Семен Уралов
24 декабря 2008
Те или иные модели формального обустройства национальной политической жизни имеют смысл только при одном условии ― при наличии этой самой жизни. У нас это условие не соблюдается.
Многие украинские политологи и политики были убеждены, что создание коалиции БЮТ и Партии регионов ослабит политический кризис и положит начало устойчивой двухпартийной системе на Украине. В данном утверждении верным является лишь первая часть: действительно, политическая система приобрела бы некое равновесие. Два основных игрока получили бы поле для маневра, в котором можно и нужно договариваться, а не рисовать в воображении избирателей апокалиптические батальные сцены «борьбы добра со злом».
Но к двухпартийности такая «стабильность» не имеет никакого отношения, потому что и БЮТ, и Партия регионов партиями как таковыми не являются. И дело совсем не в вождизме лидеров, идеологической скукоженности и материальной зависимости от ФПГ.
Все это вторичные функции ― никак не свидетельствующие, впрочем, о политической зрелости. Наши партии не являются партиями по своему внутреннему содержанию ― и, соответственно, вся их деятельность носит сугубо имитационный характер.
Партия может возникнуть лишь тогда, когда на Украине появится реальная политика, конечной целью которой всегда было и будет одно ― власть для изменения мира. Никаких других целей, кроме власти и стремления перекроить мир, у реальной политики никогда не было и не будет. Все остальное ― деньги, предприятия, банки, земля, ― не более чем инструментарий для таких изменений. А социальные стандарты и модернизационные проекты, в свою очередь, ― не более чем побочные эффекты реальной политики.
Современная немецкая система социальной защиты и, например, машиностроение ― две стороны одной медали, которая была выкована в горниле германских амбиций об изменении мира. Купленная германскими ФПГ на корню польская экономика и интеграция с российским «Газпромом» ― все это лишь рядовые проекты в рамках понимания, как должен быть устроен мир по-германски.
Даже заштатная Румыния пытается играть в реальную политику на региональном уровне. Претензии на остров Змеиный, интеграция буковинских румын в культурную среду ― все это перестроение мира по-румынски.
Вот это и есть реальная политика, в которой только и могут возникнуть партии в сущностном смысле этого слова. А партии в свою очередь являются приводным ремнем реальной политики. Конкуренция между партиями приводит к новому уровню понимания, как нужно изменять мир по-германски, по-российски, по-румынски.
Показательным является тот факт, что весь понятийный и идеологический аппарат украинских политических сил строится либо на отрицании («НАТО геть», «против союза с Россией», «не хотим назад в СССР»), либо в мифологизации внешних образцов («такого, как Путин», «как в Польше и Франции», «как было при советской власти»). Даже относительно успешный проект многовекторности строился на получении экономических и политических бонусов в обмен на ситуационную лояльность/нелояльность внешним силам.
Причем интересно, что за весь период независимости у нас развивался только один содержательный дискурс ― антисоветский. Все дискуссии, начиная с 1991 года, крутятся вокруг того, «как плохо было и как хорошо стало», и наоборот. Возникшие в конце 1990-х олигархические партийные проекты лишь паразитировали на этом дискурсе, адаптируясь по региональному признаку.
Даже широко разрекламированная евроинтеграция не была наполнена политическим содержанием, так и оставшись на уровне штампов и клише. Никого, кроме узких специалистов, в действительности не интересует, как устроена жизнь в Евросоюзе, чем комиссары ЕС отличаются от инструкторов ЦК КПСС, как работает система дотаций и субвенций для новых и старых членов. В конце концов, мало кто понимает, зачем Германия и Франция содержат весь громоздкий проект ЕС за свой счет.
Евроинтеграция стала очередным противопоставлением интеграции в рамках СНГ.
У нас сложилась достаточно парадоксальная ситуация: Украина является наиболее советской страной во всем СНГ. В то время как все остальные так или иначе строят свои национальные политические модели, у нас до сих пор ведутся 17-летние советско-антисоветские дебаты. Просто вводятся новые аргументы: голодомор, Шухевич, Черноморский флот, «Одесса ― Броды» и так далее.
Складывается впечатление, что мы попали в какую-то историко-временную ловушку, медленно деградируя от современной индустриальной страны в национальное государство образца XIX века и, что самое страшное, ― не понимая этого. В отличие от внешних игроков, которые всегда строят свою реальную политику за счет деградирующих неадекватов.
Материал перепечатан в ознакомительных целях с uralov.odnako.org
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
1 / 0
