Маленький дрон следит за тобой. Уралов, Чадаев, Коригодский

Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова

Гость выпуска – генеральный директор компании «Сверх» и разработчик автономных дронов Андрей Коригодский

Youtube

Rutube

Видео на тг-канале Семёна Уралова

Аудио на тг-канале Семёна Уралова

Аудио VK

Аудио на podster.fm

Иван Князев. Друзья, снова здравствуйте. Вы смотрите «Чистоту понимания». Я напомню, что это площадка, где мы глубоко и подробно обсуждаем самые актуальные темы с самыми интересными экспертами нашей страны и мира и добиваемся чистоты понимания самых разных событий и явлений.

Я напомню, что это площадка для умных и образованных людей. Кто еще не смотрел, обязательно пересмотрите наши предыдущие записные выпуски. Очень интересные темы там обсуждаются. Не забывайте про стримы. По вторникам они выходят в 9 часов вечера. Подключайтесь.

Найти чистоту понимания можно в ВК, в Рутубе, в Ютубе мы тоже есть, поэтому ждем от вас лайков нашим эфирам, ну и, конечно же, ваших комментариев. Позвольте представить наших ведущих. Алексея Чадаева.

Алексей Чадаев. Всем добра.

ИК. Политолога, журналиста.

И Семена Уралова.

Семен Уралов. На посту.

ИК. Политолога, журналиста, писателя. Братцы, привет. Ну а в гостях у нас сегодня Андрей Коригодский, генеральный директор компании «Сверх» и разработчик беспилотных авиационных систем. Андрей, рады вас приветствовать.

Андрей Коригодский. Да, всем привет.

ИК. Как я думаю, наши зрители уже успели понять, речь пойдет о беспилотии сегодня, о том, какие разработки у нас есть сейчас, что в проектах из интересного, какое будущее у беспилотных систем. Здесь я имею в виду даже не какой-то военный контекст. И беспилотие, кстати, не только летающее. Хотя о военном тоже, наверное, стоит поговорить, но отдельно.

Алексей, я так понимаю, что здесь сегодня полностью могу передать все тезисы, их формулировку тебе, как специалисту. Вы с Андреем, я думаю, коллеги.

АЧ. Давайте начнем, как ни странно, не с отраслевых вопросов, а с более общественных. Всем понятно, что дроны – это что-то важное сейчас. Что это фактор превосходства на войне, что это какой-то возможный потенциал роста в экономике, что это, по крайней мере, модная тема, с которой все носятся.

При этом понимает в этом мало кто. Есть какой-то общий вайб, что есть какие-то дроны…

ИК. Не только лишь все.

АЧ. Есть какие-то сакральные люди, которые что-то такое в них где-то как-то. И вот они выходят и с соответствующим видом начинают вещать: дроны — это… Далее по списку. Соответственно, вокруг этого всего гуляет масса мифов, легенд, верований, обрядов.

И один из них состоит в том, что все русские дроны – это просто наскоро собранные на коленке штуковины из привозной китайской комплектухи, купленной на Алиэкспрессе. Поэтому нет ничего такого в этих русских дронах. Второе, наоборот, что Россия — это какой-то там автор какого-то там прорыва, чуть ли не мировой лидер в этой теме. И это даже с высоких трибун часто говорится.

Еще в связи с этим говорится, что для того чтобы делать дроны, нужны какие-то специальные люди. Короче, нужен новый тип какого-то бизнеса, какие-то технологические компании, какие-то очень специальные, которых мы видели только в сериале «Силиконовая долина», люди, гики-фрики, оторванные от жизни и что-то такое неземное, ваяющее с паяльником в одной руке и компьютером в другой.

Хочется, что называется, сделать не столько отраслевую передачу, потому что в отраслевом формате мы можем поговорить с Андреем не на эфире, а скорее вот такую ликбезно-научпоповскую для широкой гуманитарной аудитории, в меру интересующейся и хотящей ответов на обывательские вопросы.

Причем самое смешное, что я тоже, несмотря на то, что я глубоко, понятное дело, в этом предмете, тоже ощущаю себя частью вот этой обывательской аудитории. Я тоже хочу ответов на простые вопросы из серии «Какие люди нужны, чтобы придумывать дроны? Какие люди нужны, чтобы производить дроны? Какие люди нужны, чтобы пользоваться дронами, продавать дроны? Какие люди, какие знания, умения, какие вещи нужны для того, чтобы в этой гонке»…

Кстати, есть ли она? Чтобы, если она есть, в этой гонке Россия занимала какое-то достойное место, чего нам не хватает. В том числе и на войне, чтобы перегнать противника.

Но, опять-таки, наша доктрина про то, что нет отдельно военного и отдельно гражданского. У любого военного изделия есть гражданское измерение применения и у любого гражданского вполне есть тоже свой военный двойник.

И да, в наших правилах передачи Андрей – это скорее мой гость. А мы с Семеном как два соведущих в самом начале проекта договорились о следующем: кто приводит гостя, тот его и представляет, а второй его проблематизирует. Проще говоря, задает вопросы из своей профдеформации, чтобы что-то понять для себя из той сферы, той среды, из которой приходит гость.

СУ. Да, поэтому у меня вопросы будут очень наивные, обывательские. И плюс, конечно же, я буду пытаться нащупать мостик к теме биодронов. Это не имеет прямого отношения к теме, но мне всегда интересно, где вот этот тонкий переход, когда и человека можно превратить в дрона. Мы видим, многократно обсуждаем эти примеры.

Кстати, наконец-то в нашем массовом искусстве и культуре эта рефлексия уже началась. Вот буквально сейчас в прокате фильм «Центурия» отечественный, где как раз тема биодронов, то есть, вербовки удалённой человека, когда он теряет сознание себя. То есть, он собой не управляет.

АЧ. У него внешнее управление.

СУ. Да, внешнее управление. Здорово, что, по крайней мере, у нас в искусстве и в культуре массовой это уже началось. Я надеюсь, что ещё и наука будет предметно это изучать. Это моя профдеформация, именно темы биодронов.

АК. Когда вы сказали биодрон, то я подумал про другое. Про, например, голубей. Наверное, слышали про это.

СУ. Это одна из форм.

АК. Промежуточная, так скажем.

АЧ. Андрей, мы просто исходим из того, что биодронировать можно разными способами. Можно вживить чип, а можно просто мозги запудрить таким образом, что человек перестает ощущать себя собой и окажется под внешним управлением.

СУ. Причем запудривание может быть в игровой форме. Человек может заиграться. Можно надавить на жадность, например. Все как в «Золотом ключике». Помните, «на дурака не нужен нож». Разные способы биодронирования. И чип — это, наверное, все-таки простейший способ. Это просто как собака Павлова. Поэтому об этом буду активно спрашивать.

ИК. Попробуем нащупать мостик.

АЧ. Давайте, поскольку все-таки гостя надо представить. Чем для меня важен Андрей именно в этой сфере? Один из немногих людей, который обладает доказанными, зафиксированными мировыми рекордами. Он сам об этом расскажет.

Но вот есть, например, мировой рекорд как раз у Андрея. Это самый большой в мире мурал на стене, нарисованный дроном-художником, который разработала его компания. Дрон, который рисует огромные, действительно, размером со здание картины разными разноцветными красками. Причем не просто какие-то абстрактные картины, а именно те, которые ты ему задаешь. Но это как раз уже к профессиональной части разговора. О том, с какими вещами машина справляется лучше, чем человек. Где она человека заменить не может, или это, во всяком случае, неразумно и нерационально.

Наверное, правильно было бы начать с рефлексии самого термина «беспилотник». Потому что, несмотря на то что мы его все время используем — у нас и войска беспилотные — и тем не менее, как таковых беспилотников, по сути, в применении пока что нет.

У тех устройств автоматических, которые летают и которые мы все называем беспилотниками, пилот-то есть, как правило, просто он снаружи. А до устройств, которые вообще не нуждаются ни в каком пилоте, и которые делают свою работу сами по себе — главное, решения принимают сами по себе, не по заранее заданной программе, а прямо в процессе действия; то есть достаточно умны, если угодно, для того чтобы понимать вообще, что происходит, для того чтобы принимать самостоятельные решения — до этого пока все-таки технология не дошла.

Как раз [Андрей воплощает в себе такое] сочетание практика, который умеет разрабатывать изделия, и визионера мыслящего, который умеет хорошо рассуждать о состоянии отрасли, будущем отрасли. Если я что-то еще забыл или упустил, Андрей, тебе слово.

АК. Спасибо. Действительно, занимаемся разными интересными вещами, в том числе, как ты сказал, сделали дрон, который рисует муралы. Это сложный проект, потому что для того, чтобы нарисовать мурал, как ни странно, нужно, во-первых, с очень высокой точностью понять, где твой дрон расположен, то есть локализовать его. А во-вторых, с очень высокой точностью управлять полетом. Потому что обычно, когда мы летаем на улице, нам высокая точность не нужна. Максимум мы вносим удобрения, нам нужно плюс-минус полметра или метр, а чаще гораздо меньше.

АЧ. Я тебя разочарую, Минсельхоз требует сейчас 20 сантиметров для позиционирования уже.

АК. Ха, ну это, кстати, прикольно. То есть 20 сантиметров – это как раз предел того, что ты можешь сделать по GPS RTK, то есть без какой-то сложной внешней системы. И то, если у тебя прием спутников не самый плохой. А нам, чтобы рисовать, нужно скорее плюс-минус 2 сантиметра, а не плюс-минус 20. И это, конечно, требует совсем других систем позиционирования, комплексирования системы, которая расположена на земле, и трекает дрон с помощью камеры, и система, которая расположена на борту и может с борта определять расстояние до стены, угол поворота.

АЧ. Здесь, мне кажется,

важно отметить то, какую огромную роль вообще в цивилизации, особенно в технологической гонке, играет борьба за точность.

Есть один известный пример. Все говорят: Британия — владычица морей. А

кто помнит, как Британия стала владычицей морей? А очень просто. Именно британцы в свое время первыми сумели построить хронограф.

То есть очень точные часы, благодаря которым оказалось возможно на корабле определять долготу.

СУ. У меня сразу наивный вопрос. Если 20 сантиметров — это с помощью спутника можно, то 2 сантиметра — за счет чего? Человеческого искусства, навыков или иной тип позиционирования?

АК. Нет, наоборот, за счет человеческого искусства не получается рисовать так точно. Вообще рисовать дроном — это была мечта многих граффитистов, потому что ты можешь прибежать, быстро нарисовать что-то где-то в очень труднодоступном месте и убежать, собственно, что любой граффитист очень хочет. Но оказывалось, что человек с пульта просто не может контролировать дрон так, чтобы получилась не полная мазня. И такие попытки были, что-то где-то кто-то накалякал, но поскольку выглядит это не очень, то особо интереса никто к этому не проявлял.

Наоборот, чтобы летать так точно, нам нужно создать какую-то систему, которая может управлять полетом гораздо точнее, чем пилот, человеческий оператор. Вот та система, которую мы использовали, была настолько точной, потому что мы поставили камеру на землю и на дрон расположили ИК-светодиоды, камера трекала эти светодиоды и очень точно знала, где дрон находится, с точностью до полсантиметра.

