Текст видео в литературной обработке
Семён Уралов: Отлично, двигаемся дальше! Для чего у нас была такая очень длинная входная часть? Потому что и Арестович, и Назаров, и вот эти наши исследования, которые проводятся, – они о будущем.
Вот когнитивная война — это то, что, как мы разобрались в начале, к 2050 году уже будет их (НАТО) официальной не доктриной, а практикой. Ну, все! Нам осталось разобрать с прошлой части про когнитивную войну, про доктринальный натовский вопрос. В прошлый раз мы закончили тем, что мы с самым узкопрофильным специалистом, вот этим F. Du Cluzel, разбирались и с его выводами. А теперь я хочу, чтобы мы поднялись на уровень выше. Не профильного специалиста, а именно на уровень самого НАТО.
Вот в этом НАТО, как уже говорили, есть инновационные центры, научные, а есть его управление, которое вообще занято именно новейшими разработками и техническими, и гуманитарными. Они это не разделяют, потому что у них есть две сферы: Hi-Tech и Hi-Hume. То есть это высокие науки, как технические, так и гуманитарные. И вот когнитивная война находится на стыке как раз вот этих двух наборов технологий: Hi-Tech и Hi-Hume. У нас в языке для этих слов даже еще нет аналогов. Hi-tech мы уже адаптировали, у нас даже в языке есть «хай-тек», а вот «хай-хьюм» у нас еще не говорят, а это очень важно.
Итак, напоминаю всем, кто смотрит. Мы когнитивные войны с четырех сторон рассматриваем. Сейчас дорассматриваем с первой стороны: как НАТО видит когнитивную войну.
Тема «когнитивная война», напоминаю, разработана в 2017 году. Это самый свежий термин, который введен на базе НАТО. Что это за материал? Это будет тоже у нас выложено, это самое свежее: первая НАТОвская научная конференция по когнитивной войне, которая проходила в Бордо, Франция, 2021 год. Ну и вот, собственно, все основные участники: и F. Du Cluzel как один из организаторов этого всего.
Интересно, что эти материалы вышли только в марте 2022 года. Я с чем еще соотношусь? Очень мало информации именно об этом мероприятии. Оно явно было закрыто. После самого мероприятия вышла пара очень общих пресс-релизов. А вот в марте… То есть, смотри, у нас же спецоперация начинается, получается, в феврале. В марте выходит эта штука, посвященная когнитивной войне. Параллельно выходит пара материалов, которые мы тоже будем разбирать в следующей части политтехнологической про когнитивную войну, как они видят со стороны России. То есть, они на примере Балтии разбирают.
И причесан этот доклад буквально на 120 страниц. Куча материалов, много участников и всего остального. Он выполнен, знаешь, в виде чего? В виде политинформации. Его читаешь, и в конце этого доклада написано о том, что с оригиналом вы можете ознакомиться… И даны контакты всех интеллектуальных центров НАТО, включая Болгарию и все остальное. То есть, оно еще специально распространяется среди военнослужащих. Это, короче, похоже на методичку, которую оперативно сверстали по материалам закрытого научного мероприятия. Потому, что сначала дали мало информации, а тут ее расширили, судя по всему, именно в связи с начавшейся оперативно спецоперацией. Потому, что документ, я говорю, всплыл внезапно. Его, как бы, не скрывают, но до 2022 года этого не появлялось. Поэтому это важно.
Значит, субъекты: объединенное командование НАТО по трансформации – AST и организация НАТО по наукам и технологиям – STO. Это два самых главных субъекта. Первое направление (AST) понимает, как это все между собой интегрировать, потому что STO – это 6 тысяч ученых, как они говорят, из разных стран.
Доклад очень интересный, состоит он из 10 частей. Я сейчас пройдусь по основным темам, потому что он как методичка. «С точки зрения кибертехнологий…», – там выдержки от профессионала, который этим занимается, из Массачусетского университета. И он рассказывает, что в сфере кибертехнологий. «В сфере психологии…», – и идет рассказ, что происходит.
Значит, они прямо дают, что такое когнитивная война: «используя информационные технологии, стремиться создать путаницу, ложные представления, неопределенность, поток избытка информации или дезинформации. Это достигается за счет сосредоточения внимания на ложных целях, отвлечения внимания, введения ложных нарративов, радикализации людей и усиления социальной поляризации для получения когнитивных эффектов». Все!
Они в методичке прямо говорят: вот для чего мы все это будем использовать. Они прямо говорят: «восприимчивость к когнитивной войне вызывают у альянса много вопросов и опасений». Потому что они сами не понимают до конца, как с этим бороться, если это будет применено против них. Они говорят: «пока что у нас есть доминирование, но в целом, если и против нас применять, то не очень понятно, как с этим бороться».
Дмитрий Юрьевич «Гоблин» Пучков: Наоборот понятно. Я тебе так скажу… Почему мы этим не занимаемся, – для меня вообще загадка. Вам гадят на всех ваших границах: в казахстанах, киргизиях, прибалтиках, украинах. А чего вы смотрите на ту сторону? Чего вы смотрите? А там не надо пару чемоданов денег неграм отвезти, побороться за их права индейцам, гомосекам, латиносам, кто там еще обиженный есть в ваших Соединенных Штатах? Пролетариям. Кому попал? Почему вы их не поддерживаете? Почему вы их не разваливаете изнутри? Против вас ведется откровенная подрывная работа. Работа на уничтожение вашего государства и физической ликвидации вас самих. А чего вы на них смотрите? Я вообще не понимаю.
СУ: Я тоже… Я вообще не понимаю.
ДЮ: Вчера был проблеск внезапный: какой-то депутат куда-то поехал в какую-то Мексику и заснял ролик. И вдруг… Я тебе даже зачитаю. Я зачитаю, так мне это стало интересно. «Рекомендация не выезжать за границу существует в Марий Эл», – рассказали в пресс-службе главы республики, –«устно и пока никем из чиновников и депутатов не нарушалось». Это почему? Потому что вы бесите народ. Все коллеги здравомыслящие понимают момент: не злоупотребляют поездками за границу. То есть ездят, но не злоупотребляют. Не злоупотребляют – в смысле не рассказывают, что они ездили, да?
СУ: Народ не бесят.
ДЮ: Ага, да. Сообщили в пресс-службе… «Аналогичные негласные запреты существуют в Чувашии, Северной Осетии», – рассказали источники в республиканских правительствах. «А в Брянской области неофициальная рекомендация не покидать пределы России действует с февраля 2022. Еще в начале СВО губернатор Богомаз собирал всех чиновников и депутатов и там об этом говорил. С такой постановкой вопроса согласны не везде. Например, глава фракции ЕР в Заксобрании Петербурга Павел Крупник заявил, что выезд за рубеж – это личное дело каждого». Никаких сомнений, законом это не запрещено. «Проблема не в том, что кто-либо куда-то выезжает. Аморально…» Аморально. Вдумайся! Выезжать – не аморально.
СУ: Да-да-да.
ДЮ: «Аморально – выкладывать это в публичное пространство и кичиться своим отпуском, возможностями», – сказал депутат. То есть ездить не аморально, а говорить об этом – аморально. Это как это у вас в одной башке вообще уживается? Как это так получается?
СУ: Нарушение сословных приличий.
ДЮ: «По его словам, перед Новым годом до всех членов партии был доведен кодекс единороссов, где все четко прописано: никакого fashion’a, никаких гламурных тусовок, дорогих автомобилей. Запрета на выезд за границу нет, но нужно вести себя прилично и отдавать отчет в собственных действиях», – резюмировал господин Крупник.
