Семен Уралов
10 февраля 2013
В постсоветском историческом кино в целом всё очень, очень неважно. Большинству народов национальный кинематограф (когда удаётся наскрести денег на что-нибудь батальное) рассказывает, как их предки лихо рубили русских врагов. Русскому народу зачастую тоже рассказывают, как их предки рубили русских же врагов.
В нашем случае – всё особенно обидно.
То получается как в фильме «1612», который по идее должен быть о Смуте, но князю Пожарскому почему-то мерещатся единороги в роще. То, как в «Царе», трудно понять, где заканчивается образ собственно Ивана Грозного и начинаются глубины подсознания режиссера Лунгина. Одним словом, с идеологическим историческим кино для массового зрителя у нас сложилось не особо.
Но, как известно, Россией кинематограф Евразии не ограничивается.
Так, каждый, вероятно, видел нормальный человеческий фильм про войну «Брестская крепость», который сняли на «Беларусьфильме» и который сегодня смотрится на общем фоне шедевром. Интересно, что этот фильм собрал в прокате Китая в несколько раз больше зрителей, чем на Украине.
Но еще интереснее наблюдать за феноменом казахстанского кино.
«Войско Мын Бала»: правильная идеология от «Казахфильма»
Скажу прямо: фильм «Войско Мын Бала» рекомендую посмотреть всем, кто интересуется Евразией, евразийской интеграцией, будущим и прошлым Союзом, союзной идентичностью и просто любит нашу страну.
Я не киновед, поэтому не могу оценить ни зрелищности, ни спецэффектов, ни игры актёров. Могу сказать лишь, что фильм держит в напряжении, патриотические рассуждения не занудны и к месту, батальные сцены радуют глаз, а казахская степь завораживает.
Поэтому мой анализ фильма «Войско Мын Бала» будет сугубо идеологическим, да и сами создатели его так и позиционируют.
Начинается фильм, как это положено в Казахстане, с цитаты Нурсултана Назарбаева и заканчивается упоминанием Елбасы как мудрого правителя. То есть зрителям просто ещё раз напоминают, кто придумал проект незалежного Казахстана и довёл его до нового Союза. Смотрится это немного непривычно, но, вероятно, самим казахстанцам лучше знать, когда надо упоминать Елбасы в своих фильмах.
То что фильм идеологический, становится ясно с первых кадров. Сразу после цитаты Назарбаева зрителям разъясняют исторический контекст происходящего: начало XVIII века, в одной части Европы идёт война за Испанское наследство, в другой — Северная война, в Азии разваливается Османская империя, а в Центральной Азии казахский народ столкнулся с проблемами. И у этих проблем есть имя — джунгары.
Иными словами, казахстанского зрителя сразу учат погружаться в историко-политический контекст Евразии и объясняют, что война казахского народа за незавимость против джунгаров — это не просто так.
Решение проблемы врага в массовой культуре
На джунгарах остановимся подробнее, потому что в фильме «Войско Мын Бала» они играют роль главного врага. И отлично с этой функцией справляются. В том смысле, что сегодня никаких джунгар не существует — следовательно, кинематографический образ врага не распространяется ни на кого из соседей.
К примеру, украинский кинематограф так и не решил для себя эту проблему, и в исторических фильмах в качестве образа врага обычно используются русские или большевики, которые затем сливаются в единый образ.
А если учесть, что по законам хорошего кино врага обязательно надо убивать, то функция «поиска врага» видится не такой уж простой, если, конечно, об этом задумываться.
Ведь одно дело, когда зрители видят, как великий казахский воин убивает узбека, киргиза, калмыка или русского, пусть и вымышленного. И совсем другое дело, когда побеждают джунгар — они, как известно, существовали, но это было так давно, что никто и не помнит.
В Казахстане, похоже, помнят, что массовая культура и искусство — это не место для исторических дискуссий, а сфера идеологии. Какие враги будут в нашей идеологии, такую нацию на выходе мы и получим. А историки могут спорить, являются ли калмыки родственниками тех самых кровожадных джунгар или нет — но к сфере идеологии это относить нельзя ни в коем случае.
Евразийский контекст: о сложности поиска национальной идентичности
У незалежного Казахстана есть серьёзная проблема конкурентного поля: наличие под боком России и Узбекистана сильно сужает поле для конструирования исторических мифов. Так, весь восточноевропейский контекст приватизирован Россией. Истинный исторический процесс, в котором участвовал казахский народ, совпадает с освоением Сибири. И на самом деле региональная казахстанская идентичность ближе всего к сибирской региональной идентичности. Ну, согласитесь, глупо конструировать национальные мифы, отталкиваясь от идентичности, которая сама по себе вторична относительно идентичности российской.
С другой стороны находится Узбекистан, которому после распада СССР достались все среднеазиатские исторические центры — Ташкент, Самарканд, Бухара, Фергана, Коканд. Узбекистан и приватизировал весь среднеазиатский исторический контекст и связанные с ним мифы. Короче, на историческую память о Тамерлане казахам претендовать так же глупо, как и на память о Ермаке.
Поэтому в фильме «Войско Мын Бала» вводится свой историко-политический контекст. История Казахастана — это история борьбы за независимость Евразийской Степи.
А учитывая, что Степь — это абсолютно новый исторический контекст, открывается поле для формирования любых национальных мифов. Поэтому национальная идентичность, которую предлагают авторы фильма, не конфликтует с другими национальными идентичностями.
В Казахстане успешно решили проблему по конструированию альтернативного исторического контекста. А вот на Украине и в Молдавии с этим не справились. Несмотря на географическую близость к Евросоюзу, где такая проблема отчасти решена.
Разъяснение проблемы Смуты
С моей точки зрения, наиболее поучительным для нас историческим опытом является опыт исторических Смут. Наибольшие исторические поражения мы испытывали в результате внутренних кризисов, а не под внешним воздействием. По большому счёту, мы и сегодня живём в новом Смутном времени — просто пока действует договор Молотова-Риббентрова, Евразия пребывает в мирной стадии Смуты.
Поэтому убеждён, что основной исторический урок, который мы должны вынести и разъяснить нашим гражданам заключается в том, что нет ничего опаснее и хуже Смуты. И показывать на доступных примерах, к чему приводят конфликты внутри элит.
Казахстан как нормальное государство Евразии также понимает важность проблемы Смуты в массовом сознании. Поэтому весь идеологический пафос фильма «Войско Мын Бала» сводится именно к теме раскола внутри элит. Тут тебе и тема коллаборационизма, и сотрудничества с врагом, и раскола на радикалов и умеренных, и все остальные прелести Смуты. И, в отличие от многих российских фильмов о Смуте, казахстанский фильм абсолютно жизнеутверждающий и оптимистичный в своих выводах.
…Итак, фильм «Войско Мын Бала», предусмотренный для национального показа, вполне претендует на то, чтобы стать идеологическим фильмом Евразии. И у этого фильма были все шансы — вопросы к тем, кто занимался продюсированием проката в России и Белоруссии.
В нашем, евразийском случае важно то, что национальная идентичность, которую конструируют в Казахстане, вполне может претендовать на то, чтобы стать образцом для построения Союзной идентичности 2.0.
Материал перепечатан в ознакомительных целях с uralov.odnako.org
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
2 / 0
