Текст видео в литературной обработке
Дмитрий Юрьевич «Гоблин» Пучков: Я вас категорически приветствую. Семён.
Семён Уралов: Моё почтение.
ДЮ: Симметрично.
СУ: Продолжаем?
ДЮ: Да.
СУ: У нас большое заныривание в когнитивные войны.
Как всегда, по традиции нам нужно в рамках темы обсудить текущую повестку. Я считаю, что у нас произошло очень интересное событие, на которое очень показательно отреагировали и у нас, и на Украине. Как на Западе, — нам неважно.
Я имею в виду, с одной стороны, казус Арестовича, который мы увидели.
ДЮ: Угу, это как раз… И на старуху бывает проруха.
СУ: Это вот пример того, когда ты стал уже вождём толпы. Вот это колесо генотьбы, качели, на которых ты, во-первых, научился раскачиваться, привык кататься, целая инфраструктура на это работает. И вот один раз, когда ты попал только впросак, тут же толпа тебя очень быстро сожрала.
ДЮ: Стоило один раз трахнуть овцу.
СУ: И всё. Мы сейчас с тобой перед эфиром буквально узнали, что он подал в отставку с поста советника. Но надо понимать, что на Украине советник президента – это не то, что у нас советник президента, тем более, это был пиар-советник. Но вот это результат того, как человек становится жертвой того зверя, которого он сам, как он считал, приручил, с помощью которого он стал…
ДЮ: Поднялся, да.
СУ: Поднялся, да. То есть, достиг высот. Но самое главное – ладно он, бог с ним. Но что выявила эта вот ситуация? Ситуация выявила то, в каком реальном состоянии, какое разорванное просто в клочья общество. Ну, то есть, это человек, которого она вчера буквально носила на руках.
ДЮ: Боготворила.
СУ: Боготворила, да, сегодня уже он превратился в предателя. Это очень важная вещь, потому что в нормальном состоянии общество не может вообще ничего такого испытывать. Ну, а судьба Арестовича – это очень показательная судьба, потому что это демоверсия судьбы Зеленского.
ДЮ: Я чуть-чуть напомню для аудитории, так сказать, что произошло. Украинское ПВО, по всей видимости, сбило русскую ракету, которая в городе Днепропетровске попала в жилой дом. И картинку, я надеюсь, монтажёры покажут. Разнесло целый подъезд, погибло сколько-то человек. Вчера как раз на «Комсомольской правде» вещали.
Из-за чего это произошло? Из-за того, что средства ПВО расставляют внутри городов посреди жилых зданий, и там в комментах «а где же ещё поставить ПВО, как не на объекте, которое оно защищает»?
Ну, во-первых, русские ракеты по украинским городам не лупят, а лупят по объектам, инфраструктуры, не по жилым домам, как хохлы стреляют по Донецку. Восемь лет подряд, девять уже.
Пользоваться этой самой ПВО они не умеют. А зачем вы её сбили? Ну, если это русская ракета, а зачем вы её сбили над городом? Там 950 кило взрывчатых веществ, в ней лежит тонна фактически. Зачем вы её сбили? Для того чтобы она на город упала? Ну вот, упала.
А если это вы не её сбили, а сами попали в дом ракетой из С-300, покажите обломки ракеты. Ничего не показывают. Ну, соответственно, раз не показывают, значит, это ваша ракета попала, а не русская. Ну и тут Арестович удачно выступил, сказав, что это украинское ПВО.
И фонтаны известной субстанции пробили небесную твердь. Порвать, убить, повесить, расчленить, ну там всё как у них принято. И вот уже пошёл в отставку. Молодец.
СУ: Да, так и есть. Но самое главное, что привела его туда ситуация, потому что общество, находящееся в таком состоянии, всё равно будет время от времени требовать жертв. И мы будем сегодня с этим как раз разбираться, потому что мы подошли. Но тут же что очень важно? Тут же очень важна эта трансграничность происходящего. То есть, смотри: Арестович стал персонажем, который формально находится внутри Украины. Формально. А фактически ему украинский кризис позволил выйти за пределы вот этой местечковости, стать фигурой. Ну, не фигурой, в данном случае, это — образ. Мы не знаем, что за фигура Арестович.
И вот, полный отрыв от реальности Арестовича привёл к чему? Что он поверил, что уже может этой толпой, ну вообще этими когнитивными войнами управлять, что может нести всё что угодно. И малейшая ошибка показала на то, что это же лавина. То есть, почему я говорю про эти когнитивные войны, — это всё сведение с ума, это лавина и, как любая стихия, когда она запущена… И Арестович себя считал уже в этом смысле трансграничным, ну как же, он уже — всё, он уже на Западе. Он уже отработал, он уже всё сделал, он уже ничем не рискует. Ну как бы, сидит в тёплой студии, денег уже явно заработано, известность есть, всё есть. А тут такая ситуация, что человека самого сносит лавиной.
