Современная Украина: превращение в анти-Россию | Словарь когнитивных войн

Семен Уралов. Здравствуйте, уважаемые зрители и подписчики. Спецпроект «Уралов. Диалоги» продолжает свою работу. Мы пытаемся разобраться в сложных процессах простым языком.

Сегодня у нас очень интересный гость. Василий Прозоров. В прошлом офицер СБУ. Сейчас человек, который сделал свой мировоззренческий выбор.

В ссылке под описанием будет ссылка на пресс-конференцию 2019 года на сайт UkrLeaks, где Василий занимается расследованиями и выведением на чистую воду нацистов, которые окопались во всех системах власти.

Сегодня мы хотим поговорить о более философских вещах, об эволюции русского человека, русских людей, русских нелюдей. Как это происходило в условиях Украины? И как это может происходить в условиях любой постсоветской республики? Сейчас будем разбираться. Приветствую, Василий.

Василий Прозоров. Здравствуйте, Семен. Здравствуйте, уважаемые зрители.

СУ. Василий, очень вкратце, первый наводящий вопрос. Сколько лет вы, получается, были офицером украинских спецслужб, в общей сложности?

ВП. Пришел я на службу в Госбезопасность украинскую, в СБУ, в апреле 1999 года и очень экстренно покинул территорию Украины под новый 2018 год, 26 декабря. Ну, то есть почти, можно сказать, 19 календарных лет отслужил.

Первые 12 лет это была чисто оперативная работа. Я был оперативником, работал по линии противодействия коррупции, организованной преступной деятельности, бандиты, наркотики, торговля людьми. Потом какое-то время я работал не на оперативной работе, связанной с защитой гостайны. Чисто кабинетная работа, ужасный был, конечно, период. После 12 лет бегать не по подворотням.

И потом Майдан. Потом случился Майдан. И с апреля 2014 года я работал в антитеррористическом центре СБУ, в Центральном аппарате в Киеве. Хочу уточнить, что именно антитеррористический центр до лета 2018 года рулил всеми вопросами на Донбассе, поскольку там проходила антитеррористическая операция. И, соответственно, юридически АТЦ СБУ был руководящим органом. Ну вот как-то так. Почти 4 года я проработал в Киеве в антитеррористическом центре СБУ.

СУ. Для наших зрителей, которые не следили раньше с Украиной, хочу пояснить. 99-й год это, в общем-то, точка была, с моей точки зрения, невозврата Украины, когда президент Кучма переизбрался на второй срок. И, в общем-то, свернул и вектор интеграции на западный. То есть он в 94-м году избирался как провосточный лидер. В 99-м он сменил вектор на 180. И большинство проблем как раз украинских началось где-то в эти годы. То есть была Украина без Кучмы, когда его сворачивали. Это был первый Майдан 2004 года.

То есть получается, что вы, Василий, как раз эти годы превращения Украины в анти-Россию наблюдали своими глазами. Потому что до 99-го года это еще было во многом УССР. Ну, насколько я помню.

ВП. По поводу превращения в анти-Россию. Знаете, очень интересный пример приведу. Где-то года до 2001-го в Запорожском областном управлении СБУ документы внутренние, даже шифровки, которые уходили на Киев, писались на русском языке. Где-то года с 2003-го стало так: документы, которые выходят за пределы управления, стали писаться на украинском языке. Ну, грубо говоря, если управление СБУ пишет в управление внутренних дел, или в налоговую, то документы уже писались на украинском языке.

А года с 2006-го заставили и внутренние документы переводить на украинский язык. Причем тут возникала масса нюансов. Потому что оперативная работа зачастую связана, понятно, с агентурной работой. Это и есть агентурная работа. И когда ты встречаешься с источником, естественно, бывают случаи, когда источник собственноручно пишет тебе информацию. Естественно, все источники в Запорожье – это все русскоязычные люди. И получается, ты получаешь от него письменную «шкурку», как их называли. Он тебе написал по-русски, а ты потом сидишь и ее оформляешь на украинском языке. Это было глупо.

СУ. Как в анекдоте: «писанины прибавилось».

ВП. Да, но потихонечку все переходило. Но это казалось так, что ничего страшного. Украина – независимое государство со своими флагом, гербом, гимном. И оно так шаг за шагом потихонечку шло. Сначала не вызывало никаких опасений. Серьезно. Где-то после того, как Ющенко пришел, начали реальные мысли в голову приходить. Мы куда-то не туда свернули и идем не в том направлении.

