. А в возрасте 45-59 уже 56% – за продолжение, 28% – за отмену. От 60 и старше 62% – за продолжение. То есть, мы имеем потенциальный конфликт поколений отцов и детей. Поэтому тоже нужно думать, как это преодолевать. Это культурная история.
Проявляется раскол и в другом вопросе: сценарии продолжения и завершения операции. Сейчас увидим результат отсутствия идеологии.
Вопрос такой: «Как вы считаете, сейчас России необходимо продолжать спецоперацию или необходимо переходить к мирным переговорам?». Переходить к мирным переговорам – 44%, продолжать специальную военную операцию – 46%. Не понимает общество, что к чему, вообще. Оно разорвано. Это звоночек. Интересно посмотреть по половому признаку. Продолжать спецоперацию – мужчины 57%, переходить к мирным переговорам – мужчины 33%. А у женщин за переход к мирным переговорам – 52%, за продолжение – 38%. Мы понимаем, на что давят.
Интересный вопрос. «Как вы считаете, допустимо или недопустимо проводить референдумы на территориях, где боевые действия еще не завершены?». И там тоже проявляется молодое поколение. Оно провалено.
Дальше. Доверие к информации о военных потерях. Тоже очень интересный вопрос. «Как вы считаете, можно ли доверять официальным данным по потерям российской армии в ходе спецоперации?». Определенно да – 11%, скорее да – 25%. По итогу 36% так или иначе доверяют. Определенно нет – 28%, скорее нет – 26%. Все. Это и есть первая трещинка, которую нужно очень быстро ликвидировать, штукатурить. Подрыв доверия – это базовое.
Далее. «Скажите, вы поддерживаете или не поддерживаете частичную мобилизацию?». У поколения 60+ поддержка под 80%. У поколения 18-26 поддержка под 40%. Это серьезный звоночек.
И интересный вопрос: «Почему вы поддерживаете мобилизацию? В чем мотив?». Надо защищать родину, это долг, ради победы – 56%. Это правильно, консерватизм. Армии требуется больше людей – 22%. Необходимо быстрее завершить спецоперацию – еще 22%. Доверяю решениям властей президента – 10%. Украине помогает Запад, нужно уравновесить силы – 5%. Негативная обстановка на фронте, успехи ВСУ – 4%. Как мы видим, паника не доминирует. Пока присутствует здоровая конструктивная позиция по мотивации. Но недоверие к источникам информации – это уже первый звоночек, что это может быстро перевернуться.
Вот интересно: «Почему вы не поддерживаете мобилизацию?». Должны воевать обученные профессионалы – 67%. Это результат либеральной пропаганды 30-ти летней.
ДЮ: Вот чисто для особо одаренных. Извините, не могу не вклиниться. Если у вас там 100 тысяч человек мотивированных, обученных и всякое такое, то знайте – они закончатся. Их выбьют. А дальше воевать будут 18-летние дети. Вдруг вы не в курсе, как война протекает? Вот эти высоко мотивированные, образованные, обученные профессионалы по контракту имеют свойство очень быстро заканчиваться в вооруженных конфликтах подобного типа. Отсюда вывод: то, что вы 30 лет в армии строили – неэффективное. Нужен обязательный призыв и обязательная воинская подготовка для всех мужчин, населяющих страну. Вот так.
Почему? А потому что у вас такая гигантская территория, которую у вас все хотят отнять. И будут пытаться отнять дальше. Скажите спасибо Иосифу Виссарионовичу Сталину и Лаврентию Павловичу Берии, которые оставили вам ядерное оружие и средство его доставки. Только благодаря им мы до сих пор живы и здоровы, а страну не порвали на пуски. Это только благодаря большевикам, построившим атомные бомбы. Какая контрактная армия? Вы о чем вообще?
Все это сказки, что все будет решено силами каких-то невероятных обученных спецназов. Мы со всем уважением к спецназам. Но вот у тебя тысяча километров линии фронта. Я правильно понимаю, что у тебя специально обученные спецназы сидят в окопах под артиллерийским огнем? Поверьте на слово, никакой спецназ против снаряда калибром 152 мм не выживет. Его не для этого в спецназах учили и готовили. Нужен ли он? Да, нужен. А еще нужнее пехота. А у вас солдатика готовит один год. Его нельзя призывать на военные действия. Это же дети. Но как только он демобилизуется – на следующий день его можно мобилизовать.