И это очень показательно. Я хочу разобрать казус Арестовича одновременно с нашим казусом Назарова, нашего артиста, тоже разговорного жанра. Это тоже о чём… Следил за этой историей, да?
ДЮ: Конечно.
СУ: Который наш шеф-повар всея Руси, всячески обласканный, сейчас уволен из МХТ имени Чехова. Он там вылез из подполья и начал, значит, с женой петь частушки. Ну мне же интересно было, а что с ним? Это же очень важно, что произошло? С Арестовичем, понятно, да, он считал, что оседлал эту волну, считал, что уже повелевает ею.
ДЮ: Это меня всё время удивляет. То есть, я свою популярность, лично свою, как оцениваю? Есть американское кино в ряде аспектов, безусловно, великолепное. Отличные режиссёры, великолепные фильмы. Я их перевожу. Таким образом оказываюсь, некоторым образом, причастным. С моей точки зрения, я — только причастный. Основа — это американское кино.
То есть, с моей точки зрения — это огромная волна, по которой я наверху еду на дощечке. Приняв красивую позу. Управлять волной я не могу. Мне даже в голову такое… Я могу пользоваться. Ехать на дощечке, пользоваться, управлять — нет. Ну, это невозможно. А тебе кажется, что ты можешь, да. Как-то забавно.
СУ: А на чём он же поймался? Смотри, объясню.
ДЮ: А он… Извини. Вот еще была отличная картинка, где сидит профессор Преображенский. А возле него сидит Шариков и говорит: «Филиппыч, чего я тебе могу объяснить, если ты не смотришь Арестовича?»
СУ: Вот.
ДЮ: А этот всем всё объяснил.
СУ: Вот. Особенность же Арестовича в чём? Смотри. Я специально смотрел его эфиры. После того как мои знакомые мне объяснили этот психотерапевтический феномен. Говорят: «Мы смотрим. Я понимаю, что он мне врёт. Понимаю, что… Но это как-то успокаивает». …
ДЮ: Журчит, как унитаз в ночи.
СУ: Да. Тем более, они ввели это они с Фейгиным. Два еврея интеллигентных. И главное, это же происходит каждый вечер. То есть, это реально же ежевечернее шоу. Смотреть нечего. Пропаганда официальная украинская — она отвратная. Это все рейтинги фиксируют, что она падает. Все в основном упоротые. Все же на подрыве.
А тут два спокойных интеллигентных человека. Достаточно, ну скажем так, как минимум, эрудированных. Ну, то есть в этом им не откажешь — ни одному, ни другому.
ДЮ: Я перед сном слушаю книжки, аудиокниги — они меня вырубают напрочь.
СУ: Вот.
ДЮ: Захотел послушать Станислава Лема произведение «Фиаско». Читает гражданин Арестович. Я чуть с койки не упал. И у него там много.
СУ: Ну, вот видишь. А я даже не знал об этом его таланте.
ДЮ: Сам обалдел.
СУ: Я себе помечу.
ДЮ: Он там журчит.
СУ: Да. И вот это производит терапевтический эффект. Плюс за счет этого, что это разговор двух интеллигентных людей. Они, — в отличие от пропаганды, за которой мы наблюдаем, откровенно уже националистической, нацистской, — они себе многие вещи позволяют, как в любом диалоге, более вольные. То, что не позволяет пропаганда. И поэтому, если мы разберем каждый конкретный эфир Арестовича с Фейгиным, они там очень много говорят такого, что на грани сепаратизма – не сепаратизма — это здравый смысл, но в текущих украинских условиях это уже тоже зрада — страшная зрада.
ДЮ: Неприемлема.
СУ: Неприемлема. Но в данном конкретном случае…
ДЮ: Получается, что они говорят правду.
СУ: Да.
ДЮ: Они не боятся. У них свобода.
СУ: У них свобода, да. Поэтому сейчас вокруг этого там выстраиваются свои политологические теории, политтехнологические. Что Арестович станет оппозиционным политиком — не имеет значения. Это сейчас не имеет никакого отношения. Но он узнаваемость прокачал. Мы же помним, что в политике важна узнаваемость, потом она переходит в рейтинги. И теперь узнаваемость — Арестовича за счет того, что он получил право быть не то, чтобы правдивым, но говорить то, что нельзя сейчас говорить в стране.
И вот это был эффект Арестовича — как и был эффект раннего Познера в Советском Союзе. Когда все молчат. А он такой — телемосты с Америкой. Прямо свобода, свобода слова.