Мне ничего не понятно. А на какой машине можно ездить народному избраннику, чтобы не бесить народ? На Ладе? А у вас какие? Хотелось бы узнать. В каком доме можно жить народному избраннику, чтобы не бесить народ? В одноэтажном, двухэтажном, трехэтажном, с обслугой, без? В каком доме народный избранник должен жить? Ничего не объяснили. Где и с кем можно отдыхать народному избраннику, чтобы опять не бесить народ? В Калуге или в Дубае, например? Как у вас в башке-то это уживается? Или отдыхать…
Возвращаемся к аморальности. Или отдыхать можно где попало, ездить на чем попало, жить где хочешь, только фотки показывать не надо! Вот это да… Вот это у вас в башке замес там. А как же тогда капитализм и общество потребления, если вся жизнь завязана строго на то, что я должен потреблять лучше и больше, чем ты? Я гораздо успешнее: я жру в три горла. Ты только в два города жрешь, а я в три. И вы за что боролись? За то, чтобы фотки не показывать, да, как вы хорошо живете? Ну это пипец! Аморально. Фотки показывать аморально. Отдыхать не аморально, а фотки показывать – аморально.
Что касается лично моего мнения, так это против вас все используют в мгновении ока. Чем этот вой и вызван: канализировать народный гнев на вас. Мы тут последние копейки собираем пацанам на новые сапоги, мавики, форму, машины, а они в Дубае развлекаются, посмотри. Страна, можно уже со всей откровенности сказать, там кровью захлебывается и харкает. А вы в Дубае! Вы главное фотки не показываете. Хе! И что? Вы думаете, это против вас не используют? Ну подождите. Дело не в том, что какой-то блогер что-то сказал, а кто-то распространил. Дело в том, как вы себя ведете, что вы делаете и что вы показываете людям. Все используют.
СУ: Все используют, обязательно.
ДЮ: И вот этот вой… «Ой-ой-ой! Только фотки не показывайте!» Он как раз про это: уже пользуют, уже расшатывают общество, вызывая ненависть к этим персонажам. Ну а почему вы поводы даете, чтобы вас можно было ненавидеть? Как это у вас так устроено?
СУ: А знаешь почему? Я тебе сейчас объясню на уровне схемы, смотри. Что такое есть каждый «народный избранник»? Каждый народный избранник, практически каждый, это есть личность, вокруг которой крутится несколько бизнес-орбит. Ну, всякие ООО, неизвестно какие. Ну, так или иначе, в условиях капитализма любая политика очень тесно сопряжена с бизнесом. Открываем Драйзера «Трилогию желаний», все читаем, все происходило как сейчас.
ДЮ: Ничего нового.
СУ: Ничего не поменялось. Названия фирм поменялись. И каждый этот человек является… Ну, как помню, в химии: орбиты крутятся. Кто-то дальше, кто-то меньше, кто-то ближе.
ДЮ: Это – солнце, а это – планета.
СУ: Да, это – солнце, а это – планета. И вокруг него крутится. И каждое Заксобрание, еще что-то, это собрание таких систем, вокруг которых крутятся бизнес-интересы покруче, поменьше. То есть, у кого-то будка, у кого-то супермаркет, а у кого-то причалы и порты. Тем не менее эти люди, они-то себя чувствуют избранными не потому, что у них «депутат мандатский», а потому что вокруг них крутятся эти орбиты. А теперь произошла ситуация: спецоперация, война. Спецоперация на Украине и большая война с Западом новая наклевывается. Но они-то, эти избранные люди, они же 30 лет не для того себе все эти орбиты настраивали, чтобы напрягаться.
ДЮ: Как раз наоборот.
СУ: Как раз наоборот. Они же для того все себе и строили, чтобы не напрягаться, чтобы парить вокруг этого всего. И поэтому они построили это некое квази-сословное общество. Я-то знаю, что такое депутат Заксобрания и на каком уровне он влияет. И как бы ни ты, ни я такого уровня не достигнем, потому что у нас капиталов просто нет.
ДЮ: А зачем?
СУ: Ну я имею в виду, что это невозможно. Даже если тебя назначат на какую-то должность, ты все равно не достигнешь этого. Потому что еще же были процессы в 90-х и 00-х по превращению государственных капиталов частные. То, что мы называем приватизацией и все остальные вещи. Но это же длинный был процесс, и в этот поезд ты уже не забежишь. Ну, все! Ты уже опоздал. Все уже украдено для нас.
И вот эти люди… Им теперь предлагают поступить так, вопреки чего они строили 30 лет себе вообще все. Все это зарабатывали для того, чтобы себя почувствовать королями. Апеллировать к каким-то моральным их ценностям, – бессмысленно! Это такой фарс и глупость, это просто безумие. Единственный человек, который может им… Я приблизительно представляю тип этих людей. Два человека, которые имеют право апеллировать к их моральным ценностям… Это либо настоятели храма, который они, чтобы свои грехи замолить, построили. Они иногда доверяют этому священнику и рассказывают ему. Или, например, жена, которая прошла с ними 90-е и все видела…
ДЮ: И при них.
СУ: И при них, да, по-прежнему.
ДЮ: Не сменена на красивую секретаршу.
СУ: Да. Вот это может быть два человека, которые что-то про «моральное» им могут сказать. Все остальное для такого типа людей…
ДЮ: До свидания.
СУ: Ну о чем вы говорите? Это прагматики, циники. Очень умные, образованные, эффективные люди. И уже подрастающие их дети. Потому что уже начинают образоваться…
ДЮ: Сословные общества.
СУ: Буквально сословные общества. Поэтому единственный способ этих людей принудить к тому, чтобы это стала их война и их спецоперация, это вот эти орбиты, которые вокруг них крутятся, – по 20% на спецоперацию от каждой орбиты накидывай. Потому что ты «элиткой» стал. Ты стал «элиткой» вместе с этой страной.
ДЮ: Благодаря ей.
СУ: Благодаря ей, за счет ее общества во многом, часто и государства. Все. Но это другое… Это бессмысленно. Это же не политические партии: там же не имеет значения, в какой ты фракции находишься. Это совсем иной тип работы по принуждению правящих буржуазных элит, как делают это на Западе. Вот история про все санкции, как они работают со своими корпорациями, как они давят их, как работают на российском рынке, – это есть. Многие думают, что у санкций главная функция – это антироссийская деятельность. Нет, у них еще есть важнейшая, вторая функция – это управление своим капиталом. Чтоб он чувствовал, кто в доме хозяин. Что правительство США регулирует, куда вы будете деньги вкладывать, а не вы. И это более важный процесс. А у нас все сами по себе. Они же смотрят на кого, эти «элитки» мелкие и средние? Они же смотрят на «элитки» большие, они же видят, что все осталось по-прежнему: айфоны дарим.
ДЮ: Да-да. Применительно к данному моменту, одна из главных задач санкций – возбуждение всенародного недовольства. Народ недовольный тем, что происходит в стране, что падает уровень жизни. Почему? В этом есть конкретные виноватые, их надо свергнуть. Как только мы их свергнем, наступит всеобщее счастье. Все на Майдан, берите дреколье, бейте ментов, свергайте свою власть! Кто этому помогает? Лично вы, у которых «аморально – фотки публиковать». А то мы не видим, кто и где живет, на чем ездит, где ваши дети учатся, где ваши дети отдыхают. Вы обратите внимание, что это не российский блогер бежит за вашими детьми куда-нибудь в Лондон или в Дубай и их фотографирует. Нет, это ваши дети делают сами.
Все это ведет ровно к одному: к расшатыванию ситуации и уничтожению страны. Это вашими руками все делается. А что вы должны делать? Оно примитивное. Если у тебя накоплен миллиард долларов: 10 миллионов прикупить машин, танков, трусов, бронежилетов, касок и публично. «Пацаны, все для вас, все для фронта, все для победы!». Вы не поверите, но народный гнев немедленно канализируется на кого-нибудь другого. Даже на это ума не хватает! «Аморально – фотки публиковать».