СУ. Василий, такой вопрос. Получается, сначала это была только языковая история, втягивание через язык. Но мы же знаем прекрасно, — я учился в свое время в УССР, — страна была всегда двуязычная. И противопоставления языков не было.

Получалось, что города, за исключением западной Украины, преимущественно русскоязычные. Большинство украиноязычных – это райцентры и периферия. А города – двуязычные. Я видел это на примере Харькова. Причем уживалось все абсолютно нормально. Люди говорили: один на украинском, второй на русском.

А где-то еще как в Гагаузии, тем более вы с юга Украины, — вы же знаете эти края, — и болгары, и кого там только нет. И акценты, свое произношение. Одесский язык – это вообще особая версия русского языка. Скажите, как язык был фактор раздражения, но это не было сначала антирусское, а как был сделан шаг в антирусскость? Как это вы заметили? Я не понимаю этого до сих пор.

ВП. Вы знаете, лично для меня все пошло с 1-го Майдана. С 2004 года. Пожалуй, даже не с Майдана. А вот с конфликта Гонгадзе. Тогда появились эти первые, скажем, звоночки тревожные. Что власть – это зло. А мы придем, — мы хорошие. И «мы» это были представители в основном западной части Украины. Поддерживаемые соответственно западными странами. Вот тогда это уже вызывало первые напряжения.

Понимаете, дело в том, что, если бы я работал в подразделениях по защите национальной государственности СБУ, или в контрразведке, возможно, я бы видел это лучше, больше и более объемно. Но, как я уже сказал, я работал против организованных преступных групп. Причем общей криминальной направленности. Бандиты, вымогательства, наркотики. А там интернационал, никто не смотрел, на каком языке ты разговариваешь.

Единственно проблемы были с цыганами, потому что при прослушке цыганских телефонов сразу возникали трудности. Поэтому как-то это все проходило мимо нас. Я скажу, что в запорожском управлении СБУ начались проблемы после того, как пришел Ющенко, и начались эти, можно так сказать, качели по поводу голодомора, восхваления вояк УПА… Эта же передвижная выставка, фотографии музейных каких-то экспонатов, посвященных героизации ОУН-УПА, она ездила по всей Украине, и в каждом областном центре устраивали, в каких-то помещениях устраивали выставку.

В Запорожье случился конфуз, когда пришел депутат, сейчас не вспомню, областного совета или городского совета от Коммунистической партии Украины, и он сорвал там один плакат. И после этого господин Турчинов, который был тогда председатель СБУ, близкий друг Ющенко, отдал приказ, что сотрудники СБУ, причем оперативные работники, должны сопровождать эту выставку и стоять, — у каждого экспоната по офицеру СБУ, — чтобы помешать сорвать плакат, порвать его и так далее. Вот отправляли, ну слава богу, в моем подразделении категорически люди отказались идти, и мы не пошли на такую выставку. Но зато потом нас погнали охранять голодомор, эти акции «Запали свечку», стояли там, наблюдали за этим всем.

Но все это казалось, где-то тревожные звоночки звенели, но все равно все думали, да ну что здесь такого, ну не пойдут же они восхвалять Гитлера и дивизию СС «Галичина», ну не может же такого быть. Но ведь есть незыблемые какие-то устои, Победа Великая, совместные инфраструктурные проекты советские, которые на Украине делали, их же никто не будет отвергать и предавать забвению.

Но оказалось, видите, что шаг за шагом, как окна Овертона на Украине, это просто классический пример по влиянию на мировоззрение людей.

СУ. Ну а вот вопрос такой. Сколько я общался с разными офицерами спецслужб разных. Да я просто много путешествую. Ну бывших там, кто-то из них действующий может до сих пор, я не знаю, да. Но в общем-то у всех чувствуется внутренний стержень, это то, что так или иначе – наследники КГБ. Даже кстати на Украине у многих висели портреты Дзержинского, я помню. Потом династии, в общем-то, ну так получилось, что страна разрушилась, отец мог бы служить где-то в КГБ, сын продолжает династию, в данном случае в СБУ.