И вот Арестович поймал эту историю, как ты говоришь, на этой волне. Он подумал, что ему это право дано не для того, чтобы людей реально успокаивать. Ему же для чего это продюсеры сделали? Это очевидно сделано профессионально. То есть, должен быть кто-то, кто будет эту ересь журчать — о, есть Арестович — отлично. Мы же сериал этот разбирали, а тут произошла ситуация, когда нужно было, в том числе еще и политтехнологически перебить эту историю. То есть, нужно было козла отпущения придумать для этого всего — о, Арестович. И мы увидели, как очень быстро это все разыгралось. То есть, та машинка, которая на него еще вчера буквально наигрывала, тут уже его с удовольствием съела.
И я вам скажу, что происходит очень интересный процесс и я скажу, какой, — это процесс самопожирания интеллигенции в связи с тем, что сокращается кормовая база. Это интереснейший процесс. Он и у нас происходит, и я наблюдаю за этим процессом. Еще есть процесс самопожирания белорусской интеллигенции после 2020 года. Они оттуда в Вильнюс, в Литву сбежали. Кормовая база сокращается, сокращается, сокращается и как они друг другу просто глотки сгрызали.
ДЮ: Я это видел, сделанное искусными руками, на примере радиостанции «Эхо Москвы». Когда вокруг стали вырубать: вот это, вот то, НТВ там всякое, закрывать, закрывать, закрывать. И они все побежали на «Эхо Москвы». А внутри «Эха Москвы» получилась какая-то самовозбуждающаяся система. И они непрерывно, собравшись в одну кучу… Там происходит то же самое, просто здесь виднее было, за кордоном — то же самое.
А тут они собрались в одну кучу. И они непрерывно, постоянно радикализировали свои мнения. Вот только что вроде про машины поговорить, про астрономию, про историю, всякое такое. И вдруг в машинах — плохой Путин, в истории — отвратительный Путин, в астрономии, везде, везде. И все это радикализируется, радикализируется, накаляется, накаляется, накаляется.
И внезапно — у меня есть ряд знакомых, которые совершенно осознанно слушают всех этих Вить Шендеровичей, Александров Невзоровых, и прочее… И вдруг даже эти люди… Да что это за херня? Ну, вы уже откровенную просто ахинею несете — а это специально сделано: вот вас в кучу собрали, вот вы внутри себя радикализировались. И вот — раз! — и вас уже неинтересно никому слушать.
Потому что вы несете откровенную ахинею. Мало того, что вы не способны ничего предложить. Что делать-то? Меня дети все время спрашивают: «Ты очень правильные вещи говоришь. А делать-то что?» Я в вожди, к сожалению, не гожусь.
И так со всеми. А что ты предлагаешь? Что со своим радикализмом? На площадь бежать? Да? Брать ломы, палки? Бежать власть свергать? Да? Да? Ну, давай, давай. И вот уже добродушная тюрьма распахивает ворота для приема граждан. Вот они ваши радикальные мнения — они вас приведут вот к этому. Очень грамотно было сделано, очень грамотно. И где теперь «Эхо Москвы?» Хотелось бы узнать — сидят за кордоном? Чего вы там? Ну, чего вы там? Там — то же самое — начинается тотальная радикализация: жрать друг друга за место под солнцем, за деньги от ЦРУ, — я лучше всех предам, я вам лучше служить буду. Ну и вот.
СУ: Судьба… Почему? Эта судьба очень хорошо описана, всем рекомендуем перечитать Довлатова, ту часть, где он писал, когда уже работал в американских, антисоветских газетах. Он раскрывает, как работает редакция. Очень все это там раскрыто и здорово, но у нас с Арестовичем, — что произошло? Смотри, что очень важно, для чего нам это нужно понимать? Общество в этом состоянии уже не может жить без ненависти. И когда этот сгусток ненависти скапливается, почему это все применительно к нашим когнитивным войнам? Оно все равно куда-то выйдет.
Раньше хватало частушек про Путина, хватало ненавидеть Путина. Потом, начиная с сентября месяца, у той политизированной части был затяжной период перемоги. А теперь началась серьезная зрада. Ненависть нужно куда-то канализировать, например, победить того самого Арестовича. Чтобы наступила перемога, ну хотя бы ощущение спокойствия.
У нас же аналогично произошло. Давай тоже разберем, это очень важно зеркально — с этим нашим Назаровым.
Смотри, тут очень важно — человек успешный, богатый, реализовавший себя. Всегда был при делах и в советские времена. И не замечен был особо активно в прополитических тусовках. Такой позитивный мужичок, в образе как раз того самого повара. Он еще и сам – я почитал биографию – кулинар с юности.
Сидят они с женой. Ты видел, да?
ДЮ: Я, извини, опять перебью. Тебе чего не хватает? У меня все время один вопрос. Чего тебе не хватает? Понимаешь? Если ты нормальный актер… Артист — это неправильное слово. Артист — это художник по-русски.
СУ: Актер.
