Семён Уралов — О взятии Харькова под контроль Аваковым | Словарь когнитивных войн

oper.ru

Видео ВК

Текст беседы Дмитрия Юрьевича “Гоблина” Пучкова и Семёна Уралова

Дмитрий Юрьевич: Я вас категорически приветствую. Семён.

Семён Уралов: Мое почтение.

ДЮ: Симметрично. Давайте уже начинать.

СУ: Да.

ДЮ: Гражданин Аваков, Харьков.

СУ: Да. Мы разошлись по повестке, поэтому сейчас будем двигаться прямо и и непосредственно. Если останется время, то разберемся по текущим вопросам. 

Сразу про Харьков. Харьков – это город очень жёсткий, поэтому я хочу рассказать немного свою историю. 

Я из Харькова в 2007 году уносил ноги, как в фильмах. На хвосте сидело две машины. В одной был, по-моему, подполковник СБУ. Мне, благодаря хорошим товарищам, удалось уйти. Что это было? В какой я это был ситуации? Я объясню, через что я прошёл. В это время как раз губернатором был Арсен Аваков в Харькове. Это были оранжевые времена. Ющенко – президент. Мы с моим компаньоном Константином работали как раз с Геннадием Адольфовичем Кернесом покойным. И мы Арсену Авакову поломали всю игру. Это были выборы. Выборы досрочные (мы это обсуждали, я напоминаю просто). Ющенко стал президентом, были выборы в парламент, он не смог получить большинство. В Раде не смогли собрать властную конфигурацию, чтобы выдвинуть премьер-министра. И президент распустил парламент. И назначили досрочные выборы. Но распустил, соответственно, с целью, чтобы собрать оранжевое большинство. А Харьков был ключевым регионом, потому что это город молодёжи. Это город, где никогда массово не поддерживали оранжевые настроения, антироссийские, но было такое радикальное ядро националистов, в том числе. 

И вот, Арсена Авакова туда отправили. И в общем-то, взятие электоральной победы оранжевых — это было принципиально, потому что чётко оформилась карта: вот, есть Юго-Восток, который поддерживает партию Регионов, коммунистов (эти силы провосточные). А Харьков… Это был такой момент: там же получилось, что Ющенко назначает губернаторов. Он везде расставил своих оранжевых губернаторов, которых, в общем-то, ненавидели. Ну, и они воспринимались во многом как гауляйтеры. Но Аваков был местный. И он, как человек прогрессивный, вкладывался много в медиа. Он, когда был губернатором, проводил постоянно в прямом эфире совещания, пытался отчитывать подчинённых своих, быть таким прогрессивным, весь такой модненький. Но харьковчане в это не верили. И в результате выборы он провалил. 

Тут я позволю себе процитировать. Это как раз событие 15-летней давности, 2007 год: “Политтехнологов Константина (моего компаньона) и Семёна Уралова на фото (это “Медиапорт”, информагентство Арсена Авакова – примечание СУ) в Харькове допрашивали сотрудники СБУ. Правоохранители получили информацию от вице-губернатора Сергея Стороженко” (это зам. Авакова – примечание СУ). В своём заявлении он пишет, что расценивает приезд Константина и Семёна как “элементы вмешательства во внутренние дела Украины в ход предвыборного процесса. Действия политтехнологов якобы направлены на провокационные и антиобщественные действия”. Но потом утверждают, что “политтехнологи не задержаны. Правоохранители их только допросили. Корреспондент “Медиапорта” сфотографировал Семёна Уралова на проспекте Ленина, где ужинали политтехнологи. А Семён Уралов заявил, что он соберётся с мыслями и завтра всё расскажет”.

В общем, меня с моим компаньоном пытались взять на улице Ленина в субботу (голосование в воскресенье). Это суббота, день тишины. Уже и делать-то нечего, мы прогуливались по центральной улице (это же новость сухая. А как это было?) Когда штаб Авакова понял, что выборы они проваливают, т. е. не набирают голосов их две партии (тогда была партия “Наша Украина” и БЮТ [1], я сейчас покажу, какие были эти результаты). Надо было найти крайних. Т. е. игру мы им поломали.

[1] БЮТ — партия “Блок Юлии Тимошенко”.

Компаний же, как всегда, бывают две. Бывает компания «за» и компания «против». Соответственно, компания «за» — это была агитация за наши политические силы. Компания «против»… На самом деле мы ничего не делали. Мы просто раскрывали биографии всех тех персонажей, которые собрались вокруг Авакова. Поэтому я их ещё 15 лет назад изучил, всю эту ОПГ-шную [2] шваль.

[2] ОПГ —  организованная преступная группировка.

Но так как губернатор же несёт ответственность за результаты выборов перед президентом, плюс там ещё была партнёрша Юлия Тимошенко (они шли двумя партиями), надо было назначить кого-то виноватым. Но не потому, что они всё провалили и работать не умеют, а значит, надо найти тех самых пресловутых политтехнологов, которые им всё поломали и во всём виноваты.

И задумка была в том… (почему это происходило накануне выборов и почему — это впервые в моей истории — вице-губернатор, т. е. зам. Авакова, вылез в прямой эфир телеканала, и в прямом эфире начал рассказывать о том, как он пишет обращение в СБУ, как этих двух негодяев надо поймать, наказать, арестовать. И вообще, все корни зла уходят в гостиницу “Националь”, где находится штаб Геннадия Адольфовича). Поэтому нас пытались взять сразу 6 или 7 человек. 

Ну, кто знает проспект Ленина в Харькове, там двухэтажное японское кафе. Такое тихое место, вроде улица центральная, но тихое место. Итак, подъехало две машины, сразу 6 человек. И пытаются оттеснить и увести. У них задача была увести, снять это на камеру. А завтра это будет центральной новостью на всех телеканалах, что поймали негодяев этих самых. Ничего не получилось.

Тут надо сказать, что Геннадий Адольфович очень нам помог, потому что через 20 минут…  Это же был беспредел, потому что никаких оснований нет. Никакое заявление, даже вице-губернатора, не является никаким основанием. В лучшем случае могут поговорить с тобой. Я в этом смысле человек опытный. Но это было очень страшно. Очень неприятно.

ДЮ: Ещё бы!

СУ: Но через 20 минут было несколько нарядов МВД (потому что поступило сообщение о нескольких ножевых ранениях на этом месте) и несколько скорых, а также несколько депутатов городского совета, в том числе из комиссии по надзору за правоохранительными органами (там есть такая комиссия). Увидев этот кипиш, сотрудники СБУ испугались. (Это были ещё другие времена. Ну, потому что тогда ещё, как Костю Долгова, по беспределу на улицах не задерживали). И были вынуждены ретироваться. Взять не получилось. Но мы потом прожили неделю в осадном положении, потому что выборы они проиграли, там была полная истерия. И пытались нас выкурить из гостиницы, эти самые сотрудники постоянно названивали, приходили, пытались общаться. И мы уходили на двух машинах из Харькова. У нас на хвосте сидела СБУ. Потом моего компаньона арестовали. Особенность Украины, как я говорил, в том, что эти же харьковские СБУ-шники за пределами Харьковской области уже не очень могли действовать. Поэтому наша задача самая главная была – выехать из области. На территории аэропорта Борисполя они уже просто ничего сделать не могли. Из ноутбука всё уже было удалено, а я себе поехал дальше, где мне навстречу выехал мой товарищ в статусе прокурора. Встретил.

Ну, в общем, я потом на полгода уехал из Украины. Старался не показываться, потому что потом, как мне объяснили, появился маячок. Каждый раз, когда я прилетал в Харьковский аэропорт, меня так долго проверяли, так долго всё это происходило. А когда последний раз я прилетал, по-моему, в феврале, где-то на полчаса это затянулось (это в феврале 2014 года). Это как раз, когда я выступил на мероприятии под названием «Украинский фронт» в Харькове, после чего у меня как раз и начались проблемы. (Это была большая акция, где выступал Олесь Бузина). Это сложная была ситуация. В Харькове с этим режимом Авакова я столкнулся ещё в 2007 году. Это было очень жёстко. Поэтому можно было куда-то и не доехать, и не уехать. После этого начались основные проблемы. 

При этом внутри… Тут нужно дать небольшое отступление. Как это получилось? Дело в том, что Харьков был городом, который отличался от всех остальных регионов Украины. Там основа харьковской идентичности, она городская (как в Петербурге). И поэтому там даже политика для местной элиты более важна городская. Вот тот же Геннадий Адольфович, он в своё время избрался в Верховную Раду, но одновременно и в Горсовет. Но оставил за собой позицию в Горсовете, потому что ему не особо это было интересно. Или тот же Евгений Кушнарёв, он был главой администрации Кучмы. А всё равно вернулся на позицию губернатора Харькова. То есть, это особое место, там даже политики уходят в Киев, например, делать карьеру, ещё что-то, но всё равно стремятся всегда возвращаться к себе в Харьков. Это особенная культура. Это связано… (мы когда дойдем до формирования элит, поговорим об этом), это связано с тем, что там не было одного или нескольких вертикально интегрированных кланов, как на Донбассе.

Это связано с тем, что Харьков город “красный”. Если в Днепропетровске это ОПГ, ОПГ, ОПГ, то в Харькове система МВД всегда была сильна. Конечно же, там было сращивание, всё, как в 90-е. Но всё равно выход из структуры МВД — это был базис, потому что в Харькове, я напомню, в советские времена ещё был задуман один из главных юридических вузов всего СССР.  Один был в Свердловске, а  второй был в Харькове. Они готовили всех: и прокурорских, и следователей, весь спектр юридической подготовки с акцентом на силовые именно органы. Сейчас это называется Харьковская юридическая академия имени Ярослава Мудрого (который “Русскую правду” дал). Поэтому в Харькове очень сильны, например, юристы-конституционалисты. То есть, именно то, что в Украине пытались создавать нормальную законодательную базу. Много заимствовали из России. Много рациональных вещей брали из Европы, например, “Хартия языков” (о защите русского языка).

Вопрос русского языка решали по-разному. В Харькове его решили очень конструктивно ещё при мэре Кушнарёве. Провели региональный референдум, на котором большинство высказалось за русский язык. Всё, вопрос снялся сам по себе. Когда у тебя 70%, ну, всё, абсолютное большинство, все с этим согласны.

Харьковская модель — это была хорошая модель. Все ориентировались на Харьков как на образцовый полис, который, с одной стороны, имеет свою очень богатую внутреннюю и культуру, и политику, и множество своих брендов (мы сейчас будем цитировать, в том числе, что там производится), но при этом и свою особую позицию.

И вот эта роль Геннадия Кернеса. Почему я буду показывать эти две фигуры на противопоставлении? Во-первых, потому что сам Геннадий Кернес считал, что его заказал Аваков. Он об этом прямо говорил (отсылаю к интервью Гордону и ко всем остальным). И второе, потому что Аваков пытался сначала обаять Харьков. Он пытался выиграть на выборах у того же Кернеса. Он много вкладывал в пиар, вкладывал в медиа. Он писал книжки. Он действительно очень упорный и старательный. Но жадный и несовременный. Я пытался его последние книжки даже купить в электронном виде. Нет! В бумажном виде я не могу из Киева заказать. Во-первых, мало того, что жлоб, у себя на сайт (ты уже миллиардер), выложи книжку бесплатно в доступ. Правильно? Мало того, что нет бесплатного доступа, так ещё и нет электронной версии. Вот в этом весь Аваков: книжки пишет, а распространять не умеет.

Харьков его не принимал. Харьков его не принимал, это связано с характером Харькова. Дело в том, что эти обе фигуры, они выходцы из очень жёстких 90-х. Я не буду рассказывать то, что называется, плохое про Геннадия Адольфовича. Во-первых, про это есть куча всего в интернете. Пожалуйста, изучите. У него масса недоброжелателей, они всё это рассказывали, ничего не скрывали. Я больше хочу рассказать об особенностях личности, и почему человек с неоднозначным прошлым из 90-х один смог город завоевать, чтобы его сначала приняли, а потом полюбили, и понять, что это… Вот такой это был мэр, особенный, который имел статью за мошенничество (вроде с напёрстками) в советские времена. А потом был один из таких людей (ну, Геннадий Адольфович, земля ему пухом), это человек, который на меня оказал очень большое влияние. Хотя мы с ним работали всего ничего, плотно работали 4 или 5 месяцев. Но работали мы с ним ежедневно. Кто знает, работал он много, уже с 10 утра он в строю, на работе. А последние совещания – в “Национале”. Он жил на работе, в своей же гостинице. И последние совещания могли заканчиваться в 2–3 часа ночи, куда к нему уже приезжали…

ДЮ: Крепок.

СУ: …частным порядком.

Он был абсолютный трудоголик. Но его трудоголизм был заразительным. Поэтому мы с ним очень много общались. Так как я работал консультантом прямым на этих выборах, то очень часто доводилось проводить 12 часов с ним, 16 часов. Один раз, я помню, у меня был рекорд. Я в кабинете. Он тогда был секретарем горсовета, а не мэром. То есть сначала Добкин был мэром, а он был секретарём Горсовета. Потом Михаил Добкин ушёл на губернатора, а он занял пост мэра. Но уже на тот момент он был абсолютно погружен во все детали, во всё. Мотивировал людей он очень специфически, с этой всей культурой 90-х. Я такие узнал художественные выражения! Он был самоучкой в этом смысле. То есть, он не прошёл каких-то аппаратных путей, но он прошёл путь депутата Горсовета. Он ещё в 90-е годы избирался от маленьких округов, таких, очень маргинальных, не центр города. И за него голосовали там по 90%.

Кернес был носителем вот этой вот хозяйственной идеологии. То есть, “пофиг, кто там в Киеве: оранжевые идиоты, бело-голубые (не меньшие идиоты), донецкие задрали со своими вечными претензиями. Рагули западенские утомили! Вообще, кто они такие? Что они к нам лезут? Русские? Что там от этих русских? Что от них толку? Пусть они с собой разберутся!”