СУ: Ага, глубочайший кризис…
ДЮ: А давайте по списку Forbes пройдемся и посмотрим, сколько там первая десятка построила танковых колонн и отправила на фронт, сколько самолетов снарядила, сколько бомб за ее счет изготовлено. Нисколько? Как интересно! То есть деньги здесь хапать – это нормально, а проявлять заботу о стране – … Может это аморально с точки зрения ваших западных хозяев? Аморально… Ну дак нахер отсюда, все верни, до свидания! Вот, так сказать, естественный ход событий. Не можешь, – отойди, не мешай. Если ты не помогаешь, значит ты мешаешь. Помехи надо устранять. Ну вот, к этому все и…
СУ: Все идет. Мы-то заглядываем на несколько шагов вперед. А оно медленно, постепенно к этому идет. Но для того, чтобы этим пользоваться… Возвращаемся к нашей теме. Меня заинтересовало: а когда же они стали волноваться? Они говорят, что к 2050 году – все, когнитивная война уже отдельная. А когда они создали первые прообразы? Я тебе скажу, когда, – в 2002 году. Научный проект, который потом вылился уже в НАТОвские оргструктуры, NBIS, который объединил то, что занималось нейрофармакологией, биоинженерией, биогеономными технологиями, компьютерными науками и микроэлектроникой. И в 2020 году это уже вылилось в конкретные наработки. То есть они впервые о том, что это будет, и нам придется этим заниматься, подумали в начале 2000-х. И вот уже результат.
Меня интересовал третий доклад. Это от Herve Le Guyader’a. Это инженер высшей национальной школы электроники. Он бывший директор Европейского центра коммуникации. И он, собственно, постоянный участник этого информационного центра НАТО. Доклад очень интересный и посвящен вопросу: все-таки мозг человека – это отдельный домен или не отдельный? И он как раз, как техник, рассуждает о том, насколько мы глубоко можем проникать в мозг. И современная технология позволяет это делать. Все-таки можем проникать или не можем проникать? Вот глава третья про это.
Значит, очень интересно. Я нашел главного НАТОвского, судя по всему, мозговеда французского. Это профессор Bernard Claverie. У него очень интересны его выдержки из его доклада. «Что такое познание и как сделать это одним из способов войны?». То есть это, судя по всему, крупнейший французский специалист по мозгам. Он, значит, исследователь когнитивных наук. У него «когнитивная инженерия» – отдельное его издание. Как он видит когнитивную войну уже с точки зрения профессионала, психолога? Война является следующей частью триады: гуманитарные и социальные науки, методология и разработка человеческого фактора (как человек реагирует) и теории познания и модели познавательных процессов, на которые мы воздействуем. Он говорит, что с этих трех сторон нужно смотреть. Его цитата: «От простого получения данных из окружающей среды, до использования сложнейших семантических воспоминаний, от управления жестами, до принятия решений в сложных ситуациях, – все когнитивные процессы позволяют человеку разумно жить в мире». Что такое нарушение когнитивных процессов? К чему оно приводит? Первое: контекстуальная дезадаптация, приводящая к ошибкам, пропущенным жестам или временной заторможенности. То есть то, что ты говорил, «неделю не мог реагировать». И второе: стойкое расстройство, которое влияет на личность и трансформирует жертву, блокируя ее в форме странного поведения или неспособности понимать мир.
Вот она – цель когнитивной войны: сначала стойкое расстройство, то, что я для себя когнитивным ударом назвал. А потом уже все, – странное поведение, неадекватное: под лестницу ты зачем-то садишься, и ты уже не можешь понимать мир. Все, ты отказался.
ДЮ: Это типичный «малолетний дебил».
СУ: Да, вот такая картина, я же говорю. Мне кажется, мы нащупали ключики к пониманию «малолетнего дебила».
И вот что говорит язык. Почему я тоже постоянно делаю упор на язык и на чтение… Я как-то это интуитивно щупал. Вот о чем говорят наши НАТОвские ястребы: «мир не такой, каким наш мозг позволяет его представить каждому из нас, и не такой, каким может его видеть другой. Именно посредством языка возможны переговоры о нем. И именно мета-когнитивное измерение языка является проводником и помощником познания». Вот эта штука, вот откуда вся история про мову, про казахские языки. Они о чем говорят? «Разрушение структуры языка – это первичное разрушение структур мышления».
ДЮ: Естественно, да.
СУ: Я долго не то, чтобы не мог понять…
ДЮ: Это сильно видно: как говоришь, так и думаешь. Мышление… Я серый в этих областях. Мышление мертво привязано к языку.
СУ: Напрямую, да.
ДЮ: Оно не существует само по себе. Если ты языком не владеешь, ты и думаешь, мягко говоря, странно. Кстати, у дураков доходит до того, что, знаешь, у англичан язык… Слова… Один слог, два слога, три. Это уже длинное слово. А по-русски – нет. У нас слова гораздо длиннее получаются. И от этого говорят: «английский язык конкретный, логичный, а у вас какая-то херь размазанная, вы не способны к логическому мышлению». Вот, например, пусковой двигатель в английском тракторе называется «putt-putt», а по-русски: «предпусковой двигатель». «Вы понимаете, насколько легче жить англичанину, у которого в голове вот так, а у вас – вот так?» Это чушь, с одной стороны, а с другой стороны, – да, имеет смысл в том, что вам мозги засирают активнейшим образом. Засирают! Я такого количества безграмотных не видел никогда.
Вы знаете, в моем детстве я в шести школах учился. Девочка-троечница – это что-то…
СУ: Из плохой семьи.
ДЮ: Это что-то необычное, очень необычное. Сейчас какая-нибудь девочка что-нибудь напишет, – не знаешь: не то плакать, не то смеяться. Девочки гораздо прилежнее в школах учатся. У них по-другому голова работает, во всяком случае, в школе. Про мальчиков я вообще молчу: тотальная безграмотность. Тотальная неспособность увязать там какие-то примитивнейшие логические цепочки: связать одно с другим. Я десятилетиями даю советы: купи себе учебник логики автора Челпанова В.Г., попробуй почитать. Ты же дурак! Ты – натуральный дурак! А взросло уже поколение, второе уже идет…дебилов. Откровенных дебилов. Они думать не способны. Почему? А вот…
СУ: Дмитрий Юрьевич, это не просто подросло. Его «подросли», и теперь готовятся им манипулировать. На самом деле мы живем в очень страшное время. Та когнитивная война, о которой мы говорим, она не про сегодня. Она через 10 или 15 лет. Когда поколение, на которое воздействовали с рождения, и им с рождения научились манипулировать, оно перейдет в статус среднего возраста, когда им будет по 40-50 лет, рожденные в нулевых. То есть как раз к 2040-50 году. Нам кажется, что это далеко, что это долго, но нет!
Схему я напомню: втянуть Россию в реальные войны по периметру и постоянно ввести с Россией когнитивную войну, чтобы к середине века мы сами себя уничтожили. Мы – цивилизация, которая себя сама уничтожит. Все! В этом смысл.
ДЮ: Посмотрите на Украину: как отлично получилось.
СУ: Да, как все прекрасно получилось! Вот гениальное замечание психолога, это про манипулирование сознанием начальников. Они очень много постоянно говорят, что уникальность когнитивной войны в том, что мы можем одновременно воздействовать, в отличие от другого оружия, и на огромные массы, и на конкретного человека, которого мы можем поймать. Каким бы он начальником ни был. Потому что все: и гаджет с ним, и в пространстве он живет. И мы можем на него целенаправленно охотиться, на его сознание.