ДЮ: Он актер. Да. Например, они все время говорят, что они служат в театрах, в театрах они служат. Это пошло от того, что раньше театры были императорскими, они действительно служили — на службу ходили. Теперь они изображают, как они служат искусству. Вот ты служишь искусству — служи на здоровье. Это приносит тебе огромные — безо всяких преувеличений — огромные деньги. Ты живешь просто в другой реальности от населяющего страну народа. Это другая реальность. Когда ты в ресторан ходишь, просто поесть, и тебе все равно, сколько это стоит. Машина, дом. Чего тебе еще надо? Ну, и служи своему искусству, если ты служишь именно искусству — служи. Зачем ты в это лезешь?
СУ: Так вот важно же понять.
ДЮ: Ты что там? Ты считаешь, что воздействуешь на какие-то массы? Примитивный пример: а вот Президент, он, между прочим, всенародно избранный. И рейтинги у него по 86%. А тебе в башку не приходит, — когда ты оскорбляешь его, гадости про него говоришь, — что говоришь о тех, кто его избрал? Это на самом примитивном уровне. Я никого не пытаюсь убедить, навязать точку зрения, граждане воспринимают это именно так, подсознательно чисто. Мы его выбрали, а ты про него вот так. Какой-то ты не такой.
А дальше у меня вопрос. На какой хер ты это делаешь? Ты последствия осознаешь? Нет? Вот наличие ума, это в первую очередь с моей обывательской точки зрения, это способность просчитывать последствия своих поступков. Ты понимаешь, что за этим будет?
СУ: Так вот правильно. Это же и есть жертва когнитивного удара — неспособность просчитать последствия, это, в том числе и есть то, для чего придуманы когнитивные войны.
ДЮ: Мне кажется, что они этим занимаются с середины 80-х годов.
СУ: Да, конечно.
ДЮ: А конкретно про этого я могу еще добавить. Так сказать, а ты — для меня совершенно очевидно — ты решил поменять хозяина. Сам-то ты ни на что не способен, но ты к ноге другого хозяина побежал. Точно так же, как вся Украина, например, — а мы сориентируемся на Запад. Еще лучше на США, у нас новый хозяин, а Россия — ты пошла вон, пошла вон, мы не с тобой, мы будем верно служить новому хозяину. Ну смотри, что сейчас получится: если ты считаешь, что можешь встать в коленно-локтевую позицию, расслабить свою задницу, и тебе уже там заправили с Запада, ну приготовься — сейчас тебе за щеку заправят с Востока. И ты в таком интересном положении находишься, и вся твоя страна, поздравляю — это осознанный выбор.
Так и эти — нашел нового хозяина, своевременно предал. Вот сейчас война. Совершенно очевидно — Запад победит, я так считаю, и вот я уже служу новому хозяину, опять служу, заметь, новому хозяину. Сейчас вот все повернется — а я-то все знал, я-то уже предусмотрел, смотрите, я опять весь в шоколаде. Мразь, натуральная мразь, без принципов, вообще без ничего, без хребта, без стержня, мразь, предатель, натуральный предатель. Ну, не только этот, что характерно, и все остальные.
СУ: Для меня очень показательная история. Я ее как раз хочу разобрать с точки зрения когнитивных войн. То есть, воздействия, что происходит с личностью.
Вот смотри, очень важно же то, как человек, в том числе даже себя видит. Вот они сидят вдвоем с женой на лестнице и читают переделки советских стишков. Хотят ли русские войны — ключевое слово — нас не спросили, мы должны. Мне было очень важно: а что же они хотят донести этим всем? Вот они сидят, как будто в бункере, лестница явно в частном доме. Они явно изобразили место, что они как будто сидят в бункере и боятся. Ну, покажите тогда дом свой, кабинет — нет, мы сядем в единственном таком месте, потому что там ничего нет, никаких элементов роскоши.
И вдвоем под караоке, как пионеры-герои, они же делают поступок. И возникает вопрос: либо вы чего-то реально боитесь, когда вы так все делаете, либо вы изображаете. Любого актера всегда не то что подозревают, он же по умолчанию лицедей, он профессионал в изображении.
Вот есть ключевой вопрос, это я для чего разбираю? Чтобы людям показать, как надо разбирать подобные ситуации, чтобы оно на вас не воздействовало.
Либо изображает, либо действительно сидят и боятся. Если изображает — все понятно, все, о чем ты говоришь — решил выбрать нового хозяина, решил отыграть роль — это еще один Зеленский.
Но мы же, все-таки, хотим в людях надеяться на хорошее. Хорошо — не изображает — действительно боится. Вот они действительно сели и боятся. Вопрос: а чего он боится? То есть чего боится человек, если он реально выражает протест? Он боится, что к нему кто-то придет с палками? За этот поступок его побьют?