Вопрос: а чему вы его за год научили? Научили чему-нибудь? Не может у нас быть такой армии. Какая-то часть на контракте, безусловно. Все остальное – это призывники. Не может быть по-другому. Если на Украине мобилизовали, как говорит Зеленский, 700 тысяч, то с нашей стороны должно быть мобилизовано больше. Чем больше мобилизовано, тем активнее разворачиваются воинские успехи и тем быстрее все это закончится. Что вам не понятно?
СУ: Так вот это самое главное. Нужно просто честно объяснить, что произошло. Нужно объяснить, что действительно в феврале была сделана ставка на быстрый коллапс украинской государственности и переворот элит, судя по всему, во главе с Медведчуком, которого за это и взяли.
ДЮ: Не получилось! Бывает.
СУ: Надо признать это. Сделать выводы, наказать виновных за самооблучение пропагандой по этому поводу. И также нужно признать, что мы разбили украинскую профессиональную армию в первые 2 месяца, после чего украинская сторона сначала пошла на контакты в Минске и в Стамбуле. Но потом они приняли идею Запада о проведении тотальной войны. Начали проводить мобилизацию и получать оружие. То есть, после этого сложилась ситуация, когда российская контрактная армия и добровольцы начали воевать не с контрактной украинской армией, а уже с второй, призванной волной. Нужно это объяснить. Так произошло: спецоперация закончилась, быстрый коллапс не удался. Теперь будем ликвидировать все на корню, поэтому нужна армия, сопоставимая с той армией, которая находится там. Все.
И нужно объявить общественно-политическую спецоперацию. Почему? Потому что как только армия становится мобилизованной, то есть народной, – скрыть, что там происходит, уже нельзя вообще никак. Потому что у каждого есть куча родственников. И армия – это самый народный институт государства. Потому что туда приходят с самых низов. И там ничего не спрячешь.
Вернемся к поколению 18-26, где 60% не поддерживают СВО, – либеральная пропаганда в действии. Вопрос: «Почему не поддерживаете?». Опасаюсь за себя, родственников и друзей – 16%. Опасаюсь за мобилизованных в целом (система плохо работает) – 13%. Не поддерживаю спецоперацию в принципе – 11%.
То есть мы видим, что в реальности самое главное – это идеология и либеральное убеждение. Это значит, что есть контрактники, которым я плачу налоги. Они за меня воюют.
ДЮ: Ну, смотришь телевизор: наши войска отступили. И сейчас туда нагнано гигантское количество спецтехники, которая роет глубоко эшелонированную оборону, окопы полного профиля, блиндажи. Правильно понимаю, что до этого вы ничего не рыли? А почему? Не это ли причина того, что наступающие украинские войска легко прорвали нашу оборону? В результате, когда вы людям транслируете, что сегодня так, завтра – наоборот. Естественно, что они метаться начнут. А чего мешало-то окопы копать? Эти 8 лет они рыли и укрепления бетоном заливали. А вот вы прошли и встали. А они опять там закапываются.
СУ: Так они такие же люди – это самое главное. Из этого нужно исходить, что с каждой стороны действуют очень похожие друг на друга люди, из которых одна часть 8 лет готовилась к этому…
ДЮ: Под руководством не самых тупых людей Запада. Вы уже признайте, что люди, которые построили Европу и Соединенные Штаты, – это не самые тупые люди на планете Земля. Если вам кажется, что вы такие классные военные и всех на свете победили, то это не так. Победили всех на свете они. Хитростью, деньгами и военной силой, непрерывно все это смешивая. Подкупили, убили, разбомбили – все, теперь мы главные на планете и мы вас, козлов, доим. А вы нам деньги несете.
Вы думаете, что они не понимают, что делают? Отлично понимают. Вы хотите сказать, у них оружие плохое? Ну да, и Mercedes плохие, и Rolls-Royce плохие. Только у вас все хорошее, а результата не видно. И если они этих самых хохлов готовят, вам-то что мешает? Опять-таки, там все методички в наличии. Вы не знаете, как окопы рыть? Могу научить. Меня в Советской армии учили. Есть специальная техника, которая их копает активно.
