Семен Уралов
5 мая 2011
Развернувшаяся на «Однако» дискуссия относительно исторического феномена Сталина и сталинской политики стала, пожалуй, важной попыткой обсудить и проанализировать современную политику с точки зрения собственно имперских и государственных интересов. Понятно, что сам Иосиф Сталин является не более чем символом, а сталинская политика – историческим опытом «собирания» земель, оформления успешного и конкурентоспособного государственного проекта и, в конце концов, стремительного индустриального, научного, культурного и социального рывка. Рывка, который заложил фундамент государства, которое вот уже два десятка лет мы демонтируем и пытаемся продать по частям — а оно всё не демонтируется и показывает чудеса вандалоустойчивости.
Поэтому, когда мы говорим о сталинизации российской политики, речь идёт в первую очередь о восстановлении государственнических традиций. О том, что на смену либеральному дискурсу, где в центре находится вопрос прибыли и заработка, должен прийти дискурс, где в центре будет находиться вопрос об империи. Государственнический дискурс в его наиболее прагматичной и прикладной форме — вот основания сталинской политики.
Поэтому для меня как для жителя постсоветской Украины очевидно, что вопрос о восстановлении государства невозможно решать без вопроса о воссоединении страны, где Украина играет ключевую роль. Империя может либо «собираться», либо «разбираться». Третьего не дано.
Поэтому вопрос воссоединения – это не только вопрос текущей торговой выгоды, престижа, ностальгии или братских чувств. Это вопрос выживания русских, украинцев, казахов, белорусов, татар и других народов-союзников в рамках единого сверхгосударства. Причём надо понимать, что такое сверхгосударство, способное отвечать вызовам времени, – это далеко не нынешняя Российская Федерация. Современная РФ – это такой же обломок империи, как и Украина, Белоруссия или Казахстан, только больше размером.
То есть на самом деле воссоединение – это сугубо прагматический и прикладной вопрос. Вполне в духе сталинской политики.
О реинтеграции России с Украиной и в Москве, и в Киеве говорилось много и долго. И практически все инициативы заходили в тупик и заканчивались взаимными претензиями. Более-менее успешными можно считать разве что «Харьковские соглашения», да и то они заключались в ситуации, когда Украина находилась на грани банкротства и те самые соглашения стали не более чем замаскированным краткосрочным кредитом под благовидным предлогом. И в результате уже сегодня та самая украинская власть, с которой заключались якобы стратегически важные «Харьковские соглашения» начинает юлить, пытаясь выбить новые краткосрочные преференции.
Итак, почему же уже 20 лет оказываются нежизнеспособны никакие формы интеграции Украины и России? Ответ на этот вопрос кроется в понимании феномена современной Украины.
Украина в её нынешнем виде – это паразитирующее на советском индустриальном наследии государственное образование, которое ещё при Леониде Кучме превратилось в ЗАО, где учредителями является несколько десятков семей. ЗАО «Украина» – это пример бизнеса на банкротстве. Нынешние его акционеры – люди, по большому счёту, временные, которые рассматривают Украину как трамплин для вхождения в иноземный «золотой миллиард».
Поэтому вопрос о воссоединении придётся решать в сугубо прагматической плоскости. И сделать это без решения проблемы украинской политической элиты невозможно.
Лично я не верю, что проблему включения украинской политической элиты в процессы воссоединения можно решить переговорным путем. Украинский политический класс живёт на глубокой периферии мировых политических процессов и в массе своей не понимает вызовов времени. Поэтому единственная возможность включить украинский политический класс в реинтеграцию — это максимально жёстко задать организационные рамки проекта воссоединения и определить цели. Ждать инициатив и рассчитывать на здравомыслие украинского политического класса бессмысленно.
До тех пор, пока не будет проекта интеграционного объединения и не будут заданы конечные цели, все интеграционные попытки будут тонуть в море частностей. Местечковый экономический сепаратизм развалил СССР, этот же сепаратизм не даст объединиться постсоветским частностям в целое. По большому счёту, не будь в современной РФ остатков силовых ведомств, то такой же сепаратизм охватил бы и регионы России.
Надо понимать, что такая историческая задача не нова. Достаточно посмотреть какие дискуссии шли в период создания Советского Союза в начале 20-х годов. Очень поучительным и показательным является доклад Сталина на Х всероссийском съезде Советов в декабре 1922 года. Здесь изложено то, что можно смело излагать и сегодня, – безусловно, со скидкой на исторические реалии.
Итак. Без предельно прагматически и практически оформленного проекта империи… Без понимания, что украинский политический класс неспособен на стратегическую инициативу и заражён вирусом экономического и национального сепаратизма… Без отказа от либеральных оснований политики, где в центре находится идея прибыли… Без понимания, что каждый день проволочки в вопросах воссоединения очень дорого обойдётся нам в будущем… Без всего без этого – невозможно возрождение империи. А как уже говорилось выше, если не начнется процесс «собирания» земель, значит, усилятся процессы их «разбазаривания».
И это есть вызов XXI века. Вызов, по большому счёту, ничем не отличается от вызова, который стоял перед Иосифом Сталиным.
Материал перепечатан в ознакомительных целях с uralov.odnako.org
Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка
Было ли это полезно?
1 / 0