Он объясняет, что «на самом сложном уровне мышления человек не делает объективных выводов из данных и не ищет интерпретирующего решения методом проб и ошибок. Индивид интерпретирует мир в соответствии с предыдущими механизмами, прототипами и спонтанными убеждениями. Атрибуция позволяет придать смысл событиям, особенно когда они сложны и не имеют простых объяснений». Мы сейчас все объясним. Все очень просто.
И вот тут, посмотри: как манипулируют начальниками на когнитивной войне? «Мы видели, что лица, принимающие решения, ограничены своими склонностями к атрибуции, часто основанными на их истории, работе и опыте, а также на их предубеждениях. Когда факты противоречат атрибуции, некоторые из них поддерживают свои суждения, подтверждая заранее установленные объяснения и авторитетно отвергая альтернативные гипотезы». Это то, что народ говорит, что генералы всегда готовятся к прошлым войнам. Это то, почему наши начальники сейчас находятся в логике информационной войны, которая является только низшим уровнем когнитивной войны. Потому что все идет из своих предыдущих предпосылок.
А начальники, у каждого из которых маленькая башня из слоновой кости… Помощники, которые создают виртуальный мир… Плюс еще вопрос психологии: человек же достиг чего-то, стал начальником. Значит он офигенный: я красавчик, я достиг, я молодец, я умный. Правильно? Я лучше всех понимаю. А если я начальник из поколения, которому за 60… Который вообще не понимает, как работают эти системы? Я-то не до конца понимаю, мне 43-44. Ко мне пришли все эти технологии, когда я еще был подростком. Но я вижу, как это действует на тех, кто уже родился. Они уже не так действуют, как на меня. А ты – уникум. Но таких, как ты, единицы – твоих сверстников.
ДЮ: Они ничего не слушают.
СУ: А они ничего не слушают, да.
ДЮ: Пытаешься объяснить… Я вижу, вы не понимаете, как оно на самом деле. Ты в своем уме? Если я что-то делаю в неизвестных мне областях, то может с экспертами побеседовать, которые в этом разбираются? Кто там у вас разбирается, покажите пальцами? Они – кто? Сверстникам объяснить невозможно ничего. А это как раз люди, которые стоят у руля.
СУ: Вот о которых цитата сейчас была.
ДЮ: Ноль. Абсолютно, Семен. Ноль. Вообще. Не нужна никакая информационная война, например. Самый нижний уровень. Она не нужна. Почему? А мы на их поле не сможем победить.
СУ: То есть они уже поле отдали., да?
ДЮ: Я, помня службу, вам тоже скажу: наркоторговлю нельзя победить. Одни люди хотят жрать наркотики, а другие хотят их продавать. Победить это нельзя. Представляете? Давайте полицию разгоним. Она нахер не нужна, вообще! Давайте разгоним. Не победить же ее.
СУ: И убийство же тоже нельзя предотвратить.
ДЮ: И это нельзя предотвратить. Разгоняй убойные отделы! Вообще эта полиция не нужна, потому что невозможно победить преступность. Давайте следующий шаг сделаем. Может возможно загнать это в какие-то рамки? Ограничить количество продаваемых наркотиков, количество проституток, количество убийц. Нет? Нельзя по улице бегать с топором и рубить людей, например. Тебя поймают и пристрелят, в лучшем случае. Нет? Не надо ничего делать? «Ой, вы какие-то примеры странные приводите!». А что тебе тут странного, е-мое? Что тебе странного? Хорошо. Если ты идешь на войну и сразу четко знаешь, что ты не победишь… Поздравляю! Ты – хороший военный, отличный просто. Ты не просто к прошлой войне готовился, ты – мудак отбитый, елы-палы. Тебе вообще к управлению подпускать нельзя! Соединенные Штаты 5 миллиардов вбухивают в обработку общественного сознания в России ежегодно, а вы сколько? Нисколько. А это не надо, понимаешь? Есть там какие-то блогеры, патриотично настроенные… Они же что-то делают.
СУ: Мы еще неприятные вещи говорим.
ДЮ: Да блин, ну и что? Тут 5 миллиардов, ЦИПСО и орды людей, работающих на развал России. А у вас? Покажите! Я молчу про сохранение… То есть, молчу про развал Соединенных Штатов. У вас хотя бы на сохранение России кто-нибудь задействован? Нет, никого. Зачем?
СУ: Дмитрий Юрьевич, ситуация критическая. И она критическая, в первую очередь, в обществе. У нас государство… Мы же все время разделяем. Мы с тобой из позиции общества смотрим, так или иначе. Мы видим, что государство такое же, как и общество: такое же разболтанное. Насколько неэффективно общество, – настолько же неэффективно у нас государство. Вот оно как-то начинает собираться. Здесь одно пошло, здесь другое пошло. В то, что государство занимается восстановлением своих функций первичных, которые нужны для того, чтобы победить в войне и в то, что оно будет заниматься такими сложными вещами, как когнитивные войны, я верю только при одном условии: при одном, зная, как устроено наше государство российское… Кто-то из того, что называется политбюро у нас, поймет, что эта реальность действительно существует. То есть он в своем сознании из еще прошлого технологического уклада поймет, что эта реальность существует, – тогда возникнет что-то типа центра принятия решений. У нас есть отличные специалисты, кто занимается коллективной психологией, но просто нет понимания, как это все сплетать воедино. То есть что это должно быть? Это должен быть госкомитет, комитет информационной обороны… Ну что это должно быть? Сейчас у нас же как все устроено: пока начальник не скажет, – никто не пошевелится; пока никто не пошевелится, – все это вопрос конфликта бояр. Мы же понимаем, какая внутри всего этого история есть.
Я считаю, что нужно дождаться, чтобы ситуация внутри государства, внутри элит дошла до того, что невозможно уже. Все, уже конец. А наша задача от общества, во-первых, – изучить, пока они в государстве с этим разбираются, понять, что это за штука такая и выработать методы противодействия на каком-то нашем уровне. Можем как-то же противодействовать? Будем противодействовать. Чтобы потом, когда созреет понимание, передать наработки, квалификации, поделиться опытом. Потому что я считаю, что одна из ключевых наших проблем, – почему наши люди дезориентированы, если говорить про информационную войну и пропаганду, – потому что у нас непрофессиональная журналистика. То, что мы обсуждали. У нас тот, кто занимается освещением, информационкой, он не погружается в ту тему, которую он освещает. То есть, «смерть экспертизы» произошла сначала, после нее произошла «смерть журналистики». Все, с одной стороны, во всем разбираются. А с другой стороны, никто ни в чем глубоко и не разбирается. Поэтому я бы начинал вообще с азов: что мы пропагандируем, что мы пиарим? Потому что сейчас просто: сейчас у нас идет борьба с супостатом. Но борьба с обществом, с его успокоением, это другой тип работы. Им не могут заниматься те же люди: военкор не может заниматься, грубо говоря, тыловыми работами и наоборот. Здесь то же самое. На информационной войне, как и на когнитивной, то, что я вижу, нужно не от личности отталкиваться. У нас вопрос информационной войны выглядит таким образом: вот есть у нас талантливый кто-то, вот мы вокруг него будем выстраивать… Не в этом дело: должны быть сотни, тысячи излучателей, десятки тысяч излучателей, разных. Это принцип современной войны. Не построение, как у нас, огромного большого излучателя, нет. Не так это работает. Вообще не на это настроено…
ДЮ: Уже давно.