Или он, как Олесь Бузина, выражал на Украине свою точку зрения, его пришли и убили. Максимум, чего ты можешь — максимум — это тебя уволят с государственной работы. Что и произошло. И что? Вот ты сидишь, — это твой протест? Нет. Значит, вопрос: если реально чего-то боишься, что ты сел, загнал себя под лестницу, значит что-то у тебя в голове происходит. Ты сам себя загнал в такое состояние.
А теперь вопрос: как ты загнал себя? Может ты продолжил общаться с теми, кто свалил за границу, слушать Бориса Гребенщикова? Они для тебя остались обществом, а я-то знаю, что они делают, мне интересно. Те, кто уехал, они же продолжают связываться с теми, кто здесь, и капать на мозги, то, что называется совестить. То есть: ты, несешь коллективную ответственность, ты теперь все. А так как он же актер, он же из этой явно тусовки, а это же постоянно давит, давит, давит, давит, и вот он делает поступок. Они же эти стишки, я напомню, они же переделали советские песни про войну на новый лад.
ДЮ: Я не слушал, но уже вызывает омерзение.
СУ: Я специально разобрался, потому что для меня важны технологии. С людьми же что-то происходит, они же как-то до этого докатываются. Наша задача разобрать казус Назарова для того, чтобы те, кто смотрят, либо они сами не стали жертвой, либо помогли, увидели и разобрались, потому, что он воздействует на кого-то. Кто-то любил его в качестве актера этой «Кухни», и вот он на него воздействовал, и на него как минимум повлияло, может быть, в депрессию загнало, расстроило человека. Мы разбираемся, что с ним произошло. И вот — это они проделали труд, это они взяли и переделали советские песенки, наполнили их политическим содержанием. Это же как бы протест, это как сатира, если можно сказать, политическая, такая форма политического протеста.
И сидят прячущиеся в этом бункере, если они не изображают, есть такая вероятность, ну все-таки есть, то тогда все — вот пример, как людей довели и сами себя свели с ума, по совокупности факторов. Это жертвы когнитивной войны, это люди, которым ничего не угрожает, которые находятся на вершине успеха и достатка. Это люди, у которых все хорошо, у них нет бэкграунда — они же не из бывших оппозиционеров из 90-х, как бывает часто из этой тусовки. То есть, у них ничего этого нет, им ничего не угрожает, а сидят они, — и мы их видим, как будто они сидят в бункере, что за ними завтра приедет черный воронок. Значит, они эту ситуацию сами себе придумали, они сами себя загнали в эту ситуацию.
И точно так же, как и Арестович — он одну волну оседлал, то есть, он едет на перемоге, он научился на ней кататься. А тут другое — тут зрада людей загнала в подвалы, в глубины; то есть заставило самих себя уйти во внутреннее подполье, явно их там колбасило, если они это не изображают. И мы имеем ситуацию, почему актеры этому подвергаются, потому, что любые актеры — это люди с множеством идентичностей.
ДЮ: Нервы расшатаны репетициями и кокаином.
СУ: Ну, и вообще, это же еще с давних времен замечено, еще с древнегреческих. Поэтому даже маски заставляли надевать в театре, чтобы роль не передалась, в том числе, человеку.
ДЮ: Метод Станиславского на этом основан.
СУ: Конечно.
ДЮ: На том, чтобы ты переживал то, что происходит с персонажем. Это очень вредно для психики. И там людей психически здоровых не так уж много. Есть два таких наиболее распространенных метода — это метод Станиславского и метод Чехова. Станиславского — это у нас со страшной силой распространено, непонятно, кстати, почему. Это когда вживаться в роль надо. А метод Чехова – это вот я на тебя смотрю, например, ты уголовник, а я Роберт Де Ниро. Я на тебя смотрю, как ты говоришь, как двигаешься, как смотришь, сидишь, ходишь, всякое такое и копирую внешнюю сторону, не влезая в твои психические отклонения, уголовные. Получается, Роберт Де Ниро, какой-нибудь художественный фильм «Схватка». Посмотри, у тебя вызывает сомнения, что Де Ниро понимает, кого он играет? Нет. Но это на психику не влияет никак. К сожалению, Де Ниро тоже с головой не сильно дружит, но роли были отменные. А метод Станиславского психику калечит, натурально калечит.
СУ: Насколько мне объясняли, их учат специально как выходить из роли, как-то компенсировать?
ДЮ: Да, «я в образе» — это не смешно.
СУ: Да, это вообще не смешно. И мы на примере казуса Назарова видим, что эти люди, несмотря на то, что у них нет вообще никаких бытовых проблем, они никак не пострадали, не пострадали же реально.