И дальше мы должны это смешать с тем, что, во-первых, у нас на борту есть акселерометры и гироскопы, во-вторых, у нас на борту есть лидар, такой же, как на роботе-пылесосе, который крутился, измерял расстояние до стены и угол поворота. И вот когда мы все эти данные обрабатывали, то есть мы строили луч, который выходит из камеры, пересекали его с плоскостью в положении, о котором нам говорил лидар, то мы могли установить точно местоположение этого дрона, дальше контролировать его.

АЧ. Сейчас было заклинание на древневавилонском.

АК. Ну, примерно, да.

СУ. Ну, я логику понял, что новая плоскость нужна, на ней нужно нанести свою систему координат.

АК. Да, это верно.

СУ. И с помощью своей системы координат дрон тогда более точным становится. Но это нужно сначала описать плоскость. То есть, это применимо к чему-то стационарному, которое можно измерить и туда приземлить дополнительные метки, ИК вы назвали, правильно я понял логику?

АК. Да, именно так. То есть, у нас поскольку стояла задача создать систему, во-первых, радикально дешевле, чем то, что было с такой точностью, а во-вторых, максимально быстро, потому что этот проект, от идеи до первой покраски прошло меньше двух недель.

Мы по максимуму использовали все возможности, которые у нас были для того, чтобы сложность этой системы уменьшить. Поэтому все, что нам давала матушка-природа, или матушка-стена, в данном случае мы использовали по максимуму для того, чтобы упростить себе работу. Иначе бы это все было гораздо дороже и дольше. И да, получилось решение ad hoc, так скажем. Оно заточено под конкретную задачу рисования на какой-то условно гладкой поверхности. Она может не быть гладкой, но она должна быть не совсем произвольного профиля, конфигурации.

ИК. У нас подкаст для умных, образованных людей. Я уже несколько минут себя чувствую ни тем, ни другим.

Я-то вообще хотел начать издалека. Мы сейчас с Алексеем до эфира [разговаривали]. Я вспоминал, рассказывал, что когда-то занесло меня в одну компанию авиационную, которая проводила конференцию беспилотной авиации. Это лет 7 назад было. И я помню, на каком уровне тогда — это, по-моему, 2019 год был — все беспилотие в нашей стране было.

Тогда рассказывали о том, что скоро где-то в Дубае беспилотное такси полетит, что в Японии летающие штуки уже линии электропередачи… контролируют в сельском хозяйстве чего-то там. Прошло вот буквально 7 лет — из-за того, что СВО случилась и еще много всего — беспилотие действительно стало мейнстримом.

У нас беспилотные трамваи вроде как ездят по Москве.

У нас эти роботы — я сегодня ехал на студию, на съемки, видел, у них там сходняк…

АЧ. Роверы яндексовские?

ИК. Да, да. Небольшой был. Вроде как-то тут уже обыденность.

АЧ. КамАЗы ездят по М-11 без водителей.

ИК. Да-да-да. И всякие машины тоже у нас тестируют. Вот мы сейчас во всех этих процессах, Россия, она в какой точке? То есть мы уже близко к тому, что скоро беспилотные такси будут летать. Это я даже как-то на телике еще обсуждал с разными экспертами, что там еще кучу нормативки нужно придумать, пятое, десятое.

Вот мы в какой точке по сравнению со всем остальным миром? Тогда, 7 лет назад, мне казалось — какое беспилотное такси? Какая Япония? Какие линии электропередачи? У нас тут самолеты еще бы хорошо немножко в порядок привести.

АК. На самом деле, 7 лет назад как раз у Яндекса были уже неплохие прототипы этих всех беспилотных историй. Оставалось совсем недолго до того, как они начали в Ясенево ездить без водителя. Там сидел человек, но фактически они были без постоянно управляющего человека.

Поэтому в целом-то, что 7 лет назад, что сейчас ситуация неплохая по сравнению с другими странами. Хотя нельзя сказать, что Россия лидер. Безусловно, тут лидер — это Штаты и Китай. Еесть и европейские компании, которые пробуют что-то делать. Но в целом позиции хорошие. Если сравнивать то количество ресурсов, которое у нас на это затрачено, то количество ресурсов, которое затрачено в странах-лидерах, то мы свои ресурсы израсходовали более эффективно. И мы меньшими ресурсами сделали очень большую часть работы.

Нас немного отбросили события 2022 года, когда значительная часть разработчиков, например, уехала. И здесь в каком-то плане что-то стало медленнее. Но сейчас ребята тоже темп поднабрали опять. И в целом развивается все неплохо.

ИК. А мне кажется, наоборот, нет худа без добра, да, Алексей? Сколько у нас?..

АК. А это в разных отраслях по-разному. Если мы говорим про колесную историю, то это точно тогда было в минус, потому что как-то не удалось тогда команды удержать, сохранить то, что было в том виде, в котором оно было. А с дронами ситуация двоякая, то есть с каким-то гражданским применением наоборот стало хуже из-за того, что небо закрыто, и стало сложно применять, но, с другой стороны, конечно, был дан сильный толчок.

АЧ. Военному беспилотию.

АК. Да, и нацпроект БАС, как пример гражданского, который тоже стараются тащить.

АЧ. Ну, нацпроект БАС, я так скажу… Это беспилотная авиационная система. Конечно, даже НПЦ «Ушкуйник» – это тоже детище нацпроекта БАС. Тем не менее, я, к сожалению, вынужден «пошипеть» в адрес своих прародителей, потому что в целом нацпроект…

Например, был внутри него отдельный федеральный проект под названием «Стимулирование спроса». В итоге получилось, что — как может государство стимулировать спрос? Пошло каким путем. Дало губернаторам разнарядку. Каждый губернатор пусть для своих разных задач накупит разных дронов у разных российских производителей. Вот, губернаторы накупили дронов. И теперь эти дроны, уже, кстати, основательно устаревшие и частично утратившие и товарный вид, и дееспособность, лежат на складах, особо не летают.

А почему? Ну, потому что кто будет в каком-нибудь, например, региональном управлении ГО и ЧС заниматься мониторингом лесных пожаров? Человек, сидящий на зарплате, например, 50 тысяч рублей. И вот у него дрон за несколько миллионов. А если он его уронит? Материальная ответственность и все такое прочее. Да ну его в болото. Пусть лежит, не буду его трогать.

В итоге как раз количество применений этой закупленной техники… Она успела сгнить почти везде без того, чтобы всерьез применяться.

АК. Отчасти такое есть, но это неизбежно в любом случае, если ты хочешь куда-то раздать «вертолетные деньги». И это не значит, что этого не надо делать, то есть иногда отрасль настолько важна, что ты просто принимаешь, что эффективность расходования здесь будет не стопроцентной, но зато хоть к кому-то, кому эти деньги нужны, они попадут, потому что если этого не делать, то типа они ни до кого не дойдут.

Это то, что Кита, например, делал с AI в свое время, лет 8 назад, когда Кай-Фу Ли писал «AI Superpowers». Он говорил: мы сильны, потому что мы можем выбрать то, что будет в будущем реально важно и востребованно, и туда налить бабла. И мы понимаем, что не все пойдет в дело, но поскольку мы можем залить сколько надо…

АЧ. Создать избыточность, короче. Дроны покупаются у производителей, они получают стимул производить их дальше и расширяться, даже понимая, что реального применения им пока сейчас не будет. Это, по сути, такая форма.

АК. Нет, не понимая, что им точно не будет реального применения, а понимая, что оно будет с какой-то просто вероятностью, отличной от 100%. Это большая проблема, что когда ты чиновник условный, ты не можешь себе позволить ошибиться и направить там бабки куда-то, где потом окажется, что они оказались не так нужны. Потому что если все этого боятся, то просто ничего не будет развиваться. Поэтому тут есть какой-то оптимум.

СУ. Тогда логично эти дроны сначала использовать в неких учебных центрах. Чтобы, с одной стороны, чиновники не боялись.

АЧ. У Андрея есть шикарная телега.

СУ. Мне кажется, в этом где-то кроется…

АК. Нет, отчасти это верно. Там как раз и были предусмотрены тоже такие вещи. Там и учебные центры, наверное, были. Про сами центры я даже не очень в курсе. Но и учебные дроны тоже там входили и закупались. Да, это есть.

АЧ. У Андрея была опять-таки телега, я прям хочу ее на бис, что есть две сферы, в которых можно спокойно продавать еще сырые, недопиленные изделия. Очень неожиданный набор этих сфер.

АК. Ну да, мы обсуждали как-то на одном мероприятии, что вообще сделать автономный дрон – это очень сложно. Я делаю автономные дроны 11 лет уже, и мы начинали с того, что делали дроны-доставщики. И прототип дрона-доставщика, который летает без управления человеком… У нас был дрон, где кнопка и две точки забиты в GPS. Нажимаешь на кнопку, он прилетает из одной точки в другую.

Прототип такого дрона сделать относительно легко. И тогда, когда мы их начали делать и быстро их родили, то казалось: вот мы сейчас немножко их допилим — это был 2015-2016 год — вот сейчас еще полгодика, сейчас еще годик, и мы выкатим доставку масштабную.

Тогда никаких закрытий неба не было, в Москве ты мог летать как хочешь, никого это не беспокоило, никто никакие разрешения особенно не просил. Да, было желательно договориться с собственником земли, над которой ты летаешь, вот в общем-то и все.

Тогда казалось, что вот-вот пойдет вся эта доставка, но это всегда, когда эта кривая хайпа, она в такой области — кажется, вот сейчас еще чуть-чуть, и все внедрится. А оказалось, что чтобы обеспечить тот уровень отказоустойчивости, который нужен, чтобы реально это применять, нужно разрабатывать все совсем по-другому, кардинально иначе.

Получается, что эта разработка стоит не сколько-то миллионов долларов, как это тогда казалось, а сколько-то сотен миллионов долларов, как сейчас нам говорят те, кто смог довести до рынка эти технологии. Какой-нибудь Amazon Prime Air или ZipLine, или китайские доставки. И нигде никто — даже условно за 200-300 миллионов долларов — не смог это довести до серии. Хотя казалось бы, что это немаленькие деньги.

И если бы мы озвучили даже в 10 раз меньшую сумму тогда в 2015-2016 годах, то все бы покрутили у виска, сказали бы: «Вы чего? Что там делать, это просто леталка».

ИК. Почему так дорого?

АК. Но вот получается, что дрон состоит из многих компонентов. Все эти компоненты, когда ты собираешь прототип, ты покупаешь их китайские или еще какие-нибудь готовые, ПО ты тоже скачиваешь, какое нашел на GitHub’е, опенсорсное, вот у тебя получается какой-то дрон, который как-то летает.

Просто иногда, когда ты его запускаешь, он не хочет лететь. Он тебе говорит: «ошибка такого-то модуля», скажем, “EKF compass inconsistent”, “vertical velocity error”. И эти ошибки все время разные, потому что все эти модули не очень качественные, и все они иногда отказывают. Отказывают они не часто, и если пилот управляет дроном, то он эти ошибки, в принципе, обычно легко чинит. Тем более он обычно не может даже поймать ошибку, потому что она выявляется когда ты летаешь регулярно, часто, постоянно.

Если у нас тогда была зарядная станция с дроном, дрон по расписанию вылетает, то когда он делает это все время, летит каждый час или каждые два часа, то ты быстро накапливаешь статистики достаточно, чтобы понять, что по факту эта штука не так уж часто летит без ошибок. И получается, что тебе приходится перерабатывать все, что ты используешь. По большому счету, мы пришли к тому, что практически всю электронику, которую мы покупали, мы делаем сами, и бо́льшую часть ПО мы тоже используем своего из-за того, что получается, что в итоге это проще, чем все время бороться с отказами покупной, недостаточно надежной техники.

А надежная техника просто не выпускается, потому что спроса на нее особенно нет, потому что автономных дронов, опять же, не так уж много, внедрено практически никаких, и компания делает это in-house.

Такого, как когда ты производишь самолет, что ты можешь купить что-то авиационного качества очень дорого, но при этом оттестированное и верифицированное, что это работает надежно в беспилотниках, такого просто пока что нет. И нет даже подходов к разработке. В авиации есть всякие — DO-256, DO-178 — стандарты, которые регламентируют, как создать надежную электронику, как создать надежное ПО. И следуя им, можно было бы, в принципе, попробовать создать надежный беспилотник, но денег на это никто не дает, потому что стоит это очень дорого. И если при проектировании самолета это окупается, то при проектировании дрона — нет.

Возвращаясь к вопросу, что мы обнаружили. Мы обнаружили, что интуитивно кажется, что создать прототип – это условно 70% успеха. И дальше ты его чуть-чуть допилил, поставил в серию и — вперед. А оказывается, что создать прототип – это 1% успеха. Если ты неделю делал прототип, то год ты будешь делать продукт.

И то, к чему Алексей подводит, это то, что мы тогда обсуждали те области, в которых оказалось, что можно продавать продукт, который еще не дошел до той стадии готовности, которая позволяет его применять широкосерийно на обычных гражданских рынках.

Это, во-первых, образование, потому что если мы создаем образовательный конструктор, то там подразумевается, что с ним работает человек. Человек, который из-за того, что он проходит на нем подготовку, он, естественно, там что-то ломает, что-то пробует. И поэтому всегда готов его починить. Поэтому здесь не требуется, чтобы он летал тысячи часов без отказов.

А если ты делаешь дрон-доставщик, то там речь именно про то, что он должен летать на самом деле сотни тысяч часов без отказов.

ИК. Понятно, сертифицирован должен быть.

АК. Это другой вопрос. Механизмов сертификации, можно сказать, сейчас нет необходимых. Те, которые есть авиационные, они слишком строгие, но при этом совсем без них тоже как будто бы нельзя. Поэтому отрасли тут еще предстоит выработать какие-то механизмы. Но для этого нужно, чтобы открылось небо, чтобы активно начало все это летать на гражданке. И тогда просто, чтобы рынок вытянул это за эту потребность. Потому что когда люди захотят это внедрять масштабно, они это сами будут делать.

ИК. А какие еще сферы помимо образования?

АК. Образование и война, конечно. Если дрон летит в один конец, то ему не нужно лететь десятки тысяч часов без отказов. Тут получается, что если он упадет куда-то по дороге, то это не такая большая проблема, потому что если он летит над городом и упадет, то это в любом случае серьезное ЧП, потому что дрон весит несколько килограммов, он летит на большой высоте, и это очень опасно.

Если дрон летит над посадками, то понятно, что там даже чисто статистически вероятность нанести какой-то урон радикально ниже. Тем более просто потому, что дрон запускает пилот, который все-таки с опытом, который отлаживает что-то до начала полета, а затем в процессе полета — дрон просто не живет так много часов, чтобы в нем что-то отказало. Вот так.

Поэтому мы и видим сейчас такой большой рост производства дронов, который сложно было предположить, что мы так быстро увидим до начала войны, потому что казалось, нужно очень много разрабатывать, чтобы выпускать дроны сотнями тысяч. Ведь они сотнями тысяч должны летать, они должны будут летать сотни миллионов часов. И это удивительный уровень надежности. Оказывается, нет, что 100 тысяч дронов не должны летать сотни миллионов часов. В этой ситуации – да.

АЧ. Мои в среднем 10 минут летят. Кстати, шокирующая цифра — на данный момент рынок военного беспилотия в России превышает рынок гражданского, внимание, в 50 раз.

АК. Всего в 50 раз. Учитывая, что небо, по большому счету, закрыто. То есть вопрос, кто эти герои, кто сейчас летает. На самом деле это сельхозка в первую очередь, второе — ДЗЗ, как я понимаю.

АЧ. Да сельхозка и мониторинг.

АК. И образование.

ИК. А в сельхозке что?

АЧ. Агродроны? Нет, агродроны сейчас, как ни странно, идут семимильными шагами.

ИК. Это какие?

АЧ. Агродроны, смотри, идея какая. Раньше удобрения над полями распылялись с «кукурузника», Ан-2. Он летит километра два над землей. И кроме того, что на поля, еще распыляет эти удобрения черт-те куда. А тут — просто летающая канистра с этой жижей. Она летит не два километра над землей, а полтора метра над растениями. И точно так же из разбрызгивателя разбрызгивает.

Это, как выяснилось, намного более экономное расходование удобрений. Ты этими агродронами удобряешь поля. Так вот, «Баба-яга» хохляцкая, этот тяжелый бомбер — это же просто переделанный агродрон.

Идея агродрона какая? Он должен лететь не очень далеко, но быть достаточно мощным, чтобы возить канистру литров 50 этой самой жижи, которая как раз используется для посевов. И поэтому в основе этих всех бомберов как раз такой эталонный китайский агродрон для обработки посевов. Или инсектицидами для фруктовых деревьев, например. Много именно таких на полях применений.

Там, кстати, как раз и начинается то, о чем мы с Андреем говорили, это вопрос точности. Минсельхоз говорит: надо не меньше 20 сантиметров.

СУ. А нужна ли такая точность?

АЧ. Оказывается, да. Потому что эти цифры базируются на расчетах. Понимаешь, в самолете же большая цистерна, а если условно агродрон ошибается больше, чем на 20 сантиметров, то слишком много содержимого этого бака идет мимо цели.

СУ. Я вспоминаю, когда самолет, например, опыляет, «кукурузник».

ИК. Там вообще половину ветром сносит. На соседнюю деревню причем.

АК. В этом-то и суть, что раз уж мы используем дроны, то, видимо, решили их использовать максимально эффективно. Но, действительно, это крутая тема. На базовом уровне — ты просто вносишь инсектицид или пестицид, или что у тебя есть, на свои растения, а во всякое междурядье не вносишь. Но на следующем уровне ты можешь сначала пропустить разведчик с NDVI-камерой, который отсканирует твои посадки и скажет тебе, куда нужно носить инсектицид, а куда не нужно.

Тогда ты можешь его не лить лишний раз, и ты, во-первых, экономишь его, а во-вторых, ты просто лишний раз отраву не льешь на свои растения, что тоже хорошо. Поэтому эта история такая со всех сторон красивая на самом деле. Она и экономически сходится, и с точки зрения продукта тоже получается лучше.

СУ. У меня вопрос тогда на углубление понимания. Получается, что в гражданских технологиях применения дрона важна, получается, еще и ремонтопригодность, чтобы он дольше работал, да? А в военных больше — надежность, раз он живет всего 10 минут.

АК. Смотря что понимать под надежностью.

АЧ. Смотря что понимать под военными.

АК. Да. Как раз надежность в плане отказоустойчивости, например, большая наработка на отказ, вот это при жизни дрона 10 минут как раз не нужно. А если дрон летал бы над людьми в городе, это было бы нужно. Большой плюс агродронов, что они летают над всякой пшеницей. И если он падает, а они падают — это, конечно, просто экономически неприятно, но это точно никому не навредит, кроме какого-то количества колосков.

АЧ. Опять же, летают-то они невысоко и даже упав, они не сильно-то ломаются. В общем, вполне простой полевой ремонт.

С агродронами сейчас другая проблема у нас, которая бьется вся отрасль. Поскольку они летают низко, пыль поднимают, моторы-то все открытые, их нельзя сделать закрытыми — греются. Пыль в эти моторы забивается. Соответственно, 10 вылетов — их надо мыть.

А мыть эти моторы – это дело долгое, сложное и резко удорожает эксплуатацию, сразу. Поэтому тот умный, кто сделает закрытый мотор с хорошим охлаждением, тот сорвет банк в этой сфере. Это такой, казалось бы, неочевидный, но важный нюанс.

Еще одну интересную штуку мне рассказали друзья-белорусы в Минске, которые занимаются агродронами. Причем не так, как мы. У нас агродронами в основном занимаются коммерческие компании и дроноделы типа нас. У коммерческих компаний, понятно, в первую очередь бизнес-модель в голове, у дроноделов в первую очередь инженерия.

А белорусы привлекли по полной программе свою Академию наук. И в первую очередь сельскохозяйственное отделение, которое начало проводить всякие комплексные исследования. А как это влияет на растения, а как это влияет на почву. Какая должна быть правильная геометрия форсунок в этом самом распылителе для того, чтобы не убивать растения, а, наоборот, делать им лучше.

Подключив олдскульную фундаментальную науку к этой новой технологии, они теперь «поплевывают» на нас, смотрят свысока и говорят: типа, вы думаете, что для того, чтобы сделать шаг в этих агродронах, нужно в первую очередь сделать хорошую машину? Да нет, говорят они. В первую очередь нужно сделать работающий, научно обоснованный сценарий применения. А так вы пустите эти свои дроны, они вам сожгут посевы и загадят почвы. И вы потом будете десятками лет это расхлебывать, если вы этого всего не сделаете.

И, честно говоря, я их понимаю.

СУ. Ну, и из этой логики получается, что в том же сельском хозяйстве нас ожидает специализация сильная. Для фруктовых будет одна история, для зерновых — другой нужен тип дрона.

АЧ. Видишь, нет. На самом деле, сценариев применения дрона не так много. И вот этот сценарий, по сути, это сценарий под названием «сервисный робот». Есть некая платформа летающая, у которой основная задача — доставить устройство в точку применения. И на ней есть так называемая полезная нагрузка. В случае с военным дроном – это взрывчатка. Например, ударная. В случае с мониторинговым дроном – это камера. В случае с агродроном – это то, что в нем под брюхом подвешено.

СУ. Некое удобрение.

АЧ. И в этом смысле как раз идея в том, что производство самих платформ и производство полезных нагрузок разъезжается. Может быть набор, линейка относительно небольшая универсальных платформ. И огромное разнообразие полезной нагрузки. Как у комбайна может быть такая насадка, сякая насадка, эдакая насадка, или у трактора, 100500 разных насадок под разные сценарии.

Здесь все то же самое, только не на земле, а в воздухе.

АК. Да, но это Алексей говорит про сегодняшний день. Я не уверен, что так будет всегда, потому что сейчас технологии развиваются быстро, в том числе технологии машинного обучения, искусственного интеллекта. Сколько-то лет назад говорили то, что ChatGPT — тогда это просто GPT-модель, GPT-2 — вот она может только генерировать текст. Куда его девать-то? Можно сделать какой-нибудь сайт, куда рекламу разместить, и там типа похожий на правду текст, вот для этого это годится. Но, естественно, эта штука не может применяться для чего-то еще, потому что это просто генерилка букв. Она довольно глупая, и что с ней еще делать?

Мне кажется, что сейчас говорят, что дрон – это такая глупая штука, которая куда-то может притащить тебе коробку. По-моему, в будущем, что мы сейчас видим, просто если попробовать экстраполировать, мы видим, как LLM, то есть всякие ChatGPT уже прошли период экспоненциального роста и сейчас уже вообще никому не нужно доказывать, что они будут применяться во всех сферах жизни, для решения всех задач.

Сейчас мы видим период экспоненциального роста у ИИ-агентов. Когда ты берешь LLM-ку, типа ChatGPT, Claude, что угодно, и даешь ей доступ к чему-то, например, доступ к своему почтовому ящику, доступ к своему телеграму, доступ к своему компьютеру со своими файлами, доступ к поиску в интернете. И дальше вместо того, чтобы ходить чисто в чат с ним, копировать туда письмо и копировать оттуда ответ, ты можешь предложить ему написать этот ответ, с тобой согласовать и отправить за тебя.

Или ты можешь спросить у своего ИИ-агента, например: а я выключил чайник? Он пойдет в систему «умный дом», посмотрит, выключена ли розетка чайника, и тебе скажет. Но если, например у тебя розетка не умная, то вопрос, как он сможет проверить. И здесь мы подходим к тому, что, в принципе, дроны тоже интегрируются с этой системой, и получается то, что называется Physical AI или Embodied AI, то есть овеществленный искусственный интеллект.

Это вот то, чего пока что особенно нет, но то, что очевидно будет, когда мы берем какую-то платформу физическую и подключаем ее так или иначе к LLM или, так скажем, к искусственному интеллекту. Мы можем запустить модель прямо на дроне или на ровере, или мы можем подключить дрон к OpenClaw, ChatGPT как исполнительное устройство и объяснить LLM, как с ним работать. Отправляешь такую команду, дрон прилетит в такую точку. Вот по такой ссылке ты можешь забрать картинку с него и обработать.

Получается, что здесь дрон уже работает не просто как какая-то перемещалка чего-то, а как орган чувств или даже подвижный мозг, которым он сам соображает и что-то делает.

Как сейчас период экспоненциального роста претерпевают ИИ-агенты, которые типа, как сейчас говорят: это ты дал ChatGPT доступ к реальному миру. На самом деле ты дал не к реальному миру, а всего лишь к своему компьютеру. А вот когда ты дашь доступ ChatGPT к реальному миру, используя какие-то средства, в том числе самое на поверхности — это дрон, то вот тогда дроны смогут делать действительно очень широкий спектр задач, те, которые сейчас делают люди, и те, которые связаны с взаимодействием с чем-то в реальном мире.

Вместо того, чтобы самому идти что-то посмотреть, ты отправишь дрон или твоя модель, LLM, она даже без твоего участия отправит дрон, когда она поймет, что это нужно сделать. Если на производстве работник должен пойти сделать обход, например, самый простой охранник, пускай дрон сделает обход. Если работник заметил, услышал, что станок начал себя вести как-то не так, он идет посмотреть, что там, то, в принципе, эта LLM-ка могла бы пустить дрон и посмотреть, что там происходит.

На заводах, кстати, это частично уже внедрено, но там это внедрено в виде стационарных камер, которые подключены к какой-то системе и распознают заранее известные аварийные ситуации, которые возникают, такая базовая тема. Но, во-первых, ты не можешь заранее понять весь спектр ситуаций, которые возникнут, А LLM или VLM, то есть современные большие языковые модели, могут интерпретировать ситуацию, исходя из общей когнитивной способности, которую заранее ты не подсказал ему, что она может возникнуть.

А во-вторых, она может отправить дрон в ту точку, где стационарной камеры нет. Мне кажется, в будущем дроны проломят восприятие дрона как чисто переносилки, глупой покорной переносилки грузов и станут скорее воплощением искусственного интеллекта, который будет решать любую задачу, где нужно что-то наблюдать или даже наблюдать и манипулировать.

АЧ. А я исхожу из другой концепции. Я исхожу из того, что все, что ты говоришь, верно, но верно именно применительно к самому сервисному роботу. Тому, кто делает работу. А способ транспорта сервисного робота до точки будет от него некоторым образом отчужден.

Грубо говоря, твой ИИ-агент будет отправлять сервисного робота в точку. А каким способом он туда отправится? Если погода хорошая, он полетит с помощью летающей платформы. Если погода плохая, он поедет с помощью наземной ездилки. Если на дворе зима, он на снегоходе поедет.

То есть, он будет выбирать способ доставки тоже сам, в зависимости, опять-таки, от контекста и условий. Здесь само понятие «дрон» утрачивается, появляется «сервисный робот», и появляется некая логистическая механика, некая модель, причем мультимодальная логистическая модель, с помощью которой он добирается на место и там, на месте, осуществляет свою работу. Или это несколько мест и несколько сценариев опять-таки перемещения в целевой среде.

АК. Да, я, с одной стороны, согласен с тем, что это может быть какая-то мультимодальная история, просто, по-моему, эта логистическая задача — это как раз непростая задача. Ты почему-то неявно в своей логике считаешь, что вот есть сложная задача — сделать то, что хочет ИИ, и какая-то элементарная задача доставить его на место, которую мы решим без участия ИИ. А по-моему, как раз ИИ-модель может принять участие и помочь доставить, потому что это нетривиальная задача.

АЧ. Объясняю. Я же, блин, советник Министерства транспорта теперь, вернее, министра. Кучу новых слов узнал. Сейчас вам расскажу.

Зачем вообще логистика мультимодальная? А очень просто. Затем, что иногда надо доставить что-то на большое расстояние, и это проще делать чем-нибудь крупным и тяжелым. А иногда надо доставить что-нибудь на маленькое расстояние, и это не надо делать ничем крупным и тяжелым.

Даже, например, на войне мы же пришли к чему? У FPV-шки какое преимущество основное? Это максимальная точность. Ты можешь очень точно попасть именно туда, куда тебе нужно. И это транспортная история, то есть, логистическая. И она как раз сложная. Но FPV на батарейке, батарейка быстро кончается. И в этом смысле логистическое плечо, именно на котором работает FPV, маленькое. И поэтому для того, чтобы его удлинить, ему нужна матка, которой не нужна ювелирная точность попадания куда-то. А ей просто нужно доставить эти FPV на координату. Понял, да?

В этом смысле я FPV-шку понимаю как образец как раз сервисного робота, но тонкая логистика, что называется, самой последней — даже не мили, а самых последних сантиметров — это входит в его задачу, это одна логистика. А другая логистика – из того центра, где он находится, его за много иногда десятков километров доставить из точки А в точку Б.

Я и говорю, что в тот момент, когда он действительно осуществляет операции в пространстве, яркий пример – это как раз твой мурал. Как это будет работать? Сидит этот графитчик, негодяй, и думает: а не написать ли мне прямо на кремлёвской стене «Спартак — чемпион»? Значит, он хакнул, взломал все системы РЭБа и антидронной защиты. Он нажимает кнопку, у него прямо в подвале дронопорт, в этом дронопорте сколько-то дронов-художников от компании «Сверх», они грузятся в контейнер, ровер по земле, несколько роверов их везут прямо к Александровскому саду. Они в нужный момент вылетают, пишут на кремлёвской стене: «Спартак — чемпион». А он сам, кто все это придумал, вообще сидит где-нибудь на другом конце географии. Потому что всю эту операцию за него спланировал его ИИ-агент, который тоже где-то дистанционно управляет этим подвалом.

АК. Тут как раз ты как будто только подтверждаешь мою мысль. Я к тому, что всеми этими роверами, матками и так далее тоже будет управлять ИИ-агент.

АЧ. Конечно, конечно. Я даже сказал, цифровая платформа. Цифровая платформа будет управлять и совокупностью средств доставки, выстраивая сценарий их комбинирования между собой, и самим сервисным роботом, у которого тоже есть логистическая функция, но она ограничена его размерами, энерговооруженностью.

АК. Тут само понятие сервисного робота размывается. Все эти платформы, и ровер, и матка, они тоже могут быть достаточно умными. Тут нет какой-то жесткой границы, что сервисный робот очень умный, все остальное очень глупое.

АЧ. А вот про его интеллект, пожалуйста. Мы дальше будем читать душераздирающие, написанные в духе великой русской литературы диалоги ровера, в смысле ИИ-агента ровера, с управляющим центром. Оно будет примерно таким. «Твою мать, ты должен быть возле кремлевской стены через 8 минут». «Зачем ругаешься, начальника», — говорит ему ровер. «Погода плохая, пробки, вон Путина везут, я стою тут на светофоре».

И дальше: «Я тебя уволю, я тебя должности лишу! Я тебя рекомпилирую! Будешь зэков на Колыме фигурной фене учить в библиотеке!»

АК. Это даже не шутка, это так и выглядит. Так и есть.

Я к тому, что ИИ-агент будет управлять как раз всеми этими платформами, которые и будут работать. Мне кажется, что все они могут какие-то задачи решать более-менее сложные. Не обязательно говорить, что ты, платформа, только обязана везти и не можешь делать ничего, кроме перевозки.

АЧ. Кстати, к вопросу про «маленькие». Я тут думал, думал. У Андрея просто есть еще один хороший проект. Он его сам зачем-то называет дрон-сталкер. Тоже из числа рекордов. Самый маленький дрон с искусственным интеллектом на борту. Наверное, Андрей лучше расскажет.

В общем, он умеет лица распознавать. Вот прямо в толпе. Допустим, летит над толпой. И если узнает знакомое лицо, у него есть библиотека этих самых лиц, и он как-то понимает, кто перед ним. Или выводит на табло, или даже отправляет куда-то имя, фамилию того, кого он, собственно говоря, увидел.

СУ. Это дрон-лягавый, а не сталкер.

АК. Нет, ну это на самом деле просто демонстрация того, что он может. Это супермаленький дрон, такого размера, могу показать, он у меня с собой даже есть, который может распознавать что угодно за счет того, что у него на борту нейровычислитель, маленький, но достаточно мощный, который может крутить любую нейронку. Ты можешь обучить его, например, на распознавание лиц и дальше сделать пайплайн, который это лицо берет и сравнивает с базой лиц, понимая, что это за человек, или что это незнакомый человек. И использовать для того, чтобы, скажем, охранять. Как охранник делает обход, можно использовать дрон. А за счет того, что он супермаленький, весит 80 грамм, он получается абсолютно безопасен. Даже если он упадет на кого-то, то он никого не повредит.

СУ. Это идеально, кстати, для массовых скоплений, да и на стадионах — это вообще отличная штука.

АК. У меня даже с собой он есть, супермаленький дрончик, который может распознавать то, что он видит. У него здесь стоит компьютер, компьютер с линуксом, то есть это полноценно маленький компьютер. Камера, можно поставить вместо камеры тепловизор или еще что-нибудь. И экранчик, на котором он пишет твое имя, если он тебя распознал.

Соответственно, это можно использовать не только для распознавания, а, например, для инвентаризации складов, то, под что мы первоначально его и делали. Тогда он уже не лица распознает, а, например, коробки. Или он распознает само помещение с тем, чтобы в нем навигировать, летать по какому-то маршруту и записывает или передает видео, которое уже распознается на наземной системе более мощной, если его мощности для этого не хватает.

ИК. Похож на флешку.

АЧ. Я, когда про него думал, я тут же, естественно, придумывал для него вообще другой набор сценариев применения. У тебя есть ориентировка на человека, которого надо найти, например, просто в большой толпе. Да, даже в большом городе.

АК. Но сейчас обычно по камерам решается.

АЧ. По камерам. А мы понимаем, что человек специально обучен, в том числе тому, чтобы не попадаться камерам.

АК. Тогда он, наверное, будет обучен и дронам не попадаться.

АЧ. А вот поди ты не попадись ему, если он может оказаться где угодно, в отличие от камеры, которая более-менее известно где находится, и она стационарная.

АК. На самом деле есть нюанс, что дрон все-таки жужжит. Если прям громко на улице, то можно этого, конечно, не заметить. Но в целом какой-то звук он издает. Он специфический.

СУ. Я прям вижу концерты, стадионы.

АК. Там — да. Но, с другой стороны, там темновато, может быть. Но можно использовать камеру ночного видения или что-то такое.

АЧ. С большой светосилой.

АК. Ну, или так. Но если большая светосила, то это будет уже дрон покрупнее.

АЧ. Конечно.

АК. Но в целом – да, может.

СУ. А с какого расстояния он определяет?

АК. Именно чтобы распознать лицо, это с нескольких метров. Наверное, сейчас, как он есть, метров с шести он может это сделать.

ИК. Это достаточно, чтобы не в лицо лететь.

АК. Но это в целом несложно.

ИК. А запустить его можно?

АК. Нет, запустить его, чтобы он летал, я сейчас, наверное, не могу, а включить его, чтобы он распознавал, я могу, но он только меня, наверное, узнает, хотя, возможно, еще и Лешу.

АЧ. А, меня узнает.

ИК. На тебе тестировали, да?

АК. Но это просто пример того, что сейчас можно делать. Причем это еще довольно крупный дрон. Мы сейчас переделали всю электронику в нем, чтобы сделать его сильно меньше. Это просто еще не успели собрать новую версию. Он еще в полтора раза легче становится. И еще где-то в полтора раза меньше.

Причем тут он довольно крупный из-за защиты пропеллеров. Если летать на улице, например, где-то, а не в помещении вместе с людьми, то можно защиту убрать, он будет летать дольше и просто станет поменьше.

АЧ. Здесь еще хорошо продумали безопасность.

АК. Ну да, да. Он сделан, чтобы сосуществовать с человеком, чтобы его никто не боялся.

АЧ. Мой любимый формат, кстати. У меня просто вупы. У меня дома коллекция разных тинивупов и синевупов. Синевупы [прим: от cinewhoop] чуть побольше, они предназначены для съемки, как правило, кино. И там уже более-менее серьезная камера стоит, плюс-минус 3-5 дюймов.

СУ. Вуп – это что?

АК. Это просто название очень маленьких дронов. Оно пошло от звука: whoop!

АЧ. А вот тинивуп [прим: от tinywhoop] – это вот эта размерность и даже поменьше.

АК. Часто даже меньше.

АЧ. У меня прямо галерея дома таких вупчиков разных. Они предназначены именно для летания по комнате, вообще в помещении. Они плохо переносят ветер, слишком легенькие, их сдувает. А вот в закрытом пространстве как раз, знаешь, условно залететь под шкаф или в кладовку, кота напугать.

АК. Это тоже мой любимый формат. Потому что просто приятно работать. Единственный был минус, что на него сложно поставить компьютер, чтобы автономно управлять полетом. Но, к счастью, получилось.

СУ. Тогда давайте расскажите, какие у нас градации. Для чистоты понимания. Вупы — это самые маленькие?

АК. Да, но так по размеру не то, чтобы много градации такой строгой. Есть, например, агродроны, понятно, что они большие, но это исходит из их предназначения. Раз они для аграрки, значит, они должны таскать канистру, значит, они большие. Вупы есть просто…

АЧ. Основная градация там, кстати говоря, по диаметру пропеллеров. Самая простая. Линейка строится тупо от размаха крыла.

АК. Причем раньше, 10 лет назад, все сравнивали гоночные дроны по их диаметру. Диаметр – это расстояние между центрами моторов, которые напротив друг друга. Но последние лет 6 или 7 как-то сообщество перешло в сторону того, чтобы обзывать дроны просто по диаметру их пропеллеров. Вот тут пропеллеры 45 мм, то есть, это 1,7-1,8 дюйма. Обычно измеряют в дюймах, то есть, маленькие дрончики — это 3-4 дюйма, большие – 13+ дюймов, где-то посерединке в среднем.

АЧ. КВН, например, 10.

АК. Ну да. Да, вот аккумулятор стоит, причем у нас есть держалка для двух аккумуляторов, можно поставить сразу два, будет дольше летать. И да, это просто литий-полимерный аккумулятор, который [когда] он отлетал, заряжаешь.

ИК. Надолго хватает?

АК. Нет, из-за того, что тут защита и маленькие пропеллеры, он с одного аккумулятора летает минут 5, наверное. Если нужно больше, то надо либо ставить больше аккумуляторов, либо убирать защиту, он будет чуть больше летать, потому что масса снизится. Но еще лучше поставить побольше пропеллеры, тогда может спокойно 10-15-20 минут.

У нас есть проект даже такого вупа, который летает час+. Он просто очень крупный, очень легкий, то есть электроника та же.

АЧ. Если вы немножко следили за роликами про эту сферу, то вы могли увидеть, как обычно выглядят дроны, предназначенные именно для максимального увеличения времени полета. Это, как правило, очень маленькая фигнюшка в центре и гигантских размеров…

АК. Винтомоторная группа.

АЧ. Ну да-да-да.

АК. Это, конечно, определенное извращение. Естественно, если тебе нужно летать долго, то делай самолет, используй крыло реальное, а не винтокрылую машину. Вся эта популярность квадрокоптеров связана только с тем, что квадрокоптеры математически очень легко описываются. Тебе, чтобы контролировать его полет, не нужна сложная математическая модель. Ты можешь, используя простейшее уравнение движения, написать ПО, которое будет его полет стабилизировать. Поэтому сейчас везде коптеры.

Хотя на самом деле сейчас, опять же, с развитием технологии искусственного интеллекта становится все проще писать ПО для управления полетом более сложных аэродинамических дронов. Поэтому, скорее всего, в будущем мы будем видеть то, как будет усложняться аэродинамика, появляться поверхности. Просто поверхности, крыло — это просто бесплатная подъемная сила.

АЧ. С одной стороны, да. Но вот рассказываю тебе, как…

АК. Создатель КВН?

АЧ. Да. В чем проблема с самолетами? Все равно ты дико зависишь от погоды. Катастрофически. Ты не в состоянии спрогнозировать главное. Ты не в состоянии спрогнозировать время долета. Оно у тебя очень сильно зависит от того, что вообще в воздухе.

Радикальная революция, например, во флоте случилась, когда появились колесные пароходы. Притом очень долгое время они были гораздо медленнее особенно быстрых парусных судов. Чайный клипер, помните, долетал буквально за несколько дней от побережья Цейлона до Штатов, например. А в это время колесные пароходы –еще они жрали кучу угля, все такое прочее — но самое главное, что они дали, чего не могли дать парусные суда, они дали точность. Ты можешь гарантированно спрогнозировать, что судно, которое вышло вот тогда-то оттуда-то, придет тогда-то туда-то.

ИК. Что не будет там штиля или еще чего-нибудь.

АЧ. Именно. И эта прогнозируемость… В данном случае популярность коптеров связана именно с почти стопроцентной прогнозируемостью результата, который ты получишь. И вследствие этого действительно, как Андрей справедливо говорит, возможность просто математически его обсчитывать, а значит, как раз-таки по полной задействовать все мощностя великого и ужасного искусственного интеллекта. А вот ты поди научи искусственный интеллект бороться с таким явлением, как тупо ветер.

АК. Так нет, наоборот, если у тебя мультиротор, то тебе и не нужен искусственный интеллект. Для управления полетом тебе достаточно элементарных ПИД-регуляторов, которые эти значения на моторе тебе посчитают. А вот если тебе нужно учитывать кучу каких-то неявных факторов, находить между ними взаимосвязи, то вот здесь-то тебе и может быть полезен искусственный интеллект.

Хотя я не говорю, что это легко. Это точно не волшебная кнопка «сделай мне быстрый, хороший прогнозируемый дрон». К сожалению. Но просто видно, как эти технологии просто радикально меняют управление в робототехнике.

Все, например, видели гуманоида, сейчас даже Сбер показывает своего гуманоида, давно уже китайцы показывали, сейчас они показывают вообще танцующих, бегающих. Робособаки, которые сейчас на каждом углу, куда ни посмотришь – робособака, робособака. А как они управляются? Раньше же они были описаны математически, все их сочленения, и математически же, используя классический алгоритм типа градиентного спуска, ты подбирал, в какое состояние ты должен поставить каждое сочленение, чтобы твой робот что-то сделал.

А сейчас это все решается с помощью машинного обучения. Ты в симуляторе берешь и просто пробуешь много тысяч и миллионов раз научить собаку ходить. Она кое-как потихоньку учится, ты делаешь выводы, дальше развиваешь ту линию, которая привела к тому, что она более-менее нормально ходит. И это то, как сейчас ходят все эти гуманоиды и собаки, используя RL, то есть обучение с подкреплением, а не математику. Поэтому, мне кажется, что и в дронах потихонечку это тоже будет заходить и будут использоваться эти механизмы машинного обучения для того, чтобы более сложные математические системы…

АЧ. Андрей, я тоже об этом думаю. Мне кажется, самая крутая, на самом деле, фишка твоего решения состоит в том, что эту штуку можно прямо там учить.

АК. Ну, чтобы учить, нужна обратная связь. Тут есть такие нюансики. Все это самообучение очень заманчиво выглядит, мы пробовали это, и мы используем. Но, во-первых, когда ты учишь в симуляторе, это проще, там все понятно. А если говорим про обучение в реальном мире, то ему нужна какая-то обратная связь. То есть, дрон по умолчанию не знает, что с ним происходит.

Если у тебя есть GPS RTK, то есть, ты летаешь на улице, ты знаешь, как ты хочешь, чтобы дрон полетел, и как дрон на самом деле летит. Вот тогда ты можешь учиться. Вот это работает. Или у нас в лаборатории стоят камеры, система motion capture, которую мы сами сделали, которая трекает ИК-светодиоды, которые мы устанавливаем.

АЧ. Я думаю, проще. Я думаю, вопрос сводится к тому, что подкрепление, оно же обратная связь, будет на уровне: «задача выполнена, задача не выполнена».

АК. А это, к сожалению, достаточно подробно для нейронки. Нейронка, она понимает «задача выполнена, задача не выполнена», но для того, чтобы нащупать, за счет чего именно она выполнена или нет, ей нужно очень много тысяч…

АЧ. А вот пусть анализирует, пусть пробует варианты. Пусть она много тысяч раз… Можно же наделать много тысяч вот таких сверчков и бить их об стены до тех пор, пока он не выполнит, и именно таким образом научившуюся нейронку потом и мультиплицировать.

АК. Нет, такой вариант есть, просто там число этих попыток растет неконтролируемо. И ты можешь даже сделать 100 тысяч дронов и каждый из них по тысяче раз запустить и все равно не добраться до устойчивого решения, которое сойдется.

АЧ. Вместе с симулятором, конечно. Ты отсеешь лишние…

АК. Вместе с симулятором.

АЧ. Ребята, извините. Я все понимаю, но мы упали в пацанячий разговор про железяки.

СУ. У вас профдеформация во всей красе.

АЧ. Давайте вернемся.

АК. Это у математиков называется «скатились в локальный минимум».

ИК. Давайте вернемся.

СУ. У каждого Додика своя методика, что тут скажешь.

Смотрите, у меня в этом контексте вопрос. Я уже пробрасывал про ремонтопригодность. Все-таки мир дронов — это мир одноразовых вещей? У нас, когда была индустриализация деревни, параллельно с внедрением комбайнов, колхозов появились машинно-тракторные станции.

Вопрос. Мы видим, что вообще в принципе в массовом производстве курс на одноразовость. Даже специально ухудшают, ставят агрегаты, которые точно поломаются. Я хочу понять в этой технологии. Технология будет идти по пути одноразовости или по пути ремонта?

АК. Если одноразовыми вы называете, например, машины, которые ездят по 3-4-5 лет, то дай нам всем бог такой одноразовости в коптерах. Про коптеры когда говорят «одноразовые», то имеется в виду что-то реально одноразовое. И поэтому, если дрон будет летать хотя бы год, регулярно работая, то это уже так здорово, что дальше некуда.

Поэтому я бы не сказал, что тут есть какое-то запланированное устаревание или что-то такое. Просто индустрия еще далеко не дошла до того, когда это, в принципе, можно обсуждать. Пока что, наоборот, у всех запланированная нерабочесть из коробки, я так скажу.

СУ. То есть, это вопрос еще открытый.

АК. Да, да. Но, естественно, сейчас все затачиваются чисто под то, чтобы это летало дольше, потому что и так — даже у хороших всяких агродронов все-таки эти поломки не такие уж редкие. Люди их просто чинят, потому что даже с учетом этих починок экономика сходится. Как-то так народ и живет.

СУ. Это просто сейчас вопрос про философию производства.

АК. А в чем философия? Одноразовые вещи — в плане пятилетние — отличаются от многоразовых в плане десятилетних? Какая вообще разница?

СУ. Объясню. Мы видели это на примере машинных моторов. Они выпускаются так, что в принципе не надо туда лезть. Меняется все какими-то крупными блоками.

АК. А, одноразовый в смысле неремонтопригодный.

СУ. Ну, в таких условиях производства. Надо куда-то на какой-то суперпрофессиональный сервис отдавать, где они поменяют тебе целый сразу большой агрегат.

Та же военная техника классическая, о которой мы говорим, и машины, БМП и прочее, как раз философия в том, что — если что, в полевых условиях мы можем это где-то подшаманить, что оно будет работать. А учитывая, что эта штука используется одновременно и в военной сфере, и в гражданской, я хочу понять, куда эта технология будет двигаться.

АК. Просто разные дроны для разных целей по-разному и сделаны. Если, например, образовательный дрон, а мы эти тоже для образования продаем, он предназначен для того, чтобы в нем ковырялись, то, естественно, он будет суперремонтопригодный. А если у нас какой-нибудь там DJI Mini, который вылизан абсолютно, чтобы быть наименьшего размера, наименьшей массы, наибольшего времени полета при этой массе, то, конечно, просто…

АЧ. И 5 степеней «защиты от дурака», чтобы ни в коем случае никто не полез, куда не просили.

АК. Ну да. Но просто конструктивно, даже если бы ты хотел его сделать ремонтопригодным, то тебе приходилось бы искать компромисс между этой ремонтопригодностью и вот его эксплуатационными характеристиками, то есть между его массой, размерами, внешним видом. Поэтому это как с айфонами, по большому счету, если ты хочешь радикально его сделать тоньше и проще, то ты просто забиваешь на ремонтопригодность, и все, что поделать.

Поэтому многие консьюмерские дроны по пути айфона идут. То есть пофиг на ремонтопригодность, давайте мы просто будем делать дрон, который круто выглядит, круто летает, потому что если его кто-то разобьет, ну вряд ли он сам полезет чинить в любом случае. А дроны, которые эксплуатируются профессионалами, например, агродроны или какие-то специфические разные дроны автономные, которые в любом случае больше в лабораториях используются, типа DJI Matrice, конечно, они гораздо более ремонтопригодны.

СУ. Я помню еще на тех курсах, которые я проходил с твоей как раз подачи — они устаревшие уже — с чего начиналось? С того, как надо доработать тот самый DJI.

АЧ. А это другое.

СУ. Это следующий вопрос, да? Про возможности доработок.

АК. Да, но опять же, тут есть разная техника. Есть закрытые, вылизанные консьюмерские решения, которые не доработаешь. Есть наши дроны, которые в основном опенсорсные. Если у нас есть платформа побольше, там вообще полностью опенсорс. Все ПО выложено, и ты можешь, по большому счету, даже сам заказать на Алиэкспрессе разные компоненты, поставить туда это ПО, и он будет летать.

АЧ. Смотри, Семен. Вот дрон Андрея. Его же можно поставлять в какой комплектации? Можно поставлять камеру, контроллер, аккумулятор, моторчики, пропеллеры. А остальное, дружище, напечатай просто у себя на 3D принтере, вот тебе STL-файлы.

АК. Да, такой варик есть. А уровень со звездочкой, это когда нет STL-файлов. В целом, да.

С дронами покрупнее, которые проще собирать… Просто этот из-за того, что он мелкий, его посложнее паять, посложнее собирать, мы в основном их продаем собранными. У нас есть дрон немного покрупнее, который весит 200-250 граммов, а не 80-100. И его мы продаем разобранным в основном.

Мы можем его собрать, и у нас кто-то покупает собранными, но много кто хочет поучить детей в школе, как собирать дрон, и покупают разобранными, без проблем их собирают. Поэтому такой вариант тоже есть, да.

АЧ. Мне-то как раз кажется, что один из интересных возможных ходов — не только в дроновой индустрии, вообще во всех индустриях шестого поколения с аддитивкой — это когда ты не просто DIY, не просто do it yourself, а когда ты при поставке изделия поставляешь конечному потребителю только то, что требует именно крупноиндустриального производства. А вот всякие большие части он печатает у себя дома на вполне себе массовой домашней аддитивке. Все файлы прислали, он это дело вырастил, и тогда не надо возить гигантские коробки.

АК. Логистически проще, но мне нравится сделать еще следующий шаг и не высылать STL-ки, а выслать какой-нибудь, например, скрипт или описание для твоего ИИ-агента, типа скилла, который позволит тебе под конкретно твои нужды и задачу сформировать оптимальный облик. Причем даже не выбрать из нескольких, а именно сгенерить на месте именно строго то, что самым лучшим образом отвечает твоим требованиям. Вот это реально круто, по-моему.

АЧ. Слушай, у нас вместо ИИ-агентов солдатики в <…>. Когда пошли крупные катушки для КВНов, выяснилось, что ножки, на которых они стояли, и которые были годны для обычных катушек, недостаточны. Не достают. И тут же немедленно сумрачный гений породил десятки вариантов других типов опор прямо на земле, и тут же начали их друг другу рассылать.

АК. Ну да, это пример ЕИ-агента.

АЧ. Да, ЕИ-агент.

ИК. Вы так увлечённо об этом рассказываете. Вопрос, Андрей. Будет ли в ближайшем десятилетии какой-то мощный прорыв во всех этих технологиях? Такой, что нас совсем удивит.

АК. Я думаю, что будет. Вопрос просто в том, как именно он отразится на всем этом. Он, наверное, будет совмещать, во-первых, то, о чем я уже говорил, относительно того, что все больше ИИ будет становиться, и дрон будет со все большими когнитивными функциями справляться. И, во-вторых, то, что всякая роевая история будет развиваться, то есть дрон даже не один сможет что-то делать, а дроны смогут делать сообща.

АЧ. Толпой.

АК. Да, причем не просто рой, который вот ты запустил, там четыре дрона, и они гурьбой всю жизнь живут, куда-то летают, что-то делают, а рой, который спонтанно из общего пространства дронов может. появиться, решить какую-то задачу, например, перевезти тяжелый груз, который вот сейчас только появился, и дальше рассыпаться и полететь по своим делам.

По-моему, основной переход, который мы увидим, он связан все-таки с увеличением автономности и с увеличением мощности бортового искусственного интеллекта, который позволит радикально новые задачи решать дроном, не просто по GPS летать с точки А в точку В.

АЧ. Ну, я здесь опять еретик.

АК. Держа в руках самый маленький в мире дрон с бортовым искусственным интеллектом, что ты считаешь?

АЧ. Тем не менее, я все равно считаю, что ключевая технология, которая нам нужна для этого прорыва, это не миниатюризированный ИИ на борту, а нормальная широкополосная связь, которая превращает конечное устройство по большому счету просто в передвижной сенсор.

АК. Такой вариант есть.

АЧ. И тогда сильно прокачанный «камень» с сильно прокачанной нейронкой здесь не нужен. Здесь все, что нужно, это действительно простенькая относительно нейронка, которая умеет — действительно как гастарбайтер — общаться с центром. А вот всю сложную машинерию и действительно продвинутые модели можно оставлять на земле.

АК. Я на самом деле думал, что ты скажешь, что нам нужен крутой аккумулятор, чтобы это все летало. А вот я все-таки продолжу про антенну. Это супернеочевидно, что это пойдет по такому пути. Во-первых, эта дискуссия уже была лет так 15 назад, когда обсуждали беспилотные автомобили. И говорили: вот беспилотный автомобиль, он будет читать все у себя или он будет куда-то отправлять?

Потому что автомобиль — это лучше, чем дрон. Он едет по дорогам, где прием сигналов типа 4G — во многих городах и странах есть просто везде. Дрон, когда он летает на высоте, если кто не знает, антенны 4G направлены вниз, и когда ты поднимаешься выше, чем метров 30-40-50, то у тебя он пропадает — если ты специально только их не повернул, так иногда делают. Было абсолютно неочевидно, что мы придем к тому, что сейчас, а сейчас в багажнике Теслы прям может стоять куча видеокарт, которые считают то, что машина понимает.

Тут в чем сложность-то? Все самое сложное – это perception, то есть восприятие окружающего мира, построение картины окружающего мира, быстрая реакция на препятствие, которое внезапно возникло. И вот это самое сложное требует очень быстрой реакции. Если бы самое сложное требовало медленной реакции, а то, что требует быстрой реакции, было бы простым, то тогда бы я согласился. Но поскольку самое сложное требует быстрой реакции, а вот этот канал широкополосный, даже если мы в принципе его имеем, но вряд ли мы сможем гарантировать, что он 100% времени будет доступным, то кажется, что с точки зрения именно обеспечения безопасности эксплуатации этого всего, отказоустойчивости, эта штука будет вытесняться на борт так же, как это происходило и происходит с автономными автомобилями.

АЧ. Вот смотри, как развивались вообще компуктеры? Поначалу же была идеология вычислительного центра и куча терминалов к нему удаленных, блок ввода, блок вывода. Потом настоящая революция случилась, когда появились персоналки. Действительно возникли микропроцессоры непосредственно в пользовательском устройстве, все это закорпусировано в едином [корпусе] на месте. Ну, и, проще говоря, возник действительно полностью автономный компьютер.

Но на следующем шагу эти компьютеры были объединены в так называемый интернет. Всю вторую половину 70-х и все 80-е бурно прогрессировала — такими же темпами, как сейчас дроны — бурно прогрессировала отрасль персоналок. Как раз Apple возник, IBM возник, открытая архитектура IBM. Как раз — по Семену — крайне максимально ремонтопригодная IBM и крайне максимально закрытый Apple. Они шли этими двумя [путями].

Но потом, на следующем ходу опять-таки интернет, широкополосная связь по земле, по воздуху, по чему угодно, они опять объединяются в сети. И что мы видим? Мы видим гигантские дата-центры, мы видим облачные технологии. Мы видим опять-таки, что все большие серьезные вычисления, они где-то там. А пользовательское устройство, наоборот, редуцировалось до смартфона, которое, конечно, обладает какими-никакими вычислительными мощностями, причём на зависть тем ещё компьютерам.

АК. Чудовищно большими вычислительными мощностями.

АЧ. Да, и всё равно, сравнивая даже чудовищные вычислительные мощности современного смартфона с вычислительными мощностями тех больших дата-центров, где сейчас происходят все эти облачные истории, но все равно это [небо и земля].

АК. Нет, смотри, как раз это был бы хороший аргумент, если бы сейчас все тут сидели с тонкими клиентами, которые реально… Есть же такая штука, тонкий клиент, который реально вообще ничего не считает у себя, все считает на сервере. Иногда мы даже в офисе так делаем, если нужно супертяжелый симулятор запустить, который мы запускаем на сервере, подключаемся откуда-то. Но в целом-то все пришло к тому, что люди все еще ходят с устройствами с мощными процессорами. И если сравнить процессорное время, которое затрачено устройством, и которое затрачено облаком, то в среднем, в основном считают оконечные устройства.

А что именно облако считает для твоего телефона? На самом деле не так уж много. Ну, веб-страницу, которую тебе отдает веб-сайт, да, но это мелочи. А основные вычисления, все приложения, которые работают, условные интернет-банки, еще что угодно, это же все считает твой телефон, а тем более компьютер еще больше считает. Поэтому мне кажется, что с одной стороны, мы наверняка здесь тоже придем к компромиссу.

ИК. Андрей, тут вопрос в другом, что, грубо говоря, отключи этот девайс от сетки, и он превратится, по большому счету, в кирпич. Ни одно приложение толком больше работать не будет. Ни банк, ничего. Ты разве что в какую-нибудь примитивную игрушку сможешь поиграть, больше ни во что.

АК. Он должен по определению обеспечивать связь с банком, по большому счету. Ну вот, например, e-mail у меня откроется, заметки откроются, календарь откроется. То есть, по большому счету, у меня все откроется, кроме того, что требует интернета.

ИК. Только информация там не обновится.

АК. Но она не обновится, конечно. То, что старое, это там будет. Все это останется функционировать.

Я согласен с тем, что это, скорее всего, придет к какому-то равновесию. Часть задач будет вынесена на сервер, часть задач будет выполняться, как говорят, на edge, то есть на оконечном устройстве. И получится, что какие-то safety critical задачки будут здесь, а какие-то длительные задачки, но на понимание, когнитивные, наверное, будут в каком-то случае…

АЧ. Я здесь, как ни странно, вообще включу политолога. И скажу примерно следующее, что и мир людей, и мир компьютеров, и мир смартфонов, и мир дронов подчиняются плюс-минус одним и тем же законам социальной динамики.

Каждое конкретное изделие, будь то кожаный мешок, будь то компьютер, будь то смартфон, будь то дрон, он один раз — сам по себе изделие, другой раз он — часть некоторой большой экосистемы, состоящей из всех этих. И как раз в какой-то момент мы прекратим думать изделиями и начнем думать экосистемами, состоящими в том числе из большого количества, причём очень разных, и по своему размеру, и по своему функционалу, и по своей энерговооружённости, и по своим процессорным мощностям, и по набору своих задач, изделий.

Настоящие рои будут состоять из больших дронов, средних дронов, маленьких дронов, очень маленьких дронов…

АК. Ещё и роверов.

АЧ. Ещё и роверов. Да-да-да. Как-то так.

И в этом смысле здесь, как и в мире людей, здесь важно думать не о том, что может изделие, а о том, как много разных изделий будут уживаться вместе в одном большом мире, который для них для всех общий.

СУ. Но изделия все равно должны быть типовыми.

АК. Кстати, не обязательно. Вы же знаете историю с 3D-принтером, который может в каждом случае печатать оптимальные изделия. Как раз новые технологии типа ИИ плюс аддитивка позволяют делать все изделия разными. Но если в этом, конечно, есть смысл, просто он не всегда есть.

СУ. Как показывает практика массового производства, либо из экономических соображений, либо из инженерных, все равно все [подлежит типизации].

АЧ. А вот новый уклад это опровергает.

СУ. Вот я бы хотел это разобрать. Логика пока что — даже машины стали все одинаковыми. Мы обращаем внимание. Марки, лейблы разные, а так они — условный общий кроссовер, который ты уже не очень отличишь, какой он марки. Здесь нас тоже ждет [массовость], или все-таки это будет для творчества широкое пространство?

АК. Сейчас как раз широкое пространство, к чему это придет, придет ли это в процессе типа конвергентной революции к более-менее одинаковым формам, зависит от того, будет ли это применяться для одной задачи или для разных. Все кроссоверы применяются типа строго для одной задачи. Если дроны также будут применяться для одной задачи, то — да, высокая вероятность, что они станут похожими друг на друга. Если они будут применяться для спектра разных задач, то высокая вероятность, что они будут и выглядеть по-разному.

АЧ. Да, я считаю, Андрей прав. Похожесть друг на друга кроссоверов обусловлена в первую очередь крайней похожестью их сценариев применения: дом, работа, третье место, дом. Большую часть своей жизни кроссовер проезжает в поездках между этими четырьмя-пятью точками. Ну, плюс дача. Почему он и кросс-, а не просто легковушка, седан.

И, конечно, учитывая, что это одинаковый сценарий, для него так или иначе технология эволюционирует в какую-то плюс-минус каноническую форму. Вот история с дронами – это как раз «44 веселых чижа». Чиж-поломойка, чиж-судомойка, чиж-водовоз, чиж-пожарник, чиж-художник, чиж-убивец, чиж-мент. Далее по списку. Конечно, это будет куда большее разнообразие. Собственно, даже, извини меня, машину гаишную ты отличишь в потоке. Понимаешь?

СУ. Она специально разрисована.

АЧ. Специально для этого сделана, чтобы отличить. А у сильных мира сего есть специальный девайс. Чтобы никто не путал, что не абы кто едет, а сильный мира сего. «Синее ведро».

СУ. Дипломатические номера и прочие маркеры.

АЧ. Конечно. Уже — видишь, чуть другой сценарий, и тут же немедленно появляются визуальные маркеры разнообразия. Разные. Притом, что сценарии-то отличаются микроскопически. А представь себе, что вариативность этих сценариев гораздо больше, чем.

СУ. Логично, что дрономент будет лететь, а все будут в сторону разлетаться.

ИК. Пропускать.

СУ. Это очевидно.

ИК. Ничего не меняется даже в мире машин.

АЧ. А один будет, вот этот сталкер: «Ты не бери на понт, мусор».

ИК. Ренегат такой.

АЧ. Да-да-да.

СУ. Проверяйте, это уже мое понимание вынесенное. Сейчас мы находимся на этапе, когда производство дронов, и изобретение, и внедрение находится на этапе прощупывания, то есть в каких сферах, где они будут массово, после того как это прощупывание завершится, начнется более типовое производство. Агродроны будут стремиться к какой-то одной форме, набору функций… Как это с тракторами произошло. Помним, в начале развития трактора были и такие, и сякие, или даже велосипеды, вот с такими колесами, с малыми. А потом все так или иначе вышли на какую-то универсальную форму трактора.

И как показывает опыт… Сейчас, как было вами сказано, мы пока не в лидерах мирового производства изобретений. Но так как еще этот процесс типизации, типологизации не завершен, это и есть наш шанс. Мы можем нащупать, где будет наша уникальность, и предложить свой тип. Как это произошло с военной техникой.

ИК. Что мы сделаем свой автомат Калашникова.

СУ. По аналогии. У нас же часто такое бывало. Выведем свою породу рысаков, когда в [выведении породы] лошади были технологии. Конезаводчики, это же фактически производство. Вот я хочу понять, сколько еще лет будет окно этих возможностей, нам чтобы успеть проскочить. Как всегда, такие возможности часто открываются.

АК. Да, но по-моему, в каком-то плане это окно только начинает приоткрываться. Взрывной рост числа применений будет связан скорее всего именно с масштабным внедрением технологии искусственного интеллекта, ИИ-агентов, больших языковых моделей в дроны и в то, что управляет дронами. Соответственно, пока это резко так не началось, как раз есть возможность тут подготовиться и на этой волне прокатиться, что и мы планируем сделать, и, я уверен, другие компании тоже. Это будет реальная возможность оседлать очередную технологическую революцию, по сути, продолжение той, которая произошла с LLM-ками типа ChatGPT.

ИК. Андрей, а вот теперь немаловажный вопрос, не побоюсь сказать, цифровой безопасности. Современные ИИ-агенты, которые сейчас есть, про которые я читал, они все очень сильно уязвимы. Они все цепляются к нейронкам не нашим, а наши нейронки пока еще так себе, скажем так. И вот если мы начнем уже в серьезных масштабах какие-то серьезные задачи дронам ставить, будут ли у нас свои ИИ-агенты, разовьются ли к тому времени наши собственные нейронки, чтобы нам потом опять не приходилось лихорадочно переходить на «мессенджер Макс» какой-нибудь и так далее, и так далее. Об этом же нужно думать параллельно.

АК. Да, с этим я согласен. И нейронки, которые сейчас люди используют для таких задач, обычно это развернутые локально китайские модели. Китайцы сейчас в лидерах по открытым моделям, и ты можешь скачать их обычную модель. Я не знаю, кто-то пользуется Z.ai, такой китайский сервис типа DeepSeek, он не хуже DeepSeek работает. Это просто китайская модель GLM-5, которая запущена на китайских серверах, и бесплатно, чтобы тебя завлечь оплатить их платное API, они дают к ней доступ. Ты можешь модель уровня современного DeepSeek просто скачать из интернета, это бесплатно.

И если у тебя есть мощный огромный сервер, который — спойлер — очень даже платный, к сожалению, стоит много миллионов рублей, если ты хочешь полностью запустить модель, ты можешь у себя ее запустить, и, во-первых, ты полностью контролируешь, что там происходит, и никто не знает, что ты у нее спрашиваешь.

А если речь про нейронки, которые целиком наши, то есть которые обучаются нами, есть какие-то нейронки, которые кто-то обучает. Я вот свечку не держал, по-моему, и Сбер, и Яндекс что-то об этом говорят. Но сейчас, чтобы обучить современную модель типа ChatGPT-5, или типа GLM-5, или типа Claude, нужна энергии и вычислительных мощностей просто колоссальное количество. Это отдельная атомная электростанция должна работать типа две недели, чтобы обучить модель класса GPT.

Поэтому, конечно, ожидать, что у нас будут вот с нуля созданные модели, которые целиком нами проучены, и что они прям ноздря в ноздрю будут идти с топовыми иностранными моделями, это, наверное, немного неправильно, потому что — а с чего бы. Но модели какие-то наши целиком обученные есть. Если ты хочешь использовать нашу модель, ты просто миришься с тем, что у тебя какое-то отставание есть относительно бенчмарка мирового, которое может быть не сильным, например, в один год.

Или ты скачиваешь открытые сети, которые отстают от самых лучших закрытых сетей обычно еще меньше. Например, ты не можешь скачать ChatGPT, ты можешь скачать китайскую сеть. Она на уровне ChatGPT давности 6-12 месяцев работает, а может быть сейчас отставание еще меньше.

ИК. Но и китайское-то ведь тоже все равно не наше.

АК. Согласен. Тут все зависит от того, с чем ты готов мириться. Это всегда компромисс. Это как с любым импортозамещением. Вот можно ли сделать этот дрон на разработанных в России микросхемах? Только на разработанных в России. Можно сделать. Он просто будет работать гораздо медленнее. Он, когда твое лицо увидит, будет думать полчаса, потом он тебе скажет, как тебя зовут.

АЧ. Я был на одном совещании в Минпромторге, тоже собирали всех дроноделов. И там была чудесная сцена. Один говорит: я могу сделать полностью российский дрон. Единственная проблема — он не будет летать. Другой говорит: слушай, а я могу так, что даже будет. Единственная проблема — летать он будет на 30% хуже, а стоить будет в два раза дороже.

АК. Это еще неплохо.

АЧ. Неплохо. Но это просто у мужика свое производство моторов. То есть, он, по крайней мере, по движкам не импортозависим.

АК. Ну, да.

АЧ. Ну и, понятное дело, и схемы все делают, и уже «камни» тоже свои есть. Но, кстати, это, что называется, к твоему профильному образованию. Как раз убогость относительно российских «камней» в сравнении с камнями общерыночными, как раз-таки приводит к тому, что бурным цветом расцветают нетривиальные решения, связанные именно с математикой. Пока все сидят на условных Raspberry и Orange, и на опенсорсных всяких разных Betafly и ArduPilot, наши, которые вынуждены пользоваться своими «камнями», пишут свою математику. Причем именно за счет математики как раз решая вопрос максимального облегчения софта для того, чтобы просто запихать его в крайне ограниченные возможности «камня».

АК. Ну да, если ты хочешь поставить себя в строгие рамки, кстати, необязательно брать российский чип. Здесь китайский вычислитель стоит, но из-за того, что он супермаленький и суперлегкий, там все равно 256 мегабайт оперативки, притом, что там Linux, и нужно еще умудриться все, что нужно на ней поднять. Поэтому да, в целом это в любом случае, если ты хочешь по каким-то компромиссам пройти, например, импортозамещение или миниатюризация, или еще как-то оптимизироваться, то да, приходится и ПО оптимизировать, и алгоритмы тоже.

ИК. Нет, я тут даже больше не про хард, грубо говоря, а вот именно про то, что он будет цепляться к… Я к тому, что если наши беспилотные такси будут управляться DeepSeek’ом или еще чем-нибудь.

АЧ. Если у тебя закладки на уровне харда, их можно, конечно, патчить софтом, но все равно это будет именно как заплатка на заднице.

АК. На самом деле вы боитесь не того. Тут бояться надо не того, что китайцы что-то умышленно сделают нехорошее, а того, что в целом просто большая языковая модель не настолько надежно работает, как нам хотелось бы. Даже если это российская модель, просто на 100% состоящая из березок и блинов…

АЧ. Духоскрепная.

АК. …то все равно это абсолютно не гарантирует, что она всегда будет поступать правильно. И вот, когда вы начали говорить, что ИИ-агенты, есть опросы по безопасности, я просто первый раз вспомнил, что OpenClaw все время норовит сам себя убить, удалить, стереть, и поэтому иногда приходится давать ему по рукам, просто потому что эта штука недетерминированно работает, и добиться от нее супернадежной работы — в принципе возможно, но это требует больших усилий, и пока что эта штука не дозрела.

АЧ. У нас в среде обсуждается такая тема — дрон с русским характером. Имеется в виду как раз вот это, что из-за ограничений харда отечественного мы не можем конкурировать по универсальности и возможностям с теми, у кого либо бесконечное количество «камней», либо бесконечное количество вычислительных мощностей. И поэтому мы вынуждены очень точно профилировать. Короче, плодить узких специалистов.

Не универсальные системы, которые могут решить любую задачу в мире, а конкретные. И отсюда понятно, что стоит вопрос обучить нейросеть на текстах Пушкина, Толстого, Достоевского, Есенина, Высоцкого, Цоя и так далее, чтобы она качественно имитировала умонастроение русского человека. И с ней было бы общаться — просто как некоторым похожим образом на то, как мы общаемся между собой в своей среде. И ты примерно знаешь [чего от нее ожидать]. Типа: «Третьим будешь?»

СУ.

— Что…
— Новый хозяин…
— Надо?

АЧ. Так будет выглядеть русский вариант роевого алгоритма.

ИК. Смотрю на время нашего разговора и понимаю, что он может длиться еще очень и очень долго, но тем не менее уже пора подводить какие-то итоги. Братцы, давайте.

Семен, что ты сегодня для себя открыл?

СУ. Я для себя понял немножко, куда движется технология и где открываются окна возможностей и какого типа специалисты будут востребованы в ближайшее время.

То есть, снова у нас очень интересное гибридное, комплексное понимание сферы деятельности, где он применяется. Так как сейчас оно открыто, то не исключено, что возникнут какие-то абсолютно новые ниши, о которых мы, может быть, даже и не догадываемся. Вот как с тем же художником-дроном. Чье-то желание может стать технологией. Это, например, может кардинально изменить вопросы внешнего облика наших городов. Например, покраски фасадов.

АЧ. Помывки. Пыльные небоскребы в Москва-Сити.

СУ. О чем я и говорю. Это просто может изменить кардинально. А это, соответственно, приведет к изменению экономической модели, потому что новые ниши откроются. И тут нужно искать, уважаемые зрители, у кого сейчас подрастают подростки. Это как в свое время, кто 20 лет назад занялся программированием, был сверхвостребован. А кто еще 30 лет назад занимался станками с ЧПУ, например — сейчас вообще специалист, которых с руками отрывают, потому что их почти не осталось.

Это то, что я главное вынес, что [будет внедрено] в систему образования, еще плюс, я надеюсь, в систему профтехнического образования, которое у нас, надеюсь, будет восстановлено, собственно, вот это понимание, какой новый тип специалиста [потребуется в будущем]. Это и слесаря какие-то нужны будут нового типа, правильно? Пойдет же миниатюризация. Например, ремонт или осмотр, диагностика труб, куда человек вообще не может залезть. А у нас страна-то огромная. Плюс работа в условиях Крайнего Севера. Это открывает огромную нишу именно для системы профтехобразования, которая у нас больше всего была уничтожена. Вот это для меня самое ценное, о чем, я считаю, надо думать.

К биодронам мы даже не приблизились. Но это отличный повод для продолжения обсуждения. Потому что вопросы у меня появились именно в сфере — что такое думать как дрон? Чуть-чуть подходили к этому — как агро работает, как [другие сферы]. Соответственно, нужен другой тип мышления человека, как проектировщика. Я думаю, в этом где-то и кроется ответ, как они ловят, как они программируют, как они скрипты вкладывают. Но эта тема у нас осталась пока что за скобками. Вот что я для себя вынес.

ИК. Андрей, вы уже частично ответили на мой вопрос, но тем не менее, немножко в будущее этой индустрии заглянуть можно? Какое оно?

АК. Очевидно, что будет технологический прорыв и будет прорыв с точки зрения внедрения во многие отрасли, но как это изменит нашу жизнь, к чему это в итоге приведет, насколько наша жизнь будет прекрасной, позитивной, оптимистичной и веселой, то это, по-моему, вот еще не до конца понятно. Остается только надеяться, что все эти разработки пойдут все-таки по позитивному пути и будут делать нашу жизнь лучше.

ИК. Алексей.

АЧ. Семен интересное слово сказал — думать как дрон. Я часто, когда летаю в очках, причем неважно, на симуляторе, а чаще даже физически на дроне, я ловлю себя на этой мысли, что я не только смотрю глазами дрона, в смысле камерой, но и действительно начинаю думать как дрон.

То есть, если я — не моё изделие — если я сейчас поверну налево, то будет так. А если я сейчас отторможусь, то будет так. Я как бы отключаюсь в сознании от своего физического тела и начинаю чувствовать, что моё тело – это этот самый коптер. Я управляю им в полёте и действительно даже на полусознательном уровне.

СУ. Подпрыгиваешь немножко.

АЧ. Нет.

СУ. У меня такое было, когда, особенно первый раз, ты аж подпрыгиваешь немножко, когда его [вверх направляешь].

АЧ.

Думать как дрон.

К нашему спору с Андреем вспомнился тоже сон, мне как-то снился. Я его подробно описал. Представьте себе, на том свете раньше как было: каждому православному придавался персональный ангел и персональный бес. Один сидел на одном плече, другой на другом, один добрые дела записывал, другой грехи. Все эти записи складировали в ожидании Страшного суда, какие-то ангары с этими записями. Людей много, ангары большие. Короче, решили все это дело модернизировать и перевести в цифру.

И вот собирается комиссия, по три представителя от рая и от ада. Райский юрист, райский программист, райский безопасник. Ну и соответственно: адский юрист, адский программист и адский безопасник. Решают простой вопрос. Где будут стоять сервера, на которых будут храниться пользовательские данные всех грешников? И адские говорят: ну смотрите, вы так построили правила системы, что на одного праведника приходится тысяча грешников. У нас клиентская база в тысячу раз больше, чем у вас. Следовательно, конечно, сервера должны стоять у нас, потому что знаем мы эти ваши долбаные облачные технологии.

На что райский юрист, такой твердокаменный архангел говорит: поскольку юридическое право на владение базами у нас, стоять они должны тоже у нас. А райский программист, он такой немножко похожий на Андрея, такой в джинсах с розовыми слониками, говорит: простите, но ведь у вас же там очень жарко. У вас же там сервера просто не выдержат. Там же нужна система охлаждения. На что адский программист, он немножко на Семена похожий, с циничным хохотом говорит: ха-ха, зона вечной мерзлоты для таких, как ты, у нас тоже найдется.

СУ. Логично.

АЧ. Спор идет, идет. В итоге комиссия ни к какому результату не пришла и порешила оставить все как есть. В аналоговом варианте с ангелами, бесами и записными книжечками, просто потому что не договорились по поводу того, где должны стоять дата-центры.

АК. Как будто это был тост, и ты должен был сказать: ну, за цифровизацию!

СУ. Отличный сон.

ИК. Ну и сны у вас, Алексей.

АЧ. Это я, собственно, к тому, какие основные барьеры стоят в нашем богоспасаемом Отечестве на пути развития примерно любых технологий и дроностроя в частности.

Так выпьем же за то, чтобы райские юристы с адскими программистами и райские безопасники рано или поздно все-таки смогли договориться друг с другом.

ИК. Хорошо. Братцы, спасибо вам большое.

Благодарю наших зрителей, что смотрели «Чистоту понимания». Не забывайте, по четвергам выходят наши выпуски. Мы в Рутубе, в Ютубе, в ВК есть. Я благодарю наших ведущих. Алексея Чадаева, политолога, журналиста. Семена Уралова, политолога, журналиста и писателя.

Ну, конечно же, огромная благодарность Андрею Коригодскому, генеральному директору компании «Сверх», разработчику беспилотных систем. Спасибо, что пришли к нам. Дрон свой показали, много интересного рассказали.

Друзья, увидимся. До скорого.

Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка

Было ли это полезно?

ДаНет

5 / 0

#алексей чадаев #андрей коригодский #беспилотие #биодрон #дрон #дронострой #иван князев #семен уралов #чистота понимания