Это же то, что воспитывается с детства. Вот я в принципе не сын офицера, у меня отец военный ученый, то есть он гражданский, но близкий к ВПК, да, был, но это же все-таки воспитывается с детства. То есть какие-то представления о чести, что такое госбезопасность. То есть правители приходят и уходят, а безопасность государства, какие-то базовые вещи, они же остаются.

То есть каким образом пошли на сделку с совестью? Мы же не увидели массового увольнения после того, как началась война против собственного народа. То есть за счет чего, на чем поймали офицеров?

ВП. Ну, во-первых, я вам скажу, что увольнения были, уволилось реально много. По своему прошлому запорожского управления я скажу, что сейчас там осталось, может быть, процентов 10 людей, с которыми я служил, хотя по возрасту они бы еще служили и служили, но не суть.

Возвращаясь к вашему вопросу, я вам скажу, что вы забываете такой очень важный разлагающий фактор, как коррупция, а коррупция, она разъела службу – ой-ой-ой. И понимаете, когда человек уже начинает использовать свою должность, свою работу, свое удостоверение, грубо говоря, для зарабатывания денег, ну о какой тут уже чести, достоинстве можно вести речь? Это место, которое дает ему возможность зарабатывания денег, обеспечивать семью свою, какой-то стабильный материальный уровень жизни, он предпочел его каким-то эфемерным идеалам и принципам своим? Таких, к сожалению, много.

СУ. То есть вы полагаете, что это деидеологизация офицеров? Потому что мы понимаем, кто такой офицер. Это человек, который всегда готов отдать жизнь за родину, это его принципиальное отличие от человека гражданского, поэтому государство его берет на обеспечение, поэтому он раньше уходит на пенсию, поэтому честь и почет.

То есть, в общем-то, получается, что их банально купили за счет возможности влиять на экономические процессы, вот таким образом, и потом им получилось легко совершить предательство, или каким образом?

ВП. Ну, понимаете, вот работает человек, где-то — чисто теоретизирую сейчас, — он работает там по линии контрабанды, и он курирует, скажем, какой-то пограничный переход, он сотрудник СБУ. Да, вы думаете, он бросит это место, которое приносит ему баснословные прибыли, бросит все, и уедет в ДНР или в Крым, да?

Причем, что я вам хочу сказать, что на такое место просто так не попадают, этот человек уже встроен в механизм, который начинается с границы и заканчивается в Киеве, и заканчивается он даже не в руководстве СБУ, а выше. Ну и вот куда этому человеку, думаете? Хотя и такие, наверное, случаи были, я не буду опять же огульно всех обвинять. Много народа уволилось?

СУ. Смотрите, смысл нашего проекта – разобраться. Обвинять огульно, — это пусть пропаганда, она там всех огульно обвиняет. Я-то уверен, что на Украине, — я слежу за социологией, — большинство людей социологически, скажем так, на юго-востоке точно, оно, в общем-то, осталось на наших позициях.

Там есть радикальное меньшинство, которое сейчас диктует правила игры, которое поддерживают и которое с помощью медийного «увеличительного стекла» превращают в большинство. Я очень хорошо знаю настроения в Одессе, ну и не только в Одессе.

Ну, потом примеры, я с вами абсолютно согласен, ну, например, командир Донецкой «Альфы», Ходаковский, он же сделал свой выбор в 2014 году, хотя он тоже был офицером СБУ. И, насколько я помню, нынешний глава ЛНР Пасечник, даже как-то его Ющенко, президент, награждал за пресечение контрабанды. То есть, огромное количество офицеров… Но тем, которые на Донбассе, им было в этом смысле проще самоопределиться, потому что, ну, как родная земля, я здесь нахожусь.

ВП. Вот я хочу сказать, что, опять же, не хочу ни в коей мере бросить тень на этих людей, достойных людей, которые сделали свой выбор в 2014 году, но вы правильно заметили, что им было проще, потому что бытовой вот этот якорь, бытовой фон, он играл за их убеждения и идеалы. Точно так же, как в Крыму, да, сотрудники СБУ, вы знаете, практически 90% остались там.

А вот так, чтобы ты жил и работал где-то там в Житомире или Херсоне, и оказался потом в ДНР, ЛНР, в Крыму, это тяжело – бросить все, причем не только материальные накопления, квартиры, машины, а бросить размеренную жизнь твоей семьи, школы, садики, друзей, детство, могилы родных, все, оно же там осталось.