Но внутри себя довели до этого состояния. А что происходит с простыми людьми? Они же действуют в первую очередь на простых людей, поведение Назарова воздействует. Тут я хочу перекинуть следующий мостик и прочитать письмо читателя, который прямо обращается, что происходит в ходе этих когнитивных войн:
«Очень нужна ваша помощь, как помочь близким родственникам. Мы стали ругаться с супругой по мелочам. Иногда, вижу, как она меня провоцирует на эмоцию и задает какие-то вопросы с надрывом. Я стараюсь избегать втягивания себя в это, в истории, но когда сам уставший, может случиться черт знает что. Сейчас стресс супруги вышел на какой-то космический уровень. Может не спать до четырех ночи, так как что-то накануне произошло. Косвенно связываю это безумие с ее пользованием западными соцсетями, забаненными или нет. Продолжает сидеть через VPN. Страшно было однажды обнаружить супругу в четыре ночи листающую ленту и тихо плачущую. Знакомы со студенчества. На днях у супруги случилась истерика, и мне пришлось ехать к ней с работы успокаивать. Что делать, кроме обнимашек, понимаю слабо».
Ну, то есть этот человек, который написал, уже проделал над собой работу, и он уже дошел до какого-то кризиса, люди же пишут мне, которые связаны с политической составляющей. И вот это людей прямо накрывает, и вот эта ситуация обычная, стандартная. И, к сожалению, то, что для нас, людей, которые работают в информационных делах, очевидно, для людей, которые просто являются пользователями этого всего, это доводит до таких вот состояний. То есть один, может быть, даже специально сведенный. Я допускаю, что он не встал еще на путь предательства, а именно сам себя загнал в эту ситуацию. Это все будет зависеть от того, свалит он за границу или нет. Потому что, если первый сценарий — человек целенаправленно сделал, то он, скорее всего, раз-раз-раз, и у Гребенщикова окажется. А если это вторая ситуация, как я говорю, что сам себя загнал, в том числе, то тогда он останется и продолжит дальше страдать. И вот это, о чем пишет читатель со своей супругой.
ДЮ: Речь идет про профессиональных лицемеров. Ум у актеров бывает крайне редко. А способность копировать других и понимать, что это, к чему это, туда-сюда, она развита запредельно просто, посмотри на окружающих. Мы помним, что еще когда-то очень давно был такой Михаил Шац и его жена Татьяна Лазарева, которая публично плакалась, как ей пришлось — понимаешь? – пришлось, то есть, сбежала-то сама, но всем рассказывает, как ей пришлось эмигрировать за кордон. И вот за кордоном, да — там детей шофер отвозил в школу, горничная убирала, повар готовил и великолепно себя чувствовали. В силу своих политических убеждений в кавычках оказались за кордоном, а кормовая база здесь. А где ты там, поделись, где ты там, живя в какой-нибудь Испании, где ты там деньги будешь зарабатывать?
Когда у тебя прислуга, дом не самый плохой, при этом, понимаешь — наши любители мерить себя с Америками и Швейцариями — вы там не жили никогда и не представляете, как там живет основная масса граждан – никак, приготовьтесь, — никак. И вот раз, два, три, и ты всего этого лишился. Денег, как этот дурачок из этой помнишь, этот Little Big, где они трясли руками — у тебя был дом, у тебя была машина, а теперь тебе даже 500 долларов не платят за выступление. А ты кому там нужен? Объясни. Кому ты там нужен? Как вы жить-то дальше собираетесь? А если я, я вижу неявные признаки происходящего, когда, например, из книжных магазинов пропадают книги талантливого автора, который сморозил там что-то — раз, и больше они не продаются, пропадают песни из ротаций на радио какой-нибудь Пугачевой, например, тихо, оно вроде в глаза не бросается, но происходит.
А ты же с этого живешь тупо, это твоя кормовая база. Каким бы печальным ни казалось, родная страна – твоя кормовая база. Какой-нибудь дурачок, рэпер там, убежавший, но тебе здесь выступать больше не светит. Ты собирал стадионы — поздравляю — серьезная популярность, снимаю шляпу, так сказать, а больше ее нет. Раз — и нет. А дальше ты что? Ты в кабаках, где 20 человек собираются, выступать будешь? Выступай на здоровье. Как ты жить-то будешь? Мне интересно. Это же вообще примитивное. Сиди ты там – служи искусству, как это вы все время рассказываете, сиди трепись на кухнях с такими же, как ты, — такая твоя доля. Зачем ты это сделал? Где ум, который последствия поступков просчитывает? Никакое КГБ тебя здесь не ловило. Это не Украина.
Финал ухода Арестовича — там какая-то Анна Маляр, или кто, выступила там, что в общем-то в соцсетях распространять можно только то, что написано на сайте Министерства обороны Украины, и все. Ваши эти сказки — ракета в дом попала — на сайте есть? Нет? Значит, русская пропаганда. Ты по заказу ФСБ пишешь, а это — тюрьма. Вот так получается в свободной демократической стране, ну там понятно, там нацисты во власти. А ты-то взял, все сломал. Никто тебе не грозил, никто тебя не пугал, с тобой даже не разговаривали еще. Я уверен, что Константин Хабенский, будучи директором театра, уволил, я уверен, что Константин два-три раза еще побеседовал для начала.
СУ: Ну, конечно.
ДЮ: Зачем ты это делаешь, Назаров? Зачем ты это делаешь? Ты чего добиться хочешь? Ты такой крутой, тут да, Назаров? Ты вот сейчас выступил, и все тут: О, да, молодец, молодец! Плевать всем на тебя и на твои выступления.
СУ: Человек под когнитивным ударом не может с этим справиться. Мы как раз сегодня доберемся, я надеюсь, до психологов, которых я буду цитировать. Не может, потому что представим: Хабенский ему говорит, а у него в голове навязчивая мысль.
ДЮ: Да, да. Естественно.
СУ: Все, и он не слышит тебя.
ДЮ: Да. Я тебе тоже про себя могу рассказать, например, что когда я только построил сайт, до 2000-го, это был 98-й, 99-й. Вот как только сайт построили, на него в первый же день ходила тысяча людей за сутки, нормально. Никаких жж не было. Я обращаю внимание — блогер-тысячник. У меня тысячи были еще, когда ваш этот жж не построили вообще. Я вообще, без всяких преувеличений, единственный в родной стране вот такой, у кого такой сайт, с такой посещаемостью, вот в таком возрасте. Таких больше тупо нет — соцсети отметаем. И я там царь, бог и воинский начальник и, с одной стороны, после тюрьмы у меня есть неплохое представление, как с людьми, кого жаловать, кого карать. Должны ли у тебя быть на сайте свои комменты, форум.
Должны ли у тебя быть свои уроды какие-то? Обязательно, обязательно. Есть какой-то урод, дурачок и на него канализируется ненависть, например, коллектива. И часть все время будет требовать: забань его, выгони его, он задрал всех. А если его забанить и выгнать, а вы другого дурачка среди себя найдете. То есть, вы начинаете пожирать сами себя. Мне все это известно, понятно — это не так, так не делайте. Но получается, что ты как человек, зависший над муравейником. Я со всем уважением к камрадам, участникам. Я там начальник, мега-начальник, хочу — караю, хочу — разрешаю. Через некоторое время я заметил, что — я уже взрослый, мне уже за сороковник, – у меня это все конкретно отражается на психике. Мне и снаружи кажется, что я тут могу всех застроить, кого-то покарать, наказать, но слава богу — мозги есть. И это — так называемая рефлексия, раздумья о своих действиях и последствиях, она работает непрерывно. Так это я взрослый и специально подготовленный, не побоюсь такого сказать. Даже у меня башня начинает вбок съезжать от этого кажущегося своего всемогущества: «Я тут повелеваю массами». Это не так, ты ими не повелеваешь.
А массы эти вот как Арестовича, тебя — чик! — и сожрали. Зачем ты это делаешь? Вот зачем? Загадка. Контуженный.
СУ: Самооблучение. Даже будучи частью его. Это очень важно.
ДЮ: Да. Я же тебе рассказывал, когда боевые действия начались, я неделю ничего сказать не мог. Потому, что такой поток чудовищной информации, что не могу сказать, что там как Сталин сидел и плакал под столом. Как ты понимаешь, а нечего сказать, просто нечего. Потому, что такой чудовищный накал, что молчи, сиди. Не надо ничего говорить, не надо. Чуть-чуть приди в себя, после этого начинай. Огляделся, промокнул плешь салфеточкой, пот убрал.
СУ: Собственно, с этого и началась наша «Украинская трагедия», подробный разбор, куда мы залезли, и ради чего.
ДЮ: Тихий ужас, а беседовать, ну я не знаю, а беседовать бесполезно. Я, наверное, забегу вперед. Скажу, что это, в общем-то, задача государства. Не позволять излучателям до такой степени облучать граждан. Это недопустимо, они рехнутся, просто рехнутся. Они не способны, они не контролируют свои психические телодвижения, они не могут ими управлять вообще никаким боком. А меня несет по течению!!! Я могу только засунуть в кулак в рот, выть и делать какие-то несусветные совершенно для взрослых…
СУ: Государство должно, но я, если честно, не верю, что оно до этого дойдет в оперативное время. А нужно заниматься здесь и сейчас уже этим всем. Поэтому сопротивляться на уровне личности и коллектива и противодействовать — все равно каждый может. А государство, наверное, дойдет как-то до какой-то обороны, НВП. Это же надо еще и вопрос образования, короче, мы сейчас глубоко уйдем.
У нас сейчас каждый доклад сопровождается кучей материалов, у нас как раз в контексте того, как и какое поколение реагирует, коллеги уже завершили разбор очень подробный, например, декабря – вся палитра, именно в течение месяца люди реагировали в нашем боте-измерителе. И вот мы уже имеем большой пласт аналитики — какое поколение, какие больше эмоции испытывает от каких новостей.
