Семён Уралов в гостях у Сергея Стиллавина на «Маяке» 30 июня 2026
Аудиозапись в Telegram-канале Семёна Уралова
Голос за кадром. «Смотрим» представляет подкаст Радио «Маяк». Сергей Стилавин и его друзья на «Маяке».
Сергей Стилавин. Дорогие друзья, сегодня очередной Всемирный день социальных сетей. Понятное дело, что это не официальный праздник, но для меня это очередной повод пригласить в эфир Семёна Сергеевича Уралова, шеф-редактора «Сонар-2050» и политолога. Он мужчина элегантный, интеллектуальный и напористый, чем мне очень симпатичен. Семён Сергеевич, доброе утро.
Семён Уралов. Доброе утро, очень рад слышать.
СС. Семён Сергеевич, масса есть вопросов. Я вот недавно наблюдал с удовольствием большую двухчасовую вашу дискуссию, в которой принимал участие и Павел Щелин. Он тоже вот бывает у нас в эфире иногда. Думаю, скоро тоже будет. И вы обсуждали, как всегда, с товарищами очень важные, интересные темы. Вы там даже схлестнулись на идеологической платформе, но неважно. И в том числе вы обсуждали манифест, который вышел в этом году, Алекса Карпа. Такой человек с демонической внешностью, с непростой генетикой, человек, который провозгласил постулаты той новой технократической власти западной. А Алекс Карп, я так понимаю, имеет честь быть автором орудия убийства, в том числе, наших людей, при помощи цифровых технологий, системы управления полем боя, то есть демон самый настоящий. Речь зашла у вас о том, в том числе, что он является идеологом той политической системы, которая привела к власти того же Трампа.
Семён Сергеевич, если говорить в контексте социальных сетей, то и о том, что будущее такими людьми, я так понимаю, отчасти программируется, они же возомнили себя властителями, новыми богами. Можно ли сказать, что изобретённые 25 лет назад, может быть, меньше, социальные сети, они под этот новый мировой порядок программируют новых людей? Не нас с вами, которые выросли даже без сотовых телефонов, мы-то уже для них отрезанный ломоть, нас уже не переделаешь. А вот люди, воспитываемые в этой новой среде, они благодатный гумус, на котором будет произрастать их новый мир, новое общество, как вы считаете?
СУ. Действительно,
гражданин Карп — это идеолог детоубийств,
нынешняя иранская война с этого началась.
Это новый извод ницшеанства.
Такой же, как сто лет назад был нацизм, фашизм. Это разделение человечества на сверхлюдей и недолюдей. Но в прошлом изводе этой идеологии нужна была физическая форма принуждения, для того чтобы недолюдей сбить в стадо, а сверхлюди — это стая хищников, которая время от времени должна съедать какую-то часть этого стада, а остальная часть стада должна сидеть, бояться и с ужасом блеять. Теперь они просто считают, что у них достаточно цифровых средств, для того чтобы держать стадо под контролем.
Если взять такую метафору, как раньше нужен был забор и пастух, теперь можно делать с помощью того, что каждому в стаде повесить что-то на шею и будут бить персонально его, если кто-то выходит за границы, каким-то электрическим разрядом.
Это новый извод фашизма, нацизма, он на наших глазах превращается в доминирующую идеологию,
но доминирующую не просто среди политических элит, а доминирующую в массовой культуре за счёт того, что
наши бледнолицые братья, которые нас рассматривают как индейцев, они же и видят своей целью всех загнать в резервации.
Это основа их культуры, что сверхлюди живут в городах, но даже в городах сегрегация: районы итальянские, районы ВАСПовские, районные китайские, а
те, кого они считают животными, должны жить в резервациях и постепенно вымирать.
Теперь у них достаточно цифровых средств, и за счёт того, что они овладели искусством маркетинга, то есть соблазнением (маркетинг — это в первую очередь же соблазнение), стада сами пойдут в эти новые резервации. А те, кто с этим не согласен, у них есть новое сверхоружие, с помощью которого они могут анализировать большие массивы данных, никто не уйдёт из этой глобальной резервации, а там эти новые сверхлюди. По Ницше, Бог умер, и они занимают [эту нишу]. Примерно так на уровне схемы.