Я уже здесь, когда находился, у меня мать умерла там, на Украине, я же, естественно, не смог к ней поехать туда, и уезжал я с Украины, условно говоря, с тремя чемоданами и одной сумкой.

Вы сказали про Ходаковского, а я вам хочу привести пример. У меня друг был в Запорожской «Альфе», и он вообще родом из Краснодарского края, кубанский казак, можно сказать, и он на службу как-то, ну, до войны, конечно, до 14-го года на службу приходил в футболке, на которой был российский императорский флаг, бело-желто-черный, и написано: «Россия, народ, самодержавность».

Он в такой футболке приходил на службу, а потом случился 14-й год, и все. И человек воюет в АТО и пишет в соцсетях: мы вас всех вырежем, перешел на украинскую мову.

СУ. И он сделал это добровольно?

ВП. Ну, да, растет по службе, награды имеет.

СУ. Я вот с каким-то парадоксом столкнулся, вот тоже, проверьте меня, что в кризисе украинском наиболее упоролись, как это ни удивительно, — я сейчас не про офицеров, я про гражданских и про всех, — как раз жители юго-востока, как раз с русскими фамилиями.

Если мы посмотрим на передовой выходцев из западной Украины, которых идеологизируют как главных противников, их же не очень много. Но посмотрите, тот же лидер тогдашних домайданных националистов Тягнибок, он сел в кусты, сидит тихо и особо не отсвечивает.

А в общем-то, гражданскую войну кто начал? Человек с русской фамилией Турчинов, уроженец Днепропетровска. Он же отдал самый главный преступный приказ о применении армии против… То есть это, с моей точки зрения, стало точкой невозвращения.

ВП. Указ о начале АТО.

СУ. Как, я не очень могу понять, это чем вызвано? То есть это русские Украины хотят показать, что они являются большими украинцами, чем украинцы, или это просто у русских людей такая мотивация экономическая, как вы говорили?

ВП. Можно еще вспомнить, что самыми одиозными командирами в тот период был харьковчанин Белецкий и опять же днепропетровец Ярош.

Семен, знаете, я себе задаю этот вопрос очень много и очень долго. Еще когда я был на Украине, но уже естественно работал на нашу сторону, я приезжал к себе домой, например, в Запорожье, скажем, туда, и с ужасом смотрел на людей, с которыми мы раньше общались. И люди вполне адекватные, с высшим образованием, серьезные. И они просто на глазах буквально взяли и превратились в таких ярых, свидомых громадян. И ты начинаешь думать, а что ж такое? Такое ощущение, что может там газ какой-то распылили, что они все так с ума сошли.

Знаете, может, такой фактор – это мимикрия. Ведь людей запугали, и запугали очень сильно. Ведь со 2 мая в Одессе, с 9 мая в Мариуполе, и потом, когда мои коллеги из СБУ незаконно, но очень эффективно, можно сказать, зачистили прорусское движение, пророссийское движение за 2014-15 год, люди боятся. И вот чтобы их не заподозрили в чем-то, они надевают на себя маски «свидомых громадян Украины», чтобы не выделяться из общей массы.

А эта общая масса, знаете, там, например, в ней 10 реально таких свидомых, а 90 – те, которые под них маскируются, мимикрируют. Может быть, вот так. Потому что видел своими глазами, как люди буквально на глазах в течение недели перекрашивались. Это жутко страшно наблюдать. Это было и, не знаю, социальный эксперимент какой-то на Украине проходит.

СУ. Для меня это очень показательно было, потому что когда-то тоже опять-таки я пытался разобраться без пропаганды в бандеровском движении. Там же не только были бандеровцы, там были всякие мельниковцы, там их много было, движений. И потом я столкнулся в архивах, в открытых абсолютно еще в советские времена, что, если мы посмотрим на количество воевавших в этой вот украинской повстанческой армии, там по максимуму доходило, по-моему, до 80, ну, около 100 тысяч.

А вот количество «ястребков», то есть членов истребительных батальонов, которые фактически были вспомогательными отрядами НКВД, то есть спецслужб советских, доходило до 300 тысяч. То есть по факту местного населения, которое ликвидировало это националистическое бандитское подполье, было больше.

И для меня именно тогда и возник этот парадокс. Я почему? Я всегда интересуюсь жителями пограничья, я много, где был: Молдавия, Украина, Белоруссия, в Прибалтике не бывал. Жители этого пограничья, они всегда, получается, находятся на острие, и всегда готовы выбросить тот флаг, который, в общем-то, выгоднее. Они привыкли мимикрировать, они же постоянно жили…

Давление Польши, Венгрии, тут где-то Россия развивается, тут где-то Турция наступает. И вот я как человек, который учился в школе, учил историю Украины, видел, как, в общем-то, та же история Богдана Хмельницкого, идеологизированная… Он же пытался со всеми договориться: и со Стамбулом, и с Варшавой, и с Россией.

Может быть, мы все-таки имеем дело с особенностью этой региональной пограничной идентичности, когда очень быстро люди меняют флаги, как вы считаете?

ВП. Вполне может быть, очень хорошее сравнение. Ну, что сказать? В 2014-м году очень хорошо это проявилось на примере руководителей разных уровней. Когда они сначала за Януковича, потом тут же они перекрашиваются, уже за «Правый сектор». И страх даже не того, что тебя убьют, а страх вовремя не переметнуться, понимаете?

Я не про Сина это говорю, про многих других чиновников. Может быть, это как раз то, о чем вы говорите, что вот эта быстрая смена флагов или смена фуражек на голове, шапок, — может, это особенности действительно, менталитета. Трудно сказать.

В этой ситуации я все время думаю о том, что я не сомневаюсь, что мы победим, что мы вернемся. И в связи с этим я всегда говорю своему окружению, что эти бойцы добробатов, это однозначно враги, это ублюдки, по-другому не скажешь, они заслуживают только смерти. Но они четкие враги, они такие, которые однозначные.

А вот эти люди, которые перекрашиваются на раз, на лету, в прыжке которые переобуваются, флаги меняют, как с ними поступать? Я все время думаю. Он в 2014 году топил за Януковича, посылал сумки запорожскому «Беркуту» в Киев. А потом – хлоп после Майдана, смотришь, он уже там и бойцам АТО помогает, и волонтерит, и ездит уже в полку «Азов», возит гуманитарку и бронежилеты. И что с ним потом делать? Сложный вопрос.

СУ. Мне кажется, что этот феномен, которым вы активно занимаетесь, эти добробаты, то, за чем я слежу. Это у вас наиболее подробная информация. Мне кажется, это извращение психологическое. Это люди, которым свойственно… То есть с этой точки зрения, как вы считаете, это можно рассматривать?

ВП. Как военное преступление?

СУ. Нет, есть фактор военного преступления, а это однозначно, это не обсуждается. Но что к нему ведет, мы же пытаемся понять. Это получается люди с поломанной психикой, или это они садисты были по жизни? Для меня это загадка.

ВП. Условно, отвечая на ваш вопрос, всех бойцов добробатов можно разделить на три группы. Первая группа – это реально идеологически пропитанные люди, которые пошли воевать, как они считают, защищая Украину от сепаратистов, впоследствии против российской оккупации и так далее. Которые искренне в это верили. Это достаточно большая группа была, но должен отметить, что за 2014-15 год всех этих пассионарных, “свидомых” бойцов, их выбили в большинстве. Потому что они в первых рядах, в передовых рядах, шли в бои, и они именно шли воевать.

Вторая группа – это люди, которые расценивали службу в добробатах как способ поправить свое материальное положение. Их было очень много, что бы ни говорила украинская власть, как бы они не пытались показать свои добробаты, бойцов этих “добровольчих батальйонiв” белыми и пушистыми, рыцарями без страха и упрека – это вранье. За добробатами тянется шлейф экономических преступлений. От простых отжимов автомобилей до крышевания, грубо говоря, каналов контрабанды через линию соприкосновения.

И третья категория людей, она, скажу сразу, небольшая, но она есть, была. Это люди, которые посчитали, что, взяв в руки оружие и получив в некотором роде индульгенцию на любые действия, они воплотят какие-то свои мечты, психологические проблемы решат свои. Эти люди отличались патологической жестокостью. Их было не так много, как принято считать, но они были.

И вот яркий пример – это рота «Торнадо». Это просто в голове не укладывается, что люди такое могут творить. Но это было, и я скажу, что это было везде, в любом подразделении были, в «Айдаре», в «Азове», в «Днепре».