Вы хотя бы посмотрите, как организован блокпост? Наши деятели бетонные блоки складывают. А вот у врагов – специальный куб, сеткой обтянутый. В нем мешок из специальной тряпки, в мешок насыпана земля. Со времен Петропавловской крепости ничего нового не придумали: были пушки, земляные валы и стены, сквозь которые не пролетало ядро. А теперь – снаряд. А у вас есть эти штуки, для организации блокпостов? Нет. Вы в мешки землю насыпаете, которые где-то ополченцы нашли и сами себя огораживают. А вы лопатами копали или у вас есть какой-нибудь микро-экскаватор, который можно привезти и стремительно возводить эти укрепления? Нет, у вас вообще ничего нет. И вы не смотрите никуда, и вы ничему не учитесь и не хотите учиться.
Спасибо китайцам, что продают квадрокоптеры не моргнув глазом. Наша таможня с ними борется, чтобы они ни в коем случае не попадали на территорию. Что у вас там? Тепловизор, прицел? Двойное назначение – нельзя ни в коем случае. А руководство рассказывает, что у нас все проблемы с беспилотниками решены. Да как решены? Вы покупаете их у Ирана, который под санкциями. У Ирана, где фанерный планер пенопластовый с мотором от газонокосилки. Он с ракетным движком стартует, а к пенопласту прикручено 50 кг тротила. Он прилетел, клюнул носом. Но для этого нужен другой беспилотник, который смотрит, как он летит и наводит его. И такого у вас нет? Вы рассказываете на всю страну, что все проблемы решены с беспилотниками. Вы же лжете, вас на вранье постоянно ловят. А это наверх куда-то доходит? Здесь у вас кровная необходимость, а тут – таможня ничего не пускает. Вы в своем уме, как это так? Шизофрения на каждом шагу.
СУ: Мы в мире Салтыкова-Щедрина. Я всегда вспоминаю классику. И про мужика, и про двух генералов, и про губернаторов с органчиком в голове.
ДЮ: Так нельзя. Прошли эти времена. У вас есть интернет, вы можете собирать мнение людей. У кого-то же хватает ума провести такой опрос и понять настроение внутри общества. Это не от того, что у начальника рейтинги растут. Ты хотя бы пойми, о чем народ думает, а потом поинтересуйся: почему он думает вот так? Есть ответ, можно даже не спрашивать. Потому что вы все делаете через жопу, а так нельзя, нужно делать по уму.
Как это так получилось, что пока вы развивали успешное наступление, западные инструкторы подготовили полмиллиона хохлов-нацистов? А чего вы по ним не лупили изо всех сил, пока их готовили? Может они в казармах спят по ночам? Не пробовали в них ракетой попасть? Говорят, очень эффективно получается.
Я еще один совет могу дать. Прямо в начале спецоперации надо было лупить по всем казармам. Вдруг вы не в курсе, что солдаты воюют? Так вот их всех надо было убить спящими. Не убили? Так вот теперь они наших солдат убивают. И что непонятно-то, сколько можно сопли жевать? Атас, извините. Это я из отпуска – выспался.
СУ: Накипело.
Сколько? Я тебе скажу по логике. Сейчас мы накапливаем массу. Сначала они накопили и действуют, а теперь – мы. У нас идет накопление массы.
ДЮ: Это мало. 300 – это мало.
СУ: Мы не знаем, 300 или нет. Понимаешь, мы даже не знаем…
ДЮ: Есть секреты! Ты их не выдавай, ха-ха-ха!
СУ: Идет накопление массы, которая будет потом действовать контрмассой. Сколько это продлится? Я не знаю, может месяц, два, три, четыре, пять. Мы же не знаем, сколько длится мобилизация, сколько длится боевое слаживание.
Я слежу за Крымом. Допустим, там 10 тысяч человек подготовили. Сейчас еще около месяца они ожидают на месте, на полигонах. Значит, через месяц-полтора (мое предположение) они окажутся в Херсонской области. Это самый близкий регион военных действий относительно Крыма. Все регионы, которые дальше…
ДЮ: А если Воркута, Пенза, Бурятия, Тува, Владивосток. Это все, друзья, далеко. И все это в мгновенье ока никак не заработает. Это месяц надо, минимум, чтобы там начали подтягиваться.