Такой региональный эгоизм: “А у нас в Харькове должно быть лучше всех”. А что это значит? У нас должен быть лучший зоопарк. У нас должен быть лучший парк Горького. У нас должна быть лучшая канатная дорога. Всё у нас должно быть самое лучшее. Мы будем учиться везде. В Москве подсмотрели самое лучшее. Приехали — давайте делать, как в Москве. Там фонтаны, я помню, делали (при мне просто это было). Он обсуждал с китайскими инженерами установку фонтанов. И так этих китайцев вместе с переводчиком терзал вопросами (Я просто за этим наблюдал за одним столом): “Так, а эта вода пойдёт откуда? Откуда будет освещение? А чего так дорого?” В общем, такое погружение в детали. И фонтаны устанавливали китайцы, причём ориентировался на образцы лучшие, связанные с этим. Из Европы пытался тянуть… Городская архитектура. Т. е. отношение к городу как к среде обитания человека, который прошёл, с одной стороны, тяжёлую судьбу внутри всего (я говорил, началось с очень сомнительных историй); реализовался в среде нобилитета. Тут очень важно понимать, мы обсуждали донецких и днепропетровских, там выросли мощные кланы, по которым нужно было самоопределяться всем остальным. А Харьков, в силу иной структуры производства (там не было металла, т. е. там негде было вокруг чего вырасти суперсостояниям, где прямо сразу можно заработать миллиарды), всё-таки Харьков — машиностроение, вот такие вещи. Там образовалась сотня олигархов средней руки. Крепкие. И Аваков, и Кернес — это были выходцы из таких вот. И соответственно, на тот момент, к середине 2000-х (я это тоже помню социологически) антирейтинг у того же Кернеса был под 70%. В городе помнили его 90-е. И Авакова 90-е помнили. И у того, и у другого был антирейтинг очень жёсткий. Но Кернес своей трудоголией, бесконечной борьбой за трудовую дисциплину… Как он всех дрючил! Это просто любо-дорого было смотреть! До самых деталей! Причём у него были уникальные методы. С чего же он начал? С системы построения обратной связи по качеству оказания коммунальных услуг. Он перешёл к системе от ЖЭКов  — к заказчикам. Т. е. компания “Жилкомсервис” (понятно, в ней кормились, это мы всё понимаем), но она стала заказчиком по отношению к тем же коммунальным предприятиям. А от людей — по системе обычных звонков обратной связи: “Как у вас отопление? Запустилось оно или не запустилось вовремя? Как убирают мусор?” И, соответственно, если ты к этому относишься неформально, то видишь, что из какого-то района у тебя такая красная кнопка начинает звенеть, потому что уже звонков тысяча. Ты понимаешь, что это не фигня, а по-настоящему. Если это отдать подчинённым, то эта система превратится в замыливание глаз, что всё хорошо и всё прекрасно. А если начальник сам заинтересован в том, чтобы получать обратную связь, он будет иметь картину. То есть, он рационально подошёл. Он получил картину города пульсирующую. Разогнал кучу людей. Набрал молодёжи. Что мне очень нравилось — что у него в команде было огромное количество моих сверстников (мне тогда было 27-28 лет), то есть, ребята 25 лет, депутаты горсовета. Он их подтягивает, поручает им забирать коммунальные предприятия.  Понятно, все с этого кормятся. Мы понимаем, что даже эти мои сверстники — это нобилитет, сыновья родителей уважаемых, с капиталами. Но он их всё равно погружал в работу городскую. Это сейчас они сделали карьеры (не хочу называть фамилии. Мы знаем, в каком состоянии сейчас находится Харьков. Только за знакомство с нами могут быть у людей проблемы). И вот этой своей неугомонностью он, во-первых, разбудил Харьков. Он его коммунально разбудил, потому что при предыдущем мэре Шумилкине там снег не могли убрать. Это был полный бардак. Тот мэр пиарился много. Он был бывший военный. У него там пробежечки, все дела.

И с антирейтинга 70%, за счёт бесконечной трудоголии (город это видит), город преобразился. Харьков превратился в красивый современный город. Два идеальных на Украине города были, с точки зрения ЖКХ, — это Харьков и Донецк. Но в Донецке это никогда не терялось, даже в 90-е. Там вот оно было, и оно было сразу сохранено максимально, как можно было.

В Харькове была катастрофа коммунальная. Всё разворовано, асфальт растрескавшийся… Ну, вообще, катастрофа. И потом было выравнивание… Украина в хаосе. Я видел, как Одесса запыляется. А Харьков вопреки этому всему превращается в цветущий, в очень организованный город, по самым современным меркам. Причём, он же был специфический. Ролик же все видели с тем же Кернесом? Он там, если сильно оппозиция завелась…

ДЮ: «Миша, с таким лицом тебе денег не дадут». Отличный ролик был. Бодрые люди.

СУ: В этом был весь он. Он где-то так и разговаривал. При этом, понимаешь, вот мне было с ним работать очень комфортно, потому, что он был перфекционист. А я какой человек? Я считаю, что надо либо делать хорошо, либо вообще не делать. Поэтому лично мне, несмотря на этот жёсткий график постоянный…

ДЮ: Ну, интересно.

СУ: Интересно. А во-вторых, так как политконсультант — это же позиция особая. Столько, сколько мне он рассказал о том, как устроена жизнь в Харькове, кто на какой там теме сидит… (понятно, 15 лет назад). Ну, как это выглядит? Пришёл какой-то депутат горсовета на совещание. Говорит: “Я могу тут столько поклеить листовок в этом районе. Весь район заклеим, всё сделаем, растяжки”. И уходит. Он мне говорит: “Будь с ним осторожен. Он меня тут меня кинул, там кинул. Ты проверь там вот это, вот это, вот это. У него люди вот такие. А вот этот — будь осторожен. Он из его группы. Он там имеет дела с Аваковым. Ты с ним аккуратно общайся. Вперёд”.

Я: “Всё понял”. Пошли работать.

Таким образом несколько десятков сюжетов. Там же все интересы переплетены. Многовекторность. Элиты стучат на тех. То есть, как бы есть конфликт у мэра с губернатором. Губернатор конкретно насекомит мэра. Они не давали работать городу. Они обрезали по бюджету, постоянно мешали. И вот, через такую борьбу… Кернес… в общем-то… построил работу города.

Вот его рабочий стол — это любо-дорого смотреть: здесь книжки, здесь рабочие документы, здесь что-то расписано, здесь может быть какой-нибудь… Один раз (парадоксально) я увидел, у него лежал подарочный “Mein Kampf”, а рядом – подарочная Тора. Я такой: “О, прикольно”. Он мне: “Это мне принесли в подарок. Это все уйдёт в музей”.

То есть, живой интерес был постоянный к городу. И несмотря на вот это вот… Наоборот, благодаря культуре 90-х — выживание в этой сложной среде, плюс тем, что породнился (а породниться тоже нужно уметь) с серьёзными силовиками по линии прокурорских, — удалось в Харькове создать такой внутриэлитарный консенсус: что есть разборки политические, пусть они будут. Но внутри себя. В город мы это не тянем. Т. е. хорошо, мы насуём людей по квоте — оранжевых, по квоте — бело-синих. А внутри мы будем жить своим укладом, нам вообще это ничего не надо. С русским языком мы решили? Решили. Отопление есть? Есть. Граница с Россией – 60 километров. Чего вам еще надо? Ну, вот так вот.

А Аваков — человек, который, как я уже говорил (биографию мы его разберём, я просто хочу, чтобы этот сюжет был понятен), так как он человек тщеславный… Посмотрите его эфиры, как он позиционирует свои книги, вот эта эстетика Азова, которую он во многом сам придумывал, шоу-нацизм, которым он постоянно бравирует.

А его Харьков ненавидел. Не любил его Харьков.

Кернес, которого тоже не любил Харьков изначально. И он сначала попал на позиции секретаря Горсовета с помощью внутриэлитарных договорённостей (потому, что секретаря Горсовета выбирают из числа депутатов, то есть не нужна поддержка большинства). И вот, заняв позицию, он доказал, что он нужен городу. И у харьковчан (харьковчане — очень рациональные люди) это был контракт. Это было не то, что, “Ой, мы любим…”, как Ющенко, какая-то такая иррациональная любовь. А это было: “О! Это тот человек. Ладно…”

ДЮ: Специалист.

СУ: Специалист. Со специфическим прошлым, но… А кто…?

ДЮ: Без греха.

СУ: Да. А кто без греха? Тем более остальные-то с грехами-то похуже. Тем более, как я говорил, живя на Украине, начинаешь в сортах разбираться. И всё-таки человек из 90-х убийца — и человек из 90-х мошенник…

ДЮ: Только хотел тебе сказать. Да. Есть… Ты ж мародёр, от тебя трупами смердит! Это одно, а жулик — это другое. В общем-то, увы, приходится разбираться.

СУ: Да. Много мы общались с Геннадием Адольфовичем, и по этому поводу, и как раз… Какая у нас была беседа с нам? (Мы же пишем “Украинскую трагедию”, картину маслом) У меня был последний разговор с ним какой? Ну, во-первых, о2н интересовался, особенно когда мы издавали с Михаилом Леонтьевым журнал “Der Spiegel-profile”. Такой был у нас интересный российско-украинско-германский журнал, Харьковская мэрия была подписана. Пару раз он мне даже звонил, одной статьёй возмущался про Харьков.

ДЮ: То есть, читал.

СУ: Да. Ну, это был очень хороший журнал, с такими партнёрами. На нас украинская интеллигенция доносы писала: “Как вы можете с Ураловым делать такой журнал на Украине, шовинисты немцевые? Одумайтесь вообще!”

Ну, посмеялись (мне переслали это письмо).

Вот. Это был февраль. Или уже нет. В феврале я был на “Украинском фронте”, где все были: и Михаил Борисович Погребинский, и покойный Олесь Бузина. Ну, все наши. Обсуждали. Губернатором ещё Добкин был. Междувластие было. А потом я уже приезжал в феврале. И как раз мы с ним повстречались, так, сверить часы. У него такая манера была интересная, разговора. Когда он нервничал, он своим видом всё показывал, выражением лица, что ты понимал, что надо говорить, или можно прекратить. И обсуждение было как раз вот этой ситуации: что делать? Это же, я напомню, Крым. Как раз происходят события в Крыму. Янукович только сбежал, но Порошенко ещё нет, на Донбассе только всё разгоралось. Ещё даже 2 мая в Одессе нет. То есть, это вот то самое междувластие, когда непонятно, кто новая власть, есть старая. Может быть, Янукович вернётся, может, произойдёт, как в Крыму? Вообще ничего не понятно. Да? А он – мэр. И он в этом смысле абсолютно независим, даже от центральной власти. И наш разговор был: “Ну, как ты расцениваешь? Что происходит?” Я говорю: “Коллапс центральной власти. Если местные органы власти проявят субъектность, то они могут перехватить власть как минимум в полстраны”.

Я тогда просто проехался везде, где я работал. Заехал в Харьков (когда меня как раз, я говорю, полчаса изучали, чего я приехал). Потом заехал в Днепропетровск, с кем работал. Потом прокатился до Одессы через Херсон. В Приднестровье — сверить часы к ребятам. Потом через Крым. Вот как раз сверить часы, понять, что бывшие заказчики из числа элиты думают.

Ну, что мы обсуждали, не будем рассказывать. Это пусть будет наша тайна. Я предметно говорю: “Надо занимать позицию городской власти. Вы же видите, большинство с какими флагами?”. Он занял такую очень критическую позицию: «Та, в России не знают, что хотят. Как в Крыму не будет. Ещё непонятно, как будет в Крыму. Нам вообще всем тут жить. Не нужны никакие митинги. Всех надо угомонить».

Ну, и как бы… Я-то знал про его и конфликт с Аваковым. На него было пять покушений. Когда оранжевые пришли к власти, на него было пять покушений. Один раз он пострадал. Когда мы с ним работали, было два покушения. Ну, потому что мы Авакову эти листовки…

ДЮ: На что похоже покушения были? Взрывали? Стреляли?

СУ: Взрывали. Взрывы машины, взрывные устройства. Потом стрельба была. Потом было минирование возле офиса. Ну, в основном взрывы были. У него с охраной было всё хорошо. Выезжал на двух машинах. Мог в одной ехать, во второй. То есть, там всё серьёзно, как это можно было.

ДЮ: Ситуация серьёзная.

СУ: Ситуация серьёзная.

И вот наш разговор… я начал… Я же уже не работал, напоминаю, я в 2012 году избрал в Одессе депутатов в парламент. И больше переключился на евразийские дела, как раз наше “Однако”. Продолжал работать с Украиной, потому что экономическая база – там, а творческое развитие – здесь. Надо как-то баланс соблюдать. Не для того я там 15 лет работал, чтобы оставлять наработанные места. Поэтому я всё время катался по юго-востоку. Из Москвы выеду и на пару дней прокачусь, пообщаюсь с людьми

И он наехал в свойственной ему манере: “Та, что вы со своими идейками…” Я ему говорю: “Геннадий Адольфович, завалят же вас. Это же другие люди”.

У меня с ним были очень ровные отношения. Во-первых, они были рабочие. А во-вторых, он перфекционист. Я не перфекционист, но я просто считаю, что если надо переделать даже 5 раз или 10, значит надо переделать. А чего такого? Тем более, есть заказчик, исполнитель. Обычные отношения. Но при этом, если я в чём-то не согласен, я буду спорить…

Плюс, я говорю, он человек специфический. Пару раз он так проверял! Он больше всего боялся, конечно, предательства, что будут работать одновременно, общаться с теми же аваковскими, чем грешат чаще всего политтехнологи, журналисты и прочая братия, то есть работать с десятью этими людьми из противоположных лагерей. Поэтому там были проверки даже с участием вооружённой охраны (я правда не знаю, огнестрельное ли оружие), с чем-то похожим на огнестрельное оружие. Тем не менее в ходе этого у нас сформировались (хоть и недолгие) отношения, когда можно было говорить честно друг другу, что думаешь. Тем более я никак от него не зависел в плане бизнеса, ещё чего-то.

Ну, и он говорит: “Ты ничего не понимаешь, я уже с такими людьми говорил! Всё, договорились. Всё, просто этого дурака выгнали, сам виноват”. 

Ну, а потом произошло то, что произошло. Через месяц убили его ближайшего друга Юрия, когда он был на могиле у матери на кладбище. А потом во время пробежки подстрелили Геннадия Адольфовича Кернеса. И после этого Аваков взял Харьков. То есть, харьковские элиты поняли, что если они не подчинятся Авакову, их будут убивать, их ждет судьба Кернеса. Потому что Кернес – вокруг него формировалась не оппозиция, формировалась вот эта городская элита, которая на одном месте видала все эти киевские элиты. Они готовы иметь дела, готовы играть в эти партийные игры, но не лезьте в наш уклад харьковский. Этим она схожа с одесской элитой. Потому что донецкая, как я говорил, она настолько мощная, что она сразу лезла забирать власть во всей Украине. То есть они внутри себя и так даже не ссорились.  Днепропетровские вот эту хуцпу воспроизводили и с радостью играли в эти игры. А харьковские, они были готовы играть, но для того чтобы свой город сохранить, потому что это вот НАШ город. И как Аваков ни пытался…

С чего он начинал?