СУ: Уже 20 лет. С 2002 года они этим занимаются. Им это удалось построить, потому что они начали строить с 2002 года. Вот меня заинтересовал доклад тоже…
ДЮ: Я тебя перебью, извини. Тут начать надо несколько с другого, в целом. Для начала надо напустить философов, которые объяснят, что мы вообще хотим и куда мы идем. Потому что эти мудацкие заявления, что мы воспитываем грамотных потребителей… Мудаки все! Вас просто убьют всех. Сожрут вместе с вашим потреблением, дегенератов. Как эти люди попадают во власть? Любители общества потребления. Общество потребления хочешь построить? Его в США уже построили. Ничего подобного ты не построишь, а США тебя просто сожрет. Вы какие-то смыслы придумали, к чему мы должны стремиться? Куда мы идем и к чему мы стремимся? К повышению уровня потребления? Вы дебилы, блин! Случайно оказавшиеся во власти… У вас нет никакой философской базы, абсолютно. К чему вели большевики? Посмотрите на них хотя бы, уроды, блин. Вы даже этого не способны ни понять, ни осознать. Нет никого. Кто у вас философы? Фашисты. Тупорылые нацисты и фашисты, – вот это ваши философы. Спасибо, мне такие не нужны. Я, например, четко понимаю куда вы страну приведете с вашим нацизмом и фашизмом. А других философов у нас нет в настоящий момент. Я лично не вижу. Ну, круто. Если мы не знаем, куда идем, зачем мы туда идем и чего хотим в итоге… Поздравляю.
СУ: Ты, Дмитрий Юрьевич, просто как с языка снял меня… Это как закон Бойля–Мариотта. Мы буквально в субботу запустили в телеграмме у меня с Тимофеем Сергейцевым как раз философский субботник именно с этими целями, чтобы разобраться.
ДЮ: Во-от!
СУ: Субботник – это очистка мозга в первую очередь. Первый выпуск был у нас субботу. Это в аудио-формате, в онлайне. Все могут задавать любые вопросы. Мы разобрались с войной как с философской категорией. Мы много произносим: «война, война, война». А что это? Что значит «война» в западной философии? Как они видят войну? И как мы видим? Все-таки есть различия. Как им удалось до этого докатить? Ну, короче, про философию… я о чем тебе говорю?
ДЮ: Это база! Это база всего вообще. Объясните, зачем я живу? Объясните. Объясните простолюдину, к чему он должен стремиться? Жрать как можно больше и спать потеплее, как можно слаще и дольше, ни хрена не делать? Это то, что вы пропагандировали 30 лет. И вот мы у разбитого корыта. Спасибо большевикам: оставили нам танки, пушки, снаряды, бомбы, самолеты и атомные бомбы, благодаря которым мы до сих пор живы. Давайте поговорим теперь о декоммунизации, десталинизации. Чем вы 30 лет занимались? Срали окружающим в мозги бесстыдно вообще, не думая о последствиях. Или думая…
Если вы думали о последствиях, то вы не догадывались, к чему это все приведет? К уничтожению страны и уничтожению огромных масс населения. Хуже, чем во Вторую Мировую было. Вы специально это делали, да? И не помните случайно, кто такие враги народа? И что с ними следует делать? Это еще в Древнем Риме неплохо понимали. Это вы! А где смысл, который вы жизни моей придали? Их нет: только жрать и максимально потреблять. И при этом рассказывать всем: «борьба за экологию, у нас электрические автобусы поехали».
СУ: Да…
ДЮ: Спасибо. В стране газ некуда девать: хоть в жопу закачивай. А у вас ума нет видимо, что надо на газу все делать. Нет-нет. Электрические… Ну потому что Илон Маск, смотри, ракета полетела… Разгоните весь наш космос, он как у Илона Маска должен быть. Дебилы! Как это называлось? Низкопоклонство перед Западом.
СУ: Это оно и есть.
ДЮ: Вместо того, чтобы выращивать своих каких-то творцов, инженеров… Не-не-не. Массачусетский университет, посмотрите. Там люди знают, уж всяко поумнее нас. Немцы – культурная нация. Придут, и все будет хорошо. Чем сцена закончилась? «Старшина, к стенке!». Пока этого не будет, вы в ум и не придете, по-моему. Зла не хватает, извините.
СУ: Так и есть. Ты описал очень короткий способ рационализации. Потому что угроза жизни – это то, что человека приводит больше всего в сознание.
ДЮ: Ну естественно.
СУ: Ну, они же о чем еще, сволочи, говорят. Они же говорят, одно дело мы сводим человека с ума и превращаем его во что угодно… А есть еще другой доклад, который меня заинтересовал, от Dr. Norbou Buchler. Это специалист в области экспериментальной психологии, именно по когнитивной нейробиологии. Это то, что мы встречаем в жизни под названием МРТ, замеры токов. Это как раз эти нейробиологи, они похожими вещами занимаются. И он из отдела интеграции систем человека, аналитического центра, командование развития боевых возможностей армии США, так называемый DEVCOM. Наверное, встречался иногда с такой аббревиатурой. Это Абердинский испытательный полигон, штат Мэриленд, США. Это специалист по психологии, армейский, то есть, который профессионально этим занимается.
Он говорит о следующей вещи. Тоже рекомендую прочитать его доклад. Доклад о том, что такое техническая зрелость человека и сетевые когнитивные возможности. «Тонким моментом является сопряжение сотрудничества человека и машины с точки зрения командного управления. И мы до конца не понимаем, а что же стало слабым звеном: человек или машина?». И они приходят к тому, что самое слабое звено – это момент сопряжения человека и машины. Что этот когнитивный удар нужно носить именно в это сопряжение, потому что это самое главное.
ДЮ: Например? Когда это происходит?
СУ: Ну, вот как они описывают… «Структура командного руководства имеет решающее значение для управления сложными техническими системами, поэтому необходимо разрушать не саму структуру руководства, а ее сигнал на техническую, компьютерную систему принятия решений». То есть, принимают решения все равно люди, но система принятия решений уже вся компьютерная. Поэтому вопрос: на что нам нужно воздействовать? Либо на людей, чтобы они неправильное решение передали машине, либо на саму машину пытаться воздействовать. Но эффективнее всего так: чтобы люди считали, что они правильное решение передают в машину, а они на этот момент исказились, и решение было передано неправильно.
ДЮ: Каким образом это искажается?
СУ: Ну вот, собственно, это за счет информации…
ДЮ: Типа перехват приказа, переписывание приказа?..
СУ: Ну это на уровне схемы… Он говорит: нам нужны компьютерные технологии, чтобы понимать, как у них машинное управление устроено. Понимать, как мыслит командование. Пытаться понять, что командование делает и потом подменить можно приказ каким-то похожим…
ДЮ: Ну, нам это пока не надо. Сегодня с утра открыл «телегу»… А так вовсю: «На линию боевого соприкосновения прибыли крупные военные специалисты, которые требуют бриться, мыться, чистить сапоги». К сожалению, строевой подготовки не застал. Но, видимо, и к этому идет. «А машины, на которые добровольцы собирают деньги, покупают для ополченцев, военных и прочих… А машины надо изымать в состав российской армии». Это прекрасно.
СУ: Это вертикально интегрированная система…
ДЮ: Там не нужны никакие когнитивные войны, там и так все хорошо. Сейчас все побреются, и война закончится, я так думаю. Идиоты…
СУ: Смотри, тут, кстати, хороший вопрос: еще неизвестно, путем какого воздействия кому-то в голову пришла идея бриться и все остальное делать. Может быть, человек таким образом карьеру себе делает? И как раз можно на него когнитивно воздействовать.