Например, до 24 лет — больше смеха и интереса в отношении политических новостей.
Начиная с 25 лет — уже больше доминирует безразличие, надежда как альтернатива радости. То есть, молодежь больше радуется.
А старше 45 лет — эмоции становятся более пассивные и приглушенные. Уже меньше радикальных выводов.
Поэтому мы все выложим, приложим, как всегда.
ДЮ: Я могу тебе рассказать, почему так происходит — у мальчиков лобные доли мозга, которые логикой заведуют, заканчивают расти к 25 годам. И как только логика начинает работать, эмоции отходят на второй план. А к 45 у большинства перестает бурлить гормон, они не способны ни к какому возбуждению, и пошло все лесом, мы тут сидим, пиво пьем, футбол. На биологию все завязано.
СУ: По темам месяца я сейчас просто анонс дам, надо внимательно посмотреть. Там презентация около 15 страниц, на что и как люди реагировали.
Ну, здоровое у нас еще пока общество. Больше всего реагирует, например, — горе, печаль — на трагедию, убийство, которое было в ДНР, в Макеевке в декабре.
Отвращение и стыд – это, конечно же, все, что связано с украинским, там в частности, что в конгрессе США вытирали ноги о флаг ДНР. То есть, презрение к такому.
ДЮ: Кто это там так?
СУ: Это украинские волонтеры в конгрессе США устроили же.
ДЮ: Какая мразь.
СУ: Это очень интересно посмотреть, мы же забываем о том, что происходило в декабре, забываем, в том числе свою реакцию.
ДЮ: Такой напор событий.
СУ: Конечно. А мы для этого и делаем, вспомните о том, что было перед Новым годом, вспомните эти события, вспомните свою реакцию.
Мы еще отдельно сделали отдельный телеграм-канал, где ежедневно выкладываем ежедневную аналитику. А это уже ежемесячное. Интересно, чем гордятся — что поколение объединяет. Гордость – это очень важное чувство, оно без негатива. Гордость — это то, что нас объединяет. Была новость, связанная с «Силой Сибири», запуск Ковыктинского месторождения в Иркутской области и последующие поставки, которые пойдут в Китай. Это то, что вызывает радость, гордость у большинства наших, то есть это показывает здоровье общества.
Очень интересный график — это всплески эмоций, это тоже каждый посмотрит, это очень интересно. Каждая эмоция разложена по графику, и мы по каждому дню можем видеть, какие где всплески были. Например, рекордные выручки от экспорта газа в Китай — это радость, удовлетворение.
Смерть Пеле, например, вызвала печаль. Вроде новость не политическая, но это свидетельствует о нормальности аудитории, что она за этим следит. Когда обстрелы новых регионов, то всплеск горя, и смерть разведчика Санникова.
Радость, удовлетворение — когда обмен Бута был — всплеск был у аудитории. Мы видим, как аудитория реагирует, в том числе, когда у одних — одни пиковые нагрузки, у других – другие.
Но это очень важно для наблюдения.
Гнев – стабильная реакция, мы определили, что она стабильно присутствует в обществе. Иногда подскакивает, в общем, какая-то часть общества — около 7-10% нашей аудитории, — конечно, всегда у нее есть внутренний гнев.
То же самое с тревогой. Мы определили индекс тревожности – пенсионеры, работающие пенсионеры — в самой большой группе риска у них — тревога. У других больше гнева всего и остального. Поэтому, когда политические новости бабушкам, дедушкам, родителям рассказываете, подумайте 10 раз, прежде чем рассказать. Потому что для вас это хиханьки-хаханьки — радости, интересы — а для них это тревога.
Это я для чего вам рассказываю? Вы про себя почитайте — к какой вы относитесь к целевой группе и поймите какая реакция у вас — у другого человека может быть совершенно иная реакция. И помните, что вы, собственно, – оружие.
Радость именно о достижениях, показывает, что такого контента не хватает, судя по всему, аудитории. Потому, что концентрация постоянно на негативе, большая часть связанная с текущими событиями. А как только есть реальные достижения, то политизированная аудитория на это хорошо реагирует. Реальные, потому что когда всякая ерунда, то это вызывает смех. Опять же, это у наших.
Соответственно, здесь у нас два слайда посвящены как раз тебе и Стасу «Ай как просто». Мы проанализировали то, как росла аудитория после выхода наших материалов. Это в 2022 году пошла первая серия цикла. А потом пошли выпуски, посвященные когнитивным войнам. То есть у нас аудитория растет. Здесь подробно.
И со Стасом точно так же — какой был всплеск. Просто у нас с тобой постоянно идут уже выпуски, а у Стаса — выпусками. Поэтому — вот какие всплески участников, в том числе аудитории.
Так что это все мы выложим — скачайте, себя сравнивайте, вспомните, что было в декабре, и сравнивайте с собой.
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
3 / 0