Ненавидели оранжевых. Да?

Они начали вкладывать в этих националистов, которые потом стали нацистами, как раз когда Аваков стал губернатором. Вот этот его вице-губернатор Стороженко, по наводке которого пытались меня взять, он был вице-президентом украинского футбольного союза. Он был как раз куратором работы с клубом «Металлист». Он тоже из силовиков. И вот именно тогда они взрастили этих националистов. Они их начали поддерживать. Была организация «Патриот Украины», откуда вырос Билецкий.

ДЮ: Тоже из футболистов?

СУ: Из футболистов они брали пехоту. А из маргинальных националистических организаций (из Билецких) делали политических лидеров: давали им трибуну, помогали чуть деньгами, чтобы они… Они их руками, во-первых, мочили городскую власть, то есть, того же Кернеса. А во-вторых, они создавали, поддерживали этих отмороженных националистов – для чего? Для того чтобы на их фоне они, оранжевые, выглядели нормальными людьми. Понимаешь? То есть, в этом была вообще вся, ну, не то чтобы подлость, но с помощью этого они бациллу национализма вводили внутрь – сначала Харькова.

ДЮ: Опасно же?

СУ: Целенаправленно. Это было целенаправленно. Потому что Аваков – ОПГ-шник, в этом его отличие. И Кернес (забегая вперёд, в виде анонса), сам же Кернес, — и об этом много есть публикаций, — говорил, что Аваков встал на первые роли после убийства своего старшего партнёра Коновалова, якобы у него был кличка “Фашист”. После чего он стал, собственно, тем, кем он стал, он перехватил управление над главным, над компанией инвестора, потом банк (“Базис”, по-моему, назывался). То есть, собственно, он стал региональным игроком, убив своего старшего партнёра.

ДЮ: Ты про кого сказал? А то я потерялся.

СУ: Про Авакова.

То есть, Кернес прямо говорил, что Аваков, в отличие от всех остальных, пришёл к этому всему через прямое убийство партнёра. После чего они как бы и разошлись, потому что у Кернеса были очень странные отношения с Аваковым. Когда-то в 90-х они были партнёрами. У них на канале, с которым я работал, была доля 50 на 50. И в 6 часов выходили наши новости, где мы Авакова критиковали. А в 7 часов выходили его новости. На одном и том же канале, но с разными ведущими, в разных студиях.

ДЮ: Отлично.

СУ: Вот такая абсолютная свобода слова в одном отдельно взятом Харькове. Ну, и вот из того, что… (Опять же, я отталкиваюсь от того, что мне рассказывали в частных беседах, и в том числе элиты, которые выросли в 90-е. А есть то, что потом публично говорили политики). Вот что совпадает, — что мне рассказывали в частных беседах и публично, — это я рассказываю публично и говорю: это скорее всего факт. Это мой метод.

ДЮ: Да.

СУ: Вот, по моему методу, во-первых, Геннадий Кернес прямо обвинял всегда Авакова в покушении на него. А учитывая, что Аваков стал главным выгодополучателем покушения на Кернеса, потому что он разломал консенсус харьковских элит и показал, что всё, теперь будут действовать так, а он — главный игрок, то есть, он — главный ОПГ-шник в городе. А во-вторых, то, что Кернес говорил, что Аваков… и почему у него было такое неприязненное к нему отношение, он его не зря называл дьяволом во плоти. У него было две претензии. Первая: что Аваков — это предатель. Это человек, который всегда предаёт (и я покажу, как он предал своих первых покровителей, потом предал Ющенко. И вот сейчас он готовится предать, я думаю, и Зеленского. Но этого не будет, потому что Россия предателям не платит). 

ДЮ: Нет этого объекта, в чью пользу предать можно.

СУ: Нет. Не о чем договариваться. Потому что вопрос уже “или-или”. И вот он вошёл в те самые харьковские элиты, потому что мы понимаем, как устроены городские элиты. Это нобилитет. То есть, если на селе — это феодалы, то есть крупные семейные бароны, они сразу образуют семьи. То есть они роднятся, земля. Это всё происходит. А в городе элиты — это нобилитет, то есть, городские, как в Венеции. Поэтому там сложная система (в отличие от села, среди сельских элит), сложная система взаимоотношений “сюзерен — вассал”, “вассал моего вассала — не мой вассал”, партнёрство, то есть: “С этим я дела имею, а с этим не имею, но у нас есть фирма, где когда-то, в 90-е, у нас всё было хорошо. Ну что, фирма висит, деньги капают, хотя мы поссорились”. Ну вот, в городе это очень сложная система. Поэтому в городе стараются, в общем-то, не особо переступать через убийство, потому что если нобилитет начнёт убивать друг друга, начнётся как у Шекспира, Монтекки с Капулеттями – и…

ДЮ: “Все против всех” получишь. 

СУ: …и пиши пропало. Да. И поэтому это противоречит идее города. Да? Поэтому Геннадий Адольфович презрительно отзывался об Авакове, потому что он стал нобилитетом из младшего партнёра после убийства своего старшего партнёра, именно своего убийства. То есть, он не промутился…

ДЮ: Да. Приведу тебе понятный всему населению пример. Вот, например, вор. Это, как ты понимаешь, высокое звание. Вор. Он ворует. Он умный, хитрый, ловкий. Он ворует. А если ты людей убиваешь… Ну, во-первых, там же все православные, как ты понимаешь, это грех на душу берёшь. Ты душегуб. Так нельзя. Вон. Сразу вон. Если надо кого-то убить, то мы кого-нибудь там ловко стравим, но не сами. Друг друга? За косяк. Ну, там можно, да. Бывает. Но это страшное исключение. И вообще, так не бывает. Людей убивать нельзя, ни под каким вообще соусом. Это настолько не приветствуется! Почему? А всё по тем же причинам, да. Сегодня вы одного завалили, а завтра друг друга резать начнем. Нельзя. 

СУ: Это людоедство потому что.

ДЮ: Да.

СУ: Да. Но широкой массе должно было стать понятно, что за фигура. Я это понял еще в 2007-м году. Потому, что тоже, ты знаешь, есть неписаное правило: в пианистов же не стреляют. Да?

ДЮ: Да, он играет как умеет.

СУ: Точно так же с политтехнологами. Все лица публичные, никто не прятался. Мы как бы работали открыто. Если есть какие-то претензии по уголовному кодексу? То, во-первых, мы, как завещал Остап Ибрагимович, его свято чтим. Это во-первых. А во-вторых, есть процессуальные нормы. Давайте разбираться: какое вмешательство, в какие дела? Вы не умеете выборы проводить? Вы агитировать не умеете? Так вы лохи педальные, только деньги воровать умеете! Учитесь! Опять же, у него же претензии были к Кернесу, а не ко мне? Ну, а понятно, кого проще. Поэтому я про этого человека и его команду всё понял ещё 15 лет назад. Из-за чего они меня обломали, потому что у меня был выбор между Харьковом и Одессой. Я больше склонялся, чтобы себе творческую базу организовать в Харькове, это более удобно. Ну, нет моря. Зато есть Салтовское водохранилище, оно фантастическое.

Всем всё должно было быть понятно после кейса 28 февраля 2014 года, когда завалили Сашко Музычко. Ты же помнишь, что оно было? Я напомню. Музычко после Евромайдана… Это был лидер местного правого сектора, ветеран УНА-УНСО, которые ещё в Чечне воевали. Он у себя на Волыни (где была та самая резня, о которой мы говорили в одной из наших программ) решил наводить собственный порядок. Пришёл, прокурорского нагнул, второго нагнул. Народу, кстати, это даже чем-то нравится (я не оправдываю его)…

ДЮ: Конечно, нравится. А как же? Простые тупорылые решения. В частности, всех убить. Это вызывает всегда восторг среди “интеллектуалов”.

СУ: И он пообещал публично повесить как собаку нового главу МВД Арсена Авакова. А на главу МВД Авакова назначили. У него не было никакого МВД-шного образования. Его поставили эти заговорщики именно из-за его ОПГ-шного характера, потому что все знают, что это человек, который переходит легко через эту черту.

ДЮ: С поставленными задачами справится. И руки замарает он, а не мы.

СУ: Да. И вот, соответственно, Музычко он не просто завалил. То есть, это же было сделано максимально цинично.

ДЮ: Я уже не помню. Он двумя выстрелами в спину застрелился? Со связанными руками?

СУ: Да. И пытался якобы сбежать. Пытался сбежать, его застрелили. После этого Аваков очень дерзко… Он же был… Он очень дерзко-хамский. Он же всё в Фейсбуке только комментирует. Он написал: “Правый сектор” — это бандиты. Настоящие патриоты защищают границы””. Именно в этот момент Аваков, кстати, сбил “Правый сектор”. Он его публично унизил. Именно в этот момент началось возвышение “Азова”. То есть, Аваков понял, что “Правый сектор” он не контролирует. Он сразу понял, что нужно создавать свою структуру. “Правосеки” — в сад!

То есть, “Правый сектор” — это было “козаччина” [3]. Они бегали и кричали. А Авакову нужна была структура. А это разные вещи.

 [3] Козаччина  —   от слова “козак” (укр.), имеется в виду анархизм, самоуправство «Правого сектора», неподчинение центральной власти. 

ДЮ: Подчинение, управление…

СУ: Поэтому сразу уничтожен символ в виде Музычко.

Ну, что говорит сам наш  герой? Я просто напоминаю: он жлоб страшный. Поэтому книжки только в электронном виде (невозможно скачать), и бездарные. Но мне удалось. Я обратился к ребятам с Украины (чтобы раздобыть книги Авакова). Не смогли. Кто там? Хакеры-фигакеры.

ДЮ: Бумажную купи.

СУ: Не доставляют с Украины сюда.

ДЮ: В Молдавию.

СУ: Нет. Я куплю. Но это же время, время. У меня пока что есть…

ДЮ: К ролику, ты имеешь в виду?

СУ: Да. К ролику не успел. Я скачал 15 страниц (анонс. Они очень показательные).

Он сам о себе всё говорит. Называется “2014 год. Мгновения Харьковской весны”, издано в 2020 году, когда они уже себя чувствовали хозяевами. Ну, всё! 

ДЮ: Можно ничего не бояться.

СУ: Можно ничего не бояться. Это прекрасно!

Даже во введении… Введение называется “Как мы победили той весной”. А я напоминаю комментарии Кости из предыдущего ролика, где он всё это рассказывал.

Вот сейчас будет парочка цитат, где он прямо говорит: “В системе украинских силовиков было множество растерянных людей, предателей, агентов РФ. А те силы, благодаря которым мы выстояли, тогда только начали выкристаллизовываться”. И вот что он объясняет: 

ДЮ: Что же это за силы такие?

СУ: Что же это за силы-то такие? Да? “На всю страну несколько верных подразделений, на которые можно было положиться”.

И вот он описывает, что значит “положиться”: “Под прикрытием брони спецназа, те самые несколько всего верных подразделений в Славянске должны были проводить операцию по зачистке от боевиков. Сначала всё было нормально. А потом по рации мы услышали, что БТР остановились. 

— Почему БТР остановились?

— Впереди баррикады.

(Это диалог)

— Ну так сносите. 

— Не можем. Там гражданские.

— Так поговорите. 

— Мы не будем ехать на гражданских.

— Гражданские?”

И тут он пишет: “Я читал об опыте Хорватии, где была похожая гибридная ситуация, где тоже гражданские тётки лезли на танки. Там, оказывается, нашли сразу такой выход: пару-тройку раз таких тёток расстреляли, и дальше установили правила”.

ДЮ: Надо же, какой выход.

СУ: Вот, человек сам всё пишет. И дальше в том же введении (просто, чтобы много не цитировать), понятно, он говорит, что это всё Россия, заслали… А дальше он рассказывает,  как они не могли найти среди людей тех, которые готовы так поступать. И как они взяли всех этих, которых мы узнали. И вот он пишет, благодаря кому: “Харьков мы смогли отстоять. Донецк и Луганск не удалось. В Днепре (тогда Днепропетровск) отдаю должное Игорю Коломойскому, Славе Олейнику, Борису Филатову, Юрию Берёзе. Они мобилизовали элиту и не дали раскачать ситуацию”. 

То есть, о чем говорит Аваков? “Я действовал в Харькове точно так же, как эти уроды действовали в Днепропетровске”. И вот этот метод расстрела гражданских и есть метод, про который он пишет. Я прочитал всю книжку, прямо с карандашом. Но даже введение показывает, перед нами нацист, ОПГ-шник, который рядится в тоги украинского нациста. Всё про себя сам рассказывает. Вот как они видят вообще украинский порядок: расстрел гражданских.

Итак. Про Харьков. Нам нужно для того, чтобы понять, как всё закончилось, чтобы мы понимали цинизм этого человека… Когда был подстрелен Кернес, Аваков потом утверждал, что он и так получил достаточное наказание. И бравурно рассуждал, что это подстрелили русские.

Сейчас-то это понятно, а тогда могла быть только такая версия.

Вот прямая цитата. Что говорил Кернес? Кернес говорит: “Я коренной харьковчанин. Родился в городе Харьков. Имею в Харькове определённый авторитет, и не вчера он был создан. Кстати, министра внутренних дел, Арсена Авакова, около 90% харьковчан не любят. И ещё он даёт советы харьковчанам в соцсети. Пусть приедет, выступит перед людьми и услышит, что они ему скажут”. И потом заявил, что страной управляют проходимцы, намекая на этого главу МВД. Потом он аналогично прямо говорил (это просто цитата): «Аваков причастен к попытке лишения меня жизни». И говорит, что это связано с ещё губернатором нынешним Балутой.

И причём, даже раненым Кернес (тоже есть сюжет) продолжал дразнить Авакова. В 2015 году очень показательно на заседании Горсовета Харькова было принято решение о присвоении звания почётных граждан-харьковчан двум россиянам. Одним был Фукс, старый друг Кернеса, застройщик, харьковчанин. А второй — Александр Шишкин (за развитие фармацевтической индустрии). А кто такой Шишкин? Он представитель Хабаровского края в Совете Федерации, и как член комитета по обороне и безопасности голосовал за наделение Путина правом на использование вооружённых сил… Ну, в общем, всей крымской истории. И против проголосовало только 14 депутатов Харьковского Горсовета. Это было специально. То есть, вы там с Россией воюете… 

ДЮ: А мы вот так.

СУ: …а мы вот так. А почему? Потому что вклад в развитие города. И наплевать!