СУ: Плюс контактирую с добровольцами знакомыми. Они тоже говорят, что у них около полутора месяцев проводились обучения, в Университете спецназа в Чечне. Полтора месяца обучение. Потом еще где-то недельки две боевое слаживание в конкретном подразделении. И только потом переправка.
Давайте из этого исходить. В конце сентября начали, полтора-два месяца – конец ноября. Где-то к зиме у России появится тоже вооруженная масса, которая сможет противостоять той массе. Вот единственный выход. Больше мы ничего не понимаем. И лучше не нервничать по этому поводу и энергию направить в конструктивную деятельность, которую вы можете сделать. Лучше так, чем нервничать и стать жертвой, а потом и разносчиком когнитивных ударов. Тем более надо всегда помнить, что ЦИПСО бушует. А также секты, типа антивакцинаторов, почуяли жирную тему и тоже ловят людей. Плюс очень стараются выехавшие из России ЛОМы с иноагентами. У них сейчас золотое время, это для них элемент самооправдания.
Никто ничего не скрывает. Статья от 7 сентября 2022 за авторством David R. Shedd, директора разведуправления министерства обороны США. Соавтор – Ivana Stradner, Фонд защиты демократии. Вот они что прямо пишут: «Борьба за Украину будет выиграна не только на поле боя. Несмотря на все высокотехнологичное оружие, поставляемое Западом, психологическая война против России остается ключевой возможностью для Соединенных Штатов. Такой исторический подход был направлен на то, чтобы убедить россиян в американской мечте. Но эта стратегия – пережиток холодной войны, она плохо подходит для современной России. Вместо того чтобы рекламировать преимущества Levi’s и Hollywood, информационные операции США должны использовать русский национализм, чтобы поменяться ролями с Кремлем, подчеркнуть ущерб, нанесенный России войной, разоблачить коррупцию в правительстве и несправедливость внутри России. А также использовать недовольство среди этнических меньшинств России». Статья, где ничего не скрывают. Это дискуссия у них.
Вот показательная цитата, как они видят эффективные подходы: «Эффективным подходом было бы подчеркнуть, насколько Путин унизил величие России внутри страны и за рубежом своей кровавой войной на Украине. Информационные операции США также должны быть направлены на разжигание антикремлевских настроений среди групп этнических меньшинств России». И еще масса других советов.
ДЮ: Чисто на всякий случай, вдруг кто не помнит, – когда ломали Советский Союз, его ломали по этническому признаку. Первое: во всех ваших бедах виноваты коммунисты. Коммунизм должен быть отринут. Второе: все коммунисты были русские, это они принесли вам все беды. И неважно, где происходило дело: в Латвии, Эстонии, Грузии, Узбекистане, Казахстане. Везде все это переведено в этническую плоскость – русских надо убить или изгнать, если не можешь убить.
Все это, естественно, было уже тогда перенесено на территорию России: Татарстан – это никакая вам не Россия. И Чечня – никакая не Россия. Что вы лезете? А дальше вопрос: если одни имели право отделиться, то эти – не имеют такого права? Непонятно. Все ваши беды — строго от русских. Про коммунизм уже забыли. Это самое востребованное, самое рабочее. Естественно, будут заниматься этим и дальше. С этого начинается любой национализм. А националисты от нацистов отличаются ровно одним: нацисты людей другой национальности убивают сразу, а националисты немножко подумают. А потом тоже будут убивать. В этом все различие.
СУ: Нацист – это же легализованный националист.
ДЮ: Конечно, стоящий во главе.
Они это не скрывают, они работают: 10 миллионов ежесуточно тратится. А теперь давайте вспомним, как у нас внезапно выяснилось, что под Питером в населенном пункте Ольгино сидят какие-то «пригожинские тролли». Представляешь? И они лазают по интернету, всякие гадости пишут, подлости. Это низость такая. И сколько их там? Во-первых, вы пришили к этому делу фамилию конкретного человека. Я правильно понимаю, что он один такой в России. И это частный предприниматель, который каким-то образом додумался, что надо организовать информационное противодействие и на свои деньги его организовал. Помещение, оборудование, люди. Сколько их там? Больше 30 человек или меньше? Я считаю, что меньше. Истерика была. А вот истерики закончились. И как там ваше ЦИПСО? А сколько там людей задействовано? А вот эти 10 миллионов долларов ежесуточно – они на кого тратятся? Какие усилия прикладываются и на каких направлениях, какие влекут результаты? А вам не надо, да?