ДЮ: Я не сомневаюсь. Ну, вот чисто для справки. Это крайне дурная примета: бриться перед боевыми. Это верная смерть. Нельзя бриться, категорически нельзя бриться. Погляди, майор наш расстелился, словно думал в дальний путь. Встал с утра, помылся и побрился… Нельзя бриться! Ты куда лезешь? Вот отведи на отдых и там брей, а там – нельзя, например. Вы куда лезете? Зачем? Вы вообще понимаете, как люди думают, что у них там как устроено? Это как анекдот: Генри Форд с целью улучшения призывает специалистов, которые походят по производству, походят по офисам и дадут предложения об улучшении. Что рационализировать, улучшить? Приходят, дают доклад. Вот, смотрите. Вот здесь вот этот, вот этот, тут хорошо и тут, а вот в 8-м кабинете, в кабинете номер 8, сидит какой-то хер и держит ноги на столе, явно ничего не делает. На что Форд ответил: «В прошлый раз, когда он выдал предложение, которое принесло 100 тысяч долларов прибыли, у него как раз ноги лежали на столе». Может задуматься как-то, нет? Что борода, она как-то не влияет на боевые результаты. Ай, блин, бесполезно…
СУ: Но при этом влияет на боевые результаты…
ДЮ: А вот это повлияет.
СУ: Повлияет, да. И вопрос потом, как мы этот сигнал исказим. То есть, тут же тоже вопрос искажения сигнала, вот смотри. Ну давай просто то, о чем они говорят, мы попытаемся экстраполировать на ситуацию. Вот началась война дронов, то, что мы называем… У нас же сейчас начался новый этап. Мы это на спецоперации увидели. Раньше мы это видели на Ближнем Востоке. Но мы уже увидели у себя, что война дронов, с использованием дронов, это вообще отдельное направление. Но смотри, есть командир дрона. Есть то, что у него висит, то, что он снимает. Есть то, кому они передают картинку. По этой картинке потом происходит наведение и удар. Но смотри, если у тебя есть понимание русского языка, – как общаются между собой командиры, – и у тебя есть доминирование в интернете, то ты передашь им другую картинку. Этот будет думать, что я с ним буду общаться от имени русского. То есть, фиктивная коммуникация…
ДЮ: Да этого даже не надо… Если хохлы, заметьте, в цель лупят сразу, то у нас 2 суток надо, чтобы это утвердить. Там не надо ничего делать, вы сами со всем справитесь.
СУ: Я просто пытаюсь понять, как они это видят… Я вижу таким образом… Человеческий фактор всегда важен при военных действиях. Есть информационно-технологическая информация, некая картина, которая считается объективной. И можно влиять как на человека, который принимает решение, так и на эту объективную информацию. Где-то будет искажение… Разрывать нужно эту цепочку. Ну ладно. Двигаемся дальше.
Что еще меня заинтересовало? Это глава под названием «Повествование заполняет мир». Это инженер-механик, Dr. Michael Wunder. Он аналитик автомобильной промышленности. То есть, он занимается большими коллективами. И у него как раз доклад, посвященный тому, что в когнитивной войне самое главное не только доносить свои сигналы. Самое главное – захватывать внимание. Захват внимания – это ключевая вещь, потому что в текущем состоянии человек не способен ни на чем концентрироваться. И один из способов эффективного захвата внимания, как они говорят, это система рассказа. То есть, нынешнее информационное потребление требует этой «сериальности». То, что мы разбираем на примере сериальности…
ДЮ: Это Арестович.
СУ: Да, это пример Арестовича. И он из позиции своей инженерной рассказывает. Их доклады основаны на каком-то анализе данных, которые они получают. И они сравнивают с тем, какие данные они получают на выходе. Смотри: «Сторонников определенного нарратива, то есть того самого постоянного продвижения, не волнует его достоверность, пока он поддерживает их существующее убеждение. Не существует простого способа борьбы с ложью. Только образование может быть сильной контрмерой». Это то, что я себе отметил… Что если человека уже они заманили в рассказы, вытащить его оттуда практически невозможно.
ДЮ: Извини, перебивать можно?
СУ: Конечно, мы же обсуждаем.
ДЮ: К чему привел интернет? Раньше, например, был десяток советских газет, условно. Их было гораздо больше, разные точки зрения, но линия партии одна была. И, например, какой-нибудь журнал, «Советский экран», окормлял аудиторию. Выходил раз в месяц. Там было полтора кинокритика, который писал заметку. Все, кто там кино интересуется и причастен, – открыли, почитали, что какой-нибудь критик Сидоров сказал. «Сидоров – голова, вот он там изложил…». При этом я тебе замечу, что критики, это люди очень сильно насмотренные. Как правило, специально образованные в области кино, насмотренные. Тебе скажи: «Ты Касабланку смотрел?». Или как там? Неважно. Это я о чем? Фильмы 50-х годов нормальных людей не интересуют. А ты там параллели проводишь: это оттуда, это отсюда. Для тебя все кино выглядит абсолютно не так. А вот если мы с тобой общаемся, и я тебе говорю: «Сема, вот это надо посмотреть!». Какое-нибудь «Быстрее пули». Смотрел? Не смотрел? Последний, с Брэдом Питтом.
СУ: Нет, не смотрел еще.
ДЮ: Адски смешное, хорошее. Добротное кино, дурацкое такое. Отдохнешь нормально и не пожалеешь, что посмотрел. Я не кинокритик. Я тебе просто нормальный фильм советую.
СУ: Ты – кинолюбитель…
ДЮ: Да, но у меня длинный язык. Я ловко умею говорить, еще лучше умею писать. И таким образом воздействую на аудиторию. И вокруг меня образуется количество любителей того, как я умею говорить, писать и всякое такое. И эти любители не ходят ни к кому другому, по большей части. То есть, вокруг меня образуется некий пузырь, где сидят люди, которым со мной хорошо. Есть люди, которые в кружке шахмат сидят, им там хорошо. Другие – любители водить автомобиль Subaru, им там хорошо. И какая-нибудь игра «World of Warcraft», им там хорошо. И они все сидят в этих пузырях и никуда из них не ходят. Категорически. Внутри пузырей то, что им интересно. То, что их удовлетворяет. И если в этом пузыре обитают поклонники Юрия Дудя (признан иноагентом), например, ко мне они не пойдут никогда. Потому что там говорят какие-то гадости, которые входят в противоречия с нарративом Дудя. Это неприятно, это полное говно. И мы туда ходить не будем.
А если сделать много-много пузырей по типу Юрия Дудя, то мы всех будем окучивать. Это же видно было. Например, когда во ВКонтакте скупали так называемые public’и. Вчера это было макраме, а сегодня мы за Лешу Навального, экстремиста. То есть люди-то соображают, что они делают. Они знают, как это работает. А у вас? А у вас что? Есть какой-нибудь сайт известнейшей газеты? Может и есть. А на английском языке он у вас есть? Нет? А на французском? А на испанском? А на немецком? Да у вас ни хрена нет. Как это говорил внезапно прибывший в Москву Сатана? Что это у вас, у большевиков, – и бога нет? Чего не хватись, – ничего нет. Вот вы вроде не большевики… А что это у вас по-прежнему ничего нет? Почему вы не окормляете свою аудиторию? Она вам неинтересна? Так ее будут окормлять другие. Вон народ уже с научными степенями, гигантскими погонами все уже давным-давно разработал. И на вас, на дураках, упражняется изо всех сил. А вы, как крысы лабораторные, вообще ни хера не понимаете, что с вами делают. Ужас.
СУ: Они прямо… Вот я тоже цитату вывел: «Организация НАТО по науке и технике определила, что манипулирование информацией несомненно относится к сфере военной обороны». У них нет никаких иллюзий.
ДЮ: Это же боевая психология, всего-навсего. То, что мы с тобой изначально обсуждаем… То, что ты рассказываешь, – задача расшатать психику так, что у тебя там только «зрада–перемога». И ты уже ни хера не соображаешь. Как это? Оно само насралось? Нет. Это вами умело пользуется. А вы что этому противопоставляете? Передачи на Первом канале… Спасибо. Даже при том, что они действительно есть, и есть нормальные передачи пророссийского содержания. Так оно не так работает. А вы не понимаете. «Мы не будем на их площадке воевать, они нас там победят», вот блин…
СУ: Это же ошибка в чем? Они считают, что есть «чьи-то площадки», а ничьих площадок-то не существуют. Есть вообще площадка. Начнем отсюда.
ДЮ: Да-да. То, что у вас не хватило ума построить свой Youtube, поздравляю. Вам это не надо было.
СУ: Как показал опыт, когда мы только начинали, когда сносили канал у тебя, помнишь, что Rutube вообще был кривой. Как-то за год стал менее кривым. Объективно.
ДЮ: Стало откровенно лучше.
СУ: Объективно.
Что еще меня заинтересовало. Это уже от практиков, доклад 8-ой. Называется «Китай и когнитивная война. Почему Запад проигрывает?». Это докладчики Kimberly Orinx, сотрудник научного калифорнийского университета в Бельгии. То есть, так понимаю, американцы, которые в Бельгии. И у которых тема диссертации «Когнитивная война Китая в Бельгии». Они исследуют о то, как Китай свои интересы проводит в Бельгии. И профессор de Swielande из университета Бельгийского. И они анализируют то, как в целом китайцы проводят гибридную войну в Европе. И проводят свои методы. Что они говорят? Чем китайцы отличаются? Почему я остановился… Потому что они и про нас говорят, но интересно и про китайцев. Они считают, что они проигрывают. Они говорят, что…
ДЮ: Китайцы проигрывают?
СУ: Нет. Они китайцам проигрывают по многим вещам. Китайцы по-другому немного смотрят на эту когнитивную войну. Их понимание основано на концепции «Сан чжан». Есть три войны: война психологическая, война общественного мнения и война юридическая. Китайцы три аспекта выделяют. То есть, соответственно, в этой концепции нужно попытаться повлиять на общественное восприятие конфликта, поддерживая собственное население, унижая население противника, и оказывать влияние на третьи стороны. Вот китайцы так видят свою войну. Вот как они действуют. В 21 веке у них появилась своя концепция, у китайцев. Я себе отметил, надо почитать. В 2006 году вышла монография под названием «Неограниченная война» двух китайских военнослужащих Цяо Лян и Ван Сянсуй. Это то, как они видят войну будущего. И китайцы тоже утверждают, это на уровне доктрины, что поля сражения окончательно перемещаются из физического измерения в более абстрактную арену. Такую, как киберпространство, моральный дух.
Китайская концепция о том, что поле боя теперь повсюду. Война перестает быть чисто военным понятием, а становится более гражданским. И это имеет два последствия. Во-первых, жертвами этих войн будут все больше и больше гражданских лиц, которые будут погибать не только на поле боя. Они говорят: «нам сложнее воздействовать на китайцев». В связи с чем? В связи с тем, что для жителя Запада время, говоря о философии, линейное. То есть, соответственно, все, что произошло нового, оно произошло как-то из старого. То есть, смерть является продолжением жизни. А для китайцев время циклично. Оно как бы проходит снова, снова. Поэтому на него сложно воздействовать. Из-за того, что у европейца есть как бы жизнь, смерть, начало, конец, у него есть вот эта вот склонность к черно-белой картине мира. То есть, «или-или». Ощущение такое: «я потеряю время, время пройдет». А у китайцев время идет по циклу, вокруг. «Ничего страшного, сейчас мне некуда бежать, мне незачем, подождем еще». И вот это особенность их восприятия.
ДЮ: Кто понял жизнь, тот не спешит.
СУ: Тот не спешит, да, грубо говоря. Вот философия китайской войны… Западная культура – бинарный подход: хорошее, плохое, черное, белое. А китайцы в своей когнитивной войне не предлагают, особенно третьим странам, черное или белое. Они уделяют больше внимания самим отношениям взаимной выгоды, играя на уважение. И Китай, например, избегает называть государство врагами. То есть, врагов у нас как бы нет. У нас с этими такие отношения, с этими – такие… Это связано с тем, что они в своей политике не навязывают… Запад навязывает: черное, белое, вы должны определиться, – орки, не орки. С кем вы? То есть, постоянно ведут войну. А у Китая своя стратегия, основанная на их культуре. И главное, как они говорят, это еще и воздействие на третьи страны. То есть, Китай конфликтует с США, но для него еще важно, как будут третьи страны это все воспринять. И им важно для третьих стран донести, что это не черно-белое. Что типа мы хорошие, а американцы – плохие. Нет, наши интересы вот такие, поэтому будьте больше с нами союзниками. Это их стратегия, их когнитивная война. Как американцы говорят, что китайцы такое свое мировоззрение предлагают. То, о чем мы говорили…
ДЮ: Философия.
СУ: Философия лежит в основе, конечно. И вот они…
ДЮ: Анекдот. Собрались Жискар д’Эстен, президент Франции, Рональд Рейган, США и Леонид Ильич Брежнев. Стоит задача: сможешь накормить кошку горчицей? Француз говорит: «Надо ее месяц не кормить». Не кормили. Дает горчицу. Кошке деваться некуда, жрать уже хочет. Раз, сожрала. Рейган, а ты как? «Сила!». На хвост ступил, мордой в горчицу. Сожрала. Леонид Ильич, а ты как? А Леонид Ильич жопу кошке намазал горчицей. Та воет, слизывает. «Вот так. Чтобы сама и с песней». Ха-ха-ха!
СУ: Отлично. Это просто… У меня было в той части про особенности русской мотивации. Это вот оно и есть. Что так и нужно сделать. Ха-ха-ха!
ДЮ: Ну, как обычно, хороший анекдот. Он никогда не смешной. Он просто в парадоксальном виде сделан.
СУ: Это, на самом деле, максимально философское. Просто в парадоксальном виде сделанное.
Вот эта часть очень интересная, про Китай. Кто скачает, посмотрите. Это еще и технический перевод. Сделаете лучше… Там много кейсов. Как они, где. Ливия, Сирия.
Еще один очень важный доклад, с которым тоже нужно ознакомиться: киберпсихология. Меня заинтересовало, что этим еще и поляки занимаются. Dr. Barbara Kowalczuk, собственно, посвященная… Она объясняет, что такое киберпсихология и как ее использовать. Это на стыке кибернетики и психологии. Наука о механизмах поведения и мышления человека, и о психологических законах, которые можно применять к кибернетическому пространству. Как человек себя ведет в жизни, а как он ведет и не в жизни. Основа киберпсихологии – это универсальный детерминизм. Это то, о чем мы говорили. Каждое событие вызвано событием, которое ему предшествуют. Киберпсихология человека такова, что в киберпространстве он хочет, чтобы одно следовало за другим. И это является его главной ловушкой, на что его ловят. Потому что в реальной жизни мы понимаем, что мир полноцветный. А в виртуальном мире, где мы смешиваем все с реальным, нам хочется, чтобы все было так, как мы хотим.
ДЮ: Предопределено.
СУ: Да. Чтобы все было предопределено. И на это, собственно, ловят. У нас это было хорошо продемонстрировано. Помнишь фильм «Приключения электроника», когда там в финале он в хоккее все время в ворота лупил по прямой и не мог забить шайбу. Потому что он был робот. У него задачу поставили – лупить по прямой. Точно так же и человек с точки зрения киберпсихологов. Он, попадая в это пространство, начинает идти по понятным алгоритмам, по которым бы он в жизни, может быть, еще бы даже и не ходил. Ну, и, собственно, она разбирает эти интегрированные системы. Они говорят, что это будет самое сложное. То, о чем этот мужик говорил: мы понимаем отдельно психологию человека, мы понимаем, как машина устроена, а момент передачи сигнала мы до сих пор выловить не можем и это самая большая опасность. Так называемый человеко-машинный симбиоз или гибрид. И человеко-машинный интерфейс. То есть, через что отдавать, чтоб не было этих искажений.
Очень интересная история про связь с когнитивной уязвимостью. Это про когнитивную синхронию. Это о сути того, как люди, когда начинают работать в команде, начинают друг на друга влиять. И вот как индивидуальные решения согласуются с друг с другом. И что это тоже является очень важной технологией когнитивной войны. То есть, два товарища, которые в одной команде, они разными ситуациями владеют, и всем остальным членам команды уже начинают посылать противоречивые сигналы. Все, весь коллектив разрушен. То есть, это тоже основа когнитивной войны. И специальная пересылка разных сигналов, которые оба могут быть правдивы. Просто они войдут в противоречие и разрушат людей. Вот они говорят, как следить за людьми, которые совершают такие ошибки. Они говорят про измерение пупилометрической активности. То есть, изменения диаметра зрачка. Мы можем тестировать, находится ли человек в такой ситуации…
ДЮ: Для малограмотных: если мужику показать фотку голой девки, у него непроизвольно увеличивается зрачок. Контролировать это нельзя. И это было известно еще древним китайцам, которые на любых торгах, где драгоценные камни, еще что-то, всегда ходили в черных очках. Потому что все видно: тебе сказали цену какую-нибудь привлекательную, – дзыньк!
СУ: Реакция.
ДЮ: Ну, понятно все с тобой. Поэтому да, это важнейший аспект. Неконтролируемый. Это никак нельзя… Помнишь, как в кино кого-то мучили, прижигали, у него зрачки вот такие, а он молчит. Стойкий какой! Вот так.
СУ: Давление… Они говорят, что следить, выявлять такое можно в режиме реальном времени. В том числе активность мыши, активность клавиатуры, количество сообщений, которое идет от человека, движение стула. Мы человека можем даже фиксировать, когда он попадает под такой когнитивный удар, и выявлять это все. Потому что в условиях войны это очень-очень важно. Грубо говоря, как с этим нашим редактором 1-го канала, Овсянниковой, когда в самом начале случилось… У нее же явно было поведение предшествующее. Мерили бы давление, замеряли бы зрачки, – увидели бы, что человек начал превращаться в «малолетнего дебила». Они говорят, что у них такие возможности есть. Это нужно внедрять активно, потому что они сами не понимают, что будет, если по ним будут наносить подобные когнитивные удары. Они пока в растерянности.
Очень интересная история, доклад практиков, тоже нужно почитать: Cadet Sam Konen и John Whiteaker. Это специалисты по психологическим операциям. Sam Konen – это кадет военной академии в Вест-Пойнте. Судя по докладу, это именно тот чувак, который занимается практикой ЦИПСО. У них же весь спецназ, то, что называется, силы специальных операций, всех обучают PSYOP. И вот меня заинтересовало, как это устроено. В настоящее время PSYOP имеет 10-дневный процесс отбора, который должен пройти каждый кандидат, а также 43-недельный официальный квалификационный курс, где человек изучает основные навыки, включая базовую речь и аудирование, владение иностранным языком, военную разведку, межличностную коммуникацию, адаптивное лидерство, культурный анализ, а также владение социальными сетями и маркетингом. Вот кем видят они специалиста по информационно-психологическим спецоперациям, которого они готовят к когнитивной войне. Видим из военного только «военная разведка», все остальное из сферы гуманитарных знаний.
Я бы сюда еще и социологию добавил, как знание общества. И когда наступает завершение квалификационного курса и этих психологических операций, POQC, солдата уже потом определяют в конкретный региональный батальон или тактическую роту. То есть, они готовят специалистов, которые потом интегрируются в батальон. И его задача уже в своем подразделении научить, как работает речь, камера. То есть, они готовят фактически в каждое подразделение пиарщика, грубо говоря. Вот так вот это называется… специалиста по всем этим средам. И завершается все докладом полковника Nikolai Stoianov’a, болгарина. Я вообще понял по списку специалистов и научных центров, которые туда вовлечены, что там очень много работают поляков, болгар.
ДЮ: Бывшие страны Восточного блока, которые в первую очередь работают против России.
СУ: Да. И они изучают очень много того, что касается психологии, я так понимаю, восточных славян. Сейчас еще, наверное, будет очень много и украинцев. Это последний доклад, он самый короткий. Видно, что из него все вырезали.
ДЮ: Ха-ха-ха!
СУ: Ну, прямо видно, что все обрезали. Это то, что мне удалось вытащить… Из того, как оно у них реально устроено и к чему они готовятся. Потому что это практики, а не теоретики. Ну и самое главное, то есть для чего это все, цель. То есть, мероприятие, как я напомню, проходило в 2021 году. На данный момент это самая большая, рассекреченная НАТОвская, подчеркиваю, НАТОвская часть. Потому что очень много исследований гражданских, но они о другом. Они больше о психологизме. А тут именно с точки зрения военных действий. По моим предположениям, то, что с момента спецоперации по когнитивным войнам у НАТО перестали выходить активно материалы, – это для меня косвенное подтверждение того, что эту сферу сейчас пока что во время такой активной фазы «публичить» не надо. И то, что попадает под раздачу, особенно в Youtube, все, что связано… Я как не начну рассказывать именно о когнитивных войнах, – начинает Стасу попадать, тебе, когда мы начали в этом ЦИПСО разбираться. У меня подозрение, что они, как и любая нормальная империя, все засекретили на данный момент. Потому что началась активная фаза. Они же готовились раньше… Бац! Все. Рассекретили это в виде методички, все себе скачайте. Оно потом еще и исчезнет. Это именно то, как они своим военным объясняют, что такое когнитивные войны. Максимально подробно. Потому что работы F. Du Cluzel’я, это все-таки работы очень узкого специалиста, в которые нужно погрузиться каждому. А это – разъяснительное брошюра на 100 страницах.
Мы, конечно, прошли с тобой всего лишь по 24 страницам из 64. Но на данный момент у нас закончен обзор первого фокуса, как мы говорили. Мы на когнитивную войну смотрим с четырех фокусов. Это с точки зрения того, кто применяет это оружие. То есть, с точки зрения НАТО. Мы разобрались практически со всеми доктринами, которые у них есть. Разобрались с основными игроками, которые есть. С основными вузами, которые это все разрабатывают. И основные методы. Мы еще будем опираться на НАТОвские методички, когда подойдем к тому, как бороться с когнитивными войнами. Потому что есть, например, очень интересный документ: «Инновационные решения для улучшения познания». Это у них проходил семинар тоже в начале июня 2021 года. И по результатам семинаров сделали такой 30-страничный документ о том, а как бороться, если когнитивная война, на вас воздействие. Что с этим делать? Я расскажу уже дальше… Например, на базе того самого Массачусетского технологического университета был создан в рамках борьбы с когнитивными войнами инструмент под названием «tweet_watch». Я в «телеге» размещал это. Он нужен для того, чтобы понять, какие эмоционально-нагруженные «твиты» чаще всего содержат лживую информацию. Они четко определились, что удивление или отвращение чаще всего содержат ложную или откровенно «фейковую» информацию. Люди работают, опираются на исследования, делают рекомендации, в том числе, для своих военных и для своих гражданских. Все скачали, все будем исследовать.
С первой частью мы разобрались про когнитивную войну с точки зрения субъекта, который воюет. Надо двигаться будет дальше в следующие части.
ДЮ: Вообще печально все это. Смотришь на страну родную, блин… туши свет. Ну, хотя бы предупредить. Хотя бы…
СУ: Сначала разведка, а потом…
ДЮ: Спасибо, Семен. Ждем продолжения.
СУ: До новых встреч.
ДЮ: На сегодня все.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
2 / 0