СС. Семён Сергеевич, а за что, за какие бубенчики ухватили широкие массы? Мы сегодня понимаем это? Как по-медицински?
СУ. Конечно.
Это началось ещё в 60-е и 70-е годы ХХ века, когда человек впервые за многие тысячелетия очень сильно начал расслабляться.
Дело в том, что обычная жизнь человека на протяжении всей нашей культуры из себя представляла [модель] «делу время, потехе час». То есть ты обречён был заниматься какими-то вопросами. Давайте просто представим, что много столетий человеку, для того чтобы что-то постирать, например, требовалось очень много усилий: набрать воды, согреть её, потом где-то прополоскать. И вся наша жизнь бытовая была так [организована]. А теперь [достаточно] просто нажать одну кнопку, и не надо ни о чем задумываться. Впервые во второй половине ХХ века по мере роста научно-технического прогресса у человека стало освобождаться очень много свободного времени. Но так как человек — существо зачастую ленивое, он это свободное время начал тратить не на саморазвитие, не на просвещение, а на развлечение. Это поймал ещё Бодрийяр с его легендарным произведением «Общество потребления» (рекомендую всем прочитать), что
потребитель — расслабленное существо, у которого очень много свободного времени, он всё время развлекается.
А самое главное,
он достаточно предсказуем в своих желаниях, которые можно не только удовлетворять, их можно формировать самостоятельно за счёт технологии массового потребления.
Такой человек, человек потребляющий, очень предсказуем. Но до тех пор, пока мы жили в мире физического потребления, это ещё как-то было связано с производствами товаров осязаемых, то есть оставалась связь с материальным миром. Про потребителя поняли всё ещё в 60-е и 70-е годы. А
начиная с 2010-х, когда у человека стало ещё больше свободного времени, когда он вообще не знал, что с ним делать, он ещё и перешёл на потребление виртуальное, то есть цифровое.
В этом потреблении он оставляет постоянный след. Это мы видим в нашей жизни, когда ты что-то на этих маркетплейсах или в цифровых магазинах, супермаркетах что-то купишь, а тебе потом начинают подбрасывать что-то похожее.
Мало того, что человек был предсказуем, но ещё и накопленной информации о человеке было уже где-то к началу 20-х годов так много, что можно было делать уже выводы о больших массивах, то есть как будет вести себя не просто человек, а большие массивы людей, вне зависимости от того, где они находятся.
Этот человек, перманентно потребляющий, испытывает ненасытный голод и страшную скуку. Ему нужно постоянно подбрасывать новую пищу и постоянно развлекать. За счёт этого он будет отдавать тебе всю информацию.
Вспомните, недавно у вас была новость о покемонах, за которыми все гонялись, ЦРУ и другие разведки использовали то, что мы сами фотографировали всё вокруг. Это использовалось для карт, в том числе военных, что где находится, какие объекты, чтобы потом наносить удары. В такой игровой форме человек всё сам рассказал и создал идеальное поле для манипуляции. Если очень вкратце, как-то так.
СС. Семён Сергеевич, вы говорите, что вот уже в 2010-е годы появились эти большие массивы данных и стало понятно, как будет реагировать человечество, вот это стадо, по мнению этих новых технокукловодов, на то или иное воздействие, тот или иной укол, информацию и т. д. То есть они просчитали психологию человека, а сама возможность просчитать психологию толпы действительно даёт (в кавычках, конечно, с поправками) моральное право Карпу и его остальным глубинным рыбам считать человечество недостойным уважения. Не погружает ли в уныние сама просчитываемость людской массы? Потому что нас с вами воспитывали в идеологии, что мы — человек-творец, что мы, в принципе, конечно, уже не идём, но всё-таки шли к коммунизму. Нам приводили яркий пример, как раз противоположный маркетплейсам и нынешней ситуации с тотальной торговлей всем и вся, нам говорили, что, мол, коммунизм — это когда ты приходишь в магазин, там всё бесплатно, но ты берёшь только то, что тебе нужно, то есть, например, одно авокадо а не десять, потому что ты сознательный, то есть абсолютная противоположность строителю коммунизма. Вот эти люди, которые чалятся на маркетплейсах с утра до ночи и что-то там ищут, что-нибудь новенькое, что-нибудь вкусненькое, эта просчитываемость человеческого материала в этом виде может вызывать действительно неуважение? Или они нас специально такими сделали? Или, с вашей точки зрения, такова действительно природа больших общественных масс, и оно вызывает только сочувствие?