И я говорю, я же как разбирающийся в сортах, считаю, что это была единственная здравая позиция в условиях Украины. Внутри ты мог быть кем угодно. Кстати, поэтому же в Харькове были очень сильные коммунисты, именно местные. Прямо любо-дорого смотреть! Прямо молодцы были ребята, без политиканства, профсоюзами занимались. То, чем и должны заниматься настоящие коммунисты, если они себя таковыми считают. Прямо молодцы были!

И в этом смысле (почему я так долго рассказываю про разницу в этих подходах, в этом и есть спор мой с Костей Долговым. Мне, конечно, сложно, потому что он всё-таки сидел. А я всё-таки 15 лет назад пропетлял). Но я просто считаю, что конечно же Аваков главный виновник и подавления “Русской весны” и репрессий. А Кернес — просто игрок. То есть, он играл в той ситуации. Как сдали карты, вот в том раскладе он и играл.

Были бы, как сейчас, из Белгорода заходили бы, он бы играл по-другому. Именно поэтому его и устраняли, потому что понимали, что он игрок, и если расклад изменится, он будет играть по-другому. А игрок, он прямо себя связывал. Многие рассчитывали, что он сбежит в 2014 году. Он не сбежал. Причём даже в соцсетях сообщали, что сбежал в Москву. Нет. Он вернулся. Сказал: “Меня избирали харьковчане, я никуда уезжать, в общем-то, не собираюсь”. И работал до последнего дня на инвалидном кресле. Несмотря на то, что был миллиардером. Несмотря на то, что у него был частный самолёт… В общем, он уже давным-давно был до такой степени упакован, что… У него в гостинице один трёх- или четырёхкомнатный номер был завален его разными подарками. Он мне как-то показал только ремней около нескольких тысяч штук. Но, как хозяйственный человек, он ничего не выкидывал. Нет. Подарить мог любую вещь. Как-то, я помню, мы пили коньяк “Молдова”, 1939-го, по-моему, года, какой-то фантастический советский, ещё какой-то сталинский, из этих вот подарков. Это не накопительство! Ну, подарили же хорошую вещь? Всё же в хозяйство?

У меня до сих пор, у мамы, лежит один костюм, в который меня отправили одеваться в его магазин. Там срочно была организована пресс-конференция, а у меня не было ничего с собой строгого. Меня, помню, отправили в его магазин, там, кто знает, работали Саша и Серёжа, с меня за 15 минут мерки сняли. Всё, одели в итальянский костюм, выпустили, с иголочки. И я пошёл на пресс-конференцию. Так что это была забавная история. Мир праху Геннадия Адольфовича. Но… Я с Костей в чём не согласен… 

ДЮ: Как это говорят наши люди с юга? У человека душок был. Духовитый. Да.

СУ: Да. Это правда. Это правда. И просто жил бы в других условиях, может быть, по-другому реализовался бы. Так как оно было…

Поэтому мой спор с Костей, я считаю, что всё-таки Кернес был игрок. И после того, как он был подстрелен, он перестал быть полноценным игроком. А подстрелили его 26 апреля. Ещё даже референдум в ДНР и ЛНР не прошёл. То есть в самом-самом начале всех этих событий… И всё! А в таком состоянии он не мог быть полноценным игроком, потому что, как минимум, не мог перемещаться.

До этого он очень активно перемещался. Я помню, когда мы договаривались о встрече, он мог сказать: “Давай сегодня, потому что завтра я в Амстердаме. Или послезавтра, потому что через три дня я в Питере”. Вот такая была жизнь, просто постоянно в движении. А когда его остановили, всё, игра уже невозможна. Тем более, что планировали убить.

Но для того, чтобы понять, что развернулось вокруг Харькова, чтобы мы прошлись полностью по ОПГ-шной фигуре Авакова с начала 90-х, мы должны понимать, что такое Харьков как полис, потому что он будет у нас следующий на освобождение. Это диктует вся география. Потому что после завершения первого этапа на Донбассе последует Харьков. Понятно, как мы разбирали про степи до Одессы и до Приднестровья, а на севере — Харьков… Потому что Харьков находится на том самом Изюмском шляхе, куда отправлял выбивать Милославский…

ДЮ: Я вот даже понять не могу, они все время пишут: “На изюмском направлении. На изюмском (так и просится) шляхе!”

СУ: Шлях, конечно. То есть, Харьков — место историческое.

ДЮ: Слушай, а почему шляхта?

СУ: На шляху живёт.

ДЮ: Как? Путёвые, что ли?

СУ: Нет, они взимают свою плату на этом месте. Они ж с этого и живут. Шлях проходит по моей земле — ты мне платишь. Поэтому человек, которому платят за то, что он живёт на этом месте, он шляхтич. Помнишь, как в «Игре престолов» один из домов их, там герой, который жил на мосту, и все ему башляли? Вот это шляхта. Он же всех и завалил в результате, на свадьбе. 

ДЮ: На свадебке.

СУ: Вот это шляхта. Вот это и есть характер шляхты.

ДЮ: Сэр Уолдер Фрей.

СУ: А, Фрей, точно. Вот, это шляхта. Поэтому шлях, то есть, вот этот вот Изюмский…

ДЮ: Изюмский шлях.

СУ: Изюмский шлях — это самый короткий путь из Москвы в Крым. Поэтому он использовался в двух направлениях. Крымские татары ездили грабить Москву по Изюмскому шляху. А Россия как империя расширялась в этом направлении.

Когда мы обсуждали Казахстан, я напоминаю, это технология (ну, и Клим Саныч много об этом рассказывает) засечных черт. Оно вот так продвигалось. Не сразу. Первые засечные черты были ещё в районе Тулы. Ну, то есть вот здесь, вообще под Москвой. И вот одна из ключевых черт…

ДЮ: Я с твоего позволения в карту нырну. Ты рассказывай. На меня не смотри.

СУ: Соответственно, после появления засечных черт ключевой город и ключевой имперский центр в этом направлении — это появление города Белгорода. 

Это какие времена? Это как раз времена, начиная с Ивана Грозного.

И как раз редкий памятник в Белгороде стоит царю Федору Иоанновичу. То есть, редко где можно встретить памятник сыну Ивана Грозного.

А вот это именно связано, потому что сам Харьков, официальная дата его основания — это 1654 год. Именно как дата основания. А до этого здесь было поселение.

А 1654 год, я напоминаю из истории, — это Переяславская рада, когда Украина была включена, точнее, не Украина, а Гетьманщина, Богдан Хмельницкий когда присягнул русскому царю.

А вот Харьков (этот мой раздел так и называется), Харьков — это город русско-украинского союза, потому что он стал развиваться как полис. (Кому интересно, посмотрите наши с Денисом большие стримы, которые мы проводим, там Денис много рассказывает про историю, разные периоды. Как формировалось. На каких географических местах находится).

Для нас важен полис. И вот место было удобное. Там всегда были поселения. Первое поселение Донец, это ещё давние-давние славянские времена. Но из-за того, что он находился на границе со степью, степняки всё время там всё жгли. Там всегда было опасно. Народ то поселится, то его снесут. Поселится — снесут.

И когда Российская империя начала подходить к засечным чертам и в Белгороде поставила крупный населённый пункт, где уже и воевода, и казармы, и стрельцы, и всё остальное, неподалёку от него — Харьков. Это была территория… Вот в этом ключевой вопрос: чей Харьков?

Харьков в состав Российской империи ни по каким угодам [4] с казаками не входил. Это всегда была земля Московского царства. Просто она из-за набегов была пустая. Там в Чугуеве дальше сидел воевода. А сам Харьков… И вот в те времена угрозу из степи уже потихоньку ликвидировали с помощью засечных черт. Но начали появляться постоянные конфликты с Речью Посполитой. С Польшей. И появился миграционный поток из Приднепровья, потому что тут казаки с поляками конфликтуют, вечная резня. Народу куда-то надо убегать. И он убегает. Это до Рады он начал убегать. И он убегает куда? Под защиту православного царя. Ближайший крупный город — это Белгород.

 [4] Угода (укр.) —   договор.

В Киеве, я напомню, в то время там было несколько тысяч жителей, его вообще уничтожали. Столько раз брали этот Киев! Там Лавра. Это Ватикан был в то время, Киев.

И народ начинает селиться, селиться. И русский царь всё время жалует грамоты, поощряя переселение: «Давайте, селитесь. Селитесь, пожалуйста. Селитесь. Вот у нас полк стоит в Белгороде, рядышком». 

ДЮ: То есть, вы под защитой. 

СУ: Вы под защитой. Люди православные. Какие вообще проблемы?

И так начинает возникать потихоньку Харьков сначала.

Поэтому такое название. Этот край, запоминаем, называется Слобожанщина. Его называют Слободская Украина, но это неправильно. Потому что Слобожанщина — это более широкое понятие. Туда же входит наш Курск, часть Воронежской области, Белгородская область, …

ДЮ: Далеко.

СУ: …часть Сумской области и часть Харьковской области.

Это почему называется Слобода? Это там, где разрешали селиться как раз теми самыми слободами. То есть приезжай и… То есть, могли крестьяне откуда-нибудь, условно, даже из-под Львова, из-под Киева приехать и сразу 5–6 дворами — бац, и они осели. Да? И живут. Поэтому там такой очень интересный уклад, это именно место русско-украинское. Вот именно той Украины, которая наша, которая не антироссия, а Украина, которая наша ненька…

И вот Харьков, получается такая парадоксальная история. Это как мы, помнишь, разбирали Оренбург и ближайшие казахстанские города? Точно так же Белгород и Харьков. Белгород — это центр имперский, там вся власть. А Харьков — это развитой город. Поэтому там развиваются ремёсла, поэтому Харьков — ремесленный город. Там больше свободы. Туда, пожалуйста, вход, выход. Селись и начинай жить. Плюс удобное местоположение.

Ну вот, смотри, тезисно то, что я выписал: 

Первое. Нахождение на стратегическом пути, на том самом Изюмском, или ещё его называли Муравский шлях. Это направление.

Слобожанские кавалерийские полки были самыми старыми в имперской армии, с 1651 года. Это когда казаков брали, превращали в кавалерию. На Слобожанщине это было первым. Кстати, первым харьковским полковником был знаменитый казак Иван Сирко. Это, конечно, ОПГ-шник жёсткий был. Вот это был первый харьковский полковник.

ДЮ: Время было такое.

СУ: Да, Не мы такие – …

ДЮ: …жизнь такая.

СУ: Да. Мне нравится одна картинка. Там изображены монголы и внизу подпись: “Это были тысяча двухсотые. Мы кочевали, как могли”.

ДЮ: Отлично.

СУ: Да. Значит, с 18 века, когда он попадает… Уже всё, убрали угрозу польскую, угрозу крымскую. Угроз нет никаких. И вот тут Харьков раскрывается абсолютно. Он становится железнодорожным узлом.

Сейчас я тоже тезисно пройду.

Вот смотри. Какие тенденции были?

В Харькове был один из первых университетов. 

В Харькове был второй в России технологический институт открыт, после Петербурга.

В Харькове расщепили атом, создали Т-34.

Это же не на ровном месте возникло в Советском Союзе. Это возникло на серьёзном заделе. То есть, если сравнивать Харьков, его правильно сравнивать с Новосибирском. Новосибирск более молодой город, но он тоже стремительно развился, причём развился, в первую очередь, из-за того, что он стал железнодорожным узлом, крупнейшим на Транссибе. И вот точно так же Харьков стал крупнейшим железнодорожным узлом.

ДЮ: А где там? В Ясиноватой?

СУ: Сам Харьков. Сам Харьков — это огромнейший железнодорожный узел. Потому, что это же и Москва–Крым.

Сейчас мы же уже построили обходные пути после 2014 года. А раньше всё, что шло на Ростов, всё, что шло на Кавказ… Если мы попадём в Петербург, на Московский вокзал, там большое панно и нарисована схема всех советских железных дорог. И вот такая жирная точка – Харьков, откуда расходится всё.

Ну, Харьков, кстати, — это был самый крупный город, который захватили немцы во время Второй мировой. Они больше таких крупных городов не захватывали.

Сейчас Харьков — это… (ну, поэтому боятся сейчас вести боевые действия), это 1,5 миллиона человек. Как Новосибирск. У нас это – третий город в России, 1,5 миллиона. А ежедневная агломерация — это до 2 миллионов, потому что область ездит постоянно в город.

Очень хороший климат. Почему это ещё очень важно? Там уже тёплое украинское лето, такое насыщенное. Но при этом русская зима, она не длинная, месяца полтора, но с морозцами, до минус 20, со снежком. Потому что когда дальше двигаешься уже к Одессе, там уже всё такое раскисает.

ДЮ: Ну, у меня, ты знаешь, воспоминания из детства в городе Кировограде, зима всегда нормально: снег, снежные бабы, в валенках, санки. 

СУ: И лето отличное.

ДЮ: Я с горки ездил. В погреб упал вместе с санками.

СУ: Да. Конкретно о названии, потому что многие не понимают, откуда произошло название Харькова. Даже поставили даже памятник казаку Харько. Ну, это всё, чтобы отдать дань этим легендам…

ДЮ: Да. Идиотской этимологии. Это как Клим Саныч рассказывал про битву при Ворскле. Река Ворскла. Что это такое, я не знаю. А эти все водяные топонимы, или как они там, гидронимы. Говорят, что названия рек самое древнее, что только в языках сохранилось. Это кто-то уронил подзорную трубу и сказал, что река — вор стекла.  Едрит твою налево! Ну, народная этимология.

СУ: А знаешь про народную этимологию про деревню Астафьево?

ДЮ: Нет.

СУ: Пушкин ехал из Петербурга в Москву.

ДЮ: Уже понял.

СУ: Ветер сдул цилиндр. Слуга кинулся за цилиндром. А Пушкин говорит: “Оставь его!” Вот так и оставил.

ДЮ: Изобретатели.

СУ: Да. Поэтому ещё одна есть версия, которую, конечно же, историки разбивают. Что якобы это трансформированное название Шарукань, древняя половецкая столица. Но действительно где-то там оно что-то должно было быть. Во-первых, это очень удобное место. Найдены поселения, археологи всё нашли. Но у половцев не было столицы. Они на то и кочевники, что у них столица могла быть где угодно.

Поэтому речка одноимённая, речка небольшая. Это не Днепр. Одноимённая речка Харьков, впервые упоминается в 1627 году. Поэтому мы исходим из того, что город получил своё название по названию реки. Вот исходим из этого.

Сейчас пытаются привязать к казакам, ещё к чему-то. Ерунда это всё. Древнее место называться… Потому, что старый город назывался Донец. Если так говорить, то Донецк первый — это на месте Харькова. Потому что там река Северский Донец протекает, где все эти древнерусские битвы с половцами проходили.

ДЮ: Тут Дон, а тут Донец.

СУ: Это как раз единая система. Можно считать…

ДЮ: Поменьше, то есть. Я опять в карту залезу, с твоего позволения.

СУ: Я как раз буду рассказывать.

Возникновение имперского центра.

Уже в 1656 году Алексей Михайлович издаёт указ о создании отдельного Харьковского воеводства. Что очень важно? Присоединили и создают дальше. В Харькове же делают центр Харьковского казацкого полка. То есть, размещают уже войска.

Но в Российской империи всё-таки регион рассматривался как единый. Вот эту Слобожанщину они рассматривали как единый регион. И Харьков начал оформляться как крупный бизнес-центр этого региона Слобожанщины. Это очень хорошо видно по ярмаркам. Вот 6 крупнейших ярмарок Слобожанщины, 4 из них проходили в Харькове. Город становится городом ремёсел.

Это самый разорванный регион. Я считаю, что Слобожанщина — это самый разорванный регион, потому что это невозможно разорвать между русской и украинской культурой. Там – действительно, где заканчивается украинская мова, абсолютно естественная, она естественна и для русских, которые там живут. И наоборот.

Я в этом смысле бы хотел процитировать Бориса Чичибабина. Это легендарный харьковский поэт ещё из шестидесятников. Он именно городской, он никогда не уезжал. Дело в том, что Харьков в нашей культуре всегда жил в общесоюзном дискурсе. Они не интересовались вот этими всеми мелкими, мелочными УССР-овскими делами. В этом была трагедия, как и трагедия Одессы.

Как вот в Одессе они говорят, что они только в 1995 году заметили, что вокруг Одессы образовалась Украина. Вот точно так же только к 1995 году в Харькове обнаружили, что вокруг них образовалась Украина.

И вот очень хорошая цитата Бориса Чичибабина. Я прямо процитирую:

“Извечен желтизны и сини,
Земли и неба договор.
А я живу на Украине 
С рождения и до сих пор.
В её хлебах и кукурузке 
Мальчишкой прячусь ото всех, 
Я стих выплакивал по-русски, 
Не полагаясь на успех.
В свой дух, вобрав её природу, 
Её простор, её покой, 
Я о себе не думал сроду,
Национальности какой”.

А тут политическая часть:

“Иной из сытых и одетых,
Дав самостийности обет,
Меж тем давно спровадил деток 
В чужую даль от здешних бед.
Приедет на день сучий сыне
И разглагольствует о ней.
А я живу на Украине, 
На милой родине моей.
Я, как иные патриоты,
Петляясь в мыслях наобум, 
Не доводил её до рвоты 
Речами льстивыми с трибун.
Я, как другие, не старался 
Любить её издалека, 
Не жив ни часа без Тараса, 
Сковороды, Кармалюка.
И я тоски не пересилю.
Сказать по правде, я боюсь 
За Украину и Россию, 
Что разорвали свой союз.
И днём с огнём во мне гордыни 
Национальной не найдёшь.
Но я живу на Украине.
Да и зароете в неё ж.
Дал бог на ней укорениться,
Все беды с родиной деля.
У русского и у украинца 
Одна судьба, одна земля”.

ДЮ: Это какого года?

СУ: 1992-й. Это начало незалежности самое. Это Борис Чичибабин, он поэт-шестидесятник. Слава к нему пришла…

ДЮ: Видно, что всё плохо. Уже всё пошло в разнос.

СУ: Да. Всё уже пошло в разнос. И это голос настоящего харьковчанина, который никогда не отделял Харьков от нашей культуры и переживал. Он это чувствовал точно так же, как и… у Бродского же про Украину — это же всё пророческое. Харьковчане это очень чувствовали.

Я ещё раз хочу отослать к произведениям Константина Кеворкяна (надеюсь, будет в Петербурге. И познакомимся, и пообщаемся. Прекрасный харьковский краевед). Он тоже это всё чувствовал. Именно потому, что в Харькове произошло самое страшное. Вот эта деиндустриализация 90-х, она привела к деградации. В Харькове был пролетариат высокоразвитый, а вот их дети очень быстро деградировали. И вот эта питательная среда украинского нацизма стала привлекательной, в том числе, и для харьковских интеллектуалов.

Например, есть такой письменник [5] Жадан Сергей. Талантливый, кстати, русскоязычный. Но поэзию пишет только на украинском. Он харьковский. Точнее, он луганский, но он убеждённый харьковский. Я помню, как он занимался подстреканием нацизма украинского. Это всё в культурных формах. 

[5] Письменник (укр.) — писатель.

Поэтому харьковский азовский нацизм, он не колхозно-рагульский. Это надо понимать. Это другой тип людей.  Они даже, эти азовцы, которые презрительно относились к тем же… 

ДЮ: …рагулям.

СУ: Вот эти деградировавшие пролетарии, их дети и внуки, они как раз самая питательная среда именно для нацистов немецкого типа, которые всё это на поток ставят. Потому что колхозный… Нет, колхозный — плохое слово. Рагульский, деревенский украинский национализм, который является другой частью, он не то чтобы не опасен, но, с моей точки зрения, он достаточно просто искореняется, потому что в основе его – культурная деградация. А здесь — культурное извращение.

Это как Альфред Розенберг. Он свою людоедскую теорию на хорошей культурной образовательной основе построил. Это не просто налётчики. Но до этого мы дойдём.

Итак, Харьков — город мастеровой. Нужно понимать, что это город мастеровой. Даже когда произошла деградация индустриальная, он всё равно остался мастеровым.

Хочешь хорошо отремонтировать машину? (Ну, например, поставить газобаллонное оборудование) — в Харьков.

Кто там очень хорошие врачи, в том числе и хирургия? Кому поставить искусственную кость в плечо, сустав? — в Харьков.

Лучшие хирурги, стоматологи (не которые зубы залечить, а протезирование)? — в Харьков.

Хочешь, чтобы ребенок получил лучшее техническое образование? — все в Харьков.

Медицина? — в Харьков.

Юриспруденция? — в Харьков.

Всё – в Харьков.

Но оно было заложено, и тут я интересную вспомнил историю. Харьков в Российской империи сразу занял уникальное место. Он стал производителем ковров. Доходило до того, что 50% жителей ткали ковры. Назывались коцари. Даже вошло это слово именно в русский язык. По объёму производства этот коцарный промысел, ткание ковров, занимал первое место в Российской империи. То есть, Харьков поставлял ковры во всю Российскую империю… Сразу произошёл стремительный рост торговли. В 1659 году была только первая Успенская ярмарка. Сразу стало больше 10 ярмарок. И уже к 1800 году на Харьковских ярмарках оборот был 40 миллионов рублей. Это было сопоставимо с крупными нижегородскими ярмарками. То есть, такого роста, если мы посмотрим по городам, не было. Но тогда же появляются основы незалежности, потому что та же Екатерина II, при ней перешла империя от военного управления к гражданскому. И тогда, в 1775 году, появляется Слободско-Украинская губерния (в этом названии впервые официально фигурирует Украина). Именно Украину мы зафиксировали. Мы зафиксировали также, что есть большая Слобожанщина. И у неё есть ещё Слободско-Украинская часть, которая как раз в Харькове. А всё это – Слобожанщина. И потом она была объединена с Воронежской губернией, а генерал-губернаторство стало уже в Харькове. То есть, был период у нас до 17 века: вот эти наши части Курск, Воронеж, центр имперский находился в Харькове. И поэтому больше всего страдают наши регионы как раз оттого, что Харьков оторван. Они на это заточены. Они сейчас превратились в тупиковые.

Как я рассказывал на примере Оренбурга, который стал тупиковым из-за разрыва отношений. Но самое главное, я считаю, при ответе на наш вопрос, что это за такой уникальный город, — это, конечно же, образование.

В 1803 году Александр I учредил 6 учебных округов на всю империю. И одним из таких округов стал Харьковский. Вот смотри, на кого его деятельность распространялась: это была Украинская Слободская, Воронежская, Курская, Черниговская, Полтавская, Таврическая (то есть весь Крым включая), Екатеринославская (Днепропетровская), Донская и Черноморская казачьи области. И там был университет. То есть всех учили там. Это для всего огромного региона был образовательный центр.

Гуглим: великий просветитель русский Каразин создавал университет. В Харькове стоит памятник, университет Харьковский носит имя Каразина. То есть, это основатель.

Он создаёт сразу филотехническое общество для всего юга России.

При университете открывают ветеринарные училища. На его базе возникает ветеринарный институт, единственный на юге страны, которая является сельскохозяйственной. 

В 1885 году возник первый технологический институт, как я говорил, уже для всей этой промышленности. Более того, даже второй институт благородных девиц возник в Харькове (первый был у нас здесь, второй был там).

Соответственно, Харьков становится центром притяжения. Едут все. То есть, образование, промышленность, ремесло. И не такая сильная власть, как привыкли. В этом всегда была прелесть Украины, потому что ты живешь как бы в России, но контроль послабее. И вот этот бурный рост естественно приводит к тому, что Харьков становится центром притяжения, но! – но украинские националисты первые тоже зародились в Харькове.

ДЮ: Обалдеть! 

СУ: Образование. Знаешь, кто учился в Харькове? Юзеф Пилсудский. Юзеф Пилсудский учился. Но не прижился, быстро сбежал. То есть, там такое количество украинских националистов училось! И они такие кружки организовали! Первые украинские националисты ещё перед революцией взрывали памятник Пушкину. Студенты…

ДЮ: Господи! Какие глубокие корни!

СУ: У нас просто будет лекция про украинский национализм, вообще отдельная. Мы поговорим о том, в каких городах как было. Харьков всегда был пульсирующим. 

ДЮ: Интеллектуальная столица.

СУ: Интеллектуальная столица. И потом – первая столица первой УССР.

Ну, я просто пройдусь по основным вехам. Что было с капиталом и индустрией?

Ну, смотри. Уже в 1843 году — контора Госбанка Российской империи. А к концу 19 века открываются филиалы и дворянского, и крестьянского банков. То есть, полностью вся финансовая система.

В 1889 году его делают центром управления фабричного округа для всего региона Востока Украины.

И что у нас? Вот статистика:

В 1881 году (можно с Казахстаном тем же сравнить, мы часто это делаем, тогда как раз эта перепись была) было 128 тысяч жителей. То есть, за 20 лет рост произошел в 2,3 раза. А в 1901 году, еще через 20 лет, уже было 200 тысяч жителей. То есть, город пух, пух просто на глазах.

Основные факты я тоже отметил: синдикаты, “Продамет”, “Продуголь” — всё было в Харькове.

Как у нас здесь Зингер — крупная корпорация, точно так же Харьков был региональной столицей, где всё было сконцентрировано.

Причем в конце 19 века в Харькове открылось персидское, а в начале 20 века — французское и германское консульства. То есть, это город, который рассматривался исключительно как столица.

Поэтому, когда мы учим историю, я всем рекомендую книжку Владимира Корнилова “Донецко-Криворожская республика”. Она прямо научная. Надо вчитываться и разбираться.

Столицей Донецко-Криворожской республики был город Харьков. Мы должны это не забывать. Потому что Харьков был действительно центром.

Киев не был столицей 100 лет назад. Киев — это был Ватикан, культурное место, место жизни буржуазии. А вот бурного роста там не было. Поэтому большевики опирались на Харьков. Поэтому немцы так рвались в Харьков, чтобы взять его. Это был символ.

Поэтому и Авакову так важно, и оранжевым поэтому так важно было взять Харьков. Харьков всегда был интеллектуальной столицей всей Украины, а юго-востока — точно. Революция проходит… ну, собственно, все классические… Всё то, что мы читаем. Основные фронты гражданской войны — то, что вы с Егором много разбираетесь — там Харьков всегда фигурирует во всех сюжетах, и с Деникиным связанными, и с красными, и со всеми. Уже в 1919 году Харьков был провозглашен столицей. К концу 1925 года были восстановлены все промышленные предприятия, продукция которых составляла пятую часть всего производства Украинской Республики.

ДЮ: Ого!

СУ: С 1926-го года уже началась модернизация. И уже к 30-м годам в среднем в 1,5–2 раза выросла производительность труда. Например, завод “Свет Шахтёра” (про который я рассказывал, когда упоминал Костю Долгова. Он вырос на Москалёвке. Ему всё время на этом заводе тепловоз светил) в 1928-м году он выпускал продукции в 35 раз больше, чем в 1913-м. 

Вот в 1940-м году (тоже статистика, нам же это важно) в Харькове действовало 1200 предприятий, на которых трудилось 300 тысяч человек. Объём выпускаемой продукции в 12 раз превысил уровень 1913 года. Заводы Харькова накануне войны давали 40% машиностроительной продукции Украины и 6% машиностроительной продукции всего Советского Союза.

ДЮ: Блин, это же какой удар при оккупации был нанесён!

СУ: И эвакуация была.

Харьков дал… Я же сибиряк. Куда ни приедешь (в Казахстан, в Сибирь), — везде харьковчане, везде наши люди. Ещё Днепропетровск, но в основном Харьков. Поэтому, конечно же, перенос столицы в Киев был неправильный. Большевики посчитали, что петлюровщина уже уничтожена. Они же думали, что если у них в голове произошло, то и у людей в голове произошло. Неправильно было так думать. Нельзя было переносить столицу из Харькова, нельзя. В первую очередь, большевикам нельзя было, потому что в Киеве недоразвитый пролетариат. Они его начали делать из жителей Киевской области, то есть, из рагулей, которые не хотят становиться продвинутым пролетариатом.

А в Харькове был настоящий пролетариат. Это мой вывод социологический. Потому что пролетариат в первом поколении не может оторваться от сельских корней, и в нём живет куркульская… 

ДЮ: натура.

СУ: Он вроде бы пролетариат, а на самом деле… ненавидит всё, что его окружает.

ДЮ: Оторвали от земли.

СУ: Да. А в Харькове был тот нужный пролетариат, который со всей Российской империи.

Первый, кстати, трибунал состоялся не в Нюрнберге, а в Харькове, уже в 1943 году. И материал собрали там же, на месте преступления. Немцы уничтожили 500 промышленных предприятий в Харькове: Тракторный завод, Станкостроительный, “Серп и Молот”. Полтора миллиона квадратных метров жилой площади. То есть, Харьков немцы уничтожили страшно. С освобождением Харькова вообще есть очень интересный сюжет, потому, что его освобождали, по большому счёту, два раза. Так  — четыре, а так — два раза. И первое освобождение связано с очень…

Ну, во-первых, в Харькове, когда мы его освободим, будет стоять ещё и обязательно, я считаю, памятник должен быть бойцам НКВД. Как ты рассказывал про Волгоград (я туда не заезжал), что там стоит такой памятник. Да?

ДЮ: Да, с мечом там стоит.

СУ: Да. Вот обороняли Харьков…

ДЮ: Шинель, фуражка, я аж обалдел. Спрашиваю: “Это что такое?” — “Это памятник бойцам НКВД”. — “Вот это да!”

СУ: Харьков освобождала дивизия Танкопи́я (его неправильно называют. Он вообще-то Танко́пий. Это полковник). Как раз это тоже дивизия НКВД, которая полностью была сосредоточена на обороне Харькова. Очень долго не давали немцам зайти. Это именно НКВД Харьков оборонял. Там одна из улиц носит его имя. Я не знаю, сейчас её декоммунизировали или нет. Но это факт. То есть такая же история, там именно НКВД оборонялся.

Но было два освобождения.

Первое было освобождение… (об этом, кстати, и Людмила Гурченко где-то писала, великая харьковчанка). После Курской дуги очень быстро наши же перешли в контрнаступление. И думали, что докатятся быстро до Днепра. И как бы слёту Харьков освободили. Из подполья вышли все наши, а полицаи, наоборот, попрятались. Но немцы собрали силы, тогда отбросили же наших от Днепра и взяли Харьков, и получается ещё на полгода, потому что потом освобождение Харькова 23 августа (сейчас это День города). И это было страшно, что творили немцы. Понятно, когда они вернулись, из всех щелей повылезали полицаи. То есть, в Харькове ужас, что творилось. И потом уже было второе освобождение, до которого огромное количество наших вообще не дожило.

Это, кстати, хороший вопрос среди харьковчан, почему Харьков не город-герой. Потому, что… Ну, опять же, с точки зрения, я не военный, но с точки зрения важности, сколько всего, это не менее героические страницы, чем освобождение того же Киева. Ну, Одесса — там особая история. Там оборона у неё была. Особая ситуация, как и у Севастополя. Но тем не менее. Город отстроили очень быстро. Вот смотри.

К дню захвата немцами Харьков был уже под миллион. К освобождению осталось 150–180 тысяч. Но к концу четвёртой пятилетки уже всё было восстановлено. И продукции давалось очень много. Был возрожден ЖД-узел уже к 50-му году. Харьков — это город, который несколько раз очень жёстко уничтожали в ходе войны.

[Дмитрий Юрьевич показывает фото памятника бойцам НКВД в Волгограде]

Всё. Вот такой же должен стоять и…

ДЮ: Везде.

СУ: Везде. Везде.

На чем я остановился? Да. То есть, город, который много раз, с одной стороны, восстанавливали, а с другой стороны, очень много раз уничтожали. Поэтому это город молодой. И я не сомневаюсь в том, что мы его снова восстановим. Потому что весь потенциал для этого есть. А самое главное, наш исторический опыт предыдущий показывает, что когда империя берется за дело, всё происходит очень быстро, достаточно эффективно. Потому что без Харькова умирает наш Белгород и вообще вся Слобожанщина. Это разорванные по живому регионы.

А вот какие бренды дал Харьков для всей нашей большой страны?

Чтобы сильно не углубляться, потому что в каждый бренд, например, в самолёт Антонова, можно погрузиться на 5 лекций и рассказывать о нём.

Вот Константин Кеворкян, мой хороший друг (обязательно читайте его книжки), харьковчанин, очень кратко нам напомнит: “Поскольку Харьков являлся одним из крупнейших промышленных центров Советского Союза, то и продукция его была широко известна, разнообразна и популярна. Кроме тракторов ХТЗ, атомных турбин или самолетов Ту-134, советские граждане знали фотоаппараты ФЭД, телевизоры “Берёзка”, магнитолы “Романтика”, электробритвы “Харьков”, продукцию парфюмерной фабрики “Эффект”, пиво “Рогань”, различные харьковские сладости, в частности, выпускавшийся ещё с дореволюционных времён торт “Делиз””. Все помнят комедию Гайдая “Операция “Ы” и другие приключения Шурика”. На автомате с газированной водой, которой освежает себя Шурик после экзамена, большими буквами написано “Харьков”. Из ненаписанного, и даже засекреченного, — ракетная и военная техника. Плюс множество учебных и научных институтов. По их количеству Харьков занимал третье место в СССР. Среди них — знаменитый УФТИ, где впервые в Советском Союзе был расщеплён атом. Один из самых известных в мире харьковских физиков — Лев Ландау, лауреат Нобелевской премии. Впрочем, о персоналиях я расскажу чуть позже, но пока лишь добавлю лестное упоминание о Харькове в романе «12 стульев» Ильфа и Петрова: “Харьков — город шумный, центр Украинской Республики, после провинции кажется, будто за границу попал”. Самое время напомнить, что Харьков был третьим по величине транспортным узлом Советского Союза.

Вот, вкратце, чтобы мы вспомнили о том, что это был город всесоюзного масштаба. Город, где люди… Почему я в свое время выбирал (работа, понятно, в Москве, а где творческая база) между Харьковом и Одессой? Потому что харьковчане и одесситы (не все, там большое количество, особенно людей нашей профессии, они не местечкового мышления. Не потому, что там образование или ещё что-то, сами интересы, как и в России, и вот этим они отличались). Самое главное, что жители Харькова, ну и Одессы особенно, они всё-таки жили всегда в нашем едином пространстве, культурном и т. д. Ну, кто чем занимался? Если с бизнесом, то интересовались, что в Москве происходит в своей сфере. Меньше интересовались европейскими частями. Они чувствовали себя частью единой страны. Вот и все. И несмотря на то, что мы живем в разных республиках, и что такого? Ну, как, например, минчане сейчас. Они же вроде в Белоруссии живут, но понимают, как у нас (кто интересуется).

И вот к 90-м годам Харьков подошёл, конечно, сверхразвитым городом, который был завязан, что очень важно, вот эти все промышленные циклы производственные, они были завязаны на всесоюзные масштабы. То есть, если на Донбассе и в Днепропетровске, мы разбирали, внутри региона выстраивались свои цепочки: то есть, здесь руда, здесь трубы произвели, поставили, то в Харькове всё было завязано на большую страну: комплектующие отсюда завезли, там субподрядчики. Очень сложно. Поэтому харьковчане очень динамичные люди. Они постоянно в командировках. Вот с харьковчанами работать — одно удовольствие. Вот если говорить про Украину, то работать одно удовольствие с дончанами и с харьковчанами. Но у дончан есть, как я шучу над ними, этот великодонецкий шовинизм. Они тебе будут рассказывать, что только в Донецке всё самое лучшее, посмотрите. Ну, замучают тебя.

ДЮ: Очевидно же?

СУ: Конечно.

ДЮ: Что непонятно?

СУ: Что непонятно? Харьковчане будут тебе рассказывать…

ДЮ: Могут поспорить с ростовскими, наверное, я подозреваю.

СУ: Да, У них свои эти самые… Как они шутят: “Мы родом из бассейна. Вы из бассейна Дона, а мы — из Донецкого угольного, у нас один на двоих бассейн”.

А харьковчане, в силу того, что это все-таки машиностроители, ремесленники, такие люди, они более… Там тоже есть региональный патриотизм, очень сильный. Но они пытаются заинтересовать: “Посмотри, как у нас всё организовано. Вот, вот, вот.” Очень открытый город, на Петербург не похож, потому что наши земляки и мы — люди всё-таки северные. А там люди уже южные. Они как бы…

ДЮ: Бодрее.

СУ: Бодрее. Больше энергии. Но при этом очень русские.

Ну, вот смотри. Что произошло с индустрией Харькова? Она прошла  жесточайшую деиндустриализацию в силу того, что она была высокого уровня передела. То есть, вот последняя фабрика полноценная, которая открылась в Харькове, это еще в 1990 году, ещё при Горбачёве. Это была фабрика “Мивина”. Как в России “Доширак”, на Украине была “Мивина” (Это быстрого питания, это ещё открыли вьетнамцы). А после 1991 года открыли только фабрику ”Филип Моррис”.

ДЮ: Тоже нужно. Но как-то мало.

СУ: Все развалено. Ну, вот смотри.

ДЮ: Ну, это же беда всей страны. И у них, в том числе. Везде что-то.

СУ: Да. Уничтожено всё подчистую. Уничтожен Харьковский тракторный завод.

Я просто выписал информацию по тракторному заводу, для того чтобы было понимание уровня глубины падения. То есть, к 1986 году он поставлял свою продукцию в 36 стран мира. В 2005 год — это последний более-менее успешный год, когда выпустил 2,5 тысячи тракторов. До этого, вообще, у него была норма около 70 тысяч тракторов. Падение в 35 раз уже к 2005 году. В первом году они уже останавливали производство. Сейчас уже нет вообще ничего. Ну, как бы всё, памятник Орджоникидзе они первым снесли, понятно. 40 тысяч человек работало. Дальше уже работали около 2-3 тысяч офисных работников.

Но к чему это привело? Я могу много чего перечислять. Что происходит на уровне города?

Ну, вот представьте себе. Вот, ХТЗ. Это райончик. Он так и называется, ХТЗ. Я туда ездил в баню прекрасную. Но в те годы я предпочитал, чтобы меня местный товарищ возил в баню, даже не на такси. А там какие-то такие места были, что и не все такси хотели туда ездить. Но баня хорошая. На ХТЗ отхватить можно было. В Харькове отхватить где-нибудь там, где не надо, — это было запросто. Как и в Питере. Как и в Новосибирске. Я считаю, что это связано с глубочайшей деградацией.

ДЮ: Естественно.

СУ: И мы видим. Если у тебя на ХТЗ работало 40 тысяч человек, эти же 35 тысяч никуда не делись. А вот вопрос, чем они занимаются? Я не буду останавливаться на том, как, где развалили предприятия. Я себе выписал. Это мне себе на память. Но крупнейшим работодателем в Харькове становится бренд харьковский — “Барабашка”. Вообще это рынок Барабашова, на месте станции метро “Академик Барабашов” (станция метро в честь академика, физика названа).

ДЮ: Барабашка — смешно.

СУ: Да, Барабашка — смешно. Харьковская Барабашка —- это, конечно, город в городе. Это такой рынок, где вьетнамцы…

ДЮ: Черкизон местный.

СУ: Но в центре города. Хотя Черкизон тоже в центре города был.

ДЮ: Удачно расположен.

СУ: Очень удачно. Тоже метро. Причём там были проблемы. Он начал продавливать метро. Там были серьёзные заплёты по этому поводу.

Это тот рынок, который начинает жить в 4 утра, когда приезжают первые оптовые покупатели. И заканчивает жить после 12 ночи, когда последние разъезжаются. Это рынок, где есть вьетнамские кафе с вьетнамскими меню. И ты, если не местный, то не очень поймёшь. Я специально ходил туда кушать, мне было интересно, как это устроено. Там можно купить всё. Там товарищ мой даже какие-то безумные вещи находил, именно производства ручной работы. Именно азиатские. Ему под заказ привозили из кожи змеи… Ну, вообще, это не ширпотреб.

ДЮ: Интересный, кстати, момент. Когда-то я жил на такой улице Старорусской. Где у меня Полежаевский дом, коммунальная квартира на 20 комнат. А там рядом Синопская набережная. Я не помню, как там правильно. Она с одной стороны. Наверное, Синопская всё-таки. Возле Большеохтинского моста там такой прядильно-ниточный комбинат имени Кирова, где, естественно, работали одни тётки. Поэтому называлась “Дунькина фабрика”. И уже в середине 80-х годов туда массово завозили вьетнамцев, потому, что местные жители туда работать не идут. Из деревень какой-то лимиты тоже не рвутся. Вьетнамцев натурально орды, их там дивизиями везли. Вот работают. И то же самое. Что характерно, ведь это был коммунизм. А людей уже не было желающих работать на производствах. Вот сейчас, когда орут, куда вы там узбеки, таджики, киргизы. Что вы делаете? Боже мой! Вы думали, до чего страну довели? Ну, тогда не было узбеков и киргизов. Узбеки, кстати, меня все время спрашивали, когда я там жил: «У тебя папа, мама есть?» Я говорю: «Есть». «А ты какой сын в семье ребёнок по счёту?» Я говорю: «Третий». «Ты что здесь делаешь?» Я говорю: «В смысле?» «Ну, ты же последний. Ты должен жить с родителями. Ты должен о них заботиться». Это немыслимо вообще для азиата, для узбека — бросить родителей, как я, и уехать. Так нельзя вообще. Старший сын может уехать, он поэтому и старший. А ты — нет. Ну, вот прошло время. Все вынуждены бросить родителей и ехать на работу сюда. Вот так жизнь повернулась. Все национальные особенности сломали просто всё. Изуродовали. Но я к тому, что наличие вьетнамцев… Именно потому, что и туда на заводы везли, потому что местные работать уже не хотят вот в этих местах.

СУ: Да. А потом произошло разложение промышленности. Вьетнамцы остались. Образовалась ещё и вьетнамская ОПГ. Вьетнамские банки. Мне, кстати, объясняли, что если хочешь одолжиться без кидалова, по-честному, с вьетнамцами очень хорошо работать.

ДЮ: Я крепко дружил. Они… Только еда у них странная была. Они всё время жрали какую-то жареную селёдку. В общагу было не зайти. Просто такой смрад чудовищный. Но в целом мы неоднократно ездили во Вьетнам. Суп ”фо бо”, суп “фо га”, жратва настолько вкусная! Больше всего меня удивляло, что рослый вьетнамец мне до плеча. А как пожрать пойдем, вот такая миска, вот такой кусок мяса, макароны. Всё это сожрешь… Мы-то здоровые, вытаращив глаза выходим. А как вы, маленькие, столько сжираете? Это вообще непонятно. Но очень вкусно. Отвлеклись, извини.

СУ: Да нет, это очень важно для понимания. Потому что Харьков, и особенно Барабашку без вьетнамцев нельзя понять. Это важнейшая часть культуры, очень большая. У меня же был городской штаб. А Геннадия Адольфовича всё было построено как? Для понимания: есть газета с тиражом 100 тысяч. Ты можешь её издать. А как ты её доставишь до людей? Начинается казус исполнителя. Выкинули, разворовали. И из 100 тысяч у тебя может до читателя 10 тысяч дойти. Кто-то сразу на мусорник пойдёт сдавать. Это целое ремесло есть полевых политтехнологов, как это всё устроить. А у Геннадия Адольфовича в городе…

ДЮ: Как проследить? Мне немедленно вспоминаются… У нас эти, я забыл, как называются. Когда ты на улице стоишь и флаеры раздаешь. А приезжает проверяющий и  все урны шмонает, которые от тебя в одну и в другую сторону. Сколько сразу выкинули? Раздали 1000, а 800 выкинули. 200 — хороший процент.

СУ: Это так называемые КПД контакта с избирателем. Это есть все формулы. Полевики есть, которые на этом собаку съели.

И чаще всего ты, когда приезжаешь куда-то работать, выстраиваешь альтернативную систему, потому что сложно, она городская, неповоротливая. У Геннадия Адольфовича как это? Есть 100 тысяч — отдал в пункт приёма. А оттуда всё разошлось, потому что там работают дворники. Над дворниками кто-то ещё. Всё работает. 

ДЮ: Всё контролируется.

СУ: Всё под контролем. Даже система контроля мне понравилась. Как у Шерлока Холмса, через подростков. У него были группы подростков, которые шастали (ну, не у него лично, понятно, у ответственного человека), которые шастали и смотрели…

ДЮ: Новые тимуровцы.

СУ: Новые тимуровцы, да. И все были довольны. Но. Что очень важно, мы подошли к этой важной точке — формирование элит 90-х. Я так много рассказывал про Харьков, потому что, во-первых, я очень люблю этот город. Я считаю, что это прекраснейший город. Это город, который изнасиловали. Это город, который был против всей ереси, которую ему навязывали. Причем и общество было против, и элита в массе своей была против. Но её уничтожили. И тут надо будет рассказать о феномене Кушнарёва.

Мы подошли к 90-м. Что очень важно?

Харьковские 90-е очень сильно отличались от 90-х, которые мы разбирали в Донецке и Днепропетровске. Там сразу проросла мафия. Они сразу начали играть во всеукраинские игры. И всё пошло-поехало.

Харьковские 90-е прошли на минималочках. Что это значит? Надо всегда удерживать в голове такую фигуру как Масельский. Это, с одной стороны, человек такой же, как Лазаренко, то есть это крупный агрофункционер, который перешёл ещё из советской системы управления в незалежную. Но Масельский работал в системе облисполкомов. Что очень важно? Напомним зрителям, что была система обкомов партии (это политический контроль). Была система областных советов (это народные избранники). И вот, областные советы и обкомы партии формировали исполнительные органы власти. Почему мы были советская страна? Потому что у нас исполнительные органы власти формировали, хоть и формально, но советы. Но под присмотром партии, чтобы советы не накосячили лишнего. Система была в этом.

Масельский. Считалось, что партократы (когда их критиковали) — это линия обкома, то есть, бездельники, болтуны… Советы — это представители народа. В них выбирают учителей, рабочих… А исполком — это те самые крепкие хозяйственники. Они как бы внеидеологичны.

ДЮ: Исполнители.

СУ: Они исполнители. А вот Масельский — это была такая фигура, он прошёл из аграриев. А система исполкомов, я напоминаю, была построена под курирование секретарями. У него тоже были кураторы. Такой-то секретарь курирует сельское хозяйство. У них были номера: первый секретарь, второй, третий. Кто-то идеологию курирует. И вот Масельский — это был выходец из агропрома, который вышел в систему исполкомов, то есть не политическую, а хозяйственную. И с 1981 года работал на этих позициях и дорос до председательского харьковского облисполкома.

Везде в стране перестройка, что-то шумит, что-то происходит. А крепкий хозяйственник… (по типу нашего покойного Черномырдина, он тоже был хозяйственник газовый, а этот — сельхозпроизводство) Масельский не участвовал ни в каких политических интригах. Он был очень аккуратный. Он был украиномовным. Он родом из Кировоградской области, но всю жизнь жил в Харькове. Таких очень много. И его, даже если его провоцировали, он всегда говорил: “Та, нам не нужно сварытыся [6]. В Харькове мы будемо домовлятыся” [7]. Со всеми будем договариваться! Фигура была мощнейшая. Кучма его назначал, как и Лазаренко, спецпредставителем в области, когда надо было порядок наводить. Потом его забирали на должность вице-премьера первого. Но он отказался и вернулся в Харьков. Ему не нужны были расклады. И он пробыл (он умер в 2000-х), получается до 1996-го или 1997-го года, собственно, он был губернатором. Причём фигура была мощнейшая. Потом даже его племянника назначали вице-губернатором.

 [6] Сваритися (укр.) —   ругаться.

[7] Домовлятися (укр.) —   договариваться.

В общем, все выросли из шинели Масельского. Вот это отличие Харькова — вот эта вот преемственность, здоровая, советская (не даю сейчас оценок). И поэтому там эта культура, о которой я говорил, культура компромиссов была заложена ещё в 80-х.

И вторая фигура, без которой нельзя понять Харьков 90-х, — это Кушнарёв. Он один из тех трёх людей, на кого мы уже ориентировались, я лично связывал с тремя «К» возможности, что Украина свернёт с плохого пути и вернётся на путь союзного. Это Кирпа, Кравченко и Кушнарев.

То есть, Кирпа Георгий — это человек, который выстроил Укрзализныцю (это ЖД). Потом стал министром транспорта. Мощнейший управленец! При нём всё так развивалось! Ещё советский, древний. Кстати, западенец. Сначала он сделал всё на Львовской железной дороге (родом он из Хмельницкого), потом пошёл по всей Украине. Он построил автобан в своё время Одесса-Киев. Ну, то есть это фигура огромного масштаба, и у нас он был бы мощной фигурой.

Вторая фигура — это Кравченко, это глава МВД, который застрелился. И Кирпа, и Кравченко застрелились (в кавычках), а Кушнарёва убили на охоте через год после оранжевой революции. Это были три мощнейшие фигуры, которые, судя по всему, готовы были создать триумвират. Это была бы сильнейшая альтернатива.

В чём была проблема донецких и всей партии Регионов? Это тоже нужно объяснить. Сначала они создавались как партия действительно регионов. И там были мощные фигуры из Одессы, из Днепропетровска, из того же Харькова. И донецкие — как первые среди равных. Кто такой король средневековья? Первый среди равных. У него есть серьёзные права, но и серьёзные обязательства.

А после убийства этих трёх фигур… (А они были ещё и аппаратно очень мощны. Кушнарёв проработал главой администрации Кучмы (АП)). После их уничтожения партия Регионов стала партией Донбасса, донецких. То есть, вычистили всех этих фигур.

И вот фигура, которая проросла внутри Масельского, — это Евгений Петрович Кушнарёв. Это политик. Если Масельский был хозяйственник, то Евгений Петрович — политик. Он, кстати, земляк Дениса Селезнева. Они в одной школе учились. У него интересная судьба. Денис же из Мелитополя Запорожской области. А Кушнарёва в детстве увезли из Харькова в Мелитополь. Он в первый класс пошел в Мелитополе в ту же школу, в которой учился Денис. И закончил её. То есть, школьные годы у него прошли в Мелитополе. 

Я читал воспоминания его одноклассников. Он очень душевный был человек. Я с ним был знаком очень шапочно, встречался с ним только на каких-то круглых столах. Потом его убили. Это произошло за год до того, как я начал работать в Харькове.

Евгений Петрович Кушнарёв — это была интереснейшая фигура, которая проросла из местного самоуправления. То есть, он ещё внутри советской системы городских советов (когда были советы народных депутатов. Там же в 80-х была борьба между платформой демократической КПСС — где такие молодые, задорные — и ортодоксальными коммунистами). Вот он был из этой демократической платформы. Но не в том смысле, что организовывал, какие митинги против, или ещё что-то. Он был в системе местного самоуправления, считал, что нужно развивать город, привлекать трудовые коллективы… Он становится сначала главой Горсовета, а потом становится мэром, и мэром очень любимым в городе. Он решает вопрос с языком, например. Харьков активно заключает договора с российскими городами… Это лучше знает Костя Кеворкян, который был депутатом от округа своего, когда Кушнарёв был мэром. Там была куча всяких программ с российскими городами, взаимные обмены, студенты. Завлекает как мэр как можно больше студентов из стран СНГ. То есть очень активный мэр, который еще и любим в городе. И очень хорошо говорит. У него хорошее образование. Он такой партиец в хорошем смысле этого слова. Делает блестящую карьеру. Я очень рекомендую его книжку. Называется “Выборы и вилы”. Эта книжка написана по мотивам оранжевой революции 2004 года, где он отрефлексировал то, как Запад подкупает интеллигенцию, как он внедряет своих людей, как разрушается государственность, как он это видел, будучи губернатором. А потом перешёл в оппозицию. То есть такая интересная рефлексия, как Украина до этого докатилась. 

Самое важное, он был убеждённым федералистом. В чём я его поддерживал. Я и до сих пор считаю, что это единственная возможность сохранения… Ну, Украина не может сохраниться, но управление того, что возникнет на её территории — это должны стать какие-то формы конфедерации или федерации, с Россией, без России — разные могут быть формы. Он писал об этом в книге. И он действительно считал, что это выход цивилизованный для Украины. Кушнарёв — это был интеллектуальный аватар Януковича. Он был его начальником штаба. Потом, когда… Напоминаю ситуацию: Янукович проигрывает выборы, уходит в оппозицию, они делают партию Регионов. Партия Регионов выигрывает выборы в абсолютном количестве, но не может собрать коалицию. И Кушнарёв — руководитель-координатор большинства. Кушнарёв — это единственный человек, который открыто дебатировал с Тимошенко и выигрывал у неё. Причем он её побеждал именно рациональной риторикой. Он её выводил на чистую воду как популистку, где-то хамку.

ДЮ: Сама скажи, кто ты такая.

СУ: Да. Он был на голову выше всего остального украинского политикума. Потому что весь остальной украинский политикум, особенно днепропетровский, — это выходцы из мутных коммерсов 90-х. И образования не хватает, и разговаривать они не умеют. Например, послушайте Филатова, мэра Днепропетровска! Жлоб же жлобом! Кушнарёв разительно отличался. Даже когда делегация украинская прилетает, например, в Россию, Кушнарёв всегда очень сильно выделялся на фоне всех остальных членов делегации. Потому что у него хорошее образование, работа на производстве, когда был ещё в компартии, правильная карьера. В 90-е не ушёл в бизнес, а занимался городским хозяйством. То есть, сохранял… Понятно, все миллионеры, его семья тоже среди элиты.

Он мэр. Потом становится губернатором. Кучма его забирает на главу администрации. Но Кушнарёв отказывается. И возвращается назад губернатором. Это очень важная черта харьковчан: они очень любят свой город (это нужно понимать). И они очень конструктивные. С харьковчанином всегда обо всём можно конструктивно договориться (я не говорю про нацистов, которых Аваков воспитал). С харьковчанином всегда обо всём можно конструктивно договориться, и он сам тебе предложит что-что, чтобы удовлетворить ваши взаимные интересы. Это, как американцы говорят, схема “win-win” (когда всем хорошо) — это заложено в голове харьковчанина, потому, что он конструктивен.

И вот в этот момент Аваков совершает своё первое предательство и удар в спину. Кушнарёв губернатор, Янукович проигрывает выборы во всей Украине. Аваков… (Это не анонс, я просто напомню, кем он был). В этой системе “губернатор Масельский — мэр Кушнарёв” присутствовали ряд коммерсов, которые занимались всякими мутными схемами. Аваков был человек, который сидел на схеме газового конденсата, это в Харьковской области и в Полтавской. Это единственное место на Украине, где была добыча газа своего, а именно — газовый конденсат. И вот он был коммерсом, который, как говорят, сидел на этой теме, потому что часть газового конденсата уходила налево и по разным схемам превращалась в деньги “кому-надо-деньги”. 

Газовый бизнес всегда был бизнесом президентским на Украине. Ну, то есть, это туда уходило, наверх. Это мега-тема. И Аваков был один из таких коммерсов, которых было несколько десятков в этой системе вокруг губернатора, мэра и т. д. Харьков был за Януковича, анти-оранжевый, скажем так.  Маргинальные 10-20-30 человек могли собраться. Их ещё сразу приезжали менты, увозили. Короче, нет там никого. И Аваков совершает предательство, наносит удар в спину. Он организует сцену. Делает публичную ставку на оранжевых, хотя до этого он сидел тихо. У него действительно были уголовные дела, ещё по 90-м. А у кого их не было? Но он, понимая, что оранжевые уже берут власть, выступает контрагентом. Что «я не просто, я вам помогу».

ДЮ: «Ведь я же свой, я же буржуинский».

СУ: «Я вам всё вообще сделаю!» И это парадоксальный момент, на котором они разошлись с Геннадием Кернесом. Есть видео, где на первом Майдане они вдвоём кричат анти-януковичевские слоганы, что мы за свободу. А потом они расходятся. Это парадоксально. Я спрашивал Кернеса: “Как так? Вы же на первом Майдане, в самом начале, поддерживали оранжевых? В чём дело?” (Ну, опять же, за что купил, за то и продаю). Кернес тогда сказал: “В общем-то, выбор стоял: ты с горожанами своими или нет”. Потому что всё-таки 80% харьковчан — это всё фиксировали результаты выборов — были против всей этой оранжевой вакханалии. И Кернес, как человек, который строил свою карьеру в этом городе, он понял, что выбирать сторону, когда против тебя большинство городской общины, — это, как минимум, бесперспективно.

ДЮ: Неправильно.

СУ: Неправильно.

Исторически он, хотя и умер (его убили отсрочено), в глазах горожан он выиграл. Потому что, что бы ни было с Харьковым, какая бы там власть ни была, он будет среди почётных городских голов, он будет уважаем, любим, дела его останутся. А Аваков останется в истории Харькова только при условии, если мы его не поймаем и не осудим. А это невозможно. В лучшем случае он сбежит, поэтому шансов у Авакова нет остаться в городе.

Но что очень важно? И вот этот удар в спину происходит, когда элиты… они были все консолидированы. У них всё было нормально. И Аваков наносит удар в спину. Предаёт. И за это получает пост губернатора. У него нет никакого управленческого опыта. Вот точно так же, как он занял пост главы МВД  без какого-либо МВД-шного опыта. Точно так же он занял пост губернатора в 2005 году. У него не было никакого управленческого опыта. Он был директором коммерческих фирм. Каких фирм? Это я расскажу. 

У нас уже время подходит к концу. Поэтому я расскажу, на следующую часть – что я оставляю по этой структуре, в чём нам надо разобраться. А сейчас с этим сюжетом важным 2005 года.

Потом Аваков, когда его назначат губернатором… Его же Ющенко назначил губернатором. А в 2010 году, когда были следующие выборы, на выборы от оранжевого лагеря пошёл и Ющенко (он позорно проиграл, набрав меньше 5%), и Тимошенко. И вот, губернатором же Авакова назначил Ющенко, а он поддерживает Тимошенко, предаёт Ющенко, отказывается уходить с поста губернатора, хоть Ющенко его отправляет в отставку.

ДЮ: Молодец какой!

СУ: Причём предаёт так технично! Дело в том, что Аваков, когда стал губернатором (я тогда работал в Харькове), это была область, которую отдали Петру Ющенко. И там же сын Петра Ющенко Ярослав — такая харя (кому интересно, в интернете надо посмотреть). Ярослав Ющенко, я его помню. Он косил под итальянского мафиози. Такая харя у него (знаешь, есть такие широколицые украинцы), чёрные волосы. Он под итальянского мафиози делал причёску. И ходил в лакированных туфлях, каком-то светлом костюме, с таким чиновничьим портфелем.  

ДЮ: Южный человек.

СУ: Это так было смешно! Это вице-губернатор. Это отдельный персонаж. Я не знаком с ним, но то, что он морозил, что творил… Никакой он не вице-губернатор! Просто мажор, которого посадили блюсти какие-то темы, племянник президента.

И вот Аваков — никакой он был губернатор! Я за ним следил. Ничего не делалось! Продолжались темы, мутки старые, в том числе и по газу. Он же стал властью — все темы перешли к нему, как губернатору. И гадил Кернесу с Добкиным в городе. Целью работы обладминистрации было постоянное гадение…

ДЮ: Мстил.

СУ: Мстил. И пиарился. Он не вылезал из телевизора. Он написал пафосную книжку, которая у меня есть, я скачал. “Ленин с нами”. Она о том, как он выходит каждый день к окну (окна обладминистрации выходили как раз на памятник Ленину, который потом бабуины снесли), смотрит на Ленина и вспоминает, как он его любил, как он ему верил, а тут вскрылись такие факты, какой Ленин убийца. Но знаешь…

ДЮ: Мы через это тоже прошли.

СУ: Но знаешь, что самое мерзкое? Не мерзкое, а мелочное. Вот книжку он написал. Но сама книжка страниц двадцать — это то, что он написал. А потом ещё страниц на 100 — это комментарии восторженные читателей с сайтов, как они хвалят, какой молодец Аваков.

ДЮ: Я смотрю тебе заняться-то нечем, если у тебя есть время книжки писать. Я не губернатор, а у меня времени нет. 

СУ: О чём и речь! Он вылезал постоянно на прямые эфиры. Он губернатор, но при этом два часа тратит на прямые эфиры. Ему нечего делать! Нечем заняться!  Я знаю, я работал со многими губернаторами. Я видел, как работает эффективный губернатор. У них времени 20 минут нет обычно, чтобы перед прессой выступить и о чём-то рассказать. Они стараются максимально это всё сжать.

А это человек, который любит порисоваться на экране. Он понакупал себе информагентство “Медиапорт” (тот, который нас мочил), газеты, телевидение. Всё было на таком пафосе!

Но кадры у него г-но, я тебе сразу скажу. Я видел много олигархов. Например, олигархическая модель тех же приватовских (Коломойского), так как он авантюрист, там очень много ярких личностей. Вот Зеленский, например, как бы мы к нему ни относились. Яркие личности.

А у Авакова там система “Я начальник, а вы все – ничтожества”. Поэтому у него есть только персонал.

Позже я расскажу о доведении до самоубийства его топ-менеджера (и есть предсмертная записка). Когда Аваков свалил в Италию, а крайним сделал своего топ-менеджера, компаньона, с которым с 90-х годов был. И человек сам себя убил. Это один из директоров его банка “Базис”. А там была банальная подстава. А они в Италии сидели и подхихикивали в Фейсбуке. То есть, это ещё те мрази.

И вот никакой он был губернатор! Народ его не любил. А антирейтинг был и у Авакова, и у Кернеса очень высокий, потому что всех знали, и того, и другого, в городе. Но один этот антирейтинг переломил. А второй продолжил эту свою ОПГ-шную линию поведения.

Когда он пришёл… Они просто вечно меряются рейтингами. Я видел результаты замеров (ты свою социологию проводишь и получаешь доступ к вражеской, они точно так же поступают). И там, где бьётся, значит где-то так оно и есть. И как он себя за уши ни тянул, как он в себя ни вкладывал, не набирал больше 15%! Его никто не поддерживает, вот и всё. Ну, вот такой он человек! Слишком много пафоса, слишком много самовлюблённости. За этим нет…

ДЮ: По всей видимости, извини, перебью. Это мне сразу напоминает у нас строительство домов. Сейчас мы наймём архитектора: “Ну-ка, набросай-ка мне архитектурный проект”. Набросал. “Минуточку, не дурнее тебя”. Здесь вот так, тут, вот так. Что это? При этом видно все время. Крышу я не трогал. А здесь у меня окна на разной высоте. Потому, что мне так удобнее, я так вижу. На кой хрен ты его позвал, архитектора? Ты же дебил! Ты не можешь обращаться с тем, что тебе нормально сделали. Привносит он тут что-то своё! Ну, так и там. Позови специалистов (если у тебя не хватает мозгов), которые объяснят, что у тебя не так, и что надо переделать. Нет. Надо наслаждаться тем, вот какой я есть. Посмотрите. Я такой. Рейтинги низкие — дураки, не понимают. Продолжаем делать то, что я сказал. Опять 15%! Ну что ты будешь делать? Это гордыня.

СУ: Абсолютно. Аваков и гордыня — это знак равенства. И мы это увидим из его биографии.

Почему многие зрители (давай под конец объясним), многие спрашивают, почему продолжение? Потому что мы пишем “Украинскую трагедию”. Это же поэма, растянутая во времени. У меня конспект сегодня на 58 страниц. Мы прошли всего по 22-ую. Значит, продолжение будет, оно будет обязательно. Мы в рамки не вписываемся.

ДЮ: Какие рамки? Получается вот так. Я понимаю, если бы задание стояло — документальный фильм, 52 минуты. 

СУ: И всё в него втиснуть…

ДЮ: Это одно. А так гораздо понятнее.

СУ: Мы двигаемся вглубь.

ДЮ: Гораздо глубже.

СУ: Мы со структурой производства в Харькове разобрались, с этим рынком Барабашова. 

И вот Аваков. Он выбился из элиты харьковской тем, что он совершил такое предательство, которое городские элиты не понимали. Потому что основой общественного договора 90-х годов было то, что это наша банка, и мы в этой банке как-то где-то разберёмся. Выражалось это в имитации лояльности Киеву. То есть: «Что вам надо? Казаки? Поставим казака. Голодомор? В сад идите!» Например, как отзывался Кернес о том же президенте Януковиче? Нет, не будем цитировать. Зачем? Это не имеет значения. Имеет значение само отношение. Мне важно, чтобы мы сами и зрители поняли про вот эту особенность этого города.

И вот после этого предательства Аваков понял, что опираться ему не на кого. Элиты к нему относились с презрением. Понятно, огромное количество работало с ним, потому что…

ДЮ: Куда деваться?

СУ: Куда деваться-то?

Но вот то, что называется “отцы города”… Любой город состоит из нескольких типов элит. Есть отцы города, не имеет значения, на каком посту они находятся. Такое количество собственности, влияния и всего, что его авторитет определяет сама его фамилия. Таких людей, если говорить про Харьков, ну, наверное, человек 20 таких есть. Вот таких прям маститых, из которых человек пять играют во всеукраинском масштабе. И есть нобилитет тот самый. Это обычно, если говорить социологически, полтора процента населения. Разный уровень. Это коммерсанты чаще всего. Но не обязательно коммерсанты.

ДЮ: Люди при деньгах. Буржуазия.

СУ: Да, буржуазия. И часть наёмных рабочих, и часть чиновников и силовиков, к ним примкнувших. Вот если на полтора миллиона населения и полтора процента… Считаем, сколько это человек? Около двух тысяч человек. Точнее, семей. Как говорят американские социологи, домохозяйств. Вот это даже более чётко отражает. И вот эти полторы тысячи семей, они, конечно же, были больше на стороне тех, кто соблюдают этот городской негласный договор, который всегда существовал. А Авакову нужно было его поломать. И поломать, кроме как насилием, он не мог его, потому, что элита его отторгала. Деньги будем зарабатывать, а в остальном…

ДЮ: Пошёл вон.

СУ: Пошёл вон.

Поэтому он не мог укорениться.

Поэтому, когда попытался пойти на выборы против Кернеса в 2010 году (когда Ющенко проигрывает, Тимошенко проигрывает, ставки Авакова падают, его убирают с поста губернатора), он пытается взять Харьков на выборах мэра против Кернеса. Проигрывает их. И сбегает за границу. Потому что он всё проиграл. 

То есть он совершил предательство, попытался своё что-то простроить (как я рассказывал пример, как он хотел внедрить тех же националистов). Проиграл этим силам, которые соблюдали консенсус, потому что представители регионов сохраняют за собой город. Янукович становится президентом. Они забирают уже и область. Консенсус сохранился. То, что сделал Аваков, всё снесли. И второе его пришествие, та самая нацификация, — это уже месть. Это уже месть за то, что город его не полюбил. Это уже месть за то, что элиты его отторгли. И это уже приход (это тезис моего товарища, компаньона, с которым мы по Харькову работали), и это, конечно, склонность к самолюбованию. И его нахождение в Италии долгие годы — это, конечно, видна эстетика итальянского фашизма. Он начал косить под Дуче. Мы должны просто понимать. Там имеет место конкретный косплей товарища Муссолини. И поэтому стилистика Азова, она больше тяготеет к итальянской. Мы это тоже отдельно разберём. Рекомендую наш разведопрос с Алексеем Кочетковым. Там как раз про все эти подразделения всё очень подробно разбирается в ролике. Можно даже скачать книжку бесплатно. Она на 500 страниц. Очень интересная.

Мы же личности разбираем.

Этот предатель, которого Кернес, его оппонент, который по правилам у него выигрывал всегда, называл дьяволом во плоти. И это убийца, который сначала не взял с помощью обмана и предательства родной город. И потом уже вернулся с убийцами прямыми. И всё для этого сделал. Но мы разобрать должны, для того чтобы полностью разобраться с происхождением и структурой харьковских элит, для того, чтобы понять, кто они, вот эти самые разные влиятельные люди. Потом мы должны разобраться с биографией 90-х Арсена Борисовича Авакова.

И для полноты картины мы должны разобраться с тем, как он простроил (у меня есть такой отдельный пункт) мафиозную структуру внутри системы МВД. То есть, как он именно из МВД сделал систему ОПГ. С помощью каких рычагов? Как он выделил отдельно милицию, отдельно Нацгвардию (как Турчинов реформировал под себя СБУ, Аваков точно так же провёл реформу в МВД). И тогда у нас картина маслом будет закрыта. И мы поймём, к какой ситуации мы подошли в Харькове здесь и сейчас.

ДЮ: Слушай, а вот, чуть-чуть отвлекшись. Вот их же там американцы массе вещей учат. А у американцев, например, гигантский опыт борьбы с любым сопротивлением, народным, антинародным в Южной Америке. Они там столетиями упражняются. Вот, например, у них есть такая искусно разработанная структура, как эскадроны смерти в Южной Америке. А они там… Ну, я понимаю, что он, как бандит, делает своё. А американцы чему-нибудь подобному учили?

СУ: У американцев структура СБУ. 

Смотри, то, что ты описываешь, есть структуры подавления, созданные при СБУ.Это то, что у американцев. Это то, что мы видели под самый раскрученный бренд, это был “СІЧ”. Они вечно провокации совершали. Там такой был руководитель  Карась, ещё кто-то.

А Аваков — это самодеятельность. Он внутри структуры МВД свою создал, что очень важно. Он конечно же был в тесной связке с американцами, он это профинансировал. Он об этом сам рассказывает, что сначала это была рота. Там вокруг Билецкого было всего лишь 20-30 человек. Но он их включил в структуру Нацгвардии, добрал ещё людей, рота превратилась в батальон. А через полгода это превратилось в полк. Понимаешь? То есть он раковую клетку подсадил в живую систему, и она начала разрастаться. И он сам рассказывал (я слушал его интервью), как у него там один из командиров роты, который воевал под Иловайском, сейчас уже генерал МВД. И он сам говорит, что для того, чтобы изменилась система, нужно, чтобы кадры, которые мы подобрали на Майдане, проросли до генералов. 

То есть это сволочь, которая себя видит в центре мафии. Он видел себя таким дуче. Он просто не украинец. Если бы он был украинцем, он бы давно попытался сделать из себя именно такого нациста. Но так как он армянин, он не знает украинского языка, он не может даже играть в эти игры.

ДЮ: Странно. Мог бы выучить.

СУ: Он не учил до 40 лет.

ДЮ: Я помню этот из “Воплей Видоплясова” (Скрипка, по-моему) орал: «Чтобы выучить украинский язык, надо всего 3 месяца».

СУ: Скрипка украинец, а Аваков же всё-таки армянин. Понимаешь?

ДЮ: Я этим придуркам, которые там тужатся по-украински, говорю: «Ты даже падежи не можешь правильно расставить, идиот!» Я в детстве учил, но тут недавно пошёл, купил учебник. Вижу, я был прав.

СУ: Так, українську мову треба вчити. А вони думають, що вони зробили собі лексичний запас на тисячу слів: «слава», «ганьба»[8]

[8] …українську мову треба вчити. А вони думають, що вони зробили собі лексичний запас на тисячу слів: «слава», «ганьба» (укр.) —  …украинский язык надо учить. А они думают, что сделали себе лексический запас на тысячу слов: “слава”, “позор”

ДЮ: Нет.

СУ: Вообще так не пойдёт.

ДЮ: Очень интересно, Семён. Наоборот, не снижай накала. Чем длиннее, тем лучше. Потому что получается подробнее и понятнее. С примерами из жизни.

СУ: Так точно.

ДЮ: Ждём. Спасибо. 

СУ: Спасибо.

ДЮ: На сегодня всё. Ждём продолжения.

Нобилитет (от лат. nobilitas — знать) — в древнеримской республике правящее сословие рабовладельческого класса из патрициев и богатых плебеев. В терминологии Семёна Уралова, современный нобилитет — это городская элита, а также дети уважаемых родителей, имеющих капитал и/или определённый авторитет и пользующиеся привилегиями. Чаще всего это коммерсанты (но не только коммерсанты). Если говорить социологически, это примерно полтора процента населения.

Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка

Was this helpful?

3 / 0

Добавить комментарий 0

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *