Семен Уралов
16 марта 2011
Когда меня спрашивают «откуда ты?» – я теряюсь и не знаю что ответить. А действительно, как определить, «откуда ты?»
Родился в Новосибирске, три года мы жили в глубоко совковом белорусском райцентре Рогачеве. Затем 8 лет проучился во львовской школе в самые жёсткие «независимые» времена. Два года учился в гуцульском мегаполисе Ивано-Франковске. С 20 лет катаюсь по осколкам империи.
Причём, катаясь, занят в очень специфическом бизнесе, в котором предполагается максимальное интеллектуальное и эмоциональное погружение в жизнь территории, — подчас такое погружение, что к концу контракта ты чувствуешь себя немного иркутянином или буковинцем и искренне расстраиваешься, что выбрали не лучшего мэра, потому что у невнятного и скромного конкурента было что-то, похожее на программу развития территории и молодая голодная команда, которая могла бы хоть что-то делать.
Так вот, за десять лет стал немного тверитянином и попытался понять психологию субнарода, который «родил» Михаила Круга, и в то же время который сам о себе с гордостью говорит: «Нас ещё Екатерина II тверскими козлами называла».
Или растворяешься в бывшей столице Сибири — Иркутске. В городе, который всосал в себя и растворил как декадентское «белое» движение, так и красные орды большевиков. Всё, стоп — дальше Иркутска советская власть не пошла. Там «медведь — прокурор», а Первый канал воспринимается как вестник другой планеты.
Или становишься закадычным другом Ижевска, — города, в котором вся жизнь привязана к фабричным автобусам, и поэтому на весь город есть два или три кабака, где подают после десяти вечера. Город, который ещё пятьдесят лет назад жители окрестных сёл называли кратко – «Завод». «Завод!» И никаких подробностей. Но здесь же, в 100 километрах от Ижевска-Завода в городе Воткинске родился Пётр Ильич Чайковский. И как это можно сложить в одной голове, не будучи уроженцем Удмуртии?
Или медленно растворяешься в уникальной «западноукраинской Одессе» — Черновцах. Фактически Черновцы были последним восточным форпостом Австро-Венгрии — таким себе Владивостоком для Остеррайха. А теперь бывший форпост империи превратился в заштатный городок, который дал Украине наибольшее количество народных певцов и композиторов на душу населения.
А потом сразу же попадаешь в питерский сумрак, пережив в котором зиму, понимаешь, что Пётр Великий был действительно Великим — потому что основать столицу в такой флоре мог решиться только человек с историческими амбициями. При этом к концу контракта ты уже сам возмущаешься чудаками на московских номерах, тупо лазящим по кабакам и умничающих что-то вроде «Ну ничо так городок, миленько, но провинциальненько». И презираешь это бычьё, потому что понимаешь, что все эти «новорожденные» москвичи на самом деле бывшие ставропольские пацаны, которые дальше Таганрога не выезжали.
На третий месяц в Москве понимаешь, что приезжие реально достали и что Москва не резиновая. Начинаешь мыслить категориями типа «поехать на машине, или попотеть в метро, но точно не опоздать» и знаешь, что в «Ашан» надо ездить по субботам до двенадцати утра — чтобы за полтора часа обернуться.
А какие интересные ощущения от футуристического Харькова! Город, расщепивший атом и давший миру Маяковского, обречён жить в будущем. Харькову сейчас очень тяжело, потому что страна не даёт ему посыла в завтра. Харьков не может заниматься самокопанием, там живут потомки советских «Чародеев» – люди будущего, поклоняющиеся научному знанию и техническому прогрессу.
Днепропетровцы в своей устремлённости в будущее тоже похожи на харьковчан. Но то, что Днепропетровск стал житницей олигархов, не смогло не отразиться на регионе. Там достаточно сильно заражены вирусом «личного обогащения». Но при этом у Днепра в подчинении два города «шахтёрской» породы — Кривой Рог и Павлоград. Шахтёрский характер — это высеченная в граните воля, мощный прагматичный ум и иногда граничащее с тупостью упрямство. И вот в днепропетровской области сошлись два городских социотипа: «промышленно-приднепровский» и «шахтёрский». Про Кривбасс вообще можно слагать былины — только надо местных авторитетов переназвать Святославами и Ярополками и заменить «стрелки» на «побоища», а «братву» на «дружину».
Потом внезапно понимаешь, что коренных киевлян среди твоих знакомых всего два человека. А потом до тебя доходит, что Киев, в котором до революции жило 300 с небольшим тысяч, советская власть раскачала до трёх миллионов. И вдруг тебя озаряет: так вот как большевики отомстили городу, осмелившемуся породить национальный сепаратизм и ставшему сердцем «белого движения»! Они просто уничтожили Киев, растворив его жителей в переселенцах. А вы заладили – голодомор, репрессии! Всё глубже на самом деле. Большевики всё-таки были сектой социальных инженеров, а не мясниками.
В общем, описывать погружение в территорию можно долго, смачно и порой даже остроумно.
Так вот, с чего начинали? О том, что ответить тем, кто спрашивает: «откуда ты?» И я не знаю, потому что действительно понимаю, что моя Родина начинается в Раве-Русской и заканчивается на Тихом океане.
И шо с этим щастьем делать?
Материал перепечатан в ознакомительных целях с uralov.odnako.org
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
2 / 0