СУ. Действительно,
массовость — это внутреннее состояние человека.
Мы в реальном мире тоже можем чувствовать массовость, например, на футбольном матче. Мы приходим, и когда мы попадаем в состояние массы, то себя не очень контролируем. Как на футбольном матче, вы сидите, и все вокруг поднимаются, кричат, вы, может, даже себя и не очень контролируете. Вы тоже вместе со всеми поднимаетесь в эту волну. Этот же эффект описан, когда, например, погром начинается. То есть состояние массы — это особое состояние. И в цифровом мире это очень просто достигается за счёт алгоритмичности, за счёт того, что мозг перегружается.
Об этом есть отдельная работа под названием «Масса и власть». Наш Бехтерев развивал эту тему, как человеку в состоянии массы очень просто что-то внушить. У нас же есть два типа передачи эмоций, знания, мысли. Это убеждение и внушение. Внушение — это то, что происходит не на подсознательном уровне, а на нерациональном уровне. То есть мы сами не понимаем, как мы цепляем какую-то мысль или идейку. В мире цифровых социальных сетей это делается очень просто. Но
чтобы не быть манипулируемым, человеку массы должен противостоять человек коллектива.
В чём разница?
Коллектив — это осознанная деятельность группы лиц. Человек не может быть одним.
Рассказы про индивидуум — это на самом деле тоже элемент манипуляции. Нет никаких индивидуумов, мы люди общественные. Но просто вопрос, в каком обществе мы будем общаться, крутиться и на кого будем ориентироваться.
Там, где сохранена коллективность, там новым технофашистам делать нечего.
И в этом смысле, несмотря на то, что мы отказались от построения общества будущего, направленного как раз на человека коллективного и человека-творца, у нас всё-таки как у человечества есть надежда на Китай, на Корею Северную. Обратите внимание, именно же культура Южной Кореи, которая пошла по пути полной западнизации, как сон разума рождает чудовищ, это «Игра в кальмара». Это, конечно же, метафора, но неудивительно, что именно в Южной Корее родилась эта киношоковая картина, которая потрясла весь мир. Это же и есть пожирание слабых. Ничего принципиально нового нет, просто
за счёт того, что всё стало трансграничным, всё стало глобальным, они считают, что смогут взять под контроль всё человечество.
Но ничего у них не получится. Если брать аналогии, в 1937 году многие считали, что Гитлер одержит тотальную победу, но ничего, через восемь лет всё было по-другому. Тут
вопрос, насколько готовы остатки здоровой цивилизации ХХ века, которая сейчас группируется вокруг Китая, дать бой этим новым ницшеанцам, новым технофашистам.
Поэтому надо в себе воспитывать коллективность, и самое главное — выбирать те контакты социальные, на которые вы ориентируетесь.
Я когда готовился, подобрал важный тезис, который нужно понимать. Дело в том, что социальные сети у нас есть всегда. Просто они цифровыми они стали не так давно. В социальных сетях мы черпаем стереотипы и идеалы. Если вы в состоянии массы, то вы черпаете стереотипы. И с помощью стереотипов вами легко манипулировать. А если вы в своих социальных сетях, желательно в не виртуальных, а в реальных, черпаете идеалы, то тогда вы развиваетесь. Понимаете? Но стереотипы и идеалы очень похожи между собой.
СС. Да, да, и надо отличать, и надо этому учиться. Семён Сергеевич, вы наш учитель. Да.
Семён Сергеевич Уралов, шеф-редактор «Сонар-2050», политолог. Сегодня один из неофициальных праздников, Всемирный день социальных сетей. Будьте бдительны, граждане!
Голос за кадром. Ещё больше подкастов «Маяка» на «Смотрим».
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Группа в ВКонтакте. КВойны. Семён Уралов и команда
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
4 / 0