СУ: Я отсылаю на наши исследования про когнитивные удары, российские удары. Мы же понимаем, что они наши. Мы все разложили, что они в голову гадят. Это же провокация «фекального мышления». И начальники этого не понимают. Я постоянно повторяю: это не информационная война, не надо никого рекламировать. Надо, чтобы общество с ума не сошло. Это главное. Целью победы не является агитация, у нас люди, как показывает социология, готовы и поддерживать и все понимать. Надо, чтобы они не сошли с ума. А когда они сойдут с ума, будет поздно. И неважно, сколько за вас процентов. Потому что когда за тебя 60% сумасшедших… У тебя страна изнутри развалится.
В этом кризисе каждому нужно самоопределиться и занять свое место в строю. Есть государство, а есть общество. Ты не можешь повлиять на государство. Значит, займи свое место в строю в обществе. Определись, что ты можешь делать. Но выходом может быть только делать «хорошо». Потому что с нашим кризисом случилась жопа из-за того, что все занимались имитацией. И отправляли это наверх. А наша система так и работает: есть отчеты о том, что все хорошо. А потом система самооблучилась пропагандой. Все.
Если ты к себе не будешь критически относиться и понимать, что делаешь плохо, то и везде «хорошо» не будет. Это вроде бы философская конструкция, но она именно так работает. На этом основан принцип японского или немецкого управления качеством: никогда не доверять тому, что все хорошо. Нужны постоянные слежки и контроль, потому что не все способны на самоконтроль. Нужны контуры дополнительного контроля, общественного контроля.
Я ничего не вижу плохого в создании подобных подразделений контроля, куда родители и родственники призывников могут обратиться с вопросами. И когда ты понимаешь, что есть наше подразделение, в котором мы участвуем. Что есть шефы, которые помогают решать разные вопросы. Это идет деятельность, людям важно почувствовать свою сопричастность. Они готовы потратить на это время, силы, энергию. Важно раскрывать цели, объяснить, что произошло. Объяснить, как изменились цели.
С теми же новыми регионами – почему так поспешили? У нас же изменения в конституции прошли. У нас теперь, если регион внутри России, то даже призывать к его утрате, выходу из состава – это уже нарушение конституции. Это же закладка на будущее, чтобы скрепить элиты. Дать им понять, что они никуда не денутся, что это уже навсегда. Иначе начались бы думки: а может обмен совершить, сдать, расторговаться. Высшая власть приводит всех к присяге. Все элиты теперь объединены вокруг 4-х отжатых регионов. И вот эти вещи нужно разъяснять и объяснять. Ничего страшного в этом нет.
ДЮ: Я тебе вдогонку еще скажу про общественные организации. Внезапно проявились комитеты солдатских матерей, которые, как обычно, всем недовольны. Мы к матерям относимся с глубочайшим уважением, вопрос в другом. А где комитеты солдатских отцов, которые интересуются, как служат их дети?
СУ: Логичный вопрос.
ДЮ: Я помню при Советской власти: если родители приезжали в воинскую часть, то тебя сразу переставали бить, одевали в хорошую одежду. Вели родителей в казарму, показывали, где он ест и спит. Чистота, порядок. И что вам мешает? Если эти люди присутствуют там постоянно, я вас уверяю, количество бардака сразу стремиться к нулю. Важно, что все прописано. Скрывать нам нечего. А чего вы там хотите увидеть? У нас тут чистота и порядок. Где комитеты солдатских отцов где?
СУ: Самый правильный вопрос.
ДЮ: Задумайтесь.
СУ: На уровне схемы ты же описал технологию общественного контроля над государственно-общественными процессами. Армия – это самый народный институт государства. Общественный контроль зачем-то другим сложнее осуществить. Компании производственные, корпорации – это закрытые процессы, ты туда не влезешь. А тут понятно, как общество организовывать. Служат у тебя из этого региона люди, их родственники автоматически будут активистами. Не надо искать, выискивать кого-то, привлекать. Это неизбежно. Проблем с коммуникацией нет. Раньше надо было письма писать, ждать ответы.
Поэтому место в строю нужно занять свое, даже если ты в обществе. И делать это хорошо, не бояться критиковать. Помнишь, когда мы сравнивали феномен Слепакова, обсуждали, что есть разница между высмеиванием и насмехательством. Эту работу надо внутри себя провести.
Я когда готовился, думал: сейчас опять началась эпоха «хайпожоров», как это было во время вакцинации. Сейчас для того, чтобы собрать максимум просмотров, достаточно собрать все нарушения вокруг мобилизации, дурь всякую. И сидишь, смакуешь. И еще хихикаешь. Это можно, но это же непродуктивно. Это тебя самого украинизирует. То есть, как только ты начинаешь пользоваться их приемами, ты сам становишься таким. И незаметно ты пройдешь эту нравственную черту, за которой ты превращаешься в кровожадного кликушу. Поэтому я для себя определил «путь джедая» на этой когнитивной войне – уничтожение «хайпожора» и сплетника внутри себя в первую очередь.
А вы просто помните, что вы, когда в этом участвуете, мотивируете людей, которые находятся на войне реальной. И им для того, чтобы пройти этот путь (чтобы варить голову противника), нужны такие кровожадные уроды в тылу, которые их всячески подстегивают. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы армия – люди на передовой – превратились в гладиаторов. Они не гладиаторы. То есть, они не воюют на потеху публики. И это не игра, и не компьютерная игра, не футбольный матч. Это тяжелая работа, это очень долгий кризис, который может закончиться многолетним конфликтом по наведению порядка. Это глубочайшая трагедия, и не надо бегать с шариками, фонариками. Не в этом задача. И если вы действительно хотите помочь, то вы должны делать предметную работу. А если у вас есть вопросы и критика, то они должны быть максимально точными.
Есть конкретная претензия по мобилизации, в конкретном регионе и с конкретным военкоматом. Нужно добиваться обратной реакции, а не «хайпожорить» в воздухе. Нужно доводить до результата и постоянно держать себя в тонусе, понимая, что ЦИПСО ловит вас на психологические крючки. И нужно рефлексировать постоянно. Не нужно бояться того, что вас поймает ЦИПСО, – нужно понять, как вас поймали, чтобы этого не произошло в дальнейшем.
Нельзя уходить в социальные отшельники. Много талантливых и умных людей, которые действительно переживают, до такой степени накачались на эмоциональных качелях, что решили уйти в «хатаскрайничество». И тут перед каждым стоит очень серьезная нравственная дилемма. Зная все про реальности капитализма, понимая, как устроены правящие элиты, догадываясь о разнице в капиталах между тобой и хотя бы средним начальником. Видя, кто в каких домах живет и на каких машинах ездит, желание стать «хатаскрайником» – очень справедливое и правильное. Вы это все строили 30 лет? Вы это все делали? Сами это и хавайте.
А с другой стороны, должно быть понимание того, что если система полностью сломается, то, как «Титаник», она пойдет на дно. И ты тоже вместе со своей хатой, которая с краю. И вот в этом коридоре, в этой дилемме нам жить очень долго. Это нужно понимать. С одной стороны, вас будет разрывать ненависть, понимание про все эти пенсионные реформы, массовое закрытие военных училищ… А с другой стороны, должно быть понимание, что отойти в сторону, – это значит купить себе отсрочку на несколько лет. Эмоционально чуть меньше будешь переживать.
Это то, что произошло с украинцами. Они в 2014 году тоже решили быть «с краю». А потом пришел 2022-й год. Если вы займете такую позицию, вас ждет потом этот же эффект. Не удивляйтесь. К этому нужно готовиться заранее.
Мне, как члену общества, хочется, чтобы вокруг появились сети. Условно ДОСААФ, тактическая медицина. Чтобы государство создавало решение по мобилизации общества, потому что это навыки, которые нужно будет всем как-то освоить, это потом облегчит последующие итерации волн. Сколько их будет – неизвестно.
Моя следующая формула: украинская трагедия имеет все шансы перерасти в польскую трагедию. Потому что то, как ведет себя Варшава, говорит о том, что она все для этого делает. Это значит, что будет еще больше вооруженных людей. Потому что Украина плюс Варшава – почти 70-80 миллионов.
Мы не будем пугать страхами будущего, но будущее многовариантно. И людям нужно понять одну очень важную вещь. Вы страдаете на эмоциональных качелях не потому, что у вас что-то «плохо». А потому, что раньше у вас был хоть какой-то прогноз, хотя бы заданный вашим кредитом или ипотекой. А сейчас ваше будущее многовариантно. И в нем появились варианты, которые могут привести к очень быстрой гибели вас или ваших родственников. И человека из этой ракушки его вынули.
Это состояние не новое. Наши предки в 18-19-20-х веках так жили. Они понимали, что кому-то в эту новую реальность проще войти, кому-то – сложнее. Вот почему на Донбассе было сразу такое восстание? Потому что шахтер с этой мыслью живет всегда. Шахтер каждый день, когда спускается в шахту, понимает, что он может из нее не вернуться. А эффективный менеджер никогда с этой мыслью не живет, потому что у него горизонт планирования – это новый MacBook, смузи, поездка в Таиланд. Это его интересы, а эту мысль он опустил. Она есть только в кинематографе. А тут она к нему пришла – эта новая реальность человека пришибла. И он бегает и верещит.
Вот ваша задача не верещать как минимум. А еще остановить тех, кто верещит. И объяснить, что вы этим верещанием всех сводите с ума и мы точно проиграем. Поэтому нужно бороться за здоровое общество. Понимать мотивации ЛОМов, на которые вы ориентируетесь. Мы знаем все технологии ЦИПСО – как они работают. А тут, так как медиапотребление изменилось, мы ориентируемся на наших ЛОМов. Вы должны понимать их мотивацию. Если он сбежал из России, то вы должны догадываться, каким бы он интересным не был, – скорее всего он начал выполнять другие функции. Если он потерял свой основной заработок, то он будет гадить – сразу отписывайтесь.
Как только у ЛОМа начинается личная история с Россией, как у какой-нибудь Аллы Борисовны, – не спорьте с этим. Они будут все свое влияние использовать для того, чтобы свести счеты с Россией в виде элит, которых они знают как облупленных. Вы представляете, как хорошо Алла Борисовна знает всех наших начальников еще с конца 70-х? Не участвуйте в этом, вам это не нужно. Разборки начальников – точно не ваши. Единственное, что можно сделать – осудить. И осуждать нужно, поскольку это вред, который наносится всем.
Поэтому всех, кого определили, все равно мобилизуют. Вопрос – как? Либо это будет скотство, либо мы как-то на это повлияем. Сколько их мобилизуют – не знает никто. Потому что на очереди Польша. Что и как она делает, мы будем разбирать.
Но чем дольше тянется украинская трагедия, тем больше нам нужно будет наращивать массу. Потому что на каждого мобилизованного там, считайте, что нужен один мобилизованный здесь как минимум. И это теперь сообщающиеся сосуды. Это как в покере: потом, конечно, придется открыть карты, но сейчас идет рост игровых ставок. Поэтому наша задача: купировать украинскую трагедию, чтобы она не переросла в польскую и во все остальные. Потому что эта зараза будет разрастаться очень долго и очень системно.
Но это мы с тобой проговорили буквально 6 страниц из 67.
ДЮ: Масса вещей бесит – невозможно молчать.
СУ: Итак, мы обсудили, во-первых, то, что сильно беспокоит и то, что важно. Во-вторых, то, что является входной частью в новый этап украинской трагедии. Ключевой точкой является то, что мы и говорили в самом начале: города и гарнизоны. Мы присоединили эти 4 региона, мы их будем разбирать. Но это же не регионы в обычном нашем понимании, области с губернаторами. Там другая реальность: там есть огромное количество населенных пунктов, где разрушена система старого госуправления украинского. Выстраивается новое.
Но из-за боевых действий, внутри происходит постоянная миграция населения. Какие-то регионы – это серые зоны, поселки, которых вообще нет. Надо мыслить иными категориями. Там в каждом городе находится гарнизон. И от того, как будет проходить ситуация в конкретном, локальном пункте, зависит очень многое. Падение одного города с гарнизоном ставит под удар десятки других населенных пунктов. И оно так везде устроено. Как говорят, например, в Днепропетровской области: падет Запорожье – падет и Днепропетровск. Потому что вся постУкраина состоит из очень сложно организованных регионов, которые не совпадают с их политическими картами.
Запорожская область состоит из двух частей. Приазовье, которое перешло к нам сейчас, Мелитополь и до Бердянска – это один регион. А северная часть Запорожской области, которая включает Запорожье, тяготеет к Днепропетровской области больше. Но она находится по ту сторону Днепра. Сейчас все определяют физические границы. И сейчас постУкраина будет разлагаться на регионы по своим географическим, физическим показателям. Этот процесс будет происходить толчками, кризис будет замирать, а потом – хоп – кто кого передавил массой. И так будет решаться вопрос с городами-гарнизонами. И нам сразу же надо будет заниматься там государственным строительством.
Что очень важно – наши оппоненты наносят смертельные удары и добиваются хаоса, а наша задача заключается в восстановлении государственности на этих территориях. И поэтому мы победим мировоззренчески, когда население общества на постУкраине поймет эту простую мысль. Там работают на уничтожение остатков всего и создание того самого Афганистана, а Россия – это единственная сила, которая заинтересована в том, чтобы на этой территории была устойчивая государственность, которая не будет угрожать России. Какая-то часть будет дружественная, какая-то часть – нейтральная, а какая-то – просто не будет угрожать. Никто же не просит любить Россию, просто не угрожать. Сейчас это сложно пока осознать. Мы до этого дойдем в конце, когда постУкраина разложится на 3 таких зоны: союзная, нейтральная, не угрожающая.
Когда это будет? Как это будет? Мы не знаем. Потому что либо мы разложим постУкраину на эти составляющие, либо нас разложат на постРоссию. Все! И тогда будет постРоссия, не угрожающая Западу, – например, вольный город Петербург без ресурсов, но с культурой и борделями. И белые люди будут тут отдыхать как в Прибалтике. Где-то может возникнуть любимая республика Запада, где нефти много.
Наше будущее, если мы не решим этот вопрос, – это Ближний Восток. Мы же видим много разных арабских государств. У одних лучше отношения с Америкой, у других – хуже. Одни друг друга бомбят ракетами, другие не бомбят и так далее. Но все нефть отвозят на базу. И у всех есть очень узкая прослойка очень богатых людей и бедуины. И это еще в лучшем случае, потому что у них климат хороший. Там человек может выжить при меньших ресурсах. А у нас севернее уже так не выживешь.
Нужно понимание этой картины: либо переформатирование постУкраины под наши задачи и правила, либо постРоссия без государственности на территории всей России. Все. Других вариантов нет. Либо одно, либо второе.
Мы на 7-й странице и 76-й. Чтобы далее эти партии разобрать, нам нужно немножко поковыряться в том, в какую ситуацию попал Евросоюз в этом кризисе, в какую ситуацию попала Великобритания, потому что она ведет отдельную игру. И какую игру ведут Соединенные Штаты Америки, а еще – в какую ситуацию попали ближайшие соседи (Венгрия, Румыния) и союзники. Их тоже начинает корежить.
Либо мы пересоберем государственность, а там происходит украинизация или конец, либо украинизация у нас и конец нам. Больше вариантов быть не может. Это мы разберемся.
Вторая часть. Мы разберемся в том, какие партии Россия проводит на постУкраине с новыми регионами. Что с экономикой, какие цели, сколько денег? И мы разберемся с двумя партиями, которые проводит уже в данный момент ОПГ «95-й квартал». Партию политическую – сериал, который снимает кровавый Зеленский. Разберем на уровне ролей, образов, сюжетных линий. Как он его продает на Запад, как он его продает внутри. И какие люди в это вовлечены.
И экономическую партию ОПГ «95-й квартал» – там такая красивая приватизация намечается. Там отжимают последние активы, которые могут, там такие упыри сейчас вылазят. Просто об этом нельзя говорить в украинских СМИ, там введена полная цензура, там нельзя ничего критиковать. Но там проходят очень серьезные процессы освежевания. Пока труп еще свежий, с него уже вытаскивают органы, разбирают все, что можно. Но мы этого практически не видим. Я попытался это разложить как картину мира. У есть меня план в конспекте. Мы во всем контексте должны разобраться. У меня все готово, поэтому продолжение следует.
ДЮ: Сегодня было эмоционально. В следующий раз орать не буду, извините.
Спасибо, Семен. С нетерпением. На сегодня все.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
6 / 0