Были люди, которые пришли в АТО, потому что им нравится убивать, нравится пытать, грубо говоря, нравится ломать людей. Не знаю, какие они свои комплексы возмещали таким образом, но такие люди тоже были. Это третья категория людей, которые, я считаю, были среди добробатов.

СУ. Вы знаете, я тоже, в копилку наблюдений… Я свою первую книгу в 2015 году писал в Донецке. Я поехал писать её, — я не очень верю всегда телевизору и пропаганде, потому что знаю, как она работает. Я хотел посмотреть своими глазами. Я не воевал, я противник этой войны, плюс я человек гражданский. У каждого свой рубеж.

Я помню очень чётко, как 2015 год – это была в республиках зачистка подобных людей с той стороны. Их называли в общем казачками. Я очень хорошо помню, как шла их ликвидация. Суды постоянно шли, расследования гражданских преступлений. Они часто захватывали какие-то детские садики. Потом вскрывали на подвалах, находили убитых. Это же был хаос гражданской войны. И шваль повылазила везде, отовсюду. Какое было количество русских нацистов. Они же тоже были. Не надо этого отрицать.

Просто вопрос, где государство давило эти проявления, а где оно, наоборот, этим пользовалось. И вот тут мы увидели эту принципиальную разницу, как украинская олигархия, которая получила всю полноту власти, — раньше был донецкий клан, который все ненавидели, его уничтожили и начали разрывать на более мелкие кланы, — они решили воспользоваться этими националистами, так как они посчитали, что они им расчистят дорогу к чему-то.

Это их политический инструмент. В этот момент произошла линия превращения русских людей в нелюдей. Я того же Петра Алексеевича Порошенко хорошо помнил еще по СДПУ, когда он избирался по Винницкой области в 2002 году. Когда он позиционировался как православный человек. Он был ктитором. Там же очень много приходов православных в Винницкой области. Я помню многих людей. Потом они пошли на сделку с совестью, поддержав этих нелюдей.

Василий, у меня есть какое предложение, в связи с этим. Вашу деятельность, активную и бурную, разделение на эти три группы, предметно еще отдельно разобрать. То есть, идеологически мотивированных, экономически мотивированных и, — как их правильно называть?..

ВП. …психопатов, скажем так,

СУ. И психопатов. То есть, предметно разобраться с каждой из групп лиц. Потому что, с моей точки зрения, когда мы вернемся, — а мы вернемся, — нам все равно придется все эти последствия ликвидировать.

ВП. Разгребать.

Да, я уже сказал, что про добробаты я могу говорить долго, бесконечно, пожалуй. И я хочу еще отметить, что все эти три группы, которые я назвал, очень часто нельзя выделить, что этот человек конкретно только в этой группе. Он может быть одновременно и в одной, и во второй; и во второй, и в третьей; и в третьей, и в первой. Поэтому такая специфика. Но, опять же говорю, про добробаты, если мы с вами начнем говорить, то это тема не на один час.

СУ. Ну, мы сделаем просто сериально. То есть, один аспект, второй аспект и третий аспект. И будем разбираться. Василий, вам за первую беседу большое спасибо. Очень здорово, что вы являетесь примером настоящего офицера. Я уверен, что таких большинство, но они уволились просто в 2014 году. И ждут, как минимум, нас.

ВП. Семен, спасибо вам большое. Очень приятно было увидеть, приятно пообщаться. Я надеюсь, что у нас получится донести еще до каких-то людей на той стороне, что надо, ребята, зима скоро, надо переходить на правильную сторону.

СУ. Так точно. Надо работать, потому что колесо сансары крутится, мы делаем свои маленькие шажки, а история делает обороты, которые состоит из этих сотен тысяч, миллионов маленьких шагов. Поэтому надо просто крутить свое колесо.

Уважаемые зрители и подписчики, я напоминаю, сегодня в проекте «Уралов. Диалоги» был Василий Прозоров. Настоящий офицер, который сделал правильный выбор. Ссылка на его книжку и на проект UkrLeaks будет в описании. А мы продолжим разбираться в этой очень сложной теме.

До новых встреч!

Словарь когнитивных войн
Телеграм-канал Семена Уралова
КВойны и весь архив Уралова
Бот-измеритель КВойны
Правда Григория Кваснюка

Was this helpful?

1 / 0

Добавить комментарий 0

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *